Всего новостей: 2608095, выбрано 1 за 0.019 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Кыдыралиев Улан в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиАгропромвсе
Кыдыралиев Улан в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиАгропромвсе
Киргизия > Агропром > kg.akipress.org, 20 ноября 2015 > № 1554941 Улан Кыдыралиев

Про сельское хозяйство Кыргызстана. Часть 1

Кыдыралиев Улан, экономист

Почему не работают бюджетные субсидии? Почему много мелких хозяйств — плохо?

В развитых странах в сельском хозяйстве занято 2-3 процента трудоспособного населения, от силы — 5. Этого вполне хватает, чтобы накормить свою страну, еще и на экспорт что-то отправить. В Кыргызстане занятых в сельском хозяйстве, как минимум, четверть населения, но нам не удается ни себя толком накормить, ни перерабатывающую промышленность сырьем обеспечить. Проблем здесь много (Потребители пожалуются на качество и цены, переработчики — на объемы, сами аграрии — на бедность и отсутствие господдержки), рецептов решения еще больше: обеспечение современной техникой, сортовыми семенами, породистым скотом, мелиорация, кооперация, логистика, гранты, субсидирование кредитов, госзакупки и т.д, и т.п.

Для того, чтобы из всей этой мешанины проблем и решений попробовать выстроить правильную аграрную политику, нужно, первым делом, определиться с самым важным для нее вопросом: кто должен быть основным сельским товаропроизводителем, кому должно помогать государство? Потом уже в соответствии с ответом должны приниматься решения экономического и юридического характера. Я не сомневаюсь, что в Кыргызстане законы и другие нормативные акты, имеющие отношение к сельскому хозяйству, приняты в полном наборе, но работают ли они, а если они работают, то содействуют ли его развитию?

Приложение 1. Почему не работают бюджетные субсидии?

Уже несколько лет наше правительство ежегодно тратит сотни миллионов на программу субсидирования сельскохозяйственных кредитов, в рамках которой за счет государственного бюджета выплачивает банкам до 10 процентов от суммы их кредитов сельским товаропроизводителям. Вроде все правильно — аграриев нужно поддерживать, это распространенная в мире практика, а субсидирование кредитов — один из способов поддержки сельского хозяйства. Кыргызская специфика в том, кого мы субсидируем и что мы субсидируем.

Сейчас у нас на селе сотни тысяч (около 500 000) семей, у которых имеется своя земля. В их распоряжении находятся участки пашни площадью от нескольких соток на юге, до нескольких гектаров на севере страны. Кроме них, по действующему законодательству любой гражданин Кыргызстана может пойти в местный орган статистической службы и зарегистрироваться сельхозпроизводителем. Нет собственной земли — не проблема, можно взять в аренду, или на нескольких квадратных метрах (например, на балконе) устроить теплицу, в подвале — грибную плантацию. А для того, чтобы назваться животноводом, вообще, не нужно никакой земли.

В 2015 году сельскому хозяйству было выдано чуть меньше 4 млрд сомов субсидированных кредитов. Их получили около 10 тыс. хозяйств, т.е. 1 из 50. Кто эти счастливчики? По какому принципу шел отбор, если, как мы уже поняли, к требованию быть сельхозпроизводителем формально можно подвести чуть ли не любого кыргызстанца.

Может быть, поэтому в этом году со стороны правительства была предпринята робкая попытка отделить «правильных» фермеров от околоаграрной массы, жаждущей дешевых кредитов. По задумке большая часть субсидированных кредитов должна была бы попасть крупным хозяйствам, например, имеющим поголовье овец в 100 и более голов. Хотя правительство в конечном итоге не смогло отстоять это свое решение (наверное, под напором не подпадающих под норму избирателей) и отменило ее, все равно, на мой взгляд, ее реализация не принесла бы ни малейшей дополнительной пользы нашему сельскому хозяйству.

К слабым местам такого решения относятся, во-первых, попустительское (мягко говоря) отношение к выдаваемым справкам со стороны айыл окмоту, которые должны подтверждать наличие того или иного поголовья. Можно спокойно написать, что некто имеет 100 овец вместо 10. Здесь они совершенно не рискуют, так как их никто не будет проверять, тем более считать чьих-то овец (со статистикой в нашей стране обращаются довольно-таки смело). Во-вторых, значительная доля служащих, бизнесменов, работников других отраслей, имеют свои, фактически, подсобные хозяйства с поголовьем далеко за 100 овец. Почему государство должно субсидировать депутата, гаишника или владельца сети магазинов? В-третьих, почему овцы? Нашему сельскому хозяйству не хватает овец для решающего прорыва на мировые рынки? Может мы получаем с овцеводства больше налогов или социальных отчислений? Или эта отрасль очень трудоемка и сможет сократить безработицу на селе? То же самое относится и к КРС, и лошадям.

На одном примере субсидирования сельских кредитов уже можно сделать следующий вывод: программа не работает (вернее, работает вхолостую) потому что:

а) нет четкого понимания цели, которой мы хотим достичь за счет удешевления кредитов. (Что мы хотим субсидировать?) В условиях острого дефицита вообще кредитных ресурсов (только ежегодная потребность сельского хозяйства для финансирования текущих работ оценивается примерно в 10 млрд сомов), льготные кредиты по идее должны быть направлены для решения наиболее актуальных проблем, закрыть конкретные узкие места;

б) нет четкого определения хозяйствующих субъектов, которым государство хочет выдавать льготные кредиты (Кого мы хотим субсидировать?).

Первый вопрос является чисто техническим и вполне решается в рамках компетенции Минсельхоза. В дальнейшем мы сосредоточимся на втором.

Есть две проверенные временем и успешные формы организации сельскохозяйственного производства (фермерские хозяйства и крупные сельскохозяйственные предприятия), и также две формы собственности на земли сельхозназначения (физических и юридических лиц). В Германии, например, идут по первому пути. Там производство сельхозпродукции сосредоточено исключительно в фермерских хозяйствах и законодательно запрещено корпоративное владение землей, т.е. она может быть только в индивидуальной (фермерской) собственности. В США, напротив, и земли, и сельскохозяйственное производство в основном сосредоточено в руках транснациональных агропромышленных корпораций.

Каким путем пойдет сельское хозяйство Кыргызстана? Вне зависимости от форм собственности на землю и юридических нюансов в этой сфере, безусловным видится следующее направление: укрепление и укрупнение хозяйств.

Приложение 2. Почему много мелких хозяйств — плохо?

1. Стихийность, неуправляемость. Сотни тысяч семей, которые в той или иной степени ведут хозяйство, совершенно неуправляемая, хаотичная, анархическая масса. Раз у нас капитализм и рыночное хозяйство, наверное, предполагается, что все должно отрегулироваться само по себе, под влиянием механизмов рынка. Но этого не происходит: если в прошлом году были хорошие цены на редиску, все бросаются сеять редиску, а потом выходим на митинги с требованием, чтобы правительство скупило тысячи тонн никому не нужной редиски по прошлогодним ценам.

2. Мелкие хозяйства не в состоянии обеспечить рациональное использование ресурсов. В первую очередь, это относится к земле. На мелких участках почти невозможно производить качественную продукцию, получать хорошие урожаи с использованием современной техники и технологий. Происходит значительный перерасход рабочей силы и поливной воды. Дорогостоящая техника не может развернуться на крошечных полях, впустую перегоняется на многие километры от одного поля до другого, часто простаивает. Кошары и животноводческие комплексы ветшают из-за неполной загрузки. Технологии, которые окупались бы при больших объемах, не используются, отсюда распространение болезней и растений, и животных, падение уровня племенного и семенного дела.

3. Низкая производительность труда. В развитых странах один фермер с 2-3 помощниками обрабатывает сотни га пашни, содержит несколько сотен голов КРС, или тысячи голов свиней, или десятки тысяч овец. Уже на этом сравнении можно судить о нашем отставании от них в десятки раз. ВВП сельского хозяйства на одного занятого в прошлом 2014 году составил всего 40 тыс. сомов или чуть более 3 тыс. сомов в месяц.

Такой низкий показатель производительности труда неудивителен и с точки зрения занятости в сельскохозяйственных работах. Чтобы произвести белее-менее достаточный объем продукции, работник должен трудиться 8 часов не менее 240-260 дней в году. У наших фермеров не получается и 100 дней. Если произведем нехитрый расчет, получим, что скрытая безработица в сельском хозяйстве Кыргызстана составляет около 60 процентов, а всех мелких фермеров фактически можно отнести к скрытым безработным.

4. Низкий уровень доходов. Низкий уровень производительности труда, высокая скрытая безработица приводит к замораживанию уровня бедности на селе. Большинство сельских жителей ведут почти натуральное хозяйство, т.е. производят продукцию, в основном, для собственного потребления. В условиях отсутствия доходов от реализации продукции выживают за счет переводов трудовых мигрантов, пенсий родителей и детских пособий.

5. Невозможность действенной государственной поддержки отрасли. Например, как уже выше отмечалось, программа государственного субсидирования кредитов имеет почти нулевой эффект из-за невозможности адресной поддержки.

Киргизия > Агропром > kg.akipress.org, 20 ноября 2015 > № 1554941 Улан Кыдыралиев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter