Всего новостей: 2577977, выбрано 2 за 0.005 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Кортунов Андрей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Кортунов Андрей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
США. Евросоюз. Германия. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > redstar.ru, 18 июня 2018 > № 2673394 Андрей Кортунов

Выдержит ли евроатлантизм удары Трампа

Прагматизм 45-го хозяина Белого дома не мог не сказаться и на отношениях США со своими европейскими союзниками.

«Око за око». По такому принципу, считает всё больше представителей европейской элиты, их страны должны выстраивать далее отношения с США, которые, отстаивая собственные экономические интересы, возводят таможенные и пошлинные барьеры против своих союзников из Старого Света. О чём свидетельствуют эти настроения и к чему они могут привести? На эту тему наш обозреватель беседует с одним из ведущих российских специалистов по внешней политике США, генеральным директором Российского совета по международным делам Андреем КОРТУНОВЫМ.

– Андрей Вадимович, что-то неладно в «королевстве датском». В очередной раз это продемонстрировал июньский саммит «семёрки» в Канаде, на котором европейские лидеры обвинили Дональда Трампа в подрыве мирового порядка. А глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер ранее заявил, что США «больше не намерены сотрудничать» с другими государствами и отворачиваются от старых союзников «с такой яростью, которая не может не удивлять». Я что-то не помню подобного в отношениях США и Евросоюза…

– Ну почему же. Ситуация с политикой «Америка прежде всего», которую сегодня активно проводит Дональд Трамп, не уникальна. Большинство президентов США успешно продавливали американскую линию, когда интересы европейских союзников расходились с ней. Чтобы далеко не возвращаться в историю, достаточно вспомнить 2010 год. Тогда Германия и другие страны Старого Света выступили с требованием о полном выводе американского ядерного оружия с континента, считая его «пережитком «холодной войны» и одним из препятствий в проведении политики открытости и стабильности в Европе.

Естественно, это никак не укладывалось в геополитические планы США, в том числе в уже чётко обозначившуюся линию на противостояние с Россией. И администрация Барака Обамы, которого сегодня в Вашингтоне называют мягкотелым президентом, нажала на все рычаги и добилась принятия на лиссабонском саммите НАТО решения о сохранении в Европе ядерного потенциала как основного средства обеспечения безопасности стран – участниц альянса до тех пор, пока в мире существует подобное оружие.

Конечно же, приход в Белый дом Трампа с его прагматизмом и жёсткостью не мог не сказаться и на отношениях США с европейскими странами. Тем более что он стал открыто подходить к вопросам международной политики с позиции американской исключительности, что, естественно, не допускает даже возможности некого равноправия в ведении внешнеполитических дел. Особенно если Белый дом постоянно подчёркивает, что действует по формуле «Америка не просит, Америка требует». В том числе и в отношении своих ближайших союзников.

Трамп относится к безопасности как к услуге, которую США предлагают союзникам. Хотите приобрести услугу – платите деньги

– И это нашло своё выражение в требовании Дональда Трампа, которое он впервые озвучил ещё в ходе предвыборной кампании. Я имею в виду его призыв к союзникам по Североатлантическому альянсу выделять на совместные оборонные цели 2 процента ВВП. А сегодня уже речь идёт о 4 и более процентах. Естественно, это никак не устраивает европейскую элиту, у которой и так много проблем, требующих значительных капиталовложений…

– Тут дело не только в процентах национальных бюджетов, хотя цифры тоже важны. Меняется отношение США к своим международным обязательствам в сфере безопасности. Раньше Соединённые Штаты позиционировали себя в качестве единоличного лидера западного мира, главного гаранта безопасности союзников. И за это лидерство Вашингтон готов был платить более высоким уровнем военных расходов.

Сегодня Трамп относится к безопасности как к услуге, которую США предлагает союзникам. Хотите приобрести услугу – платите деньги. Или покупайте в нагрузку к безопасности наш дорогой газ. Лучше всех, кстати, это поняли поляки, которые недавно выразили желание «прикупить» военную базу США за 2 млрд долларов. Конечно, это уже совсем другой формат отношений.

– В Вашингтоне считают, что США обеспечивают Европе безопасность, а потому вправе ожидать от Евросоюза поддержки в американских действиях на международной арене. В частности, в выходе США из ядерной сделки с Ираном. Однако европейцы воспротивились тому. Что дальше?

– Европейцы в данном случае оказались в патовой ситуации или, вернее, в положении цугцванга. С одной стороны, они не могут капитулировать перед американцами и беспрекословно присоединиться к решению Трампа выйти из ядерной сделки с Тегераном. Тем более что с решением Трампа они категорически не согласны.

С другой стороны, если европейские компании будут нарушать американский режим санкций, то они сами могут стать объектами санкций со стороны Вашингтона. А это потери миллиардов или даже десятков миллиардов долларов.

Поэтому, скорее всего, европейцы будут лавировать, осторожно прощупывать американские позиции, ловчить, чтобы и Иран не потерять, и с Вашингтоном не поссориться окончательно. Получится ли найти «золотую середину»? У меня на этот счёт большие сомнения.

– А если вдруг Вашингтон примет решение о военных шагах в отношении Ирана, кто из союзников решится его поддержать?

– Давайте вспомним, много ли европейских стран последовали примеру США и перенесли свои посольства в Израиле из Тель-Авива в Иерусалим? А нанесение удара по Ирану – это ещё более авантюристический шаг, чреватый трудно предсказуемыми последствиями. У европейской элиты, разумеется, есть свой список претензий к иранскому руководству, но поддерживать американскую «дипломатию канонерок» – это уж слишком. Не по-европейски.

Может быть, несколько малых стран из Центральной Европы или кто-то из Балтийского региона и поддержит, но не более того. Здесь, кстати, надо учитывать и расхождения в экономических интересах США и Европы. Удар по Ирану – резкий взлёт мировых цен на нефть. Как минимум до 100 долларов за баррель, а может быть, до 150. Американцам с их сланцевой нефтью это выгодно, а для европейцев это большая экономическая проблема.

– Иранский вопрос далеко не единственная проблема, по которой расходятся интересы США и Европы. Трамп решил пересмотреть экономические отношения с Евросоюзом. В отличие от Обамы республиканец ориентируется на интересы собственных промышленников. Согласно его указу Соединённые Штаты с 1 июня начали взимать 25-процентную пошлину на продукцию из стали и 10-процентную – на изделия из алюминия. Параллельно начато публичное обсуждение мер по поддержке американского машиностроения. В Вашингтоне не боятся ответных мер? Или уверены, что долларом все проблемы решат в свою пользу?

– Доллар в этой ситуации – не единственный аргумент США. Есть ещё и такое понятие, как асимметричная экономическая взаимозависимость. Если сравнивать экономический потенциал США и Евросоюза, то они по общим размерам сопоставимы друг с другом. Но европейская экономика в гораздо большей степени ориентируется на внешние рынки, чем американская. И главный рынок для европейцев – Соединённые Штаты. То есть Евросоюз больше зависит от США, чем Америка от Европы.

Поэтому Трамп и ведёт себя так уверенно, если не сказать – нахально. А европейцы пока не рискуют ответить «симметрично» – их встречные ограничения для американского бизнеса носят по большей части символический характер.

– Наиболее сложные отношения складываются у США с Германией. Почему?

– Действительно, с Германией у Трампа много проблем. Именно Германия стала первой натовской страной, которой он предъявил требования по увеличению военных расходов. Есть также очень большой дефицит в американо-немецкой торговле, есть разногласия по Ирану, по Иерусалиму, по вопросам климата…

Но, как мне кажется, ещё важнее, что у нынешних лидеров США и Германии принципиально различные взгляды на мир. Вот уж где явный конфликт ценностей! Например, Трамп никогда не мог понять либерального подхода Ангелы Меркель к приёму беженцев и вынужденных переселенцев. Она открыла границы Германии для мигрантов, а он строит стену на границе с Мексикой. Меркель говорит, что Россию пока нельзя возвращать в «большую семёрку», а Трамп буквально на следующий день заявляет, что именно это и надо сделать.

Два лидера явно никакой симпатии друг к другу не испытывают. Нетрудно предсказать, что американское давление на Германию будет усиливаться – и в экономике, и в оборонной сфере, и в многосторонних организациях.

– В последнее время проявились противоречия и в отношениях между США и Великобританией, которые считаются самыми близкими союзниками. В чём причина такого рода взаимоотношений?

– Объективно в связи с выходом Великобритании из Европейского Союза значение американо-британского альянса повышается для обеих сторон. Но не в равной степени. Отколовшись от континентальной Европы, Лондон стал больше зависеть от Вашингтона, что хорошо понимают по обе стороны Атлантики. Поэтому у американцев в разговорах с британцами всё чаще появляются металлические нотки. Хотя англосаксонская солидарность по-прежнему существует – вспомним хотя бы, что после инцидента в Солсбери США выслали больше российских дипломатов, чем все европейские союзники Великобритании, вместе взятые.

Тем не менее британский премьер оказалась в трудном положении. У Терезы Мэй нет опыта Ангелы Меркель, харизмы и молодости Эммануэля Макрона, нахрапистости Дональда Трампа. Главная её задача – сохранить власть консерваторов в условиях глубокого раскола британского общества. Тереза Мэй примеряет на себя роль Маргарет Тэтчер и хочет казаться сильным лидером, жёстко отстаивающим интересы своей страны.

– А что вы можете сказать о расширении военного взаимодействия США с не входящими в Североатлантический союз двумя скандинавскими странами – со Швецией и Финляндией? Это что – стремление заполучить дополнительную помощь в Европе?

– В чём в чём, а уж в последовательности и в стратегическом мышлении нынешнее американское руководство заподозрить трудно. Трамп активно развивает военный потенциал США, вкладывает дополнительные средства в модернизацию вооружённых сил, повышение их мобильности, увеличивает закупки вооружений и так далее. При этом в качестве главной глобальной угрозы Америке в Белом доме видят растущий Китай. В противостоянии с Пекином ни Швеция, ни Финляндия не помощники.

Да и НАТО в целом вряд ли будет сильным игроком в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Там у Вашингтона другие друзья – Япония, Австралия. Ну, и если очень повезёт, – Индия. А европейцы ссориться с Китаем не хотят независимо от того, состоят они в НАТО или нет. Китай для Европы – прежде всего перспективный рынок, особенно важный в контексте усиления протекционизма в США.

Американское давление на Германию будет усиливаться – и в экономике, и в оборонной сфере, и в многосторонних организациях

– А какую позицию занимают натовские европейцы в отношении растущих американо-турецких противоречий?

– Турция сегодня – едва ли не главная головная боль для альянса. Нельзя не отметить, что у европейских стран с Турцией особые, очень сложные отношения. Во многих из них есть крупные турецкие диаспоры, к тому же политически весьма активные. Есть значительный объём торговли и инвестиций в Турцию. И, кроме того, у многих в Европе есть чувство вины перед Турцией – вроде как обещали членство в Евросоюзе, давали разно­образные авансы, а потом обманули.

Поэтому большинство европейских лидеров пытаются как-то смягчить американо-турецкие противоречия, найти компромисс и удержать Турцию в орбите «коллективного Запада». Но внутриполитические процессы в Турции объективно расширяют пропасть между Анкарой и Брюсселем. Думаю, что пока в Турции у власти находится Реджеп Эрдоган, такая тенденция сохранится.

– На днях английская «Таймс» написала, что Трамп угрожает будущему НАТО. Он, считает газета, уже создал проблемы для июльского саммита НАТО, ибо недоволен как экономией европейских союзников на обороне, так и европейской торговой политикой. И это в то время, когда НАТО предстоит продолжить расширяться. В приемной альянса Македония, которая является кандидатом номер один. Есть ещё Босния, Сербия. А дальше в числе желающих Украина, Грузия… Что вы можете сказать по этому поводу?

– Мне кажется, что почти любая организация так или иначе стремится к расширению. Расширение альянса рассматривается в натовских столицах как подтверждение его жизненности, успешности и притягательности для других стран. Именно поэтому, на мой взгляд, в НАТО затащили Черногорию. И могут затащить Македонию. Но Черногория или Македония – это всё-таки главным образом символическое приращение НАТО.

Получится ли с Сербией – не уверен. Особенно учитывая недавнюю историю агрессии НАТО против этой страны, о которой в Белграде не забыли. А уж Украина – это практически непосильная задача и неподъёмный груз в любой обозримой перспективе. Наверное, в НАТО были бы рады приветствовать среди членов Финляндию или Швецию, но ни в Хельсинки, ни в Стокгольме пока в альянс особо не рвутся.

Следует также отметить, что после окончания «холодной войны» в НАТО много говорили о необходимости коренной перестройки альянса, о придании ему нового смысла и новых возможностей. В том числе предполагалось, что НАТО будет заниматься кризисными ситуациями вне Европы, борьбой с терроризмом, киберугрозами, незаконной торговлей оружием и многими другими нетрадиционными аспектами безопасности. Реально перестроить НАТО под новую повестку дня не удалось, институциональная инерция оказалась сильнее. Особых успехов в новых для себя сферах альянс не добился.

Поэтому мой прогноз – НАТО может относительно быстро расшириться за счёт одной-двух небольших стран на Балканах, а каждый следующий шаг на пути расширения будет даваться со всё большим трудом. Да и сохранить единство среди старых членов становится труднее.

– Как известно, для мобилизации европейских стран на выступления на международной арене единым фронтом Вашингтон активно использует так называемый российский фактор. Насколько он сегодня действенен, учитывая рост противоречий между США и Евросоюзом?

– Конечно, мощная антироссийская пропаганда в Европе дала свои плоды – сегодня к России в большинстве европейских стран относятся как к противнику. Но для многих в Европе лучше иметь предсказуемого противника, чем непредсказуемого союзника. Поэтому германский канцлер и французский президент едут к Владимиру Путину, поэтому идут разговоры о смягчении санкций, поэтому в Брюсселе одёргивают самых радикальных сторонников конфронтации с Москвой. Так что нельзя сегодня однозначно сказать, что США сплачивают Запад на антироссийской основе. В чём-то сплачивают, а в чём-то и раскалывают.

Непредсказуемость Дональда Трампа подталкивает европейские страны к большей самостоятельности в оборонных вопросах

– И что же впереди? Возможно ли вообще скорое восстановление нормальных взаимоотношений между США и Европой?

– Здесь вопрос в том, что мы понимаем под нормальными отношениями. Многие в Европе считают, что нужно просто «перетерпеть» Трампа, и всё в итоге вернётся на свои места. Я думаю, что это заблуждение. Да, может измениться стиль политики США, могут появиться новые точки трансатлантического соприкосновения. Но в американо-европейских отношениях происходят необратимые изменения, начавшиеся задолго до Трампа.

Америка всё меньше готова брать на себя бремя лидерства, всё больше ориентируется на собственные ближайшие интересы. Расхождение интересов Европы и США – объективный процесс, а не результат чудачеств Дональда Трампа или козней Владимира Путина. Мир меняется, и прятаться за спиной американского союзника европейцам становится всё труднее. А значит, им пора уже самим решать свои проблемы – и в сфере политики, и в сфере безопасности, а не полагаться на США. Кстати, об этом уже заявила канцлер ФРГ Ангела Меркель, подчеркнув, что Европа «должна взять свою судьбу в свои руки».

– А как вы в этой связи относитесь к идее создания евроармии, которую сегодня усиленно проталкивают Германия и Франция? Насколько она реализуема?

– Разговоры о создании европейской армии идут уже очень долго, но в последнее время они получили дополнительные стимулы. Во-первых, из Евросоюза уходит Великобритания, которая традиционно блокировала любые попытки создать автономный от США и от НАТО военный потенциал Евросоюза. Во-вторых, непредсказуемость и ненадёжность Дональда Трампа подталкивают европейские страны к большей самостоятельности в оборонных вопросах. Кроме того, есть давление со стороны европейских оборонных предприятий, которые хотят активнее бороться с американскими конкурентами на мировых рынках вооружений, для чего нужно выйти на новый уровень координации усилий в этом секторе.

Пока наиболее значительным достижением стало соглашение большинства стран – членов ЕС о постоянном структурированном сотрудничестве (permanent structured cooperation, Pesco), принятое в конце прошлого года. Но процесс оборонной эмансипации Евросоюза идёт очень медленно, непоследовательно, с большими сложностями. В обозримом будущем никакие структуры ЕС не смогут стать реальной альтернативой НАТО.

Александр ФРОЛОВ

США. Евросоюз. Германия. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > redstar.ru, 18 июня 2018 > № 2673394 Андрей Кортунов


США. Евросоюз. Россия > Армия, полиция > redstar.ru, 2 марта 2018 > № 2613118 Андрей Кортунов

Сила есть, дипломатии не надо

На это всё откровеннее делает упор Вашингтон в поведении на международной арене

Риторика администрации Белого дома становится всё более жёсткой, а отдельные её практические шаги свидетельствуют, что политика силы всё чаще ставится на повестку дня. И это при том, что Дональд Трамп в начале своего президенства заявлял о том, что не намерен использовать во внешней политике США исключительно методы войны и агрессию. Почему так происходит, какие настроения берут верх в Вашингтоне? На эту тему наш обозреватель беседует с генеральным директором Российского совета по международным делам Андреем КОРТУНОВЫМ.

– Андрей Вадимович, вот что конкретно заявил Дональд Трамп 22 августа прошлого года во время выступления на военной базе Форт-Майер близ Вашингтона: «Мы больше не будем использовать американские вооружённые силы для построения демократии в дальних краях или пытаться восстанавливать другие страны по нашему образу и подобию». Эти слова во многом совпадали с предвыборными высказываниями Трампа. Естественно, они не могли не вызвать вопроса: действительно ли США откажутся от использования военной силы для продвижения американских интересов? Однако последующие заявления, а уж тем более практические дела администрации Трампа расставили всё по местам. Выходит, американский истэблишмент корректирует позиции, которые обозначает президент?

Трамп последовательно сдвигает американскую внешнюю политику в направлении узко понимаемого национализма, не желая обременять себя серьёзными обязательствами по поддержке существующего миропорядка

– О коррекции можно говорить только с большими оговорками, поскольку никакой целостной внешнеполитической или военно-политической стратегии Дональд Трамп во время избирательной кампании не сформулировал. Были броские популистские лозунги, иногда на грани эпатажа. Было стремление отмежеваться от стратегии Барака Обамы. Наверное, было и желание позлить вашингтонскую бюрократию. Но, повторяю, целостной стратегии не было. Трамп-кандидат говорил то, что нравилось его электорату.

А стратегию Трампа-президента его окружение начало разрабатывать уже после того, как он переехал в Белый дом. Поскольку же Трамп, судя по всему, больше доверяет военным, чем дипломатам или разведчикам, то и стратегия вырисовывается в целом такой, какой её хотели бы видеть в Пентагоне. Хотя и сейчас целостное представление о международных делах у Трампа отсутствует.

С одной стороны, мы видим определённые перемены по отношению к предшествующему курсу Хиллари Клинтон и Джона Керри. Например, отказ от участия в Транстихоокеанском партнёрстве, над которым США работали долгие годы. Изменилось в худшую сторону отношение Вашингтона к ООН, а из ЮНЕСКО американцы вообще вышли. Поменялись американские позиции по международному сотрудничеству в сфере климата и так далее. Общий вектор изменений очевиден: Трамп последовательно сдвигает американскую внешнюю политику в направлении узко понимаемого национализма, не желая обременять себя серьёзными обязательствами по поддержке существующего миропорядка.

С другой стороны, во многих случаях очевидно фактическое продолжение политики предыдущей администрации, инерция того, что было заложено ещё демократами. Например, если прочитать опубликованный месяц назад министерством обороны США очередной «Обзор ядерной политики», то в нём очень много осталось от старых установок – и не только Обамы, но даже и Джорджа Буша-младшего.

США намерены выделить в 2019 финансовом году 4,6 млрд долларов на инициативу по «сдерживанию РФ» в Европе

– Именно в этом ключе, очевидно, следует рассматривать также стратегию национальной безопасности, военную доктрину и другие документы, которые недавно обнародованы администрацией Трампа и которые среди других вопросов подтверждают курс на военное доминирование США. Причём главными соперниками США в них объявлены Россия и Китай. Что вы можете сказать в этой связи?

– Действительно в стратегии национальной безопасности открыто не отвергается стратегия бывшего президента Барака Обамы и его предшественников. Однако приоритеты Трампа излагаются несколько иначе. Обама делал основной акцент на вызовы лидерству США в мире, Трамп предпочитает говорить об угрозах непосредственным американским интересам. Нынешний президент не очень любит высокопарные выражения в духе «поддержки идеалов демократии», «борьбы за американские ценности» и прочие. Трампу ближе «приземлённая» риторика: о рабочих местах, о доступе американского бизнеса к рынкам и ресурсам, о защите американского суверенитета, о предотвращении иностранного вмешательства.

Чем продиктована эта позиция Вашингтона? Очевидно, что в недавнем прошлом Соединённые Штаты были безоговорочным лидером в мировой политике. Со временем ситуация стала меняться, и влияние США сузилось, тогда как роль других крупных стран – КНР и России выросла. Такая тенденция, как стало ясно ещё несколько лет назад, не устраивает Вашингтон, и он хотел бы обратить её вспять.

Нельзя также не видеть, что при президенте Трампе сломался «алгоритм отношений» Вашингтона и Москвы. Традиционно пос­ле смены американского лидера проходила встреча в верхах меж­ду сторонами, на которой делалась попытка улучшить отношения стран. Сейчас такая встреча даже не планируется, а если бы она даже состоялась, то мало чего дала бы. Это связано и с тем,

что США находятся в очень глубоком, беспрецедентном за несколько последних десятилетий внутриполитическом кризисе. Возможности президента проводить свою линию на российском направлении крайне ограничены, а общий настрой американской элиты – на противостояние России.

В Европе начинают понимать, что рассчитывать на последовательную, сбалансированную и предсказуемую политику США в ближайшем будущем не приходится

В частности, США намерены выделить в 2019 финансовом году 4,6 млрд долларов на инициативу по «сдерживанию РФ» в Европе. Эта инициатива впервые стала статьёй американского военного бюджета в 2015 финансовом году, тогда на неё потратили около 1 миллиарда долларов. Инициатива включает усиление военного присутствия США в Европе, расширение программы учений, укрепление военной инфраструктуры у российских границ. И такая политика в отношении России, как заявила на прошлой неделе пресс-секретарь Белого дома Сара Сандерс, будет продолжаться. Более того, она станет ещё «жёстче».

Естественно, мы не можем не учитывать этого и не принимать надлежащие ответные меры. Однако при этом нам крайне важно не допустить формирования глобальной антироссийской коалиции. Если мы будем вольно или невольно содействовать объединению всех наших оппонентов, то и шансы на улучшение отношений с США будут стремиться к нулю. Нужно добиваться того, чтобы, пытаясь изолировать Россию, Вашингтон сам оказался в изоляции. Первоочередная же задача состоит в том, чтобы не дать возможности развалить окончательно российско-американский режим по контролю за вооружениями. Чтобы окончательно не рухнул договор по РСМД, чтобы была догово­рённость о продлении договора СНВ-3. Ну и, конечно, надо сохранить сотрудничество России и Соединённых Штатов по проблемам нераспространения ядерного оружия – не позволить американским ястребам разрушить ядерную сделку с Ираном. Далее необходимо снизить уровень напряжённости вокруг северокорейской ядерной проблемы. Избежать новой эскалации в Сирии. И многое, многое другое.

– Недавно стало известно, что администрация Дональда Трампа приняла решение об усилении американского военного присутствия в Азиатско-Тихоокеанском регионе. В частности, туда планируется перебросить дополнительно экспедиционные отряды морской пехоты, которые предназначены для быстрого реагирования на любые угрозы – от стихийного бедствия до обеспечения безопасности. По мнению некоторых наблюдателей, это решение направлено прежде всего против Китая. Вы разделяете его?

– Вполне. Особенно учитывая тот факт, что новая американская стратегия национальной безопасности определила, как говорилось выше, Китай одним из главных соперников США. Вместе с тем следует отметить, что это решение об усилении военного присутствия США в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР) вытекает из американской политики предыдущих администраций Белого дома. Именно при них было объявлено, что АТР всё явственнее становится ключевым регионом мира. В частности, выступая в 2016 году в Сингапуре на межправительственном форуме по безопасности в АТР, тогдашний министр обороны США Эштон Картер заявил, что, поскольку ситуация в регионе меняется и его страны экономически и политически становятся всё более зависимы друг от друга, необходимо создавать новую «сеть обеспечения безопасности». Понятно, что во главе этой сети должен стоять именно Пентагон.

После прихода к власти Дональда Трампа эта политика получила дальнейшее развитие. Тем более что к тому времени отчётливо проявилось стремление Китая занять лидирующие позиции в регионе. В этой связи в конце апреля прошлого года сенатор-республиканец от Аризоны Джон Маккейн призвал Белый дом запустить в качестве противовеса Китаю новую американскую инициативу сдерживания в АТР, схожую с той, что запущена в Европе для противостояния России. Инициатива, как заявил Маккейн в ходе слушания в сенатском комитете по вооружённым силам, предполагает новые военные расходы на передислокацию американских сил в регион, усиление их боевой мощи, улучшение баз и проведение большего количества манёвров. И можно предположить, что направление дополнительных американских военных контингентов в АТР является началом реализации этой инициативы.

Кроме того, США всё более активно стремятся противопоставить Китаю Индию. Сейчас в Вашингтоне вообще модно говорить не от АТР, а об «Индо-Пасифике». То есть о том, чтобы «зажать» Китай в четырёхугольнике США – Япония – Австралия – Индия. А по возможности, пятым углом встроить туда и Вьетнам. Это, конечно, пока только планы, но они непосредственно касаются и России. Фактически Вашингтон хотел бы поставить Москву перед выбором между партнёрством с Пекином и дружбой с Дели. Между Китаем и Вьетнамом. Разумеется, нас такой выбор совершенно не устраивает.

– Ещё одно место, где США могут потенциально применить силу, – это Корейский полуостров. Похоже, что состоявшееся перемирие между двумя Кореями перед зимней Олимпиадой, в которой они принимали участие одной командой, не понравилось Вашингтону. США вообще стремятся стереть Северную Корею с лица земли. Но Южная Корея, как представляется, против обострения отношений с Севером. Каким вам видится решение этой проблемы?

– Это очень интересный воп­рос. С одной стороны, Южная Корея – старый и верный союзник США, там находятся американские войска, с другой – цели у Вашингтона и Сеула всё больше расходятся. Для США главная задача – не допустить того, чтобы у Северной Кореи появились ядерные боеголовки и средства их доставки, способные долететь до тихоокеанского побережья Америки. Для Сеула главное – не допустить на полуострове военного конфликта, который будет иметь непредсказуемые последствия для обоих корейских государств. Да ещё Сеул при этом должен постоянно оглядываться на соседний Китай.

Поэтому мы видим нарастание проблем в американо-южнокорейских отношениях. Например, Сеул отказался от идеи трёхстороннего военно-политического соглашения с Вашингтоном и Токио, которое ему навязывал Трамп. Новое руководство Южной Кореи ограничило масштабы развёртывания на своей территории американских систем противоракетной обороны. Так что напряжённость в этих отношениях растёт.

К сожалению, на данный момент нельзя полностью исключить вероятность американского «хирургического удара» по военной и промышленной инфраструктуре КНДР. Думаю, что большинство американских экспертов не поддерживают такой вариант, но ведь и в случае вторжения в Ирак многие предупреждали президента Джорджа Буша-младшего о возможных последствиях этого шага.

– Нельзя не видеть, что сегодня главным изгоем или главным антагонистом США является Иран, способный оказывать влияние на своих сторонников в различных странах Ближнего Востока. Насколько, на ваш взгляд, США будут готовы вый­ти за пределы нынешней жёсткой политической риторики и перейти к силовому нажиму?

– В отношении Ирана у Трампа есть чёткая позиция: никаких уступок, никаких компромиссов, только усиление давления на Тегеран. И это не риторика. Иран становится объектом новых и новых американских санкций, против него США пытаются настроить соседние государства. Под угрозой оказалось даже многостороннее соглашение по ядерной программе Ирана от 2015 года, которое считалось одним из главных достижений администрации Обамы.

До открытого американо-иранского военного столкновения дело пока не дошло, но и его нельзя полностью исключить, например, в Сирии. Возможен и вариант военного конфликта между Ираном и Израилем, в котором Биньямин Нетаньяху будет опираться на всестороннюю американскую поддержку. Или вариант конфликта между Ираном и Саудовской Аравией, в котором Вашингтон будет помогать Эр-Рияду.

– Иногда возникает странное впечатление, что Вашингтон сам создаёт себе проблемы. Например, Ирак был суннитским государством, при помощи США в нём к власти пришли шииты, которые симпатизируют Ирану. Теперь Вашингтону приходится прилагать усилия, чтобы не допустить сближение Багдада и Тегерана. Это что – отсутствие здравой политики или какая-то более сложная комбинация?

– В Ираке, конечно, США наломали немало дров ещё до Трампа. Американское вторжение в эту страну было проведено, судя по всему, без какого бы то ни было серьёзного анализа ситуации в Ираке, да и в регионе в целом. Почему-то считалось, что иракский народ – как шииты, так и сунниты, а также курды, христиане и другие – после «освобождения» незамедлительно создаст у себя либеральную демократию американского образца. Получилось совсем по-другому. А теперь многообразные печальные последствия американских действий проявляются не только в Ираке, но и в соседних государствах.

Что же касается того, чтобы не допустить сближения Багдада и Тегерана, то с этим американцы явно опоздали. За своё влияние в Ираке иранцы будут биться до конца. У них в отличие от американцев есть долгосрочная и комплексная стратегия в отношении Ирака. Не знаю, как можно вытеснить Иран из Ирака, не провоцируя в этой стране кровопролитной гражданской войны.

Да и Ирак не допустит, чтобы его территория использовалась для противостояния с Ираном. Кстати, на днях об этом сказал премьер-министр республики Хейдар аль-Абади. По его словам, Тегеран не позволит использовать территорию Ирака против Ирана никому, будь это НАТО или кто-либо ещё. Нетрудно предположить, что это заявление стало ответом на сообщения информагентств о стремлении США расширить военное присутствие на границе с Ираном и о давлении, оказываемом на Тегеран со стороны Вашингтона для продления миссии НАТО в стране.

– Мы не можем не обратиться к Сирии. ИГИЛ внешне разгромлена. Но сама страна пока ещё далека от мира и стабильности. Существует мнение, что во многом в этом винов­ны США, которые не заинтересованы в урегулировании конфликта в Сирии. На это направлено и намерение Вашингтона сохранить военное присутствие США в этой стране. Что вы можете сказать по этому поводу?

– Судя по всему, американцы хотят закрепиться в Сирии надолго. Их цель какой была, такой и осталась: добиться смещения Башара Асада и вытеснения из Сирии России. А кроме того, поддержать своих израильских партнёров в борьбе с Ираном и шиитской «Хезболлой». Но это, так сказать, лишь общий контур политики, а в Сирии очень важны детали. Следует отметить, что Сирия – одно из тех направлений внешней политики США, где основные решения принимают военные. Требовать от Пентагона разработки политической стратегии нельзя, у него свои задачи, связанные с ведением боевых действий. А дипломатов к сирийским проблемам не очень-то и подпускают. Вот и остаётся всем – и противникам, и союзникам США – гадать: чего же всё-таки конкретно добивается Трамп в этой стране?

Отмечу также, что американское общество вообще устало от ближневосточной темы. В США растёт понимание того, что перекроить регион по своему образу и подобию не получится, и никакие военные успехи не гарантируют политической победы. К тому же в результате «сланцевой революции» США практически освободились от энергетической зависимости от Ближнего Востока, который теперь уже становится конкурентом американским компаниям на мировых рынках углеводородов. Поэтому опросы показывают, что большинство американцев хотели бы снижения, а не повышения активности США в регионе.

– Вернёмся к Европе. Наращивание военного присутствия США на этом континенте подаётся Вашингтоном как готовность американцев укреплять союзнические отношения. А европейцы сами готовы поддерживать силовую политику Вашингтона и тем более за пределами континента?

– Не все и не во всём. Многие направления политики Трампа вызывают вопросы, а подчас и нескрываемое раздражение в Европе. Например, жёсткое давление на Иран, или игра с огнём на Корейском полуострове. Многим в Старом Свете не нравятся новые санкции США в отношении России, которые негативно сказываются и на самих европейских странах. Зачем, например, отказываться от дешёвого российского газа и покупать дорогой американский? Это, конечно, не означает, что не сегодня-завтра развалится НАТО или американским военнослужащим предложат уйти из Европы. Но в Европе начинают понимать, что рассчитывать на последовательную, сбалансированную и предсказуемую политику США в ближайшем будущем не приходится. Значит, и безропотно следовать в фарватере внешней политики Вашингтона европейцы не будут.

– Нельзя не заметить, что силовая внешняя политика США всё больше подвергается внутренней критике. Некоторые СМИ утверждают, что страсть Трампа к армии напугала даже Пентагон. О чём это свидетельствует?

– В Вашингтоне сейчас идёт не всегда заметное, но очень упорное «перетягивание каната» между Дональдом Трампом и основной частью американского политического истеблишмента. Огромная армия чиновников, военных, конгрессменов, экспертов, журналистов и прочих обитателей города на Потомаке отчаянно старается вернуть внешнюю политику США на привычные рельсы. Трамп и небольшая группа его ближайших советников пытаются этого не допустить, отстаивая свой особый взгляд на мировую политику. Отсюда непоследовательность, постоянные сюрпризы, внутренние разборки и скандалы, неожиданные назначения и внезапные отставки. Пока позиционная война «глубинного государства» (Deep State) и президента-популиста не завершится, упорядочить и рационализировать американскую внешнюю политику едва ли удастся. Соответственно будут сохраняться повышенные риски – как для самих Соединённых Штатов, так и для всего остального мира.

Беседу вёл Александр ФРОЛОВ

США. Евросоюз. Россия > Армия, полиция > redstar.ru, 2 марта 2018 > № 2613118 Андрей Кортунов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter