Всего новостей: 2605829, выбрано 5 за 0.022 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Ушачев Иван в отраслях: Агропромвсе
Ушачев Иван в отраслях: Агропромвсе
Россия > Агропром > agronews.ru, 13 апреля 2018 > № 2566750 Иван Ушачев

Комментарий. Почему в России становится меньше деревень.

Деревень в нашей стране становится меньше. Началась эта тенденция давно, и, к сожалению, никак не прекращается, несмотря ни на какие призывы. Если вы спросите, что такое деревня у тех, кто часто путешествует по стране, то вам ответят примерно следующее: «Слово такое есть, а места такого уже часто нет». Десятки тысяч деревень просто исчезли за последнее десятилетие с карты нашей Родины. Почему это происходит и что нужно делать для возрождения села – эти и другие вопросы стали предметом беседы издателя портала «Крестьянские ведомости», ведущего программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцента Тимирязевской академии Игоря АБАКУМОВА с академиком РАН, научным руководителем Федерального центра экономики сельского хозяйства и развития сельских территорий Иваном УШАЧЕВЫМ.

— Иван Григорьевич, вы не раз принимали участие в разных слушаниях, на которых обсуждали развитие сельских территорий и их финансирование. О чем там говорят? Там для них какие-то новости звучат, или они все это знают давно, но никак не могут повлиять на происходящие процессы?

— Не так давно участвовал в парламентских слушаниях по совершенствованию государственной поддержки агропромышленного комплекса, естественно, в том числе и сельских территорий, поддержки сельских территорий. Я думаю, что большинство парламентариев хорошо знают эту проблему и, наверное, просто не могут ни до кого достучаться, как вы говорите.

— А до кого им надо достучаться? Они же сами законодатели.

— К огромному сожалению, наши силовые и экономические ведомства, как мне кажется, определяют больше, нежели Комитет по аграрным проблемам нашей Государственной Думы. Поэтому очень остро ставился данный вопрос. Очень аргументированно выступал и руководитель аграрного комитета Владимир Иванович Кашин, и многие парламентарии, и ученые. Пришлось выступать и мне в том числе. И действительно, все озабочены тем, что, несмотря на благоприятный прошлый год (получен рекордный урожай зерновых или, можно сказать, зернобобовых культур), когда, казалось бы, доходы товаропроизводителей должны расти, на самом деле все получается наоборот – цены реализации в среднем по стране снизились на 2,3%, а цены на промышленную продукцию для села увеличились на 7,6%.

— Идет посевная. Первый признак – рост в цене солярки.

— Солярки, и не только. И получается, что только по трем культурам (пшеница, сахарная свекла и подсолнечник) товаропроизводитель потерял 120 миллиардов рублей. Это практически половина государственной поддержки, которая в прошлом году составила 242 миллиарда. А тут 120 потеряно.

— Как мы с вами знаем, ничто ниоткуда не берется и никуда не девается. Если что-то исчезло из карманов, оно ведь где-то появилось, как вы думаете — где?

— Прежде всего, наверное, у переработчиков и торговли. Оно там появилось. А уровень рентабельности снизился у нас (аграриев). В прошлом году он составил примерно 14% (пока точных данных нет). Это с господдержкой. А без субсидий уровень рентабельности будет примерно 8%. Это в среднем по стране. Получается, что большинство наших хозяйств живут на самом низком уровне дохода. О каком социальном развитии наших территорий может идти речь, если у товаропроизводителя нет дохода? Поэтому, прежде всего, речь должна идти не только о проблеме увеличения господдержки (это крайне необходимо), но и о проблеме регулирования рынка, чтобы не было того, что произошло в прошлом году.

Что мы предлагаем. Как вы знаете, у нас сейчас идут интервенции. И они проходят, как правило, на биржах, без какой-либо гарантии. Мы предлагаем, чтобы для товаропроизводителей заранее устанавливали минимальные гарантированные цены, которые бы обеспечили хотя бы минимальный доход. Кстати, так, как в Штатах. Я неоднократно повторял, что не люблю приводить в пример Штаты, но вынужден… Так вот, у них как раз существует очень хорошая система регулирования рынка через гарантированные минимальные цены.

А в животноводстве насколько хорошо они работают! Допустим, каждая скотобойня должна ежедневно сообщать информацию Минсельхозу, по какой цене они закупили скот. Минсельхозу. Ежедневно. А Минсельхоз ежедневно, еженедельно и ежемесячно обязан информировать фермеров о ценах. Поэтому фермеру намного легче работать. А у нас получается так, что фермер принимает решение, находясь в информационном вакууме.

— И его легко обмануть, обвести вокруг пальца. Сказать: «Мировые цены падают. Вот и у нас упали».

— Вот почему действительно проблема регулирования рынка у нас должна носить комплексный характер, это бесспорно. Могут быть и интервенции, да, но прежде всего я считаю, что нужен все-таки механизм минимальных гарантированных цен. Это первое.

— Иван Григорьевич, извините, перебью. У нас ведь всякое регулирование ассоциируется, по старой памяти, с Госпланом, когда до последнего гвоздя для совхоза все планировали. Это ведь не то, о чем вы говорите?

— Нет, конечно. Это все-таки именно рыночный механизм. Подается сигнал оператору. Это очень важно.

— Вот вы говорите о необходимости поддержки. Но вместе с тем с начала нулевых годов, когда у нас… да еще и раньше, когда у нас либералы так называемые правили миром и правили балом, и когда эти якобы экономисты, которых Геращенко, наш великий Геракл, называл «бухгалтерами», а не экономистами, вот эти «бухгалтеры» считают, что сельское хозяйство должно быть убыточным. И даже запланировали «половинную» стоимость оценки рынка труда в деревне.

— Правильно.

— Половинную зарплату от городского сельский житель должен получать. Поэтому люди-то оттуда и бегут, по большому-то счету. Это же они виноваты. Они сейчас могут перенастроиться? Или их просто надо, извините, взять метлой и там немножечко подмести? Как вы считаете?

— Я бы сказал: и то, и другое. И метлой, и перестроиться. Как можно не понимать, что село выполняет огромное количество функций в стране? Демографическая функция, рекреационная, социокультурная …

Я, например, просто сам не понимаю, как эти чиновники так себя ведут в данном случае. Меня просто возмутило, когда я посмотрел новую редакцию государственной программы, где, оказывается, среди целей нет устойчивого развития сельских территорий.

— Забыли, или их уже нет, сельских территорий?

— Есть показатель – реальные денежные доходы. И все. Это же ни о чем не говорит совершенно. Это просто один из показателей.

— То есть их политика продолжается, Иван Григорьевич.

— И более того, вы знаете, что федеральная целевая программа «Устойчивое развитие сельских территорий» идет в рамках базовой государственной программы развития до 2020 года. А теперь, отныне, с 2018 года, ее статус понижен – она идет как подпрограмма. А приоритетом заявлена экспортная подпрограмма. Я считаю, приоритетом номер один должна быть подпрограмма социального развития села. А потом – экспорт. А не наоборот.

— Что характерно, это решено без малейшего обсуждения с общественностью. А как так можно? Вот вы там далеко, высоко, Академия наук и так далее, в Правительстве часто бываете. Как вообще там решения принимаются? Я, честно говоря, в недоумении большом. Я тоже давно живу и смотрю на этот мир. Ну, раньше хоть какие-то общественные слушания проводили. А сейчас что?

— Существует Общественный совет Минсельхоза…

— Я четыре созыва был в Общественном совете Минсельхоза. Вам в последний день дают 150 страниц, и вы должны на них написать отзыв.

— Это неправильно.

— Это невозможно! Аппарат специально делает так, чтобы воздействовать на принятие решения было нельзя. Поэтому я ушел оттуда, из этого Общественного совета.

— Ну, я пока продолжаю быть.

— Вам по статусу полагается.

— Я считаю, что это крайне необходимо, потому что все-таки мы делаем замечания. Но вернемся к подпрограмме, посмотрим на цифры. Вот количество жилья для граждан, проживающих в сельской местности, миллионов квадратных метров: 2018 год – 0,3; 2019-й – 0,3; 2020-й – 0,3. А мы говорим…

— Какое развитие может быть?

— Наш президент в Краснодаре еще раз сказал, что жизнь на селе должна быть комфортной. О какой комфортности может идти речь, если у 64% на селе нет водопроводной питьевой воды, а газифицировано 59%?

— Иван Григорьевич, а малое предпринимательство на селе? Его вообще в упор никто не видит, совсем.

— Существуют подпрограммы, существует поддержка животноводческих семейных ферм, существует поддержка начинающим фермерам по грантам. Но это копейки.

— Иван Григорьевич, пожалуйста, заклинаю вас: не говорите, как чиновник, а говорите, как ученый. Фермеров сотни тысяч, а помощь получают единицы.

— Согласен. Даже кредиты… Сейчас мы в восторге от того, что теперь есть льготное кредитование – процентная ставка не более 5%. Мы об этом говорим уже лет 15, предлагали все время. Наконец оно есть. Но, к огромному сожалению, сейчас получается, что эту льготную кредитную ставку получает только пятый сельхозтоваропроизводитель. Пятый! Было выделено в прошлом году 1 триллион 200 миллиардов в целом на краткосрочное кредитование, на кредиты, а по льготному – 204 миллиарда всего. Поэтому сельхозтоваропроизводитель вынужден брать кредиты в коммерческих банках по высокой процентной ставке.

— А потом не спрашивайте, почему растут цены.

— Да. И что еще самое главное: цены реализации падают, а цены для потребителей в магазине растут.

— Маржа остается в торговле.

— Конечно. Поэтому логистика очень важна для товаропроизводителя. Вот здесь крайне необходима кооперация, чтобы были созданы кооперативы. Тогда будет толк. И чтобы наши холдинги, наши крупные сельхозпроизводители могли бы вокруг себя иметь мелкотоварное производство. Кстати, как делает в Белгороде Савченко. Он предлагает альтернативную экономику для мелкого товаропроизводителя.

— Он такой один на всю страну, Савченко.

— Так почему нельзя поехать туда, не организовать семинары и так далее для того, чтобы распространить на всю страну, законодательно утвердить?

— У Савченко нет столько умных чиновников, чтобы их на всю страну раздать. Он их не отдаст никому. Он уже их подготовил за 20 лет.

— Существующая программа «500/10 000» предполагает задачу организовать 500 мелких и малых промышленных (предприятий) с общей численностью 10 000. И он обязал холдинги, чтобы они помогали технологически и материально-технически – вот что очень важно. Это роль и функция крупного товаропроизводителя.

— Иван Григорьевич, значит, мозги-то в стране есть, люди знают, как делать.

— Не просто знают, но они еще и сделали это.

— Бесспорно. А почему же остаются очень многие руководители регионов, которые этого знать не хотят, видеть не хотят? Вот у них есть любимый агрохолдинг, где у него племянник руководит и куда все деньги вкачиваются из регионального же банка, которым руководит второй племянник. Так ведь? Иван Григорьевич, не молчите.

— Будем надеяться, что произойдут перемены. Я почему-то уверен. Иначе мы не можем развиваться. Мы только можем расти чуть-чуть, но не развиваться. А это разные абсолютно вещи. И далее — почему бы нам, наконец, как можно быстрее не принять программу по развитию Нечерноземья? Сейчас мы занялись Дальним Востоком, вот этот «гектар». Почему этот «гектар» не перенести сюда?

— Уже самостийно переносят. Тверь начала переносить.

— Тем более! Значит, нужно законодательно все это провести, утвердить.

— Боятся, чего-то боятся.

— Непонятно, почему боятся. Наоборот, могут поехать многие из города. Я уже говорил как-то, что молодые люди, военные, уходящие в отставку… Почему ипотека в этой клетке бетонной? Квартиру он получает. Почему не дать ипотеку для строительства дома на селе?

— Иван Григорьевич, давайте напомним нашим читателям, сколько сейчас нужно ехать женщине, что называется, на сносях до роддома в сельской местности.

— 85 километров.

— Она родит по дороге и успеет его воспитать.

— А ФАПы, вот интересно… Хорошо, что вы затронули этот вопрос. Мне даже смешно… Запланировали на 2018 год создать всего лишь 52 фельдшерско-акушерских пункта. На всю страну. 48 в 2019 году. И 57 в 2020 году. Я считаю, что стыдно показывать вообще эти цифры. Правда, в 2017 году было 107 построено на всю страну.

— Я очень надеюсь, что президент направит свои усилия на развитие внутренней экономики страны.

Россия > Агропром > agronews.ru, 13 апреля 2018 > № 2566750 Иван Ушачев


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 28 февраля 2018 > № 2512955 Иван Ушачев

Комментарий. Ушачев: финансирование сельских территорий сократилось в пять раз!

Больше 10 тысяч деревень, по данным последней переписи, просто исчезли с карты России. А крестьянских домов, которые стоят заколоченные крест-накрест, больше двух миллионов. Почему пустеет российская деревня? Острую проблему обсуждают издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» на ОТР Игорь АБАКУМОВ и Иван УШАЧЕВ, академик РАН, научный руководитель Федерального центра экономики сельского хозяйства и устойчивого развития сельских территорий.

— Иван Григорьевич, что делать? Что аграрная наука, аграрная практика, Министерство сельского хозяйства думают по поводу деревень заброшенных? Что с ними делать? У местной власти денег нет, налоги все уходят в центр, на места возвращаются крохи. Что происходит? Как с этим разбираться?

— К огромному сожалению, действительно, это очень сложная проблема –социального развития нашего села, нашей деревни. Несмотря на то, что правительство, Министерство сельского хозяйства постоянно уделяют внимание этой проблеме, действует программа «Устойчивое развитие сельских территорий» до 2020 года. Но, к огромному сожалению, она финансируется недостаточно. Например, в прошлом году, в 2017-м, было выделено 15,2 миллиарда рублей, а на 2018-й – 16,3. Это очень незначительная сумма.

— А сколько по программе изначально должны были?

— Ну, в 5 раз больше изначально. Тех, что выделены сейчас, хватает всего лишь на 10% поселений в нашей стране. На 10%! А 90% практически, получается, нельзя охватить этой программой.

— Как вы считаете, должен быть набатный колокол? Вместо часов на Министерстве сельского хозяйства должен быть, мне кажется, набатный колокол. Вот почему он там не висит?

— Мне кажется, не столько на Министерстве сельского хозяйства, сколько все-таки на экономическом блоке нашего правительства. Сейчас, например, Минэкономики скорректировало государственную программу развития сельского хозяйства до 2020 года. Раньше федеральная программа устойчивого развития нашего села была составной частью госпрограммы. Сейчас она тоже является составной частью, но это уже не федеральная целевая программа. А просто подпрограмма, или направление социального развития села. Вот здесь я никак не могу понять Минэкономразвития, как можно было допустить такое. Более того, среди основных целей госпрограммы отсутствует цель устойчивого развития сельских территорий. Вот это для меня абсолютно непонятно, и я категорически с этим не согласен.

— Иван Григорьевич, вы страшные вещи говорите. Почему Минсельхоз молчит?

— Нет, Минсельхоз не молчит. Совсем недавно были парламентские слушания в Совете Федерации, где об этом тоже шла речь. Минсельхоз не молчит. Но, к сожалению, я думаю, они не могут никак достучаться. Вот это меня очень и очень беспокоит.

Бедность у нас имеет сельское, деревенское лицо, заработная плата до сих пор всего лишь 57% от экономики. В Белоруссии 70% от экономики. Даже в Армении 66%! А у нас 57%. Вот это тоже я никак не могу понять.

— Может быть, это и есть аграрная политика? Надо, чтобы люди убежали из деревни.

— Нужно категорически менять отношение именно к селу. Мы забываем, что село – это источник силы. Все должны помнить об этом. Это наш генофонд. Это не только экономика, производство, но и огромное количество других функций – и рекреационная, и социокультурная, и демографическая. Действительно, это настоящий источник силы. И деревня всегда нас выручала – в 1612 году, 1812 году, в Великую Отечественную войну и так далее. И мне очень нравятся слова белорусского поэта, который сказал: «Каждый город родом из деревни. Прижимался к ней в часы беды. Тут приметы нашей стати древней и увечий фронтовых следы». Вот об этом наше руководство никогда не должно забывать, если мы хотим, чтобы наш агропромышленный комплекс устойчиво развивался, а не просто рос.

Сейчас на первый план выходят экономические проблемы. Нужно отметить, что налицо определенные успехи в агропромышленном комплексе. Но вместе с тем очень настораживает экономическое состояние АПК. У нас, оказывается, за прошлый, 2017, год темпы роста сократились в 2 раза: 2,4% в 2017 году, а в 2016 году было 4,8%. Ровно в 2 раза.

— Как же так? У нас же гигантский урожай, надои, привесы, все колосится, поросится.

— Вот в том-то и дело. А доходов нет. А доходов нет почему? Потому что цены были очень низкие. И получилось в прошлом году снижение цен реализации на 2,7% сельхозпродукции. А на промышленную продукцию цены возросли на 7,6%. Разница – 10%. А по отдельным видам культур, мы подсчитали, у нас получилось, что на реализации пшеницы мы потеряли 64 миллиарда рублей. По семенам подсолнечника – 29 миллиардов рублей. По сахарной свекле – 27. То есть почти 120 миллиардов рублей мы потеряли из-за неправильного регулирования нашего рынка.

— Иван Григорьевич, но ведь господдержка идет в село.

— Получается, что половину господдержки мы потеряли. Тем не менее нам нужно всеми силами укреплять не только экономику АПК, но и наше сельское пространство. Каким путем? Масса есть предложений. Кстати, очень неплохие предложения были у Евгения Степановича Савченко по Белгородской области. С ними можно согласиться. Например, он говорит: демобилизуется из армии человек, уходит на пенсию. Он еще молодой, ему 45 лет. Почему не дать ту же ипотеку не под квартиру в бетонном жилом доме, а под дом на селе? Думаю, что многие согласились бы. Почему, например, (об этом все говорят), тот же закон по Дальнему Востоку не распространить на всю территорию нашей России? Только не так, чтобы гектар взял: «И что? Зачем он мне нужен?» Без техники, без инженерной коммуникации и так далее.

— Иван Григорьевич, само понятие «гектар» – это смешное понятие. Один гектар – это одна корова.

— Что на этом гектаре можно сделать? Должна быть специальная программа, мощная программа по реновации нашего села. Не в составе госпрограммы, как сейчас, а отдельная программа по развитию сельской территории. Тогда мы удержим молодежь. К сожалению, сейчас почти 50% молодежи хотят уехать из села. Это данные опроса, который проводил наш Центр мониторинга социального развития села.

Поэтому главное – это все-таки доходность. Не будет доходности – ничего не будет. Раз доходности нет – нет и инвестиций, к огромному сожалению. Да, немножко выросли инвестиции в прошлом году, но рост мизерный. В целом по стране 100,4 – в основной капитал. А в сельское хозяйство – пока точных данных нет – ну, где-то 1,2% будет. Это не рост.

— Иван Григорьевич, что там наверху слышно насчет интервенций-то? Будут у нас зерно выкупать или нет, государство? Есть же у нас механизм.

— Вся проблема сейчас в нормальном регулировании агропродовольственного рынка. Интервенций не было и, наверное, уже не будет. Мы предлагаем применить гарантированные минимальные цены, чтобы каждый товаропроизводитель знал, что при этой минимальной цене он может выжить. В настоящее время, на наш взгляд, это единственный путь. И параллельно организовать страхование доходов наших товаропроизводителей, как делается на Западе. Но опять денег нет. Постоянно денег нет! Нужно посмотреть, куда идут эти деньги – получается, на что угодно, только не на село и не на агропромышленное производство.

При этом уверен, что госпрограмма не должна часто меняться. Мы каждый год ее меняем – механизмы, формы, состав …Удивляюсь, как работает еще наш сельхозтоваропроизводитель, потому что абсолютно ничего нет постоянного. В прошлом году – сколько? – два или три раза корректировалась госпрограмма. Как она может хоть что-то планировать? Я, например, никак не могу понять свое производство. Если взять следующий механизм – страхование с господдержкой, то 700 договоров заключено. Что такое 700 договоров?

— На всю страну?

— Да. Это абсолютнейший ноль, потому что не заинтересованы сельхозтоваропроизводители в действующем механизме государственного страхования, даже в растениеводстве. Я уже не говорю о животноводстве, в котором вообще не существует, можно сказать, этого страхования.

— Иван Григорьевич, как вы считаете, нужно все-таки муниципалитетам сельским, сельским территориям оставлять деньги? Что должно измениться после выборов, как вы полагаете? Может быть, все-таки оставлять земельный налог на местах?

— Бесспорно! Потому что все налоговые поступления, как правило, идут в Москву, в центр. А государственная поддержка неравномерно распределяется по стране. 65% господдержки получили два округа – Приволжский и Центральный. Это ведет к депрессии многих районов и регионов страны. Это никуда не годится.

— Вы говорите очень напряженные, серьезные, очень трагические вещи. Я не боюсь исторических параллелей, но у нас такое уже было. Известный персонаж Троцкий призывал к трудовым армиям, которые можно очень легко перебрасывать с места на место, потому что они лишены собственности и всяких связей с землей. Все к этому идет – к троцкизму, извините, да?

— Ну, это чересчур. Думаю, правительство все правильно понимает и должно исправить. Я все-таки не пессимист.

— Ой, ваши бы слова да Богу в уши, Иван Григорьевич! Будем надеяться.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены > agronews.ru, 28 февраля 2018 > № 2512955 Иван Ушачев


Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > agronews.ru, 14 декабря 2017 > № 2426552 Иван Ушачев

Комментарий. Академик Ушачев уверен – нельзя полностью отдавать распределение субсидий в регионы.

Вопрос о распределении субсидий аграрным производителям в нашей стране стоит остро. И не только потому, что эти субсидии небольшие. Оказывается, их большая часть распределяется среди крупных агрохолдингов, у которых и так есть ресурсы и которым значительно легче получить кредит, чем рядовому фермеру. Почему так происходит и что с этим делать? Эти вопросы стали центральными в беседе издателя портала «Крестьянские ведомости», ведущего программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцента Тимирязевской академии Игоря АБАКУМОВА с академиком РАН, научным руководителем Федерального центра аграрной экономики и развития сельских территорий Иваном УШАЧЕВЫМ.

— Иван Григорьевич, фермеры и руководители крупных хозяйств, особенно из Сибири, спрашивают: «Правда ли, что аграрный бюджет распределяется среди нескольких агрохолдингов в основном?» Это так или нет? «Молчание было ему ответом». Ведь вы знаете ответ, я знаю.

— В общем, конечно, к огромному сожалению, государственная поддержка распределяется не совсем равномерно. И следовало бы все же ограничить объем средств одному получателю.

— То есть аппетиты некоторых нужно ограничить? Я понимаю, как вам тяжело говорить. Вы государственное научное учреждение.

— Ну, государственное, но все-таки научное. А наука должна быть объективной, вне зависимости…

— Понимаю, что вам непросто об этом говорить, но тем не менее. Год заканчивается, Иван Григорьевич. С чем мы его заканчиваем? Каковы итоги так называемого импортозамещения? Почему я говорю «так называемого». Потому что уже слишком многие говорят, что слово «импортозамещение» лишнее в нашей жизни, а нам нужно слово «экспорт» больше произносить. И у нас для этого есть все основания.

— Действительно, год заканчивается. И несмотря на то, что по своим природно-климатическим условиям он был далеко не благоприятным, вместе с тем результаты агропромышленного производства у нас вполне удовлетворительные, положительные. И мы этим очень довольны. Радует и то, о чем уже было сказано сотни раз — мы получили много зерна, почти 140 миллионов тонн.

— Сейчас все по этому поводу переживают очень сильно.

— Да, теперь уже сильно переживают. Получили 17 миллионов тонн масличных культур, а это база для переработки на масло.

— И тоже закупочные цены упали.

— И тоже упали закупочные цены. Сахар, сахарная свекла – получен довольно неплохой урожай, перестали закупать сахар-сырец. Ну и картофеля тоже получили довольно высокий объем – где-то 41 миллион тонн. Это все, в общем-то, положительное явление, и прежде всего потому, что у нас сокращается импорт. Это нас радует.

— Прямо-таки сокращается?

— Сейчас объясню. Проблемы импортозамещения вы знаете, мы давно об этом говорим. Но последние три года, нужно отдать должное, от разговоров перешли к делу, поэтому все-таки результат налицо. И за три года мы с 36% доли импорта довели этот показатель до 21%. Это очень положительное явление. И если в 2011 году мы закупали на 40 миллиардов долларов, то теперь на 20. Это тоже очень большой плюс. И с экспортом неплохо. В этом году он ожидается на хорошем уровне. Уже есть 14 миллиардов, а министр обещает довести экспорт до 20 миллиардов.

— Ну, в Соединенных Штатах, я слышал, сегодня более 140 миллиардов составляет аграрный экспорт. Ничего не хочу сказать, просто для сравнения.

— Нужно отдать должное и Правительству, и Министерству сельского хозяйства. Существенная поддержка агропромышленного производства все-таки есть. Но прежде всего спасибо огромное нашим людям, труженикам во всех отраслях агропромышленного производства. Так вот, как раз о тружениках мы должны больше говорить, потому что имеется очень много нерешенных системных экономических проблем, несмотря на то, что у нас улучшается ситуация с импортозамещением. Какая же первая системная проблема? Все-таки по отдельным продовольственным подкомплексам у нас происходит не очень бурное развитие, не интенсивное.

— Например?

— Ну, например, по крупному рогатому скоту, по говядине импорт составляет еще 40%. А импорт молока составляет…

— Иван Григорьевич, один из крупных агрохолдингов — производителей говядины как раз является одним из самых крупнейших получателей субсидий.

— Приведу цифры по распределению наших субсидий. Действительно, в этом году субсидии получат до 40% средних сельхозорганизаций, малые формы хозяйствования получат всего лишь 20%. А фермеров, которые получат субсидированные заемные средства, наберется только 10%. Это, конечно, результат дисбаланса, диспропорций в распределении субсидий, государственной поддержки.

— У вас не возникает ощущения, что государственные органы играют в монополизм? Они создают монополистов на местах, сами в этом заинтересованы, видимо (я так думаю, мне так кажется, это мое оценочное мнение), и поддерживают из скудных средств тех, кого они действительно могут поддержать. Почему бы не порадеть родному человечку – правда? – сыну, свату, брату… А остальные – извините, выживайте как хотите. А вы как считаете?

— Думаю, что распределяются субсидии не по родству, бесспорно. Просто для наших банков намного легче иметь дело с крупными формированиями, нежели возиться с документами, с этими фермерами. Зачем они им нужны?

А это колоссальнейшая ошибка наших государственных структур, что они слабо регулируют это распределение помощи. Потому что в итоге получается двойной минус. Минус для мелкого сельхозтоваропроизводителя, потому что он не может напрямую выйти на рынок — только через посредника, и то с огромным трудом. Кроме этого, без должной поддержки он пользуется отсталыми технологиями. О каком технологическом обновлении он может вести речь?

— И у него нет денег на обновление технологий.

— У него нет денег на обновление техники, жалкой техники, которую он имеет. Это, с одной стороны.

С другой стороны, и крупные холдинги представляют проблему. Для них тоже должен существовать какой-то предел в том, что касается субсидирования, ибо потом они становятся неуправляемыми. Такие крупные холдинги существуют только в нашей стране, в Казахстане и на Украине. Да, на Западе мы имеем примеры очень крупных латифундий, но там принцип работы совершенно другой – у них контрактный принцип. Они поставляют семена, удобрения, племенной скот фермерству. Так сосуществуют две формы – и крупные, и мелкие товаропроизводители. А у нас все не так, и в этом я вижу ошибку. Думаю, что правительство должно все-таки исправить это положение и не отдавать полностью распределение субсидий в субъекты федерации. Все-таки приоритеты должны быть в руках Министерства сельского хозяйства.

— Иван Григорьевич, вот есть реестровые фермеры, которые занесены в реестр Министерства сельского хозяйства. Есть хозяйства, которые известны по списку, их возможности известны. Почему бы, минуя банки, минуя местные администрации, прямо через федеральные казначейства не отправлять им эти субсидии? Это же государственные деньги. Зачем банковские проценты тратить? Зачем вводить в соблазн местные администрации областей, районов, федеральных округов? Они же все в соблазнах сидят.

— Сейчас введены новые правила на получение льготного кредита, 5-процентного. Они более или менее упростили их получение, но вместе с тем…

— Да, но получают эти кредиты единицы, Иван Григорьевич.

— Согласен, их получают действительно единицы. А происходит именно так потому, что у нас в стране принята 41 государственная программа. Из этого количества с селом связаны 22 программы, но ни в одной из них нет конкретных показателей по селу.

— То есть нет четких цифр?

— Верно. Нет четких цифр, все только в общих чертах. Программу выполняют, но касается ли это села – вопрос. Плюс министерства подняли проблему оптимизации нашей социальной инфраструктуры. Это вообще ни в какие ворота не лезет. И получилось, что все оптимизировали. Результат: расстояние до школы — 18 километров, до больницы – 85 километров, на этом же расстоянии тот же клуб, и так далее.

— То есть до больницы сейчас ехать 85 километров в среднем по России?

— В среднем по России — да. Существует у нас утвержденная и очень хорошая Стратегия устойчивого развития сельских территорий до 2030 года, но ее надо выполнять. Она должна превратиться в программу конкретную. Да, сейчас на эти три года по бюджету увеличили на социальную поддержку, на эту программу социального развития села где-то примерно 219–220 миллиардов рублей. Но, по нашим подсчетам, нужно минимум в пять раз увеличить эту цифру для того, чтобы был какой-то настоящий сдвиг, иначе с социальной инфраструктурой у нас просто катастрофа, и прежде всего с жильем. И сейчас количество вводимого жилья у нас сокращается из года в год.

— Мне не дает покоя цифра, которую назвал мэр Москвы Собянин, что у нас в селе 15 миллионов лишних людей, которых нечем занять, им там делать нечего, вроде как. Он же не аналитик, так ведь? Он хорошо занимается Москвой, красиво все, плиточку укладывают, мэр хозяйственник, но он же не аналитик. Откуда у него эта цифра? Кто ее генерирует, эту цифру? Кто ее ему подсунул?

— Наверное, его советники. Я назову другую цифру: Москва расходует на плитку десятки миллиардов рублей. А на село сколько выделяется?

— Примерно столько же, Иван Григорьевич.

— Сопоставимая цифра. Поэтому ему легко говорить об этих вещах.

Но мне хотелось бы еще одну вещь сказать, Игорь Борисович, по налоговой нагрузке. Вот мы подсчитали: наши сельхозорганизации платят в бюджет, в пенсионные фонды, в Фонд обязательного медицинского страхования и так далее примерно 250 миллиардов рублей. А госпрограммой у нас предусмотрена поддержка – 222 плюс 20 добавили – 242 миллиарда. Поэтому нам нужно все же – несмотря на то, что мы имеем льготы, казалось бы, по налогообложению – все-таки смягчить налоговую нагрузку. Она у нас намного выше, чем в Белоруссии. Она у нас в три раза выше, чем в Казахстане.

Что мы предлагаем в этом плане? Сейчас ставка по единому сельскохозяйственному налогу – это на разницу между доходами и расходами, зафиксирована на уровне 6%. Мы же говорим, что регионы должны устанавливать эту процентную ставку в пределах от 0 до 6%. В некоторых субъектах вообще должна быть нулевая, а в некоторых она может быть действительно 6%. Это первое предложение.

Второе предложение – все-таки снизить страховую поддержку. У нас раньше было 20%, а сейчас 30% – увеличили. И это особенно важно для малых форм хозяйствования, для малого бизнеса. Это было бы очень здорово.

И третье – например, было бы неплохо, если мы бы взяли каникулы налоговые для тех, которые начинают, и особенно если начинают вести инвестиционный проект. У них должны быть каникулы как минимум на пять лет. Тогда малый бизнес как-то немного вздохнет.

— Нескоординированность действий в Правительстве, среди его «крыльев», среди его министерств, как раз и приводит к тому, что у нас все плывет, как живая нитка. Знаете, ткань все время рвется, а мы пытаемся ее шить, шить, шить – и ничего не сшивается, поскольку, во-первых, нитка сама короткая, и ткань, извините за выражение, гнилая.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > agronews.ru, 14 декабря 2017 > № 2426552 Иван Ушачев


Россия > Агропром > agronews.ru, 7 сентября 2017 > № 2309187 Иван Ушачев

Комментарий. У нас нет долгосрочной стратегии развития села – мы решаем текущие задачи.

В последние два года развитие сельского хозяйства России демонстрирует несомненные успехи. Это не может не радовать. Вместе с тем специалисты отмечают, что полноценной долгосрочной стратегии развития сельского хозяйства и сельских территорий у нас пока нет, в отличие, к примеру, от США, стран ЕС, Канады и других. Мы решаем текущие задачи, а долгосрочная стратегия пока только разрабатывается. Более того, по некоторым направлениям наметился даже отход от первоначальных целей.

Об этом беседовали академик Российской академии наук, научный руководитель ВНИИ экономики сельского хозяйства Иван УШАЧЕВ и издатель портала «Крестьянские ведомости», доцент Тимирязевской академии, ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России Игорь АБАКУМОВ.

— Иван Григорьевич, складывается впечатление, что имеет место остановка в развитии агропромышленного комплекса. И это происходит не только по погодным причинам, но и по идеологическим. Агрохолдинги достигли, по-моему, пика своего развития. Куда дальше развиваться, толком никто не понимает. Денег становится все меньше, они все менее доступны. Как вы полагаете, должен ли быть какой-то стратегический план развития, как это существовало в советское время, как это существует, допустим, у наших так называемых партнеров – Соединенных Штатов Америки (там есть Farmbill, который принимается периодически). Это большой-большой документ, как развивать агропромышленный комплекс. У нас ведь такого ничего нет. Или вы меня сейчас разубеждать начнете?

— Нет, я думаю, что это хороший вопрос, очень правильный, и могу сказать, что актуальный. Он уже давно должен был быть задан, этот вопрос. Все дело в том, что сейчас такая обстановка в мире, которая категорически влияет на нашу внутреннюю аграрную политику даже не косвенно, а прямо. Естественно, возникают новые традиции. И, в общем-то, мы привыкли как можно быстрее и лучше заниматься текущими проблемами.

— Ну да, сиюминутными. Все эти сиюминутные решения…

— Да-да, латать, быстро зашивать возникающие дыры, накладывать латки и так далее, забывая о самом главном: побеждает тот, кто смотрит чуть-чуть вперед.

— Тот, кто в шахматы умеет играть.

— Да, все как в шахматах, правильное замечание. Так вот в связи с этим неслучайно президент поставил задачу перед экономическим блоком нашего правительства разработать стратегию социально-экономического развития страны до 2035 года. И вы знаете, что эту стратегию разрабатывают и Кудрин, и Титов, и Бабкин, и так далее; уже говорят, что в принципе она готова. Мы спрашиваем, почему ее нельзя обсудить сейчас, пока она готовится – нет, когда ее утвердят, тогда будут обсуждать. Я думаю: когда утвердят, то уже…

— Нечего будет обсуждать.

— Да. И я уверен, что в этой общей стратегии будет 3-4 страницы посвящено агропромышленному комплексу и на этом все закончится. Поэтому мы считаем, что крайне необходимо согласно закону о стратегическом планировании, который был принят уже два года тому назад, разработать отраслевую стратегию устойчивого социально-экономического развития агропромышленного комплекса нашей страны. И это крайне необходимо, потому что наш комплекс сейчас носит не просто отраслевой характер, а междисциплинарный, межотраслевой. И отсюда можно посмотреть, выделить тенденции у нашего комплекса на сегодняшний день – положительные, отрицательные – с тем чтобы построить вектор на будущее. Положительно то, что, как известно, в последние годы наш агропромышленный комплекс считается драйвером развития…

— На фоне остальной экономики, которая стагнирует.

— Да, потому что за 2015-2016 гг. у нас был рост 4,5%, а в промышленности – 2,3% и так далее. Это положительно.

— Я боюсь что-нибудь нарушить в радужных планах правительства, но мне кажется, что в связи с погодными условиями этих 4% роста в этом году не будет.

— Да, сейчас я как раз перейду к этому. К положительному все-таки нужно отнести то, что как-никак соотношение экспорта и импорта сократилось: сейчас мы экспортируем примерно на сумму 17 миллиардов долларов, а импорт с 43 миллиардов сократили до 25 – это, бесспорно, значимый результат. Но то, о чем вы спрашиваете… К огромному сожалению, существует большое количество отрицательных тенденций – именно тенденций, – которые не позволяют нам расти, развиваться. Одна из таких важнейших тенденций – недостаточность инвестиций.

— Деньги, о которых мы говорили.

— Деньги, да. То мы говорили, 5 лет они у нас падали, 4 года они у нас росли. В 2016 году выросли на 10,6%, но это не покрывает в любом случае тех нехваток инвестиций, которые были раньше. А в этом году за первый квартал, к сожалению, инвестиции сократились уже на 10%, в то время как по экономике на 0,4% выросли. Может быть, это в пределах статистической ошибки…

— Скорее всего, да.

— …но все же выросли, и это очень тревожный показатель. Потому что именно от инвестиционного фактора зависит технико-технологическое обновление всего агропромышленного комплекса.

— Комбайны, тракторы, технологии, семена, генетика и так далее.

— Все правильно. А у нас получается коэффициент обновления на сегодня – 4%. Это 25 лет нужно работать, для того чтобы заменить этот трактор.

— 4% — это очень мало.

— Более того, мы же импортируем огромное количество иностранной техники – 68% тракторов, 90% оборудования для животноводства – все это не отечественное.

— Для птицеводства особенно, для тепличного хозяйства.

— Да, и так далее. Это такой не очень приятный симптом, показатель.

— У меня иногда в голове такая шальная мысль крутится: если бы против нас действительно решили ввести санкции, нам бы запретили ввозить импортный скот, импортное инкубационное яйцо, оборудование для теплиц, оборудование для животноводства, запасные части к тракторам и комбайнам, тогда было бы веселее, я так думаю. Как вы считаете?

— Мне тоже так кажется.

— Поэтому для сельского хозяйства санкции, которые введены сейчас, скорее благо.

— Бесспорно, это слава богу. Сколько лет мы уже об этом говорим? Давным-давно надо приступить именно к проблеме импортозамещения. Хотя у нас тогда появился приоритетный проект про агропромышленному комплексу, это тоже было толчком, но нужно было еще раньше…

— Кому-то стало завидно, что такие деньги идут в агропромышленный комплекс, я так думаю.

— Наверное. Экономическому блоку прежде всего. Это очень неприятная такая тема…

— То есть тому же Кудрину, я правильно понимаю?

— Да.

— Который сейчас разрабатывает экономическую программу.

— Да, экономическую программу, экономическую стратегию. Очень тревожное состояние в связи с этим, это касается и финансового обеспечения агропромышленного комплекса: у нас нет инвестиций…

— Иван Григорьевич, у нас же ввели льготные кредиты, дешевые кредиты под 5%, везде об этом протрубили. Но беда в том, что фермеры как-то их не очень сильно берут. Во-первых, до них они не доходят, а во-вторых, все равно что брать — миллиард, миллион, стопа документов должна быть одинаковая. У фермера просто нет на это никаких сил, таких бухгалтерий, чтобы заполнить все правильно. А если он где-то ошибется, документы уже устаревают, ему надо все это делать заново. В конце концов он вот так руку поднимает вверх, резко опускает, произносит непечатные слова и далее говорит: «Не буду я брать кредит, я лучше займу у соседа».

— Действительно, мы очень рады тому, что наконец наше предложение установить процентную ставку не выше 5% дошло до тех, кто решил это сделать. Это нужно было сделать давным-давно. Но смотрите, что получается. Вы знаете, что этот механизм заработал у нас с нового, 2017 года?

— Да.

— На эти цели было выделено 25 миллиардов рублей. Этих денег хватило только на погашение ранее взятых кредитов. На следующий год выделено тоже 25 миллиардов рублей, которые должны обеспечить проценты будущего года. Получается, что другие фермеры не смогут взять льготный кредит. Что им остается делать? Единственное – брать коммерческий кредит. А коммерческий кредит вы знаете по какой коммерческой ставке.

— От 20%.

— Ну, если не от 20%, то до 20% — это точно. Я считаю, что это колоссальнейшая проблема.

— Смотрите, что пишут наши читатели: «Чтобы развивалось сельское хозяйство, нужно строить школы на селе». Разумно?

— Разумно.

— А как у нас сейчас сокращается количество школ на селе?

— Неимоверными темпами. Это следующая негативная тенденция.

— А можете ее назвать?

— Это социальная проблема села. У меня просто сердце разрывается. Сейчас скажу почему. Я сам только позавчера это узнал. Вы знаете, что у нас 26 миллионов проживает на селе?

— Третья часть условно.

— Из них 36% безработных, 39% — малоимущих, а 4% живут ниже МРОТ.

— То есть по бедности сельское население лидирует.

— Да, оно на первом месте. То есть бедность имеет сельское лицо в нашей стране, к огромному сожалению. К огромному сожалению, до сих пор и заработная плата у него остается на уровне 57% от общей по экономике страны.

— Иван Григорьевич, она «не остается», как вы говорите. Она такой и предусмотрена в государственном планировании.

— Получается, что так. После села по этому показателю идет только текстильная промышленность. Село находится на втором месте с конца.

— Но текстильная промышленность – это ведь тоже сельское хозяйство? Это лен, конопля, хлопок и так далее.

— Потому что она зависит, конечно, от сырья, бесспорно.

— Это сырье, это те же крестьяне.

— Да. Это очень тревожные показатели. Более того, идет сокращение программы развития сельских территорий. На 2020 год запланировало всего 16,1 миллиарда рублей – это в полтора раза меньше, чем выделяется средств на замену тротуаров в Москве. Это на все село нашей страны – 16,1 миллиарда рублей. Это как раз реальные цифры.

Более того, у нас, например, повысились цены и на дизель, и на автобензин.

— У нас солярка всегда дорожает перед посевной и перед уборочной – это закон жизни, закон жанра просто-напросто. Почему в Германии для сельского хозяйства солярку красят?

— Конечно, предусматривают специально.

— Она дешевая потому что: ее покрасили, ее нельзя заливать в баки собственных автомобилей…

— …потому что это только предназначено для села.

— Конечно.

— И, к сожалению, согласно последней сводке, которая у меня есть (вчера я только подсчитал), действительно на 13% повысилась цена и солярки, и автобензина. Правда, цена на минеральные удобрения немного снизилась за этот период, то есть за последние 5 месяцев. И когда вдруг я узнаю, что будет сокращение программы социального развития села – еще одно сокращение – то получается, она ликвидируется. Это недопустимо. Я считаю, что…

— Фактически программа закрыта, я так понимаю. Если у нее нет финансирования – то это документ без денег.

— Финансирование пока есть, но Минфин пытается резко снизить бюджетные средства на ее реализацию. На практике это значит, что ее надо почти прикрыть, что категорически невозможно.

— Иван Григорьевич, я помню времена – начало 1990-х гг. – когда фермеры стучали ведрами на Горбатом мосту у здания правительства, их принимали и премьеры, и заместители премьеров, и принимались какие-то решения. И было очень мощное аграрное лобби в парламенте. Была аграрная партия. Все это было. Это же нужно было развалить с какой целью? Для того чтобы всего этого не было, чтобы они больше не кричали, эти крестьяне. Кто сейчас выражает мнение крестьян, как вы полагаете?

— Мнение крестьян выражают… Ну, «Единая Россия», получается. Аграрной партии как таковой нет. Кстати, в программе «Единой России» записан лозунг, что в селе должна быть жизнь комфортна.

— Вот давайте о комфорте и поговорим.

— Вот как раз о комфорте. И получается…

— Сколько сейчас нужно ехать женщине из села, для того чтобы родить? Сколько ей нужно ехать до роддома?

— 87,5 километров.

— Это в среднем по стране.

— Да.

— Значит, где-то 20, где-то 100.

— Да. До школы 19 километров нужно доехать.

— То есть только на автобусе?

— Да, это так называемая оптимизация. Вот здесь я не понимаю: президент непосредственно давал указания тем министерствам, которые связаны с сельским хозяйством, выделить отдельной строкой ресурс для села. До сих пор это не сделано, а сделана так называемая оптимизация. Вот к чему она привела: 87 километров туда, 19 километров сюда, то же самое по медицинским учреждениям, по клубам и так далее. Это категорически недопустимо.

— Это называется политикой обезлюдивания деревни.

— Получается так.

— Люди же видят, что в городах жить комфортнее, они туда переезжают – бросают все и уезжают. Сейчас агрохолдинги жалуются, что нет рабочей силы, причем уже давно жалуются, лет 5.

— Более того, такая концепция существует даже среди некоторых ученых, что меня просто огорчает. По их мнению, нужно сосредоточить сельское хозяйство в специализированных зонах, более благоприятных зонах. А потом что делать с другими?

— А потом туда продовольствие втридорога возить… Мы уже нахлебались с этим в Москве, Иван Григорьевич. Московская область раньше кормила не полностью, но в основном кормила, Москву молоком и овощами. Сейчас молоко везут издалека, поскольку сельское хозяйство в 50-километровой зоне вокруг Москвы было фактически ликвидировано (а это было самое насыщенное, европейского уровня сельское хозяйство, туда дипломатов возили показывать образцовые хозяйства).

— Да, показывали.

— Так вот сейчас с территорий радиусом до 500 километров уже возят в Москву молоко. Раньше считалось, что 200 километров – это запредельно, а теперь отдаленность до 500 км уже устраивает. И оттуда везут молоко.

— Плюс демографическая ситуация по прогнозу не улучшается, а ухудшается: до 2030 года мы потеряем еще 5 миллионов человек. То есть если мы не освоим наши земли, то придут другие народы ее осваивать.

— Да, которые без земли.

— И тогда уже эта проблема из экономической превратится в политическую.

— В военную она превратится, Иван Григорьевич. Это будет уже военная проблема.

— И об этом мы ни в коем случае не должны забывать.

— Скажите, пожалуйста по пунктам – какова, на ваш взгляд, должна быть аграрная стратегия?

— Каковы могут быть ее направления? Прежде всего это научно-техническая, научно-технологическая политика совместно с наукой и образованием – это №1, без этого никуда. Что касается образования, даже смешно говорить: почему выделяются средства на одного студента в аграрном ВУЗе в 2 раза меньше, чем в другом ВУЗе? Чем хуже сельский студент, нежели городской? У меня в голове это не укладывается.

— Ну вот это и есть аграрная политика.

— Абсолютно верно. Поэтому №1 – это научно-техническая и технологическая политика совместно с наукой и образованием. Второе колоссальнейшее направление – то, о чем мы говорили – это социальное развитие села. Третье направление, которое мы должны категорически совершенствовать – земельные отношения. Потому что это одна из причин, почему нельзя получить кредиты, почему малые формы хозяйствования их не могут получить – это наши фермеры, владельцы личных подсобные хозяйства – потому что нет залога: земля не является предметом залога. Такого нет в мире в рыночных отношениях. Поэтому навести порядок в земельных отношениях – их огромное количество, это абсолютно отдельная тема для разговора.

Следующее: проблема размещения и специализации агропромышленного производства. Она теснейшим образом связана с земельными отношениями. Следующая проблема: экономический механизм – это основной рычаг. Это бюджетная политика, это кредиты, это налоговая политика, это страхование. Кстати, по страхованию – просто в голове не укладывается: 5% мы страхуем в растениеводстве сельскохозяйственных угодий. Более того, страховые возмещения составляют 15%, в то время как в ОСАГО, КАСКО — 73%. Почему у нас только 15%? Я считаю, что нужно закон по страхованию решительно менять, и пороговое значение должно быть минимум 50% возмещения, а для труднодоступных регионов, где природные условия наиболее сложные, до 70-80% должно быть возмещение. Это колоссальная проблема, касающаяся системы страхования. Мы постоянно об этом говорим и никак не можем продвинуться вперед.

Экономический механизм – это важнейшее направление, без которого невозможно расти. Это внешнеэкономическая деятельность, соотношение экспорта и импорта – отсюда наш Евразийский союз. И если мы пошли на интеграцию, то, наверное, нужно как-то продвигаться вперед. А если нет, то зачем мы интегрировались в этот союз? Наконец, последнее – это экологическая составляющая и проблема изменения климата. Если мы сами не примем меры, не оглядываясь на другие страны – а у нас огромнейшая страна – то для нас это тоже кончится плачевным образом. Мне кажется, такими должны быть основные направления. Если мы будем их совершенствовать, то, по нашему прогнозу, мы сможем обеспечить рост как минимум на 3% в год.

— Стабильно на этом уровне.

— Да, стабильно. Это, в общем-то, хорошая цифра, я все-таки надеюсь на это. А если будет развитие по инерционному варианту, то наше радужное настоящее может превратиться в темное будущее.

— Умные люди предлагают: «Надо надавить на Кудрина, чтобы он выдавил из себя свою аграрную программу, чтобы его опередить немножко». Это правильно, наверное.

— Да. Нам крайне необходимо разработать стратегию развития.

Автор: «Крестьянские ведомости»

Россия > Агропром > agronews.ru, 7 сентября 2017 > № 2309187 Иван Ушачев


Италия. Россия. ЕАЭС > Агропром > agronews.ru, 10 июня 2015 > № 1393879 Иван Ушачев

Комментарий. Иван Ушачев: проблемы продбезопасности в условиях глобализации.

Член Президиума РАН, директор Всероссийского НИИ экономики сельского хозяйства академик РАН Иван Ушачев выступил в Милане на Международном бизнес-форуме по вопросам глобальной продовольственной безопасности (сессия «Экспортный потенциал АПК Евразийского экономического союза»). По просьбе «Крестьянских ведомостей» он представил нам свой доклад «Проблемы национальной и коллективной продовольственной безопасности в условиях глобализации.

Дефицит продовольственных ресурсов в мире, рост цен на важнейшие виды продукции, превышение спроса над предложением, которые усугубляются глобальным потеплением климата, недостатком углеводородного сырья, спекуляцией и политизацией коммерческих сделок – все это требует принятия мировым сообществом совместных усилий по оказанию продовольственной помощи, укреплению систем социальной защиты населения, инновационному развитию сельского хозяйства на основе расширения масштабов инвестиций.

Обеспечение продовольственной безопасности в контексте глобального партнерства, по-видимому, следует начинать с рассмотрения ее глобального уровня, который является одним из основных компонентов состояния национальной безопасности каждого конкретного государства.

Как показывают наши исследования, мировой агропродовольственный комплекс в настоящее время функционирует в условиях нарастания следующих основных тенденций: ускорение роста спроса на продукты питания в быстроразвивающихся экономиках Юго-Восточной Азии; непрерывное расширение масштабов голода в мире и рост численности голодающих; повышение уровня цен на продукты питания при продолжающейся их волатильности, что ведет к росту доли расходов на питание до 70% бюджета беднейшего населения планеты; увеличение площадей под посевы культур, предназначенных для производства биотоплива; недостаточный уровень инвестиций в мировое сельское хозяйство.

Вот почему, несмотря на происходящие в последние десятилетия существенные позитивные изменения в области современных сельскохозяйственных технологий, вышеуказанные тенденции развития мирового продовольственного рынка, к сожалению, не позволяют прогнозировать высокие темпы прироста производства продовольствия в мире.

Рассматривая на таком высоком уровне проблемы национальной и коллективной продовольственной безопасности в условиях глобализации, мы исходим из того, что в мировом сообществе действует целый ряд профессиональных организаций (Международный валютный фонд, Всемирный банк, Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН, Всемирная продовольственная программа, Международный фонд сельскохозяйственного развития, Рабочая группа высокого уровня по продовольственной безопасности, Комитет по продовольственной безопасности, Конференция ООН по торговле и развитию), на которые возложены задачи по обеспечению глобальной продовольственной безопасности, включая: содействие борьбе с голодом и недоеданием; повышение продуктивности и устойчивости сельского хозяйства; сокращение масштабов нищеты в сельской местности; обеспечение эффективности сельскохозяйственных и продовольственных систем.

Наиболее значимой в мире международной гуманитарной организацией по оказанию безотлагательной продовольственной помощи жертвам стихийных бедствий и вооруженных конфликтов, несомненно, является Всемирная продовольственная программа. При этом Россия участвует во всех видах ее деятельности. Задача Всемирной продовольственной программы – оказать продовольственную помощь в 75 странах мира.

По данным этой организации, на начало 2015 г. в мире голодают свыше 805 миллионов человек или каждый девятый. На сегодняшний день в 63 развивающихся государствах уже снижена доля голодающих в два раза с 1992 по 2015 годы. В 2014 год основными донорами этой программы являлись США (1,9 млрд. долл.), Великобритания (364 млн.), Канада (320 млн.), ЕС (306 млн.), Германия (225 млн.), Саудовская Аравия (164 млн.).

Что касается России, то в прошлом году объем, оказанной ею продовольственной помощи, составил 51,7 млн. долл. При этом 29% этой помощи было оказано вновь присоединившимся к Евразийскому экономическому союзу государствам – Армении и Киргизии.

На этом фоне одним из основных стратегических направлений аграрной политики Евразийского экономического союза (далее – ЕАЭС) в современных условиях должно стать обеспечение коллективной продовольственной независимости и импортозамещения. Под коллективной продовольственной независимостью мы понимаем обеспечение основными видами продовольственных продуктов всего населения государств нашего регионального интеграционного формирования за счет их внутреннего производства.

В процессе многолетнего сотрудничества государств ЕАЭС в рамках СНГ и ЕврАзЭС для проведения согласованной аграрной политики и обеспечения коллективной продовольственной безопасности и независимости была последовательно создана определенная правовая база: утверждена Концепция продовольственной безопасности Евразийского экономического сообщества, подписано Соглашение о единых правилах государственной поддержки сельского хозяйства, одобрена Концепция согласованной (скоординированной) агропромышленной политики государств-членов Евразийского экономического союза и др. Все это позволяет более системно двигаться к обеспечению коллективной продовольственной безопасности государств ЕАЭС.

Если говорить в целом о ЕАЭС, то уровень продовольственной независимости по таким товарным группам, как зерно, картофель, сахар и растительное масло уже сейчас превышает 1. Что касается мясной продукции, то к 2020 г. ЕАЭС может выйти на полное самообеспечение, и лишь по молочным продуктам и фруктам уровень коллективной продовольственной независимости останется ниже нормативной потребности .

Присоединившиеся к ЕАЭС с 2015 года Республика Армения и Республика Киргизия имеют экспортный потенциал по овощам, фруктам, винограду и картофелю, а складывающийся в настоящее время дефицит в зерне, мясе, растительном масле и сахаре может быть покрыт за счет поставок из государств ЕАЭС.

В части экспорта сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия из государств ЕАЭС в третьи страны прослеживается тенденция их специализации на определенной группе товаров таких, как: кукуруза, ячмень, пшеничная мука, молоко, мороженая рыба, сахар, подсолнечное и рапсовое масло и др. Это создает условия для разработки и заключение специального торгового соглашения о согласованном увеличении экспортных поставок продовольствия за пределы таможенной территории .

Что же касается пшеницы и табачных изделий, то во избежание неоправданной конкуренции по ним требуется предварительная проработка специального соглашения с установлением соответствующих размеров согласованных квот. Несомненно, часть поставок в третьи страны может быть ориентирована на оказание продовольственной помощи в счет международных обязательств государств ЕАЭС.

Рассматривая вопросы коллективной продовольственной безопасности и формирования скоординированных экспортных потоков в рамках ЕАЭС, по нашему мнению, целесообразно одновременно предусмотреть механизмы и экономические инструменты, обеспечивающие сбалансированность внутренних рынков, с тем, чтобы не создавать трудности у сельскохозяйственных товаропроизводителей, которые будут увеличивать объемы производства за счет освоения научно-технических достижений.

Это тем более важно потому, что эти положения предусмотрены в утвержденной Концепции согласованной (скоординированной) агропромышленной политики государств-членов Евразийского экономического союза и др. Для реализации согласованной аграрной политики, с нашей точки зрения, целесообразно создание перспективной институциональной структуры агропромышленного сегмента ЕАЭС .

Одним из важнейших механизмов формирования интеграционных отношений является разработка сводных согласованных прогнозных балансов по основным чувствительным видам продовольствия. Как показала практика, это дело далеко не простое, поскольку затрагивает национальные интересы производителей и потребителей каждой страны.

Не менее значимым, на наш взгляд, является создание стабилизационного финансового фонда. Мы не можем на современном этапе воспроизводить принципы формирования, функционирования и уровень наполнения этого фонда, как в аналогичных фондах ЕС, но при этом следует сохранить его главную цель – обеспечение и выравнивание доходности национальных сельскохозяйственных товаропроизводителей. Это могло бы стать одной из мер повышения привлекательности ЕАЭС, тем более в условиях, когда его ряды пополнили Армения и Киргизия. Целесообразно создание также страховых фондов на случай наступления чрезвычайных ситуаций в аграрном секторе; обеспечение устойчивости развития.

Необходимо развитие межгосударственной товаропроводящей сети. Как известно, разработана актуализированная Концепция создания Евразийской товаропроводящей системы сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия». Эта система может стать одним из весомых сегментов Нового шелкового пути, формирование которого в настоящее время активно обсуждается в рамках ШОС. Реализация задач, поставленных в Концепции, по оценкам экспертов, может обеспечить: сокращение срока перемещения товаров между крайними точками сети Астана-Брест и Астана-Санкт-Петербург; уменьшение среднеоптовых цен закупок сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия на 13-17% за счет сокращения числа посредников; обеспечение прироста валового внутреннего продукта АПК государств ЕАЭС на 5-10%; прирост объема товарооборота в агропродовольственном сегменте между государствами ЕАЭС на 3-5%. Период возмещения затрат на создание такой системы составит около пяти лет, что делает этот проект инвестиционно привлекательным.

Одновременно следует разработать научно-обоснованную систему размещения и специализации сельскохозяйственного производства в рамках Союза. И, конечно, скоординировать научные исследования и подготовку кадров в аграрной сфере.

Кроме указанных, хотелось бы выделить еще одно направление, по которому нам предстоит выйти на согласованные позиции в рамках ЕАЭС. В частности, в сфере социальной политики на селе необходима синхронизация нормативного и правового обеспечения стандартизации жизнеобеспечения сельского населения. Кроме того для реализации указанных направлений целесообразно было бы создать межгосударственный центр по мониторингу и прогнозированию продовольственной ситуации в Евразийском экономическом союзе.

Что касается Российской Федерации, то, на наш взгляд, обеспечение продовольственной безопасности целесообразно рассматривать как комплексную проблему: с одной стороны, в качестве продуктовой, т.е. по конкретным видам сельскохозяйственной продукции, а с другой стороны, имея в виду проблему развития агропромышленного комплекса в целом и его основных сфер деятельности, которые обеспечивают развитие агропродовольственного сектора.

При этом необходимо учитывать, что обеспечение продовольственной безопасности в первую очередь связано с активизацией инвестиционной деятельности в отраслях АПК. В соответствии с Государственной программой развития сельского хозяйства и регулирования рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия за 2014-2020 гг. инвестиции в отрасль должны увеличиться на 37%.

Анализируя состояние продовольственной независимости России, следует отметить, что пороговые значения по основным продуктам растениеводства уже достигнуты, но удельный вес отечественной животноводческой продукции пока остается ниже значений, определенных Доктриной продовольственной безопасности: по молоку – 77,4 против 90%, по мясу – 82,3% против 85%. Импортозамещение по этим товарным группам ожидается к 2020 году

При этом следует учитывать, что определенная разумная доля импорта всех видов продовольствия не только возможна, но и необходима в целях поддержания ассортимента и конкуренции во внутренней торговле, участия в мировом товарообмене, прежде всего в условиях свободной торговли ЕАЭС.

С другой стороны, Россия располагает возможностями оставаться одним из наиболее важных участников мирового рынка в качестве экспортера продовольствия. Так, по итогам прошлого года экспорт российской сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия составил 19 млрд. долл. Позитивные тенденции отмечаются и в 2015 г.: за первые 4 месяца продукция сельского хозяйства и пищевой промышленности выросла на 3,5 %, а производство мясных продуктов – на 13,5 %, сыров – на 29 %.

Ресурсный потенциал сельского хозяйства Российской Федерации свидетельствует о значительных возможностях наращивания производства сельскохозяйственной продукции, повышение его эффективности и конкурентоспособности на рынке Евразийского экономического союза, расширяющихся зон свободной торговли в целом на мировом продовольственном рынке.

Основу позитивных прогнозов составляют такие факторы как ускорение освоения инновационных технологий, модернизация технической базы сельского хозяйства и пищевой промышленности, а также меры экономического характера, направляемые на повышение доходности отечественных сельскохозяйственных товаропроизводителей.

По нашим оценкам, если в целом не будет ухудшаться ситуация на мировом рынке, то можно прогнозировать среднегодовой прирост продукции сельского хозяйства на период до 2020 г. в размере 2-3%, а к 2030 г. она увеличится за десятилетие примерно ещё в 2 раза. Наибольшие возможности обеспечить такой прирост заложены в зерновом секторе: валовой сбор зерна в объёме 150 млн т не является пределом наших возможностей. Значительные резервы роста имеются в производстве масличных культур, овощей, плодовой продукции

В предстоящие 10-15 лет интенсивно планируется ведение работ по восстановлению молочного и мясного скотоводства, по мере роста спроса на внутреннем и внешнем рынках будет развиваться птицеводство и свиноводство. Наша страна способна занять по производству зерна 3-е место в мире, в том числе пшеницы – 1-ое, картофеля, скота и птицы (на убой) – 3-4, сахара из сахарной свёклы – 1-ое.

По этим видам продукции будет формироваться и экспортный потенциал. Расчёт ы показывают, что в перспективе российский экспорт зерна будет способен обеспечить питание хлебом и хлебопродуктами до 500 млн человек. По своим объёмам экспорт сельскохозяйственной продукции и продовольствия в суммарном выражении к 2020 г. сравняется с их импортом, а к 2030 г. способен в 2 раза превысить его. Такие показатели возможны в тесной интеграции в рамках Евразийского экономического союза, например, с Республикой Казахстан можно выйти в мировые лидеры экспорта зерна, с Республикой Беларусь – занять высокое место по отдельным видам молочной и мясной продукции.

Очевидно, что реализовать эти цели представляется возможным в условиях благоприятной макроэкономической ситуации в стране, существенного улучшения «климата» в международном сотрудничестве, в том числе прекращения санкционного противостояния.

Мы верим, что так и произойдёт, несмотря на временные разногласия и противоречия. Должен победить разум, поскольку другой альтернативы для мира не существует.

Иван Ушачев - для "Крестьянских ведомостей"

Италия. Россия. ЕАЭС > Агропром > agronews.ru, 10 июня 2015 > № 1393879 Иван Ушачев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter