Всего новостей: 2577477, выбрано 14 за 0.009 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Орешкин Дмитрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаТранспортГосбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТАрмия, полициявсе
Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 9 апреля 2018 > № 2564075 Дмитрий Орешкин

Путину некуда отступать

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

У Кремля крайне неблагоприятная ситуация — у него больше нет вариантов. Остается уходить в глухую несознанку. Или выступать с такими абсолютно радикальными опровержениями вроде «зачем уничтожили животных». Прежде всего, это совсем не дело Кремля — указывать, что должна уничтожать и предпринимать британская администрация на своей территории. Но сказать-то нечего, поэтому и приходится говорить что-то такое отвлекающее.

Конечно, Кремль и дальше может стоять на своем: не хранил, не предоставлял, родственников за границей не имею. У России нет альтернативы давлению Запада. И потом, от Кремля уже ничего хорошего не ждут. Дальнейшие жесткие заявления приведут только к большей изоляции.

Процесс однозначно пошел, и я думаю, что именно так нужно трактовать события в Солсбери: пути назад больше нет. И те люди, которые хотели, чтобы Путин был полностью зависим от силовиков и не имел даже иллюзий хоть как-то вернуться к нормальным отношениям с Западом, должны испытывать некую удовлетворенность. Ведь ближайшие года два Путина уже никуда и ни в каком виде не примут — даже если он возьмется изображать из себя голубя.

Следует ожидать скорого прогресса в расследовании дела об отравлении Скрипаля. Дай Бог, его дочь Юлия заговорит и раскроет какие-то детали, о которых следствие может еще не подозревать. Хотя абсолютному большинству более-менее независимых наблюдателей и без того очевидно, откуда ветер дует, чем он пахнет и где его сделали ядовитым.

Отравление Скрипаля — это именно тот случай, когда все уже понятно. России остается только складывать губки бантиком и негодовать.Уровень конфликтности будет только ухудшаться, ведь Путину (даже если бы он хотел) отступать уже некуда, да и нельзя. Вопреки ожиданиям президента о том, что Запад зависит от российских ресурсов — эта логика совершенно не работает, потому что этим ресурсам есть альтернатива. И чем жестче Путин себя ведет, тем более жесткий симметричный ответ он получает. Следует ожидать вербального обострения отношений между Россией и Западом. Силовые действия вряд ли возможны.

Безусловно, любители повоевать у России есть — но ресурсов-то нет. Ведь все то, о чем заявляли раньше — лишь слова и пиар. Можно, конечно, сделать еще две подводные лодки или пять ракет «Сармат». Но разве это что-то меняет?

Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 9 апреля 2018 > № 2564075 Дмитрий Орешкин


Россия. Великобритания > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 16 марта 2018 > № 2536581 Дмитрий Орешкин

Путину мало не покажется

История с отравлением Скрипаля только начинается.

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Отравление Скрипаля произошло с помощью очень сложного вещества, которое на кухне не сваришь и которым нужно уметь пользоваться. Полагаю, британские спецслужбы достаточно квалифицированы, чтобы определить химический состав и источник этого вещества.

Кроме того, британская политика, в том числе и внешняя, хорошо знает цену словам. В отличие от госпожи Захаровой и господина Лаврова. Еще есть такая вещь, как репутация. Не столько благодаря заслугам британцев, сколько благодаря усилиям Захаровой, Лаврова и Путина, в течение последних 2-3 лет репутация Великобритании остается на том же высоком уровне. Разрыв между дипломатиями двух стран так увеличился, что используя политику «слово против слова», слово Захаровой теперь весит в десять раз меньше, чем речь британских дипломатов.

Поэтому уверен, что история со Скрипалем только начинается. И мало Владимиру Владимировичу Путину и его команде не покажется.

Заявление Терезы Мэй о том, что она не приедет в Россию на Чемпионат мира по футболу 2018 повлияет на Путина. По советской традиции, он очень много вкладывает в спортивный пиар. Все неудачи на этом фронте — начиная от разоблачения Олимпиады в Сочи и заканчивая допинговым скандалом в Южной Корее — наносят серьезный ущерб Путину. Главным образом, в международном пространстве.

Но поскольку телевидение в России контролируется, значительная часть населения соглашается, что все эти спортивные скандалы — результат международного заговора. Тем не менее, нужно отметить, что все большая часть российских граждан начинают испытывать сомнения по этому поводу.

В контексте дипломатических правил и персонально для Путина, отказ Терезы Мэй — это серьезный ущерб. Но только в качестве персонального общения с зарубежными коллегами. Российская общественность может этого и не заметить. Есть Тереза Мэй, нет Терезы Мэй — для них это не так важно.

Вот если бы не приехала английская сборная — это стало бы очевидным ударом по престижу России. Но именно на это британские политики пойти не могут, поскольку они говорят, что спорт вне политики и стараются делать то, что говорят.

Так что сборная прилетит. Ну а то, что на трибуне не будет госпожи Мэй — это и не раз бывало. В РФ и на торжественные парады не приезжали, и Олимпиаду в 80-х игнорировали — ничего страшного, путинская вертикаль переживет. Хотя, безусловно, им будет неприятно.

Россия. Великобритания > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 16 марта 2018 > № 2536581 Дмитрий Орешкин


Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 5 марта 2018 > № 2522227 Дмитрий Орешкин

Все устали от Путина

Угрозы Путина не совсем пустые — иначе он был бы совсем как Ким Чен Ын. Но при этом они все равно не решают главную задачу — не консолидируют избирателей.

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Новое заявление Путина об оружии и разработках нужно делить натрое. Он просто должен был заявить нечто подобное. Ведь до выборов остается менее трех недель, а после ряда скандалов обозначилось некое разочарование российским президентом. И об этом говорят не только социологические исследования. Он оказался слабоватым в глазах своего базового национал-патриотического электората.

Во-первых, нанесли удар по сирийским наемникам, и Путин не смог ответить. Даже Министерство обороны отреклось от ЧВК «Вагнер», мол, «это не наши». Это разочарование для людей: они думали, что Путин крутой, а оказалось, что не очень. Во-вторых, на военных и дипломатических самолетах возят кокаин — и опровергнуть эту информацию не удается. Во-третьих, история с допингом. Мол, нас вроде как обидели, а ответа не последовало.

Из-за этого в Путине разочаровывается не та либеральная часть общества, которая уже давно разочарована, а такая себе советская патриотически-силовая. Очевидно, что им нужно было послать какой-то вдохновляющий, укрепляющий сигнал. Это как у Пушкина: «Иль русского царя уже бессильно слово?» Ну вот Путин и произнес это слово. Но поскольку его все так давно ожидали, оно прозвучало достаточно неубедительно. Скорее даже с пародией, нечто в жанре Ким Чен Ына, когда тот раз в месяц с помощью компьютерной графики обрушивал нечто подобное на США.

Не думаю, что Путин кого-то вдохновил. Население устало. Как ни странно, но на фоне тотальной пропаганды телевизора и всего прочего, люди уже просто не понимают, что происходит. Следующая стадия — разочарование. По телевизору стали слишком тупо врать — теперь даже не самым продвинутым людям видно, что их обманывают.

Все как в СССР: на каждом съезде партии ставили какие-то исторические задачи, которые не выполнялись. А потом ставили новые задачи. И так шли «от победы к победе» — смотреть на все это было более чем тошно. Сейчас то же самое. Во время своего выступления Путин почти ни слова не сказал о том, что он сделал за весь президентский срок. Сообщили, что его «майские указы» выполнили на 93%. Я не знаю, кто это считал. Ведь не было предусмотренного повышения доходов в 1,7 раза, не было увеличения квалифицированных рабочих мест до 25 миллионов, не было зарплаты в тысячу долларов для младших научных сотрудников — много чего не было. Путин об этом не сказал, но уже начал ставить новые задачи — в сфере демографии, пенсионного обеспечения, здравоохранения и образования. Все это замечательно, но где гарантия, что он вообще собирается все это выполнять? Это вызывает еще не раздражение, но уже некоторое утомление.

Значительная часть западных СМИ прореагировала на заявление Путина со сдержанным скепсисом, если не с насмешкой. Мол, вот Путин хвастается боевой мощью и так далее. Там понимают, что это заявка не на серьезную внешнюю политику, а скорее, на систему ценностей. Но еще не факт, что все это уже готово, может летать и создает серьезную угрозу. Это такая себе демонстрация готовности к бою. Ведь когда собака рычит, она может и укусить. Но пока она рычит, нет ощущения, что эта собака очень большая.

Тем не менее, заявка на гонку вооружений сделана. И сделана она с пониманием того, что Путин ее выиграть не может, так же, как он не может выполнить свои социальные обещания. Я не думаю, что Путин сильно поправил свой статус перед выборами и сильно напугал Запад. Сейчас там не очень серьезно воспринимают Путина — все уже устали от него. Все привычно и предсказуемо.

Очевидно, что в этом выступлении он должен был постучать ботинком по столу в стиле Хрущева. Чтобы напугать американцев, последний в свое время говорил: «Мы ракеты делаем, как сосиски». Ну вот только тогда это было в новинку, а поэтому, может, и работало. Сейчас это обычный жанр — но в этом же и опасность. Ведь когда Путин поймет, что его всерьез не воспринимают, ему придется усилить риторику и ужесточить свои шаги. Его выгнали из G8, сделали изгоем и перестали разговаривать. Путин хотел заставить с собой разговаривать и ввел войска в Сирию. А теперь вывести не может, и нет ощущения, что он достиг своей цели.

Угрозы Путина не совсем пустые — иначе он был бы как Ким Чен Ын. Ведь в России действительно есть кнопка, и если в один день все это ядерное оружие, не дай Бог, взлетит, то никому мало не покажется — в том числе и России. Эти заявление не пустые, но они не решают главную задачу — не консолидируют избирателей и не заставляют бояться Запад.

Следующий шаг будет еще более жесткий. Я не знаю, что это может быть. Путин, например, может военную базу где-то разместить. Не розы же ему сажать в Вашингтоне на площади Бориса Немцова.

Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 5 марта 2018 > № 2522227 Дмитрий Орешкин


Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 24 февраля 2018 > № 2511581 Дмитрий Орешкин

Путин проиграл, в России не понимают, что делать с Украиной

Как в России меняется отношение к вопросу Украины

Дмитрий Орешкин, Апостроф, Украина

В Украине вступил в силу громкий закон о деоккупации Донбасса («Об особенностях государственной политики по обеспечению государственного суверенитета Украины над временно оккупированными территориями в Донецкой и Луганской областях»), который вызвал резкую критику со стороны России. По какой причине Кремль никак не ответит на начало действия закона и почему уже можно говорить, что президент РФ Владимир Путин потерпел поражение в Украине, «Апострофу» рассказал российский политолог Дмитрий Орешкин.

Сейчас в России, насколько я понимаю, тема Украины «остужается». Понятно, что Путин там потерпел поражение, по большому счету. Украина как никогда далека от России. Поэтому тема Украины — не выигрышная для Путина. Хотя и выборы назначили на 18 марта, дату, которая связана с Крымом (выборы президента РФ назначены на годовщину аннексии полуострова, — «Апостроф»), но похоже, что эта тема выдохлась — ее стараются зажевать, убрать, сделать вид, что ее не существует. Потому что нет ощущения, что Владимир Владимирович Путин в Украине какие-то великие подвиги совершил. Наступает разочарование. Поэтому то, что происходит в Украине, здесь как-то вяло освещается или не освещается вовсе.

Мне кажется, международные отношения [вокруг Украины] вступили в фазу какого-то промежуточного, подмороженного состояния, когда никаких резких шагов не происходит. А те шаги, которые случаются, — не в пользу Путину. Поэтому Россия дистанцируется от этой проблематики вообще. А в целом, наверное, важно, что в законе там прописано, что состоялся факт агрессии. И на международном уровне это давно поняли и приняли как некую самоочевидность. А в России стараются об этом не говорить, как будто этого и нет.

Ни Украина, ни Россия не имеют серьезных возможностей обострять отношения и, по-видимому, не имеют желания.

Я, естественно, не могу сказать, что в Кремле думают об этом законе. Но пафосное победоносное отношение исчезло. Мне кажется, что там ощущают давление со стороны разочарованной патриотической общественности (а таких в РФ, наверное, как минимум 25% населения), которая ждала возрождения Советского Союза и «присоединения» Донбасса. Эти люди очень разочарованы, и для Кремля это тоже большое разочарование.

Кроме того, Кремль не понимает, как быть с Западом. Потому что он привык воспринимать Запад как слабое, трусливое буржуазное сообщество, которое за российский газ и российскую нефть готово все «проглотить». А тут вдруг оказывается, что Запад не такой уж слабый и трусливый. В частности, разгром ЧВК «Вагнера» был очень серьезным ударом по престижу Путина. То же самое — с Украиной. Они понимают, что надо какой-то «подвиг» совершить, как-то народ удивить.

Но ведь победу добыть негде. И поэтому, насколько я могу судить, и президентская кампания идет подчеркнуто никакая. Вот Путин популярен, и хорошо — не будем к этому добавлять новых красок.

Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 24 февраля 2018 > № 2511581 Дмитрий Орешкин


Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 24 января 2018 > № 2470329 Дмитрий Орешкин

В Кремле негодуют

У Путина нет ресурсов для реализации силового сценария на Украине

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Решение Верховной Рады назвать Россию агрессором и реакция на него в Кремле — вполне предсказуемы. Естественно, такие формулировки категорически не устраивают Кремль. Не стоит ждать, что Генеральная Ассамблея ООН или Совет Безопасности ООН поддержат подобную формулировку, поскольку любые инициативы признать Россию агрессором будут заблокированы представителями России. Но появление такого закона на Украине — это важный шаг: создается некая юридическая база, которую западные партнёры требовали от Киева для того, чтобы продолжать легальный процесс урегулирования конфликта на Донбассе.

Но пока это лишь слова, которые Россия может принимать, или не принимать. Это не имеет большого значения. То, что будет происходить дальше в двусторонних отношениях Киева и Москвы, определяется отнюдь не словами и не реакцией в Кремле или МИДе, а ресурсами.

С точки зрения Путина, проблема под названием «Украина» до сих пор не решена. Ситуация подвисла. То, что Крым — это часть РФ, никто в мире, кроме России и ее сателлитов, не признают. То, что на Украине находятся российские силовые структуры и есть российское оружие, уже давно ни у кого сомнений не вызывает. Да, МИД России выступил с осуждением и негодованием. Ну и ладно. Реально для того, чтобы действовать в таком советском, силовом ключе, у Путина нет ресурсов, — ни финансовых, ни человеческих, ни дипломатических, ни даже военных. Если двигаться по этому военному направлению и попытаться «пробить» коридор к Приднестровью (а эта идея не остыла в головах кремлевских стратегов, и это ни в коем случае не нужно сбрасывать со счетов), то ситуация для России радикально ухудшится.

Потому что Украина готова к таким действиям, уровень ее боеспособности сильно повысился. А вот группа поддержки России ослаблена. Поэтому попытка решить «украинскую проблему» силовым путем будет, как мне кажется, самоубийственной для путинского режима. Это не значит, что она не может состояться, но она — маловероятна.

Кремль будет делать все, чтобы расшатать ситуацию на Украине

В Кремле продолжает сокращаться количество возможностей повлиять на ситуацию. Да, Украине будут мстить, ее будут наказывать всеми возможными способами. Это будут диверсионные группировки, провокации, попытки внести дестабилизацию в экономические реформы, поддержка любых экстремистских направлений, неважно каких, — крайне правых или крайне левых, — Кремль будет делать все, чтобы расшатать ситуацию. Но и к этому на Украине готовы.

Несмотря на то, что Путин все еще пользуется поддержкой большинства, в российском обществе растет некоторая утомленность. Присоединение Крыма уже не радует. На первый план выходят проблемы социального характера. Поэтому отвлечь избирателей маленькой победоносной войной уже не получится. Все, что может случиться, — наверное, будет усилена пропагандистская составляющая на российском ТВ, случится очередная горячка по поводу того, какие украинцы отвратительные люди. Ну и это уже не работает.

Среди российского силового истеблишмента еще жива идея о том, что «надо было бы быть смелее, идти вперед и присоединять Одессу», и так далее. Но пока решение принимают не генералы, а Путин. Поэтому криков по поводу принятия Радой закона о Донбассе будет много, а каких-то радикальных перемен в двусторонних отношениях — мало.

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 24 января 2018 > № 2470329 Дмитрий Орешкин


Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 января 2018 > № 2452030 Дмитрий Орешкин

Большая война. Если Путин пойдет в атаку

В отношениях России и Украины вряд ли произойдут какие-то кардинальные перемены в 2018 году.

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Российские войска не продвинутся назад, а украинские войска не начнут присоединение или возвращение Донбасса. Существенное движение скорее принесет больше негатива, чем позитива. Если Путин пойдет в атаку, он получит еще один цикл санкций, ослабление внутриполитических позиций. Второй раз в одну и ту же реку войти нельзя — вторичное присоединение Донбасса российское население не обрадует. Если Порошенко пойдет в атаку, то он не получит поддержку Запада — будут только жертвы и трудности с финансированием.

Ни Путину, ни Порошенко идти на серьезные операции неинтересно. Будет обмен взаимными обвинениями, будут обстрелы через линию разделения, будут террористические акты и диверсии — все что угодно. Но большой войны не будет, потому что она не нужна ни тому, ни другому в их ситуации.

Интерес Путина заключается в том, чтобы Запад и весь мир восприняли изменившую политическую ситуацию с присоединением Крыма и подвешенным статусом Донбасса как норму. И вернулись на этом фоне к тому, что раньше называлось business as usual.

Путину просто уже делать нечего. Он сидит и ждет, пока Запад примирится с этой ситуацией. А выходя из того, что Западу нужна российская нефть и еще что-либо, им удобно вести политику business as usual. Украина тоже пересидит-перетерпит — ничего с ней не произойдет. И Донбасс, наверное, и дальше будет в таком подвешенном состоянии как Республика Северного Кипра или Нагорный Карабах. Естественно, что никогда руководство пострадавшей страны не признает этого факта, и агрессивная страна, присоединившая себе кусок, не уступит. Вопрос в том, когда и как Путин будет это дело переваривать — пока ему нелегко, ведь ресурсов не хватает.

Что касается миссии Волкера — Суркова. Кто такой теперь Сурков? После того, как он вместе с Волкером выстраивал систему отношений, опираясь на подписавших Минские соглашения Плотницкого и Захарченко, вдруг оказывается, что Сурков вообще не контролирует ситуацию. Вдруг оказывается, что Плотницкий, всенародно избранный, олицетворяющий демократию и все такое, ушел, когда какие-то силовики дали ему пинка. И кто теперь руководит ЛНР? С кем теперь договариваться? И вообще, какой вид теперь у Суркова, которого даже никто не проинформировал о том, что происходит?

По аппаратным позициям Суркова нанесен серьезный фундаментальный удар. Представьте себя на месте Волкера: какой смысл обсуждать реальные шаги с Сурковым, если ситуацию контролирует не он, а какие-то неизвестные люди то ли с Лубянки, то ли из Ясенева. Во всяком случае — не из администрации президента.

Да, Сурков и Волкер будут встречаться. Волкер будет задавать Суркову неприятные вопросы, а тот найдет, что ответить. И ситуация будет вяло продолжаться. Понятно, что через нехватку ресурсов Москва не хочет забирать себе ЛНР и ДНР, но подписывать соглашение о возврате их Украине она тоже не станет.

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 января 2018 > № 2452030 Дмитрий Орешкин


Россия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 22 декабря 2017 > № 2433196 Дмитрий Орешкин

Игры на грани войны: Путин выбрал опасный сценарий, США уже отвечают

О конфликте между Россией и США из-за нарушения договора о РСМД.

Дмитрий Орешкин, Апостроф, Украина

Россия с помощью договора о ликвидации ракет средней и малой дальности (РСМД) пытается шантажировать Запад. А президент РФ Владимир Путин ведет со США игры на грани войны. Об этом «Апострофу» рассказал российский политолог Дмитрий Орешкин, комментируя решение американских властей принять меры в отношении двух предприятий российского военно-промышленного комплекса, нарушающих договор об РСМД.

Начну с того, что договор не соблюдался, во всяком случае, с российской стороны. Россия сформировала и совершенствовала ракеты — эти самые «Искандеры», которые у нас постоянно смеются (так в оригинале, в действительности — над которыми, прим. ред.). Что, в общем, было запрещено договором о РСМД. А объясняли это тем, что США разворачивают комплексы противоракетной обороны. И по существу — это тоже ракеты, которые в любой момент можно переделать на ракеты «земля-земля».

Это довольно искусственная конструкция, но она использовалась для того, чтобы с российской стороны не соблюдать ограничения, налагаемые этим договором. США на это закрывали глаза. Дело в том, что и в Соединенных Штатах, и в России понимают, что обмен даже не ядерными, а просто ракетными ударами между условными Западом и Востоком исключен. Следующий шаг — это уже межконтинентальные ядерные ракеты. Именно поэтому делать этот шаг никто не будет ни с той, ни с другой стороны.

Поэтому договор об РСМД был, скорее, символическим знаком или, с точки зрения России, механизмом шантажа Запада. Современная война — гибридная. Мы как бы ни при чем: воюют не США, а кто-то там еще, но американским оружием; не вооруженные силы России, а какие-то ЧВК, наемники или какие-то вообще совершенно непонятные люди без имени, роду и племени…

Между тем война идет. И именно так оно и будет продолжаться. Потому что страны слишком большие, и у них слишком много серьезного оружия накопилось, чтобы позволять себе войсковые операции. В гибридной войне очень большую роль играет взаимное устрашение. Когда ситуация обостряется, США вспоминают, что Россия нарушала договор об РСМД. Путину это тоже полезно, потому что надо обострять отношения со США, чтобы мобилизовать внутреннее общественное мнение. То есть видим одновременно и гибридную полевую войну (ЧВК «Вагнера»), и гибридную информационную войну.

Логика такова: «Если вы хотите, чтобы мы вернулись к обсуждению мира на Востоке Украины, сделайте то-то и то-то, примите наши условия по поведению в серой зоне и размещайте миротворцев только вдоль границы (имеется в виду линия разграничения между силами АТО и боевиками и россиянами на Донбассе, — прим. ред.)». Эти игры — на грани войны. Они, как предполагают в Кремле, выигрышны для Путина. Потому что мобилизуют свое общественное мнение и пугают Запад. А Запад пугливый. У Запада представления о допустимом уровне потерь сильно отличаются от российских: условно говоря, если погибнет пять морских пехотинцев США, то для Трампа это будет серьезной проблемой. А для Путина — еще пять орденов дадут, еще пять раз по три миллиона родственникам выплатят, и все будет замечательно… В этом смысле Путину гораздо легче манипулировать общественным мнением на грани войны. Он это понимает и эксплуатирует.

Путину понятна ситуация нагнетания конфликта, но непонятны ассиметричные ответы. Вернее, он не знает, что с ними делать. США, на самом деле, знают, что Путин побоится нанести удар этими ракетами. Поэтому и думают: производишь — ну производи, а мы еще на две зарубочки затянем поясок санкций. Вот примерно так выглядит ситуация. Мне кажется, Владимир Владимирович Путин и его команда, которые пытаются реализовывать обычный советский сценарий запугивания и эскалации, недооценивают тот опыт, который накопился в аналитических службах США — они понимают, что их пугают, и пугают тем самым местом, которым обычно пугают ежа.

И это очень опасно, потому что Путину для серьезности намерений, может быть, придет в голову что-нибудь такое учудить. Надеюсь, что это ему в голову не придет, но тогда все его усилия пропадают втуне, потому что их не воспринимают всерьез.

Россия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 22 декабря 2017 > № 2433196 Дмитрий Орешкин


Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 декабря 2017 > № 2425657 Дмитрий Орешкин

Путин готовит ДНР-ЛНР к сливу: что задумали в Кремле

Дмитрий Орешкин о политике Путина по миротворцам на Донбассе

Дмитрий Орешкин, Апостроф, Украина

Президент РФ Владимир Путин готовит российскую общественность к сливу так называемых ДНР и ЛНР. Такое мнение высказал «Апострофу» российский политолог Дмитрий Орешкин, комментируя заявление главы Кремля о миротворческой миссии ООН на Донбассе (Путин сказал, что не против размещения миссии на всей территории оккупированного Донбасса, но Киев должен договориться об этом с боевиками).

Четыре года подряд я говорил, что Донбасс будет находится в каком-то промежуточном статусе — типа Приднестровья. Потому что вернуть его безоговорочно Украине Путин не может без потери лица. Взять Донбасс под свой патронаж и в свою территориальную структуру безоговорочно он, опять же, не может, потому что это будет сопровождаться слишком серьезными издержками. Соответственно, теперь вопрос, в какой именно степени.

Не следует верить тому, что говорит Путин. Он делает одно, говорит другое и считает это абсолютно нормальным. Его слова, скорее, означают некоторую работу с общественным мнением. Он одновременно дает сигналы, что «присоединять» Донбасс не будем, и что украинских войск (на оккупированную часть востока Украины, — «Апостроф») не допустим, потому что будет резня. И самый главный сигнал — миротворческий: он хочет выступать миротворцем. Что вполне естественно, потому что за прошедшие с начала этой кампании три года Россия потерпела очень серьезные экономические поражения, и население это чувствует. Воевать дальше у Путина нет ресурсов — ни идеологических, ни политических, ни финансовых, ни даже военных.

Ему остается лишь маневрировать, что он и делает. Да, идет какая-то закулисная торговля с Соединенными Штатами. К сожалению для Путина, США хорошо поняли, что с ним надо вести себя примерно так, как с Ким Чен Ыном — договариваться бессмысленно, надо давить довольно жестко. У Путина очень слабые переговорные позиции: над ним нависает «Бук», который приехал из России (соответственно, кто-то подписал документ, отправляющий этот «Бук», из которого сбили Boeing MH17 летом 2014 года на Донбассе), нависают обвинения во вмешательстве в выборы в Европе и в США (и они делаются все правдоподобнее с каждым шагом)…

Сейчас его задача — как бы понемножку подготовить так называемые ДНР и ЛНР если не к тотальному сливу, то к какому-то поиску компромисса, главным образом с Западом. И он понемножку отступает, стараясь не делать этого слишком резко, потому что тогда возникнет когнитивный диссонанс. Потом нам (россиянам, — «Апостроф»), думаю, даже расскажут, что в «республиках» очень неэффективное управление, коррупция слишком большая — вот пусть и отваливаются к Украине. Глупее всего в этой ситуации, естественно, выглядят «патриоты» из ДНР и ЛНР.

Мне кажется, он понемножку начинает приучать общественное мнение, что, в общем, эта ноша россиянам не по карману, что мы вовсе не хотим убивать братский украинский народ. А чтобы остановить кровопролитие, нужно подключить иностранных наблюдателей. Но это все работа с общественным мнением.

Очень интересный и сложный вопрос, как будут реально договариваться Волкер с Сурковым. Потому что Волкер — человек, достаточно ясно понимающий, что теперь от Суркова мало что зависит. После того, как (экс-главаря так называемой ЛНР Игоря, — «Апостроф») Плотницкого, как бы «избранного всенародным голосованием» и подписавшего Минские соглашения, удивительно легко взяли и вышвырнули из ЛНР, и, к тому же, сразу выяснилось, что вокруг него было гнездо ядовитых наемников «укрофашистской хунты», любому человеку понятно, с кем договариваться — с тем, кто курирует этих самых лидеров ЛНР-ДНР (а они сидят на Лубянке), или с тем, кто от Кремля отвечает за минский процесс, и фамилия его — Сурков. Но его реальные полномочия и реальный контроль над происходящим вызывают все больше сомнений.

Ситуация делается все менее понятной и все более бесперспективной для того спектра электората, который воспринимает это в терминах патриотизма и борьбы за «русский мир».

Для Путина общественное мнение — объект глубокого и искреннего презрения. Он легко поменяет риторику и легко забудет, что говорил, в тот самый момент, как у него появятся реальные материальные возможности, чтобы держать эти территории под контролем. Поскольку они вряд ли появятся, то есть смысл ожидать смягчения риторики и подготовки общественного мнения к сливу. Но следить надо не за тем, что он говорит. А за тем, что делает и какими располагает ресурсами.

Никто не скажет, на каком этапе переговорного процесса будет найден компромисс. Наверное, он будет найден. Но еще десятилетия конфликт будет находиться в замороженном состоянии — Путин совсем не может уйти просто так, ему ДНР и ЛНР нужны как нарыв в теле Украины, но не в теле России. Поэтому он будет впихивать их формально в тело Украины, чтобы по возможности распространять вокруг заразу. Но ключевые позиции Путин хочет оставить за собой, или, скорее, за ФСБ.

Россия. Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 декабря 2017 > № 2425657 Дмитрий Орешкин


Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 23 ноября 2017 > № 2437891 Дмитрий Орешкин

Силовики поставили Путина перед фактом

Дмитрий Орешкин, Обозреватель, Украина

Давайте исходить из того, что объективно и очевидно на данный момент. До последнего момента «ЛДНР», как представители русского мира, так и не смогли найти возможность объединить силовые составляющие в единую структуру. Это можно интерпретировать как вполне закономерный конфликт между полевыми командирами, которые хотят тотального контроля над территорией и над ее ресурсами. Поэтому Захарченко и Плотницкий изначально были врагами, хоть и фотографировались рядышком.

Внутри «ЛНР» тоже были конкурентные отношения и всех, кто мог претендовать на звание первого человека, группа Плотницкого уничтожала. Как впрочем и у себя на территории группа Захарченко. Об этом свидетельствует огромное количество внезапно умерших или повесившихся в подвале людей из высших эшелонов власти «ЛДНР». И это показывает как на самом деле там устроена политическая структура.

В Москве тоже есть две большие группы влияния, которые по-разному видят будущее этих территорий. Это силовики с опорой ФСБ и кремлевские персонифицированные люди в виде Владислава Суркова. Последние мыслят так, что эти территории неподъемные для российской экономики и правильнее было бы впихнуть их назад Украине с тем, чтобы повесить это на шею господину Порошенко. Силовики же воспринимают мир через дула автоматов. Для них важно объединить силовые структуры «ЛДНР» в единое целое, которое неформально управляется из Москвы и которое неформально висит над Украиной и создает ей угрозу. И сейчас совершенно очевидно, что инициативу перехватили силовики.

Плотницкий же артикулировал идею Суркова, что да, надо входить в состав Украины, после чего силовики поняли, что дело плохо и надо брать инициативу на себя. Видимо, силовики приняли решение поставить Путина перед фактом. Мол, господин Плотницкий с управлением не справился, значит, надо поставить более сильного и зависящего от силовой составляющей господина Корнета.

Из России вошли танки, из «ДНР» — «КАМазы» с живой силой, а Плотницкий оказался в России. Что с ним будет дальше — пока не совсем понятно. Но если так пойдет и дальше, то вполне возможно, что «ЛНР» и «ДНР» выстроят в единую силовую структуру, которая подчиняется приказам уже не Суркова, а людям из ФСБ.

Для Украины это означает, что военная составляющая становится еще более существенной. Поскольку к власти приходят силовики, понятно, что они будут использовать силовые методы. Значит усилятся перестрелки, засылание диверсионных групп. Ну, в общем, чтоб Украине жизнь медом не казалась.

Это плохой признак, потому что если Плотницкого, подписавшего Минские соглашения, уберут — это наносит существенный удар по самому Минскому процессу. Он и так буксует, а теперь получается, что эти документы отправляются в корзину. Может быть, Путин, персонально этого не планировал, но его поставят перед фактом. Тогда система сдержек и противовесов, которую Путин всегда выстраивал между силовиками и рационально мыслящими людьми типа Суркова, проиграна сурковской командой и выиграна силовыми структурами.

Чем кончится история — не так уж и важно, потому что в любом случае объединенные «ЛДНР» или порознь — они все равно останутся непризнанными, все равно не могут строить хоть на сколько-нибудь вменяемую экономику и будут существовать за счет дотаций из бюджета. Кстати, незаконных. И если там главным будет Захарченко, а все видимо к этому идет, то для силовиков это воспринимается как наведение порядка, единый сильный лидер и прочее. Тогда получится более зависящий от Москвы сплоченный плацдарм, с которого будут наноситься какие-то удары по территории Украины.

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 23 ноября 2017 > № 2437891 Дмитрий Орешкин


Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 23 октября 2017 > № 2360365 Дмитрий Орешкин

Облом для Путина вместо победы

Будущему президенту России нужна победная риторика. «Украинский проект» победным назвать трудно, и с каждым месяцем, делать это все сложнее.

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Если посмотреть на так называемые патриотические СМИ и некоторые российские источники в интернете, там есть интересный сдвиг. Теперь, оказывается, Путин «победил» Порошенко, потому что заставляет его выполнять пункты «Минска-2». Якобы именно путинский хитрый план привел к тому, что Порошенко «унижен и вынужден выполнять соглашение». Хотя еще полгода назад эти же источники говорили, что «Минск-2» никак не годится для ДНР-ЛНР, потому что подразумевает их переход под юрисдикцию Киева. А еще раньше говорили про то, что идеальным решением являет присоединение ДНР и ЛНР к России.

Но сейчас все эти слова Захарченко о том, что «через 60 дней киевский режим рухнет», забыты, и говорится лишь о том, что «мы победили «хохлов», потому что мы заставляем их выполнять «Минск»«. И это подается как виртуальная победа. Но победа эта — уж больно неоднозначная. Люди же — не совсем идиоты. И даже в ДНР и ЛНР понимают, что «лоханулись» с этой самой «Малороссией», «Новороссией» и прочими пафосными «русскими мирами». Они остались в дураках, инфраструктура в регионе разбита, работы нет, денег и перспектив тоже. У них на загривке кормятся Захарченко и Плотницкий. Никакой победы не произошло, а произошел облом. И те, кто «не совсем дураки», это прекрасно понимают.

Да, «Крым наш». Уже как три года «наш», но лучше от этого не становится, а становится только хуже. Поэтому на сегодняшний день для президентской компании про украинскую тематику лучше не вспоминать вообще. Нечего уже говорить про Украину — это отработанный пар, остывшая тема, и она больше вредит Путину и псевдопатриотам, чем идет им на пользу.

Как, между прочим, накануне выборов не будут вспоминать и тему Сирии. Россия вроде как победила, а там ситуация — неоднозначная. Одна война закончилась, начали вторую. Российским войскам оттуда выходит опасно, иначе режим Асада падет. Похоже, там надо сидеть всерьез и надолго. Поэтому тоже ощущения победы нет. Тем более, что в российском обществе значительная часть людей, половина, считают, что нечего нам там делать.

Но Путину нужна хоть какая-нибудь победа. Сейчас Кремль пытается создавать победу в экономике. Путин говорит, что мы продемонстрировали рост 2%, забывая сказать о падении в предыдущие годы. И теперь рост означает не прибавку, а неполное восстановление достигнутых ранее результатов. Сегодня забыты все слова про «удвоение ВВП», про «рубль — тихую гавань для мировых финансов», — все это забыто.

То есть, нет победы ни на внутреннем, ни на внешнем направлениях. Где найти эту победу, чтобы в обществе «зашкаливало», как после Крыма? Как вколоть людям еще адреналина, чтобы они почувствовали, что «подъем с колен» — это не просто разговоры, а что-то реальное? Кому бы еще дать по морде, чтобы все видели, что мы — крутые? И вроде бы уже некому: Лукашенко — не дашь, Назарбаеву тоже. Остается только внутри кого-то прищучить: найти кого-то плохого, условно говоря, Чубайса. Да, народ вяло поаплодируют, но ощущение упругой радости, как было после Крыма, уже не возникает. И в этом главная проблема нынешнего российского режима.

Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 23 октября 2017 > № 2360365 Дмитрий Орешкин


Россия. Украина > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 октября 2017 > № 2355558 Дмитрий Орешкин

Русским лучше в Харькове, чем в Донецке, а ошибку Путина с Крымом поймут позже — политолог из РФ

Почему «Крымнаш» стал камнем на шее России

Адриан Радченко, Апостроф, Украина

Аннексия Крыма, агрессия на Донбассе и другие действия Кремля загоняют Россию в тупик, результатом может стать очередной цикл распада РФ. Такое мнение в интервью «Апострофу» высказал российский политолог и политический географ ДМИТРИЙ ОРЕШКИН.

— На прошлой неделе президент Чехии Милош Земан сделал заявление, что Украине нужно отказаться от притязаний на возвращение Крыма в обмен на получение финансовой компенсации со стороны РФ. Также Земан сказал, что если Украина откажется признать Крым российским, то начнется европейская война. Как Вы считаете, что несет в себе это заявление?

— Ничего сверхъестественного не произошло. Насчет европейской войны — это слишком смело, потому что она уже по сути дела идет. Я думаю, что вопрос немножко в другом. Да, Крым сейчас под контролем России, и вряд ли в ближайшем будущем удастся его вернуть. Это надо понимать как объективную реальность, но это не значит, что надо с этим примиряться.

В данном случае я не очень понимаю логику чешского руководства, потому что большая часть европейских стран рассматривает ситуацию с Крымом как нарушение европейских представлений о законности. Их волнует не сам по себе Крым и то, кому он принадлежит, а то, что в Европе впервые за последние 50 лет был совершен акт ирридента (отсоединение от одной территории и присоединение к другой — «Апостроф»). Сам по себе процесс сецессионизма (выхода территории из состава государства — «Апостроф») или сепаратизма характерен для Европы, потому что перед Первой мировой войной в Европе было около 15-ти государств, среди которых 5 крупнейших империй, перед Второй мировой войной — уже 30 государств, а сейчас их 55-60. Это первое.

Второе: никто не может сказать про статус. Вот Северный Кипр — это государство или нет? Турция их признала как государство, а в Европе никто не признает. То же самое Крым. Россия считает, что это ее территория. Но никто, кроме РФ, Крым не считает российской территорией.

В данном случае Чехия высказывается в том смысле, что, возможно, это уже состоявшийся факт. У Чехии для этого есть вполне понятные экономические резоны. Чехия рассчитывает, что при своей лояльности в отношении России она получит какие-то экономические приоритеты со стороны Кремля. Но нет — не получит, потому что у России сейчас слишком слабая экономика.

Это элемент гибридной войны, когда Россия старается работать с теми, кто признает ее контроль над Крымом. Но все европейские страны, да и большинство мировых, с этим не согласны.

Чехия делает рискованный ход — отдаляется от европейских ценностей и приближается к российским. Я думаю, что это ошибка, потому что ничего Чехия на этом не заработает, кроме критики со стороны Европейского союза. Но я бы по этому поводу не стал слишком напрягаться. Ну, мало ли, что говорит Чехия. Гораздо важнее, что говорят Германия, Британия, Франция, США и другие крупные мировые державы. Им это, естественно, не нравится и в ближайшем будущем вряд ли понравится. То же самое считают и Китай, и Беларусь, и многие другие страны, которые склонны поддерживать ту простую логику, что если законы существуют, то они должны соблюдаться.

В этом смысле мы имеем конфликт системы ценностей. Россия считает, что она вправе оттягивать территории, на которых много русских. И это создает для РФ невыгодную ситуацию, потому что империю боятся практически все соседи, где есть русские люди. Это не только Украина. Они есть и в Прибалтике, и где угодно их можно найти и попытаться «защитить».

Так что я думаю, что это игра Чехии в расчете на то, что в России ей скажут спасибо и чем-то помогут. Но, кроме спасибо, Чехия вряд ли что-либо заработает.

— Выходит, что это пустые слова. Но, с другой стороны, это ведь сказал президент Чехии.

— Ну и что? Президент Чехии имеет право говорить подобные вещи. Но, я думаю, Чехии от этого лучше не станет, да и ее президенту тоже. Он выбирает свою политическую позицию, но не стоит по этому поводу слишком возбуждаться. Сказал — так сказал. Что тут изменится?

— Как Вы считаете, будут ли делать подобные заявления те же венгры, которые лояльны к России и конфликтуют с Украиной из-за закона об образовании?

— Венгрия вряд ли такое прямо заявит. У Будапешта скорее локальная задача. Они, опираясь на поддержку России, полагают, что, может быть, когда-нибудь им удастся к себе присоединить территории, населенные венграми в Украине. Но едва ли это реально. Скорее они просто создают дополнительные трудности для Украины — я бы сказал, виртуальные трудности.

Здесь речь идет только о том, что венгры переживают из-за языковых ослаблений или поражения языковых прав венгерского меньшинства, как они считают.

Эти вопросы технически решаются — нужно вести международные дискуссии и не более того. У Венгрии нет никаких реальных политических, экономических и военных ресурсов, чтобы повлиять на эту ситуацию. Они могут делать какие-то заявления, но, в общем, это не самая влиятельная страна.

— Тем не менее, с помощью этого вопроса ряд политиков в Венгрии уже пытаются «откусить» часть территории Украины в Закарпатской области. Дело в том, что во многих селах Закарпатья люди даже не знают украинского языка, общаясь исключительно на венгерском. Может ли это обернуться реальной проблемой для Украины?

— Я думаю, что это не только украинский случай. Аналогичные ситуации с меньшинствами, которые говорят на своем языке, есть в Швейцарии, Польше, Германии, Франции. Тут проблема долговременная, которая решается не с помощью какой-то там силы или заявлений. Если жители венгерских сел Закарпатья хотят делать какую-то карьеру, перебираться в города, а не просто находиться на территории своего меньшинства, то им так или иначе надо изучать украинский язык. Так что в этом случае им надо помогать.

Другой вопрос, что это надо делать очень аккуратно, соблюдая права меньшинств и не пытаясь их насильственно украинизировать. Нужно создать им возможности и удобства для того, чтобы они украинизировались. Это вполне естественный процесс — украинский язык крупнее, чем венгерский. И вопрос просто во времени и терпении.

Нация в современном понимании — это вовсе не обязательно какое-то этническое единство, что в современном мире бывает чрезвычайно редко. Нация — это государственное объединение, функция государства. Украинская нация включает в себя людей с разными языками. Но, чтобы адаптироваться в рамках украинской нации, меньшинствам удобно, зная свой язык и сохраняя свои традиции, изучать язык того государства, в котором они находятся. Иначе они себя обрекают на некоторую замкнутость и изоляцию. Кому-то это нравится. И общая тенденция мирового развития ведет к тому, что трудно делать карьеру и реализовывать себя, не понимая государственного языка.

Точно так же в России. Возьмем, к примеру, татарский язык. Для того, чтобы достичь каких-то результатов в общероссийском масштабе, надо изучать русский. И они это прекрасно понимают. Здесь, как я уже говорил, вопрос технический и растянутый во времени.

На самом деле, здесь нет ничего страшного. Эта проблема решается, просто у нас опыта маловато. У нас обычно насильственно людей заставляют учить язык. К примеру, политика русификации, политика полонизации, политика защиты языка в Латвии и так далее. Тут важно создать ясное ощущение, что тебе выгодно знать этот язык, что ты заинтересован в знании этого языка, тогда все само по себе решается. В тех же Штатах есть меньшинства, исчисляемые миллионами — люди испаноязычные, франкоязычные, которые прекрасно себя чувствуют в качестве граждан Америки.

— Вернемся к теме Крыма. Как Вы считаете, выгодно ли России заявление президента Чехии?

— Конечно, в пропагандистском пространстве будут говорить, что Чехия приняла эту точку зрения. Мол, дальше этот процесс будет нарастать. Но это вовсе не факт.

Тут надо понимать, что вот так вот вернуть Крым в ближайшем будущем и в среднесрочной перспективе нет никаких технических возможностей. Запад не захочет решать этот вопрос силой. И Украина не сможет.

Но дело в том, что в современном мире территории — это не то, что увеличивает мощь и экономическую влиятельность страны, а, наоборот — то, что нуждается в инвестициях. Например, Крым является очень серьезным потребителем для федерального бюджета, соответственно, средства не доплачивают другим регионам России. Крым стоит примерно 125 миллиардов рублей в год (более 60 млрд грн — «Апостроф»). Если бы в России были только эти расходы, то было бы не страшно, учитывая большой объем экономики. Но поскольку кроме Крыма надо платить за Донбасс, Сирию, Абхазию и другие вещи, то эта череда «присоединенных» территорий оказывается не поплавками, которые позволяют экономике держаться на поверхности, а наоборот, небольшими, но достаточно весомыми камушками, которые замедляют движение всей экономики. Поэтому, я думаю, в долгосрочной перспективе Россия обречена на отставание от более мелких по площади, но зато более интенсивно организованных экономических пространств.

Например, сейчас в России, если брать номинальный ВВП в долларах, это 1,4 триллиона долларов в год. По ВВП Россия сравнялась с такой страной как Южная Корея, где примерно, в три раза меньше население, не говоря уже о площади. Россия значительно отстает от Японии, у которой территория меньше, чем одна Архангельская область. Так вот — Россия вынуждена размазывать ресурсы на очень большую территорию, в то время как Япония и Южная Корея концентрируют эти ресурсы. Поэтому Россия и проигрывает в экономическом соревновании. И тенденция опускания России в мировом рейтинге по номинальному ВВП продолжается, потому что экономический рост РФ медленнее, чем среднемировой, не говоря уже о глобальных лидерах.

Возьмем Китай. Он своих территорий старается не отдавать, но и на чужие пока всерьез не замахивается. Таким образом, он имеет то преимущество, что все ресурсы может концентрировать на своей территории. А экспансия (захват новых территорий), тем более связанная с санкциями, с потерями для международного престижа — это слишком дорогое удовольствие, которое выворачивается наизнанку.

Если в XIX веке присоединение территорий означало укрепление государства, потому что там новые рекруты, новые театры военных действий, то сейчас, в XXI веке, когда на повестке дня интенсификация территорий — это, скорее, стратегический минус, чем стратегический плюс.

— Что же тогда поможет Украине вернуть полуостров? Какие факторы поспособствуют тому, что Россия откажется от захваченной территории?

— Крым — это очередная черная дыра, очередной дотационный регион. Сейчас пропагандистский выигрыш налицо — все Путину аплодируют, что «Крымнаш» и так далее. Но в долгосрочной перспективе это еще один довольно весомый камень на шею российской экономике. Так что особенно радоваться нечему.

Эта политика влияет на то, что Россия понемножку теряет свое экономическое влияние. Оно уже и сейчас меньше 2 процентов мирового ВВП (у царской России было 7 процентов), меньше 2 процентов глобального населения, территории из-за дефицита средств отстают и деградируют, люди оттуда уезжают, соответственно, происходит депопуляция. Так что в долгосрочной перспективе Россия проигрывает от этой политики, но с этим же никто в РФ не согласится. Все живут ценностями XIX и начала XX века, когда Германия пыталась «прирезать» себе территории, Российская империя пыталась и другие.

Это вчерашний день и с точки зрения России — это большая ошибка. Америка же к себе никого не присоединяет, да и Германия тоже. В основном идет противоположная тенденция — территории скорее дробятся.

Мы же видим, что в стратегическом плане путинская политика приводит скорее к проигрышу, потому что 25 лет назад патриотическая общественность говорила о Приднестровье как о форпосте России в Европе. А прошло 25 лет, и Приднестровье — это черная дыра, которая висит на экономике России. При этом Приднестровье оказалось в блокаде со стороны двух недружественных России государств — Украины и Молдовы. Нам же рассказывали про «Новороссию», коридор для Приднестровья, «присоединение» Одесской, Харьковской и других областей. Но все это вывернулось наизнанку — теперь Приднестровье на Донбассе, а Россия получает Приднестровье 2.0, но с населением в 10 раз больше. И зона геополитического влияния России де-факто сокращается, что бы ни говорили пропагандисты. Соответственно, падают международная роль, экономическая роль и политическая влиятельность России.

Конечно, в пропагандистском пространстве это все представляется иначе, но пропаганда — это одно, а действительность — другое.

Так что если говорить про Крым, то я думаю, что по мере того, как будут ослабевать международные позиции России, так и люди в Крыму будут жить хуже. Достаточно сравнить Приднестровье с Молдовой. На территории Приднестровья численность населения сократилась в два раза. То же самое с Донбассом.

В то же время, к примеру, в Одесской, Харьковской, Днепропетровской областях русским людям, объективно говоря, живется лучше. Хотя бы потому, что их не обстреливают, у них есть возможность развиваться. И если выбирать русским людям, где жить, то, конечно, лучше жить в Харькове, чем в Донецке сейчас. Но наша пропаганда не хочет видеть эту очевидность. И население, которое смотрит телевизор, тоже не хочет этого понимать. Но это действительность, которая существует независимо от пропагандистского пространства.

Поэтому Россия будет ослабевать, проигрывая другим странам экономическое, культурное, демографическое соревнования и так далее.

Я думаю, несколько лет, а может, и десятилетие пройдет, Россия опять ощутит себя в тупике, и вполне может быть, что наступит очередной цикл распада. И тут уже совершенно нельзя предсказать, что будет с Крымом. Но должны пройти годы, чтобы большинство поняло, что это ошибка. Сейчас всего 15 процентов российского населения говорят, что Крым — это ошибка. Вот, собственно, и вся логика.

Россия. Украина > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 октября 2017 > № 2355558 Дмитрий Орешкин


Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 24 мая 2017 > № 2188043 Дмитрий Орешкин

Путин с новой войной в Украину не полезет: о плане Кремля на Донбассе

В докладе директора Агентства военной разведки Пентагона, обнародованном накануне, отмечается, что в 2018 году Минские соглашения не будут выполняться, а Россия не откажется от дестабилизации на Донбассе. Какие цели президент РФ Владимир Путин и его окружение выбрали для себя на Востоке Украины, «Апострофу» рассказал российский политолог Дмитрий Орешкин

Дмитрий Орешкин, Апостроф, Украина

Минские соглашения не работают, но они достигли своей главной цели — война остановлена. Сейчас мы имеем дело с провокациями, но это уже не война, а военизированный мир. Настоящая война происходит в другой плоскости. Если Украина сможет провести реформы, что очень трудно. Для реформирования экономики нужно побороть коррупционную составляющую, что бьет по интересам того класса, на который опирается Петр Порошенко.

Запад понимает, что Путин с войной в Украину не полезет. Он уже не может развязать на Донбассе реальную войну, которая была в 2014 году. Но вынужден делать вид, поддерживать гибридное напряжение, перебрасывать туда инструкторов. Как раз для этого используются ДНР и ЛНР. Там все время приходится поддерживать напряжение, идеологические диверсии, подрывать и убивать.

На Западе поняли, что с Путиным надо вести диалог не как с человеком, принадлежащим к общему для них цивилизационному типу, а в рамках общения с такими «псевдокочевыми вождествами». Разговаривать с ним бессмысленно, на него надо воздействовать прямыми материальными фактами. В мирном соревновании эти меры очень эффективны, санкции действенны. Путин будет проигрывать. Он до сих пор не инкорпорировал Донецк — знает, что следующим шагом будут новые санкции.

В Украине же считают, что западные меры слишком слабые. На самом деле, именно такие меры и привели к крушению Советского Союза. Стратегия отбрасывания коммунизма Рональда Рейгана перешла в стратегию отбрасывания Путина. Его отбросили из Большой восьмерки, Россия по номинальному ВВП уже ниже Южной Кореи. Страна находится в тупике, Путин изолирован. Дальше у него нет возможности двигаться — слишком тяжелыми будут последствия.

Путин в очередной раз проиграл в Европе. Попытки расколоть Евросоюз, поссорить Францию и Германию, провести Марин Ле Пен не увенчались успехом. Запад — на стороне Украины, хотя и недоволен тем, как она себя ведет.

Нужно понимать, что в практическом плане у Путина ничего нет. У него нет экономических, демографических и технологических ресурсов.

Путин контролирует средства массовой информации, а, соответственно, и представление народонаселения о том, что происходит в России. При ограниченном доступе к альтернативным источникам информации большинство людей глубоко дезориентированы. Поэтому любые экономические, внешнеполитические провалы, изоляция преподносятся как признаки того, что Россия поднимается с колен. Как было при Сталине — может, мы стали жить хуже, но это потому, что нам все завидуют.

Реагировать на ухудшение жизни следует, затянув пояса и консолидируясь вокруг любимого вождя, чтобы дать отпор враждебному внешнему миру. В Северной Корее жрать нечего, но весь народ вокруг вождя и готовит атомный ответ. В России то же самое, но в более мягкой форме: до трети всех средств уходит на военные программы, сокращаются расходы на образование и медицину, ухудшаются стандарты жизни. Но на Путине это не сказывается, его образ отделен от повседневных трудностей, он воюет с американским империализмом.

Поэтому Путину выгодно поддерживать ощущение войны. Но он понимает, что ощущение войны — это хорошо, а для ведения реальной войны нужны ресурсы, а их нет. Но ему реальная война и не нужна, ему необходима гибридная война. Чтобы население жило в напряженном состоянии, было готово умереть во имя святых идеалов, постоянно ощущало внешнюю угрозу. Население должно понимать, что оно без Путина не выживет.

В России есть люди, которые осознают ситуацию, но у них нет инструментов, чтобы поменять ее. Поэтому они уезжают из страны. Путину же, чтобы удержать свой режим, придется разворачивать внутренние репрессии. Пока масштаб этих репрессий несопоставим со сталинскими временами или Северной Кореей.

В следующем году Путину придется нагнетать патриотическую риторику, поскольку никаких достижений в повестке дня нет. Поэтому для поддержания своего статуса на президентских выборах придется использовать негативную стимуляцию — страх. Значит, нужно будет говорить, что без Путина нас уничтожат: придет НАТО и кованым сапогом нас растопчет. Чтобы это сработало, людям нужно давать доказательства. Поэтому в следующем году следует ожидать виртуальных обострений, сопровождающиеся материальными провокациями, которые будут выглядеть как наступление со стороны Украины. Логика будет такова — мы, россияне, вынуждены давать отпор и сплотиться вокруг Путина. Думаю, что путинские стратеги ждут и готовы провоцировать масштабные действия со стороны Украины. Путин будет играть в поддавки, приглашать Украину к агрессии, к продвижению на Донбассе. В украинском пропагандистском пространстве это будет восприниматься как восстановление контроля над землями Украины, а в РФ — как агрессивные шаги.

Это даст повод выступить перед народом и заявить, что «фашистский» режим уничтожает братьев России на Донбассе. Я надеюсь, что украинский политический класс это понимает. Хотя, судя по действиям так называемой партии войны, может, и не очень. Нужно понимать, что желание продвинуться на Донбассе может стать подспорьем Путину и увеличит уровень его поддержки. В России будут говорить, что кругом враги, поэтому нам придется потерпеть и забыть про экономические реформы, а то придут украинцы и захватят нас. Надо понимать, что это работает.

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 24 мая 2017 > № 2188043 Дмитрий Орешкин


Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 апреля 2017 > № 2134060 Дмитрий Орешкин

Успокоить Путина: для чего в России собирают митинги против терроризма

На массовое мышление в РФ такие акции влияния не окажут.

Дмитрий Орешкин, Апостроф, Украина

Российские власти дали рекомендацию регионам, «особенно там, где прошли акции протеста» 26 марта, собрать митинги против терроризма. Планируется участие всех парламентских партий. Зачем Кремлю проводить «принудиловку», пытаются ли российские власти сравнять антикоррупционные протесты и митинг против терактов, «Апострофу» рассказывает российский политолог Дмитрий Орешкин.

Не думаю, что российские власти пытаются снять с себя ответственность за теракт. В России сейчас власть находится в таком состоянии, что она вообще не ощущает своей ответственности ни за что. Ей просто кажется, что это проделки врагов русского народа, врагов российской государственности, которых координирует какой-то могучий общий центр, который одним своим щупальцем управляет протестами Навального, другим — протестами дальнобойщиков, а третьим — продвигает взрывотехников ИГИЛ (запрещенная в России организация — прим. ред.). Это вполне нормальная форма паранойи, которая вытекает из той системы ценностей, на которую Владимир Путин вступил твердой ногой в 2007 году — с Мюнхенской речи. Теперь все это становится очевиднее и очевиднее.

Мне кажется, что задача этих митингов, организованных властями РФ, на самом деле, другая. Та система, в которой мы сейчас живем, гиперцентрализована, замкнута на одном человеке. Поэтому фобии этого человека делаются государственными. Соответственно, вся государственная машина работает для того, чтобы этого человека успокоить, чтобы он не применял какие-то карательные средства к государственной машине. Именно поэтому репрессии концентрировались в основном в Москве. Ведь самый жесткий разгон полицией демонстрантов Навального был именно в российской столице. Задача стояла не в том, чтобы нейтрализовать протест, а в том, чтобы у первого лица в голове отложилось ощущение, что протест нейтрализован. Задача — красиво отчитаться.

Такая же история с митингами. Задача — показать первому лицу, а не Западу и даже не российскому избирателю, что процесс подконтролен. Вот смотрите: мы раз — и привели на митинг в 10 раз больше, а значит, мы контролируем ситуацию.

Только это не будет воздействовать на массовое мышление. Люди понимают, что это — Советский Союз, когда профсоюзы, директора заводов, бюджетные организации, вузы приводили трудящихся на площадь. Те выходили и даже радовались, брали воздушные шарики, цветочки. А чего? Хорошо — и прогуляться, и выпить заодно можно. Понятно, что такие протесты — явления другого качества, чем протест, который организует Навальный, потому что в последнем случае люди движимы какой-то целью, системой приоритетов. А на организованные властью протесты выходят люди, которые не хотят ссориться со своим руководством. Им сказали прийти — они пришли. Это чисто декоративное явление, которым всегда занимались для того, чтобы делать то, что в советские времена называлось «втирать очки». Необходимо сейчас начальству втирать очки, чтобы показать, что ситуация под контролем, что никакого протеста нет, это дело каких-то маргиналов, которых подпитывают «печеньками» из Госдепа. Мол, смотрите, какое огромное количество людей вас поддерживает. Примерно такая логика. Наверное, кто-то из телезрителей это всерьез воспримет. Но проблема в том, что таких людей становится все меньше. Они начинают уже испытывать полускрытое раздражение в связи с этой псевдосоветской картинкой.

Беда в том, что это выглядит, как в конце 1970-х годов: еще меньше населения верит этим лозунгам, а власти выглядят все более беспомощно. И все эти казенные шествия — тоже.

Дело все в том, что протестное настроение сейчас в РФ растет изнутри. Ведь у человека есть еще и личный опыт, кроме того, что говорят по телевизору. Ведь получается ситуация когнитивного диссонанса: нам по телевизору рассказывают, что Россия поднялась с колен, что весь мир нас боится и уважает. И люди ждут улучшения ситуации, они всерьез думают, что Россия стала сильной, присоединила Крым, утерли нос «хохлам», США на место поставили, в Сирии прославились. Люди ведь считывают ситуацию с телевизора. Откуда им еще ее считывать?

Но человек идет в магазин и видит, что цены растут, а его доходы падают. Вот вчера объявили о снижении показателей прожиточного минимума. Жизнь стала дешевле? Нет, напротив, она стала дороже. Тогда почему снижают прожиточный минимум? Люди этого искренне не понимают. А главное они не понимают, почему Украина так далеко, как никогда, от России. Ведь братский народ ненавидит, и понятно за что. Вот это личное понимание, не через телевизор, наиболее активных людей выталкивает на улицы, а пассивных начинает злить за то, что им по телевизору показывают: сколько же можно врать? То, во что раньше они верили, теперь вызывает раздражение.

И это косвенно подтверждается уже даже социологическими методами. Позавчера «Левада-центр» опубликовал новые исследования с прямым выводом: появляются признаки депрессии, усталости и раздражения. Это не значит, что люди пойдут на улицу. Нет, не пойдут. У нас на улицы всегда ходит какое-то активное меньшинство. Но это значит, что эпоха бури и натиска выдыхается. И этот процесс будет продолжаться.

И в этот момент взрывы — большой удар по Путину. Теперь человек, который мыслит более или менее самостоятельно, себе задает вопрос: если я выйду на митинг против террористов, это повлияет на террористов? Нет, плевать они хотели на эти митинги. Тогда на кого это повлияет? Это повлияет на правительство, а оно облажалось, ведь оно же должно было обеспечить безопасность. Не обеспечило. На кого тогда? Этот митинг по сути демонстрирует поддержку этому самому правительству, которое не справилось с обеспечением безопасности. Может, не так конкретно, не так ясно, но люди понимают, что что-то не то. Если они так бурно радовалось в связи с присоединением Крыма, забыв при этом, что потеряли 40-миллионую страну, которая 300 лет была ближайшим соседом, другом, братом. Зато у нас Крым. А теперь они и этому радоваться не могут. Они понимают, что их, мягко говоря, обманули. Это понимание растет в ширь и в глубь, и ничего с этим не сделаешь. Это ожидаемо. Сколько этот процесс еще займет, непонятно. Но ситуация в предвыборном году не симпатичная для Владимира Путина.

Выйдут ли люди на митинги? Выйдут. Никто не хочет потерять работу или испортить с отношения с руководством. Организуют они эти выходы, ну и что? Это не значит ровным счетом ничего. Ведь массовые шествия на 1 мая и 7 ноября не были выражением поддержки курса партии, правительства, а дань лояльности, формальности. Сейчас будет происходить тоже самое.

Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 апреля 2017 > № 2134060 Дмитрий Орешкин


Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 2 марта 2016 > № 1675522 Дмитрий Орешкин

Холодная война или холодный мир: что ждет Донбасс в будущем

Прогноз относительно перспектив Минских соглашений.

Дмитрий Орешкин, Апостроф, Украина

В четверг, 3 марта, министры иностранных дел «нормандской четверки» встретятся в Париже. Главной темой встречи дипломатов станет проведение выборов на Донбассе. Насколько важна эта встреча в урегулировании конфликта на Донбассе и будет ли достигнут консенсус между дипломатами — читайте мнение российского политолога Дмитрия Орешкина для «Апострофа».

Не думаю, что на этой или какой-нибудь другой встрече «нормандской четверки» будет достигнут консенсус, потому что по большому счету, он уже достигнут. Минские договоренности решили свою задачу, остановили горячую войну, и теперь превратились в некую формальность. А раз горячая война остановлена, значит, начинается время холодной.

Теперь стороны будут обмениваться обвинениями и сваливать друг на друга ответственность. Но ответственность лежит как на той, так и на другой стороне. И дело даже не в том, что сейчас трудно вернуть Донбасс в состав Украины, а в том, что самой Украине это, по всей видимости, не очень интересно. Но присоединить к России эти территории тоже нельзя, поэтому происходит такое себе пережевывание времени.

Вот для этого, собственно говоря, минские договоренности сейчас и нужны. Будут выборы или нет, правильные они или не совсем, допустят к границе украинские войска или нет. Всем ведь понятно, что украинских военных пока не допустят к границе, а выборы, если и будут, то правильные с точки зрения Украины. А может выборов и не будет, потому что Запад не пошлет своих наблюдателей до выполнения определенных требований. Но их не спешат выполнять. Так что будут такие вот вечные обвинения друг друга в срыве переговоров и т.д.

Но главное, что войны тоже не будет. Просто будет такая затяжка времени, в процессе которой люди привыкнут к новой реальности, которая заключается в «холодной войне» или в «холодном мире». И прежде всего это касается людей на Украине. Потому что ни один политик на Украине никогда не наберется мужества сказать: «Ребята, да забудьте вы про этот Донбасс. Начинайте жить налаженной жизнью».

У России нет ресурсов для войны, да и у Украины тоже их нет, что бы там Аваков не рассказывал. К тому же Запад этого не разрешит. И можно сколько угодно делать патриотический вид и говорить, что мы никогда с этим не примиримся. Греция вот тоже уже лет 50 с Северным Кипром не примиряется. И что это меняет?

Штайнмайер (министра иностранных дел Германии, — ред.) — очень лояльный для России министр. Он очень внимательно подбирает слова. И Запад в общем-то тоже не хотел дальнейшего обострения. Да и Путин не хочет этого. Но ему жизненно важно не допустить, чтобы на Украине все было хорошо и чтобы Украина могла показать преимущества демократического, рыночного, свободного капитализма. Поэтому уйти с Донбасса нельзя, надо чтобы он продолжал болеть в качестве нарыва. Соответственно, там будут время от времени что-то провоцировать. Может будут менять кадровый состав, ведь получается, что и воевать нельзя и уйти по-хорошему тоже.

Жить в такой позиции можно долго. В России, например, нет мирного договора с Японией. То есть формально она до сих с Японией находится в состоянии войны. Нет мирного договора также между Северной и Южной Кореями, они формально тоже находятся в состоянии войны. Но тем не менее территории существуют, границы тоже, какая-то политика отношений между двумя государствами и территориями также присутствует.

Что-то похожее сейчас и с Донбассом. Запад будет стараться каким-то образом это легитимизировать. Но и они не очень ясно представляют, хотят ли они, чтобы Донбасс все же вернулся в состав Украине или нет. Мне кажется, им это не так важно. Им важно, чтобы не было горячей фазы войны. Также им важно, чтобы был некий бизнес-ревьюжл, потому что в Европе тоже кризис, им выгодно торговать с Россией. У той же Германии, например, с Россией много совместных предприятий.

Так что такой однозначной поддержки в адрес Украины нет. У Запада есть раздражение недоговороспособностью украинских политиков, прежде всего, между собой. Не с Путиным, а именно между собой. Еще больше претензий по отношению к России, потому что Запад просто не понимает, как можно так себя вести. Соответственно, ему важно как-то остановить это бесконечное мочилово с тем, чтобы Украина наконец-то могла заняться этими самыми реформами. Самое удобное — это отрезать этот больной кусок территории, потому что если он зайдет в состав Украины — это будет еще 4 млн человек, которые будут работать на донбасских олигархов, а значит против европейского тренда Украины. И Запад это тоже хорошо понимает, поэтому так сильно не давит на то, чтобы эти территории вернуть в состав Украины.

И эта ситуация в общем-то очень Путина устраивает. Для него это удобно. Формально он за Донбасс не отвечает, но деньгами помогать будет. Правда, скромно. А дальше — сами ребята гребите, а мы будем вас использовать как политический плацдарм, чтобы и дальше гадить Украине. Чтобы люди в России вдруг не подумали, что там все хорошо. Как не говорят про Польшу, где хорошо получилось, а больше про Молдову, где пока никак не получилось. В этом смысле Донбасс очень удобен для того, чтобы вставлять Украине палки в колеса.

А члены «нормандской четверки» будут вежливо пенять и Украине, и России, а те будут вежливо или не очень отвечать. И ничем это не кончится. Конечно, никто не скажет — стоп, процесс остановился, больше мы не встречаемся. Но прорывных изменений ждать не стоит. Потому что главное уже сделано. Война остановлена, и дальше будет только угрюмое перетягивание этих территорий.

Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 2 марта 2016 > № 1675522 Дмитрий Орешкин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter