Всего новостей: 2551265, выбрано 1 за 0.007 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Соковнин Александр в отраслях: Электроэнергетикавсе
Соковнин Александр в отраслях: Электроэнергетикавсе
США. ЦФО > Электроэнергетика > itogi.ru, 4 июля 2011 > № 367598 Александр Соковнин

IQ-энерго

Российская энергетика мечтает поумнеть: какие у нее шансы?

В России нет острых проблем с доступностью энергоносителей. Видимо, поэтому заморское словосочетание Smart Grid, описывающее умные системы энергетики, сегодня у нас в отличие от США и Европы не имеет столь широкого хождения. Но все может измениться в недалеком будущем, считают в корпорации IBM, которая недавно объявила о намерении развивать в инновационном центре «Сколково» направление интеллектуальных энергетических сетей. О том, скоро ли поумнеет российская энергетика, «Итоги» расспросили Александра Соковнина, директора по развитию бизнеса IBM в России и СНГ.

— Александр, разъясните популярно, что это заверь такой — умная энергетика?

— Это означает, что на всех объектах, так или иначе связанных с электроэнергией — от домов, офисов, предприятий до электростанций, вырабатывающих энергию,— работают умные датчики, контролирующие ее потоки. И данные этих датчиков поступают в некоторые информационные системы, способные автоматизированно принимать решения о том, как следует изменить маршруты следования потоков электроэнергии или режим работы бытовых приборов либо промышленных установок, чтобы расходовать этот ценный ресурс максимально эффективно и, конечно, не допускать энергетических блэкаутов. Ключевой момент: в интеллектуальной энергетической сети параллельно с каналами передачи энергии функционируют двусторонние каналы обмена данными, по ним забирают информацию от объекта и доставляют ему управляющие команды.

— Реально ли ставить задачу модернизации всей российской энергетики, если она находится в упадке?

— Не соглашусь, что ситуация с российской энергетикой предельно удручающая. Инфраструктурный потенциал — здания, сооружения, ЛЭП, каналы связи — остался, есть интеллектуальный потенциал: ведущие отраслевые вузы готовят специалистов по умной энергетике. Кроме того, реализация концепции Smart Grid на практике является вызовом для любой страны, не только для современной России. Ведь она подразумевает переосмысление бизнес-стратегий и моделей управления всей индустрией. В мире уже есть более полутора десятков масштабных проектов интеллектуальных сетей. Так что позитивный опыт имеется.

— Он применим к российским реалиям?

— В мире есть две главные точки роста сферы интеллектуализации энергосистем: США и Евросоюз. Работы по созданию интеллектуальных сетей идут там около 10 лет. Причем в США особенно активно. Дело в том, что в Америке кондиционеры получили такое широкое распространение, что в дни сильной жары создавали перегрузку энергосетей. Это стало проблемой — научиться управлять энергетическими мощностями, чтобы быстро сглаживать пики нагрузок.

А уж после известной серии блэкаутов в северо-восточных штатах, которые затронули 55 миллионов человек, задача контроля за расходованием электроэнергии стала первостепенной. Как следствие, американские компании старались установить побольше приборов учета энергии, чтобы отслеживать рост потребления и, не дожидаясь катаклизма, подключать мощности других энергокомпаний из разных регионов США.

В определенной мере помогало и то, что в Америке энергокомпании всегда работали в условиях очень сильной конкуренции: в одном только Нью-Йорке распределением энергии занимаются восемь компаний.

В Европе дерегулирование энергетического сектора началось относительно недавно (в этом Россия больше похожа на Европу, чем на США: у нас пока не удалось создать полностью конкурентный рынок). Европейцы не работали в условиях жесткой конкуренции и потому не были зациклены, как американцы, на идее сглаживания пиков потребления. Для них более важную роль играли экологические факторы, которые дали мощный импульс использованию нетрадиционных источников энергии. Специальная программа Евросоюза подразумевает, что к 2020 году 20 процентов электроэнергии должно поступать от солнечных, ветряных и т. п. источников энергии.

— Недавно олигарх Прохоров сообщил, что собирается вложить деньги в создание первой в России цифровой подстанции. Это сложный проект?

— Да, это серьезный исследовательский проект, их во всем мире считаные единицы: помимо США и Европы они осуществляются в Китае, Индии и Японии. Дело в том, что слишком много в этой сфере до конца не исследованных проблем, связанных и со стандартизацией, и с созданием программного обеспечения, которое позволяло бы интегрировать в одной сети оборудование разных производителей, и с использованием различных каналов связи для обмена данными. Фактически речь идет о вновь создающемся рынке программно-аппаратных решений. С ними можно выходить не только на собственный, но и на зарубежные рынки, которые сегодня только формируются.

Помимо цифровой подстанции можно назвать и другие точки роста сферы интеллектуальных энергосетей. Например, создание комплексной системы обеспечения физической и кибербезопасности — это направление работ крайне востребовано не только в России, но и во всем мире. Или создание систем мониторинга сетей, включая интеграцию умных приборов учета разных производителей (у всех же свои методы учета, контроля измерений и т. д.).

— Наши компании занимаются такими решениями?

— Конечно. Федеральная сетевая компания (ФСК) ведет работы по созданию прототипов цифровых подстанций. Холдинг МРСК (межрегиональные распределительные сетевые компании) занимается системами контроля за потреблением электроэнергии. Энергокомпании работают над созданием интеллектуальной системы мониторинга сетевой инфраструктуры. Изучают, каким образом в будущую интеллектуальную энергосистему России будут встраиваться элементы распределенной системы хранения энергии, а также нетрадиционные источники энергии. То есть в части перехода к умной энергетике Россия находится совсем не в числе отстающих.

— Но для любой из этих задач требуются деньги. О каких масштабах инвестиций идет речь?

— Конечно, у каждой организации есть свои умные задачи, которые могут дать отдачу. Например, для ФСК это создание цифровой подстанции, которая обеспечит комплексный мониторинг инфраструктуры, более качественное реагирование на нештатные ситуации. Для МРСК — внедрение систем автоматизированного управления технологическими процессами или, например, контроль за расходованием электроэнергии на стороне потребителей.

Но в целом трудно ожидать от энергетических компаний миллиардных вложений за свой счет в то время, когда только формируется среда для интеллектуализации сетей и еще не до конца можно спрогнозировать окупаемость этих вложений. Вот почему практически всегда такие проекты реализуются в формате частно-государственного партнерства.

— Например?

— Один из флагманских мировых проектов реализует системный оператор в Нью-Йорке и его окрестностях. Он получил на развертывание интеллектуальной сети около 40 миллионов долларов от министерства энергетики США и еще почти 80 миллионов в рамках инвестиционного гранта из средств госбюджета, который распределяет президент США в рамках программы стимулирования экономики. Плюс вложения самих компаний. Интересный вопрос: как такое финансирование может осуществляться в России, если сетевые компании контролируются государством? Выделение средств из разных госкарманов? Надо тогда прямо говорить о полном бюджетном финансировании.

— Кто тогда будет расставлять задачи интеллектуализации? Тоже государство? Частным компаниям?

— Интересный вопрос. С одной стороны, построением умных сетей легче управлять централизованно. С другой стороны, каждый элемент этой цепочки — генерирующие мощности, распределительные и т. д. — работает в рыночных условиях, и по идее, они должны конкурировать. Значит, должны быть компании или властные структуры (например, региональные), которые больше, чем другие, заинтересованы в построении элементов интеллектуальной энергосистемы и, соответственно, в выделении средств. В США принцип софинансирования работает благодаря сильной конкуренции. Но в условиях лимитированной конкуренции, как у нас сейчас в России, по-видимому, нужен другой подход. Какой? Однозначного ответа пока нет.

— Известен критерий эффективности внедрения таких сложных и дорогих систем?

— С моей точки зрения, в эру всеобщей интеллектуализации необходимо оценивать не только непосредственную коммерческую составляющую (возврат на инвестиции и т. п. параметры), но и возможные риски. Скажем, после масштабных отключений на северо-востоке США стало очевидно, что во избежание миллиардных потерь в умные системы нужно вложить также миллиарды долларов. Вот эта вторая составляющая затрат, связанная с потенциальными рисками, оказывается более существенной, чем прямые затраты на выполнение проекта. Например, некоторое время назад структуры кибербезопасности ряда распределительных систем электроэнергии в США обнаружили вирус, который по сетям обмена служебными данными смог проникнуть в систему контроля энергоснабжения.

— Что еще способствует внедрению умной энергетики?

— Когда в 2006 году в провинции Онтарио (Канада) задумывался один из крупнейших в мире проектов по развертыванию интеллектуальной энергосети, там появился государственный акт «Об ответственности за энергосбережение», который обязал до 2010 года установить в домах и на предприятиях провинции умные счетчики. В США в 2007 году был принят акт «Об энергетической независимости и безопасности», который создал нужные условия для реализации этой идеи. В результате в США и Канаде продолжается развитие интеллектуальных сетей даже без централизованных указаний на этот счет. То есть децентрализованное развитие возможно.

В Евросоюзе развитие интеллектуальных сетей ведется в рамках программы «Технологическая платформа Smart Grid — будущее энергетических сетей в Европе». Она предполагает установку умных приборов учета электроэнергии в 80 процентах европейских домов до 2020 года и стимулирует энергокомпании — через законодательные инициативы — вкладывать средства.

— Чем поможет российской умной энергетике активность IBM в «Сколково»?

— Мы собираемся начать исследования по ряду направлений, ориентируясь в первую очередь на потребности российских компаний. Возможных точек соприкосновения множество: в части создания элементов интеллектуальных сетей, внедрения умных приборов учета, оптимизации портфеля генерирующих активов, а также предоставления вычислительных мощностей энергетическим компаниям, средств бизнес-аналитики, обеспечения безопасности и др. Конечно, рассматриваем выход российских разработок из «Сколково» на мировой рынок.

Елена Покатаева

США. ЦФО > Электроэнергетика > itogi.ru, 4 июля 2011 > № 367598 Александр Соковнин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter