Всего новостей: 2577827, выбрано 7 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Башмачникова Ольга в отраслях: Агропромвсе
Башмачникова Ольга в отраслях: Агропромвсе
Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > agronews.ru, 5 февраля 2018 > № 2489395 Ольга Башмачникова

Комментарий. В распределении субсидий аграриям справедливости нет.

Мы в России пока так и не выработали свою аграрную политику. Это легко понять на простом примере. Господдержка, всевозможные субсидии, дотации и кредиты фермерам и мелким производителям от общего объема финансовой поддержки составляют всего 20%, а, по статистике, на этот тип хозяйств приходится 50% всей производимой продукции. Почему так происходит – внятного ответа нет.

Эти и другие вопросы развития российского села стали предметом беседы издателя портала «Крестьянские ведомости», ведущего передачи «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцента Тимирязевской академии Игоря АБАКУМОВА с вице-президентом Ассоциации крестьянских хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов России – АККОР Ольгой БАШМАЧНИКОВОЙ.

— Ольга Владимировна, я так и не могу понять, а почему только 20%? Производят вроде бы вместе с ЛПХ 50%, а по некоторым позициям даже больше. Тогда почему 20% и что это такое — поблажка? Это хорошо и плохо? Наверное, хорошо, ведь раньше ничего не было.

— Вероятно, речь идет о том, что 20% – это то, что касается зарегистрированных индивидуальных предпринимателей или фермерских хозяйств, юридических лиц, которые учитываются в статистике, производят товарную продукцию и платят налоги. Когда мы говорим о личных подсобных хозяйствах, то их, конечно, больше, 15 миллионов на самом деле, и из них 2 миллиона «товарных» хозяйств, то есть тех, которые не только себя кормят, но и продают продукцию на рынок. Но тем не менее они не являются официальными предпринимателями, они субсидии от государства по линии АПК не получают.

В период реализации приоритетного национального проекта личные подсобные хозяйства тоже были в этом задействованы. Они получали льготные кредиты, тогда развивалась система кредитной кооперации, и они получали государственную поддержку. Кстати, именно статистика в тот период показала, что количество подсобных хозяйств перестало сокращаться, а объемы производимой ими продукции продемонстрировали даже некоторый рост, особенно в производстве молока.

Сейчас речь идет только об индивидуальных предпринимателях. Если мы возьмем объем выручки, которую производят только фермеры, то это 12% от всего валового объема продукции. Другое дело, что такое фермер. Это ведь не только тот предприниматель, который зарегистрирован ИП. Это и тот же крупный ЛПХ, который пока не зарегистрирован, это может быть и ООО, которое имеет небольшие объемы. Просто был период, когда фермеров заставляли перерегистрироваться в ООО. Поэтому реальное количество фермерских хозяйств, конечно, гораздо больше.

И в последнее время АККОР очень часто говорит именно о предприятиях микробизнеса. В частности, 20%, о которых вы говорили, – это доля субсидий по льготному кредитованию, которые распространяются как раз на микропредприятия, на фермеров и те ООО, которые производят продукции на сумму до 120 миллионов рублей.

— 120 миллионов рублей – это большая сумма. Насколько я помню, в Соединенных Штатах фермером считается тот, кто производит в год продукции на тысячу долларов. Это 60 тысяч рублей сейчас по-нашему. И ты уже можешь быть фермером и просить свою долю субсидий, свою долю внимания, иметь свое законодательство. Вы имеете право ходить на демонстрации от имени фермеров, если вы производите на тысячу долларов. У нас производят на миллионы – и они считаются микро? Ничего себе!

— На самом деле, если уж мы заговорили об Америке, там ситуация иная. Едешь по территории этой страны, и видишь – и слева фермы, и справа. Больше или меньше, но вся территория пронизана сетью дорог и наличием фермерских хозяйств. Там все-таки другая аграрная политика и изначально были другие условия, в которых сельское хозяйство развивалось. История этого процесса там вообще иная. И конечно, мы с ними в этом плане сильно отличаемся. Но хотелось бы, чтобы в нашей стране ситуация тоже изменилась. Вы знаете, скоро у нас состоятся президентские выборы. И если мы вспомним, как победил Трамп в Америке – он ведь выиграл предвыборную кампанию именно благодаря тому, что заявил, что он против глобализации и хочет повысить доходы внутри страны, в том числе и поддержать фермеров -, то мне кажется, у нас похожая ситуация. И Владимир Владимирович, как вы знаете, уже заявил, что экономика должна быть развернута в сторону человека. И я думаю, что следующий президентский срок (если все сложится, как мы рассчитываем) будет связан с тем, что серьезные решения в микроэкономике, в том числе в сельском хозяйстве, будут сделаны. Я думаю, у нас просто нет другого выхода, да и иных возможностей.

— У меня очень большое сомнение на этот счет, потому что для того, чтобы иметь другие возможности, нужны другие люди и с другими мозгами. А если будут делать те же самые головы, что делали все до этого, то опять будет то же самое. Владимир Владимирович будет говорить одно, а они будут… у них все равно будет получаться автомат Калашникова, как в том анекдоте. Что нам с этим делать и как поступить?

— Частично, конечно, я с вами согласна. Но с другой стороны, экономика сама все выравнивает. Тот факт, что у нас сейчас ограничения бюджетные, в том числе расходы на ВПК, означает, что такие субсидии, которые были раньше, когда мы не считали, какое количество денег государственной поддержки мы можем вложить в одно предприятие и какой реальный эффект от этого, так вот такие субсидии прекратятся. Прежней ситуации не будет. Сейчас каждый рубль, который вкладываешь, на счету. Нужно смотреть, какая отдача, потому что средств не так уж много. И поэтому сама ситуация частично как бы изменит положение в сельском хозяйстве.

Холдинги не смогут получать такое количество поддержки, которую получают сегодня. Просто в силу ограничения бюджета. Посмотрим, что будет дальше. Они задумаются, как эффективно хозяйствовать, чтобы себестоимость позволяла получать прибыль, на которую они рассчитывают. Значит, какие-то производственные процессы они должны отдавать, так скажем, на аутсорсинг тем же фермерам, потому что просто невыгодно содержать свое предприятие по принципу фабрики. Это дорого. Дорого содержать все земли, дорого содержать все гаражи, дорого содержать всю переработку.

И в идеале за холдингами в итоге должны остаться какие-то функции интегратора (хранение, переработка, транспортировка, поставки, я не знаю, в сети или на экспорт), а первичный этап производства сельского хозяйства естественным образом должен отойти к фермерам. Ведь смотрите, вне зависимости от политики правительства, частично эти процессы уже понемножку идут. Возьмем «Белую Дачу» Семенова (а Семенов, кстати, бывший министр сельского хозяйства), возьмем опыт в мясном скотоводстве в Воронежской области Гордеева.

— Он уже не в Воронеже.

— Уже не в Воронеже, но неважно. Этот опыт начинался, когда он был губернатором и главой региона. Там тоже были точечные проекты, связанные с интеграцией, с тем, что фермерам отдается скот на доращивание, а интегратор уже собирает эту продукцию на откормочные площадки. Этот процесс потихонечку идет.

— Ольга Владимировна, меня волнует то, что этот процесс идет сам по себе, а не декларируется как аграрная политика. Он идет сам по себе, он идет естественным образом, он идет методом проб и ошибок, как когда-то развивалось фермерство. Вы же это прекрасно знаете, вы тоже с нуля наблюдаете этот процесс.

И у нас нет такого документа, который каким-то образом регламентировал бы взаимоотношения агрохолдинга и фермера. У нас нет артикулированной политики, артикулированного политического запроса на такое сотрудничество.

— Я с вами согласна. Вот недавно, кстати, американский экономист Ричард Тейлор получил Нобелевскую премию по экономике, и он озвучил такой посыл: государство способно стимулировать и подталкивать бизнес на те процессы, которые государству желательны. На самом деле это происходит и в Германии – например, есть закон, согласно которому предприятие получает господдержку, только если у него есть контракты на поставку продукции с маленькими хозяйствами. Я думаю, мы к этому обязательно придем.

— Когда?

— Ну, будем надеяться, что после президентских выборов аграрная политика будет сформирована.

— У вас предчувствие такое или вы что-то знаете?

— Нет, но на самом деле сейчас есть какие-то моменты, которые об этом говорят: во-первых, в Министерстве сельского хозяйства это то, что касается льготного кредитования. Минсельхоз сейчас проводит действительно серьезную работу на уровне заместителя министра сельского хозяйства Хатуова Джамбулата Хизировича. Действительно, банкам сейчас ставится задача, чтобы вот эти 20%… Даже 20% набрать-то не могли, Игорь Борисович, потому что фермеры не могут преодолеть этот кордон банковский. И нужно подготовить документ…

— А может быть, специально так и делается, чтобы фермеры не смогли этот банковский кордон пройти?

— Но это же регулирует не Минсельхоз, это регулирует не Правительство, а это регулирует сейчас Центробанк, который в последнее время занимался макрополитикой. И в этом-то какие-то эффекты есть. Ведь на самом деле инфляция снизилась, сильно снизилась. А это означает, что для иностранных партнеров, в том числе для тех, кто у нас закупает продукцию сельского хозяйства или технологические станки (а сейчас мы их тоже уже продаем за границу), мы являемся стабильными партнерами, потому что у нас сейчас стабильный курс рубля, сниженная инфляция и небольшой, вернее, самый маленький государственный долг. Эту задачу мы решили.

А дальше мы должны уже решать задачу внутри страны. Если мы ее не решим, то разбалансировка в аграрном комплексе будет большая. Если холдинги сами не поймут, что нужно отдавать какой-то этап производства другим, то просто велика вероятность, что они не выдержат конкурентную борьбу, когда будут сняты санкции. Это, с одной стороны.

А с другой стороны, это то, что касается фермеров. Кстати, это единственная категория предпринимателей, которые как раз демонстрируют рост поголовья коров. Это на самом деле так. Это более 4% по итогу 2017 года. И если мы смотрим в период продолжительностью 10 лет, то этот тренд абсолютно позитивен.

То есть это означает, что данный бизнес развивается. Пусть он пока небольшой, пусть это маленькие фермы, пусть этот бизнес начинается, например, с пяти коров, но он есть, и это дополнительно к зерновому направлению. Коров содержать в фермерском хозяйстве эффективно. Ведь что показывает рост поголовья? Показывает, что ты можешь себе позволить не резать скот, а попытаться его увеличить.

— Многие у нас в стране интересуются, почему у нас разная арендная плата за землю.

— Насколько я знаю, сейчас именно региональное законодательство регулирует вопрос, связанный со стоимостью аренды на земли сельхозназначения. И действительно, еще на этапе прошлого Съезда фермеров (это в прошлом феврале) многие регионы ставили эту проблему, в частности это была и Северная Осетия. Сейчас этот вопрос явно касается Белгорода, то есть там доходит стоимость аренды до 4 тысячи рублей за гектар. Это, конечно, очень дорого. То есть, если фермер имеет 100 гектар, он уже 400 тысяч должен за это отдать.

И кстати, Владимир Владимирович недавно заявлял и говорил о том, что стоимость арендной платы должна прежде всего опираться не на кадастровую стоимость, а на реальные доходы населения. Будем надеяться, что Правительство на федеральном уровне сможет внести определенные ограничения для тех же субъектов, то есть установить планку, выше которой стоимость арендной платы подниматься не может. Понятно, что для маленьких производителей это очень высокая планка.

И еще. Нужно помогать всем фермерам, а не только уже устоявшимся хозяйствам. Фермеры бывают разные. Простой пример: производство зерна. По итогам 2017 года рост составил 17%. Если в целом по федерации – 11%, то у фермеров – 17%. То есть рост обеспечен в основном за счет крупных и серьезных производителей, которые уже используют технологии, у которых достаточно земли. А у нас же большая доля фермерских хозяйств – небольшие, которые не имеют хорошего технологического парка, оборудования. Многие из них действительно сводят концы с концами. И личные подворья сейчас не в очень хорошем состоянии.

Но сегодня выигрывают те регионы, которые предполагают программу поддержки именно для подворий – так называемые программы, что ли, социального лифта. Когда у тебя есть три коровы, тебе дают деньги, чтобы ты был заинтересован, чтобы у тебя появилось пять, и помогают тебе. Если у тебя есть пять коров – значит, соответственно, прибавь еще три — до восьми, и ты еще получишь финансирование. Так делается в Татарстане, в Башкирии, в Тюменской области.

— А кого сейчас мы можем считать фермером? Есть ли какая-то градация – фермер ты или ты уже агроолигарх, или ты уже латифундист? Есть же фермеры у нас с 10 гектарами, есть с 1 гектаром, а есть с сотнями тысяч гектар. Каким образом эта градация происходит?

— На самом деле градация эта сейчас условная и не совсем связана с объемами производства, как, например, в Америке или в Европе. На самом деле фермерское хозяйство – по закону это либо индивидуальный предприниматель, либо юридическое лицо, которые оформлены определенным образом, определенным образом отчитываются в статистику, производят товарную продукцию. При этом размер земельного участка у них может быть, как вы сказали, 10 гектаров, а может быть 100 гектаров, может быть тысяча гектаров, а в отдельных случаях (в Алтайском крае) это может быть больше 10 тысяч, при этом он может быть оформлен как КФХ, юридическое лицо. Ну, многие из них переходят на организационно-правовую форму ООО.

— А некоторые переходят на организационно-правовую форму ЛПХ.

— Есть и такие случаи, есть. Кстати, Всероссийская перепись показала, что у нас 1% ЛПХ (а это где-то более 150 хозяйств) имеют земли более 20 гектар. То есть для личного подсобного хозяйства это все-таки уже земельный участок фактически фермерский, скажем так. Пусть участок маленького фермера, но все-таки фермера.

— Я к этому и веду вопрос. Это по вашему мнению, это все так считают. А в документе где-нибудь указано, сколько может быть земли в ЛПХ, а сколько может быть у фермера, а сколько земли потребуется, чтобы перейти в разряд крупного хозяйства?

— Ну, личное подсобное хозяйство, по идее, по закону, может иметь до двух с половиной гектаров. Там определенное количество (по-моему, до полутора га) – это согласно федеральному закону, и еще какую-то часть (до гектара или до полутора гектар) может дать регион.

— То есть такая градация есть. А у фермеров?

— По личному подсобному хозяйству он просто не получит больше земли, если он уже получает надел. А если фермер, например, закончил свою деятельность и закрыл хозяйство как юрлицо, то практически земля у него осталась, а он индивидуальным предпринимателем уже не является – он стал личным подворьем, по сути. И многие сейчас, чтобы уйти от административных проблем, сдачи отчетов, уплаты налогов, это делают. Но это вынужденная политика, потому что просто очень тяжело соблюдать все нормативы, эти проверки. А потом, должны быть какие-то преференции. Хорошо, ты сдаешь отчетность, платишь налоги, а к тебе приходят проверяющие инстанции с всякими штрафами…

— А есть преференции, если ты отчитываешься? Или это головная боль?

— Наверное, сегодня это больше головная боль. Преференции для кого? Кто получает гранты. Это же важно.

— Инфраструктура есть у фермеров?

— С инфраструктурой сложно. Например, мы сейчас столкнулись с перепроизводством зерна, а хранилищ нет. То есть фермер мог бы подождать и зерно попридержать до того момента, когда рынок освободится, когда появились бы железнодорожные вагоны, когда был бы открыт путь для экспорта…

— Кто в данном случае виноват – Минсельхоз, Правительство или сам фермер, который не построил себе хранилище?

— Ответственность, наверное, общая, потому что программа по строительству хранилищ… В общем-то, если вы планируете увеличение производства зерна, а тем более на экспорт, то нужно думать не только о перевалочных пунктах и терминалах, которые позволяют зерно продать за рубеж, а нужно думать о том, где зерно хранить, если его будет много. Для этого важно выстраивать кооперативную систему.

— А кто же знал? Минсельхоз весь год говорил, что зерна будет мало, меньше, чем в прошлом году. Минсельхоз говорил! Ну, Минсельхозу же надо верить, правда? А с какой целью он это говорил?

— Я сейчас, наверное, не отвечу, с какой целью говорил Минсельхоз, а отвечу на вопрос: какие еще решения можно принять для того, чтобы избыток зерна не был для страны проблемой, помимо строительства хранилищ? А сегодня можно было бы принять специальную программу для субсидирования кооперативных хранилищ. Ведь у нас есть программа по развитию кооперации сельскохозяйственной и потребительской, и этому уделяется большое значение в регионах. Она тяжело идет, потому что люди не привыкли друг другу доверять. Там два человека не могут договориться, а тут – десять. Это достаточно сложно. И тем не менее, сегодня зернохранилище по этой программе нельзя поставить, потому что в перечень направлений, которые может позволить себе кооператив, чтобы получить грант, зернохранилища не входят. А это естественное решение, и сегодня его обязательно нужно принять. Но ведь не только хранение. Нужно серьезно заниматься животноводством, чтобы это зерно могло стать кормом для животных – для свиноводства, для крупного рогатого скота.

— Правильно. Во времена Советского Союза мы к тому, что мы сейчас произвели, закупали еще 26 миллионов тонн зерна в Канаде, в Аргентине и в США. Но у меня вопрос по предстоящему марту. У нас в марте выборы президента. У нас от аграрников шли два человека – Агурбаш и Грудинин, сегодня остался только Грудинин. Вы председатель Аграрной партии. Почему вы никого не выдвинули от Аграрной партии?

— У нас было заседание правления, заседание совета. Мы, в общем, достаточно долго и жарко дискутировали по этому поводу и пришли к выводу о том, что мы все-таки поддержим Владимира Владимировича на этих предстоящих выборах. И вы знаете, у нас так сложилось это заседание, что высказался каждый. И каждый говорил о плюсах и минусах этого решения, и тем не менее ставку все-таки сделали на действующую власть. Я объясню – почему.

Чтобы удержать Россию как суверенное мощное государство, очень важно выстраивать внешнюю политику в ситуации глобализации этой политики, когда, в общем-то, все сходится к тому, что одна страна играет важнейшую роль и управляет всеми другими. Ведь по сути Владимир Владимирович выступил против этой глобализации. Ведь у нас теперь не только Соединенные Штаты Америки определяют мировую политику. Мы считаем, что все страны имеют право на самоопределение. Соответственно, и Россия тоже.

Мы смогли добиться того, что у нас увеличился экспорт продукции. Мы смогли добиться того, у нас не только закупают военную технику и оборудование, а у нас закупают станки, зерноуборочные комбайны, трактора. То есть пошел процесс производства. И главное – стране доверяют, потому что он все-таки гарант стабильности.

— Это так, но почему аграрники пошли во власть, если у нас все хорошо, как вы говорите?

— А я не сказала, что все хорошо. Я сказала, что у нас выстроена внешняя политика, которая нам позволяет сохранять Россию как суверенное государство.

Другая задача – выстраивать экономику внутри страны и сделать эту экономику работающей для людей. Ведь даже на Давосском форуме было принято решение о том, что мало показать, что в стране высокий ВВП или ВВП на душу населения; нужно, чтобы страна имела высокий уровень жизни граждан, высокий уровень жизни городского и сельского населения.

— Так почему аграрники пошли во власть?

— Ну, потому что в сельском хозяйстве не все так хорошо. Потому что высокие тарифы. Потому что уровень себестоимости сейчас настолько высок, что выручка, которую вы получаете, не всегда покрывает ваши затраты. Потому что львиная доля господдержки идет все-таки крупным предприятиям, и это какой-то порочный круг. То есть у нас нет экономики, направленной на развитие элементов всей структуры аграрного рынка и аграрного производства. И это на самом деле очень важно. Я думаю, что у Владимира Владимировича есть шанс этим серьезно заняться.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > agronews.ru, 5 февраля 2018 > № 2489395 Ольга Башмачникова


Россия > Агропром > agronews.ru, 3 марта 2017 > № 2122236 Ольга Башмачникова

Комментарий. КФХ – найти свою нишу в мясном производстве.

Как уже сообщали «Крестьянские ведомости», с 28 февраля по 3 марта работает 15-я международная выставка «Молочная и мясная индустрия» — ведущее бизнес-мероприятие, демонстрирующее оборудование и технологии для агропромышленного производства полного цикла. На дискуссионной площадке «Повышение эффективности мясного скотоводства малых форм хозяйствования через развитие кооперации, интеграции и торговых форматов» четко изложила свое видение проблем и путей их решения вице-президент АККОР, Председатель Аграрной партии России Ольга Башмачникова.

Уважаемые коллеги, в начале своего выступления хотелось бы остановиться на структуре мясного скотоводства за рубежом.

В США 99% товарной продукции производится в хозяйствах фермерского типа. Причем, согласно данным USDA, последней переписи, озвученным д.э.н Сарайкиным В.А., — 45% поголовья содержится в хозяйствах до 100 голов (90% хозяйств) и 83% – до 500 голов Распределение групп ферм по поголовью выглядит следующим образом.

Группы ферм по поголовью

Количество ферм

Доля ферм в % к итогу

Удельный вес поголовья, %

1-49

588 000

79,2

28,0

50-99

82 000

11,1

17,4

100-499

66 300

8,9

38,0

500-999

4 280

0,5

8,8

1000-1999

1090

0,1

4,5

2000-4999

280

0,03

2,1

5000 и более

50

0,00

1,2

Всего

742 000

100 %

100%

 Рынок и рыночные структуры позволили организовать в стране мясное скотоводство таким способом, при котором достигается максимальная эффективность используемых ресурсов именно за счет специализации ферм по половозрастному составу поголовья. Так как конечный откорм животных требует большого количества концентрированного белкового корма – на этом этапе допускается концентрация животных.

В то же время репродуктивный период содержание теленка в первые месяцы требует индивидуального ухода и внимания и не допускает значительной концентрации. Это наиболее затратная и наименее прибыльная часть мясного бизнеса, но именно она закладывает основу дальнейшей производственной цепочки.

Именно поэтому основой мясного скотоводства Америки считаются не крупные откормочные комплексы — фидлоты, а малые семейный фермы с их возможностью обеспечить репродукцию животных для откорма. Если по молочному поголовью страны близки, то в мясном скотоводстве США превосходит Россию в разы.

В Германии

Значительная доля хозяйств, которые не разделяют стадии производства и используют схему выращивания теленка при матери со сдачей на бойню в возрасте 10 месяцев в весе 300 кг. Тем не менее, большая часть фермеров занимаются откормом — выкупают 6-месячных бычков и докармливают кукурузным силосом до 500 кг (15-18-месяцев сдают на бойню). 72% скота забивается на крупных бойнях, треть которых функционируют на кооперативной основе. Только 2% фермеров осуществляют забой самостоятельно.

В Финляндии 100% фермеров, занимающихся мясом, входят в кооперативы. Кооператив осуществляет поставку скота, искусственное осеменение, помогает с кормами и работает с поставкой на бойню или осуществляют забой самостоятельно. Среднее количество КРС в КФХ от 25 до 100 голов.

Кооператив помогает устанавливать цены на рынке и отстаивает интересы фермера. Есть крупнейший кооператив Агрия, в который входят другие кооперативы. Агрия владеет заводами по переработке мяса.

В нашей стране мясное скотоводство развивается хаотично. Нет сложившейся системы разделения хозяйств по технологическим этапам содержания и откорма животных. Поголовье всех половозрастных групп концентрируется в большинстве случаев в одном хозяйстве, в нем же происходит осеменение, рождение, выращивание и откорм.

Мясной скот содержится и в хозяйствах населения, и в КФХ, и в СХО.

За 10 лет динамика поголовья КРС выглядит следующим образом.

 

Всего во всех формах хозяйствования, тыс. голов

СХО

КФХ

ЛПХ

2007

12 226

6 322

694

5 210

2016

10 437

4 994

1 152

4 994

Изменения

-14%

-21%

+ в 1,7 раз

-4%

 Если все остальные формы показали снижение поголовья, то КФХ его увеличили и, безусловно, являются точками роста. И это постоянный тренд.

Какие же процессы и экономические взаимосвязи сегодня выстраиваются в секторе малых форм хозяйствования.

Создаются новые КХ мясного направления в рамках программы «Начинающий фермер». Среди участников программ «НФ» – 55% хозяйств выбирают направление мясного КРС.

Создаются и развиваются семейные животноводческие фермы мясного направления, скотоводческие фермы – по округам это выглядит следующим образом.

ЛПХ покупают в СХО телят для откорма и продажи на этапе 6-месячного возраста. Однако здесь имеются трудности самостоятельного забоя, значительная часть продукции не используется.

Разрушаются взаимосвязи ЛПХ-СХО – обеспечение кормами и оказание другой помощи, эту функцию берут на себя фермеры

Фермеры передают в ЛПХ молодняк на доращивание и заключительную стадию откорма – потом выкупают и самостоятельно решают вопрос убоя.

Выстраивается взаимосвязь КФХ – откормочный фидлот. Однако у этого взаимодействия есть свои проблемы, носящие экономический характер.

Главные факторы эффективности — себестоимость и цена.

Себестоимость в мясном скотоводстве на этапе выращивания теленка под коровой с учетом содержания материнского стада гораздо выше, чем на заключительном откорме. Отсюда, для обеспечения процесса разделения и специализации хотя бы по 2 этапам нужно правильно распределить доходы хозяйств и определить цену выкупа на дальнейший откорм, которая позволит окупать и делать доходным первый, более сложный бизнес-процесс. Если до 6 месяцев привесы составляют не более 800 г в сутки, то на этом этапе заключительного откорма уже от 1 кг до 1,5 кг в сутки.

Крупные инвесторы-интеграторы, предусматривая в производственной цепочке передачу первичного этапа выращивания теленка на подсосе малым формам хозяйствования на взаимовыгодной основе, позволяют партнеру-фермеру получать достойный доход.

Стратегия развития животноводства должна заключаться сегодня, на наш взгляд, в следующем:

— в стимулировании создания КФХ, вовлеченных в мясное скотоводство, которые впоследствии через технологическую интеграцию и кооперацию смогут повысить эффективность своего бизнеса;

— в стимулировании интеграции КФХ с личными подсобными хозяйствами;

— в создании кооперативных структур, предусматривающих технологическую кооперацию вне зависимости от организационно-правовой формы;

— в развитии интеграции крупного откормочного бизнеса и фермеров через формирование доверия, обеспечение эффективности взаимодействия каждой стороны.

Таким образом организовано производство мраморной говядины, например, в Воронежской области. Во главе производства стоит крупная откормочная компания – откормочник фидлот. Данный комплекс на основе договоров интегрирует в единую систему большое количество хозяйств и подворий. Интегратор обеспечивает своих малых партнеров поголовьем, решает проблемы пастбищ, снабжает дополнительным кормом – концентратами. Семейные КФХ и ЛПХ выращивают телят на подсосе и затем продают интегратору на заключительный откорм.

Еще раз хотелось бы подчеркнуть: если в цепочке передачи быка на откорм не будут учтены доходы хозяйства первичного этапа, то фермеры массово на интеграцию не пойдут, предпочтут кооперироваться самостоятельно или будут вести все технологические цепочки в рамках одного хозяйства, как например КФХ «ДИК» фермера Андрея Давыдова в Калужской области.

Хозяйство более 15 лет использует североамериканскую технологию. Имеется 400 животных породы Герефорд, работают 3 члена семьи и 4 нанятых работника. Технология – свободный выгул мясных коров с телятами круглый год. Летом — пастбище, зимой — специальная выгульная площадка. Без помещений с заборами и навесами.

Корма –100% собственные, летом — культурные пастбища с богатыми травосмесями, зимой – сено и сенаж. Без концентратов совсем. Корма экологически чистые без дополнительных удобрений, только навоз. Получают высококачественную мраморную говядину и продают в рестораны. У фермера нет стадии заключительного откорма зерном и нет падежа животных. Реализация бычков в весе 230-310 кг. Средняя себестоимость 60 рублей за кг в живом весе.

Факторы эффективности в производстве говядины в КФХ «ДИК»:

— получение и сохранение здоровых телят, правильная их подготовка и научение к поеданию кормов и наращиванию массы тела;

— травяной откорм сбалансированным набором трав до 15-17 месяцев, а телочек до осеменения.

У хозяйства есть свои риски – гибель животных, нарушение подачи воды на пастбище, несвоевременный перевод животных на другие пастбища, вытаптывание травостоя, прорыв электрической изгороди – нужна «высочайшая мотивация труда работника на данных стадиях производства, что позволяет семейная ферма».

За счет каких ресурсов можно развивать мясное скотоводство малых форм, и кто может стать стимулятором их количественного роста:

— крупные инвесторы, вложившие серьезные средства в фидлоты, бойни и заводы по переработке мяса. Они и могут стать стимуляторами развития КФХ мясного направления, выделив на это внутренние ресурсы — средства поддержки, предусматривающие поставку скота, искусственное осеменение, обеспечение земельными ресурсами и обеспечив хорошую выкупную цену;

— грантовая поддержка начинающих фермеров и семейных животноводческих ферм;

— региональные власти в тех субъектах, которые увеличили средства на программы социального лифта по сравнению с прошлым годом даже в рамках Единой Субсидии и готовы выделять земли под пастбища.

— фонд поддержки микробизнеса в АПК, предоставляющего целевые займы на развитие животноводства, оборудование в лизинг, гарантии по кредитам региональным банкам.

— специализированные лизинговые компании (АО «Росагролизинг»), занимающиеся поставками в лизинг скота, кормозаготовительной техники, минибоен и оборудования.

— коммерческие банки, которым поставлена задача кредитовать КФХ на инвестиционные цели под льготные проценты.

Интересен в этой связи опыт Финляндии. Государство поддерживает проекты фермеров по животноводству. 25% размера инвестиции субсидируется государством, на 60% получается гарантированно субсидируемый кредит под 1%. Случаи невыдачи льготного кредита носят единичный характер. 90% фермеров, реализующих проекты с господдержкой, их получают. Если же банк отказывается выдавать кредит – собирается специальная комиссия с представителями министерства сельского хозяйства, банка, фермерского союза и консалтинговой компании и принимают решение консолидировано.

У нас с кредитованием стоит серьезная проблема. Доля малых форм в кредитах снижается из года в год – в 2015 году доля в субидируемых кредитах составила 1,8% от всех займов, при том, что они производят больше половины объема продукции сельского хозяйства.

Что касается льготных кредитов под 5% – огромное количество проблем с получением и краткосрочных, и инвестиционных кредитов КФХ. Согласно последним данным только 1,3% заявок в МСХ утверждено на субсидирование КФХ. Фермеры не попадают в банковские реестры как неудобный клиент, а если и попадают — при этом существующие лимиты малы.

Когда будут созданы условия для инвестиционной активности малого сектора в области мясного скотоводства, когда количество КФХ, разводящих КРС мясного направления, будет значительным – они либо создадут кооперативную инфраструктуру с бойнями и переработкой, либо войдут в систему интеграции, предложенную крупным бизнесом.

Автор: Ольга БАШМАЧНИКОВА, вице-президент АККОР, председатель Аграрной партии России

Россия > Агропром > agronews.ru, 3 марта 2017 > № 2122236 Ольга Башмачникова


Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 24 ноября 2016 > № 1980066 Ольга Башмачникова

Комментарий. Сельхозкооперация – серьезный резерв молочной отрасли.

Как уже сообщали «Крестьянские ведомости», в Красногорске прошел Международный агропромышленный молочный форум, на котором были обсуждены вопросы, связанные с инновационным развитием племенного животноводства, новыми векторами государственной поддержки молочной отрасли. На форуме аргументированно выступила заместитель директора Ассоциации крестьянских (фермерских) хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов России, председатель Аграрной партии РФ Ольга БАШМАЧНИКОВА. Публикуем её доклад «Сельскохозяйственная потребительская кооперация – серьезный резерв молочной отрасли».

Молочная отрасль является наиболее уязвимой с точки зрения достижения критериев продовольственной безопасности — дефицит молока составляет сегодня как минимум 8 млн тонн. Поэтому первостепенная задача государства и наша с Вами – задействовать все имеющиеся резервы для значительного увеличения поголовья коров и, соответственно, производства молока.

Рассмотрим современную структуру молочной отрасли. Согласно данным статистики на начало 2016 года молочное поголовье КРС сформировалось на 26% — крупными и средними сельхозорганизациями, на 15% — малыми сельхозорагнизациями (в т.ч. 25%- микропредприятия), на 13% — крестьянскими-фермерскими хозяйствами. На 46% — подсобными хозяйствами граждан.

Объемы производимого молока по секторам выглядят в долях несколько иначе. 35% приходится на крупные и средние СХО, 13 – на малые СХО (в т.ч. 14% микропредприятия), 6,6% — на КФХ, 46% — на ЛПХ. Разница в процентном соотношении поголовья и объемов производства по секторам безусловно существует, в том числе за счет разницы в надоях. Однако, мы должны принять во внимание и различие в принципах статистической отчетности КФХ, связанную с вынужденными заимствованиями на нелегальном рынке капиталов и невысокой доле КФХ, получающих поддержку на молоко. Многие КФХ просто не отчитываются. К сожалению, это признанный факт.

Если же мы посмотрим на ситуацию в динамике, то увидим, что именно сектор семейных молочных ферм показывает высочайшие темпы роста — постоянный прирост поголовья и молока, чего не скажешь об СХО, особенно средних и крупных. За период с 2005-2015 гг. поголовье коров в КФХ увеличилось в 2,7 раза, а производство молока – в 2 раза. Та же тенденция сохранилась и за 9 месяцев 2016 года.

Показатели объемов молока в СХО, тем не менее, не подтверждают их рентабельность. Анализ, проведенный учеными, показывает, что в СХО – самая большая затратность. Прежде всего из-за высокой стоимости скотоместа, высокого процента выбраковки коров, более низком выходе телят, значительных затрат на ветеринарные препараты, корма, наемный труд. В итоге – инвестиции окупаются не за 8 лет, а только за 15 с господдержкой.

У фермеров производственные итоги скромнее. Хотя тенденции по повышению надоев, замены скота на племенной или более продуктивный, использование роботов прослеживаются и в секторе КФХ. Развитие информированности и профильного консультирования могло бы ускорить модернизацию семейных ферм. Системную информацию на местах, к сожалению, получить практически невозможно: где купить скот, какая порода лучше, кто может провести искусственное осеменение, как сбалансировать корма?.. Однако факт остается фактом. Очевидный тренд на увеличение поголовья в секторе КФХ говорит о доходности и удобности молочного семейного бизнеса.

Безусловно, отрасль должна развиваться за счет разных по размерам хозяйств. Считаем, семейные молочные фермы являются серьезным резервом ее роста. К сожалению, они не стали массовым явлением на селе. В рамках программ грантовой поддержки было создано не многим более 2200 семейных молочных ферм, и более 50% начинающих фермеров, выбравших животноводство, решили заняться молоком.

Сегодня размеры грантовой поддержки на создание семейных молочных ферм явно недостаточны. А ведь после становления данные хозяйства не требуют других государственных вливаний, так как экономичны и окупаемы.

Увеличение количества таких малых форматов создаст предпосылки для системного повышения доходности всего сектора, в том числе за счет мультипликативного экономического эффекта от развития кооперации. Именно сельскохозяйственная потребительская кооперация направлена на повышение доходов благодаря экономии на издержках и получении более выгодной цены на продукцию, получаемой либо на заводе от более крупного кооперативного поставщика, либо на собственной кооперативной переработке.

Недавно молодой немецкий фермер Тимо Альбрус (владелец молочной фермы в 70 голов) на фермерском семинаре во Владимире, проводя анализ своего бизнеса, отметил, что не собирается укрупняться, его семья уверена — через кооперативное товарищество их малая ферма будет полностью защищена от коллизий рынка, концентрации и нестабильности. Семейная ферма роботизирована, имеется собственная малая переработка, автомобили для развоза продукции по прямым продажам, сайт, интернет магазин, страница в социальных сетях. 70% продукции реализуется через кооператив-товарищество.

В этой модели гармоничное сочетание небольшого бизнеса на земле с образом жизни и ненапряженного стиля управления, экономически не требует увеличения объемов производства. И таких субъектов предпринимательства найти легче, чем менеджера мегакомплекса. Конкурс на участие в программах грантовой поддержки подтверждает мои слова. К сожалению, из имеющихся финансовых возможностей грантовая поддержка удовлетворена максимум на 20%.

В целях привлечения внимания к фермерскому молоку АККОР проводит конкурс «Лучшая семейная молочная ферма 2016» в номинациях до 25, до 50, до 100, до 200 коров. Серьезные компании, работающие с семейными молочными фермами, выступили спонсорами конкурса. Генеральным спонсором конкурса стало АО «Россельхозбанк». Поддержку номинантам оказали АО «Росагролизинг», Группа компаний «Капитал-Прок» ООО «Колакс», ООО «Уралспецмаш», ООО «АСК «БелАгро-Сервис».

Рассмотрим ситуацию в молочной отрасли за рубежом. Средний размер молочной фермы в США — 131 корова, в Германии – 57 коров, в Финляндии – 29. Доля крупных молочных ферм 100 и более голов – в Дании — 6%, в Голландии — 6, в Великобритании — 4, в Бельгии – 2, в Германии – 10%.

Главное отличие зарубежной ситуации от российской состоит в том, что там малая ферма защищена кооперативом, который является гарантом стабильности, эффективности и конкурентоспособности семейных ферм. Объединенные в кооперативы хозяйства позволяют получить хорошую цену — порядка 60% от цены молока на прилавке и имеют собственную серьезную переработку.

За рубежом кооперативы создавались с маленьких фермерских объединений и выросли в многоступенчатые структуры до крупнейших мировых компаний. Финляндия – кооператив «Валио». В 1905 году в кооператив входило 17 хозяйств, сегодня — 9 200. Одна из причин такого роста в том, что все госсубсидии сельхозпроизводителям идут через кооперативы, а не через государственные структуры.

Кооператив «Кампина» в Нидерландах объединяет 17 тысяч фермеров – членов кооператива, поставляющих ежегодно 8,3 миллиардов кг молока год на международный рынок.

Доля молочных кооперативов в производстве молока составляет в Германии — 65%, в Нидерландах – 88%, в Финляндии -90%, в Дании – 96%, в Швеции, Норвегии, Японии – 100%.

В Индии, благодаря многоуровневой системе кооперации, выстроенной государством за 20 лет, производство молока увеличилось в 3 раза — с 30 млн до 87. По сути, речь идет о кооперированных подворьях в 2-3 коровы. В управлении кооперативов – представители правительственных организаций. Под эгидой Минсельхоза существует национальная кооперативная корпорация, через которую идет финансовая помощь кооперативам, а через них – фермерским хозяйствам.

Вернемся в Россию. Малое количество, большая рассредоточенность хозяйств, низкая плотность семейных ферм не позволяют воспользоваться зонтом кооперации. Анализ данных социометрических опросов ученых Башкирии показывает – в среднем в группе из 5 фермеров доверяют друг другу так, чтобы действовать совместно, только 2. Для того, чтобы создать кооператив из 5 КФХ, нужно наличие в экономически оправданном ареале – 15-20 хозяйств молочной направленности.

Для того, чтобы семейных молочных ферм было много – нужно создать условия входа в отрасль, а потом помочь им войти в кооперативный пул. Именно в этой связи важны стимулы перехода ЛПХ в КФХ. 3 800 000 поголовья коров в личных подсобных хозяйствах– это неиспользуемый резерв в молочном животноводстве. Пусть цифры будут скорректированы при подведении итогов ВСХП 2016. Но пока на селе еще есть коровы….

При увеличении средств грантовой поддержки на малые формы хозяйствования, часть подворий сможет через программы социального лифта создать малую семейную ферму. Однако значительная часть молочных подворий устроит имеющийся статус ЛПХ и сохранение местожительства в деревне — если их молоко полностью или частично будет реализовываться через потребительский кооператив, который сможет помочь кормами, заменить скот, доставить ветеринарные препараты, и, главное, собрать молоко, переработать и получить хорошую цену.

В различных регионах реализуются разные программы поддержки молочных ЛПХ – В Татарстане представляется серьезная субсидия подсобным хозяйствам, имеющим 3 коровы, и планирующим увеличить поголовье до 8 в течение 2 лет. В Липецкой области, если у подворья нет коровы, ставят задачу «окоровить» с последующей передачей приплода – другому дому. Все молоко собирается кооперативом. Акция называется «Россия санкций не боится».

На начальном этапе сбором молока может заниматься не кооператив, а фермер, сам являющийся молочником. Такой вариант интеграции мотивирует и население, и фермера, которому в итоге данное сотрудничество выгодно. Подобные практики существуют в ряде регионов. При этом закупочная цена для хозяйства населения «удобная». Интегратор подобного типа не стремится опустить производителей молока в цене, он не посредник, а производитель, живущий на территории и зависящий от мнения о себе. Такая интеграция может перерасти в кооператив.

В Саратовской области подобный пример эффективного кооперирования сельского населения прижился благодаря опорному фермеру Денисову. О результатах и эффективности кооперативного взаимодействия говорит увеличение коров у подворий сельского поселения с 50 до 250 – значит, выгодно всем участникам.

Систематическая работа с ЛПХ, связанная со стимулированием увеличения молочного поголовья и кооперирования, позволяет решить сразу несколько задач: сохранить сельские территории, заполнить их людьми, остановить миграцию на селе; перевести нетоварное молоко ЛПХ в товарное через сельскохозяйственные потребительские кооперативы; повысить долю товарного молока на рынке экологически чистой, без пальмового масла и антибиотиков, продукции; собрать налоги НДФЛ в местные бюджеты.

С чего начинается кооперация? Во-первых, с выстраивания взаимодействия, с внутрихозяйственных связей, локализованных в экономически обоснованном радиусе. Эти связи должны быть эффективными, взаимовыгодными, удовлетворяющими интересы друг друга.

Интересен опыт участника кооперативного съезда сельскохозяйственного потребительского кооператива «Вознесеновский» Ставропольского края.

В 2015 году получили грант на переработку молока и убойный пункт. Кооператив планирует в населенном пункте организовать работу с 800 дворами, которые держат по 3-5 коров. Но уже до гранта кооперативные хозяйственные связи работают. В СПОК -18 членов: 6 КФХ и 12 ЛПХ. Молочные КФХ сдают бычков и телочек на доращивание до 4-5 месяцев в мясные хозяйства. Потом телок молочники забирают обратно. ЛПХ отдают своих телят на подсос на выпаивание молоком в молочные КФХ. В состав кооператива входит племенной репродуктор, где осеменяют коров и улучшают скот подсобных хозяйств, забирая старых коров в мясные хозяйства. Пока осуществляется реализация молока на завод, но с освоением гранта будет собственная переработка.

Липецк. СПК «Винтаж» Елецкого района собирает молоко у ЛПХ по 20-30 литров в день за 25-30 рублей. Налажена пастеризация и фасовка. Молоко, кефир, масло, творог, сыр, сметана реализуются в Ельце и госсоцучреждения по малым договорам на бестендерной основе.

Что делать, чтобы развивались различные форматы молочной кооперации? Совсем недавно прошел Четвертый съезд сельскохозяйственных потребительских кооперативов. Делегатами было высказано большое количество предложений, которые войдут в резолюцию. Считаем наиболее важными следующие:

— поддержка опорных фермеров, берущих на себя задачу по созданию кооператива и осуществляющими забор молока у подворий;

— поддержка стартовой деятельности кооператива;

— обеспечение информационно-консультационного обслуживания кооперативов;

— распространение позитивного опыта регионов или федерации по программам социального лифта для молочных ЛПХ и действующим молочным кооперативам;

— предоставление государственных субсидий через кооператив;

— снижение доли собственных средств при грантовой поддержке на молочный кооператив с большим количеством собираемого молока;

— исключение субсидий и грантов из налогообложения.

У нас есть все для того, чтобы в стране было здоровое экологически чистое молоко. Правительству нужно всемерно поддержать развитие сельскохозяйственной потребительской кооперации.

Автор: Ольга БАШМАЧНИКОВА, заместитель директора АККОР, председатель Аграрной партии России

Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 24 ноября 2016 > № 1980066 Ольга Башмачникова


Россия > Агропром > agronews.ru, 20 января 2016 > № 1616730 Ольга Башмачникова

Комментарий. Гайдаровский форум: нужны не субсидии, а поддержка доходности.

13 января, в первый день Гайдаровского форума – 2016 состоялась экспертная дискуссия «Место России на продовольственной карте мира», которую вела Наталья Шагайда — директор Центра агропродовольственной политики РАНХиГС при президенте РФ.

Участники затронули вопросы, связанные с приоритетами аграрной политики России в сфере импортозамещения, обсудили зарубежные практики министерств сельского хозяйства США и Нидерландов.

Слушая выступление заместителя министра С. Левина, а также, получая ответы на заданные вопросы, выделила для себя: основная стратегия развития молочного животноводства все-таки сведена к формуле «Идем от хозяйств населения к индустриальному производству».

Что касается хозяйств населения, то здесь действительно есть проблемы – их нужно кооперировать и интегрировать в существующие системы бизнеса, а также стимулировать переход в фермерские хозяйства.

Что же касается понятия «индустриализация» сельского хозяйства — это, безусловно, увеличение масштабов, сопровождаемых высокими технологиями. А вот с эффективностью – большой вопрос. Не шины выпускаем, где, чем больше выпустишь – тем больше постоянных издержек приходится на 1 изделие и ниже суммарная себестоимость. Эта формула в сельском хозяйстве не применима в полной мере, поскольку работа связана с живыми организмами, имеющими способность болеть, испытывать стресс, неправильно питаться.

Выдающийся экономист-аграрник А.В. Чаянов метко подметил: «Что представляет собой молочное животноводство? В своей основе это использование человеком солнечной энергии, падающей на поверхность земли, для производства дешевых объемистых кормов… экономическая наука способна: для каждой системы хозяйства, учитывая местные условия, … путем ряда организационных расчетов определить как технически наиболее целесообразное соотношение его производственных факторов, так ровно и абсолютные размеры самого хозяйства, обеспечивающие наименьшую себестоимость продуктов, а следовательно, и наибольший доход».

Вроде все просто, а на деле… Неоптимальные стратегические, тактические и оперативные бизнес-решения в АПК важнейшая причина многих взаимных разочарований инвесторов, руководителей и трудовых коллективов агрохолдингов, местных и региональных органов управления, низких темпов роста объемов производства. Об этом сегодня говорят и ученые, и сами бизнесмены.

Во многих случаях «типовой подход» к модернизации и концентрации поголовья коров в молочном животноводстве России не обеспечил рост конкурентоспособности производства молока. На крупных построенных и модернизированных объектах рост затрат на управление, амортизацию зданий и оборудования, обслуживание техники, платежи по процентам и телу кредита оказался выше, чем эффект концентрации и интенсификации производства.

Считаю: задача аграрного ведомства должна состоять в отборе не индустриальных, а экономически оправданных в заданных условиях проектов. Оценка любого инвестиционного проекта и не только в молочном животноводстве – эта оценка эффективности предлагаемой бизнес-модели вне рамок и клише. Ее нужно производить при работе конкурсных комиссий по рассмотрению инвестпроектов на предмет получения господдержки. Ее должны производить банки и другие финансовые структуры при принятии решения о кредитовании.

А задача инвестора любого масштаба – оптимизировать издержки, по возможности их уменьшая, и критически относиться к размеру возможных инвестиций. Отраслевая скорректированная на параметры проекта маржа должна позволить окупить капиталовложения в приемлемый срок, а скорректированный финансовый и производственный цикл должны предполагать финансовые инструменты, позволяющие покрывать кассовые разрывы.

Вопрос, который не успела задать на форуме: как Минсельхоз РФ смотрит на стимулирование развития овощеводства открытого и закрытого грунта фермерского типа и будут ли услышаны наши предложения?

АККОР предлагает внести изменения в мероприятия Госпрограммы и нормативно-правовые документы Минсельхоза РФ, которые позволили бы улучшить доступ фермеров к господдержке и инвестиционному кредитованию с целью увеличения производства овощной продукции: это и изменения в приказе МСХ РФ № 318 от 24.07.2015, связанные со снижением критериев масштабности в порядке отбора инвестиционных проектов, направленных на строительство и (или) модернизацию объектов АПК, в части установления: минимальной площади тепличных комплексов от 1 га, а объема производства овощных культур за год, предшествующий году получения субсидии, не менее 1 000 тонн для овощехранилищ; наличия собственных (или арендованных) площадей под овощными культурами – не менее 10 га; это выделение субсидий для строительства теплиц малой мощности на этапе начала реализации проекта и использование их на оплату первоначального взноса по лизингу; это создание соответствующих сельскохозяйственных потребительских кооперативов по хранению, предпродажной подготовке и реализации продукции; это внесение изменений в соответствующие нормативно-правовые акты, обеспечивающие подключение теплиц закрытого грунта к электросетям, газовым сетям, водоснабжению и другой необходимой инфраструктуре на бесплатной основе.

Обращаясь к выступлениям Джонатана Гресела и Филипа де Йонга вывод напрашивается сам собой. Массово высокотехнологичным наше сельское хозяйство сможет стать не так скоро. В Европе и Америке оно стало таким благодаря высокой доле затрат государства в развитии науки и технологий – затрат порою сопоставимых с объемом производимой продукции (США). Именно внедрение новых технологий позволило революционно повысить производительность труда в сельском хозяйстве, а значит и доходность, простимулировало увеличение объемов производства и развитие экспорта. А высокая доля экспорта делает страну независимой даже при наличии импортных поставок.

На форуме выступил Джонатан Гресел, полномочный министр, советник по вопросам сельского хозяйства посольства США в России, который отметил: в 2013 г. американские фермеры засеяли 132 миллиона гектаров пашни. Общая стоимость продукции сельского хозяйства составила 363 миллиарда долларов. Фермеры получили 132 миллиарда долларов чистой прибыли. Из 3 200 000 сельхозпредприятий 87% управляются семьями. Семейные фермы производят 85% всей сельхозпродукции страны, а корпоративные хозяйства – 15%. С 2000 г. валовой денежный доход американских ферм практически удвоился. За это время роль государственных программ, по словам эксперта, сократилась. При этом США являются крупнейшим в мире не только экспортером, но и импортером продовольствия и сельхозпродукции. Так, в 2014 году сельхозпродукции было экспортировано на 150 миллиардов долларов и импортировано на 112 миллиардов долларов. В итоге получилось положительное сальдо в 38 миллиардов. И это без учета продаж сельскохозяйственной техники.

Чтобы для населения была доступна более дешевая продукция, часть товаров импортируется. При этом продукция местных фермеров, которая является более качественной, экспортируется на зарубежные рынки. Существует специальная программа продвижения экспорта. Доля импорта также высока по отдельным категориям: рыбы – это более 80%, растительного масла порядка 40%, сахар – более 30%, а овощи и фрукты не доходят до 25%. Именно конкуренция с поставщиками из других стран заставляет местных производителей оптимизировать издержки и повышать технологичность.

Рост объемов сельхозпроизводства в США, значительно превышающий на сегодня спрос, происходил с 2000 года во многом благодаря инвестициям в научные разработки. В итоге фермер получает сегодня 20 долларов на каждый вложенный рубль. Это в основном технологии, связанные с безпахотной обработкой земли, использованием спутников для прецизионного земледелия, биотехнологии против сорняков и вредителей. Существует прямая корреляция роста затрат на НИИР с увеличением объемов производства. Выручка в рублях сопоставима со стоимостью производимой продукции.

Весь бюджет АПК на 2014-2018 годы – 489 млрд долларов. В США работает Всеобъемлющий аграрный закон, согласно которому господдержка не привязана к объемам производства. Речь идет о господдержке, позволяющей сохранять доходность хозяйств. У фермера есть выбор: получить бюджетные выплаты – в случае, если полученная цена ниже себестоимости или если доход ниже определенного исторического уровня дохода. Данный вид поддержки позволяет фермерам получить доступ к кредитам. Поскольку он покрывает значительные риски отрасли для финансовых институтов.

На долю программы питания малоимущих семей приходится 80% аграрного бюджета, что позволяет стимулировать спрос на потребление продуктов питания. Поддержка распространяется и на импортную продукцию, и это держит фермеров в состоянии конкуренции, что положительно влияет на развитие экономики АПК в целом. Благодаря этому для населения издержки на продукты составляют 12% в бюджете семьи, в то время как в России порядка 30%. Правительство США поддерживает не какие-то определенные направления, а уровень доходов производителей.

Подобная политика характерна и для Нидерландов. «Система была основана на субсидиях. Однако сейчас мы перешли скорее на поддержку доходов. Субсидии на производство определенных видов сельхозпродукции больше не предоставляются. Наше сельское хозяйство очень много дает нам для успешного развития торговли. Самообеспечение всеми видами сельской продукции не является нашей целью (!). Это могло бы помешать успешной модели развития нашего сельского хозяйства», – заявил министр-советник посольства Королевства Нидерландов в России Филип де Йонг.

Сельское хозяйство этой маленькой страны производит 2% ВВП, при этом в нем работает 10% населения. Есть тенденция снижения количества фермеров и увеличения объемов производимой продукции оставшимися субъектами предпринимательства. В связи с этим, особое внимание уделяется вопросам развития сельских территорий.

Производительность труда в сельском хозяйстве удвоилась также во многом благодаря Системе сельскохозяйственных инноваций, стимулирующих производство, экспорт, для которого есть инфраструктура и продуманная логистика. Высокая значимость придается передаче знаний и обучению. Фермеры – высококвалифицированные люди. Уровень самообеспеченности Нидерландов: картофель – 190%, яйцо – 350%, свинина — 265%, мясо птицы – 240%. Отсюда развитие экспорта.

Каковы выводы

Для того, чтобы стимулировать увеличение отечественного производства продукции АПК, важно создать систему господдержки, связанную с гарантированием доходности даже в случае неблагоприятных погодных явлений или рыночных тенденций – это первоочередная задача. Именно поэтому роль несвязанной поддержки — на гектар или на голову скота должна быть первостепенной.

Второе: развитие института страхования – здесь государство должно сыграть значительную роль, дабы сделать сельских предпринимателей- бизнесменов выгодными клиентами для банков, снизив отраслевые риски таким образом.

Кредитоспособность и доходность позволят постепенно вкладываться и в новые технологии в рамках частно-государственного партнерства.

В сельском хозяйстве должны быть представлены все формы хозяйствования: малые, средние и крупные. Все вместе они смогут диверсифицировать отраслевые риски и развивать сельские территории.

Убеждена в том, что реализация предлагаемых мер позволит в короткие сроки и при минимальных государственных вложениях существенно обеспечить решение задачи импортозамещения сельскохозяйственной продукции.

Автор: Ольга БАШМАЧНИКОВА, замдиректора АККОР, председатель Аграрной партии России

Россия > Агропром > agronews.ru, 20 января 2016 > № 1616730 Ольга Башмачникова


Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 24 декабря 2015 > № 1592117 Ольга Башмачникова

Комментарий. Многоликая эффективность и липецкая практика хозяйствования.

Когда мы говорим об эффективном сельском хозяйстве, у большинства возникает ассоциация с крупными энерговооруженными предприятиями, применяющими новейшие технологии. Однако это всего лишь идеальная картинка.

Субъекты предпринимательства в сельском хозяйстве разные – микро, малые, средние, крупные. И всех объединяет общая мотивация – снижение затрат, повышение выхода продукции с единицы площади или продуктивности скота, получение максимально возможной рыночной цены. Однако все типы субъектов ограничены в своей деятельности рядом факторов — это менеджерские способности, имеющиеся в распоряжении ресурсы, доступ к финансовому рынку, цена реализации и доступные рынки сбыта.

По сути, даже повышение урожайности за счет внесения удобрений, пестицидов, использования элитных семян для определенной категории хозяйствующих субъектов ограничено возможностью привлечь кредитные ресурсы на их покупку или резервированием собственных денежных средств на эту цель. Однако, они находят стимулы для ведения производственной деятельности – доход, полученный за счет средних показателей и низком уровне затрат. При этом же производимая продукция оказывается еще и экологически чистой. И если бы был принят и действовал закон об органически чистой продукции, это позволило бы производителю выручить значительно большую цену.

Увеличение молочной продуктивности за счет сбалансированного кормления связано с перестройкой структуры кормления, а также наличием финансовых средств для увеличения стоимости кормов в структуре себестоимости молока. Однако, при данном ограничении можно производить реже замену маточного поголовья, чего не избежать при рекордных удоях и соответствующих породах скота.

Если привести в пример торговую деятельность, эффективным может быть продавец, получающий прибыль как за счет оборота при низких ценах, так и тот, который имеет малый оборот, но высокую цену в своем сегменте рынка. В сельском хозяйстве эффективность с предпринимательской точки зрения может быть достигнута также разными способами – либо за счет повышения результативности на единицу при значительных вложениях в процесс производства, либо за счет минимизации вложений и менее значительном соответственно выходе.

Действительно, права пословица: что посеешь — то пожнешь. Но даже если, грубо говоря, мало посеял – доход, полученный в результате деятельности, может устроить предпринимателя и стимулировать к продолжению хозяйствования. Конечно, любой предприниматель стремится получить большую прибыль и, если есть возможность использовать кредитные или другие ресурсы для вложения в новейшие технологии производства, это в долгосрочной перспективе значительно повысит эффективность хозяйствования. Но если такой возможности нет – это не значит, что хозяйствующий субъект должен закрыть дело и признать себя неудачником. Совсем нет. Он остается в бизнесе благодаря управлению себестоимостью в части экономии на текущих издержках – это тоже значительный фактор доходности. Получается, что мотивация к предпринимательству различна и зависит от экономической ситуации, в которой находится субъект.

Рассуждая об эффективности, хочется задать вопрос — эффективной ли будет молочная ферма, которую собираются построить в Московской области вьетнамские партнеры на 40 000 голов? Об этом говорилось на международном молочном форуме в Москве в ноябре этого года. Даст ли эффект масштаба – эффект доходности, будут ли здоровыми закупаемые высокопродуктивные коровы, сколько средств понадобится на ветпрепараты, какова будет доля закупаемых кормов, как быстро окупятся инвестиции, в том числе, судя по всему, и в переработку молока, как будут решаться вопросы экологии? Здесь для вьетнамцев срабатывает мотивация выхода на российский молочный рынок при отсутствии других иностранных конкурентов и такой масштабный проект при всех рисках – эта цена входа.

Не надо доказывать: чем выше общий уровень развития экономики сельского хозяйства страны, тем более технологичным является производство в целом. В нашей стране уровень развития АПК не высок — значит к инновационному, технологичному сельскому хозяйству нужно долго идти, выстраивая экономику таким образом, чтобы вышеуказанные характеристики были доступны большинству субъектов предпринимательства, а не кучке избранных.

Когда задача государства состоит в наращивании объемов сельскохозяйственного производства внутри страны, а сложившаяся на рынке ситуация сама по себе не столь благоприятна, нужно простимулировать предпринимателя прийти в бизнес или увеличить объемы производства. Здесь встает вопрос об эффективности уже государственной политики. Хотим расширить экспорт – одни меры государственного регулирования, хотим обеспечить себя отечественными овощами, производимыми в основном малым бизнесом, – другие.

Вообще, малый бизнес — драйвер любой экономики. Его доля в общем пироге говорит о созданных в государстве экономических условиях для массовости бизнеса, дающего в итоге эффект диверсифицированного масштаба и неуязвимость. Образно говоря, десять крупнейших предприятий, на которых приходится значительный объем производства АПК – гигантский риск для страны. Не так все спокойно на международной арене, чтобы позволить себе процентный гигантизм – в случае диверсии с голода пухнуть будем.

Вернемся к овощам. Создай государство систему кооперативного хранения и фасовки картофеля и другого «супового набора», а также альтернативную систему торговли относительно торговых сетей – стимулы наращивать объемы появятся как у фермеров, так и у личных подсобных хозяйств. Нужно уметь эти объемы взять и вывести на рынок.

Что демонстрирует пример Усманского района Липецкой области – администрация района и сельских поселений стимулирует создание кооперативов для личных подсобных хозяйств. СПК «Мечта» — по сути кооперативный логистический центр, вовлеченный в процесс сбора и хранения овощей, производимых более чем 500 личными подсобными хозяйствами района. Продумана система активистов, которые выезжают в поселения и раздают подсобникам сетки для фасовки овощей и картофеля. Во многом похоже на заготовительную потребкооперацию. В итоге продукция поставляется в социальные учреждения, школы, сады, больницы в рамках государственных закупок. При первоначальной закупочной цене 7 рублей кооператив, реализуя контракты по 10, в итоге 2 рубля доплачивает подворьям после реализации контрактов. А главное, продукция на 100% экологически чистая, выращенная частниками без удобрений.

Подворные хозяйства могут принадлежать пенсионерам или работникам предприятий любой сферы, проживающим в сельской местности и имеющим землю в рамках ЛПХ. Принимая во внимание тот факт, что в подворьях содержат и скот, частники являются одновременно членами различных кооперативов и получают доход, достаточный для того, чтобы не стремиться переезжать в город. Некоторые подворья перерастают в фермерские хозяйства, и в этом огромная заслуга районных администраций.

В районе функционирует большое количество предприятий как аграрной, так и не аграрной сферы, которые платят налоги. Поэтому район смог создать привлекательную инфраструктуру – ледовые дворцы, спортивные клубы, комфортное жилье. Как результат – миграционные процессы направлены в сторону увеличения населения. Это можно назвать эффективным управлением территорией.

Интересен опыт Елецкого района Липецкой области. В рамках программы «Россия санкций не боится» многодетные сельские семьи на безвозмездной основе получают телочек, поставляемых им местными предпринимателями, фермерами, депутатами по договору, согласно которому первый приплод также подлежит передаче другой сельской семье на безвозмездной основе. Семьи определяет специальная комиссия и именно из них вырастают потом фермерские хозяйства. СПК «Винтаж», расположенный в районе, собирает молоко у личных подсобных хозяйств (по 20-30 литров в день у каждого ЛПХ) по цене 25-30 рублей. Собственная переработка молока позволяет кооперативу пастеризовать и фасовать молоко, производить кефир, масло, творог, сыры и сметану, реализовывая это в пределах района и в городе Ельце, включая поставки в государственные социальные учреждения в рамках малых контрактов, осуществляемых на безтендерной основе.

Возвращаясь к вопросу эффективности, Липецкая система организации экономики сельского хозяйства эффективна? Безусловно – да. Эффективно относительно задачи сохранения и развития сельских территорий, но и не только. Увеличивается суммарный объем производства, количество субъектов предпринимательства как за счет кооперативов, так и за счет вновь зарегистрированных предпринимателей. Местные бюджеты пополняются НДФЛ, а население обеспечено экологически чистой продукцией. Какое муниципальное образование или субъект федерации не заинтересован в этом? А Липецк запускает эти процессы развития.

На развитие микробизнесов нацелен и областной фонд поддержки малого и среднего предпринимательства. Директор фонда А. Шамаева на встрече с фермерской делегацией из различных субъектов РФ в своем выступлении сделала акцент на том, что коммерческие банки имеют цель – получение прибыли для акционеров (именно тогда они эффективны), а фонд преследует другую задачу — развития субъектов предпринимательства.

Вспомним – недавно председатель Правления крупного коммерческого банка заявил о том, что эффективными с точки зрения банка могут быть только крупные проекты, под которые создана инфраструктура. Малый бизнес не нужен, так как он не встроен в экономическую модель страны.

А Липецкий фонд поддержки малого и среднего предпринимательства тем эффективнее, чем большее количество субъектов получит возможность воспользоваться напрямую или через кооперативы его ресурсами.

Именно поэтому фонд предоставляет займы от года до пяти лет со средневзвешенной ставкой от 2,5 до 5% как предпринимателям, так и снабженческо-сбытовым и кредитным потребительским кооперативам. А администрация районов и поселений делает все от нее зависящее, чтобы этим кооперативам помогать. Снимаются излишние административные барьеры, проводится работа с ветслужбами – например, ветработники знают лично каждое ЛПХ, проверяют скот, даже если это одна корова, и дают справки на поставляемое частником в кооператив молоко.

Вот она, многоликая эффективность. А если в рамках всей России, имеющей территорию 17 млн кв. км и 146 млн жителей? Что нужно, чтобы страна была экономически развитой и эффективной? Отвечая на данный вопрос, важно выстроить соответствующее целеполагание, поставить задачи и решать их, вкладывая силы, время и душу.

Автор: Ольга БАШМАЧНИКОВА, председатель Аграрной партии России, замдиректора АККОР

Россия. ЦФО > Агропром > agronews.ru, 24 декабря 2015 > № 1592117 Ольга Башмачникова


Россия > Агропром > agronews.ru, 2 октября 2015 > № 1505786 Ольга Башмачникова

Комментарий. Перепись скорректирует агрополитику.

29 сентября Росстат РФ на базе Всероссийского научно-исследовательского института животноводства имени академика Л.К.Эрнста в преддверии Всероссийской сельскохозяйственной переписи 2016 года провел круглый стол «Перспективы развития отечественного животноводства в условиях импортозамещения».

Замдиректора ВНИИЖ по научной работе академик РАН Николай Стрекозов отметил значимость создания государственной программы кормопроизводства, необходимости разделения молочного и мясного скота в статистическом учете, выращивании молодняка в хозяйствах населения в качестве ремонтного скота для крупных ферм.

Академик подчеркнул: «Частный сектор – сектор личных подсобных хозяйств существует, и это образ жизни и безопасность нашего государства. Сельские поселения должны вести учет скота в частных хозяйствах (ЛПХ). Это и есть показатель развитости деревни. Весьма негативными являются условия, в которых частник не может держать свинью в радиусе 5 км от свиноводческих ферм».

Ученый посетовал на то, что новейшие научные разработки сегодня трудно внедрить, никто этим вопросом всерьез не занимается. Да и молодежь в институте хоть и работает, но ее немного — 17 аспирантов, а не 50, как ранее. При этом бюджетных мест только 4.

Представители лаборатории микробиологии института сообщили о том, что 40% коров в стране заражено стафилококком, устойчивым даже к самым современным антибиотикам. Выход ученые видят один – поднимать иммунитет коров, в том числе за счет уменьшения скученности животных. Уничтожая стафилококк в ходе пастеризации, невозможно избавиться от продуктов его распада, которые негативно влияют на здоровье.

Невозможно переоценить важность сплошной Всероссийской сельскохозяйственной переписи населения (ВСХПН), поскольку полученные данные позволят увидеть реальную структуру сельского хозяйства, понять, какие изменения в ней произошли и, соответственно, разработать и применить меры государственного регулирования, которые затормозят нежелательные процессы, перестроить рельсы экономики, стимулировать развитие наиболее эффективных ее секторов, предпринять меры по сохранению и развитию сельских территорий.

Сегодня перед страной стоят две глобальные задачи – продовольственная безопасность и сохранение сельских территорий. В сфере животноводства ВСХПН может показать, каково реальное поголовье скота и птицы, содержащихся в личных подсобных хозяйствах, крестьянских фермерских хозяйствах, а также объемы их производства.

Очень важно, что статистика выделяет сегодня малые сельхозорганизации, а также микропредприятия. Это позволяет проследить тенденции в динамике поголовья и объемов производства в разрезе размеров хозяйств. Например, в 2014 году крупные и средние сельхозорганизации уменьшили поголовье КРС на 300 000 голов, в том числе на 100 000 голов коров, в то время как малые сельхозорганизации увеличили поголовье на 14 000 голов, а темп роста составил 7%.

Если посмотреть динамику с 2002 года, то поголовье КРС в СХО снизилось в абсолютных цифрах с 15 млн до 8,5 млн голов (- 43%), а по коровам с 5,6 млн голов до 3,4 млн голов (-39%). За этот же период КФХ нарастили поголовье КРС с 709 тысяч до 2,1 млн голов – в 3 раза, а коров с 316 тысяч до 1 054 000 голов – в 3,3 раза.

Увеличили фермеры и поголовье овец за этот же период с 2002 года — с 1,8 млн голов до 8,6 млн голов – в 4,7 раз. Поголовье птицы увеличилось с 2,5 млн до 8,2 млн голов – в 3,3 раза.

Что касается современных непростых экономических условий, то крестьянские фермерские хозяйства показали увеличение поголовья КРС и коров как по году (+52 000 и +14 000 голов соответственно), так и за полугодие — поголовье КРС у фермеров увеличилось на 268 000 голов и коров на 64 000 голов.

Если доля овец в КФХ составляет около 50% от общего стада овец, то в КРС – это 10%. Однако, при существующих тенденциях и задачах, стоящих перед государством, важно учитывать динамику роста и расширять эффективный сектор. Тогда у нас будет не только «массовое производство», но и «производство массами», т.е. большое количество малых производителей и ферм может дать более значительный суммарный эффект, чем просто масштабный бизнес.

При этом вопрос интеграции малых ферм в систему производства будет стоять на первом месте и это можно сделать параллельно двумя способами – через развитие цивилизованной контрактной системы сельского хозяйства и через развитие сельскохозяйственной потребительской кооперации.

Что значит «цивилизованный»? Это значит, что бизнес должен предлагать малому производителю «хорошую цену», а этого можно добиться созданием альтернативной возможности продать продукцию с поля или фермы либо интегратору, либо кооперативу, либо по другим каналам сбыта.

Если бы государство стимулировало перерабатывающие компании закупать у малого бизнеса продукцию, например, имелись бы преференции на господдержку (если в структуре закупок малые закупки составляют 50%), то бизнес был бы вынужден договариваться, и не просто договариваться — либо самим создавать инфраструктуру сбора продукции, либо работать с существующими кооперативами. Сейчас чем ниже закупка, тем лучше, а альтернативы зачастую нет. Наоборот, появляются посредники, которые, опуская сельхозпроизводителей по цене, находят для себя неплохой заработок.

Что касается хозяйств населения или личных подсобных хозяйств, данные по которым будут уточнены в ходе ВСПН, – они показывают также отрицательную динамику, хотя и менее критическую, чем СХО. Однако, именно ЛПХ сигнализируют о жизнеспособности деревни – ведь это сельское население, которое держит скот. Другое дело, этот сектор нужно интегрировать в существующие производственно-сбытовые системы.

Здесь важны и меры, стимулирующие переход ЛПХ в КФХ, и организация личных подсобных хозяйств в кооперативы на базе опорных фермеров, имеющих землю и возможности по заготовке кормов. Положительных примеров достаточно много, но они пока не имеют массового характера. Интересны цифры – в ходе реализации приоритетного национального проекта, когда подсобными хозяйствами занимались, организовывались кооперативы, отлаживалась система кредитования, в этот период ЛПХ перестали снижать поголовье, а КФХ увеличили его значительно. Здесь требуется стимулирующая рука государства на более длительный период, чем 3 года.

Всероссийская сельскохозяйственная перепись населения позволит получить данные о состоянии личных подсобных хозяйств, но уже сегодня нужно предпринимать шаги для управления процессом обезлюдивания деревень, например, представляя субсидии на литр молока личным подсобным хозяйствам, реализующим свое молоко через сельскохозяйственные потребительские кооперативы.

Немецкий доктор Эрнст Шумахер назвал одну из своих книг «Малое – прекрасно», ибо оно позволяет человеку на селе вести гармоничный образ жизни, обеспечивать сельскому населению занятость и приемлемый доход, снижать уровень заболеваемости животных, производить полезную, экологически чистую продукцию, бережно относиться к своей земле. Руководствуясь этими принципами, Германия имеет на своей территории 300 000 семейных фермерских хозяйств, в то время как в России их насчитывается 216 тысяч.

Я согласна с модератором круглого стола, директором института региональных проблем Д. Журавлевым, который, подводя итоги мероприятия, заявил: сплошная Всероссийская сельскохозяйственная перепись даст серьезный материал, позволяющий скорректировать аграрную политику государства.

Ольга БАШМАЧНИКОВА,

заместитель исполнительного директора Ассоциации крестьянских (фермерских) хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов России

Автор: Ольга БАШМАЧНИКОВА

Россия > Агропром > agronews.ru, 2 октября 2015 > № 1505786 Ольга Башмачникова


Россия > Агропром > agronews.ru, 13 июля 2015 > № 1426699 Ольга Башмачникова

Комментарий. Малому бизнесу нужно свое министерство

Заместитель директора АККОР Ольга Башмачникова специально для «Крестьянских ведомостей» написала программный текст, который должен дать ответ на вопрос: так как все же сделать так, чтобы фермеры и прочие малые предприниматели, работающие на селе, не чувствовали себя изгоями.

В феврале 2015 года председатель президиума Ассоциации компаний розничной торговли АКОРТ отметил: доля российских товаров на полках сетевых магазинов с момента введения продовольственного эмбарго выросла от 2 до 10% в зависимости от формата торговой сети. Согласно информации АКОРТ – те поставщики, которые поставляли и сейчас поставляют, а новых практически нет.

Для того, чтобы новые появились, необходимо создание условий экономической привлекательности отрасли для всех типов субъектов аграрного предпринимательства. Именно это и будет способствовать притоку инвестиций или желанию вкладывать средства в расширение имеющихся или создание новых разнообразных по масштабам сельскохозяйственных производств.

Давайте посмотрим, какими субъектами предпринимательства представлен наш АПК. Сельскохозяйственные организации – 52180. Из них: крупные – 13708, средние – 2242, малые – 9253, микропредприятия – 26977. КФХ насчитывается 216106.

Однако специфика господдержки аграрных инвестиций сегодня не направлена на стимулирование всех субъектов предпринимательства. Текущие тенденции связанны с большими возможностями для прихода в сельскохозяйственный бизнес крупных игроков, не принимающих собственного участия в сельскохозяйственном производстве и действующих через управляющего – представителей, так называемого крупного бизнеса. На них приходится львиная доля инвестиционных кредитов, по которым предполагается субсидирование процентной ставки, причем по некоторым отраслям до 15 лет.

Судьба таких компаний различна, одни, не имея знаний и опыта, через некоторое время приходят к состоянию банкротства, и примеров этих становится все больше. После таких инвесторов в плачевном состоянии остаются сельские поселения, поскольку последние умудряются еще и земли пайщиков скупить, лишив, таким образом, людей возможности проживать в сельской местности, получая выплаты на земельные паи. Да и работа была – и нету, куда податься – в город.

Другие - благодаря недюжинной господдержке остаются на рынке и чувствуют себя уверенно, зная, что будут поддержаны в трудную минуту, поскольку объемы естьи государство уже от них зависит. В ходе переговоров с банками решаются вопросы о пролонгациях кредитов. При этом федеральный и региональный бюджет несут свои многолетние нагрузки и если бюджет региона невелик, субсидирование процентных ставок по таким «эффективным» долгосрочным кредитам висит как гиря и не дает региону развиваться в других направлениях. К слову, внутри страны продовольственной независимости не получается, это скорее зависимость экономики сельского хозяйства от крупных инвестиционных объектов.

Малый сельхозтоваропроизводитель имеет мизерное количество кредитов как инвестиционных, так и краткосрочных. Так что говорить о диверсифицированной и сбалансированной аграрной экономике, способствующей созданию большого количества малых предприятий, основанных на труде собственника - не приходится. Все яйца - получается практически в одной корзине.

Хочется привести пример распределения субсидий по инвестиционным проектам в 2014 году по данным центра агропродовольственной политики Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ.

По итогам заседания комиссии по распределению средств на пять крупнейших заемщиков приходится около 20% всех субсидий.

В большинстве субъектов более половины субсидий приходятся на одного заемщика. Например, в Чеченской республике к субсидированию приняты кредитные договора примерно на 3 млрд. руб. Все субсидии - на одно ООО. В Приморском крае 99,6% субсидий пришлись на один московский Агрохолдинг.

Вполне очевидно, что такое распределение субсидий нарушает равные условия конкуренции. Но дело не только в конкуренции. Дело в том, что огромный значимый пласт агарной экономики не рассматривается как субъект инвестиционного проекта.

Осуждаемый сегодня в МСХ проект приказа, касающийся порядка конкурсного отбора инвестиционных проектов по созданию и модернизации объектов агропромышленного комплекса, только подтверждает это положение. Так, в документе, предусмотрены такие критерии, которые исключают, по сути, малый бизнес из понятия инвестиционный проект с господдержкой.

Под критерии отбора инвестиционных проектов по созданию объектов агропромышленного комплекса, реализуемых на территории субъектов Российской Федерации подпадают:

- объекты плодохранилищ мощностью не менее 500 тонн единовременного хранения, в то время как фермерам нужно 5-50 тонн;

-объекты по строительству картофелехранилища и овощехранилища мощностью не менее 1000 тонн единовременного хранения;

-объекты животноводческих комплексов молочного направления (молочных ферм) с численностью коров 400 и более голов;

-объекты создания оптово-распределительных центров (ОРЦ) мощности единовременного хранения не менее 30 000 тонн сельскохозяйственной продукции.

Складывается парадоксальная ситуация - более 80% овощей и картофеля производят малые формы хозяйствования, они же испытывают трудности в хранении и реализации продукции. Потери доходят до 40%. При этом государство поддерживает проекты, связанные с созданием инфрастурктуры хранения и сбыта, предлагаемые крупными девелоперами, которым малый бизнес не очень то, прямо скажем, интересен. Окупая вложенные инвестиции, они смогут закупать продукцию фермеров по демпинговым ценам, а услуги по хранению и подработке будут дорого стоить. Подобные примеры уже есть и сегодня, например, знаменитый Агропромпарк в Татарстане. Хорош кафтанчик да не для Ивана.

АККОРом неоднократно озвучивались предложения – давайте создадим сначала основную инфраструктуру – небольшие муниципальные приближенные к производителю центры, имеющие мощности по хранению, подработке и фасовке продукции небольших объемов, они могут быть созданы как самими сельхозпроизводителями, так сельскохозяйственными потребительскими кооперативами, возвращающими фермеру прибыль, полученную от реализации продукции.

Однако, мы не были услышаны. Получается, когда нужно обосновать необходимость выделения средств на программу по строительству ОРЦ мотивация АККОР –«помогите фермерам сбыть продукцию» удобна и ею пользуются. А как доходит дело до распределения средств – фермеры тут и близко не нужны.

Конечно ни кооперативы, ни фермер не найдут 80% собственных средств на реализацию инвестпроекта подобного рода. Так давайте часть программы по развитию ОРЦ перепрофилируем, включим небольшие объекты, по которым размер субсидий будет не 20-30, 40% инвестиционных затрат. Эффекта на вложенные государством средства будет в любом случае гораздо больше. Ведь если инфраструктура удобна и выгодна для малого бизнеса, это стимулирует расширять производство, это стимулирует приход новых малых предпринимателей на село. И здесь может сыграть мультипликативный эффект количества - объемы производства вырастут, за счет развития альтернативной инфраструктуры сбыта появится реальная конкуренция, сохранятся сельские территории, восстановятся деревни. Ставка на семейный аграрный бизнес, объединенный кооперативной инфраструктурой либо включенный в систему контрактного сельского хозяйства, сделана во всем мире.

Интересными являются данные Государственной налоговой инспекции за 1 квартал, согласно которым, за 1 квартал 2014 года в стране создано 9000 крестьянских фермерских хозяйств, а закрыли свою деятельность 4 500. Трудно сделать вывод, насколько это долгосрочная тенденция. Конечно, нужно смотреть итоги за год, поскольку в 2014 году создано 24 509 новых КФХ, а закрылось – 31 585 хозяйств. В 2013 году– создано новых 23 437, а закрылось 68 591. Если положительная тенденция сохранится по итогам года – замечательно. Только тем, вновь созданным субъектам малого предпринимательства нужны возможности по развитию бизнеса – а их пока нет. Инфраструктуры сбыта, заточенной на малый бизнес нет, зато есть административные барьеры, проблемы с получением кредитов, несвязанной поддержки, оформлением земель в собственность, отсутствием инфраструктуры по забою скота, жесткими и невыполнимыми для малого бизнеса ветеринарными нормами. И эти проблемы нужно безотлагательно решать. Ведь увеличение числа субъектов малого предпринимательства во многом связано с ожиданиями – ожиданиями людей о том, что эмбарго надолго, что приоритет развития отечественного АПК – это всерьез и надолго.

А АПК – это и малый бизнес тоже. И потенциал здесь огромен. Мы уже много раз говорили о том, что регионы предлагают к софинансированию количество проектов по программам «Поддержка начинающего фермера» и «Развитие семейных животноводческих ферм» в разы превышающие выделенные средства из федерального бюджета даже после их увеличения на данные направления в 2015 году. А если учесть конкурс 7-10 человек на место – на самом деле субъектов малого бизнеса как начинающих, так и желающих развить свой бизнес достаточно много. Пусть не все пройдут по данным программам – денежный ресурс ограничен. Но пусть у желающих будут шансы поучаствовать в инвестпроектах на общих основаниях. Однако, шанса такого - нет.

Сами цифры по реализации программам весьма интересные. Так , за 2012 – 2014 гг. грантовую поддержку получили более 8,3 тыс. хозяйств начинающих фермеров и более 2,2 тыс. хозяйств, развивающих семейные животноводческие фермы. В этих хозяйствах создано 30,2 тысяч постоянных рабочих мест. На семейных животноводческих фермах создано около 300 тыс. скотомест, в том числе 9,0 тыс. скотомест молочного направления. Это, при том, что в год на реализацию программы из федерального бюджета выделялось 1,4 млрд. рублей – меньше, чем стоимость одного инвестпроекта крупного холдинга.

По сути, гранты по программе «Развитие семейных животноводческих ферм» эквиваленты субсидированию инвестиционных затрат поскольку предполагают использование заявителями не менее 40% собственных средств. Важно при этом отметить, что стоимость скотомест на семейных фермах в разы ниже, чем на крупных комплексах.

Возьмем молочную отрасль, наиболее уязвимую с точки зрение критериев продбезопасности. Понятно, как планируется ее развивать- по критериям инвестиционных проектов проходит ферма рассчитанная не менее чем на 400 коров –– значит без малого бизнеса. И как там бедолаги в Европе выживают, имея от 29 до 80 коров, уму непостижимо. А выживают благодаря кооперации, которая на протяжении десятков лет выросла в такие компании как Валио, Кампина, Лэнд-о-лэйкс (правда последнее уже в Америке).

Почему у нас этого нет ? Потому что, нужны непрерываемые усилия государства в этом направлении. За 3 года нацпроекта не создать мощной кооперативной инфраструктуры – нужно больше времени. А ведь в этом есть серьезный смысл и значение для аграрной экономики.

Если посмотреть на динамику поголовья коров, снижение поголовья наблюдается как раз у крупных и средних сельхозорганизаций. Не сдают позиции по поголовью и объемам производства молока малые сельхозорганизации и крестьянские фермерские хозяйства. Последние демонстрируют высокие темпы прироста на протяжении длительного периода. В 2014 году крупные и средние СХО показали снижение поголовья на 4%. А в КФХ рост: В 2008 году поголовье составляло 536,4, в 2014 – 1054. По молоку малые предприятия и КФХ увеличили объемы производства в этом же году на 6%. Практически впервые за последние годы крупные и средние СХО – статистика это выделяет, показали по молоку +1%. Это при том, что огромное количество инвестиций с господдержкой вложено именно в эти субъекты предпринимательства.

Причем, не будучи закредитовнаными в такой степени как крупные предприятия.

Проблема в том, что им нужна своя кооперативная переработка, которая позволит получать нормальную цену за молоко, тогда есть смысл и поголовье увеличивать. На недавно прошедшей конференции в Липецке Глава администрации Липецкой области Олег Королев особо подчеркнул: «Кооперация является главным ресурсом для социально-экономического развития территорий». А что мы делаем для того, чтобы ее развивать ?

Яркий пример: в Амурской области 70% молока производят ЛПХ, объединенные в кооперативы. К сожалению, принятые решения по субсидированию 1 литра молока, направляемого на реализацию или собственную переработку, не позволяют распространять это правило на молоко, собранное и реализуемое кооперативом. Это решение поддерживает развитие молочной отрасли или поможет развитию сельских территорий?

Вообще, причин для обеспечения рентабельности малой фермы много: свои корма, фермер – сам себе специалист и управленец, низкий размер инвестиционных издержек, меньше скученность животных – отсюда меньше болеют и выше выход телят. Даже более низкие удои с лихвой компенсируются более низкими издержками. К примеру, практически все крупные хозяйства Ленобласти с удоями 8000 литров не рентабельны – об этом говорили ученые на молочном форуме 2014, потому что - нет своих кормов и дорогая рабочая сила. А для решения вопросов продовольственной безопасности нужны не только удои, нужны рентабельные удои.

Вывод напрашивается такой: малый бизнес мог бы решить проблему молочной отрасли за счет количества субъектов предпринимательства и качества молока, не требуя, при этом, значительных инвестиционных средств. Проекты, реализуемые КФХ в молочной производстве окупаются не за 15, а за 7 лет – в 2 раза быстрее, потом что их стоимость в разы ниже.

В мясном скотоводстве возможности малого бизнеса не меньше. Загадка – как Китай, имея только малые свиноводческие хозяйства, является крупнейшим экспортером свинины. У нас же ветеринарные нормы позволяют существовать только крупному бизнесу и выталкивают фермеров на обочину. Не важно, что свинину это есть нельзя, зато объемы какие. А как же другие страны решают проблему АЧС, имея небольшие фермы - Дания, Испания.

Почему же задача по активнейшему развитию малого сектора в сельском хозяйстве до сих пор не поставлена?

В том числе потому, что существующая методика оценки эффективности государственной программы не предусматривает серьезного анализа использования средств государственного бюджета, потраченного на АПК, по итогу которого будет видно, какие направления господдержки и на какие субъекты дают больший эффект.

Каждое новое направление поддержки, такое как: несвязанная поддержка на 1 га земель, выплата субсидий на литр реализованного молока, субсидирование процентной ставки по инвестиционным кредитам требует оценки с точки зрения эффективности.

Принимая во внимание тот факт, что достаточно большое количество средств приходится на субсидирование процентной ставки по инвестиционным кредитам, необходимо, чтобы в методику оценки были включены оценка эффективности использования инвестиционных кредитов по различным категориям хозяйствования по типу: крупные инвестиции - крупный бизнес, средний размер инвестиций – средний бизнес, незначительные по суммам инвестиции – семейные фермы. Данный анализ целесообразно проводить по отраслям хозяйствования. Важно проводить сравнительный анализ по категориям хозяйствования выхода продукции на рубль инвестиций, а также оценить рентабельность инвестиций по различным категориям субъектов сельского хозяйства (по величине инвестиций и типу хозяйствования). Здесь важно учитывать специфику различных климатических зон.

Размышляя на эти темы, все больше убеждаюсь в том, что развитием малого аграрного бизнеса на селе должно заниматься отдельное ведомство со статусом министерства как это существует в Бразилии. Это ведомство будет отчитываться показателем увеличения количества субъектов малого агробизнеса, увеличением объемов произведенной ими продукции и попавшей на прилавки, будет отчитываться показателями по сохранению и восстановления сельских территорий и деревень.

Именно оно будет иметь все полномочия, в решении проблем доступности кредитов, заниматься установлением квот, разработкой инструментов гарантий, созданием специализированных фондов, обеспечением доступности господдержки, реализацией небольших инвестиционных проектов, адаптацией ветеринарных норм, развитием кооперации и инфраструктуры сбыта.

И с ведомства этого будет серьезный спрос. На нем будет висеть серьезная ответственность за развитие данного сектора аграрной экономики. А пока – никому не горит, а от лоббистов малого сектора можно и отмахнуться. А ведь с большим количеством субъектов малого предпринимательства на селе, страна будет выглядеть успешной, стабильной, с развитым сельским хозяйством и заселенными сельскими территориями. Игра стоит свеч.

От редакции. Приглашаем руководителей КФХ, сельхозорганизаций, ученых-аграрников, специалистов Минсельхоза РФ обсудить предложение о создании отдельного ведомства по малому аграрному бизнесу.

Ольга Башмачникова – для «Крестьянских ведомостей

Россия > Агропром > agronews.ru, 13 июля 2015 > № 1426699 Ольга Башмачникова


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter