Всего новостей: 2555028, выбрано 2 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Трушевский Павел в отраслях: Рыбавсе
Трушевский Павел в отраслях: Рыбавсе
Россия > Рыба. Экология. СМИ, ИТ > fishnews.ru, 30 января 2018 > № 2475836 Павел Трушевский

Какие перспективы у MSC в России.

Как развивается MSC-сертификация в рыбной отрасли России, как повлиять на стоимость сертификата, нужна ли России собственная национальная система добровольной экологической сертификации? Об этом журналу «Fishnews – Новости рыболовства» рассказал директор по стратегическому развитию ООО «Морская сертификация» Павел Трушевский.

ТЕПЕРЬ – И МАЛЫЙ БИЗНЕС

– Павел Владимирович, в каком направлении развивается международная сертификация в рыбной отрасли? Какие наиболее характерные тренды можете назвать?

– Все крупные промыслы в России либо уже сертифицированы, либо находятся в процессе сертификации. И сейчас у системы есть только один путь дальнейшего развития – это сертификация малого и среднего бизнеса. Кроме того, в России вообще нет сертификации аквакультуры (ASC). Вероятно, это связано с тем, что эта отрасль плохо развита в России и, насколько я понимаю, аквафермы не имеют проблем со сбытом, поэтому дополнительные конкурентные преимущества им не нужны. Сертификация однозначно нужна там, где предложение выше спроса, где нет дефицита и за потребителя надо бороться. То есть единственным двигателем сертификации является рынок.

Возвращаясь к MSC, отмечу резкий рост интереса к сертификации пресноводных промыслов. Мы это, можно сказать, наблюдаем из первого ряда. Например, буквально месяц назад выдали еще один «пресноводный» сертификат (промыслу судака и окуня на эстонской стороне Чудского озера), а сейчас закончили «полевую», то есть основную, оценку другого промысла уже на российской стороне озера. В согласованных планах на следующий год – сертификация промысла окуня на Усть-Илимском водохранилище. Скорее всего, кто-то еще на нас выйдет из «пресноводников».

– Пресноводные промыслы – это, как правило, малый и средний бизнес. Их интерес – как раз иллюстрация того, что он уже заходит в сертификацию.

– Да, это путь любой сертификационной системы. Она начинает развиваться за счет грантов и лидеров бизнеса, которые берут на себя затраты исключительно для имиджевых целей. А потом процесс принимает рыночный характер и сертификацией занимаются уже не для имиджа, а ради реальной прибыли за счет премии в цене, доступа к рынку, увеличения стоимости бизнеса (например, при подготовке к IPO). Именно это и происходит сейчас в России с MSC-сертификацией. Какое-то время она развивалась исключительно за счет больших промыслов. Но сейчас она подошла к тому, что стала расти за счет малого и среднего бизнеса.

НУЖНА ЛИ РОССИИ СВОЯ СИСТЕМА?

– Что вы думаете о ранее озвученной идее создания российской национальной системы сертификации?

– Перед тем, как начать что-то делать, мы должны задать себе вопрос: зачем? Нужно определиться с целью. В свое время MSC и ей подобные сертификации развивались для того, чтобы у конечного потребителя в магазине или ресторане было понимание, что, выбирая продукт с экомаркировкой, он, помимо качественных характеристик, поддерживает и другие содержательные характеристики продукта – экологические, социальные, культурные и т.д. А в России? Задайте себе вопрос: готов ли наш российский потребитель осознанно переплачивать за наличие экомаркировки на морепродуктах?

– Нет, конечно.

– Вот и ответ. Поэтому приходится работать с тем, что есть – международными системами MSC и ASC, хотя они очень сложные и дорогие. Добровольная российская национальная система сертификации могла бы иметь смысл, если перед ней была бы поставлена более узкая, конкретная задача. Например, обеспечение прослеживаемости, то есть российская сертификация гарантировала бы покупателям, что готовый продукт на их столе имеет абсолютно легальное происхождение. Но тогда нужно называть все своими именами. Что мы хотим создать – систему прослеживаемости или систему добровольной экологической сертификации. Это просто разные вещи.

ГДЕ ДОРОЖЕ

– Себестоимость и цены на Западе и в России сопоставимы?

– Что касается России, то когда мы полтора года назад получили международную аккредитацию, то сразу сделали минус 20-25% к той текущей стоимости сертификации американских, английских и норвежских коллег. Что касается других стран – то в каждой стране все по-разному. Допустим, в Китае MSC и ASC стоит намного дешевле, чем в России. Так традиционно сложилось. Однако замечу, что в Китае почти нет сертификации промыслов, там сертифицируются только цепочки поставок рыбы и морепродуктов от рыбоперерабатывающего цеха до покупателя. А в развитых странах сейчас стоимость сертификации (по крайней мере, сертификации промыслов) близка к российской или выше, чем в России.

– Но сертификацией в том же Китае все равно занимаются западные компании, а не местные, китайские?

– Да, ею занимаются те же самые англичане и американцы. В Азии, кроме западных и одного российского органа по сертификации, вообще нет таких организаций. Но в Китае и условия другие: там порядка 400 цепочек поставок уже сертифицировано, а в России – их несколько десятков. Это сильно влияет на стоимость сертификации: если продукт эксклюзивный, штучный – он стоит дороже, а когда он становится массовым – падает цена. Прибавьте к этому ожидания рынка – в Китае темпы роста сертификации кратные, Россия растет единицами новых сертификатов.

– А почему в Китае сертифицируют цепочки поставок, но не промыслы?

– Для сертификации промыслов нужен доступ к научной информации, а она у них закрыта. Законодательство такое.

– Насколько сертификация распространена на Западе?

– Сертификацию MSC имеют 12% мировых промыслов, это более трехсот промыслов в 34 странах. Еще 86 промыслов находятся в стадии оценки. Если говорить по видам, то сертифицировано более 70% промыслов лобстера и холодноводной креветки, 55% – трески, пикши и хека, более 40% – камбалы и лосося, порядка 20% – тунца.

КАК УПРАВЛЯТЬ ЦЕНОЙ

– Можете ли вы управлять себестоимостью процесса сертификации и ее конечной ценой?

– Сертификация – это интеллектуальный труд, и 70-75% ее себестоимости – затраты на персонал. И если мы хотим управлять себестоимостью, то мы должны управлять прежде всего фондом оплаты труда, что мы и пытаемся делать. Проблема в том, что цикл сертификации очень большой, в среднем год-полтора. Поэтому все процессы, которые в нем происходят, процессы внутреннего роста персонала, обучения, стажировок и так далее – тоже очень растянуты по времени. Мы запустили процесс подготовки нескольких российских специалистов, которые, естественно, будут стоить дешевле, чем, скажем, англичане, но все это происходит не быстро. Готовить своих специалистов дорого, непросто, но мы осознанно идем по этому пути, чтобы в дальнейшем сделать сертификацию в России доступней.

Клиенты тоже могут влиять на цену. Многие уже сообразили, что если для одной компании цена велика, то можно прямо под сертификацию создать ассоциацию, и тогда расходы будут разделены между ее членами. В настоящее время мы находимся в стадии завершения переговоров с эстонской ассоциацией Peipsi Kalandusuhistu. В нее входит 23 компании. Они небольшие, но если 80-90 тысяч долларов разделить на 23 компании, то получится не так уж и дорого. Вот хороший пример того, как в процесс сертификации входит малый и средний бизнес.

– Нужна ли рынку альтернатива MSC-сертификатам?

– Альтернативы существуют, например, Friend of the Sea, или FOS, есть еще ряд сертификаций, которые появляются в разных странах – в Америке, Великобритании. Некоторые охватывают несколько видов водных биоресурсов, есть более узкоспециализированные сертификации. Но пока что MSC остается лидером рынка, потому что она глобальна, универсальна и, самое главное, признаваема рынком.

ДАЛЬНЕВОСТОЧНИКИ НАКАПЛИВАЮТ ДОКУМЕНТЫ

– Как продвигается сертификация промысла тихоокеанской трески в Западно-Беринговоморской зоне и на Восточной Камчатке с приловом белокорого палтуса Ассоциации «Ярусный промысел» (АЯП)?

– Мы провели предварительный аудит этого промысла в декабре 2016 года. Аудитор хорошо отработал, выявил все возможные слабые места, и сейчас АЯП занимается подготовкой к оценке. Они работают с экспертами, с научными организациями, чтобы накопить необходимый объем научно-исследовательской информации. По большому счету сертификация промысла крутится вокруг доступа к большим массивам научных данных: об экосистеме промыслов, динамике водных биоресурсов и другой информации хотя бы за последние 10-15 лет.

Кстати, на этом этапе тоже есть рычаги, чтобы влиять на конечную цену сертификации. Мы убедились, что когда предприятие выходит на основную оценку с уже подготовленной необходимой информацией, то оценка проходит в течение 8-10 месяцев. Если информации недостает, основной аудит увеличивается на дополнительные 3-6, а то и больше месяцев, что, естественно, отражается на его себестоимости, ведь экспертам, работающим в режиме «вопрос-ответ», надо платить. И АЯП правильно подходит к сертификации, накапливая необходимую информацию без объявления о проведении основной оценки. В том же самом режиме работает и Ассоциация добытчиков краба Дальнего Востока. В конце 2016 года мы для них провели предоценку, и они сейчас собирают информацию, чтобы выходить на полную оценку. Я думаю, что в 2018 году мы проведем оба этих аудита, а это очень большие сертификации. Как я понимаю, многие сейчас наблюдают за тем, насколько качественно мы сможем отработать с этими двумя сертификациями, чтобы потом решиться работать с нами.

– Хватает ли в России научных данных для сертификации?

– В этом плане в России все очень и очень неплохо. Научных данных накоплено достаточно. Конечно, под нужды сертификации их еще необходимо определенным образом классифицировать и проанализировать. Плюс кое-какая информация закрыта или частично закрыта. Тогда рыбакам надо связываться с учеными и договариваться, чтобы они эту информацию открывали, обязательно делали публичной. MSC-сертификация – это публичный процесс, и отчеты о ней загружаются в Интернет, в публичный доступ. Но нужно сказать, что мы ни разу не сталкивались с тем, что какая-то информация была просто закрыта и никто с нами не хотел ею делиться. Все упиралось только в сроки ее предоставления.

Андрей ДЕМЕНТЬЕВ, журнал «Fishnews – Новости рыболовства»

Россия > Рыба. Экология. СМИ, ИТ > fishnews.ru, 30 января 2018 > № 2475836 Павел Трушевский


Россия. Великобритания. Весь мир > Рыба > fishnews.ru, 30 июня 2016 > № 1865226 Павел Трушевский

Сертификация будет развиваться.

Павел ТРУШЕВСКИЙ, Директор по стратегическому развитию ООО «Морская сертификация».

Рынок диктует все больший интерес российских компаний к сертификации промысла по стандартам устойчивости Морского попечительского совета (MSC). Особая роль здесь отводится сертификаторам – независимым организациям, которые проводят проверку. Раньше наши рыбаки работали с зарубежными органами по сертификации. Но теперь в России появилась своя организация: в мае аккредитацию получила «Морская сертификация». В интервью журналу «Fishnews – Новости рыболовства» директор компании по стратегическому развитию Павел Трушевский рассказал, как продвигалась работа по созданию первого отечественного сертификатора и какие тенденции наблюдаются в этом бизнесе.

– Павел Владимирович, «Морская сертификация» стала первой российской организацией, получившей право выполнять оценку рыбных промыслов по системе MSC. Что натолкнуло на идею создания российского сертификатора?

– Начнем с того, что сертификацией как бизнесом я занимаюсь достаточно давно, с 2008 года. Изначально мы специализировались исключительно на схемах лесной сертификации. Это известные в России системы FSC, PEFC и совсем новая, также международная, SBP-сертификация биотоплива. То есть мы специализируемся исключительно на схемах устойчивой сертификации (т.н. sustainability). Для нашей страны это достаточно новый термин в управлении, но он становится все более и более популярным. За ним многое стоит, на самом деле это целая философия. В Европе, Америке такие системы давно развиты, а в Россию это только приходит.

Несколько лет мы работали с лесной отраслью, и года три назад я решил, что будет интересно попробовать свои силы в рыбной отрасли. Сначала это была просто идея. Не было уверенности, что начинание будет успешным и востребованным, однако когда на нас вышли сами рыбаки – компания, которая занимается промыслом окуня на Братском водохранилище, – это был четкий сигнал, что работа с рыбной отраслью – перспективное направление.

– То есть это был отклик на нужды рынка. Потребность возникла, и вы поняли, что сертификацией в рыбном хозяйстве интересно будет заниматься?

– Да. И самое интересное, что возникала эта потребность для достаточно скромного, на фоне работы в океане, пресноводного промысла окуня. Этот проект и стал для нас пилотным. В настоящее время процесс уже завершен: выданы сертификат на соответствие стандартам Морского попечительского совета промысла окуня в Братском водохранилище и сертификат цепи поставок для переработки этой рыбы. Драйвером сертификации стал трейдер из Швейцарии. Он постоянно участвовал в процессе, оказывая нам поддержку. В целом с пилотным проектом нам повезло.

Работа в рыбном хозяйстве органично влилась в общую стратегию нашего бизнеса. Сертификацией в различных отраслях мы управляем как единым делом.

– В определенном плане у сертификационных систем много общего, в основу положены принципы экологической сознательности?

– Да, для всех систем сертификации общим является термин устойчивости. При этом рассматриваются и экологические, и социальные, и экономические аспекты. Принципы практически одни и те же, поэтому, конечно, эти системы во многом схожи.

– Опыт лесной сертификации определенным образом помог вам в новой работе?

– Безусловно, также сильно помогла поддержка наших соратников. В основе сертификации лежит как минимум учет мнения заинтересованных сторон, а как максимум – тесная работа с ними. Поэтому с самого начала в стратегию развития компании мы закладывали активное сотрудничество со всеми, кто вовлечен в процесс. Это и бизнес, и некоммерческие природоохранные организации (в нашей стране очень активно действует Всемирный фонд дикой природы), специалисты из науки. С кем практически не работали, так это с органами государственной власти, но их роль в добровольной сертификации сведена к минимуму, все-таки это больше отношения B2B.

– А что сегодня представляет собой международный рынок органов по сертификации?

– Мы стали восьмой аудиторской компанией в мире, которая может сертифицировать и промысел, и цепочку поставок. Как показал анализ, наши конкуренты – это пять компаний из США и Великобритании, компания из Норвегии и компания из Аргентины.

Примечательно, что в списке сертификаторов нет организаций из Азии, с Ближнего Востока и из Восточной Европы. Это очень закрытый бизнес, напоминающий элитарный клуб. Сейчас на рынке господствуют американские, английские органы по сертификации. Они диктуют цены, все правила игры.

Когда мы начинали работу, то выстраивали стратегию, отталкиваясь от двух базовых показателей. Это стоимость сертификации и сроки оказания услуг. Именно эти аспекты волнуют рыбаков прежде всего. Сертификат выдается одинаковый, поэтому сроки и цена стали факторами, на которые решено было сделать ставки.

– Вы сказали, что ваша компания стала восьмой организацией, которая может сертифицировать и промысел, и цепочку поставок. А органов, которые аккредитованы для проверки только промысла, больше или меньше?

– Органов по сертификации, которые могут работать с цепочками поставок, больше – их порядка 20, а тех, что работают с промыслами, – всего восемь вместе с нами. На самом деле это высший пилотаж. Промысел – весьма наукоемкая, сложносоставная система, в которой еще надо разобраться. Притом что у нас уже был опыт пяти-, шестилетней работы в лесной сертификации, на аккредитацию ушло три года. Это долгий, сложный, дорогой процесс, потребовавший в том числе формирования команды. В России людей, которые могут работать на уровне администрирования международного органа по сертификации, практически нет. Получить таких специалистов оказалось небанальной задачей.

– Это были российские специалисты?

– Да, мы привлекали к сертификации промысла одного специалиста из США, но, честно скажу, опыт оказался не очень успешным. Российские аудиторы показали себя лучше. В том числе потому что они знают специфику работы в нашей стране. Но в целом к процессу было подключено достаточно много экспертов: и американцы, и англичане, и представители Восточной Европы. Ведь речь идет о международной системе. Но, безусловно, если говорить об административном персонале, то ставку я делал на отечественных экспертов.

В процессе работы мы учились на своих собственных ошибках. А задача на будущее – наращивать свои возможности, пул экспертов. Их, конечно, надо готовить. Если мы говорим об аудиторах, то у нас достойная высшая школа, очень много хороших ученых, в том числе и с мировым именем. Но необходимы также знания именно в области сертификации – по сбору информации, ее анализу, изложению: там свои стандарты, требования.

– А сколько времени потребовала сертификация промысла окуня и цепочки поставок?

– Процедура заняла достаточно немного времени по сравнению с аналогичными оценками – меньше года. Основной аудит, полевой, был прошлым летом. Неплохой временной показатель, если учесть, что мы еще и проходили аккредитацию.

– Наверное, сказались масштабы промысла?

– На самом деле масштабы важны, но не настолько. Здесь все-таки большую роль играет подход. Можно сертификацию маленького промысла затянуть до безобразия, а можно, если хорошо подготовиться, и с большим клиентом отработать в сжатые сроки. Здесь еще важно учесть график аудиторов, которых не так много. И значительную роль играет позиция, вовлеченность стейкхолдеров, заинтересованных сторон. Если заранее составить график, четко все спланировать, распределить по ролям и по месяцам, сертификацию можно проводить быстрее, качественнее и дешевле.

– На площадке выставки в Брюсселе «Морская сертификация» заключила договор с Ассоциацией ярусного промысла. Какие еще российские организации уже проявляют интерес к работе с компанией?

– Клиенты уже есть. До получения аккредитации мы не делали никаких маркетинговых шагов – на наш взгляд, такая политика была логичной до тех пор, пока не было получено официальное признание наших возможностей.

Тем не менее на нынешний год уже запланированы работы по сертификации промысла окуня в Усть-Илимском водохранилище. Также завершен предварительный аудит промысла, который осуществлялся по заказу Ассоциации добытчиков краба Дальнего Востока, – занимались этим проектом с ноября.

Ведутся переговоры с другими российскими организациями. Заинтересовались нами и зарубежные компании, например, сейчас согласовываем договор на основную оценку с компанией из Эстонии. Проектов, не сказал бы, что много, но в качестве первых шагов – вполне достаточно.

Однако хочу сразу подчеркнуть, что Россия для нас – только один из рынков. На это лето уже намечены переговоры с потенциальными партнерами практически со всех континентов. Из Юго-Восточной Азии, Африки, с Ближнего Востока. Большое турне планируем по Южной Америке.

Сделать предстоит многое. Есть цель за три года стать глобальной компанией, которая будет работать как минимум с 10 сертификационными компаниями. Мы уже приступили к получению аккредитации на сертификацию по требованиям ASC, рассматриваем возможность работы и по другим стандартам в сфере аквакультуры – Global GAP, BAP. Также в стадии аккредитации и другие программы, охватывающие совершенно иные отрасли – устойчивый туризм, биотопливо, климатическая сертификация.

– Если вернуться к рыбному хозяйству, в чем плюсы в работе с российским сертификатором для отечественной компании? Думаю, прежде всего это языковые преимущества?

– Безусловно, русским с русским проще даже общаться. Руководители компаний, которые прошли сертификацию, рассказывали мне о барьерах, связанных просто с различиями менталитета. Кроме того, российские специалисты знают национальную специфику. Также мы работаем в рублевой зоне и априори дешевле. Привязаны, конечно, к курсу евро и доллара, так как бизнес международный, но не на 100%, как зарубежные коллеги. Важный аспект – близость к клиенту. Или вы звоните в США, нужно решать вопросы с переводчиком, с правильным донесением информации, да и просто с разницей во времени. Или вы знаете, что сертификатор базируется в Москве.

То есть преимуществ достаточно, наша задача – грамотно ими воспользоваться. Сделать так, чтобы качество нашей работы устроило всех и при этом она выполнялась по оптимальной стоимости. Быть очень дешевой услуга по сертификации не может. Но разумный баланс цены, качества и срока выполнения работы вполне возможен, и мы стремимся его найти и зафиксировать.

– Растет ли вообще интерес к сертификации по стандартам Морского попечительского совета, стандартам в сфере аквакультуры? Ощущается ли это в российском бизнес-сообществе?

– Безусловно, растет. Можно отметить, что вопросы о сертификации стали задавать мелкие и средние компании – покупатели рыбы. Это четкий посыл рынку, что сертифицированного продукта уже не хватает. На выставке в Брюсселе я обратил внимание на большое количество упоминаний MSC, очень много крупных ретейлеров заявляют о поддержке сертификации, о том, что будут покупать сертифицированную продукцию. Хотя, конечно, российский рынок в этом плане скорее мертв, чем жив. Только «Макдональдс» реализует политику закупки MSC-сертифицированной рыбы для своих фишбургеров. Да еще ИКЕА – в своих ресторанах и продуктовых магазинчиках. Но все-таки это международный бизнес. Так что основные точки спроса – это Западная Европа, США, там спрос растет очень серьезно, волнообразно. В целом ситуация соответствует той, что мы наблюдали с лесной сертификацией. Ничего нового рынок тут не придумает, это органичное развитие. MSC-сертификация – дополнительное конкурентное преимущество, и, конечно, бизнес будет его активно использовать, сертификация будет развиваться – это совершенно точно.

Маргарита КРЮЧКОВА, журнал «Fishnews – Новости рыболовства»

Россия. Великобритания. Весь мир > Рыба > fishnews.ru, 30 июня 2016 > № 1865226 Павел Трушевский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter