Всего новостей: 2576205, выбрано 2 за 0.013 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Медведев Сергей в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыЭкологияСМИ, ИТАрмия, полицияМедицинавсе
Россия > Армия, полиция > premier.gov.ru, 16 ноября 2015 > № 1552527 Дмитрий Медведев, Сергей Кириенко

Заседание Правительства.

Первый вопрос повестки – о проекте ФЦП «Обеспечение ядерной и радиационной безопасности на 2016–2020 годы и на период до 2030 года».

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день, коллеги! У нас плановое заседание Правительства, но в неплановые сроки ввиду существующего у меня графика. Мы начнём с проекта федеральной целевой программы обеспечения ядерной и радиационной безопасности на период до 2020 года и более поздний период – до 2030 года.

Направление – одно из ключевых для обеспечения и национального роста, и национальной безопасности. Тема весьма актуальна, поскольку в целом увеличивается количество ядерных объектов, которые в силу понятных причин отработали срок эксплуатации. Россия уже давно ядерная держава, и эти факторы влияют на существующую систему обеспечения ядерной безопасности.

В ближайшие 15 лет нам необходимо перевести в безопасное состояние и затем ликвидировать целый ряд объектов, а территории, где они находились, привести в порядок с помощью мер реабилитации. Кроме того, мы должны развивать инфраструктуру по хранению отработанного топлива атомных электростанций и по переработке и окончательной изоляции радиоактивных отходов.

Нужно совершенствовать и систему контроля и обеспечения ядерной и радиационной безопасности. Здесь основной акцент, конечно, – на сохранении здоровья работников атомной промышленности. В конечном счёте наша обязанность – исключить влияние радиационных факторов на людей и окружающую среду.

Федеральная целевая программа разработана в продолжение аналогичной ФЦП, которая действует с 2008 года и заканчивается в этом году. Благодаря общим усилиям, в первую очередь госкорпорации «Росатом», а также заинтересованных ведомств, удалось создать сбалансированную систему контроля на атомных объектах и практически, будем надеяться, свести основные риски радиационных, экологических катастроф на нет.

У нас есть целый ряд примеров, когда выводились из эксплуатации исследовательские реакторы, утилизировались суда, которые перевозили атомные отходы, а также ряд других решений принимался, касающихся мест хранилища радиоактивных отходов, о чём чуть подробнее расскажет Сергей Владиленович Кириенко.

Ещё один вопрос, который хотел бы отметить, касается повышения безопасности перевозки детей автобусами. Тема очень важная с учётом того, что это огромное количество перевозок и, самое главное, что ездят дети. Правительство утвердило правила ещё в конце 2013 года, в них были сформулированы требования к состоянию и оснащению транспортных средств.

Сегодня речь пойдёт об усилении ответственности за нарушение нормативов. До сих пор штрафы были предусмотрены лишь для водителей, и то только за нарушение правил дорожного движения. Теперь появляется ответственность за несоблюдение правил организованной перевозки групп детей автобусами. Отвечать за соответствующие правонарушения будут не только водители, но и должностные лица в школах и транспортных компаниях. Это такая гарантия, которая, надеюсь, будет способствовать более внимательному отношению к такого рода перевозкам.

Также мы рассмотрим сегодня вопрос о ратификации статей Соглашения Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, которые предусматривают создание этого банка. После принятия документа наша страна, наряду с Китаем и Индией, станет одним из трёх крупнейших акционеров банка. Уставный капитал банка составляет 100 млрд долларов. Наши взносы в капитал осуществляются равными долями в течение последующих пяти лет. Участие России в этом проекте, очевидно, позволит привлекать средства банка, для того чтобы выполнять инвестпроекты в нашей стране, прежде всего на Дальнем Востоке, в Восточной Сибири, ну и, конечно, будет способствовать укреплению отношений с государствами Азиатско-Тихоокеанского региона, что для нас сейчас весьма и весьма важная тема.

Сергей Владиленович, пожалуйста.

С.Кириенко: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые члены Правительства! Представляю доклад об утверждении второй федеральной целевой программы обеспечения ядерной и радиационной безопасности. Уважаемый Дмитрий Анатольевич, поскольку при согласовании этой федеральной целевой программы основные вопросы были посвящены тому, как выполнена первая федеральная целевая программа, что, в общем, логично, и главный вопрос задавался: насколько оправданно продление программы, я начну с представления короткого отчёта о том, как выполнены цели федеральной целевой программы. У членов Правительства есть презентация, которую мы заранее направили.

Ключевой вопрос заключается в том, что предметом этой федеральной целевой программы являются накопленные отложенные обязательства за 70 лет существования атомной отрасли, в первую очередь Советского Союза. Основной объём этих отложенных обязательств – это, конечно, отходы, наследие, оставшееся от реализации атомного проекта Советского Союза, в первую очередь военного атомного проекта, потому что самые большие отложенные обязательства формировались в первые годы (конец 1940-х – начало 1950-х, 1960-е годы), когда, естественно, вопрос стоял о безопасности страны и отложенные обязательства откровенно перекладывались на будущие периоды.

На втором слайде показан набор проблем, которые мы имели в 2007 году при принятии первой федеральной целевой программы: накопленные отходы, отработанное топливо. Главные риски были в том, что, поскольку многие эти отходы хранились уже по 30, 40, 50 лет, ржавели барьеры безопасности и в общем возникали существенные риски просто аварийных последствий. Ну и огромный объём радиоактивных отходов, которые в 1950-е годы просто сбрасывались в открытые водоёмы. В открытых водоёмах всего более 170 млн кюри радиоактивности.

В соответствии с этим были приняты цели федеральной целевой программы – 1. Главная задача этой федеральной целевой программы заключалась в том, чтобы снять риски масштабных аварий, то есть привести в безопасное состояние, обеспечить контроль и стабильное функционирование. Очень важной задачей было сформировать законодательную базу, которая должна была разграничить полномочия, за что отвечает государство, а за что отвечают хозяйствующие субъекты, чтобы разобравшись с отходами, накопленными от Советского Союза, мы через некоторое время не попали в ситуацию, что снова накопятся новые отходы, ну и соответствующий механизм накопления.

В программе было восемь федеральных ведомств – участников, было предусмотрено 131,8 млрд рублей с 2008 по 2015 год. Естественно, программа попадала под секвестр в течение этого года, соответственно, секвестировано было 8,6 млрд. Тем не менее могу сказать, что все показатели программы выполнены, несмотря на секвестр, и даже с превышением. Интегральный индекс выполнения программы составит порядка 108,5% к концу этого года.

Следующий слайд, четвёртый, – вот как раз ситуация по отработанному топливу.

Большой объём дефектного топлива остался и от реакторов-наработчиков для военных программ, исследовательских реакторов. Уровень заполнения хранилищ был 96%. По ряду исследовательских институтов, таких как ФЭИ или НИИАР, – 98–100% с существенной коррозией. Было обеспечено строительство узлов разрезки, перегрузки, транспортная схема, строительство сухого хранилища. Решён вопрос, то есть на сегодняшний день мы ушли с 96% заполнения хранилищ к 49, что обеспечивает контролируемый, абсолютно безопасный, приемлемый уровень.

Самое главное, параллельно с этим отработали технологии переработки дефектного отработанного топлива, которое ранее никогда нигде не перерабатывалось.

На пятом слайде показана как раз такая наиболее опасная проблема, связанная с открытыми водоёмами. Это в первую очередь водоём В-9 так называемый – озеро Карачай. На маяке, в одном этом озере, 120 млн кюри – это два с половиной Чернобыля примерно – жидких радиоактивных отходов. Поскольку поверхность озера открытая, если на него пришёл бы какой-нибудь ураган, поднимающий воду, то это могло привести к крайне тяжёлым последствиям. Справа показано, как озеро выглядело месяц назад. 26 ноября будет засыпан последний квадратный метр этого озера. Озеро полностью закрывается. При этом оно сегодня обурено 450 наблюдательными скважинами, то есть задача не просто закрыть, но и полностью контролировать, что происходит с подземным горизонтом. Очень большой объём проделали вместе со специалистами МЧС и Минприроды.

Уже полностью законсервированы два водоёма, Б-1 и Б-2 (это в Томской области, Сибирский химический комбинат), по 28 и 20 млн кюри в каждом. Таким образом, к 26 ноября у нас полностью закрыты все открытые водоёмы, исключён этот риск.

На шестом слайде показан тоже знаменитый объект – Теченский каскад, которым очень много занимались с Министерством по чрезвычайным ситуациям. Это 360 млн кюри, 300 кубов, но это низкоактивные отходы. Там основные риски были связаны не с ураганами, а с возможностью прорыва плотины, поэтому очень большой объём там выполнен по укреплению плотин до первой категории безопасности, созданы пороги-регуляторы. В результате этого полностью обеспечено исключение попадания радиоактивности дальше в открытые водоёмы и, самое главное, исключены аварийные сценарии при ливневых дождях или каких-то природных катаклизмах.

На седьмом слайде показан тоже уникальный опыт. У нас осталось 13 промышленных реакторов – наработчиков плутония в советские годы. Они все выведены их эксплуатации. То есть они остановлены, они все остановлены. Никто никогда в мире полностью не выводил их из эксплуатации. Вот у нас первый такой реактор в рамках ФЦП-1 выведен. Мы полностью отработали технологию. Здесь, справа, нарисовано, во что он теперь превращается: 30 м над землёй, 30 м под землёй и 50 м в диаметре – объёмы этого реактора. Безопасность обоснована более чем на 1000 лет, и, соответственно, отработана технология, позволяющая нам обеспечивать вывод всех остальных реакторов.

На восьмом слайде показано два объекта, которые находились в центре Москвы. Это один из корпусов Курчатовского института, из которого извлечено 3 тыс. кюри активности и более 5 тыс. куб. м радиоактивных материалов, также полностью демонтирован корпус института ВНИИЭМ – это территория, смежная с Курчатовским институтом, где уровень альфа-излучения в помещениях превышал в 150 тыс. раз допустимые нормы.

Это не создало никаких последствий для окружающей территории, но риски были очень высокие, поскольку рядом с Курчатовским институтом дома находятся. Поэтому это был первоочередной объект, который полностью демонтирован и вывезен с территории Курчатовского института.

На девятом слайде показаны проекты по утилизации судов технического обслуживания. Напомню, что у нас отдельно идёт (не входит в состав федеральной целевой программы) утилизация атомных подводных лодок, которой мы вместе с Министерством обороны занимаемся. Выведенные из состава лодки переданы на утилизацию «Росатому». Из 201 подводной лодки 197 уже утилизировано на сегодняшний день, то есть у нас не только накопления нет, мы вытащили весь старый накопленный запас, и сейчас просто с колёс они будут уходить на утилизацию.

А вот отложенными проблемами были суда технического обслуживания Министерства обороны и атомного ледокольного флота. Например, «Володарский» 1928 года, который использовался для разгрузки топлива, находился на плаву с загруженным аварийным топливом. Всё топливо выгружено, отработана технология утилизации этих судов. «Володарский» уже переведён в безопасные контейнеры на площадке. «Лепсе» разделывается сейчас. При этом мы от стартовых целей программы не только не увеличили сумму затрат, но даже сократили, освоив часть производства работ на предприятиях «Росатома», поскольку нам надо было компенсировать секвестры и укладываться в установленные деньги.

На 10-м слайде показан отдельный проект по утилизации радиоизотопных генераторов – это РИТЭГи, которые по Северному морскому пути, у Минобороны, у Минтранса, у Минприроды. В общей сложности 995 таких РИТЭГов. Активность каждого РИТЭГа – от 30 до 500 тыс. кюри, то есть все вместе они составляют очень большой объём. Огромную работу провело и Министерство обороны. Два РИТЭГа были подняты со дна Мирового океана, уникальная операция была проделана. Минтранс, Минприроды, Росгидромет, МЧС – хотел всех коллег поблагодарить. Последние четыре РИТЭГа мы привезли летом этого года из Антарктиды, то есть собрали все РИТЭГи по всей территории. На сегодняшний день обеспечена безопасность этой работы.

Следующий слайд – это системы постоянного контроля и мониторинга. Тоже отдельная подпрограмма у нас была. Когда мы стартовали, была одна единственная система территориального контроля АСКРО, которая обеспечивает автоматический контроль радиационной обстановки. На сегодняшний день у нас создано 32. То есть 25 – в субъектах Российской Федерации (это все субъекты, на территории которых есть ядерно и радиационно опасные объекты первой и второй категорий, они все покрыты сегодня сетью автоматической системы контроля радиационной обстановки) и семь федеральных ведомств плюс «Росатом». Всё это вместе обеспечивает полный контроль и мониторинг территории страны и возможности оперативного реагирования.

На 12-м слайде – показатели эффективности программы. Дмитрий Анатольевич, как я докладывал, вопрос был не только в том, чтобы вписаться в показатели, но и попробовать на отработке технологий обеспечить повышение показателей эффективности. Здесь как раз показано, что при плановом параметре реабилитации территории мы при плане 1,5 млн смогли реабилитировать 2,7 млн, то есть в 1,8 раза больше. Удельная стоимость реабилитации одного метра квадратного снижена в четыре раза. По опасным объектам – тоже на 30% больше, 53 ядерно и радиационно опасных объекта демонтировано, при этом удельная стоимость утилизации одной тонны конструкции в 2,5 раза сокращена.

Следующий слайд, 13-й, – как раз общие показатели программы. На 20% больше вывезено отработанного топлива, удельная стоимость сокращена уже в три с лишним раза. Задачу ставим по дальнейшему сокращению ещё как минимум в два раза к 2018 году. По хранению накопленных отходов таким же образом: удельная стоимость снижена в 8,5 раза, объём доступных – это «Радоны», это комбинаты «Радоны», которые традиционно находились не в «Росатоме», они были переданы при создании госкорпорации. Это отходы не атомной отрасли, это отходы народного хозяйства – наука, стройка, промышленность, образование. Вот то, что мы собираем, мы скомпактизировали из 15 региональных центров в восемь (в каждом федеральном округе есть такой центр), и за счёт применения новых технологий в 20 раз увеличили ёмкости. То есть без дополнительных инвестиций можно продолжать ещё длительное время собирать соответствующие отходы. Стоимость хранения удельную сократили в 8,5 раз. Итоговый индекс выполнения программы, как я уже сказал, несмотря на секвестр, 108,5%.

Теперь 14-й слайд – это, собственно, переход ко второй федеральной целевой программе обеспечения ядерной и радиационной безопасности.

Первой программой, Дмитрий Анатольевич, мы обеспечили перевод в состояние, что ликвидировали всё, что могло привести к катастрофическим последствиям, обеспечили постоянный контроль и мониторинг, создали инфраструктуру, законодательство и финансовые условия, отработали технологии. Теперь ключевая задача – плановый перевод всех объектов в окончательное невозвратно безопасное состояние, вывод, окончательное захоронение, утилизация.

Мы отработали эту программу с 83 субъектами Российской Федерации, 13 ведомствами, большую работу провели вместе со Счётной палатой, учли замечания коллег – всё, что можно было, на стадии разработки, остальные замечания будем учитывать уже в ходе реализации самой программы.

Пять госзаказчиков у этой программы, здесь они показаны. Кроме «Росатома», Ростехнадзор, ФМБА, Минпромторг и Минобрнауки. Существенно увеличено софинансирование из собственных средств предприятий и организаций, то есть 70% – федеральный бюджет, чуть более 30% – это софинансирование этих проектов.

На 15-м слайде показаны основные направления федеральной целевой программы. В данном случае, поскольку у нас ФЦП на 15 лет, Дмитрий Анатольевич, как Вы сказали, она разбита на три этапа по пять лет: с 2015 по 2020-й, по 2025-й и, соответственно, по 2030 год. Основное расходование – это перевод объектов в безопасное состояние, то есть это уже, собственно, по отработанным технологиям вывод реакторов-наработчиков, вывод зданий и объектов на «Маяке», Сибирском химическом комбинате, Ангарском комбинате, Новосибирском заводе химконцентратов (то есть это всё заводы, которые когда-то участвовали в реализации оборонной программы). На это приходится 73%. 19% – на создание инфраструктуры и системы изоляции, это пункты хранения. 5% – система контроля обеспечения радиационной безопасности. 2% – это научно-технологическая, то есть отработка промышленных технологий и мониторинг обеспечения государственного учёта и контроля.

Соответственно, на 16-м слайде показаны ключевые задачи, что должно быть достигнуто по основным проектам в течение этого времени. Наверное, более точно это видно на 17-м слайде, здесь мы просто дали сравнение в штуках, объёмах, в метрах квадратных, – реализация федеральной целевой программы, 2008–2015 и 2016–2030 годы. Понятно, что окончательный вывод в изоляцию в первой ФЦП не проводился – отработаны технологии, и теперь мы должны вывести все запланированные объекты. В 3,5 раза увеличивается вывоз отработанного топлива, переработка в том числе аварийного топлива, вывод объектов, реабилитация территорий в два с лишним раза больше, ну и включаются окончательные захоронения радиоактивных отходов, поскольку соответствующие технологии отработаны или будут доработаны в первые пять лет 15-летней программы.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые члены Правительства! Федеральная целевая программа согласована со всеми министерствами и ведомствами. Просил бы поддержать её утверждение. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо.

Россия > Армия, полиция > premier.gov.ru, 16 ноября 2015 > № 1552527 Дмитрий Медведев, Сергей Кириенко


Сирия. Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 9 ноября 2015 > № 1544837 Сергей Медведев

Крестики-нолики: как виртуальная война в Сирии стала реальной угрозой

Сергей Медведев историк, журналист

В погоне за геополитическими бонусами и медийными эффектами Россия добровольно ввязалась в войну с террористическим интернационалом

Сбылась мечта патриота: подобно американским F-16 в небе над Косово и Ираком, российские Су-34 гордо летают над далекими колониальными землями и бросают умные бомбы на неприятных бородатых людей. На брифингах в Генштабе молодцеватые офицеры показывают видео с оптических головок самонаведения ракет: вот приближается земля в крестике прицела, видны здания, машины, люди, вспыхивает беззвучное облачко взрыва, единички превратились в нолики — все как у американцев в Ираке! Россия снова в высшей лиге геополитики и может бомбить кого и где хочет! Страна завороженно наблюдает за этим высокотехнологичным шоу, которое так разительно отличается от крови, грязи, плачущих детей и обгоревших танкистов Донбасса, и даже цвета его — модно-успокаивающие: голубой — безоблачного неба и песчаный — цвет пустыни. Происходит коллективная анестезия массового сознания, измученного новостями из Украины и окончательным фиаско проекта «Новороссия». Даже многие из критиков войны в Украине поддержали операцию в Сирии: «наконец-то у наших летчиков и моряков появилась реальная работа», пишет в Facebook мой старый приятель, с которым, казалось, мы одинаково смотрели на мир.

Я помню, как это было шестнадцать лет назад, когда стареющая НАТО в поисках врагов и смысла жизни после «холодной войны» обрушилась всей мощью своих ВВС на попавшую под руку Сербию. 79-дневная воздушная война в Косово стала одной из бесславных страниц в истории Атлантического альянса: уничтоженные города, пассажирские поезда и автобусы, которые точно так же оказывались в крестике прицела ракеты, свыше 500 погибших мирных жителей. И помню, как старая Европа, забыв о ценностях гуманизма, угорала в милитаристском раже: в Британии телеканал Sky News ревниво подсчитывал боевые вылеты Королевских ВВС, в Германии газета Bild анонсировала бомбардировки, словно заезды Михаэля Шумахера: «Немецкие «Торнадо» стартуют с поул-позиции!» Теперь Россия, уязвленная своими предполагаемыми геополитическими поражениями, решила помериться с Западом в ведении виртуальной, телегеничной и, казалось бы, безопасной постмодернистской войны, ответив на главный русский вопрос XXI века.

А чем мы хуже? Почему американцам можно, а нам нельзя?

Первым виртуальную войну описал французский философ Жан Бодрийяр в своей знаменитой книге «Войны в Заливе не было». Для него операция «Буря в пустыне» в январе-феврале 1991 года была не войной, а медийным спектаклем по уничтожению с воздуха иракской армии. Бодрийяр усомнился в физической реальности войны: все, что мы о ней узнали, являлось продуктом военной пропаганды, представленной через телекомпанию CNN, из чего было невозможно понять, что произошло на земле, а что было симулякром — стилизованной, селективной и ложной репрезентацией, созданной для того, чтобы доказать технологическое превосходство Запада.

«Буря в пустыне» стала первой в истории войной, события которой были отформатированы СМИ: говорили даже, что часть бомбардировок велась ночью по просьбе телевизионщиков, хотя при этом возрастали риски сопутствующего ущерба и даже огня по своим, это было нужно для более зрелищной картинки. Восемь лет спустя в Косово технология показа войны вышла на новую ступень — головки самонаведения в бомбах и ракетах превратились в телекамеры.

В мире, где господствуют массмедиа, целью войны становится не победить, а показать, не захват территории, а захват аудитории.

Наверное, недалек тот день, когда микрокамеры в пулях буду показывать в замедленной съемке, как она приближается к человеку (скажем, террористу) и входит в тело. Рейтинги будут запредельные. А отсюда и рукой подать до идеи демонстрационной и даже развлекательной войны, что описал Пелевин в романе S.N.U.F.F: там дроны, оснащенные телекамерами и пулеметами, которыми управляет оператор, находящийся за тысячи километров, одновременно расстреливают солдат противника и снимают об этом хронику для новостей.

Постмодернистская война похожа на компьютерную игру: наряду с виртуализацией и дегуманизацией врага она становится столь же безопасной, как игра для геймера, и стремится к нулевым потерям для технологически превосходящей цивилизации. В условиях демократического и медийного контроля гибель военнослужащих Запада становится имиджевой и юридической проблемой, которую стремятся минимизировать. Уже сегодня вдовы офицеров британской армии подают многомиллионные иски к министерству обороны, требуя дополнительной компенсации за гибель мужей в Ираке, как если бы смерть не входила в набор профессиональных рисков офицера в зоне боевых действий.

Гедонистическое общество уже не готово мириться со смертью своих солдат.

И вот теперь Россия, вдохновленная бескровными успехами «вежливых людей» в Крыму и желающая продемонстрировать техническую модернизацию вооруженных сил за последние несколько лет, решила провести собственную выставочную войну в Сирии, выездные гастроли парка «Патриот». Само новое название рода войск — Воздушно-космические — настраивало на футуристический лад: сейчас нам покажут звездные войны, битвы будущего! Именно так и изображают операцию в Сирии российские СМИ — как easy war , как бескровную игру в крестики-нолики, беспроигрышную лотерею, как увлекательное приключение, где герои высоких технологий, терминаторы в гермошлемах, уничтожают абстрактное, дегуманизированное зло. Сводки Генштаба поражают своей детальностью: уничтожаются мастерские по производству «поясов шахида», склады запчастей, гаражи с пикапами и бронетехникой, штабы и тренировочные лагеря; остается только дивиться осведомленности российской разведки, знающей территорию боевиков буквально до последнего куста. Нам словно предлагается сыграть в онлайн-игру типа стрелялки: под крылом самолета домики, навесы, ангары, оттуда выбегают смешные человечки. Телевидение то сообщает, что боевики бегут, сбривая бороды и надевая никабы, то рассказывает, как они тысячами прибывают по морю в Одессу для дальнейшей переброски на Донбасс, воевать с сепаратистами.

Нарочито игровой, мультяшный, характер этой информации под стать полной невозможности ее проверить — разбомбили мастерскую или пустой сарай, сдались 500 или 50 человек или просто ушли на свадьбу в соседнюю деревню. В этих сводках нет ни боли, ни крови, ни десятков жертв среди мирного населения, о которых сообщают мировые СМИ и правозащитные организации, — только высокотехнологичная операция, в которой пара десятков российских самолетов шутя расправляется с противником, которого за год бомбардировок и 7000 боевых вылетов не смогла одолеть международная коалиция во главе с США с их сотнями самолетов.

Апофеозом этого шоу стал запуск Россией 26 крылатых ракет с кораблей Каспийской флотилии в качестве праздничного салюта ко дню рождения Владимира Путина. Как тот самый неуловимый Джо из анекдота, они пролетели 1500 км над Ираном и Ираком на высоте 50 м (при этом, возможно, четыре из них упали на территории Ирана), поразили неизвестные цели и произвели неизгладимое впечатление на внешний мир — прежде всего бессмысленностью своего пуска. При отсутствии у «Исламского государства»* сколько-либо серьезных средств ПВО Россия могла бы ударить по тем же целям при помощи несравненно более дешевых авиабомб, нежели ракетами стоимостью в $1 млн каждая, но, как говорится, хороший понт дороже денег.

В том же праздничном ключе, словно в фильме «Кубанские казаки», ТВ рассказывает о буднях российских солдат в Сирии: румяные поварихи с борщами и оладьями (все продукты — отечественные, даже соки, подчеркивает корреспондент), спальные блоки-контейнеры с кондиционерами, баня с эвкалиптовыми вениками. «Уничтожать ИГ с комфортом», — любуется бытом российской авиабазы в Латакии телеканал «Звезда». И это мне снова напомнило давний эпизод войны в Косово, когда американский пилот бомбардировщика-невидимки В2, летавшего бомбить Югославию с базы в Миссури, рассказывал: «Чем хорош этот самолет — ты улетаешь с базы, выполняешь миссию и возвращаешься домой к жене, детям и холодному пиву».

За эстетикой war porn, за симулякрами виртуальной войны теряется вопрос об ее эффективности. Между тем шесть недель российских бомбардировок не привели к перелому ситуации на земле, наступление сил Башара Асада на Алеппо забуксовало, оппозиция контратакует на всех направлениях, очевидно, не впечатленная реляциями Генштаба об уничтоженных мастерских и бегущих в Одессу джихадистах.

Но кому важна военная эффективность операции, когда достигнута медиаэффективность и Россия заставила весь мир говорить о своих самолетах и крылатых ракетах?

…Реальность неожиданно ворвалась в эту виртуальную историю катастрофой российского аэробуса над Синаем и гибелью 224 человек — точно так же, как вернулась она в Америку в виде террористических актов 11 сентября 2001 года. Все тот же Жан Бодрийяр писал об этом в 2002 году в эссе «Насилие глобализации»: по его мысли, ответом на технологическое и информационное доминирование нового миропорядка, который не мыслит для себя альтернативы, является апокалиптический терроризм — как возвращение физической реальности. Пока еще нельзя с абсолютной уверенностью утверждать, что гибель российского самолета была терактом «Исламского государства» в отместку за операцию в Сирии, но уже очевидно одно: Россия в погоне за иллюзорными геополитическими бонусами и дешевыми медийными эффектами добровольно ввязалась в войну с разветвленным террористическим интернационалом. Неожиданно мы сами оказались заложниками игры в крестики-нолики, которая представлялась такой далекой и безобидной на телевизионных экранах и брифингах Генштаба и вдруг пришла к нам домой, и теперь неизвестно, кто и где будет перечеркнут.

Сирия. Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 9 ноября 2015 > № 1544837 Сергей Медведев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter