Всего новостей: 2555791, выбрано 3 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Малинецкий Георгий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТОбразование, наукавсе
Малинецкий Георгий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТОбразование, наукавсе
Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > zavtra.ru, 23 августа 2017 > № 2482386 Георгий Малинецкий

Рывок или откат?

о цифросфере беседуют главный редактор «Завтра» и доктор физико-математических наук Георгий Малинецкий

Александр Проханов

Георгий Геннадиевич, ещё лет 20-25 назад я не раз слышал суждения, что человечество вместо того, чтобы продолжать заниматься наукой, стало заниматься чепухой. Оно перестало интересоваться атомным ядром, сверхскоростями, звездолётами, а занялось сетевой дурью, мобильными телефонами, гаджетами. Но вдруг выяснилось, что при этом человечество открыло новую сферу, которую сейчас называют цифросферой. Произошло открытие: через сетевые электронные технологии мы получили новую землю и новое небо, а вместе с тем возникло другое человечество. Как вы на это смотрите?

Георгий МАЛИНЕЦКИЙ.

Произошло не открытие, а закрытие, Александр Андреевич. Закрытие фантастического масштаба. Вспомним 1957 год — первый советский спутник. 1961 год — первый человек в космосе. 1969 год, человек на Луне — это мечта! Мы шли к звёздам. Дальше 1973 год — всё кончается, всё оборвалось. И мы вместо экстраверсии пошли во внутреннюю сферу — в интроверсию. И потери громадные, потому что сейчас мы смотрим изнутри и внутрь себя. Опросы показывают, что наши школьники не знают размер Земли, далеко ли от нашей планеты до Солнца.

Вспомним литературу 60-х годов. Взлёт научной фантастики: Беляев, Станислав Лем, Азимов, Кларк. Далёкие галактики, иные миры… А дальше? Фэнтези. А что такое фэнтэзи? Это будущее в прошлом. Человечество вместо того, чтобы двигаться вперёд, застыло в наркотическом тумане. Российские социологи показали, что самому важному, а именно — своей жене и детям, российский мужчина в среднем уделяет 45 минут в день, а телевизору, гаджетам и компьютерам (в контексте развлечений, а не работы) — 4,5 часа. Мы обменяли право первородства на чечевичную похлёбку, произошла смена истинных, подлинных вещей на суррогат. Вспомните библейское: "Возлюби ближнего своего, как самого себя". Масса людей не знает соседей по лестничной площадке, но они там, где-то в Сети, возлюбили дальнего. И возлюбили дальнего за счёт ближнего.

Александр ПРОХАНОВ.

Но эта реальность сложилась. Я тоже — жертва этой цифросферы. Я человек не цифры, а слова. Я верю в то, что в начале было слово, а не цифра, и слово было у Бога, а не цифра была у Бога. Тем не менее я думаю, что всегда наряду с потребностью добывать энергию, снимать тяготы физического труда, у человечества была задача управлять своей историей. И в том, что сейчас происходит, мне кажется, сделан ещё один шаг в управлении историей. За счёт этих "пустяковых" гаджетов, интернета и компьютера создались условия, чтобы управлять огромными массами людей, гигантскими социальными процессами. Если так, разве это не открытие?

Георгий МАЛИНЕЦКИЙ.

Нет-нет-нет. Это не открытие, а закрытие. И цифры здесь ни при чём. Вы абсолютно точно поставили проблему — это управление историей. По сути, есть две основные тенденции. Первая тенденция: мы хотим построить Царство Божие на земле, хотим прорваться в будущее. И вот — Красная страна. Песня "Нам нет преград ни в море, ни на суше" — это стремление в будущее. Отсюда культ космонавтики, Гагарин. Это прорыв в будущее. А будущее и капитализм несовместны, потому что капитализм — это общество для 1% людей, а 99% остальных должны жить в наркотическом тумане: в телевизоре, в компьютерах, в гаджетах. А поскольку будущего у капитализма нет (это признают и его идеологи), нужно вернуть прошлое. Но как? Очень просто. Лишить людей ощущения будущего, истории, ощущения, что что-то должно происходить.

Заметьте: совершенно разное отношение к будущему в культуре Китая, России и Америки. Китай мыслит веками. Американцы живут, чтобы жить сегодня. Сегодня! А мы — цивилизация будущего. "Россия — Третий Рим, и четвёртому не бывать". Мы — в будущем. И одна из главных потерь 90-х годов — то, что будущего нас лишили. А жить сегодняшним днём — несовместимо с нашей цивилизацией. И вы абсолютно правы: это попытка остановить историю, заменив её иллюзией. Примерно как в фильме "Матрица" братьев Вачовски. Когда, не умея справиться с реальными проблемами, с действительностью, элита (тот самый 1%) выдаёт всем некую наркотическую реальность, в которой они как бы и живут, а реальные их тела — в питательном бульоне. Именно путь к этому сейчас и торит цифровая реальность.

Когда говоришь с молодёжью, возникает ощущение, что им нужно подсказывать, где смайлик ставить, что смешно или не смешно. Я был в шоке, когда в США впервые увидел различные забавные комедийные шоу, где люди за экраном смеются. Это чтобы зритель знал, как реагировать. И у нас сделано ровно то же. Это огромное снижение наших способностей — познавательных, эмоциональных, интуитивных. Гигантский шаг назад, значение которого ещё пока не осознано.

Александр ПРОХАНОВ.

Я разделяю вашу точку зрения, но пытаюсь встать на противоположную. Разве не благодаря этим новым открытиям, программам, новым представлениям о числе удалось создать прорыв в генной инженерии, например? Или новые типы самолётов и ракет? Разве не они могут гармонически соединить техносферу и биосферу, создать балансы регулирования и управления? Ведь большие системы умирают очень часто потому, что нет аппарата управления.

Георгий МАЛИНЕЦКИЙ.

Нет. Большие системы умирают потому, что нет людей, которые понимают, зачем эта система создана. Есть человек, он несёт некие смыслы, понимает, как это должно быть отстроено, вдохновляет других людей. Это — удивительное творчество. Цифра — только инструмент. Вы говорите "благодаря этим технологиям…". Но возьмём, к примеру, анестезию — замечательная вещь. Когда опиум используется для того, чтобы облегчить страдания, — благородно. Но нельзя наркоманию и наркотик как лекарство поставить на одну доску. Не надо мешать чёрное и белое, свет и тьму.

И компьютеры в своей области приложений — очень хороши, конечно. Если индустриальная эпоха избавила людей от тяжёлого физического труда, то компьютерная эпоха позволила избежать рутинного умственного труда. Действительно, нам приходится иметь дело с большими массивами информации. Есть, скажем, генная инженерия. Наш геном — это три миллиарда букв: А (аденин), Г (гуанин), Ц (цитозин), Т (тимин). Мы с вами живём около трёх миллиардов секунд и не в состоянии даже прочитать каждую буковку своего генома. Чтение генома требует суперкомпьютеров. А откуда взялись компьютеры? Я работаю в Институте прикладной математики им. М.В. Келдыша и знаю об этом не понаслышке. Как и большинство инноваций, они появились в связи с военной сферой. Первая атомная бомба была рассчитана на логарифмической линейке. Лаврентий Павлович Берия, чтобы учёные считали поточнее, заказал большие линейки. Поскольку этим занимались выдающиеся физики, они смогли свести необходимые расчёты к самым простым, которые можно было произвести на линейке. А вот с космосом уже так не получается, здесь нужно считать не только много, но и очень быстро. Стало понятно, что для сохранения нашего суверенитета требуется создание гигантской отрасли промышленности, связанной с вычислительной техникой. Эти задачи были решены.Но сейчас люди становятся придатками своих компьютеров, зависят от них. Типичная ситуация, когда школьники не знают таблицу умножения и сразу лезут за калькуляторами. Вспомним ЕГЭ. Мы пытаемся наших детей поставить на уровень роботов, которые должны решать стандартные задачи. Попытка заменить человека компьютером в "человеческих" делах — на мой взгляд, это кощунство.

Александр ПРОХАНОВ.

Кощунство, может быть. Но как ни странно, вы вместо того, чтобы опровергать меня, со мной соглашаетесь. Вы согласились с тем, что развитие традиционного прогресса оказалось невозможным без создания цифросферы. Что такое спроектировать Третью мировую войну? Это война в космосе, под водой, на континентах. Это огромное количество компонентов, которые должны действовать синхронно. Синхронизировать их не в состоянии ни Жуков, ни Сталин, ни Монтгомери. Их в состоянии синхронизировать компьютер. Значит, ЭВМ совершенствуется по мере того, как развиваются человеческие задачи и потребности. Развиваясь, они не могут остановиться и эволюционируют. Цифросфера эволюционирует туда, где людей в большом количестве не нужно!

Георгий МАЛИНЕЦКИЙ.

Александр Андреевич, я советую вам читать Проханова, он толкует про Бога и дьявола, про свет и тьму. Разве не шок, что 70% американцев (по данным последнего опроса) говорят: вполне уместно уничтожение целых стран, если это не затронет США? В своё время Сергей Петрович Капица, выдающийся просветитель России, рассказывал мне, как наш большой правозащитник Андрей Сахаров явился к советским военным и сказал: есть возможность создания таких термоядерных бомб, которые в момент "Ч" могут просто смыть и Атлантическое, и Тихоокеанское побережье Штатов. Военные ему ответили: нет тех смыслов и ценностей, которые оправдывают уничтожение целых народов.

Вспомните Библию: "Богу богово, кесарю кесарево". Человек первичен. И попытка заменить человека чем-то компьютерным — порочна. Более того, мы находимся в точке бифуркации. Сейчас делается важнейший выбор. Первый выбор — это многоэтажный мир. Как, собственно, вы его и обрисовали: есть 1% людей, неважно, по какому признаку отобранных: элита, не элита. Его как бы обслуживают роботы. Это зелёная зона. Дальше есть жёлтая зона. Нужны же какие-то ресурсы для забавы верхним. И есть красная зона, куда можно спихивать всех остальных. Радикальные представители американской элиты говорят, что на Земле есть место для миллиарда человек. Американцы до Барака Обамы никогда не говорили явно и жёстко, что они являются избранными. На наших глазах строится многоэтажный мир, когда за одну и ту же работу люди в разных странах получают по-разному. Это громадное региональное и иное неравенство. Это тупик, это поздний Рим, раковая опухоль, когда 1% пожирает то, что есть у остальных 99%. В результате этот 1% губит и себя, и остальные 99%.

Есть альтернатива. В ней человек — сверхценность. "Для Бога нет ни эллина, ни иудея", все люди равны. И они равны в главном — в праве на жизнь, это то, что называется "традиционные ценности". Пойдём дальше. Что главное в исламе? Справедливость. "Свобода. Равенство. Братство" — лозунг Французской революции, подхваченный коммунистами. А дальше — ирония истории! Ведь новая Россия пошла к капитализму, к неравенству. И вот сейчас президент Путин в статье в "Нью-Йорк Таймс" говорит, что ни одна нация, ни одна социальная прослойка не имеет морального права считать, что она чем-то выделена по отношению ко всем остальным. И либо мы идём по пути многоэтажного мира, и тогда в конце будет как у Уэллса: элои, морлоки, то есть тотальное неравенство. Причём сейчас это неравенство потребления, а дальше будет более жёсткое неравенство. Это будет антиутопия, когда люди различаются и по времени жизни. Как у Ефремова в "Часе быка", как в "1984" и в антиутопии "О, дивный новый мир", когда детям в мозг закладываются разные профессии. Но если считаем, что человек является сверхценностью и все семь миллиардов человек на планете для нас важны, то надо решить, как их накормить, создать достойный уровень жизни, обеспечить безопасность. Главный нерв XXI века именно в этом.

Или мы будем идти по первому пути, а именно — остановка истории, наркотическая культура для 99% населения и жуткий поздний Рим, варварский капитализм, возможно, с одной или двумя мировыми войнами на XXI век. Либо это путь, который прочерчивали в своё время коммунисты. Третьего не дано.

Александр ПРОХАНОВ.

Вы говорите "нас ведут". Но, может быть, мы все ведомые? Ведомые чем-то, что не является человеческой волей. Ведь развитие машин, техники ушло от рычага, от колеса, прошло стадию пара, ядерной энергии. Сейчас вошло в цифровую сферу. С какого момента это развитие стало дьявольским, а не божественным? Со стадии колеса? То, что делал Келдыш, и то, что делал Курчатов, — это стадия уже дьявольская или стадия божественная?

Георгий МАЛИНЕЦКИЙ.

Есть книга Клауса Шваба "Четвёртая промышленная революция". Клаус Шваб — создатель Давосского экономического форума. Мы видим там обычно людей в хороших костюмах, полагая, что это некая политическая тусовка. Но всё гораздо серьёзнее. Это огромная экспертная площадка, где эксперты со всего мира вырабатывают понимание того, что происходит. И дальше — проектируют будущее. А затем олигархам, политикам "подсказывают", куда вкладывать деньги и куда вести мир.

Посмотрим, что предлагается. Они полагают, что до 2025 года будет 21 переломный момент. Какие это моменты? Один из них — вживляемые мобильные телефоны. Даже сейчас, если у вас есть мобильный телефон и он выключен, то всё равно можно установить, где вы находитесь. Но если он вживляем — это уже матрица. Следующее: 10% людей носят одежду, подключённую к интернету. Нас, скажем, "большие братья" постоянно смотрят по телевизору определённых фирм. Но в случае подключения одежды к интернету, мы будем носить с собой постоянный детектор лжи.

Вся культура, начиная с Античности, шла к тому, чтобы сила становилась более мягкой; она шла к свободе, к тому, чтобы человек мог реализоваться. А здесь наоборот — мы спускаем человека до уровня марионетки.

Удивительная вещь: когда подписывают контракт с космонавтом, обязательно оговаривается (психологи настояли), что у человека должен быть час времени, когда за ним с Земли не наблюдают. Это его личное время, личное пространство. А здесь компьютерные технологии полностью лишают человека и личного времени, и личного пространства.

И вот уже в прогнозе Давоса появляется первый робот в составе корпоративного совета директоров. Это поражение человека! Человеческие решения к 2025 году будут приниматься роботами. У Станислава Лема есть рассказ, когда на некую планету прислали роботов. Им сказали, что надо гармонизировать то, что есть на планете. Роботы подумали: как гармоничнее всего? Когда все равны, когда полная стабильность. И они всех людей превратили в большие монеты, в диски. Давос прокладывает путь к расчеловечиванию.

Александр ПРОХАНОВ.

Расчеловечиваются всё, в том числе и те, кто расчеловечивает? Или они выводятся за скобки?

Георгий МАЛИНЕЦКИЙ.

В сущности, это главный вопрос, который сейчас решают американцы. Мне довелось знакомиться с их системой образования, и из 500 американских вузов 450 очень плохи — хуже большинства наших. Наукой занимаются примерно в пятидесяти вузах, и есть пятнадцать вузов мирового уровня. К сожалению, беда нынешней России в том, что у нас таких институтов сейчас нет.

Более того, примерно половина людей в тех сверхвузах, сверхуниверситетах учатся бесплатно, потому что работает система социальных лифтов: олимпиады, фонды, которые должны из человеческой массы выделять талантливых людей и выводить их в элиту. Но есть некое заблуждение у американцев, как было у римлян, что этот самый 1% людей на самом верху может быть независимым от остальных. С роботами или иначе — неважно. Проезжаю по Рублёвке, там четырёхметровые заборы. Шофёру говорю: видите, как отгородились. И шофёр, который возит элиту, отвечает: "Если что, газом возьмём". Это же растущая ненависть 99% к 1%! Американские учёные это осознают. Книга нобелевского лауреата Джозефа Стиглица "Великое разделение" — про то, что американская экономика с 70-х годов росла ради этого 1%, то есть 99% людей почти ничего не получили. Но никогда 1% не удержит 99%.

Александр ПРОХАНОВ.

Это правда, но мой вопрос — о другом. Негативные последствия всего этого, которые касаются 99%, касаются и одного оставшегося процента. Потому что всё человечество едино. Мы едины. И по ком звонит колокол? По всем он звонит. Поэтому элита, которая как бы устанавливает правила игры, первой становится жертвой этих правил.

У обычных людей есть несколько форм отношения к цифросфере. Большинство и не заметят эту цифросферу. Они будут смотреть телепередачи, вкушать визуальные наркотики. Они рабы этой машины, и машина на них зиждется. Есть те, кто стремится улучшить машину, найти огрехи. Существует категория тотальных революционеров-нигилистов, которые считают, что мега-машины не подвержены улучшениям. И они должны быть уничтожены. Вот это — тотальная революция. Есть беглецы. Россия — страна пространств, есть, куда сбежать. И есть таинственная категория, которая может овладеть цифросферой. Где находится та категория, которая может овладеть этой цифросферой?

Георгий МАЛИНЕЦКИЙ.

Думаю, что неизбежности нет. В своё время считали, что и в опиуме нет ничего предосудительного. Люди не осознавали в полной мере, куда ведёт этот путь. Но потом поняли. Более того, в промышленной Англии было тотальное пьянство. А сейчас есть разумная политика, и пьянство пошло на убыль. "Цифромания" — тоже социальная болезнь. И я думаю, что сейчас часть людей понимает, что менять реальную жизнь на виртуальный мир — это искусственно состарить себя. У человека есть внутренние ограничения. Он не может посмотреть, не повредившись психически, тысячи убийств — у него утратится ощущение ценности человеческой жизни. Сейчас эти ограничения просто игнорируют, но их непременно осознают.

Мне в своё время американцы рассказывали, как они видят войну. Очень просто. Человек у себя за столом восемь часов, перед ним компьютер. А далеко в Ираке есть беспилотники, машины, которые будут взрываться, есть смертники, и он, как в компьютерной игре, играет ими восемь часов. Потом приходит сменщик. У них есть иллюзия, что война — игра, это как те самые 70% американцев, которым не жалко уничтожить целые страны. И другое дело — реальная жизнь, кровь, смерть. В этом смысле американцы неполноценны, они не воевали на своей территории, не понимают в полной мере, что такое война, когда это касается не других, а своих матерей, жён, детей. И, к сожалению, это огромная вина нашей страны, потому что, когда был Советский Союз, было понимание, что альтернативная сила есть. И я думаю, что человечество это осознает. Есть поучительный пример. Когда в мире была вторая сверхдержава, было принято ключевое решение ХХ века — об ограничении стратегических вооружений. Если бы мы не ограничили себя в этой сфере, возможно, нас бы уже не было. Поэтому я думаю, что мы стоим перед очень серьёзными ограничениями и в сфере цифровой реальности. Думаю, что с мегамашиной мы совладаем.

Александр ПРОХАНОВ.

Тогда человеческая воля много значила: воля генсека, воля президента американского. А сейчас воля правителей мало что значит, она стремительно уменьшается, другие факторы начинают действовать. Я думаю, что роботизации не избежать. Значит, будет освобождаться от физического труда всё большее количество людей. Как с ними обойтись? Во-первых, либеральный фашизм предлагает резко сократить численность, уничтожив их — когда либерализм, создающий сверхтехнологии, находит способы уменьшения населения.

Есть, мне кажется, и другой путь, который, быть может, избрал бы Советский Союз, не откажись он от Ефремова или Беляева. Если бы Советский Союз изучал человека, если была бы создана теория человека, мы бы не распались. В частности, больше внимания уделялось бы иррациональному в человеке. Мне кажется, освобождённого человека, не бездельного, не праздного, могли бы использовать, научившись раскрепощать его эмоциональную психическую энергию. На основании этой эмоциональной психической энергии можно было бы совершать грандиозные открытия, которые, мне кажется, в цивилизации если не XXI, но XXII века будут бесценны. Они будут дороже продуктов, белков, углеводородов. Человеческая мечта, например. Человеческая мечта может быть реализована в повседневности. Сама по себе мечта является той субстанцией, которая позволяет человечеству существовать на новом сверхчеловеческом уровне. Мне кажется, что задача науки будущего в том, чтобы научиться выделять в человеке те его свойства силы и умения, из которых можно создавать огромный мировой космогонический продукт, связанный с силой мечты.

Георгий МАЛИНЕЦКИЙ.

Конечно. Думаю, то, что мы говорим о цифровой реальности, — это вчерашний день. Мир толкают опять назад, в прошлое. Когда я учился в школе, то считал, что математика — большая серьёзная наука, а физика в два раза проще, чем математика. Химия тоже в два раза проще, чем математика, а биология ещё в два раза проще, чем химия. Если мы возьмём науку и посмотрим цитируемость статей в разных областях (какие надежды связываются с той или иной областью, насколько активно научное сообщество), то увидим: науки биологического цикла — это 50, вся химия — это 10, вся физика — это 8, вся математика — 1,5, а вся информатика — та самая цифровая реальность — 1,5. То есть компьютерная наука в некотором смысле кончилась. Мы видим то, что происходит на излёте. Когда мы толкаем людей в цифровую реальность, мы их направляем назад. Будущее — это биология.

И мы игнорируем две революции, которые произошли после промышленной. Что такое индустриальная эпоха? Это массовые производство, потребление, образование, культура, оружие массового уничтожения. В нынешней цифровой реальности значение каждого человека может быть несравненно больше. Он может оказаться в нужное время в нужном месте и очень многое изменить. Реальность такова.

Второе. В индустриальной революции важны деньги. Вот у нас капитал, деньги, которые приносят деньги… Это кончилось. Вот вы — Саудовская Аравия или Катар, у вас много денег, у вас треть мировых запасов газа… И что? Вы всё равно оказываетесь игрушкой в руках тех людей, у которых оружие и технологии. Сейчас наше правительство всё ещё играет в деньги и с замиранием сердца следит, какая будет цена на нефть. А мы уже живём в мире технологий. Если у нас нет технологий, то деньги и газ отберут тем или иным способом, с войной или без войны.

Наконец, сейчас на пороге третья революция, мы называем её гуманитарно-технологической. У вас есть деньги и технологии, но если во власти мошенники, некомпетентные люди — вы ничего не можете сделать. И будущее — за людьми, за их самоорганизацией, за людьми, которые поддерживают друг друга. Возьмите газету "Завтра". Я был поражён, как мало людей, которые оказывают такое большое влияние на умы. И один в поле воин! Когда создавался Физтех (Московский физико-технический институт) нобелевскими лауреатами академиками Николаем Николаевичем Семёновым и Петром Леонидовичем Капицей отбирались лучшие из лучших. Огромная нагрузка и на студентов, и на преподавателей. Когда Капице задали вопрос: а с чем связаны эти сверхнагрузки? Зачем это всё? Будет ли это оправдано? Он ответил: если мы вырастим за двадцать лет одного человека уровня Эйнштейна или Ньютона, то все наши деньги и потерянное здоровье — всё будет оправдано. Они, как Прометей, откроют человечеству новое, которое может изменить всё. Именно поэтому американцы до сих пор с огромной опаской относятся к нам. Именно к этой непредсказуемости, к прометеевскому началу. Непонятное опасно! Сейчас ничего нет, но, возможно, в лаборатории, в подвале человек придумал такое, что может мир направить по другому руслу.

Но есть и другой подход. В постиндустриальной экономике два человека из сотни кормят себя и всех остальных, десять из ста работают в производстве, производят товары для себя и остальных. Зачем нужны другие? Современный капитализм отвечает: они не нужны, мы их будем развлекать и занимать. Праздный мозг — мастерская дьявола. И главная функция цифросферы — это убийство свободного времени. Это первый путь. Но есть и второй. На мой взгляд, коммунисты поступали очень честно. Они учили научному коммунизму, рассказывали, куда они хотят привести мир, указывали цель.

Действительно, для промышленного производства достаточно 10-15 человек из ста. А что же делать остальным? Это главный вопрос XXI века. На мой взгляд, сейчас есть фантастические возможности для творчества в самых разных сферах. Например, у вас есть ребёнок, и вы видите в нём что-то выдающееся. Вы вкладываете в него многое, и он действительно воплощает свои и ваши идеи и мечты. Видимо, профессия учителя, воспитателя и педагога будет главной профессией XXI века.

Думаю, что гуманитарно-технологическая революция будет связана с тем, что мы вернём человеку много человеческого. Эмоции, переживания. Мы видим признаки этого. Вот я читал вчера замечательные рассказы Екатерины Глушик "Своё стояние" и "Чертовская красота". Я подумал: удивительно, для одного читателя — это просто кошмар, ему это будет сниться по ночам, потому что она — талантливый художник. А другой воспримет это более-менее спокойно. Разным людям нужна разная литература.

Ведь все люди разные. Более того, мы сами разные. Мы в юности — одни, нам хочется переступать пределы. Мы другие — в зрелости. И совсем иные — на краю жизни. Поэтому, на мой взгляд, должно быть примерно так. Допустим, у нас есть материальное изобилие, и человек может выбрать: какой образ жизни в этот период его устраивает.

Учёные, которые создавали ядерное оружие, говорили, что это было самое счастливое время. Востребованность работы страной и ощущение, что можно сберечь мир. Коммунизм, к сожалению, не учёл, что на разных стадиях жизни люди различны. Я думаю, что наука к этому придёт.

Одно из главных открытий ХХ века — двойная спираль ДНК. Уотсон, нобелевский лауреат, сказал, что мы поймём сознание и природу психических заболеваний не раньше, чем через пятьдесят лет, но в ближайшие десять лет будет сделано следующее. Ребёнок ещё в утробе матери, а мы уже видим, кто придёт в мир: выдающийся спортсмен, гениальный математик, музыкант. А когда вы с детства понимаете, к чему человек способен, это изменит всё. Если будущее состоится, то во главе будет не цифросфера, не наркотическая культура, не виртуальные миры, а человек. По-моему, у Сартра есть фраза: "Ад — это другие". И когда мы с вами сумеем сначала понять, а потом объяснить и другим людям, что рай — это другие, настоящие люди, а не виртуальные персонажи, то с этим ничего не сравнится. И тогда всё у нас получится.

Александр ПРОХАНОВ.

Спасибо, Георгий Геннадьевич, за разговор.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > zavtra.ru, 23 августа 2017 > № 2482386 Георгий Малинецкий


Россия > Образование, наука > zavtra.ru, 14 февраля 2017 > № 2072394 Георгий Малинецкий

 Кризис жанра

за успехами молодых учёных стоят научные школы, которые надо было создавать десятилетиями

Георгий Малинецкий

Некоторые сюжеты в отечественной истории повторяются с удивительным постоянством. Помнится, тульский оружейник Левша, воспетый Н.С. Лесковым, после поездки на Туманный Альбион желал только одного — чтобы доложили государю императору: англичане ружья кирпичом не чистят, да и нам не след.

8 февраля прошёл очередной национальный праздник — День Науки. В Кремлёвском дворце Путин вручил молодым учёным премии в области науки и инноваций. Прекрасные слова, вдохновенные юные лица, которыми хочется любоваться. И нашему президенту пришла в голову "простая, но очень хорошая мысль": "Фундаментальные основы, на которых стоит наша страна, имеют настолько глубокие и настолько прочные корни, что её замечательное, прекрасное будущее неизбежно!"

В контексте этого праздника невольно должна возникнуть мысль, что с наукой у нас всё в порядке. Хотелось бы верить!

Но, к сожалению, для этого нет оснований. Вот, например, слова замминистра обороны Юрия Борисова на встрече военных с учёными в Президиуме РАН: "Мы постепенно исчерпали тот научно-технический потенциал, который позволял нам двигаться дальше. Не секрет, что современные образцы вооружения, которые поступают в войска, были придуманы и созданы на закате советской эры. Мы стоим на пороге очередной научно-технической революции".

Знаменательное заявление. Уже много лет генеральные конструкторы крупнейших оборонных предприятий говорят о том, что для создания нового поколения оружия нет фундаментального задела. Однако для того, чтобы вести опытно-конструкторские разработки в интересах обороны России, фундаментального задела, даже если бы он был, недостаточно, необходимы и результаты прикладной науки — опытные образцы, новые технические решения, оригинальные технологии. Однако прикладная наука в нашем Отечестве была по большей части разрушена в "лихие девяностые". И, судя по заявлениям высоких руководителей, курирующих науку, восстанавливать её пока никто не собирается. Скорее, наоборот. Недавно сообщили, что НИОКР программы "Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития России на 2014-2020 годы" будут сокращены с 58 до 39,1 млрд. рублей.

Наверное, не все обратили внимание на то, что лауреаты премии для молодых учёных представляют ведущие институты, в недалёком прошлом относившиеся к Российской Академии наук. Хотелось бы, конечно, увидеть блестящие достижения представителей "Сколково" или "Роснано", но то ли таковых нет, то ли соответствующие бумаги не подали вовремя.

На заседании президентского совета по науке В.В. Путин настойчиво расспрашивал президента РАН академика В.Е. Фортова о том, как ему следует поступить с теми чиновниками, которые, вопреки отданным указаниям, баллотировались и были избраны в Академию наук. Он спрашивал, стоит ли этим людям и далее заниматься рутинной государственной деятельностью, или же они должны перейти на работу в Академию и двигать науку дальше. Видимо, нашему президенту не доложили, что с 2013 года всей фундаментальной наукой страны заведует не Академия, а загадочная организация Федеральное агентство научных организаций (ФАНО). Именно ФАНО все институты сейчас и подчиняются.

Агентство это создавалось вроде бы для того, чтобы "присматривать" за государственным имуществом, отданным исследовательским институтам в пользование. Сказать, что от "присмотра" дела пошли лучше, трудно. Не так давно сгорела значительная часть фонда ведущей библиотеки России в области гуманитарных наук (ИНИОН), да и многое другое идёт не так, как хотелось бы. Институты "оптимизируют". Кто-то из учёных говорит, что стало существенно хуже, поскольку бумаг, не имеющих отношения к науке, требуют гораздо больше. Кто-то относится к переменам равнодушно. Но мне не встретилось за три года ни одного исследователя, который сказал бы, что дела пошли лучше.

Собственно, многие представители власти против Академии наук боролись ещё с 1991 года — в том числе под флагами "конкуренции" и "рыночности" создали более 200 различных альтернативных "академий". Но через четверть века почти от всех этих академий-"петриков" не осталось и следа, не говоря уже о каких-то серьёзных научных результатах. И это понятно. Современная наука требует систематической, упорной и многолетней работы больших коллективов. И за успехами молодых учёных, которых чествовали в Кремле, стоят научные школы, которые надо было создавать десятилетиями. Разрушить всё можно гораздо быстрее.

В 2013 году исполнилась мечта руководителей Высшей школы экономики (ВШЭ), идеи которой много десятилетий с большим усердием воплощало Министерство образования, — Академию превратили в "научный клуб". ВШЭ является инициатором многих начинаний, вошедших или, вернее, влипших в историю: административная реформа, введение в школах Единого государственного экзамена (ЕГЭ), который нанёс огромный ущерб, и так далее, имя им — легион. Но обычный результат этих реформ, исключений из правила нет — их провал, а затем развал той области деятельности, которую они были призваны "реформировать". Но следующие реформы вновь и вновь поручают разрабатывать именно этой структуре. Видно, знают руководители ВШЭ какое-то "волшебное слово".

Конечно, чтобы подсластить пилюлю, маститым академикам и член-корреспондентам выдали "исключительные полномочия" в области экспертизы всей научной деятельности. Но — вот закавыка! — средств на эту экспертизу не выделили, в контур государственного управления она также не включена.

А в целом, клуб — он и есть клуб. Если, по мнению классика, театр начинается с вешалки, то клуб начинается с кухни. Важно, чтобы было где посидеть, выпить хорошего кофе, встретиться с коллегами, поговорить о делах безнадёжных и скорбных. В клубе самое важное — приём новых членов, награды, премии, звания… Клубная жизнь не проста — кланы, корпорации, договорённости. Всё то же самое, что в клубах филателистов или книголюбов. И, конечно, очень важно, сколько у кого будет звёздочек и какой ширины лампасы на брюках. Однако к науке как таковой это никакого отношения не имеет.

А может быть, Академия наук и вправду не нужна? Хотя многие учёные и, судя по социологическим опросам, более половины населения России думают совершенно иначе. Академия, прежде всего, нужна власти для того, чтобы иметь независимую объективную информацию, оценивать наиболее вероятные последствия принимаемых решений, угрозы и риски. Прогнозы, которые давались академическим сообществом, во множестве важных случаев оказывались на удивление точными. Например, отделение экономики РАН, лидером которого в течение многих лет был выдающийся экономист, академик Дмитрий Семенович Львов, регулярно предупреждало об ошибочности проводившихся "рыночных реформ" и о том, к чему они приведут. Однако эти результаты и исследования, в лучшем случае, ложились на полку. И спустя четверть века новой России можно сказать, что академик был прав. Показатель ВВП на душу населения для нашей страны находится где-то на уровне Турции и ниже аналогичного для некоторых европейских стран примерно в 10 раз, а США — в 5 раз. А наша экономика стала заложницей мировых цен на нефть. Если бы учёных послушали, всё могло быть совершенно иначе.

Причём речь идёт не только о принятии решений федерального уровня, но и об управлении регионами. Российская Академия наук имела обширную сеть региональных отделений, которые вникали в местные проблемы, исследовали, изучали, советовали и помогали руководителям регионов. Сейчас вся эта структура пущена в распыл. В начале российских реформ мне довелось ознакомиться с разработками Института географии РАН и ряда других научных организаций, которые касались стратегии развития Камчатки. К сожалению, и здесь наука оказалась не у дел. Остаётся лишь с горьким удовлетворением констатировать, что сделанные прогнозы, к сожалению, сбылись. Если на заре реформ население Камчатки составляло более 450 тысяч человек, то сейчас — немногим более 300 тысяч. Дотации, направляемые в этот край, превышают всё то, что уходит на развитие Крыма и Чечни вместе взятых. Хотя население Камчатки примерно на порядок меньше.

Кто-то из отечественных классиков толковал про "умного еврея при губернаторе". Видимо, до революции объективный, компетентный человек, не вовлечённый в политические игры, который мог бы посоветовать что-то дельное, тоже был очень нужен. Однако время шло, масштабы росли, задачи управления усложнялись, и эту роль вполне успешно в регионах выполняли учёные Академии наук. И было это совсем недавно…

Лауреат Нобелевской премии Жорес Алферов говорил, что для учёных даже не так страшно недофинансирование, как то, что полученные ими результаты не нужны, что они не идут в дело, что сама наука оказывается не у дел. А она в Росси не у дел. Одни учёные могут толковать про недопустимость слияния институтов, другие, не желая портить отношения, проявляют большую дипломатичность. А третьи вместе с комиссией по лженауке доказывают, что гомеопатия никуда не годится, что такие средства не могут действовать, потому что не могут действовать никогда …

Во времена нашего космического прорыва президентом Академии наук был выдающийся математик, механик и организатор науки академик М.В. Келдыш, организатор Института прикладной математики, который сейчас носит его имя. Н.С. Хрущёв регулярно звонил президенту Академии и спрашивал его мнение по тем или иным важным для страны вопросам. М.В Келдыш, прекрасно зная и институты, и людей Академии, давал заключения, советы, экспертные оценки. И Отечеству, и советской науке было чем гордиться.

Но, может быть, так и надо? Технопарки налево, стартапы направо, гранты в центре, а науку побоку? Некоторые чиновники Минобрнауки до сих пор полагают, что наука должна жить на гранты. Когда им объясняешь, что зарплата научного сотрудника, даже не младшего, примерно вчетверо меньше, чем учителя в хорошей московской школе, то это вызывает у них искреннее недоумение, а затем вопрос: "Почему же они все не ушли в школу?" И правда, почему? В Агентстве стратегических инициатив (АСИ) на полном серьёзе рекомендуют вести такие исследования, которые позволят создать конкурентоспособную продукцию, способную через 10 лет выйти на мировые рынки и растолкать там нынешних лидеров. На недоуменный вопрос "А как же мы без исследований проживём эти 10 лет?" — руководители этой уважаемой организации на голубом глазу объясняют, что ближайшие 10 лет — это не по их ведомству. Ну, может быть, в регионах у них получится лучше…

Всё это было бы не так серьёзно, не переживай Россия такой исторический период, где нужно решать такие стратегические задачи, которые без науки принципиально не решаются. Президент в своей речи в Кремле упоминал так называемые "большие вызовы". Судя по министерским документам и очередным стратегиям (очевидно, сочинённым не без участия ВШЭ, кудринского Центра стратегических разработок и других столь же "рыночных" институтов), они идентичны таким проблемам человечества, как глобальное потепление и финансовый кризис.

А ведь наши большие вызовы совсем другие. Надо сделать так, чтобы в нашей стране жили безопасно, благополучно и в достатке, на уровне, сравнимом с ведущими мировыми державами. Это и будет та самая "мягкая сила", о которой сейчас любят говорить. Ресурсы и люди для этого у нас есть. Да и наука была. Для этого нужна новая индустриализация. Если нет пророка в своём отечестве (кроме ВШЭ), то можно почитать выдержки из Дональда Трампа относительно возрождения американской экономики. Не говоря уже о том, что надо смотреть вперёд и думать об угрозах, о рисках, в особенности военных, ближайшего будущего.

Один из награждённых российским президентом молодых учёных сказал о том, что результаты фундаментальных исследований часто оказываются востребованы через довольно длительное время. Он привёл пример Майкла Фарадея, открывшего электромагнитную индукцию, что позволило создать гигантскую отрасль электротехники только через сто лет. Но спросим себя: почему это произошло в Англии, ведь талантливых людей довольно много в разных странах?

Во-первых, судьбу Майкла Фарадея, практически не получившего ни среднего, ни высшего образования, определила одна научно-популярная лекция, которая помогла ему понять, что его призвание — это наука (заметим, что на федеральные каналы нашего ТВ научно-популярные передачи сегодня пробиваются редко, уступая место священникам, экстрасенсам и ток-шоу, зато антинаучным предоставлены целые каналы: ТВ-3 и REN-TV, впрочем, если им верить, особенно беспокоиться не стоит — рептилоиды нам помогут, если дела пойдут совсем плохо).

Во-вторых, Англия имела передовую для того времени промышленность, а это означает отличные измерительные приборы, а также возможность использовать ряд научных результатов в производстве.

В-третьих, Британия была "владычицей морей" и очень внимательно следила за усовершенствованиями, которые могли бы повлиять на возможности флота.

В-четвёртых, в Англии была научная среда — Английское королевское общество, активным членом которой был Майкл Фарадей. Та самая академия наук…

За рубежом сегодня с наукой дела обстоят несколько иначе, чем у нас. Определяются стратегические направления, ставятся цели, ведётся систематическая работа, и в конце концов цели достигаются. Например, программа "Геном человека", которая считалась приоритетом США. В ходе её реализации цена секвенирования генома за 10 лет уменьшилась в 20 тысяч раз. Значение этого факта для медицины, фармацевтики и других областей науки трудно переоценить. По оценкам экспертов, каждый доллар, вложенный в эту программу, уже позволил получить более 140 долларов прибыли. Впечатляет китайская космическая программа. На фоне "управленческого хаоса" в нашей космической отрасли это производит впечатление. В настоящее время на США и Китай приходится треть всех научных работ. Между США и Китаем имеет место острейшая конкуренция, и по некоторым направлениям китайские учёные уже опережают своих американских коллег. А мы, по велению Минобра и ФАНО, последние годы боролись за увеличение числа публикаций в зарубежных базах данных Scopus и Web of Science. Да и вообще, из государственных стратегий наука как-то выпала. Её по факту не считают важнейшим источником развития России. Складывается впечатление, что весь мир уже играет в шахматы, а мы пристрастились резаться в дурака.

Доложите государю императору, что в Англии ружья кирпичом не чистят, и нам не след.

Россия > Образование, наука > zavtra.ru, 14 февраля 2017 > № 2072394 Георгий Малинецкий


Россия > Образование, наука > ras.ru, 11 августа 2016 > № 1856334 Георгий Малинецкий

Российская наука. Последний рубеж.

Георгий Малинецкий

Общим местом стало утверждение о том, что у нас сейчас нет дальновидной, эффективной, научно обоснованной политики ни в одной сфере жизнедеятельности, в том числе — в технологической, инновационной, образовательной и научной.

После того, как о важности прогноза, планирования и разработки стратегии России начал говорить президент РФ, можно было ожидать появления "стратегий", "концепций" и "доктрин" разного сорта.

И, действительно, такие стратегии появились. В этих заметках мы обсудим проект "Стратегии научно-технического развития Российской Федерации до 2035 года", подготовленный фондом "Центр стратегических разработок", которым ныне руководит А.Л. Кудрин по заданию Министерства образования и науки Российской Федерации (вариант от 5 мая 2016 года), и реакцию на него научного сообщества. Этот документ, судя по предыдущим, имеет все шансы быть принятым и повлиять на инновационную сферу России.

Во-первых, идеи, логика, аргументы и предложения "Стратегии" показывают преемственность документа по отношению ко всем прочим, которые писались в этом жанре по поводу инноваций в последние 20 лет. Чувствуется стиль, рука, интеллектуальная, а возможно, и организационная близость к авторам предшествующих работ по этому вопросу из Высшей школы экономики (ВШЭ) и Российской академии народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС).

Второе достоинство состоит в том, что авторы не рассказывают, какова судьба предшествующих "инновационных документов", принятых правительством, и результаты их реализации. Думаю, что это сделано из гуманитарных соображений, чтобы не огорчать читателей документа. Идеологом развития национальной инновационной системы (НИС) России по пути, предложенному в "Стратегии", можно считать бывшего министра образования А.А.Фурсенко. Ситуацию он оценивал весьма сдержанно: "Однако отсутствие яркого эффекта от НИС сегодня вовсе не означает, что была проведена бесполезная работа, были бессмысленно затрачены деньги. Просто теперь систему надо настраивать. При этом роль государства должна быть паритетной по отношению к остальным участникам НИС, а его вмешательство не может быть навязчивым…".

Россия — цивилизация или колония?

Бесполезно спорить о терминах, если мы исходим из разных аксиоматических и аксиологических систем. "Большие вызовы", которые находятся в основе "Стратегии", не являются новыми. Они стары, как мир. Гегемон стремится в максимальной степени "доить" своих вассалов. Те же, в свою очередь, стараются всеми возможными способами уменьшить объём выплачиваемой дани (минеральных, людских, интеллектуальных, организационных и других ресурсов) и расширить свои возможности.

Первый путь состоит в том, чтобы ублажать глобального гегемона и хорошо исполнять роль "ресурсного донора". Именно по этому пути и призывает идти "Стратегия", предусматривающая встраивание научных организаций России в международные кооперации "на подхвате", образование, готовящее "квалифицированных потребителей", и тех, кто "может не разрабатывать, а адаптировать технологии" — очевидно, созданные другими. Наглядный пример — программа "5-100-20", о которой одобрительно отзываются авторы "Стратегии". Согласно этой программе, пять вузов России к 2020 году должны войти в первую сотню вузов некоторого международного рейтинга. Зачем это надо делать и какой в том толк, — ни чиновники Минобрнауки, ни руководители страны объяснить не могут. Наверно, надеются, что их похвалят "сверху".

Второй путь выбирает другая группа элиты. Осознав своё незавидное положение и глубину зависимости от гегемона, она стремится понять реальное положение дел и пределы своих возможностей, а затем эти пределы расширить. Именно по этому пути пошёл Александр Невский в своё время.

Но тогда нужна собственная промышленность, которую не задушить санкциями, первоклассное образование и подготовка разработчиков технологий, плюс настоящая, а не "бумажная" наука и инновации. К сожалению, "Стратегия" исходит из другой, "колониальной" системы аксиом.

Люди, технологии и будущее

Авторы "Стратегии" — очевидно, чтобы не утомлять читателя, — убрали почти все количественные данные. Однако во множестве случаев, в особенности — при принятии решений, знание количественных данных или результаты анализа моделей помогают избежать ненужных споров и позволяют действовать более точно и эффективно.

Важная роль моделей состоит в том, что они зачастую помогают отделять главные факторы (в теории самоорганизации или синергетике их называют параметрами порядка) от второстепенных.

Итак, какие же модели описывают глобальные процессы, и каковы в этом случае параметры порядка? Первая попытка ответить на этот вопрос была предпринята Дж.Форрестером, назвавшим свой подход системной динамикой (позже его стали называть мировой динамикой). Важный шаг был сделан во многом благодаря работам выдающегося просветителя России С.П.Капицы, предложившего выделить минимальное число параметров порядка в моделях мировой динамики таким образом, чтобы они верно описывали закон роста населения Земли на протяжении последних ста тысяч лет. В настоящее время этот подход наиболее точно и последовательно воплощён в модели, построенной А.В. Подлазовым и основанной на технологическом императиве. Этот императив исходит из того, что мы являемся технологической цивилизацией, и для нас параметрами порядка на глобальном уровне являются численность населения Земли и уровень развития жизнесберегающих технологий.

Из этой модели следует, что состояние и перспективы России определяются прежде всего числом людей, средней ожидаемой продолжительностью жизни и уровнем технологий, а также непосредственно связанной с ним инновационной сферой.

Эти факторы как-то выпали из обсуждаемой стратегии. Попытаемся восполнить этот пробел. Один из наиболее авторитетных медицинских журналов "Ланцет" изучил, как менялась продолжительность жизни людей в разных странах мира с 1990 по 2013 год. В целом и в богатых, и в бедных странах люди стали жить дольше. Средняя продолжительность жизни в мире выросла на 6,2 года и достигла 62,4, а продолжительность здоровой жизни (без заболеваний, существенно снижающих её качество) на 5,4 года. К сожалению, показатели нашей страны значительно скромнее: граждане России за 23 года стали жить только на 1,7 года дольше, а продолжительность здоровой жизни у них увеличилась на 1,6 года.

Будущее за теми странами, которые смогут находить талантливую молодёжь, давать ей превосходное образование и использовать на тех позициях в обществе, где деятельность будет давать наилучший результат. Именно с человеком связаны и основные риски, и открывающиеся возможности XXI века.

Ситуацию с инновациями, изобретениями и нововведениями прекрасно характеризует число патентов, ежегодно выдаваемых в стране. Лидером здесь является Китай (1млн. 300тыс.), в США — 500 тыс. В советские времена граждане нашей страны получали в среднем 300 тысяч патентов.

В новой России ситуация иная — ежегодно выдаётся около 29 тыс. патентов. Это означает, что несмотря на все заклинания руководителей Минобра, национальной инновационной системы в нашей стране создать так и не удалось.

Но, может быть, можно обойтись без неё и далее следовать "гайдаровской парадигме", исходящей из того, что наука у нас серая, рынок сам отрегулирует, а всё, что будет надо, купим? К сожалению, нет, — в этой сфере начинает всё большую роль играть не экономика, а геополитика. В самом деле, вклад России в глобальный валовый продукт составляет около 3%, численность населения — около 2% от мирового, а доля нашей страны на рынке высокотехнологичной продукции составляет около 0.3%… Вместе с тем на территории РФ сосредоточено, по оценкам экспертов, более 30% минеральных ресурсов мира. Этими богатствами надо пользоваться, их надо уметь защищать.

Отсюда следует, что инновационную активность в стране надо поднять в 10-20 раз. Подобные масштабные социально-технологические проекты успешно осуществились и в СССР, и в ряде других стран. Очевидно, они могут быть реализованы и в новой России.

Но что делать дальше с потоком идей, изобретений и инициатив? Нужна научная, технологическая, маркетинговая и прочие экспертизы. Известно, что в Кремниевой долине венчурные фонды поддерживают только 7 проектов из 1000. Раньше за экспертизу могла взяться Российская академия наук (РАН) до её разгрома в 2013 году, в результате которого у этой научной организации изъяли научные институты. Тем не менее сейчас в стране ещё возможна организация серьезной экспертизы, позволяющая снизить до приемлемого уровня риски вложений в инновационный сектор экономики России.

Цели, средства и системная целостность

С 2014 года Россия живёт в условиях достаточно жёстких западных санкций, против неё ведётся информационная, финансовая, когнитивная война. Инновации исключительно важны и должны самым активным образом развиваться в оборонном комплексе России. Казалось бы, время споров прошло, настало время мобилизации во многих сферах, в том числе и в инновационной. Но авторы обсуждаемой "Стратегии" думают иначе. Их безмятежность изумляет многих видавших виды экспертов.

Трудно отделаться от ощущения, что эту "Стратегию" достали из заветных запасников гайдаровского института или ВШЭ, куда сваливались бумаги, писанные в лихие 90-е…

Поэтому о некоторых вещах, писавшихся и обсуждавшихся тогда, стоит напомнить. Чтобы автомобиль ехал, желательно иметь ветровое стекло, навигатор, руль и необходимо — мотор и колёса. Чтобы наука, образование и инновации играли существенную роль в экономике страны, должен быть замкнут круг воспроизводства инноваций.

Роль ветрового стекла играет система научно-технической информации, которая развалена. Роль навигатора (условно стоящего один рубль) играют фундаментальная наука, дающая новое знание, и система образования. И то, и другое сейчас активно разваливает Минобрнауки, подобно средневековым алхимикам пытаясь соединить несоединимое. Руль связан с целеполаганием. С этим сейчас плохо…

Перед отечественной наукой и инновационной сферой российские элиты ставить задачи пока не научились. Просить же учёных увеличить цитируемость в западных базах данных, вырастить индекс Хирша может только хозяин, который не знает, чем же занять работников.

Роль "мотора" играет прикладная наука, которая уже стоит десять рублей и в которой делается 75% изобретений. Она в основном была развалена ещё в 1990-е годы. Роль "колёс" играют опытно-конструкторские разработки, создание массовых технологий и вывод инновационной продукции на рынок. К сожалению, капитализм в России не состоялся. Крупных высокотехнологичных инновационно-ориентированных компаний мирового уровня так и не появилось…

Что же планируют авторы "Стратегии"? Вместо "руля" и целеполагания они предлагают немыслимое количество бумаг и замечательные термины: "большие вызовы", "киберфизические системы", "224 перспективных направления задельных исследований", "глубинное обучение". Вы можете представить одновременное движение по 224 направлениям в интересах 74 отраслей? А авторы "Стратегии" могут!

Сильный ход авторы предложили с "мотором" — нет и не надо. По их мысли, надо сразу от фундаментальной науки переходить к товарам и технологиям, к "научному предпринимательству". Диво дивное, чудо чудное!

С колёсами тоже всё просто: поскольку российская наука является частью мировой, то надо "входить в кооперации" и работать на зарубежных дядей, которые и будут выпускать инновационную продукцию. Гордиев узел разрублен в отличном стиле!

Очевидно, обсуждаемая "Стратегия" — не первая и не последняя. Наверно, все помнят грустную судьбу "Стратегии — 2020", "4 И" (инновации, инвестиции, институты и инфраструктура), к которым потом добавили пятую "И" (интеллект) и т.д. Авторы обсуждаемого документа не отвечают на очевидный вопрос — почему оказались бесполезными эти документы и почему судьба их детища должна оказаться иной. Попробуем разобраться.

Развитие образования и науки имеет простой экономический смысл — они прежде всего позволяют находить новые ресурсы развития и замыкать следующую положительную обратную связь: вложения в науку дают новые ресурсы для экономики и позволяют создавать новые технологии, предприятия, а иногда и отрасли промышленности — это даёт возможность более эффективно использовать имеющиеся невосполнимые ресурсы — это экономит ресурсы для дальнейшего развития, социальных программ, активной поддержки науки и образования.

Наглядный пример. В 1962 году Нобелевская премия по медицине была получена Дж.Уотсоном, М.Уилкинсом и Ф.Криком "за открытие структуры нуклеиновых кислот, ответственных за передачу наследственных характеристик от поколения к поколению". Это фундаментальное исследование привело с 1990-х годов к огромному количеству работ в сфере прикладной науки, направленных на создание технологий расшифровки структуры ДНК. С 2000 по 2010 год цена такого анализа уменьшилась примерно в 20 тысяч раз. И, наконец, в последние годы эти разработки пришли в промышленность. По словам действсующего американского президента, каждый доллар, вложенный в программу "Геном человека" в США, уже принёс 140 долларов прибыли американской промышленности. Это ещё раз подтверждает ключевое значение "мотора" и "колёс" инновационного автомобиля и принципиальное значение эффективного взаимодействия прикладной науки с промышленностью. Это взаимодействие, которое является ключевым фактором научно-технологического развития, в обсуждаемой стратегии проигнорировано.

Научно-техническое развитие России неразрывно связано с состоянием и динамикой инновационного и высокотехнологичного секторов российской экономики. Мировой опыт говорит, что обрабатывающая промышленность страны выживает, когда банковская система выдаёт кредиты, выплаты по которым не превышают 10-12% годовых, а высокотехнологичная — когда 3-4%. Проценты, под которые российские банки кредитуют отечественные предприятия, пока несколько выше…

"Стратегия" носит ярко выраженный технократический характер. Уже много лет приходится наблюдать следующий странный ритуал. Руководители высокого ранга говорят много прекрасных слов об огромном значении общественных и гуманитарных наук, о "мягкой силе", но до использования результатов, полученных в этих областях, дело не доходит. Например, среди двадцати семи "критических технологий" Минобра и восьми "приоритетных направлений" нет ни одного, которое бы имело отношение к человеку, а не к технике. Но ведь именно человек является и субъектом, и главной целью, и основной движущей силой научно-технологического развития, которой посвящена "Стратегия".

Наверно, стоит напомнить обращение президента РФ к Федеральному собранию 12.12.12. В нём в качестве главных проблем были обозначены демографическая и ценностная катастрофы, произошедшие в истории новой России. И большие вызовы состоят в том, чтобы ликвидировать или смягчить последствия этих ударов по нашей цивилизации, а совсем не в том, что мир будет развиваться, а не стоять на месте…

С другой стороны, это не первая "стратегия" и не последняя. За последние двадцать лет их было немало. С другой стороны, важно, чтобы перед нами была поставлена высокая планка, а не глухая стенка. И поэтому обратить внимание на тупиковый характер "Стратегии" необходимо.

Большие цели дают большие силы, малые не дают ничего.

Нет худа без добра!

Самое тревожное в российской науке в последние годы было связано с видимым равнодушием научного сообщества нашей страны и к своему будущему, и к науке России. По сути дела, всё, что нас ожидает, уже было сказано в 2011 г. Нынешний министр образования и науки Д.В. Ливанов и профессор М.С. Гельфанд в статье "Верните действенность науке" обо всём рассказали. И о том, что крайне желательно превращение Российской академии в клуб профессоров, и о том, что в стране достаточно оставить 1000 конкурентоспособных лабораторий, а остальное пустить в распыл, и о желательности всех посадить на гранты, а также об "обуниверситечивании" исследований.

В 2013 году эти грандиозные планы начали воплощаться в жизнь. Видимо, вдохновлённые романом Беляева "Голова профессора Доуэля", реформаторы организационно отрезали институты Академии от сообщества членов-корреспондентов и академиков. Когда я спрашивал на этом рубеже одного из уважаемых академиков, чем объясняется слабость и пассивность академического сообщества, неспособность и нежелание отстаивать свои интересы, то он мне объяснил: "Это такой бред и глупость, что к ним нельзя относиться всерьёз. Всё это, конечно, скоро отменят. Поэтому и силы на подобную суету тратить не стоит". Однако прошло уже три года и стало понятно, что все эти реформы всерьёз, а проект стратегии, о котором мы говорим, наглядно показал, что всё это надолго. В конце туннеля нет света. Карфаген… простите, Российская академия, должна быть разрушена!

И это удивительным образом подействовало на научное сообщество. Как в сказке: спящее царство проснулось, а его обитатели начали оглядываться вокруг и выяснять, где же они оказались. Одно дело — неказистое настоящее, и совсем другое — отсутствие будущего.

Более всего впечатляет единодушие большинства ученых. Недавно было создано сообщество профессоров Российской академии. Заместитель председателя координационного совета профессоров РАН, заведующий лабораторией ИКИ РАН А. Лутовинов характеризует "Стратегию…" в следующих словах: "Когда читаешь некоторые разделы документа, Манилов со своим хрустальным мостом представляется просто реалистом". Заместитель президента РАН В.В. Иванов говорит о "Стратегии..": "Главная проблема этого проекта заключается в том, что у авторов проекта "сбит прицел": не ясно, каким они видят развитие страны — как технологически независимой державы или как сателлита стран–лидеров… Академию наук рассматривают как свадебного генерала. В проекте упомянуто, что она играет большую роль в развитии общества и участвует в формировании реестра экспертов. И больше ничего… Поэтому Российская академия наук дала отрицательный отзыв на проект Стратегии НТР". Из лидеров профсоюза работников РАН о том же говорит Е.Онищенко: "Рассматривая необходимый уровень финансирования фундаментальных исследований, следует обратиться к опыту развитых стран… Тройка лидеров по расходам на фундаментальную науку в отношении к ВВП — Швейцария (0,9%), Южная Корея (0,76%) и Исландия (0,65%). Россия с её 0,18% (в т.ч. 0,17% — из средств федерального бюджета) в относительно стабильном 2014 году отстаёт не только от наиболее развитых стран Европы — таких, как Франция (0,54%) или Нидерланды (0,56%), но и от Эстонии (0,37%), Словакии (0,31%), Словении (0,31%), Португалии (0,28%), Испании (0,27%), Венгрии (0,23%), Польши (0,23%). Даже Греция, находящаяся в состоянии тяжелейшего финансово-экономического кризиса, живущая в режиме жёсткой экономии, тратит на фундаментальные исследования 0,28% ВВП. Единственные две страны ОЭСР, которые уступают России по этому показателю, — это Чили (0,12%) и Мексика (0,11%)".

Однако наиболее важным и весомым представляется письмо президенту РФ, которое подписали более сотни ведущих российских учёных; в нём говорится: "Сейчас стало совершенно очевидным, что последние три года реформы фундаментальной науки в России не принесли никаких положительных результатов. К явно отрицательным её следствиям относятся: падение авторитета науки в обществе, а российской науки — в мире, полное разрушение системы управления наукой, демотивация и деморализация активно работающих учёных, новая волна научной эмиграции, особенно среди молодёжи, резкая активизация бюрократов и проходимцев от науки, подмена научных критериев оценки бессмысленной формалистикой, уменьшение доли качественных отечественных публикаций в мировой науке. В результате мы стоим на грани окончательной ликвидации конкурентоспособной научной отрасли — одной из традиционных опор российской государственности. Ситуация стала критической и требует принятия неотложных мер со стороны высшего руководства страны".

Учёные Академии предлагают переподчинение ФАНО Российской академии наук, чтобы эта организация стала её составной частью и отвечала только за хозяйственные вопросы и управление имуществом, но никак не за руководство научными исследованиями, утверждение их планов, оценку эффективности работы институтов и их руководства. Немедленное прекращение разрушительной кампании по бессмысленной реструктуризации сложившейся за многие годы системы существующих институтов РАН, проводимой без одобрения научного сообщества и без ясного понимания целей и задач, равно как и структуры современной науки. Вывод академической науки из-под юрисдикции Министерства образования и науки. Кардинальный пересмотр приоритетов и принципов работы этого ведомства путём создания нового министерства образования и независимого государственного комитета по науке и технологиям (ГКНТ) как центрального органа по организации прикладных исследований в стране.

Это письмо дорогого стоит. Наше научное сообщество наконец осознало, что оно прежде всего само должно защищать себя, и только тогда нужно надеться на поддержку общества; что предпринимаемая властью политика "разделяй и властвуй" (естественники против гуманитариев, академическая наука против университетской и т.п.) разрушительна. Мы все в одной лодке, поэтому выбрасывание из неё какой-то части отечественной науки не улучшит положения дел, а станет поводом, чтобы утопить и остальных.

При всём уважении к коллегам и понимании значения и важности письма, которое они направили президенту, стоит сделать несколько замечаний. Наверно, сразу надо договориться, что речь идёт не о декларациях и протестах, а о том, чтобы изменить ситуацию и в России, и в науке к лучшему.

Предложение воссоздать государственный комитет по науке и технике по образцу и подобию того, который был в СССР, и сориентировать его прежде всего на решение оборонных задач высказывал в 2013 году на конференции "Технопром" в Новосибирске вице-премьер, курирующий оборонный комплекс, — Д.О.Рогозин. Однако Конституция России и Закон о правительстве не предусматривают такую структуру как государственный комитет. Думается, что в нынешней чрезвычайной ситуации следовало бы создать комиссию по науке при президенте РФ по аналогии с Военно-промышленной комиссией при президенте.

Министерство науки, будучи созданным, не решит никаких проблем. Нам нужен не ведомственный, а общегосударственный подход. Для учёного его деятельность является смыслом жизни, для государства — инструментом. Наука — это инструмент для поиска новых источников развития, для прогноза, а также — для экспертизы. Следует отдать себе отчёт, что все три эти функции в современной России провалены, и от учёных следует требовать не публикаций статей, цитируемости и вхождения в рейтинги, а решения именно этих задач.

По-видимому, президент РАН по статусу должен быть приравнен к вице-премьеру и входить как постоянный член в Совет безопасности. Да и не грех иметь отдельного вице-премьера по науке, а не валить всё на господина Дворковича вместе с энергетикой, переработкой отходов, железными дорогами и продовольствием.

Отставить всё как было — не получится. Нельзя дважды войти в одну и ту же воду, поэтому лучше не опускать ФАНО, а поднимать РАН.

Кроме того, попытки Министерства образования и науки "подруливать наукой" следует пресекать. Если мы пытаемся копировать американскую систему, то надо напомнить, что в США такого министерства просто нет. Для чего же нам копировать худшее из советского и американского опыта? Давайте возьмём лучшее.

Чем сердце успокоится?

Наверно, самое главное — это осознать, что ни письма, ни критика, ни обсуждения не являются самоцелью и не ведут к решению задачи. Это только один шаг, которых, судя по всему, предстоит сделать немало. В критических ситуациях в последние три года руководители Академии обращались к президенту, и он, надо отдать должное, помогал учёным: развалить всё и сразу, реструктуризировать, распродать и откатить, как предполагали молодые реформаторы, пока не удалось.

Президиум Совета по науке, рассмотрев проект "Стратегии", замечания, высказанные по его поводу, поручил разработчикам учесть их и доработать проект. Министерство образования затем будет согласовывать его с заинтересованными ведомствами, направит проект в правительство, тот вновь окажется в Совете по науке при президенте. Скорее всего, наиболее одиозные положения "Стратегии" будут исключены. Возможно, победит здравый смысл, советующий ничего не делать, если не знаешь, что делать. Однако это кардинально ситуацию не улучшит.

В дзен-буддизме ученикам предлагают услышать хлопок одной ладонью. Мне кажется, нам не следует идти по этому пути. Наука в стране — это не вещь в себе. Она должна быть востребована и обществом, и властью. И учёным предстоит это объяснить. Как говорят в Китае, путь в тысячу ли начинается с первого шага. Надеюсь, что проект "Стратегии" помог учёным России осознать, что мы дошли до последнего рубежа, что отступать больше некуда, и позволил сделать первый шаг. Дорогу осилит идущий. Без настоящей науки России не будет. Наше дело правое, и победа будет за нами.

Россия > Образование, наука > ras.ru, 11 августа 2016 > № 1856334 Георгий Малинецкий


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter