Всего новостей: 2575027, выбрано 2 за 0.018 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Гвоздев Николас в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТАрмия, полициявсе
Украина. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 23 декабря 2017 > № 2433209 Николас Гвоздев

Решение о поставке Украине летального оружия не изменит ситуацию

Николас Гвоздев (Nikolas K. Gvosdev), The National Interest, США

Когда начали поступать сообщения о том, что США предоставят летальное оружие вооруженным силам Украины, я предположил, что в американской политике произошел серьезный сдвиг. Но, когда я начал детально анализировать эти сообщения, мне стало ясно, что все не так однозначно, как может показаться на первый взгляд.

Оказалось, что спустя несколько месяцев бумажной работы и консультаций с президентом, Дональд Трамп поставил свою подпись под указом, который разрешает Госдепартаменту США выдавать экспортные лицензии, необходимые для продажи снайперских винтовок вооруженным силам Украины. Это действительно является отходом от политики администрации Обамы, которая не разрешала продажу американского огнестрельного оружия Украине и ограничивала военную помощь США поставками продуктов питания и технического оборудования. Однако эта перемена является вовсе не такой значительной, как утверждают некоторые эксперты и пользователи Твиттера.

Во-первых, экспортные лицензии на большую часть «более тяжелого» военного оборудования, которое Украина просит у США — начиная с противотанковых ракетных комплексов «Джавелин» — до сих пор не одобрены. Более того, хотя президент поставил свою подпись под указом, разрешающим выдавать лицензии на продажу снайперских систем, каким образом Украина будет платить за это оружие, до сих пор остается неясным. В контексте пассивно-агрессивного подхода Трампа к политике в отношении России, он, вполне возможно, решил больше не растрачивать политический капитал зря, «блокируя» продажу оружия, которую поддерживают обе палаты Конгресса США, а настоять на том, чтобы Украина заплатила за предоставляемое Америкой военное оборудование. Трамп вполне может поднять вопрос о том, почему американские налогоплательщики должны платить за это оружие, в то время как Украина до сих пор занимает 11 место в списке крупнейших экспортеров оружия в мире — и в то время как президент Украины Петр Порошенко инициировал реализацию планов, в рамках которых украинские предприятия оборонного комплекса должны поднять страну в первую пятерку мировых поставщиков оружия.

Таким образом, до сих пор остается огромный разрыв между одобрением экспортных лицензий и фактическим началом поставок оружия на Украину.

Возможно, Трамп пытается придерживаться принципа разумных ограничений — то есть одобряет экспортные лицензии на продажу Украине некоторых видов летального оружия при условии соответствующей оплаты, но при этом отказывается одобрить продажу таких систем, как «Джавелин», чтобы продемонстрировать, что в отличие от Барака Обамы он готов предоставить некоторое оружие, но не такое, которое потенциально может коренным образом изменить ситуацию на местах и спровоцировать Россию на эскалацию. Мы уже наблюдали такой подход в случае с решением касательно Иерусалима — когда Иерусалим был признан столицей Израиля в соответствии с законом, принятым Конгрессом, но за этим не последовало никаких конкретных действий со стороны американских консульств в Тель-Авиве. Может быть, Трамп надеется, что ограниченные продажи летального оружия Украине позволят наладить отношения с двухпартийным истеблишментом национальной безопасности, который до сих пор с подозрением относится к его российской политике, и при этом не перечеркнут полностью его стремление заключать «сделки» с Россией?

Рассчитывает ли он получить больше свободы действий в вопросе введения новых санкций, на которых настаивает Конгресс?

Как отреагирует Москва? Смирится ли Кремль с политической реальностью ограниченных продаж летального оружия Украине, поняв при этом, что такие продажи не могут коренным образом поменять баланс сил на местах? Попытается ли Россия использовать это решение о продаже оружия, чтобы расколоть евро-американский консенсус в вопросе санкций — особенно теперь, когда политические позиции Ангелы Меркель, главного сторонника сохранения антироссийских санкций в Европе, серьезно пострадали в результате неудачной попытки сформировать новую коалицию в Германии? Ранее на этой неделе российские военные прекратили работу в Совместном центре по контролю и координации режима прекращения огня на юго-востоке Украины — некоторые украинские эксперты полагают, что этот шаг является предвестником роста интенсивности конфликта, ожидаемого ими в ближайшие несколько недель. Может быть, Россия уже пытается изменить фактическую ситуацию на местах?

Многое зависит от того, как Россия истолкует трамповский стиль принятия решений. Удар, нанесенный США в Сирии, может стать своего рода подсказкой для Кремля. Согласившись нанести удар по сирийской военной базе, Трамп хотел четко обозначить тот факт, что его стиль принятия решений существенно отличается от стиля Обамы, однако он решительно отказался пойти дальше, то есть нанести удары по другим целям или активизировать усилия по свержению Башара аль-Асада.

Итак, применим ли сирийский прецедент к ситуации на Украине? Вполне возможно, это является ключевым вопросом — вопросом, ответ на который мы узнаем в ближайшие несколько недель.

Украина. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 23 декабря 2017 > № 2433209 Николас Гвоздев


Россия. США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 26 октября 2017 > № 2364653 Николас Гвоздев

Послевоенная Сирия как территория нового большого кризиса между Россией и Америкой

После уничтожения ИГИЛ нам грозят новые столкновения между двумя главными коалициями во главе с США и Россией за расклад сил в Сирии.

Николас Гвоздев (Nikolas K. Gvosdev), The National Interest, США

За два года до окончательного разгрома Адольфа Гитлера, когда немецкие армии еще контролировали значительную часть европейской территории СССР и Восточную Европу, а «крепость Европа» казалась недосягаемой западным союзникам, Франклин Рузвельт, Уинстон Черчилль и Иосиф Сталин уже начали вести дискуссии о судьбе послевоенной Европы. Еще в то время, когда окончательная победа казалась весьма сомнительной, союзники приступили к распределению зон оккупации и перекройте границ.

Поражает то, что когда заходит речь об окончательном разгроме «Исламского государства» (запрещенная в России организация — прим. пер.) в Сирии и Ираке, и об уничтожении так называемого халифата как физического и географического образования, важнейшие дискуссии о будущем Сирии, которые обязательно должны проводить все главные участники этой борьбы, постоянно откладываются. Курдский кризис — это лишь первая серьезная демонстрация проблем, которые встают перед сторонами, потому что на важнейшие вопросы о том «что будет после», нет ответов. Еще большую тревогу вызывает угроза новых столкновений между двумя главными коалициями во главе с США и Россией за расклад сил в Сирии после уничтожения ИГИЛ.

Администрация Обамы надеялась, что Россия как главная сторонница режима Башара аль-Асада придет к пониманию того, что ей придется оставить Асада и выполнить американское условие о том, что «Асад должен уйти». Кроме того, администрация Обамы полагала, что Москва каким-то образом сумеет уговорить или заставить Иран признать эту реальность. А затем Соединенные Штаты запустят процесс, который приведет к формированию в Сирии нового правительства в составе обширной оппозиционной коалиции. Но эти пожелания наткнулись на две жесткие реалии. Во-первых, Иран и Россия продемонстрировали свою готовность применять жесткую силу в ходе борьбы в Сирии, а также мириться с потерями ради защиты режима. Во-вторых, Соединенные Штаты не смогли создать эффективные силы оппозиции, способные вести борьбу с Асадом без содействия крупной группировки американских войск, в том числе, сухопутных. Это заставило Вашингтон поручить реализацию ряда своих политических целей боевым формированиям сирийских курдов. При этом они создали огромный риск, связанный с ухудшением отношений с Турцией.

Москва также доказала свою способность проводить более умелую многостороннюю дипломатию, чем рассчитывали Соединенные Штаты. Воспользовавшись тем, что турки с опасением и недовольством относятся к американской военной помощи курдам, а также предприняв в духе realpolitik усилия по проведению переговоров и торга с эмиратами Персидского залива и Саудовской Аравией, Россия заручилась поддержкой в реализации того решения, которому она отдает предпочтение. Речь идет о сохранении Асада как формального руководителя Сирии (его режим сегодня установил контроль над ключевыми районами страны) с одновременным созданием по сути дела сфер влияния (которые получили название зон деконфликтизации). При этом главные покровители сирийской оппозиции, начиная с Турции, обеспечат соблюдение своих интересов и предоставят безопасные зоны для своих сторонников. Переговорный процесс в Астане (это столица Казахстана, где турецкие, иранские и российские переговорщики встречаются с представителями сирийского правительства и оппозиции) принес определенные результаты. Однако Соединенные Штаты никогда не относились к этому процессу как к предпочтительной модели будущего урегулирования и устройства Сирии. Кроме того, определенные опасения по поводу астанинского процесса испытывают и другие ключевые игроки из ближневосточного региона, особенно Израиль и Саудовская Аравия.

Поскольку «Исламское государство» теряет последние участки территории, которые оно контролировало, эта российская концепция сталкивается с серьезными испытаниями. Прежде всего, речь идет о судьбе провинции Дейр-эз-Зор, которая является центром сирийской нефтяной промышленности. Кто будет контролировать эти важнейшие территории: правительство Сирии при поддержке российских ВВС или сирийские оппозиционные силы, пользующиеся военным содействием США? Если эти нефтяные месторождения попадут под власть правительства, правящий сирийский режим в Дамаске сможет успешно пополнять свою казну и получать исключительно важные для него доходы. Но если нефтепромыслы окажутся в руках оппозиции, она упрочит свое положение на переговорах. Говорят, что российские и американские военные находятся в постоянном контакте, дабы предотвратить любые возможные столкновения между своими союзниками, военнослужащими и авиацией. Но инциденты могут произойти в любой момент.

Здесь есть и второй важный момент. Поскольку сирийское правительство берет под свой контроль ключевые пограничные переходы вдоль границы с Ираком, возникает вопрос об иранском коридоре до Средиземного моря. Введя свои сухопутные войска из состава Корпуса стражей исламской революции в Сирию, где они воюют на стороне режима, Тегеран преследует стратегическую цель: сохранить сухопутный коридор, соединяющий Иран с ливанской «Хезболлой» и проходящий через Ирак, Сирию и сирийские районы проживания алавитов. Этот коридор является важнейшим маршрутом, по которому Корпус стражей исламской революции снабжает и обеспечивает всем необходимым «Хезболлу». Именно по этой причине Израиль в последние годы наносит авиационные удары и уничтожает автоколонны, направляющиеся в Ливан.

С приходом администрации Трампа американская политика в отношении Ирана претерпела изменения. Трамп отказался от попыток Обамы найти компромисс и занял более конфронтационную позицию. Для него стратегическим приоритетом будет борьба против укрепления этого коридора. Но опять же, любые попытки заблокировать сирийские войска (и особенно иранские боевые формирования, воюющие совместно с сирийской армией), либо действия по внедрению войск оппозиции в этот коридор создают опасность случайного столкновения с русскими.

И наконец, остается вопрос о судьбе самого Асада. Администрация Трампа официально не отказывалась от американского требования об уходе Асада, хотя и высказывается в том плане, что его немедленная отставка не является непременным предварительным условием для начала переговоров о сирийском будущем. Однако Москва, похоже, решила, что этот вопрос закрыт, и Асад останется президентом Сирии. Во вторник Россия наложила вето на продление мандата ООН на проведение расследования по вопросу применения химического оружия в Сирии. Это также говорит о том, что Москва считает данный вопрос закрытым, а продолжение расследования — ненужным. С точки зрения США, наличие такого оружия у Асада и его возможное применение создает серьезную угрозу. Все это говорит о том, что даже после изгнания «Исламского государства» с территории Сирии Вашингтон не будет считать, что сирийская гражданская война закончена, а кризис урегулирован. Россия придерживается мнения о том, что ее интервенция близится к завершению, однако продолжающееся американское вмешательство не только помешает выводу российских войск и переносу военных усилий Москвы на решение других проблем, но и приведет к тому, что Сирия останется зоной потенциального конфликта между Россией и США. Говорят, что в настоящее время ИГИЛ контролирует менее 5% сирийской территории. Но когда эта общая для России и США угроза будет устранена, усилится опасность новой конфронтации.

Николас Гвоздев — профессор кафедры экономической географии и национальной безопасности Военно-морского колледжа США, и пишущий редактор National Interest.

Изложенные в статье взгляды принадлежат автору.

Россия. США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 26 октября 2017 > № 2364653 Николас Гвоздев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter