Всего новостей: 2555068, выбрано 2 за 0.008 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Сухоруких Антон в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаРыбавсе
Сухоруких Антон в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаРыбавсе
Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 6 июня 2014 > № 1098577 Антон Сухоруких

Как в Приморье исполняют поручение Президента Путина.

21 марта 2013 г. глава государства Владимир Путин дал поручение представить предложения по созданию на Дальнем Востоке рыбоперерабатывающего кластера. Администрация Приморского края в лице губернатора Владимира Миклушевского инициативно вызвалась быть исполнителем данного проекта. Вначале активно взявшись за эту задачу, администрация провела ряд открытых консультаций со специалистами отрасли, собрала их мнения и предложения. Располагающиеся в Приморье специализированные научные и проектные организации даже инициативно и за счет собственных средств подготовили ряд материалов для выработки концепций кластера. Впоследствии администрация передала полномочия подведомственному ей Инвестиционному агентству Приморского края. Оно, в свою очередь, провело закрытый конкурс на разработку концепции кластера с единственным участником – японским Институтом Номура – который конкурс, естественно, выиграл и начал эту работу. В мае 2014 г. институт представил заказчику отчет по первому этапу работ и, в соответствии с условиями конкурса, провел его общественную защиту. Работа Института Номура вызвала весьма критические отзывы со стороны экспертного сообщества. На вопросы Fishnews о том, какие претензии возникли к предварительным итогам работы по проекту рыбоперерабатывающего кластера, ответил генеральный директор компании «E&D» Антон Сухоруких.

– Для того чтобы лучше понять те претензии, которые выдвигают специалисты рыбной отрасли к отчету, подготовленному Институтом Номура, вначале нужно разобраться в целях создания кластера и логике разработки такого проекта.

В соответствии с поручением Президента РФ В.В. Путина, необходимо создать на Дальнем Востоке рыбоперерабатывающий кластер. Главная цель проекта - максимально возможное количество добавленной стоимости при добыче рыбы и морепродуктов, производстве и реализации продукции рыбной отрасли, а по возможности и в связанных отраслях, должно оставаться в России, а не уходить за рубеж, как сейчас. Основные задачи: ускоренное развитие российской глубокой переработки рыбы и морепродуктов, снижение доли сырья в экспорте и готовой продукции в импорте, а в итоге – полное импортозамещение и отказ от экспорта сырья низкой степени переработки с замещением его экспортом продукта высоких переделов, а также развитие современных инструментов торговли сырьем и продукцией, в том числе биржевых и аукционных.

Оптимальным местом для создания кластера с учетом таких объективных факторов, как обеспеченность инфраструктурой и рабочей силой, наличие центров компетенций и подготовки кадров, обеспеченность энергоресурсами и их сравнительно низкая стоимость, транспортная доступность и т.д., признан Приморский край.

Таким образом, мы имеем весьма серьезный, глобального масштаба проект, ориентированный в первую очередь на производство, на глубокую переработку рыбы и морепродуктов. С чего всегда начинается разработка такого проекта? С тщательного анализа потенциальных рынков сбыта продукции. В первую очередь необходимо определить, какую номенклатуру продукции глубокой переработки и в каком количестве можно будет реализовать на российском рынке и на всех внешних рынках, в ближней, среднесрочной и долгосрочной перспективе, каковы требования к выходу на эти рынки, конкурентные условия, другие значимые факторы.

Надо сказать, что во всех странах существуют маркетинговые компании, которые осуществляют анализ рынков на регулярной основе, а затем продают отчеты всем желающим их приобрести. Конечно, может оказаться так, что стандартные отчеты в некоторых случаях не будут содержать всей нужной информации, но всегда можно дозаказать дополнительные исследования. То есть получение такой информации, с одной стороны, достаточно легко решаемая организационная проблема с относительно невысокой ценой вопроса, но с другой – это необходимое условие для начала любых работ по формированию концепции, технико-экономического обоснования и техзадания на проектирование.

На основе анализа этой информации становится возможным определить, на какой объем производства и номенклатуру продукции ориентировать предприятия кластера, каковы перспективы дальнейшего развития, какие потребуются объемы транспортировки и хранения сырья и готовой продукции, какие будут при этом применяться логистические схемы. После этого нужно проанализировать существующие и перспективные технологии производства этой продукции и определить, какие потребуются производственные площади, сколько будет задействовано персонала, сколько потребуется воды, электроэнергии, какие экологические риски создает такое производство и как их минимизировать.

Только после этого определяется перечень требований к площадке для размещения кластера и начинается подбор вариантов, удовлетворяющих этим требованиям, а из них выбирается оптимальный, в том числе с учетом возможности использования уже существующей инфраструктуры и наличия действующих производств. Параллельно проводится выработка конкурентных преимуществ, ведь нужно добиться того, чтобы, во-первых, соответствующий объем сырья поступал на предприятия кластера, а, во-вторых, производить эту продукцию там было бы более выгодно, нежели в любом другом месте. На основе их перечня формируются требования к организационно-правовым режимам работы, определяется формат и объем государственного и муниципального финансового участия и прочие значимые условия успешной реализации проекта, как правило, в 2-3 вариантах, из которых выбирается оптимальный.

По завершению этих работ формируются инвестиционные предложения, подбирается пул инвесторов, достаточный для запуска реализации проекта, и проект стартует. Есть, конечно, еще ряд нюансов и дополнительных мероприятий, но если вкратце, то базовая логика такова.

– Но ничего этого в отчете Института Номура нет?

– Совершенно верно. Вообще сам отчет представляет собой сделанную методом «копировать – вставить» бессвязную компиляцию из общедоступных источников в Интернете и тех сырых предварительных проработок, которые в прошлом году делали ТИНРО и ДНИИМФ. Для придания объема и наукообразия в него налито огромное количество «воды», вплоть до описания газопроводов и нефтепроводов на территории края и прочих сведений, не имеющих к предмету ни малейшего отношения. Адекватной аналитики нет, да и сделать ее на этой информационной базе невозможно в принципе. Выводы и рекомендации, многие из которых сами по себе, корректно скажем, весьма спорны и сомнительны, еще и висят в воздухе, поскольку не обоснованы ничем вообще.

К примеру, декларируется, что площадка для размещения кластера должна быть в 200 гектаров. Аргументация, дословно, следующая: «По укрупненным оценкам (предварительно, по аналогам)». То есть, можно утверждать, что она отсутствует напрочь. С таким же успехом после этой фразы можно было написать любое число – 3, 518, 1001. Остальные параметры для выбора площадки обоснованы точно так же, то есть никак. Тем не менее именно эти, взятые с потолка цифры признаются критериями, по которым осуществляется сравнение заранее отобранных площадок – а как они отбирались и почему отобраны именно эти, тоже загадка - между собой, и делается окончательный выбор в пользу участка в районе бухты Суходол, чему посвящена немалая часть отчета. Такая, с позволения сказать, аргументация даже в студенческих рефератах не допускается. Вот уровень «работы» Института Номура.

– Но ведь по итогам общественных слушаний были сформулированы претензии и исполнитель обязался исправить недочеты на следующем этапе?

– Проблема в том, что весь итог полугодовой деятельности Института Номура по первому этапу целиком представляет собой такой «недочет». Он не может быть исправлен – необходимо выбросить в корзину представленный отчет и с самого начала выполнить работу, но на этот раз правильно. Я же говорил про логику работы над такими проектами, в частности про то, что начинать их следует с маркетингового анализа рынков сбыта. На нем должна быть основана вся работа, с него она начинается. Это не может быть выполнено «на следующем этапе», как не может водитель сначала довести машину до пункта назначения, а «на следующем этапе» сесть за руль. Один простой пример. В результате маркетингового анализа получится, что первая очередь кластера должна быть рассчитана на выпуск миллиона тонн в год замороженных полуфабрикатов быстрого приготовления и готовых блюд из минтая, двухсот тысяч тонн – из лосося и, скажем, 100 миллионов условных банок различных наименований консервной продукции, с удвоением этого объема в течение 5-7 лет. А у вас уже выбран участок в 200 гектаров, которого будет явно недостаточно под это производство со всей необходимой инфраструктурой, причем в таком месте, где нет нужного количества рабочей силы. И что вы будете делать с этим «выбором», и как вернете время, потраченное на него?

– Чем же можно объяснить такой результат? Ведь Институт Номура – достаточно известная и уважаемая организация.

– С этим учреждением я ранее не сталкивался и с его репутацией не знаком. Я лишь вижу совершенно конкретный итог его работы по проекту кластера и говорю именно об этом. Но если мыслить логически, то причин может быть две: фантастический непрофессионализм как заказчика, так и исполнителя, и обычный саботаж, опять-таки с обеих сторон, причем второе куда более вероятно.

Не секрет, что, наряду с Китаем и Южной Кореей, именно Япония является одним из основных выгодоприобретателей в той ситуации, которая сложилась в рыбной отрасли России и характеризуется ее практически стопроцентной ориентацией на экспорт сырья и импорт готовой продукции. Поручение Президента РФ В.В. Путина по созданию рыбоперерабатывающего кластера преследует своей целью изменить эту ситуацию в пользу нашей страны и ее компаний. Но грамотная реализация поручения главы государства нанесет экономический ущерб нынешним выгодоприобретателям. Естественно, они абсолютно заинтересованы в том, чтобы проект кластера либо не был реализован вообще, либо был реализован как можно более медленно и неправильно, чтобы не допустить смены экспортно-сырьевой модели, не допустить развития российской рыбопереработки. Разумеется, японский институт-исполнитель в курсе этой ситуации – я далек от мысли, что его штат полностью укомплектован людьми, не имеющими вообще никакого представления об экономике, бизнесе и политике. Наверняка, в курсе этой ситуации и заказчик – Инвестиционное агентство Приморского края. Так что их трогательная взаимоподдержка и взаимовыручка в той ситуации, когда такой феерический итог их совместной работы влечет огромные риски и издержки, как минимум репутационные, наверняка имеют куда более глубокие корни, нежели просто обоюдная симпатия случайно встретившихся дилетантов.

– А что заставляет вас считать, что Инвестиционное агентство Приморского края тоже является заинтересованной в провале развития российской рыбопереработки стороной? Ведь вполне может быть так, что заказчик доверял исполнителю, а теперь попросту избрал такую линию поведения, чтобы сохранить лицо.

– Это вряд ли. В истории с кластером деятельность Инвестиционного агентства Приморского края выглядит весьма странно с самого ее начала. Во-первых, само по себе проведение закрытого конкурса на разработку ТЭО и инвестиционного предложения с единственным - японским - участником, на предмет чего в настоящее время осуществляется проверка ФАС, вызывает недоумение. Как минимум потому, что в России и даже в Приморье имеется целый ряд профильных государственных институтов, тот же ТИНРО, к примеру, и значительное количество достаточно компетентных и профессиональных частных компаний, которые могли бы претендовать на победу, если бы конкурс был честным и открытым. Я уже не говорю о представителях других, менее ангажированных в данной ситуации государств.

Во-вторых, в тот период, когда администрацией Приморского края осуществлялись консультации со специалистами отрасли, ими был внесен целый ряд грамотных предложений. В том числе – позволивших бы сэкономить государственные средства на создание кластера и значительно ускорить этот процесс. К примеру, предлагалось использование уже существующей специализированной транспортной инфраструктуры, в том числе Владивостокского и Находкинского рыбных портов. По данным ФГУП «Нацрыбресурс», в 2013 году из грузооборота в 3 602 197 тонн доля рыболовецких грузов составила 362 349 тонн во Владивостокском рыбном порту, из 1 776 655 тонн - 18 055 тонн в Находкинском. Всего 10%, при том что существующие мощности этих портов загружены максимум на 70%, а то и меньше. Фактически, догрузив эти порты, даже без осуществления их модернизации, через них можно переваливать всю добываемую на Дальнем Востоке рыбу до последнего хвоста, и еще останется задел на перспективу.

Есть только одна проблема - операционные холодильники портов используются в качестве складов долговременного хранения и поэтому их мощности не хватает, к примеру, в период лососевой путины. Но эта проблема легко решается строительством складов длительного хранения на территории кластера, что все равно необходимо делать, и возвратом холодильникам портов функции операционных. Однако, это предложение, как и все остальные, при формировании заказчиком конкурсного задания было проигнорировано, соответственно, исполнителем варианты использования уже имеющейся инфраструктуры не рассматривались. Инвестиционное агентство Приморского края без объяснения причин настаивает на привязке кластера к береговой зоне и строительстве с нуля нового, явно избыточного рыбного порта за государственные деньги. Которые, в соответствии с идеей кластера, гораздо разумнее было бы потратить на инвестиции в рыбоперерабатывающие мощности, поскольку на все эти задачи предусмотрена ограниченная сумма. Такое решение очевидно влечет за собой не только нерациональное использование бюджетных средств и затягивание сроков начала работы кластера, но и ставит под угрозу реализацию его основной функции – развитие глубокой переработки рыбы и морепродуктов.

В-третьих, обратите внимание на атмосферу секретности вокруг многократно упомянутого отчета Института Номура по первому этапу проекта, созданную Инвестиционным агентством Приморского края. Прежде всего, на тот факт, что, хотя в техническом задании предполагается общественная защита отчетов по проекту, но сам отчет был недоступен для широкой аудитории, пока на ситуацию не обратили внимание в СМИ. Даже на тех самых общественных слушаниях, когда кто-то из приглашенных экспертов попросил о возможности ознакомления с отчетом, он получил ответ руководителя агентства Аксенова, что для этого нужно договориться с ним, лично явиться в эту организацию и там читать отчет в бумажном виде. Представляете общественное обсуждение, на котором единицы присутствующих знакомы с предметом этого самого обсуждения, а на просьбу все-таки предоставить доступ к информации следует ответ, подразумевающий фактический отказ?

В-четвертых, все специалисты рыбной отрасли, которым все-таки удалось получить доступ к материалам отчета, высказались о них категорически отрицательно. В ходе общественного обсуждения было задано множество острых вопросов, на которые представители японского исполнителя отвечали настолько уклончиво и не по существу, что ведущему слушаний пришлось сослаться на «трудности перевода». Что сделал бы добросовестно заблуждавшийся заказчик? Приостановил бы реализацию проекта, организовал бы дополнительную независимую экспертизу, а по ее итогам разорвал бы договор с таким исполнителем, с применением всех возможных санкций, наверняка прописанных в контракте. А Инвестиционное агентство Приморского края изо всех сил пытается спустить ситуацию на тормозах и любой ценой легитимизировать продукт деятельности Института Номура. То есть действует в точности наоборот.

Александр ИВАНОВ

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 6 июня 2014 > № 1098577 Антон Сухоруких


Россия > Рыба > fishnews.ru, 21 апреля 2014 > № 1057955 Антон Сухоруких

К рыбохозяйственному комплексу и подход должен быть комплексный

Произошедшая смена руководства Росрыболовства дает повод проанализировать ситуацию в российской рыбной отрасли, перспективы ее развития. Насколько соответствуют нынешние приоритеты, направленные на увеличение добычи рыбы и связанные с этим идеи увеличения численности рыбодобывающего флота, освоению новых районов промысла в Мировом океане? Насколько вообще экономически оправдана ориентация на добычу рыбы, если учитывать, что все большую долю рыбопродукции в мире дает аквакультура? Есть ли смысл развивать рыбопереработку, ведь, как утверждают некоторые эксперты, потребители предпочитают свежую, охлажденную, в крайнем случае - замороженную цельную рыбу? На эти и другие вопросы редакции отвечает генеральный директор компании «E&D» Антон Сухоруких.

– Посмотрим на состояние рыбных запасов и на структуру конечного потребления. По данным ФАО (Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН), сегодня более 50 процентов мировых запасов рыбы относят к категории «полностью используемых». Еще 28 процентов «используются чрезмерно», 3 процента «истощены», и лишь 1 процент находится в стадии «восстановления». При этом «умеренно» используются всего 12 процентов запасов рыбы, а «недоиспользуются» лишь 3 процента. Это означает, что больших перспектив в увеличении добычи рыбы как в исключительной экономзоне России, так и вне ее нет. В этом направлении, конечно, нужно двигаться, необходимо возвращать и укреплять позиции в Мировом океане, но делать его приоритетным – непродуктивно.

Потребление рыбы и морепродуктов населением в мире характеризуется двумя тенденциями. Во-первых, оно непрерывно растет – с 2004 по 2013 год среднедушевое мировое потребление рыбопродуктов возросло на 21,9%, с 16,2 кг до 20 кг. Во-вторых, преобладает и при этом возрастает доля продукции высокой степени переработки (готовые замороженные блюда, готовые блюда в вакуумной или газонаполненной упаковке, рыбные колбасы, различного рода деликатесы, полуфабрикаты быстрого приготовления, соленая и копченая продукция, консервированная продукция и пр.), доля которой для разных стран отличается, но в среднем для развитых составляет свыше 80%, а развивающихся – свыше 60%. Правда, некоторые источники приводят высокие цифры потребления рыбопродукции первичной переработки (замороженная и охлажденная рыба), однако они умалчивают о том, что эти цифры взяты не для конечного потребителя, а с учетом потребления перерабатывающих производств, которые, естественно, используют сырье низкой степени переработки.

То есть имеются совершенно ясные тенденции, наблюдаемые на длительном временном отрезке. Первая – продукция высокой степени переработки из рыбы, добытой в естественных условиях, является дефицитным товаром с постоянно растущим спросом, который весьма востребован рынками. Точно так же растет спрос на готовую продукцию и из искусственно выращенной рыбы. Конечным потребителем с каждым годом все менее востребованы охлажденные или замороженные цельные тушки в шкуре, чешуе, с костями, зачастую с головой и внутренностями, которые, в основном, и предлагает российскому и зарубежному потребителю наша рыбная отрасль. Вторая – радикально увеличить добычу естественного рыбного и нерыбного сырья невозможно по совершенно объективной причине, и дело тут вовсе не в технической отсталости и маломощности нашего добывающего флота, которые, несомненно, имеют место. Океан велик, но, к сожалению, он не бесконечен.

Для того количества рыбы, которое мы принципиально можем добывать, даже возможностей имеющегося флота хватает с большим избытком. Другое дело, что следствием его состояния являются чрезмерно высокие издержки, невозможность глубокой и безотходной переработки на судах, плохие условия работы экипажей, и, как следствие, состояние экономики рыбодобывающих компаний в настоящее время гораздо хуже, чем могло бы быть. Но это отдельный вопрос.

– Тогда в каком направлении следует, по Вашему мнению, развивать российское рыбное хозяйство?

– Магистральные, стратегические направления развития российского рыбного хозяйства, обеспечивающие быстрый и серьезный результат, следуют из вышесказанного абсолютно четко.

Первое – развитие, а фактически воссоздание с околонулевого уровня глубокой переработки и системной логистики сырья и продукции.

Второе – развитие аквакультуры для увеличения сырьевой базы обрабатывающей промышленности и занятия соответствующей рыночной ниши.

Третье – максимальное использование добытого или выращенного сырья, предполагающее в конечном итоге его стопроцентную, то есть безотходную, переработку и ее дальнейшее углубление.

Четвертое – техническое и технологическое развитие и модернизация мощностей по добыче, транспортировке, хранению и переработке рыбного сырья и продукции, научного и производственного обеспечения этого процесса.

Пятое – развитие и освоение отечественными производителями внутреннего и внешнего рынков готовой продукции высоких переделов из рыбного сырья, а также упорядочение торговли сырьем и готовой продукцией, внедрение в практику современных методов, в том числе создание и развитие рыбных бирж.

– Нет ли здесь внутреннего противоречия? Ведь продукция из выращенной рыбы будет конкурировать с продукцией из природного сырья. К тому же нам придется конкурировать с иностранной готовой продукцией, а ведь даже на внутреннем рынке мы ей проигрываем – наших производителей единицы, импорта очень много. Может ли это быть выгодно и перспективно?

– Общеизвестно, что рыба, выросшая и пойманная в естественной среде, «wild fish», является гораздо более ценной по пищевкусовым качествам и продукция из нее имеет значительно более высокую стоимость, нежели продукция из выращенной рыбы. Рыба, выросшая и выловленная в естественной среде, и продукция из нее являются, как я уже говорил, дефицитным и дорогим ресурсом. Общее разделение продукции по пищевкусовым качествам и, соответственно, по цене можно принять такое: высшая категория – это продукция, изготовленная из свежих либо охлажденных гидробионтов, выловленных в естественной среде. Следующая – из такого же, но замороженного и впоследствии дефростированного сырья. Далее идет продукция, изготовленная из свежего выращенного сырья, и, наконец, нижняя категория – это продукция из замороженного выращенного сырья.

Надо отчетливо понимать, что нет «рыбы вообще», а есть различные категории рыбопродукции, они не конкурируют между собой, и у них разные сегменты рынка, в том числе и ценовые. Но все эти сегменты должны быть наполнены продукцией в соответствующем спросу количестве и ассортименте, и потребитель должен понимать, чем определяется разница в цене. К слову, такое разделение потребитель давно уже принял во всех других категориях продовольственных товаров, и нет никого, кто считал бы, что вареная колбаса из дробленных мясных отходов должна стоить одинаково с цельным окороком, а натуральное молоко – с субстратом из пальмового масла. А принял он потому, что ему объяснили и доказали. С рынками надо работать, и формирование квалифицированного и информированного потребителя – одна из задач этой работы. На рынке рыбопродукции такой работы просто нет, из-за чего и появляются аргументы производителей вроде «невыгодно производить филе из свежей рыбы на судах, оно получается дороже китайского, сделанного из замороженной рыбы на берегу, и его не покупают». Оно и должно быть дороже, только нужно, чтобы покупатель понимал, почему это так, что именно он покупает и за что он платит.

В двух высших по качеству сегментах нашей рыбопродукции высоких переделов практически нет - как на мировом, так и на внутреннем рынке. И внутри страны, и за рубежом наши компании в основном реализуют сырье минимальной степени переработки, его доля в экспорте превышает 90%. Готовая же продукция на наш внутренний рынок, а также сырье для наших собственных немногочисленных рыбоперерабатывающих предприятий, как правило низкокачественное, в основном поступает из-за границы. Оттуда же, в большинстве случаев, поступают и корма для животноводства и аквакультуры, и различные кормовые добавки, и лекарственные препараты, и прочие продукты из рыбы и ее отходов.

Этот уродливый перекос сформировался в ситуации самоустранения государства от управления экономикой, из-за отсутствия экономической политики, подмененной инфантильным упованием на «невидимую руку». Это позволило иностранным лоббистам фактически взять в свои руки управление российской рыбной отраслью, выстроить в своих государствах целую индустрию рыбопереработки и трейдинга на нашем сырье и отлично на этом зарабатывать. И наша страна, и ее компании теряют в этой ситуации весьма значительные деньги и упускают целый спектр возможностей.

Если говорить конкретно о деньгах, то мультипликатор добавленной стоимости рыбопродукции (отношение валовой добавленной стоимости РХК к стоимости выловленных первичных биоресурсов) в России сегодня в 3-7 раз ниже, чем в других странах АТР. Можно уверенно утверждать, что только развитие глубокой переработки рыбы и морепродуктов уже в среднесрочной перспективе увеличит вклад этой области деятельности в ВВП страны в 2-3 раза, а это – сотни миллиардов рублей, или десятки миллиардов долларов, кому как больше нравится. Я уже не говорю о других важнейших моментах, таких, как обеспечение продовольственной безопасности страны, увеличение количества рабочих мест на депрессивном Дальнем Востоке, развитие отечественных технологий, компетенций, высокотехнологичных производств, и тому подобном.

Кстати, в сегменте выращенной рыбы и продукции из нее особенной конкуренции на мировом рынке тоже нет, новые производители, удовлетворяющие принятым критериям качества продукции в данной категории, достаточно легко занимают ниши на мировом рынке. Это хорошо видно на примере вьетнамских компаний, занявших при поддержке своего правительства устойчивые позиции на европейских рынках всего за 2-3 года. И на внутреннем рынке РФ ситуация схожая. Достаточно вспомнить успех продавцов норвежского выращенного лосося. Все в вопросе грамотного маркетинга, хорошей организации продаж и лоббистской поддержки.

– Хорошо, со стратегией понятно. А что с тактикой? Какие конкретные действия следовало бы осуществить для реализации этих направлений в ближайшей перспективе?

– Любую работу начинать следует с определения объекта приложения сил и создания необходимого инструментария. Сейчас управление отраслью делегировано иностранным лоббистам. Они выделили из нее наиболее интересующую их область – добычу сырья и поставку его на внешний рынок, ею рулят в своих интересах, а все остальное бросили на произвол судьбы. Если бы государство вознамерилось перехватить управление и проводить свою политику, в первую очередь оно должно было бы сделать следующее.

Во-первых, нужно консолидировать отрасль под эгидой единого регулятора и разработать соответствующую нормативную базу, дающую ему возможность для принятия адекватных мер по исправлению имеющейся ситуации. Сейчас добыча рыбы оторвана от переработки, а обе они – от логистики. Производство рыбоперерабатывающего оборудования, орудий лова, специализированное судостроение и судоремонт существуют отдельно от заказчика и друг от друга, все это работает несогласованно и вразнобой, не имея ни общих задач, ни внятных перспективных планов, ни координации. Такая ситуация ведет только к дальнейшей деградации всех этих частей единого целого, а отнюдь не к их «свободе и процветанию в условиях независимости». Это все имеющие глаза увидели за последние 20 лет. Централизация управления и внутриотраслевой консенсус позволят вернуть на российскую территорию судоремонт и другие связанные производства, снизить капитальные затраты на техническое перевооружение и модернизацию добычи, на создание перерабатывающей промышленности за счет централизованного проектирования, крупносерийного производства соответствующего оборудования и судов, отказа от избыточных мощностей, снижения издержек и совершенствования организации.

Во-вторых, необходимо разрабатывать и вводить систему стандартизации и контроля качества продукции на всех этапах, от сырья до предлагаемого конечному потребителю товара. Это даст возможность развить механизмы консолидированной торговли сырьем и продукцией, а в перспективе сделать рыбу и многие виды продукции из нее биржевым товаром, что значительно увеличит рентабельность как отдельных предприятий, так и отрасли в целом и за счет снижения издержек, и за счет увеличения цены реализации. На основе этой системы стандартов можно будет сформировать сортаменты сырья, единые требования к оснащению транспортных средств, мест хранения продукции, упаковке, совершенствовать имеющиеся и разрабатывать новые технологии переработки, формулировать технические требования к оборудованию для переработки, развивать автоматизацию производств.

У нас многие смеются, к примеру, над тем, что в Европе бюрократия такова, что регламентированы даже размер и форма огурцов. Однако шутники совершенно упускают из виду, что эта регламентация позволяет в разы снизить издержки переработчиков и отказаться от использования большого количества неквалифицированной рабочей силы, в том числе за счет упрощения автоматизации и удешевления стоимости оснащения производства. А эта задача, к примеру в первичной рыбопереработке, которую осуществляют практически все рыбодобывающие компании, крайне актуальна, но в условиях отсутствия действенной современной системы стандартов и сортаментов практически не решаема за адекватные деньги. Некоторые компании используют для ряда видов выпускаемой продукции заграничные сортаменты, но подавляющее большинство не использует никаких. Далеко не всегда соблюдаются технологии, и реального контроля за этим нет. Поэтому сейчас консолидированная торговля рыбным сырьем невозможна – слишком большие различия между партиями не только от разных производителей, но зачастую даже от одного производителя, выпущенных в разные дни.

В-третьих, нужно формировать мощные и современные средства коммуникаций, как внутриотраслевых, так и с рынками, внутренними и внешними. Этот инструмент также не существует. Потребители ничего не знают о российской рыбе и продукции из нее, о ее несомненных конкурентных преимуществах, производители не имеют понятия, что нужно потребителю, и основывают свою деятельность зачастую на мифах, к примеру, о невостребованности рыбопродукции в России и других ему подобных. Предприятия не коммуницируют между собой, инжиниринг и наука не коммуницируют внутри своего сообщества и с предприятиями, органы управления не коммуницируют ни с кем. Успешная деятельность в наше время, тем более связанная с производством и торговлей, без коммуникаций как между производителями и обеспечивающими их компаниями и учреждениями, так и их сообществами с потребителями вообще невозможна.

Есть еще «в-четвертых», «в-пятых» и так далее, но в рамках одного интервью обо всем не скажешь. В целом, нужно создать дееспособную систему управления отраслью и заменить ею имеющуюся.

– Как вы считаете, что сейчас будет предпринимать государство?

– Государство, полагаю, будет по-прежнему бороться не с причинами, а со следствиями, причем только с теми, которые на слуху. Меры, несомненно, будут предприниматься. Некоторые из них, предложенные профессионалами, как, к примеру, создание кластеров, дадут эффект, если реализовываться они будут комплексно, профессионально и осмысленно, в чем лично я сильно сомневаюсь. Отсутствие понимания ситуации, системного подхода, адекватного инструментария и ясного образа результата, что характерно для деятельности наших властей в области экономики, сыграют свою роль. Поэтому создания действенной системы управления отраслью и на ее основе постановки и решения реальных задач ожидать скоро не приходится. В результате серьезных успехов добиться не получится, а получится впустую потратить время, деньги и создать значительные проблемы действующим предприятиям отрасли в их работе. Если говорить конкретно, то меры эти, вероятнее всего, будут предприниматься в трех направлениях.

Первое – это мероприятия по снижению влияния иностранного капитала в рыбной отрасли страны, а заодно, как сейчас говорят, по ее деофшоризации. Самое очевидное – введение ограничений на участие зарубежных инвесторов в уставном капитале организаций рыбохозяйственного комплекса; установление жесткого государственного контроля за компаниями, в деятельности которых принимает участие иностранный капитал, введение для них режима наименьшего благоприятствования со стороны официальных надзорных органов; расстановка соответствующих приоритетов при распределении квот на вылов биоресурсов, предоставлении любых льгот и заключении государственных контрактов. Ну и, конечно, разработка и принятие самых жестких мер по недопущению ННН-промысла с последующей сдачей уловов в зарубежных портах. Здесь можно рассчитывать на частичный успех, поскольку разрабатывать и проводить эти меры будет не экономический блок, а несравнимо более дееспособный - силовой. Проблема только в том, что отдельно взятое выдавливание иностранного капитала из отрасли, не являющееся частью комплекса действий по замене имеющейся системы на новую, ситуацию не улучшит. Выстроенная в интересах иностранного капитала система, завязанная на добычу и экспорт сырья, будет работать даже без явного его участия в конкретных предприятиях. Рычаги управления поменяются, но само оно и, как его следствие, экспортно-сырьевая ориентация – останутся в неприкосновенности.

Второе – это набор точечных мероприятий по стимулированию развития глубокой переработки. Их можно условно подразделить «на фискальные» и «организационные». Первыми, скорее всего, станут такие, как отмена льготы по возврату НДС экспортерам рыбопродукции низкой степени переработки, дифференцирование ставок за пользование водными биоресурсами, предполагающее увеличение по тем их видам, которые вывозятся в основном в низкопереработанном и непереработанном виде, квотирование импорта, а возможно, и экспорта продукции из водных биоресурсов по некоторым видам.

Вторыми могут стать дифференцирование длительности предоставления квот в зависимости от того, осуществляет ли квотодержатель глубокую переработку на территории РФ или на судах, формирование рыбохозяйственных кластеров, стимулирование разработок новых технологий переработки и хранения продукции из водных биоресурсов, финансирование развития портовой инфраструктуры и отраслевой науки. Здесь в полный рост проявят себя экономический блок и региональная власть, следствием чего станут фонтаны пиара, загубленные скверной реализацией хорошие идеи, мертворожденные проекты «для галочки», разгул безответственности, некомпетентности и коррупции. Все это ожидаемо закончится полным провалом. Сомневающимся рекомендую подробно изучить ситуацию с проектом создания рыбоперерабатывающего кластера в Приморском крае.

Третье – это, опять же, мозаичные меры по «дальнейшему совершенствованию нормативной базы и систем учета, контроля и мониторинга», что есть уже привычный ритуал, от которого никто и не ожидает никаких результатов, кроме головной боли для предприятий отрасли от внезапных изменений правил игры.

Антон СУХОРУКИХ, Генеральный директор компании «E&D»

Журнал «Fishnews – Новости рыболовства»

Россия > Рыба > fishnews.ru, 21 апреля 2014 > № 1057955 Антон Сухоруких


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter