Всего новостей: 2578594, выбрано 2 за 0.005 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Белобров Юрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Белобров Юрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interaffairs.ru, 23 ноября 2017 > № 2396236 Юрий Белобров

Милитаризация НАТО набирает обороты

Юрий Белобров, Ведущий научный сотрудник Института актуальных международных проблем Дипломатической академии МИД России, кандидат политических наук

Страны НАТО, как не устает повторять руководство альянса, осуществляют крупнейшее усиление коллективных вооруженных сил блока со времени завершения холодной войны. Наряду с планомерным наращиванием оборонных расходов, разбуханием военного потенциала альянса и увеличением численности войск передового базирования у российских границ на территории восточноевропейских государств расширяются масштабы военной деятельности, создаются или приводятся к стандартам НАТО объекты заблаговременного складирования вооружения, тяжелой военной техники и запасов материальных средств. Согласно расчетам стратегов НАТО, это позволит альянсу не только осуществлять быстрое развертывание сил первоочередного задействования вблизи российской территории, но и значительно ускорит последующее формирование группировок войск за счет сокращения сроков их переброски с континентальной части США и Великобритании.

Североатлантическим блоком также подписано соглашение с Финляндией и Швецией «О поддержке принимающей стороны», которое фактически легитимизирует возможность пребывания контингентов НАТО на территориях этих стран и использование их инфраструктуры для обеспечения перебросок коалиционных войск на восточный театр военных действий.

Таким образом, на западной границе России создается наступательный военный потенциал альянса, усиливающий существующий дисбаланс в обычных вооружениях на европейском континенте в пользу Запада и повышающий уровень военной напряженности в регионе. В качестве предлога для накачки военных мускулов Североатлантического блока избраны события на Украине, спровоцированные и подпитываемые западными странами.

Конфронтации с Россией дан «зеленый свет»

Значительный импульс милитаристским усилиям НАТО был дан на саммитах альянса в Уэльсе в сентябре 2014 года и Варшаве в июле 2016-го, на которых Россия объявлена главным источником военных угроз странам блока. На встрече в верхах в Уэльсе была согласована коллективная военная программа альянса, ключевыми элементами которой провозглашены усиление борьбы с «вызовами, брошенными Россией», то есть новая конфронтация с ней, «сдерживание, основанное на адекватном сочетании ядерных и обычных вооружений, а также сил и средств ПРО», и продолжение экспансии альянса на Восток, Балканы и Скандинавию.

Одобренный участниками саммита План действий НАТО по повышению боеготовности предусматривает беспрерывное присутствие сил альянса в воздухе, на суше и на море в приграничных с Россией районах, включая среди прочего увеличение сил быстрого реагирования (СБР) НАТО, созданных в 2002 году, формирование передовых экспедиционных сил на ротационной основе и необходимых органов управления войсками, повышение слаженности и оперативности действий натовских соединений, модернизацию военной инфраструктуры на территории стран ЦВЕ и Прибалтики, усиление военно-морского и военно-воздушного потенциала, реализацию масштабной программы учений. Подтверждены также роль ядерного сдерживания в качестве основной составляющей общего потенциала сдерживания Североатлантического союза, укрепление киберзащиты и активизируется взаимодействие разведывательных ведомств союзных государств.

План был подкреплен решением о повышении в течение десяти лет всеми членами альянса военных расходов в реальном выражении до 2% ВВП по мере его роста и руководящим указанием об увеличении общих расходов на закупку военной техники1 (разумеется, главным образом американской).

Вслед за этим на саммите в Варшаве был закреплен взятый ранее курс на жесткую конфронтацию с Россией и дан дополнительный толчок его практической реализации. Причем стратегическое соперничество с Россией обозначено в качестве долгосрочной евроатлантической перспективы. Мотивировано это тем, что, по утверждению альянса, за последние годы Россия, значительно укрепив и обновив свой военный потенциал, проводит напористую внешнюю политику и демонстрирует готовность применения силы в отношении своих соседей и других стран в критически важных для НАТО регионах.

В целях подавления сопротивления России глобальному курсу НАТО на установление гегемонии Запада на планете и обуздания ее самостоятельных действий на международной арене и внутри страны в Варшаве был одобрен многоплановый подход блока к сдерживанию России, включающий комплекс мер военного, политико-дипломатического, финансово-экономического и информационного давления на нее.

В военной сфере НАТО придерживается тактики устрашения России, предусматривающей форсирование выполнения Плана действий альянса по повышению боеготовности коллективных вооруженных сил блока. Продолжена также ревизия ядерной политики альянса. В частности, закреплен курс на вовлечение государств-членов в усилия по укреплению ядерного сдерживания России. В отличие от традиционной формулы, содержащейся в Уэльском заявлении, на этот раз декларировано, что построение сил ядерного сдерживания блока предусматривает не только развертывание в передовом районе в Европе ядерного оружия США и других ядерных держав альянса, но и предоставление соответствующими государствами-членами сил, средств и инфраструктуры, которые должны обеспечить безопасность, сохранность и эффективность всех компонентов ядерного сдерживания НАТО, разворачиваемого на их территории, а также как можно более широкое участие заинтересованных государств-членов в согласованных механизмах распределения ядерного бремени2. Тем самым полностью игнорируется то, что размещение ядерного оружия на территории других государств НАТО и отработка задач по нанесению ядерных ударов в ходе многочисленных учений альянса с участием неядерных государств являются прямым нарушением ДНЯО и явным подрывом режима ядерного нераспространения в глобальном масштабе.

В попытке обеспечить полное прикрытие территории европейских стран  НАТО от возможных ответных ракетных ударов со стороны России и других потенциальных противников объявлено о завершении создания начального оперативного потенциала ЕвроПРО в результате размещения противоракетного комплекса «Иджис Эшор» в Румынии, комплекса раннего предупреждения и передового базирования в Турции и ускорения работ по строительству объекта «Иджис Эшор» в Польше, которые планируется завершить к концу 2018 года. Причем на базе ПРО в Румынии размещены универсальные пусковые установки, с которых могут осуществляться пуски не только противоракет, но и крылатых ракет «Томагавк». Аналогичные вооружения готовятся к развертыванию и в Польше. В результате под прицелом крылатых ракет окажутся все стратегические объекты, расположенные в европейской части России.

На состоявшемся в Брюсселе в мае 2017 года очередном саммите НАТО руководством альянса было доложено о результатах проводимой работы по наращиванию потенциала сдерживания и обороны блока НАТО и согласованы меры по дальнейшему повышению ее финансового обеспечения. В частности, было указано, что военные расходы стран - членов НАТО растут уже третий год подряд, увеличившись с 2015 года на 46 млрд. долларов. В 2017 году, согласно данным, представленным штаб-квартирой альянса, они составят почти 946 млрд. долларов, то есть суммарно увеличатся на 4,3%, или более чем на 25 млрд. долларов3. Причем военные расходы европейских государств альянса и Канады составят почти 300 млрд. долларов.

Хотя в 2017 году 25 стран альянса продолжили наращивать свои военные бюджеты в реальном выражении, а десять государств израсходовали в 2016 году 20% их военных бюджетов на приобретение вооружений, боеприпасов и других материальных средств4, тем не менее, как сетуют в Брюсселе, только пять государств - членов НАТО (США, Великобритания, Польша, Греция и Эстония) 
из 29 выполнили руководящие указания о доведении военного бюджета до 2% ВВП. Поэтому страны, не выполнившие это обязательство, были призваны удвоить свои усилия на этом направлении уже в 2017 году. Дескать, это крайне важно для прочности трансатлантической сцепки, на которой основан Североатлантический союз.

Между тем, согласно высказыванию генерального секретаря НАТО Й.Столтенберга, на саммите альянса в Брюсселе Президент Д.Трамп заявил, что США рассматривают достижение двухпроцентного уровня военных расходов союзниками как минимальное требование5. Из этого следует, что США не намерены останавливаться на этом и в дальнейшем будут добиваться от союзников гораздо большего вклада в общий военный «котел» альянса. То есть в Вашингтоне рассчитывают на то, что и после достижения всеми странами - членами блока уровня военных расходов в 2% ВВП наращивание их военных бюджетов будет продолжено.

И хотя в американском экспертном сообществе понимают, что по мере реализации требования о 2% Германией, оборонные расходы которой в этом случае достигнут почти 70 млрд. долларов, в результате чего она обойдет по этому показателю Великобританию и Францию, в этих и других странах могут возникнуть опасения по поводу потенциальных последствий для их безопасности - превращения Германии в доминирующую континентальную военную державу в Европе, тем не менее «ястребы» настаивают на усилении американского давления на Берлин в пользу полного выполнения этого требования. Наряду с этим они же рекомендуют администрации Д.Трампа подтвердить приверженность европейской безопасности, усилив передовое военное присутствие США на восточном фланге альянса и устранив в своей политике любую двусмысленность в отношении выполнения статьи 5 Вашингтонского договора6 (о защите союзников).

Формируют наступательный потенциал

В том что касается выполнения Плана по укреплению передового военного присутствия НАТО в Восточной Европе у российских границ, то, согласно натовской статистике, в 2016 году втрое увеличена численность сил быстрого реагирования блока, которая достигла 40 тыс. человек7. В 2017 году в структуре СБР сформирована межвидовая (с наземным, воздушным и морским компонентами) Объединенная оперативная группа повышенной готовности (ООГПГ), состоящая из четырех многонациональных батальонов общей численностью около 4500 человек, развернутых в Латвии, Литве, Эстонии и Польше при участии 17 различных стран НАТО, включая Канаду и США8.

Параллельно этому растет военное присутствие НАТО и в юго-восточной части Европы за счет формирования многонациональной бригады в Румынии, которая создается на основе контингентов численностью в батальон, выделяемых Болгарией, Польшей и Турцией, и усиления военно-воздушных и военно-морских сил альянса в регионе. Как подчеркивается натовским руководством, в случае обострения военной ситуации в регионе все эти силы будут действовать в координации с национальными армиями принимающей страны.

Натовские аналитики с удовлетворением отмечают, что участие многих стран блока в формировании упомянутых многонациональных боевых подразделений на восточном фланге альянса является своего рода гарантией того, что все эти страны будут автоматически втянуты в боевые действия в случае возникновения вооруженного конфликта с Россией9.

Для обеспечения тесной координации действий по развертыванию упомянутых боевых группировок у российских границ, а также организации соответствующих тренировок и взаимодействия с национальными ВС принимающих стран создано восемь передовых командно-штабных центров в восточной части Североатлантического союза10. Все перечисленные подразделения действуют под надзором Штаба многонационального корпуса «Северо-Восток» в Щецине (Польша) и Штаба многонациональной дивизии «Юго-Восток» в Бухаресте.

В ускоренном режиме формируются по стандартам НАТО вооруженные силы Украины и Грузии, которые по замыслу НАТО должны стать неотъемлемым боеспособным компонентом альянса11. Причем влиятельные американские атлантисты призывают форсировать эти усилия и оснастить армии упомянутых стран летальным оружием12.

Одновременно усиливаются военное присутствие и активность США в регионе. Впервые за четверть века Пентагон принял новый оперативный план обороны Европы, предусматривающий развертывание на континенте наступательных вооружений и обеспечение превосходства в воздухе и на море в целях блокирования сил неприятеля13. В мае 2017 года в преддверии саммита НАТО администрация Д.Трампа внесла на рассмотрение Конгресса бюджетное предложение об увеличении на 40% ассигнований на военное присутствие США на европейском континенте. Этими шагами на деле, как подчеркнул Й.Столтенберг, подтверждена приверженность США НАТО и коллективной обороне14.

С января 2017 года в рамках операции «Атлантическая решимость» из США в Польшу была переброшена 3-я танковая бригада на замену находившейся там в течение девяти месяцев 1-й танковой бригады. Заявлено, что такие контингенты будут постоянно размещаться в этих странах на ротационной основе15. Согласно уже одобренному НАТО плану, США и их союзники намерены выделить дополнительно 4 млрд. долларов на развертывание еще одной американской боевой бригады в Европе в дополнение к находящимся уже там двум военным контингентам и одной авиабригады, а также создать постоянную военную базу хранения тяжелой военной техники для быстрого развертывания, если потребуется, еще одной американской бригады16.

В рамках выполнения упомянутого оперативного плана обороны Европы на территориях восточноевропейских государств наращивается постоянное базирование тяжелой военной техники США и других ведущих стран альянса, ведется развертывание системы тылового обеспечения, включая объекты заблаговременного складирования военного оборудования, боеприпасов, запасов ГСМ и других материальных средств. На эти цели из бюджета НАТО выделено 220 млн. долларов17.

Согласно оценке Минобороны России, только за 2015 год в странах Балтии, Польше и Румынии натовский контингент увеличился по самолетам в восемь раз, по количеству военнослужащих - в 13 раз. На территории упомянутых стран дополнительно переброшено 300 танков и БМП18. Притом что, согласно официально заявленным данным на 1 января 2011 года (с тех пор страны Запада не предоставляют такую информацию), количество боевой техники в странах НАТО превосхо-дило ее наличие в России: по танкам более чем в 3,5 раза, по БМП, артсистемам, самолетам и вертолетам - почти в 2-2,5 раза19.

В 2016 году Североатлантический союз определил концептуальную основу для объединения своих систем противовоздушной и противоракетной обороны в Интегрированную систему противовоздушной и противоракетной обороны (ИСПВО и ПРО) НАТО, которая будет обеспечивать патрулирование воздушного пространства и оборону альянса от авиации и баллистических ракет потенциального противника. На саммите НАТО в Варшаве объявлено о создании ее начального оперативного потенциала.

Уместно также напомнить, что в Бельгии, Италии, Нидерландах, ФРГ и Турции размещено около 200 американских атомных бомб. В состоянии постоянной боевой готовности в непосредственной близости к РФ (в Литве под Шауляем, Эстонии на базе Эмари и в Норвегии) базируются 310 самолетов - носителей ядерного оружия20.

Заслуживает также упоминания тот факт, что НАТО приступила к разработке новой военно-морской стратегии альянса, в которой рассматриваются варианты «обхода» Конвенции  Монтрё в целях изменения существующего ограничительного порядка пребывания иностранных кораблей в Черноморском регионе.

Важное значение с точки зрения усиления военного потенциала НАТО придается активизации мероприятий, связанных с повышением боевой подготовки и координации действий всех элементов коллективных сил альянса и управления ими. В этих целях резко возросла интенсивность и увеличены масштаб и состав участников военных учений в Европе с участием государств - членов альянса.

Согласно данным, приведенным российским представительством при НАТО, в 2014-2017 годах интенсивность мероприятий оперативной и боевой подготовки войск альянса выросла на 80%. Ежегодно проводится более 200 общенатовских, многосторонних и национальных маневров в Европе. Только в 2016 году НАТО провела 107 собственных учений и приняла участие еще в 139 национальных учениях21. Например, в период проведенных в июне 2016 года военных учений альянса в Польше «Анаконда» там была создана группировка войск стран НАТО, насчитывавшая около 31 тыс. военнослужащих, включая 14 тыс. американских солдат22 и значительное число тяжелой военной техники. К выполнению отдельных задач в ходе учений привлекалось пять стратегических бомбардировщиков ВВС США, действовавших с аэродрома Фэрфорд в Великобритании. Причем только на десять учений НАТО в таких странах, как Греция, Норвегия и Соединенное Королевство, были приглашены российские наблюдатели23.

В 2017 году у российских границ на территории стран Балтии, Польши и в акватории Балтийского моря проводились масштабные учения альянса «Балтопс-2017» и «Удар сабли-2017», в которых принимали участие свыше 10 тыс. военнослужащих, более 70 кораблей и вспомогательных судов, около 70 самолетов, в том числе американские стратегические бомбардировщики B-5224. Особое значение руководство альянса придает проведению в 2017 году крупнейшего командного учения НАТО «Трайдент Джевелин-2017», являющегося подготовкой к проведению самого масштабного за последнее время военного учения альянса «Трайдент Джанкчер-2018», в котором планируется задействовать свыше 35 тыс. натовских военнослужащих25.

Рассматривая кибероружие в качестве эффективного средства подавления стратегического потенциала противника, НАТО уделяет повышенное внимание усилению своего киберпотенциала. На саммите в Варшаве достигнута договоренность о создании странами альянса полного спектра инструментов киберзащиты. Там же принято два важных решения в целях реагирования на изменяющийся ландшафт киберугроз.

Во-первых, государства-члены признали киберпространство как сферу операций, где НАТО должна так же эффективно действовать, как в воздухе, на суше и на море. Это открывает возможность военным структурам НАТО заняться подготовкой и планированием операций, проводимых в жестких и ухудшившихся условиях киберсреды. А во-вторых, начата практическая отработка порядка введения в действие статьи 5 («Коллективная оборона») Вашингтонского договора в случае кибератаки на технические средства систем государственного и военного управления стран - участниц НАТО. Поскольку в современных условиях истинные источники кибератак идентифицировать крайне сложно, появляется возможность абсолютно бездоказательно назначать виновных и воздействовать на них военными методами26.

q

Приведенные основные данные о военных усилиях НАТО убедительно свидетельствуют о том, что государства - члены блока вернулись к истокам - стратегическому сдерживанию России на основе усиления коллективной обороны, разворачивают гонку вооружений и наращивают военную активность альянса у границ Российской Федерации. Такие действия сопровождаются агрессивной пропагандистской русофобской кампанией, развязанной в последнее время на фоне украинских событий. При этом цинично утверждается, что предпринимаемые меры по наращиванию потенциала НАТО носят оборонительный характер, являются соразмерным и пропорциональным ответом на действия России и соответствуют международным обязательствам Североатлантического союза27.

Действия НАТО по расширению альянса, усилению своего наступательного потенциала и укреплению «восточного фланга» усиливают напряженность и ослабляют военную безопасность в Европе, нарушая сложившийся после окончания холодной войны баланс сил в регионе. Европа в результате этих деструктивных и провокационных действий постепенно превращается из еще недавно относительно стабильного и спокойного в военном отношении региона в зону повышенной напряженности и конфронтации.

В стратегическом плане наращивание странами НАТО у российских границ вооружений и техники под надуманным предлогом российской угрозы увеличивает также риски непреднамеренных опасных инцидентов, серьезно ослабляя стабильность в регионе. Как следствие всего этого, отношения России с НАТО по инициативе альянса вступили в самый опасный период жесткой конфронтации после окончания холодной войны. Существующие противоречия между сторонами продолжают углубляться, а взаимное доверие катастрофически уменьшается.

Нынешний милитаристский курс альянса, безусловно, представляет фундаментальный вызов для России, требующий от нее глубокой разработки и принятия адекватных ответных оборонительных мер и эффективных решений по мобилизации как военных, так и дипломатических, информационных и иных ресурсов для его успешного отражения. В свою очередь, Западной Европе пока не поздно следует задуматься, куда толкают ее ретивые атлантисты, ожидающие от стран - членов НАТО все новых и новых жертвоприношений молоху военных приготовлений.

 1Заявление по итогам встречи на высшем уровне в Уэльсе. Пресс-релиз НАТО. 8 сентября 2014 г. // www.nato.int/cps/ru/natohq/official_texts_112964.htm

 2Warsaw Summit Communique. 09 July. 2016 // www.nato.int/natohq/official_texts_133169.htm?selectedLocale=en

 3Defence Expenditure of NATO Countries (2010-2017). NATO Press  release of 29 June 2017 // http://www.nato.int/nato_static_fl2014/assets/pdf_2017-06/20170629_170629-pr2017-11

 4Ibid.

 5Press conference by NATO Secretary-General Jens Stoltenberg following the meeting of NATO Heads of State and/or Government in Brussels on 25 May 2017 // http://www.nato.int/cps/en/natohq/opinions_144098.htm?selectedLocale=en

 6Vershbow A. and Pothier F. NATO and Trump. The Case for a New Transatlantic Bargain. Report to the Atlantic Council.  June 2017. Atlantic Council // NATO and Trump_web0623.pdf-Adobe reader  

 7Annual report by the NATO Secretary-General for 2016 // http://www.nato.int/cps/en/natohq/opinions_142149.htm

 8News: NATO battlegroups in Baltic nations and Poland fully operational. 28 August. 2017 // http://www.nato.int/cps/en/natohq/news_146557.htm

 9John R. Deni Enhancing NATO’s Forward Presence // http://carnegieeurope.eu/strategiceurope/68792?lang=en

10Annual report…

11http://www.armed-services.senate.gov/hearings/17-03-23/united states European Command

12Statement before the Senate Armed Services Committee by Ambassador Alexander Vershbow. 21 March. 2017 // http://www.armed-services.senate.gov/hearings/17-03-21

13http://www.armed-services.senate.gov/hearings/17-03-23/united states European Command.

14Press conference by NATO Secretary General…

15http://www.ng.ru/politics/2017-01-10/1_6897_nato.html?print=Y

16Sokolsky R. The New NATO-Russia Military Balance: Implications for European Security. Task Force White Paper. 13 March. 2017 // http://carnegieendowment.org/2017/03/13/new-nato-russia-military-balance-implications

17http://www.armed-services.senate.gov/hearings/17-03-23/united states European Command.

18 Литовкин В. Противоядие для западных рубежей: чем РФ  ответит на усиление баз НАТО в Восточной Европе. 14.01.2016 // http://tass.ru/opinions/2586466

19http://www.ng.ru/armies/2016-04-01/1-tanks.html?Print=y

20Там же.

21Доклад Представительства России при НАТО «Россия - НАТО: мифы и реальность» // http://missiontonato.mid.ru/web/missiontonato/topics/russia-nato-facts-and-myths/

22http://www.armed-services.senate.gov/hearings/17-03-23/united states European Command

23Доклад Представительства России при НАТО…

24Там же.

25Press point by NATO Secretary-General Jens Stoltenberg following the meeting of the NATO-Russia Council. 13 July. 2017 // http://www.nato.int/cps/en/natohq/opinions-146220.htm?selectedLocale

26Выступление начальника Генштаба ВС РФ генерала армии В.Герасимова на конференции MCIS-2017 // http://mil.ru/mcis.news/more.htm?id=12120704@cmsArticle

27Годовой отчет генерального секретаря NATO за 2016 г. // http://www.nato.int/cps/ru/natohq/opinions-142149.htm; News: NATO battlegroups in Baltic nations and Poland fully operational. 28 August. 2017 // http://www.nato.int/cps/en/natohq/news_146557.htm

Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interaffairs.ru, 23 ноября 2017 > № 2396236 Юрий Белобров


Евросоюз > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220949 Юрий Белобров

Надежды европейцев по возрождению действенного КОВЕ еще не угасли

Юрий Белобров, Ведущий научный сотрудник Института актуальных международных проблем Дипломатической академии МИД России, кандидат политических наук

Режим контроля над обычными вооружениями в Европе (КОВЕ), сформированный в 90-х годах прошлого века вслед за прекращением холодной войны, был в те годы уникальным и рассматривался в качестве модели для продвижения в другие регионы мира. Однако в результате разрушительных действий, предпринимаемых странами НАТО на протяжении двух последних десятилетий, данный режим деградировал, и, если этот процесс не будет остановлен, он окончательно развалится. Договор об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ), считавшийся его краеугольным камнем, практически уже «почил в бозе».

Непрекращающееся расширение НАТО, приближение его военной структуры, включая выдвижение тяжелой военной техники вплотную к российским границам вкупе с развертыванием европейского сегмента американской глобальной системы ПРО, серьезно подорвали установленный ДОВСЕ военный баланс на континенте, а отказ всех его западных участников ратифицировать адаптированный вариант договора, что было сделано Россией еще в 2004 году, фактически означал их односторонний выход из этого документа. В сложившихся условиях циничные призывы Запада к России соблюдать устаревший договор выглядят просто лицемерными.

На фоне фактического отмирания ДОВСЕ единственным действующим юридически обязательным инструментом контроля военной деятельности в Евро-Атлантическом регионе остается Договор по открытому небу (ДОН) 1992 года. Правда, и при его осуществлении выявились объективные дисбалансы и сложности, которые не позволяют с полной уверенностью утверждать, что будущее ДОН абсолютно безоблачно.

Переход же стран НАТО к политике открытой военной конфронтации в отношении России подорвал взаимное доверие между сторонами и, как следствие, существенно ослабил эффективность и других соглашений в рамках этого режима, в том числе Венского документа о мерах укрепления доверия и безопасности 2011 года.

Возникший глубокий кризис европейских механизмов контроля среди прочего был предопределен противоположными подходами России и ее партнеров по ОДКБ, с одной стороны, и США и членов НАТО - с другой, к вопросам европейской безопасности. США и их натовские союзники, добившись путем расширения Североатлантического альянса подавляющего превосходства в обычных вооруженных силах на континенте, рассматривают проблематику контроля над вооружениями скорее как вспомогательное средство для продвижения собственных геополитических интересов на постсоветском пространстве. Приоритетное же значение в обеспечении безопасности своих членов по-прежнему придается коллективной обороне и стратегии сдерживания России.

Кроме того, на Западе с некоторых пор пытаются придать КОВЕ совершенно иной смысл по сравнению с тем, каким он признавался всеми в период становления в 1990-х годах, подменив предусмотренные им ограничение и сокращение вооружений мерами предсказуемости и прозрачности военной деятельности, а также инспекциями. При всей важности для укрепления взаимного доверия государств мониторинга и поддержания прозрачности и предсказуемости такой деятельности не следует сбрасывать со счетов, кому в первую очередь выгодны такие меры. Разумеется, в первую очередь более сильной и напористой в военном отношении стороне, поскольку подобные меры позволяют ей не только выявлять уязвимые места противоположной стороны, но и демонстрировать свое подавляющее превосходство, оказывая таким образом мощное психологическое давление на нее. Неслучайно США после распада СССР и Организации Варшавского договора настойчиво продвигают идеи транспарентности и мер доверия и практически никакого интереса не проявляют к реальному разоружению, ограничению и сокращению вооружений на европейском континенте.

Со своей стороны в России твердо убеждены, что потенциал контроля над вооружениями в Европе далеко не исчерпан и в условиях сохранения очагов локальных конфликтов, сокращения СНВ и развертывания ПРО его значение возрастает. Важно, однако, чтобы глубокая модернизация КОВЕ отражала баланс интересов участников и отвечала современным реалиям1. Этот процесс, безусловно, способен сыграть ключевую роль в обеспечении стабильности и неделимой безопасности на континенте. Точку зрения России в принципе разделяют и многие европейские страны, включая ряд государств Североатлантического блока, вынужденных тем не менее следовать общей линии альянса на усиление конфронтации с нашей страной.

В этом отношении показательно, что на очередном заседании Совета министров иностранных дел (СМИД) ОБСЕ в Гамбурге в декабре 2016 года главы внешнеполитических ведомств всех стран - членов Организации неожиданно для многих экспертов в один голос заявили о решимости своих правительств «вдохнуть новую жизнь» в режим КОВЕ. В принятой на основе консенсуса Гамбургской декларации участники встречи, отметив важное значение контроля над обычными вооружениями и мер укрепления доверия и безопасности (МДБ) для укрепления всеобъемлющей и неделимой безопасности в регионе ОБСЕ, приняли на себя обязательство изучить вопрос о том, каким образом можно обратить вспять негативные тенденции в области обычных вооружений и архитектуры МДБ в Европе. Они условились добиваться формирования среды, благоприятной для укрепления контроля над обычными вооружениями в регионе, а также приветствовали начало структурированного диалога о нынешних и будущих вызовах и угрозах безопасности на континенте с целью добиться более глубокого понимания этих вопросов, которое может послужить прочной общей основой для дальнейшего продвижения2 по пути переговоров по этой проблеме.

Причем инициатором такого решения стала одна из ведущих стран - членов НАТО Германия, выступающая одновременно за усиление сдерживания России и в пользу его дополнения разрядкой напряженности в соответствии с известным «двойным подходом» к обеспечению безопасности на континенте. В общих чертах инициатива Берлина о запуске нового переговорного процесса по контролю над обычными вооружениями в Европе была изложена в августе 2016 года в то время министром иностранных дел ФРГ Ф.-В.Штайнмайером в его статье в газете «Франкфуртер альгемайне цайтунг». Сформулированное им предложение сводилось к возобновлению КОВЕ путем выработки соглашения, учитывающего новые реальности в Европе и которое охватывало бы следующие пять направлений:

1. Согласование региональных потолков, минимальных расстояний развода войск сторон и мер транспарентности (особенно в таких чувствительных с военной точки зрения регионах, как Балтия). 2. Учет возникших новых военных потенциалов и стратегий (то есть появление более компактных и мобильных соединений в отличие от традиционных крупных армий и обеспечение их новыми ресурсами и транспортными возможностями). 3. Распространение режима КОВЕ на новые системы вооружений (к примеру, на беспилотные самолеты). 4. Создание в ОБСЕ механизма эффективной проверки, которая могла бы в период кризиса быть развернутой быстро, гибко и независимо от воли государств. 5. Кроме того, упомянутые договоренности могли бы быть применены и в районах, территориальный статус которых оспаривается.

Формирование безопасности в Европе, подчеркивалось в статье, не должно основываться на принципах постоянной враждебности, а ее укрепления для одних государств не следует добиваться за счет ослабления других3.

Согласно первоначальным наработкам немецких экспертов, новая концепция режима КОВЕ должна основываться не на блоковом подходе, а на целях ОБСЕ (создание общего пространства безопасности без разделительных линий и нулевых геополитических игр). При разработке будущего режима КОВЕ за основу предлагалось взять адаптированный Договор об обычных вооружениях в Европе (АДОВСЕ). А его базовыми элементами должны стать меры не сокращения вооружений, а транспарентности и верификации, обеспечивающие стабильность и доверие. Допускалась также возможность согласования ограничений на постоянное размещение на передовых рубежах сторон «существенных боевых сил» в соответствии с Основополагающим актом НАТО - Россия 1997 года и систем, оказывающих значительное влияние на современные войны. Предметом проверки и обмена информацией в новом соглашении должны также стать возникшие после окончания холодной войны новые, «сетецентричные» военные потенциалы, включая, например, мобильные боевые средства и дальнобойные ударные системы4.

В странах НАТО эта германская инициативы с самого начала была воспринята далеко не однозначно. С некоторыми оговорками ее поддержали лишь десять стран блока (Бельгия, Болгария, Чехия, Франция, Испания, Италия, Нидерланды, Норвегия, Румыния и Словакия), а также нейтральные Австрия, Финляндия, Швеция и Швейцария. В совместном заявлении на эту тему в ноябре 2016 года министры иностранных дел упомянутых государств высказались за начало в рамках ОБСЕ структурированного диалога по контролю над обычными вооружениями в Европе5.

В то же время активность Берлина в этом вопросе вызвала едва скрываемое недовольство в Вашингтоне. Заместитель помощника государственного секретаря США по вопросам европейской безопасности Б.Тернер, сославшись на трудности в обсуждении вопроса о разработке нового соглашения по контролю над вооружениями в условиях вызова, брошенного Западу Россией, заявил, что США считают более разумным работать над укреплением и модернизацией уже существующих соглашений в этой области. Он подчеркнул, что ключевой целью США является модернизация Венского документа (ВД) и согласование политически обязательных МДБ, нацеленных на повышение открытости и транспарентности военной деятельности стран - членов ОБСЕ6.

Позицию Вашингтона поддерживает большинство стран - членов альянса, особенно Польша и страны Балтии, которые опасаются, что сам факт начала переговоров по ограничению вооружений в Европе может привести к ослаблению поддержки общественностью западных стран решений альянса об усилении военных приготовлений против России.

Под нажимом США и союзников по НАТО отдельные, в целом позитивные, немецкие идеи постепенно выхолащивались и наполнялись характерными для общей позиции натовцев положениями. В итоге, к моменту официального озвучивания германской инициативы на конференции СМИД ОБСЕ в Гамбурге, она приобрела достаточно размытый характер. К примеру, в качестве приоритетных вопросов повестки дня структурированного диалога в рамках ОБСЕ теперь фигурировали задача срочной модернизация Венского документа о мерах укрепления доверия и безопасности, которая, между прочим, в статье Ф.-В.Штайнмайера не упоминалась, а также рассмотрение проблематики общих угроз безопасности в Европе и военных доктрин государств континента. Начало же субстантивных переговоров по модернизации КОВЕ откладывалось на последующий этап.

И все же Россия посчитала возможным поддержать инициативу Германии, назвав ее интересной. МИД РФ указал, что возможности для создания нового режима контроля над обычными вооружениями в Европе имеются и Россия неизменно открыта к обсуждению вопросов международной безопасности и стабильности на основе равноправия и взаимного учета интересов7. Позднее, уже на заседании СМИД ОБСЕ, глава российского МИД С.В.Лавров более детально изложил российскую позицию на этот счет, указав на необходимость в целях создания благоприятной политической атмосферы для начала диалога по КОВЕ и проведения объективного сравнительного анализа военных потенциалов в Европе в качестве первых шагов прекратить воинственную риторику, отказаться от взаимных обвинений и перейти к равноправному взаимоуважительному разговору.

При этом было подчеркнуто, что первый обязательный шаг в этом направлении должны сделать страны НАТО, прекратив военную деятельность и развертывание инфраструктуры у рубежей России, то есть вернуть ситуацию, как минимум, к состоянию на конец 2013 года. Если начинать разговор всерьез о том, что делать в военно-политической сфере, в сфере контроля над вооружениями, то надо, как заявил С.В.Лавров, сесть, положить карту на стол и разобраться, кто, что и где имеет в плане вооружений и вооруженных сил. Тогда можно будет понять, где есть дисбалансы и как двигаться вперед8.

Несмотря на то что правительства большинства стран - членов ОБСЕ пока не выработали четких позиций по существу инициативы ФРГ, тем не менее проведенный предварительный обмен мнениями по германскому предложению на СМИД ОБСЕ выявил заметные расхождения в видении отдельными государствами целей предстоящего диалога и характера возможных договоренностей о воссоздании режима КОВЕ.

Ряд западных стран вслед за США продолжают настаивать на сохранении всех ранее заключенных соглашений в этой сфере либо допускают возможность разработки нового соглашения при условии отражения в нем явно отживших элементов ДОВСЕ, таких как фланговые и территориальные ограничения. Противоположные мнения высказываются и в отношении того, нужны ли в современных условиях количественные ограничения на обычные вооружения, должны ли они охватывать всю Европу или только отдельные ее субрегионы, какие именно категории вооружений должны ограничиваться с учетом нынешних военно-технических реалий, значительно отличающихся от тех, при которых заключался ДОВСЕ.

Согласно рассуждениям представителей и экспертов большинства стран НАТО, в нынешних условиях, дескать, важны не ограничения на обычные вооружения и их сокращение, а транспарентность в военной сфере, укрепление мер доверия и понижение рисков военного столкновения сторон. Поэтому они настаивают на усилении в первоочередном порядке Венского документа о мерах укрепления доверия и безопасности и согласовании дополнительных мер проверки и обмена информацией о военной деятельности. Причем преобладает мнение, что любые договоренности на этот счет должны носить политически, а не юридически обязательный характер.

С точки зрения России, однако, прежние договоренности в области контроля над вооружениями в Европе настолько изжили себя и не отвечают современным реалиям, что всякие попытки построить на их основе что-то новое обречены на провал. Принимая это во внимание в интересах укрепления европейской безопасности, Россия выступает за глубокую модернизацию режима КОВЕ. Она готова поддержать усилия, направленные на создание условий, которые могут привести к продуктивному диалогу на основе взаимного уважения и учета интересов друг друга. Путь к созданию нормальной атмосферы для начала диалога по этой проблеме пролегает через «замораживание» военного потенциала НАТО вблизи российских границ при одновременном сокращении военной активности Североатлантического альянса на восточном фланге и через дальнейший отвод непрерывно ротируемых сил и военной техники в места их постоянной дислокации9.

В дополнение к приведенным принципиальным различиям в подходах сторон к практической реализации предложения ФРГ следует признать, что на данном этапе фактически отсутствуют и факторы, которые могли бы стимулировать продуктивный диалог по этой проблеме. Так, количественное превосходство НАТО над Россией в обычных вооружениях является внушительным, и нет признаков того, что страны альянса захотят пойти на их сокращение.

Напротив, на саммитах НАТО в Уэльсе и Варшаве были приняты решения о дальнейшем увеличении военных расходов и качественном перевооружении государств - членов блока. Причем некоторые из них сигнализируют о намерении даже превзойти показатели, установленные для них в упомянутых решениях. То есть, судя по всему, большинству западных правительств и, очевидно, даже самой Германии не нужны результативные переговоры, поскольку их главная цель - сохранить и упрочить свое военное преимущество над Россией в Европе.

Именно поэтому параллельно усилиям немецкой дипломатии по продвижению своей инициативы по КОВЕ Берлин не только не снижает, а, наоборот, совместно со своими союзниками по НАТО фактически усиливает напряженность на континенте, размещая свои военные подразделения и тяжелые вооружения вблизи российских границ. Одновременно с наращиванием военных расходов, которые будут увеличены в 2017 году на 8%, что составит 1,22% национального ВВП, воинственные круги Германии даже начинают флиртовать с идеей приобретения ядерного оружия, в случае если США решат убрать свой «ядерный зонтик» над Западной Европой10.

Естественно, возникает вопрос, не является ли инициатива Берлина по КОВЕ лишь отвлекающим маневром в попытке успокоить общественность Германии, обеспокоенной ростом военных расходов страны и усилением напряженности в отношениях с Россией. Логично также предположить, что истинная позиция Германии в этом вопросе обусловлена прежде всего политико-пропагандистскими соображениями, обостряющейся конкуренцией с Великобританией за лидерство в Европе, а также давлением ее партнеров по ЕС - Польши и балтийских государств, которые пытаются разыграть в своих интересах карту российской угрозы.

Явно негативную позицию в этом вопросе занимают и США, стремясь подменить основную цель диалога по обычным вооружениям не их ограничением, в первую очередь натовской стороной, а навязать России как можно большую открытость и более инвазивные меры доверия, которые способны ослабить способность России успешно противостоять возможной агрессии альянса против России с помощью обычных сил.

В краткосрочном плане определенная интрига заключается в том, какой линии по КОВЕ будут придерживаться США при администрации Трампа, а именно: сохранит ли Вашингтон достаточно жесткий негативный подход правительства Б.Обамы в этом вопросе.

Многие аналитики на Западе считают, что политика администрации Д.Трампа будет продолжением курса Б.Обамы по блокированию конструктивного переговорного процесса. Причину этого видят не только в заявлениях самого Д.Трампа в поддержку усиления военного потенциала США и европейских союзников, но и в том, что он сам и его ближайшее окружение подвергаются массированному давлению как со стороны американских военно-политических кругов, так и европейских милитаристких сил и натовской бюрократии, не заинтересованных в ограничении военной деятельности государств - членов НАТО на континенте. Определенную ясность на этот счет внесет позиция США на начавшихся предварительных консультациях в Вене по мандату будущих переговоров, их повестке дня, составу участников и особенно по целям и характеру будущего режима КОВЕ.

Также правительства государств Североатлантического блока не видят пока серьезного сопротивления своим милитаристским планам ни со стороны гражданского общества, ни депутатского корпуса. Наоборот, парламентарии ряда стран НАТО под надуманным предлогом российской угрозы, всячески раздуваемой их официальными кругами и бюрократией альянса, требуют принятия исполнительными властями дополнительных мер по наращиванию конфронтации с Россией.

В таких условиях большинство аналитиков скептически оценивают возможность отказа правительств стран НАТО от конфронтационной политики и перспективу возобновления в ближайшем будущем субстантивных переговоров по КОВЕ и особенно выработки нового соглашения.

Тем не менее, несмотря на всю противоречивость ситуации вокруг практической реализации решения заседания СМИД ОБСЕ в Гамбурге о необходимости обратить вспять негативные тенденции в области обычных вооружений и архитектуры МДБ в Европе, структурированный диалог по КОВЕ заработал, а его координатор - австрийский посол К.Строхал даже выразил уверенность, что начавшиеся консультации будут «способствовать повышению траспарентности, предсказуемости и расширению сотрудничества»11 на континенте.

q

Каковы все же реальные шансы успешной работы по обновлению режима КОВЕ? Как представляется, в силу упомянутых выше причин на данный момент перспективы продуктивного диалога по германской инициативе в рамках ОБСЕ и особенно будущих договоренностей по КОВЕ выглядят достаточно туманными. Очевидно, что субстантивные переговоры по этой проблеме, если они вообще начнутся, будут затяжными, вязкими и в обозримом будущем вряд ли станут результативными. Безусловно, страны НАТО станут активно использовать такой диалог в политико-пропагандистских целях как еще одну форму давления на Россию. На ход переговоров сможет повлиять и состояние неурегулированных конфликтов, в первую очередь украинского.

И все же возобновление диалога по запуску переговоров по КОВЕ отвечает интересам России, открывая для российской дипломатии дополнительные возможности по продвижению нашего видения в решении проблем укрепления безопасности и ограничения вооружений в Европе. Существующие зазоры в подходах США и большинства европейских стран к различным аспектам контроля над вооружениями позволят России использовать эту площадку в интересах поиска взаимоприемлемых компромиссных решений по этой важнейшей проблематике для безопасности в Европе.

В свою очередь, успех последующих переговоров во многом будет зависеть от того, смогут ли их участники выйти на такие договоренности, которые станут четко отражать справедливый баланс интересов сторон и отвечать современным реалиям на континенте. Возможный компромисс в этой сфере должен исключить преобладающее военное превосходство одной стороны и предусматривать поэтому существенное сокращение войск и вооружений НАТО, их вывод из стран Балтии и Польши, согласование взаимоприемлемого понимания положения о «дополнительном постоянном размещении существенных боевых сил» НАТО вблизи российских границ и согласие натовцев на его закрепление в будущей договоренности в виде юридически обязательного требования.

Заслуживает серьезного внимания и экономическая сторона будущего режима КОВЕ. Важно, чтобы новый режим вносил реальный вклад в предотвращение затратной гонки вооружений (в том числе путем охвата их современных видов) и устанавливал инспекционный режим, минимально необходимый для надежной проверки соблюдения количественных и качественных ограничений на вооружения.

В заключение уместно напомнить вывод МИД России о том, что только коренное изменение самой природы НАТО, безнадежно увязшей в собственном прошлом, может дать шанс на перемены к лучшему в сфере обеспечения европейской безопасности12.

1Антонов А., Аюмов Р. Контроль над обычными вооружениями в Европе - конец режима или история с продолжением? М.: ПИР-Центр, 2012, С. 49.

2От Лиссабона до Гамбурга: Декларация о 20-й годовщине принятия Концептуальной базы ОБСЕ для контроля над вооружениями. Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе. Совет министров. Гамбург, 2016 MC.DOC/4/16. 9 December 2016.

3Steinmeir F.-W. More security for everyone in Europe: A call for re-launch of arms control. Frankfurter Allgemeine Zeitung. 2016. 26 August // http://www.osce.org/cio/261146

4Richter W. Towards a Political Framework for Military Significant Conventional Arms Control in Europe. International Workshop Conventional Arms Control in Europe: New Approaches in Challenging Times. Berlin. 2015. 23-24 April // http://ifsh.de/file-CORE/documents/CORE_WP26_en.pdf

5Reif Kingston. Europeans Seek Conventional Arms Control. Arms Control Today. January/February 2017 // http://www.armscontrol.org/print/8351

6Ibid.

7Комментарий Департамента информации и печати МИД России 05.09.2016 в связи со статьей министра иностранных дел ФРГ Ф.-В. Штайнмайера, опубликованной в газете «Frankfurter Allgemeine Zeitung» 26 августа 2016 г. // http://www.mid.ru/ru/foreign_policy/news//asset_publisher/cKNonkJE02Bw/content/...

8Выступление министра иностранных дел России С.В.Лаврова на заседании Совета министров иностранных дел ОБСЕ. 8 декабря 2016. Гамбург // www.mid.ru

9Мешков А. Диалог РФ и НАТО выходит из «тяжелой затяжной болезни» // http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=8573

10Kuhn U. The sudden German Nuke Flirtation. 06.12.2016 // http://carnegieendowment.org/2016/12/06/sudden-german-nuke-flirtation-pub_66366

11OSCE to explore common ground on current and future security challenges. OSCE press-release. 2017. 7 April // http://www.osce.org/chairmanship/310481

12Комментарий Департамента информации и печати МИД России по итогам министерской сессии Совета НАТО. 31.03.2017 // http://www.mid.ru/ru/foreign_policy/news//asset_publisher/cKNonkJE02Bw/content/id/2714612

Евросоюз > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220949 Юрий Белобров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter