Всего новостей: 2573070, выбрано 4 за 0.120 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Петриченко Владимир в отраслях: Агропромвсе
Петриченко Владимир в отраслях: Агропромвсе
Россия. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 15 марта 2018 > № 2537918 Владимир Петриченко

Российские аграрии будут подходить к производству зернобобовых более взвешенно – «ПроЗерно».

Наблюдающаяся в последние годы тенденция бурного развития мирового рынка зернобобовых культур и усиление конкуренции в данном сегменте позволяют говорить о том, что бобовые постепенно утрачивают статус нишевых культур и становятся «полноправными участниками» мировой торговли зерном. О том, насколько данное утверждение справедливо для России, и других аспектах текущего состояния данного сегмента российского рынка АПК-Информ рассказал генеральный директор компании «ПроЗерно» Владимир Петриченко.

- Владимир Викторович, в последние годы в мире растет интерес к зернобобовым культурам, что стимулирует производителей к наращиванию объемов их производства. Насколько данная тенденция характерна для России?

- Это действительно так, и определение «рост интереса» даже не в полной мере описывает тенденции, происходящие в последние годы в производстве российских зернобобовых. В качестве примера можно привести ситуацию с ключевой для России зернобобовой культурой – горохом, объемы производства которого позволяют в настоящее время говорить о том, что он уже перестал быть для РФ нишевой культурой. Так, в 2017 г. в стране было произведено почти 3,3 млн. тонн данной зернобобовой, что превысило указанный показатель по такой традиционной зерновой культуре, как рожь (2,55 млн. тонн). И я уверен почти на 100%, что и в ближайшие годы подобное соотношение сохранится.

Россия: производство зернобобовых, тыс. тонн

2013

2014

2015

2016

2017

Изменение в 2017 к 2016

Изменение в 2017 к 2016, %

Посевная площадь, тыс. га 

Зернобобовые

1 979

1 597

1 588

1 753

2 222

469

26,8

горох

1 110

960

942

1 072

1 328

256

23,9

Урожайность, ц/га 

Зернобобовые

10,3

13,8

14,8

16,8

19,2

2,4

14,3

горох

12,2

15,7

18,2

20,5

24,7

4,2

20,6

Валовой сбор 

Зернобобовые

2 037

2 196

2 357

2 943

4 265

1 322

44,9

горох

1 350

1 503

1 716

2 199

3 286

1 087

49,4

- Чем объясняется подобный рост интереса российских аграриев к производству зернобобовых?

- Прежде всего, отмечу, что рост данного интереса отчетливо просматривается на протяжении как минимум предыдущих 3 сезонов и лишь в 2017/18 МГ данная тенденция несколько замедлилась. Так, в указанный период тот же горох демонстрировал просто великолепные коммерческие результаты – цены держались в диапазоне $250-300 за тонну на базисе FOB (малая вода), даже доходя иногда до $400 за тонну. Этот факт 3 года подряд воодушевлял агрария и стимулировал его к дальнейшему наращиванию объемов производства, которые по гороху выросли примерно в 1,5 раза, а в целом по зернобобовым – на 45%.

Правда, как я отметил, в текущем сезоне в силу ряда причин все выглядит несколько иначе. Вместе с тем, произведенный в 2017/18 МГ в России объем зернобобовых культур неправильно было бы называть «перепроизводством», точнее, следует говорить о неготовности мирового рынка к столь высокому производству и, соответственно, предложению.

- Как эта неготовность отразилась на экспорте российских зернобобовых в текущем сезоне?

- Основным покупателем данной продукции у России традиционно является Турция, которая, в принципе, сохраняет достаточную заинтересованность в закупках, в первую очередь по причине более дешевой и удобной логистики. Но вот следующие три страны в рейтинге топ-импортеров – Индия, Пакистан и Бангладеш, видя растущее предложение зернобобовых на мировом рынке, по сути, объявили «таможенную войну», выразившуюся в повышении ввозных пошлин до фактически запретительного уровня. Прежде всего, это касается Индии, которая с октября по февраль повышала ввозные пошлины на горох, нут и чечевицу с 10% до 40-50% и, похоже, не планирует останавливаться в данном вопросе.

Введение подобного уровня пошлин фактически основным покупателем стало сильным ударом не только по России, но и по всему мировому рынку зернобобовых в целом. Это фактически обрушило мировые и внутренние цены на данную продукцию, что стало не очень приятным сюрпризом для российских аграриев в условиях продолжающегося роста производства. В итоге внутренние цены на горох в России в текущем сезоне составляют $180 за тонну, что гораздо ниже изначальных ожиданий производителей зернобобовой.

- Говоря о ключевых тенденциях российского рынка зернобобовых, основной акцент Вы делаете на горохе. Касаются ли вышеприведенные тенденции других сегментов данного рынка?

- Если говорить о нуте, то касаются в полном объеме. Нут в последние годы был для российских производителей не просто прибыльным, а сверхприбыльным. Но те же торговые барьеры на мировом рынке привели к снижению в 2017/18 МГ внутренних цен на него с 65 до 30-40 тыс. руб/т.

Что касается чечевицы, то это очень тонкий сегмент, да и ее доля в общем производстве российских зернобобовых не превышает 2%. Скорее следует отметить рост производства такой культуры, как люпин, который в определенной мере сдерживается сложностями с его переработкой. Тем не менее, производство люпина в России также растет, пусть и не такими взрывными темпами, как гороха.

- Сохранится ли понижательный тренд текущего сезона в 2018/19 МГ или все же можно рассчитывать на какие-то позитивные изменения?

- Как это ни странно, но пока в планах будущего сева, которые регионы предоставили в Минсельхоз, в 2018 г. предусмотрено увеличение посевных площадей под зернобобовыми. Скорее всего, какое-то увеличение действительно произойдет, но оно вряд ли будет слишком существенным. Производитель будет более взвешенно подходить к данному вопросу, базируясь, в первую очередь, на себестоимости производства. Существует определенная конъюнктурная неудовлетворенность имеющимся уровнем цен, что, несомненно, снизит рекордные темпы последних лет.

- Имеется ли в условиях нынешних проблем на экспортном рынке потенциал для развития внутренней переработки и потребления зернобобовых в России?

- В последние годы потребление зернобобовых, как и зерновых, культур в России также растет, что обусловлено развитием отечественного животноводства. Так, только за последний год производство мяса в РФ увеличилось на 4,7%, яиц – на 2,8%. Такие же темпы роста могут сохраниться и в 2018 г., что одновременно повлечет за собой увеличение потребления кормовых зерновых, в т.ч. и зернобобовых.

Но, в лучшем случае, этот рост по итогам года составит порядка 5%. А если учитывать, что в 2017 г. в целом производство зернобобовых в России выросло примерно на 45%, а гороха – почти на 50%, то следует вести речь в основном не о росте внутреннего потребления, а об ожидаемом увеличении экспортного потенциала, который по итогам года может возрасти с 1 млн. тонн до примерно 1,6 млн. тонн, из которых 1,3-1,4 млн. тонн составит горох.

Учитывая же растущие переходящие запасы, в целом Россия должна была бы экспортировать около 1,8 млн. тонн данной продукции, то есть почти в 2 раза больше прошлогоднего уровня. Но вряд ли этого удастся добиться в условиях уже упомянутой «таможенной войны».

- Может ли Россия в существующих реалиях работать над расширением географии экспорта зернобобовых?

- Работать над расширением направлений отгрузок, конечно же, надо. Но в данном сегменте это сделать достаточно сложно, поскольку потребление зернобобовых в мире обусловлено сложившимися веками кулинарными традициями потребителей, которые быстро не изменишь. Поэтому такой прорыв, какой сделала, например, российская пшеница на рынок Индонезии, по отношению к зернобобовым просто нереален. В нынешних условиях следует сосредоточиться на более эффективной конкуренции на мировом рынке с основными соперниками – Австралией и США. Потенциал для этого есть, Россия без проблем готова предлагать на внешние рынки зернобобовые по $180 за тонну. Но тех «семимильных шагов», которые наблюдались в последние годы, ждать, конечно же, не следует. Дальнейшие темпы прироста российского экспорта будут не столь впечатляющими.

- Нуждается ли отечественная отрасль производства зернобобовых в дополнительной поддержке государства?

- В такой поддержке нуждаются все сегменты зернового рынка. Но в контексте зернобобовых также следует говорить о необходимости популяризации их пищевого потребления. Ведь в настоящее время горох, который мы продаем в ту же Индию как фуражный, на самом деле является продовольственным и используется покупателем в пищевых целях. В традиционных странах-потребителях зернобобовых данное направление развито достаточно хорошо, тогда как в России эти культуры в основном рассматриваются в качестве кормовой базы для животноводства. Поэтому усиление поддержки, в том числе и на уровне государства, именно пищевого использования, в первую очередь гороха и нута, могло бы стать хорошей базой для дальнейшего развития данного сегмента.

- В настоящее время в России ведется активная работа по созданию законодательной базы относительно органического сельхозпроизводства. Насколько, по Вашему мнению, высок потенциал страны в части развития производства органических зернобобовых культур?

- На мой взгляд, Россия в настоящее время располагает всеми необходимыми ресурсами для активного развития данного направления и каких-то отраслевых проблем в отечественном АПК нет. Сегодня сельское хозяйство в России, как и в других ведущих аграрных странах, - это очень высокотехнологичная сфера. Но, в то же время, развитие производства, в том числе и органического, с каждым годом требует все более тщательного подхода на всех этапах – подготовки семян, защиты посевов от болезней и вредителей и т.д. Все эти задачи необходимо решать комплексно, поскольку именно в этом залог не только роста урожаев, но и повышения качества производимой продукции. Вышесказанное в полной мере можно отнести и к отрасли производства зернобобовых культур.

Беседовал Александр Прядко

Россия. Весь мир > Агропром > oilworld.ru, 15 марта 2018 > № 2537918 Владимир Петриченко


Россия > Агропром > agronews.ru, 14 сентября 2017 > № 2309524 Владимир Петриченко

Комментарий. Почему лихорадит рынок зерна в России.

В России вновь будет хороший урожай зерновых. Казалось бы, производителям надо только радоваться. Однако, к сожалению, это далеко не так. Урожай надо где-то хранить и желательно не допустить падения цен, чтобы окупить расходы. Сейчас мы наблюдаем интересную картину: с одной стороны, резкое снижение цен на зерно, а с другой – отсутствие снижения цен на продовольственных прилавках. Хотелось бы знать, а где маржа и куда делись деньги.

Почему так происходит, что думают по этому поводу специалисты, удастся ли обеспечить интересы всех сторон производственной цепочки получения зерна – эти и другие вопросы обсудили издатель портала «Крестьянские ведомости», доцент Тимирязевской академии, ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России Игорь АБАКУМОВ и генеральный директор аналитического центра «ПроЗерно» Владимир ПЕТРИЧЕНКО.

— Владимир Викторович, какова сейчас ситуация на зерновом рынке? Почему так сыплются цены?

— Ну, первая вещь – мы сейчас собираем такой урожай, которого не было никогда в истории нашей России-матушки – что советской, что имперской, что новейшей.

— Прямо как по Черномырдину: «Никогда такого не было – и вдруг опять».

— Да, и вдруг… Нет, там еще можно дополнительно сказать: «Готовились, готовились, но вдруг…» Это действительно реальная вещь. Уже сейчас намолотили более 100 миллионов тонн, и еще убирать примерно треть площадей. То есть 132 миллиона тонн зерна, по моим оценкам. Может быть, даже будет больше. Скорее всего, до 134–135 – в зависимости от того, как будет кукуруза убрана. Такого действительно не было. Ближайший рекорд – это 78-й год приснопамятный, когда собрали 127,4 миллиона тонн зерна в то самое доброе советское время.

То есть это первое – к обрушению рынка привело то, что предложение настолько нависает над спросом. И есть определенные массивы зерна, которые надо сбросить моментально, ну, просто скорее и скорее.

— Фуражное?

— Это в основном фуражная пшеница, совершенно верно. Ее крестьяне сбрасывают в первую очередь, а более качественную всегда припрятывают, то есть откладывают на потом.

Дальше надо отметить курс рубля к доллару. Если в прошлом году на это время он был 64, сейчас мы имеем 57. Вот этим тоже многое сказано, потому что зерновой рынок интегрирован в мировой. И цены сейчас на мировом рынке все-таки чуть-чуть лучше, чем в прошлом году, но не настолько, чтобы обрадовать наших «рублевых» продавцов.

— Теперь постараемся понять – у нас есть вообще прогнозирование производства? Есть такое мнение среди аналитиков, я со многими общался, что наступает стагнация рынка, стагнация производства. Эти разговоры мы слышим не первый год, но в силу инертности люди продолжают производить на благо Родины, «золотой каравай» начинаем производить, лозунги по-прежнему действуют. Как же так? «Хлеб – всему голова». А тут вдруг его девать некуда. Диссонанс образуется. Вроде как бы победные реляции, с одной стороны. А с другой стороны, люди в Орловской области по 4 рубля уже не могут килограмм зерна продать. По некоторым данным, уже и ниже. Вот как это? Есть прогнозирование хоть какое-то или нет?

— Что касается прогнозирования, то оно, скажем так, существует если не в отдельно взятых холдингах, то в крупных, транснациональных компаниях. Если бы мы посмотрели на это, как на общий отраслевой комплекс … Увы, нет одного центрального проспекта, по которому все идут стройно и со знанием того, что впереди.

— Слишком много «муравьиных троп»?

— Очень много. Настолько много…Конечно, при этом они действуют, естественно, в каком-то одном ключе, может быть, в одном направлении, но отчасти это их определенная беда. Потому что, как говорится, побежали все в одну сторону – и произвели слишком много. Потом, так сказать, отхлынули – соответственно, получили дефицит. Допустим, самый яркий пример – гречиха.

— Производство дикое!

— Да. И какое большое социальное внимание к этому товару.

— Да, я помню, когда был сигнал о том, что будет неурожай, даже не сигнал, а просто слух прошел… Запасли полные холодильники и полные балконы!

— Совершенно верно. По цене в 100 рублей за ядрицу. Можно сказать, что это какое-то сумасшествие. Сейчас это интересный продукт, и понасеяли его на 40% больше, чем в прошлом сезоне. И тогда был неплохой урожай, но сейчас мы соберем 1,7 миллиона тонн гречихи. Такого не было никогда, и это в два раза больше, чем надо в принципе. А это не экспортный продукт.

— Владимир Викторович, почему ваш аналитический центр дает прогноз урожая зерна больше, чем у Минсельхоза? Ведь у Минсельхоза, казалось бы, больше информации, а он очень низкий прогноз урожая дает. Какой в этом интерес? Какая хитрость? Какой стратегический расчет, как вы считаете?

— Выскажу свое оценочное мнение, конечно же, могу ошибаться. Первое. Есть, на мой взгляд, ошибочное представление в Минсельхозе, что если придерживать определенным образом слишком радужную информацию, то мы отрегулируем цены, и они не будут так сильно падать, по крайней мере на мировом рынке. Мы не говорим сейчас про Россию, где всем все ясно. Это я имею в виду – вот там, за бортом. Это раз. Я считаю, что это, конечно, неверно, ошибка, это неправильное движение, но таково оно есть, тут ничего не поделаешь. Второе…

— Ну, дело в том, что Минсельхоз любую информацию придерживает.

— Да, есть такое, осторожное и внимательное движение вообще по всему информационному полю.

Второе – это просто-напросто желание быть консерватором. Как они правильно говорят, мы, аналитики, люди безответственные, а они ответственные. Ну, можно вполне понять, нормальная вещь.

Ну и третье. Если сейчас надо бороться за определенные субсидии (и тут я тоже поддержу) для сельского хозяйства перед Белым домом и Кремлем, то на фоне рекордного урожая что-то нелогично. Тогда уж лучше, вот так, с такими цифрами идти за дополнительными субсидиями, допустим.

— Отчитаться.

— Да. А потом, когда уже Росстат подсчитает в декабре и феврале, как это традиционно делается, тогда уже будет награждение…

— …непричастных и наказание невиновных.

— И наказание невиновных. Ну, надеюсь, невиновных тут не будет. Но если награда найдет героя…

— Так невиновные будут те, кто это зерно вырастил, те, которые продать его не могут.

— Ну, отчасти, в общем-то, да. Отчасти будет определенная их невиновность.

— Владимир Викторович, я понимаю, что людям хочется продать зерно побыстрее, потому что они брали кредиты. Но, с другой стороны, есть желание придержать его подольше, пока вырастут цены. А есть где хранить? Каково у нас состояние элеваторного хозяйства? Я, честно говоря, не помню, чтобы у нас современные элеваторы строились в последнее время.

— Нет-нет, отнюдь. Элеваторы вводятся как крупными компаниями, особенно теми, кто проектирует дальнейшее движение по переработке. Как ни странно, это и мукомолы в том числе. Есть несколько проектов… ну, скажем, два по крайней мере, по глубокой переработке, и там 100-тысячные элеваторы вполне устраиваются и устанавливаются. Но, конечно, самое важное и большое – это строительство металлических банок в сельхозпредприятиях.

— Да. Я говорил с нашим производителем этих металлических емкостей для хранения зерна. Многие, наверное, их часто видят, проезжая вдоль дорог, такие красивые металлические блестящие емкости, огромные вертикальные, где хранится зерно. Вот они сейчас работают в три смены.

Мы знаем вообще, сколько у нас зерна хранится? Ведь эти емкости нигде и никак не проходят по статистике, насколько я понимаю. Это же внутрихозяйственные емкости.

— Да. А если кто-то и отчитывается, то в конце года. Эта информация не оперативная, к сожалению, и кривая. Поэтому я давно уже не смотрю на Росстат, он неинтересен в этом смысле.

Грубые такие оценки, что хранение, единовременное хранение этого движущего зерна (оно очень серьезно движется туда-сюда), эти оценки – от 110 до 120–130 миллионов тонн единовременного хранения. Но при этом структура, конечно же, очень разная, потому что есть современные и хорошие, и там хранится зерно, а есть старые и убитые, и там вообще не хранится, они стоят полупустыми или пустыми вообще.

— Сколько у нас не хватает емкостей для хранения?

— Не думаю, что у нас их сильно не хватало даже для такого урожая в 130 миллионов тонн.

— То есть не будет такого, как в первые годы целины?

— Нет, нет.

— Не будет.

— Хотя бы в биг-бэгах хранят, в таких больших полиэтиленовых емкостях.

— Владимир Викторович, но у нас же есть экспорт. Министр Ткачев заявил, что 40 миллионов мы сейчас просто сбросим моментально. Как дела с экспортом?

— Это вот та самая палочка-выручалочка, которая должна действительно вытягивать зерновую индустрию, потому что внутренне потребление у нас, да, растет, но не так быстро, как производство. Если мы вырастем во внутреннем потреблении… В последние годы было 72–73 миллиона тонн, сейчас поднимаемся на 76–77 миллионов тонн – за два-три года.

— А наши «узкие горлышки» – Новороссийск, Тамань, Ростов – они справятся с этим?

— По моим оценкам, у нас номинально экспортные мощности – это более 50 миллионов тонн, ну, 55 миллионов тонн.

— То есть хватает?

— Это номинально. А учитывая погоду, фарватер и всякое прочее, мы в реальности можем где-то около 48 миллионов тонн отгрузить. Это без учета Балтийского коридора, не нашей мощности, и так далее.

— Владимир Викторович, спасибо вам большое. Вы нас немножко обнадежили с экспортными возможностями.

Автор: «Крестьянские ведомости»

Россия > Агропром > agronews.ru, 14 сентября 2017 > № 2309524 Владимир Петриченко


Россия > Агропром > bfm.ru, 19 ноября 2016 > № 1986401 Владимир Петриченко

Владимир Петриченко: «Зерно всегда является ликвидным товаром»

О балансе между рекордно высоким урожаем и рекордно низкими ценами в кулуарах форума обозреватель Business FM Иван Медведев поговорил с гендиректором компании «Прозерно» Владимиром Петриченко

Российские аграрии продолжат получать стабильную господдержку, заявил вице-премьер Аркадий Дворкович, выступая на Втором всемирном зерновом форуме в Сочи. Достаточно ли этой поддержки, и каковы перспективы развития сельского хозяйства страны. Об этом в интервью Business FM рассказал гендиректор компании «Прозерно» Владимир Петриченко.

На форуме сказали в очередной раз о том, что мы в этом году добились рекордных показателей по урожаю — 117 млн тонн, все у нас хорошо с точки зрения экспорта, мы выходим на лидирующие позиции. Озвучены были планы того, что к 2030 году урожай уже будет доходить до 150 млн тонн. Но возникает вопрос: а нужно ли нам все это при нынешних ценах, нужен ли нам такой хороший урожай? Не подводит ли это самих аграриев к черте, когда уже проще уйти из бизнеса, чем продавать по таким низким ценам?

Владимир Петриченко: Во-первых, это такой вопрос, если он в таком ключе поставлен, это лучше к аграриям. Ну, что аналитик может сказать?

Есть ли риски?

Владимир Петриченко: Если говорить об их рисках или их проблемах, которые сулят большие урожаи, то, конечно, дай-то бог такие проблемы, такие риски многим другим, которые не получают таких урожаев. И в этом сезоне очень сложно пока еще оценить в целом их рентабельность, но я думаю, что некоторое снижение мировых цен, а они, к сожалению, падают уже четвертый сезон подряд, при достаточно стабильном курсе рубля к доллару, мы получаем на фоне определенное снижение и рублевых цен, по сравнению с тем, что было в прошлом году. Это в среднем за сезон. Кто как успел продать — это уже искусство самого сельхозпроизводителя или его трейдера. Но благодаря возросшей урожайности, для тех, у кого эта урожайность возросла, то грех жаловаться. Рентабельность-то, в принципе, та же самая, что и в прошлом году. Жалоб в прошлом году я не слышал, или их было на фоне хороших показателей не очень много, поэтому пока полет нормальный. Если говорить об этих 150 млн тонн в перспективе и может быть, даже более, когда эти эффекты происходят не моментально — а они не происходят моментально — саму по себе такую математику представить, то это обрушение рынка. Это, конечно, катастрофа. Но это, слава богу, происходит поступательно. И здесь тоже надо иметь в виду, когда мы озвучиваем общие цифры, это выглядит как-то торжественно-угнетающе, но эти 150 млн тонн, я почти уверен, будут достигнуты при особой и несколько иной структуре нашего урожая. Что я имею в виду? Мы сейчас говорим о пшенице, как люблю подчеркивать, — это наше все. Это, действительно так. А вот те самые 150 млн тонн — это будет пшеница плюс кукуруза. Это будет уже качественно другой рынок, другая структура потребления на планете, да и вообще у наших покупателей, да и у нас тоже.

Я об этом как раз хотел спросить, о возможной переориентации. Критики вот этого оптимизма по поводу прекрасного урожая говорят о том, что, может быть, нужно производить как раз кукурузу, рис? То, что продается, то, что стоит дорого. Мы здесь на каком этапе? У нас прислушивается правительство, в том числе, Минсельхоз, производители, в первую очередь? Есть у нас поворот в сторону тех культур, которые востребованы и продаются по высокой цене?

Владимир Петриченко: Это уже по факту у нас есть, потому что мы за 10 лет в 3-4 раза увеличили производство кукурузы. Это и увеличение посевных площадей, это и улучшение технологий и семян, и всего сценария производства этой замечательной культуры. И вот это кукурузное шествие, я надеюсь, оно сейчас имеет хорошие перспективы. Оно имело и будет иметь хорошие перспективы и это, действительно, наш ключевой момент в достижении новых и новых высот. Пшеница будет очень важным продуктом, но тут надо знать меру, чтобы рынок все-таки был здоровый, а не задушенный нашими объятиями. А кукуруза практически не знает даже вот этих пределов, потому что это потребление по миру, еще не достигшее своих обозримых даже пределов, которые сейчас видно по пшенице. Поэтому в целом я достаточно с оптимизмом смотрю как на эти цифры, так и на методы по их достижению.

Вы уже отметили, что с оптимизмом смотрите на планы и на пути, которыми государство собирается эти планы выполнять. Меня интересует вот какой момент. Объем кредитования в сфере ОПК вырос на треть и превысил уже триллион рублей за 9 месяцев этого года. Но хочется понять, это кредиты стали доступнее или те, кто раньше там, где мог обходиться без заемных средств, теперь вынужден брать кредит?

Владимир Петриченко: Для многих аграриев ставки достаточно традиционные. Речь идет только о том, что они могут рассчитывать в определенном портфеле, не на весь портфель кредитов, но на его определенную часть очень хорошую субсидию. И в итоге, вот эта часть кредитного портфеля может обходиться в 2-5% годовых, с учетом компенсации процентной ставки. Это хорошая, интересная вещь. Я уверен, что в основном она является стимулом и локомотивом такого роста кредитования. Ну, и отдельно, конечно, стоит говорить о том, что зерно всегда, а особенно сейчас является хорошим ликвидным товаром для того, чтобы предоставлять эти самые кредиты. Для банковского сообщества это нормальная среда для работы с кредиторами.

Иван Медведев

Россия > Агропром > bfm.ru, 19 ноября 2016 > № 1986401 Владимир Петриченко


Россия > Агропром > agronews.ru, 28 октября 2015 > № 1531664 Владимир Петриченко

Мнение. Сезон на зерновом рынке сложился в пользу производителей…

Повышение цен на зерно, закупаемое в государственный интервенционный фонд, и рост экспортных цен на зерно пока не отразились на конъюнктуре зернового рынка РФ, считает генеральный директор ООО «ПроЗерно» Владимир Петриченко.

«На прошедшей неделе каких-либо существенных изменений в развитии конъюнктуры внутреннего зернового рынка не произошло, хотя, с одной стороны, продолжилось укрепление экспортных цен на зерно Причерноморья, с другой — обнародованы повышенные уровни закупочных цен в интервенционный фонд», — заявил В.Петриченко в интервью агентству «Интерфакс».

По его данным, цены на пшеницу 3-го класса были малоподвижны (рост от 25 до 40 рублей за тонну) практически во всех регионах, кроме Сибири, где это зерно подорожало на 135 рублей, до 10 450 рублей за тонну. Аналогичная картина отмечалась и на рынке пшеницы 4-го класса. Причем в центральных регионах это зерно подешевело на 15 рублей, а в Сибири подорожало на 135 рублей, до 9 767 рублей.

Цены на пшеницу 5-го класса колебались от минус 50 рублей до плюс 50 рублей за тонну. «В Сибири — все тот же рост на 135 рублей, до 8 950 рублей», — заявил эксперт.

Не было заметных ценовых колебаний и на рынке ячменя, за исключением Сибири, где это зерно подорожало на 115 рублей за тонну, до 7 667 рублей. Стабильны и цены на продовольственную рожь.

Говоря о рынке крупы, В.Петриченко отметил, что снижение оптовых цен на нем продолжается. Так, гречневая крупа за неделю подешевела на 30 рублей, до 42 190 рублей, рисовая — на 600 рублей, до 39 745 рублей, пшено — на 265 рублей, до 15 355 рублей за тонну.

Как считают эксперты аналитического центра ЗАО «Русагротранс», завершение жатвы в Сибири, где осталось убрать менее 2% площадей, позволяет говорить о том, что текущий сезон сложился в пользу производителя. Средний по меркам округа урожай заполнил зернохранилища, но невостребованных избытков нет.

В Сибири велики и региональные различия. Так, в Омске — бодрые продажи, а в Новосибирске зерно мало востребовано из-за слабости переработчиков. На Алтае производители «держат оборону», ожидая еще более выгодных предложений.

Как отмечают эксперты, Омская область в этом году сильнее нацелена на поставки на запад страны, включая порты Черного моря. Все регионы надеются на интервенции, которые способны придать дополнительный импульс ценам, в случае, если объемы закупок будут существенными.

Россия > Агропром > agronews.ru, 28 октября 2015 > № 1531664 Владимир Петриченко


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter