Всего новостей: 2602782, выбрано 7 за 0.267 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Оганесян Армен в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаМиграция, виза, туризмНефть, газ, угольСМИ, ИТвсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 25 мая 2018 > № 2619995 Армен Оганесян

Дети и «темная сторона» Интернета

Армен Оганесян, главный редактор журнала "Международная жизнь"

Выступление на XII Международном форуме «Партнерство государства, бизнеса и гражданского общества при обеспечении информационной безопасности». 18.04.2018. Гармиш-Партенкирхен.

Сегодня международное сообщество уделяет значительное внимание политическим, военным и экономическим аспектам информационной безопасности. И это понятно. Выведение из строя критической инфраструктуры, кибершпионаж, хакерские атаки на крупный бизнес и банковский сектор - действительно острейшие вопросы современности. Однако давайте поговорим о не менее важном аспекте информационной безопасности - гуманитарном, а именно о безопасности детей и подростков в Интернете. Есть известное выражение: «Дети - наше будущее». Никакого устойчивого развития государства, да и всего международного сообщества в целом, не может быть, если детям и подросткам как наиболее уязвимой социальной группе не будут предоставлены должная защита и права в информационном пространстве. Напомню, по оценкам экспертов, каждый третий из всех пользователей сети Интернет в мире сегодня моложе 18 лет. Это существенная цифра.

Современные дети, получив доступ к Интернету, открыли своего рода ящик Пандоры. Нельзя сказать, что его содержимое - это лишь опасности и угрозы, отнюдь нет. Всемирная паутина открывает для детей широкие возможности доступа к развивающей информации, общения, онлайн-обучения, установления социальных связей и простор для творческого самовыражения.

Однако виртуальное пространство таит для детей и подростков немалое число угроз. Первая и, пожалуй, наиболее серьезная опасность для детей - интернет-зависимость, или, другими словами, своеобразная «цифровая наркомания». Согласно исследованию, проведенному «Kaspersky Lab» в 2016 году, практически постоянно в Сети находится около 56% всех опрошенных несовершеннолетних пользователей России, в США цифра чуть ниже - 51%, в Европе - 40%. Дети, ежедневно проводящие огромное количество времени в Интернете (по три-восемь часов в сутки), неизбежно дистанцируются от социума и, таким образом, перестают полноценно развиваться. Подобный образ жизни ведет к проблемам с физическим и психическим здоровьем, депрессии, бессоннице и прочее. А, по словам итальянских ученых, интернет-зависимость для некоторых людей даже способна изменить личные представления о пространстве и времени, а также повлиять на бессознательное я, что приводит к нейробиологической патологии1. Это тем более актуально для неокрепшей психики детей. Словом, «цифровая наркомания» - чрезвычайно серьезная проблема.

Вторая проблема заключается в том, что киберпространство используют в своих далеко не гуманных целях различного рода злоумышленники. Здесь можно отметить и кибербуллинг (киберхулиганство), и сексуальное преследование детей, и деструктивный контент (порнографию, призывы к экстремизму, суициду через «группы смерти» и т. д.). Вышеперечисленные проблемы повсеместны, они коснулись не только США, стран Европы и России, но и стран Ближнего Востока, Азии.

По мнению известного специалиста в области современных информационных угроз Б.Мирошникова, наибольшего размаха, как и опасности, достигает деятельность трансграничных организованных преступных групп. Как правило, они работают на территории нескольких государств: изготавливают порнографические материалы на территории одной страны (иногда нескольких стран), порносайты размещают на информационных ресурсах других государств, а денежные расчеты осуществляют через банковские структуры третьих стран. В таких криминальных структурах существует четкое распределение ролей: одни лица осуществляют подбор «моделей» и изготовление порноматериалов, другие обеспечивают их рекламирование и распространение в сети Интернет, третьи обналичивают и распределяют денежные средства, поступившие в качестве оплаты. Данные обстоятельства существенно затрудняют розыск преступников, так как требуют организации расследований силами правоохранительных органов нескольких государств.

Существует огромное количество всевозможных фондов, которые занимаются надуманными проблемами с использованием надуманных методов, не приносящих никакой пользы. Создаются какие-то дорогостоящие программы по распознаванию и сопоставлению образцов. Где-то они внедряются. Но где результаты? Никто не задает вопроса об эффективности расходования этих денег.

Еще одна очень опасная проблема касается интернет вещей, а именно интернет-игрушек. Эксперты отмечают, что такие игрушки сегодня легко могут взломать злоумышленники и получить доступ к домашней сети Wi-Fi, а также получить данные о ребенке или отправить ему сообщения от лица близких. Проблема заключается еще и в том, что дети, ничего не подозревая, общаются со своими интернет-куклами и другими игрушками как с обычными, а хакеры шпионят и собирают информацию. Инциденты уже были. Например, американская фирма «VTech», производитель электронных игрушек, недостаточно поработала над безопасностью приложения «Kid Connect», которое было связано со многими обучающими игрушками. В итоге оно было взломано. В руки хакеров попали даты рождения детей, их имена и имена их родителей, почтовые и электронные адреса. Утечка затронула всего около 3 млн. детей. От нее пострадали пользователи из США, Австралии, Великобритании, Китая, Германии, Франции и других стран Западной Европы, Азии и Латинской Америки. В итоге компания была оштрафована на 650 тыс. долларов.

К сожалению, и сами дети нередко переходят на «темную сторону» интернет-пространства. Громкая история произошла с 15-летним британским мальчиком-аутистом Кейном Гэмблом, который умудрился проникнуть в компьютеры высших чинов американских разведслужб (ЦРУ, ФБР). Он не только терроризировал семьи госслужащих различными грозными сообщениями, но и разместил в Интернете данные 20 тыс. сотрудников ФБР.

Взвешивать «за» и «против» использования детьми Интернета - занятие бессмысленное. Цифровизация общества - процесс необратимый. Как сказал известный американский экономист и трейдер Нассим Талеб: «Само по себе развитие благотворно и неизбежно, вопрос лишь в том, как мы к нему адаптируемся. Если общество недостаточно быстро приспосабливается к изменениям, его ждет коллапс». Причем в самых чувствительных областях.

 1Ahujaa Vanshika, Alavi Shirin. Cyber psychology and cyber behaviour of adolescents-the need of the contemporary era. 2017.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 25 мая 2018 > № 2619995 Армен Оганесян


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 29 декабря 2017 > № 2441388 Армен Оганесян

Россия - часть Европы, которая так и не стала ее частью

Армен Оганесян, главный редактор журнала "Международная жизнь"

Выступление на заседании к 30-летию Института Европы РАН

Образование новоевропейской интеграции совпало с интенсивной фазой процесса глобализации, которая была стимулирующей и вдохновляющей силой при формировании Европейского союза. Сегодня дебаты о кризисе глобализации почти синхронно ведутся с дискуссиями о кризисных явлениях европейской интеграции. На страницах европейской прессы развернулась полемика: кто же виноват в том, что глобализация, которая привнесла немало положительных черт в мировое развитие, так и не стала универсальной и, главное, гармонизирующей моделью мироустройства?

«Неизбежная трилемма мировой экономики - противоречия между реалиями демократии, суверенитета и глобальной экономической интеграции» - оказалась, по мнению авторитетных участников дискуссии, одновременно и яблоком раздора, и камнем преткновения. Эти общемировые тенденции не могли, конечно, не сказаться негативным образом на интеграции, объединившей значительную часть Европы. Как отметил в одном из недавних выступлений Алексей Анатольевич Громыко, прежние принципы евроинтеграции перестают быть предметом копирования.

Европейские элиты, преданные Европейскому союзу, не отрицают, что сама идея изначально приняла очертания политического проекта, структурированного «сверху вниз». В одном из коллективных исследований проблем идентификации в Европе, изданном Кембриджским университетом, говорится: «Специалисты Европейского союза в области политических наук, часто спонсируемые Европейской комиссией, концентрируют свое внимание главным образом на самом Союзе и влиянии, которое оказывают его институты… В то же время практически не обращалось внимания на вопрос, как формировались чувства общности «снизу вверх» и вне институтов ЕС или рядом с ними… То, что внешние дисциплинарные принципы интеграции опережают, а в отдельных случаях противоречат интеграции внутренней, равно как и ее региональному разнообразию, с очевидностью выявил финансово-экономический кризис».

Сегодня для Европы понятна необходимость сохранения глобальной конкурентоспособности и быстрого перехода к новой индустриальной революции. Однако восточноевропейские страны не располагают достаточными финансово-экономическими ресурсами для формирования собственной конкурентоспособной индустрии. 20-процентная доля дотаций из еврофондов в бюджете этих стран помогала в какой-то мере амортизировать очевидный разрыв в социально-экономическом развитии между «старой» и «новой» Европой.

Как считает директор Центра по проблемам европейской интеграции в Минске Юрий Вячеславович Шевцов, «сегодня происходит открытый переход европейской интеграции к новому принципу в отношении слаборазвитых государств. Больше невозможен прежний уровень скрытых и явных дотаций. План Юнкера по стимулированию высокотехнологического сектора ЕС… охватил собою в основном более готовые к нему страны «старой» Европы… Неизбежное сокращение дотаций восточным европейцам создает для них новую реальность надолго. Эта новая реальность стимулирует давно наметившиеся негативные черты развития этого региона. Что ждет Восточную Европу в ближайшие 10-15 лет? К каким последствиям приведет переход ЕС к новой модели развития?»

В связи с этим возникает и другой немаловажный для нас вопрос: создаст ли данная новая реальность возможность для нового исторического сближения России со странами этой части Европы?

Конечно, нас волнуют не только вопросы экономики и то, насколько стабильным будет европейский рынок потребления наших энергетических ресурсов. Постулат о том, что Россия является частью Европы, кажется неоспоримым. Французский историк культуры Пьер Шоню утверждал, что критерием принадлежности к европейской цивилизации может служить лишь вовлеченность во внутрицивилизационный диалог. Разумеется, Россия полностью отвечает этому критерию. И все же откуда ощущение некоторого водораздела и переживаемого нами средостения между Европой и Россией, которые остро чувствовали в свое время как славянофилы, так и западники?

Здесь мы сталкиваемся со своего рода антиномией: Россия - часть Европы, которая так и не стала ее частью. Разве не было мощного влияния византийской культуры на европейскую цивилизацию? Разве мало зримых свидетельств растворенности этой культуры в итальянских, немецких и других европейских городах? Тем не менее Византия так и не стала частью Европы, которая приложила немало стараний для разрушения цивилизации, наследницей которой стала Россия.

Симптоматично, что недавно власти Нидерландов отнесли Россию к списку «стран вокруг Европы». Подобный статус был внесен в концепцию внешней культурной политики королевства на 2017-2020 годы. Но мы знаем, что под такой оценкой подписались бы не только Нидерланды. Парадоксально, ведь именно Голландия была главным партнером и вдохновителем Петра, прорубившего «окно в Европу».

«Россия - часть Европы», - мы произносим это, как будто стоим на другом, противоположном берегу. Почему так? Для нас естественней было бы сказать: «Европа - часть России», тем более что Россия не поглощена Европой и значительная ее часть принадлежит Азии, причем не только территориально. В начале прошлого века один из русских мыслителей писал: «Наблюдая за печатью, прислушиваясь к общественным настроениям, я все же с печалью замечаю: в каком загоне настоящая русская мысль, как робко, будто извиняясь, мыслят русские люди по-русски, если их мысли не совпадают с мыслями западными».

Институт Европы - это не просто академический институт, это центр, средоточие русской мысли о Европе. Причем в своей работе вам удалось сохранить важный баланс, часто игнорируемый, особенно нашей системой образования, когда одной части Европы отдается приоритет по отношению к другой. Это наша историческая «болячка». Уже цитируемый мною мыслитель-наблюдатель, сокрушаясь, говорил: «Из истории, из литературы немецкой, французской и английской мы кое-что знаем, но история и литература славян для нас земля неведомая. Если бы произвести русским людям экзамен по истории славянства, то получилось бы, думается, нечто поучительное, именно: нам стало бы стыдно своего невежества. О Карлах, Фридрихах и Людовиках мы учили в школе, а о славянах - нет».

По образному выражению русского философа Владимира Эрна, в отношении России Европа совершала довольно стремительно трансформацию от «Канта к Круппу». Нам грех забывать об этом.

Какие тенденции возобладают в Европе? Центростремительные, которые приведут к углублению очередной внутренней конвергенции, либо центробежные, которые вернут Европу к конгломерату национальных государств? Ведь история не повторяет себя только в деталях.

Думаю, нет нужды кому-то из нас становиться евроскептиками или еврооптимистами. Хотя иногда мне кажется, что в нашем политологическом (не научном) сообществе еврооптимистов (в процентном отношении) больше, чем в любой европейской стране. Для нас важно понять: как дальнейшее развитие Европы во всех аспектах ее политического, культурного, экономического бытия отразится на нас? Что эти изменения будут означать для России? К чему быть готовыми?

В решении этих задач неоценимую роль и значение приобретает работа вашего института, его уникального коллектива, которому хочется пожелать успехов на столь важном поприще!

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 29 декабря 2017 > № 2441388 Армен Оганесян


США. Великобритания. РФ > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 марта 2015 > № 1363620 Армен Оганесян

СССР, США, Великобритания: в шаге от глобального сотрудничества (№3-2015)

Оганесян Армен Гарникович

В названии темы можно было бы поставить не точку, а знак вопроса. В самом деле, были ли в шаге от глобального сотрудничества СССР, США и Великобритания, когда столько «мин» заложили под их союзничество и партнерство? Н.А.Нарочницкая как-то заметила, что «вместе с Ялтой родилась и контр-Ялта».

Это действительно так. Весной 1945 года, сразу после Ялтинской конференции, в тиши кабинетов уже вырабатывались вполне конкретные планы по сдерживанию СССР, и не только сдерживанию. Пробивались первые ростки доктрины «отбрасывания» Советского Союза, хотя сами создатели на тот момент считали эти схемы и планы «немыслимыми». «Немыслимое» (Operation Unthinkable) - так и назывался доклад Объединенного штаба планирования военного кабинета Великобритании, согласно которому Россию надо было вытеснить из Восточной Европы и Германии. Называлась и условная дата начала боевых действий - 1 июля 1945 года. Доклад готовился по личному распоряжению Черчилля.

Гитлер, отвечая на вопросы тех из его окружения, кто настаивал после открытия Второго фронта срочно начать сепаратные переговоры на Западе, призывал к терпению, напоминая о том, что «в мировой истории коалиции всегда гибли». Он исходил из опыта прошлого. Распадаясь, коалиции перечеркивали и все то, что они намечали совместно делать в будущем; разрушались и договоренности, которые они достигли, будучи связанными союзными отношениями.

И в этом смысле Ялта - определенный исторический парадокс. Военная коалиция трех держав распалась весьма скоро, а вот ялтинские решения заложили фундамент послевоенного мироустройства на десятилетия вперед и продолжают оказывать свое влияние по сей день.

Военные доклады о ходе боевых действий занимали немалое место во время крымской встречи, но каждого из участников беспокоил вопрос: а что после? Ослабленная войной и оккупацией Франция и близкий разгром Германии создавали геополитический вакуум в Европе, и это возлагало особую ответственность на три великие державы. Истерзанная войной Европа, весь мир ожидали от победителей качественно новых подходов. Все понимали: мир должен стать иным.

Тяжелая болезнь торопила Рузвельта и делала его беспокойнее других в Ялте. Сталин и Рузвельт, а также значительная часть их окружения переживали весну в советско-американских отношениях. Советник Рузвельта Гарри Гопкинс писал: «Русские доказали, что они могут быть разумными и дальновидными. И ни у президента, ни у кого-либо из нас не было ни малейшего сомнения в том, что мы можем жить с ними в мире и сотрудничать так долго, как только можно себе представить». Заместитель госсекретаря США Самнер Уэллес писал, что в те дни Рузвельт считал необходимым, чтобы оба правительства - США и СССР - осознали, что в «области международных отношений взятые ими курсы могут быть всегда параллельными, а не антагонистическими». Рузвельт требовал от своих сотрудников понимания того, что без советско-американского сотрудничества сохранить глобальный мир будет невозможно.

Произнося тост на обеде в Юсуповском дворце, Черчилль, похоже, не отставал от Рузвельта в своих надеждах. «В прошлом народы, - говорил он, - товарищи по оружию, лет через пять-десять после войны расходились в разные стороны. Теперь мы имеем возможность избежать ошибок прежних поколений и обеспечить прочный мир. И люди жаждут мира и радости. Я возлагаю на это надежды и от имени Англии заявляю, что мы не отстанем в наших усилиях». Сталин отвечал в характерной для него манере: «Я провозглашаю тост за прочность союза наших трех держав, да будет он сильным и устойчивым, да будем мы как можно более откровенны».

Надо сказать, что Рузвельт был последователен в своем курсе на глобальное сотрудничество с Москвой. В марте 1945 года на совместном заседании Сената и Палаты представителей он заявил: «Мир, который мы строим, не может быть американским или британским миром, русским, французским или китайским. Он не может быть миром больших или малых стран. Он должен быть миром, базирующимся на совместном усилии всех стран». И дальше: «Здесь у американцев не может быть среднего решения, мы должны взять на себя ответственность за международное сотрудничество. Или мы будем нести ответственность за новый мировой конфликт».

Это выступление Рузвельта не было услышано Конгрессом, который буквально через несколько дней принял решение не выделять кредиты Советскому Союзу для восстановления его промышленности. Несмотря на очевидные колебания и сомнения, Рузвельт все же до конца остался верен необходимости союза победителей для обеспечения мира.

Но с Черчиллем все обстояло намного сложнее. Накануне Ялты, 6 января 1945 года, Сталин получил от Черчилля послание. Он писал: «На западе идут очень тяжелые бои, я буду благодарен, если Вы сможете сообщить мне, можем ли мы рассчитывать на крупное русское наступление на фронте, где-нибудь на Висле или в другом месте?»

И меньше чем через неделю началась Висло-Одерская операция против немецкой группировки армий «А». Советские части продвинулись на 500 км в глубину! Как для немцев, так и для союзников это был шок. Накануне мощный удар немецких танковых дивизий на глубину в 90 км создал критическую ситуацию в Арденнах. Британские и американские генералы умоляли Черчилля, а Черчилль - Сталина предпринять что-нибудь. Но на такой ошеломляющий результат операции Красной армии они не рассчитывали. Этот «военный фактор», несомненно, определял атмосферу на Ялтинской конференции.

Впрочем, дело не только в этой отдельной операции. Черчилль прекрасно отдавал себе отчет в том, как распределялось бремя войны между союзниками. Хотел бы привести высказывание Макса Хастингса, английского историка, автора недавно изданной монографии, которая так и называется «Война Уинстона: Черчилль 1940-45 гг.». Он пишет: «После того как Гитлер вторгся в Советский Союз в июне 1941 года, британские военные и политические лидеры пытались избегать признания объективного факта, который заключался в том, что решающим театром военных действий был именно Восточный фронт. В их глазах каждый погибший русский был английским или американским солдатом».

Здесь же интересная цитата из записок английского дипломата Оливера Харви: «Русская армия, выполнившая предназначенную ей роль - физического уничтожения немцев, позволила нашим начальникам штабов расчистить путь для осуществления генерального наступления на обескровленного противника».

«В июле 1943 года, - продолжает М.Хастингс, - после четырех лет войны Великобритании с Гитлером и 20 месяцев со времени вступления в войну США, только восемь дивизий западных союзников воевали с нацистами в Сицилии, где их общие потери насчитывали не более 6 тыс. человек». В то же время Красная армия напрягала титанические силы в битве под Курском, в которой приняли участие 4 млн. человек с обеих сторон и общее число жертв составило 500 тысяч. «Русские, - пишет М.Хастингс, - понесли самые многочисленные жертвы, уничтожая нацизм, и только потом получили поддержку со стороны британских и американских вооруженных сил».

Надо сказать, что Черчилль относился к России сложно. Вот мы с вами сейчас в здании Ливадийского дворца, который принадлежал Царской семье, и Черчилль в свое время произносил очень проникновенные слова о роли русской армии и руководстве армией Николаем II. Когда же Черчилль приезжал в августе 1942 года в Москву, он писал: «Я размышлял о своей миссии в этом… большевистском государстве, которое я очень настойчиво пытался задушить при его рождении». Однако Черчилль категорически отказывается ставить на одну доску нацизм и Советский Союз. Для Черчилля была особенно омерзительна теория нацизма, расизма, чем советская идеология никогда не страдала.

Черчилль продекларировал свой антикоммунизм, когда выступал в радиообращении в первый же день нападения на СССР: «Я не возьму обратно ни одного своего слова против коммунизма, но все бледнеет перед развертывающимся сейчас зрелищем. Я вижу русских солдат, стоящих на пороге своей родной земли, охраняющих свои поля… я вижу их, охраняющими свои дома, где их матери и жены молятся. Да, ибо бывают времена, когда молятся все о безопасности своих близких, о возвращении своего кормильца, своего защитника, своей опоры. Я вижу десятки тысяч русских деревень, где средства к существованию с таким трудом вырываются у земли, но где существуют исконные человеческие радости, где смеются девушки и играют дети».

Черчилль, как видим, знал о критическом характере земледелия в России и о неубитой молитвенности народа, в отношении которого осуществлялась государственная политика воинствующего безбожия.

Черчилль был мастером слова и следом за описанием напряженного ожидания вторжения говорит: «Я вижу, как на все это надвигается гнусная нацистская военная машина с ее щеголеватыми, бряцающими шпорами прусскими офицерами, с их искусными агентами, только что связавшими по рукам и ногам десяток стран».

И вот весна 1945 года. Гром орудий, казалось, доносился из Европы не в такую уж далекую Ялту. Черчилль и Рузвельт, конечно, преследовали разные цели. Рузвельту во что бы то ни стало нужно было добиться вступления Советского Союза в войну против Японии. Причем в максимально сжатые сроки. А Черчилль хотел развязать себе руки для действий в Греции и в целом в Средиземноморье.

Кстати, господин Р.Саква* (*Ричард Саква - декан факультета политики и международных отношений, профессор Кентского университета, Кентербери, Британия.) здесь напомнил очень интересный эпизод о том, как британский премьер действительно удивил Москву, когда во время своего визита, 9 октября 1944 года, предложил Сталину раздел ряда государств Центральной и Юго-Восточной Европы. Могу привести цифры. России предлагалось 90% территории Румынии, 75% - Болгарии, по 50% - Югославии и Венгрии. Никто из собеседников Черчилля, вспоминал позже Молотов, так и не понял, по каким критериям, собственно, могли быть реализованы подобные предложения. Советская сторона отклонила эти инициативы, назвав их «грязными».

Стало уже публицистическим клише (которое прозвучало и на этой конференции), будто Ялтинская конференция превратилась в символ такого типа глобального управления, когда великие державы диктовали свою волю малым народам. Надо признать, не было в истории такого периода, когда бы великие державы не брали на себя ответственность за судьбы малых государств и целых регионов. Вспомним хотя бы многочисленные разделы Польши и совсем недавние примеры - раздел Югославии или то, что сегодня называется «атлантической» или «брюссельской дисциплиной», называйте, как хотите… Так что делать «Ялту-45» чем-то выдающимся в этом смысле было бы антиисторично.

Весной 1945 года, когда речь заходила о глобальном партнерстве, Черчилль отличался наибольшим прагматизмом, исходя из положения Британской империи, существенно ослабленной войной. Интенсивные переговоры с Москвой, которые велись накануне и сразу после Ялты по инициативе Лондона, свидетельствуют о желании тесного взаимодействия в вопросах будущего Европы. Примечательно, что во многом идеалистические надежды на глобальное партнерство помогли совместно выработать и региональные решения, и частные компромиссы. Идеализм поставленной цели, «мечта» о глобальном партнерстве, которой не суждено было осуществиться в полной мере, определяли атмосферу Ялты и первых весенних дней 1945 года. Больше того, именно установка на глобальное партнерство сыграла решающую роль в создании ООН и ее Устава.

В заключение приведу высказывание бывшего американского посла в Москве Джона Байерли (2008-2011 гг.): «Я убежден, что особенно в такие периоды напряженности и недопонимания, как сейчас, важно еще раз вернуться к нашему альянсу во время Второй мировой войны, когда наши различия были гораздо сильнее, чем сейчас, но тем не менее нам удалось выработать прагматичный и продуктивный подход к сотрудничеству, который послужил не только нашим личным интересам, но и помог изменить ход истории»1. (1Международная жизнь. 2015. №2 // www.interaffairs.ru.)

США. Великобритания. РФ > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 марта 2015 > № 1363620 Армен Оганесян


Германия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 августа 2014 > № 1221018 Армен Оганесян

Прощай, Германия?

Оганесян Армен Гарникович

Перед тем как «сломаться» под давлением США и Великобритании в вопросе об антироссийских санкциях, германские политики не уставали произносить что-то вроде мантры о приоритете политики по отношению к экономике. Взывали главным образом к патриотизму немецких предпринимателей и потенциальных новых безработных, которые должны согласиться на потери и лишения, потому что «политика превыше всего» (Politik über alles). Однако многие в Германии понимают, что санкции против России, сам факт сдачи своих позиций перед нажимом Вашингтона и Лондона наносят тяжелый удар политическому весу Германии в Европе и мире. Унижения, которые за последнее время перенес Берлин, - факт «прослушки» телефона главы государства, шпионаж в Минобороны, скандал с золотым запасом Германии в США, а теперь и «капитуляция» под давлением по вопросу санкций - наносят непоправимый ущерб политическому авторитету Германии.

Долгие годы Германия не просто претендовала, но и осуществляла важную посредническую роль буфера между Европейским союзом, с одной стороны, и Россией, странами постсоветского пространства и Евразией - с другой. Германия успешно диверсифицировала свои политические и экономические амбиции в Китае, странах Азии и Ближнего Востока. Там привыкли воспринимать ее как самостоятельную державу, которая вслед за США и Китаем занимает третье место по удельному весу в мировой экономике.

Германия стала в последнее время интересоваться возможными контактами со странами БРИКС, что, конечно, вызывало особое подозрение в Белом доме. Украина, как это ни парадоксально звучит сегодня, была идеальной площадкой для нового типа сотрудничества Германии с Россией и другими странами СНГ, если бы Берлин мог трезво и самостоятельно оценить предложение о трехсторонних переговорах между Россией, ЕС и Украиной накануне украинского кризиса.

Казалось бы, независимая позиция Германии, которую та заняла в отношении военных действий НАТО против Ирака в 2003 году, давала надежду на то, что волевые качества Меркель не уступают твердости духа Шрёдера. Однако это оказалось не так, и сегодня Германии надо подсчитывать не количество миллиардов, которые она, несомненно, потеряет в результате санкций, и даже не сотни тысяч потерянных рабочих мест в Германии и ЕС, но, возможно, оплакивать потерю своего исторического шанса: стать полноценным и независимым мировым лидером с правом собственного голоса.

То, что политика «есть самое концентрированное выражение экономики», - лозунг, как показывает история, более чем спорный, но бесспорно то, что экономика стала рычагом глобального политического давления практически на всех партнеров и противников, «своих» и «чужих». Если сегодня мы говорим об объявленных санкциях против России, то это не значит, что за кулисами не работает система «незадекларированных» санкций, или угроза их применения, которыми обмениваются союзники и так называемые «друзья».

Неожиданный крен в сторону американской политики мог быть вызван разными причинами, но одна из них бросается в глаза больше других. На протяжении последних лет Германия добивалась наибольшего профицита торгового баланса по отношению к США и Великобритании, достигавшего в иные годы почти 20%. Не исключено, что Вашингтон и Лондон дали недвусмысленно понять Берлину, что не преминут использовать «скрытые» экономические санкции на своих рынках, для того чтобы Германия стала сговорчивее в вопросе давления на Россию. Отказ Вашингтона выдать значительную часть золотого запаса Германии, ограничившись жалкими 10%, был далеко не единственным, но достаточно значимым сигналом. Ведь золотой запас - это не только гарантия для немецкой промышленности, но в определенной степени финансовый стабилизатор объединенной Европы, обеспечивающий ведущую роль в ней Германии.

Кэмерон в категорической форме неоднократно высказывал претензии по поводу доминирования германского экспорта на внутренних рынках ЕС, чему он грозился положить конец, подняв бунт внутри Союза. При этом у Лондона нашлось бы немало союзников, например Франция, поскольку профицит торгового баланса по отношению к этой стране у Германии наибольший.

А как же правила мировой торговли? Нормы ВТО и так далее и тому подобное? Но эти нормы уже давно и в значительной степени принесены в жертву политике. Как говорится, «все хорошо, пока хорошо», и ярчайшая иллюстрация к этому то, как рассматривалось дело «ЮКОСа» в Гаагском суде.

Выходит, что Германия из двух зол выбрала меньшее? Можно сказать и так. Однако следует иметь в виду, что если для «атлантистов» санкции в отношении России - это часть их стратегии, уже даже не сдерживания, а отбрасывания России, то для Германии - это тактика, причем тактика вынужденная, навязанная извне. Стратегические интересы Германии в отношении России противоположны атлантическим. Именно прочные, развивающиеся отношения с Россией давали Германии ту политическую и экономическую устойчивость, которая помогла ей встать в ряд с ведущими мировыми державами и иметь весомый голос в мире. Для Германии «восточное направление» - гарантия той стратегической глубины, которая позволяет ей противостоять давлению конкурентов и «друзей» по обе стороны Атлантики, с растущей ревностью наблюдающих за восходящей звездой Германии. Именно с точки зрения политической стратегии последние действия Берлина кричаще противоречат национальным интересам Германии.

В силу этого, отрезвление неизбежно, однако оно редко избавляет от последствий.

Германия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 августа 2014 > № 1221018 Армен Оганесян


Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 июля 2014 > № 1221002 Армен Оганесян

Из дневника Главного редактора

Оганесян Армен Гарникович

5 июля. Было бы странно, если бы Зб.Бжезинский не высказался по поводу событий на Украине. Он и высказался на страницах «The Washington Post», где говорит о трех возможных для России решениях украинского вопроса. Отстаивает же, по сути дела, один путь, который можно назвать «коридором Бжезинского». Компромисс должен заключаться в том, «чтобы Путин прекратил нападки на суверенитет и экономическое благосостояние Украины». Иными словами, Россия должна не только «молча согласиться с тем, что Украина отправляется в длительный путь с целью вступления в Евросоюз», и «не надеяться на вступление Украины в Евразийский союз», но и не принимать никаких мер по защите своего рынка.

Примечательно, что Бжезинский признает жизненную необходимость для Украины торговли и экономического сотрудничества с Россией. Американский политик понимает, что в противном случае Украина всей тяжестью своей экономической несостоятельности повиснет на плечах США и Евросоюза. Но тогда цена поддержки проекта «Украина Порошенко» может стать слишком высокой, и даже без каких-либо гарантий, исключающих полное обрушение самого проекта. Понимая, что предписывает слишком узкий коридор, Бжезинский предлагает Москве «свет в конце тоннеля». По мнению автора, Западу «надо четко заявить о том, что Украина не стремится к членству в НАТО, а Запад не рассматривает такую возможность». Но, как показала история, под этими заявлениями не было и не может быть гарантий. И Бжезинский об этом прекрасно знает. Ведь сам же, признавая факт обещаний Горбачеву, в обмен на объединение Германии, не расширять альянс на Восток, прокомментировал это словами: «Мы просто провели его».

На самом деле есть известная формула, к которой часто прибегают и в НАТО, и в Евросоюзе: «Свободная страна имеет право вступать в любые союзы, это ее выбор». Недавний опыт учит, что так и произойдет. Бжезинский не исключает, что у Кремля есть еще по крайней мере две альтернативы - это «замаскированная поддержка Донбасса, в том числе и военная, либо прямое участие Вооруженных сил России на территории Украины». В обоих случаях, конечно, «мэтр» грозится всевозможными карами, санкциями и бедами для России. Каков Кирджали!

13 июля. В последнее время стало хорошим тоном цитировать Ивана Ильина. К месту и не к месту. Однако редко делаются ссылки на его принципиальный труд под названием «О сопротивлении злу силою». Направлен он против толстовства, которое, как утверждает Ильин, растворившись в русском образованном обществе, расслабило его перед лицом великих потрясений. Ленин в своей работе «Лев Толстой, как зеркало русской революции» верно почувствовал эту «расслабляющую силу» толстовства, которая во многом психологически разоружила российскую интеллигенцию и правящую элиту перед лицом угрозы революции.

Ильин писал о том, что, по евангельской заповеди, человек может подставить свою щеку в ответ на личную обиду, но не имеет права подставлять щеку ближнего. Согласие, непротивление мировому злу или злу, которое угрожает твоему соседу, само становится злом. В его глазах никем не пресеченное зло неизбежно разрастается, наглеет и рано или поздно поглощает «теплохладного» и отступившего перед его напором. Для мыслителя тезис «политика - искусство возможного» становится бессмысленным в момент, когда встает вопрос о необходимости «сопротивления злу силой». Здесь открывается единственно необходимый путь, который на языке православно-христианской цивилизации высказал, как отчеканил, св. Александр Невский: «Не в силе Бог, а в правде!» До него в IV веке св. Григорий Богослов сформулировал не менее определенно: «Лучше война, чем мир, удаляющий от Бога».

21 июля. События на Украине - это цивилизационный вызов. Мы имеем дело с попыткой переформатировать под себя матрицу восточнославянского и восточно-христианского мира, который генетически определил психотип русских, украинцев, белорусов. В.Третьяков в программе «Визави с миром» выразился так: «Я не могу себя причислить к верующим людям, но психологически мое Я теснейшим образом связано с православным мироощущением». Это мироощущение является не просто цивилизационным маркером, обозначающим некие границы. Это то, что скрепляет и внутреннее единство России…

Любопытно, что наиболее ясно понимание «цены вопроса» было высказано в статье финского публициста на страницах «Известий», который определенно сказал, что Запад начал поход на Русский мир и восточно-христианскую цивилизацию. Вот разве еще евразиец А.Дугин пишет на эту тему довольно остро и проницательно. Он полагает, что «черта между «корпорацией Россия» и «цивилизацией Россия» не просто проходит сейчас на юго-востоке Украины, она уже пересечена в Крыму. «Корпорация Россия» не имела права присоединять Крым. Дальше фраза, достойная пера К.Леонтьева или Н.Данилевского: «Если нам Запад давал понять, что признает наши корпоративные права, то только для отвода глаз, чтобы поддержать свою сеть влияния внутри российской политической элиты, чтобы сдержать возрождение России как цивилизации… Он ни на мгновение не сомневался, что имеет дело с Другим. И мы и есть Другие… Осознать и признать это, не значит начать войну. После Крыма эта тщательно скрываемая истина вышла на поверхность... Все. Прощай «корпорация». Мы в полной мере вернулись в историю».

На днях я спросил у Дугина в радиопрограмме, что он думает об опасениях относительно того, что Запад - и в первую очередь США - подталкивает Россию к вступлению в войну с Украиной. Ответ заключался в том, что при наличии российского Крыма спровоцировать военный конфликт не представляет сложности, но это может произойти только после окончательной зачистки Донбасса и модернизации украинской армии. Иными словами, если такое решение принято, то это вопрос времени. При подобном сценарии две последние альтернативы Бжезинского, которые он обрисовал перед Москвой, станут во весь рост перед Западом. Поддерживать Киев военной техникой и советниками, содействуя замаскированной интервенции, либо вступить на путь прямого военного вмешательства. В последнее мало верится, но история не знает сослагательных наклонений не только в отношении прошлого, но и в отношении будущего.

Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 июля 2014 > № 1221002 Армен Оганесян


Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 июня 2014 > № 1221039 Армен Оганесян

Из дневника Главного редактора

Оганесян Армен Гарникович

6 мая. С надеждой начал читать статью в «American Thinker», рассчитывая, что встречу в конце концов нечто мудрое, освещающее бурные события наших дней в спокойном философском ключе, так сказать с высоты птичьего полета. Увы, впечатление получилось прямо обратное. Некто Ким Зигфельд аплодирует «робкой администрации Обамы», которая наконец поднялась до высот виртуальной конфронтации, достойной Рональда Рейгана.

Видимо, желая стать образцом для подражания, статья пронизана энтузиазмом непримиримой воинственности. Что Рейган? Тут попахивает самим Маккарти: «Среди нас [sic!] остаются некоторые путинские пособники, пытающиеся подорвать нашу решимость». В «провокаторы» попал профессор Стивен Коэн, «который, как заводной, пропагандирует за Путина», и бывший канцлер Герхард Шрёдер, который, оказывается, «занимался «провокациями», позволив Путину устроить на его день рождения шикарный прием в своем родном Санкт-Петербурге». Коэн, Шрёдер и иже с ними названы «полезными идиотами» России. Словцо запущено польским политиком Славомиром Сераковским.

Нет, все же Западу и Востоку сойтись и впрямь трудно. Ведь в русской ментальности слово «идиот» не такое уж и ругательство, если вспомнить, например, князя Мышкина или блаженного дурачка из «Бориса Годунова». Полезность «идиотов» в том и заключается, что они нередко говорят правду в глаза «умным» дядям и тетям. Так что уж лучше делать ставку на «полезных идиотов», чем на «полезных» мерзавцев, наподобие молодцов из «Правого сектора» и их подручных.

19-21 мая. На приеме в связи с днем провозглашения Государства Израиль услышал от Л. анекдот на злобу дня: «Российский солдат сидит на ступеньках поверженного Рейхстага и устало потягивает самокрутку… Покурил, бросил окурок и, тяжело вздохнув, сказал: «Жаль только, что информационную войну проиграли». Анекдот, конечно, многозначный. Однако анекдотичность заключена и в умышленной неправдоподобности, потому что на деле простой человек менее болезненно реагирует на информационные войны, чем наша элита и в целом интеллигенция. Это гипертрофированное восприятие того, что о тебе сказали «там», укоренилось в нас еще с советских времен.

Сегодня куда важнее то, что информационная война может быть проиграна в самой Украине. Отключение российских телеканалов и закрытие оппозиционных СМИ создали благоприятную среду для разжигания вражды. Русские делаются виновными в глазах украинцев за все, что творится на Украине. Прямо на глазах язык ненависти начинает овладевать людьми. Уже давно не редкость, когда родственники из Крыма, Москвы или Екатеринбурга звонят своим близким, а те - либо боятся говорить, либо произносят резкие обвинения, начинающиеся со слов «вы, русские…» и далее, по тексту местных СМИ. Это куда опаснее, чем вирши «American Thinker» или брюзжание «Washington Post». Язык ненависти превращается в сердечный яд, разъедающий души людей.

Как это созвучно прошлому опыту информационных войн

за Украину. На сей счет прелюбопытнейшая статья украинского историка Александра Маринченко из Днепропетровска «Внести раздоры между народами…»: расовая политика немецких властей в отношении советских военнопленных, 1941 - начало 1942 года» (Новая и новейшая история. 2014. №2). Автор напоминает о далеко не забытых концепциях и подходах.

21 июля 1941 года Геббельс на одном из совещаний цитирует Клаузевица, который был убежден, что Россию можно победить только в одном случае: если посеять раздор среди ее народов.

В свой черед главный идеолог рейха в области национальной политики А.Розенберг считал великороссов основным препятствием на пути освоения восточноевропейского пространства. «Поэтому в целях нейтрализации их влияния было предложено использовать нерусские национальности для создания буферной зоны из зависимых от Германии государственных образований вокруг этнических русских земель («Московия»), с последующей их изоляцией от Запада и максимальном ослаблении при частичном вытеснении коренного населения в Сибирь». В долго-

срочной перспективе целью этой политики было создание таких условий, при которых «Московия» не смогла бы в будущем представлять собой сильного геополитического соперника…

В связи с этим автор приводит одно из высказываний Гитлера: «Наша политика относительно народов, населяющих широкие просторы России, должна заключаться в том, чтобы поощрять всяческую форму разногласий и раскола».

Интересно, что даже в лагерях для военнопленных проводилась сегрегация по национальному признаку. В соответствии с инструкциями, украинцев отделяли от русских, в отдельную группу входили пленные азиаты и «кавказцы». Во многих лагерях украинцев не посылали на принудительные работы, «тогда как всех остальных, а особенно русских, использовали на всевозможных работах». Евреи уничтожались сразу. Причем «переход из группы русских к украинцам и наоборот карался пытками, а в некоторых случаях - расстрелами».

А вот свидетельства очевидцев: «Пленных евреев раздевали до белья. На украинцах можно было видеть хоть шинели, а на остальных совсем ничего не было». В другом секретном документе для командования Красной армии отмечалось: «Все военнопленные разбиваются по национальным признакам. Украинцев выделяют и содержат отдельно. Евреев при выявлении немедленно расстреливают. Пленных всех других национальностей содержат вместе».

Сегодня для украинцев-националистов главный враг - по ту сторону границы и на востоке страны. Однако боюсь, очень скоро прогрессирующая сегрегация сделает каждого неукраинца изгоем на украинской земле и из «виновных» они перейдут в разряд заложников. А международные институты и Европа без особых переживаний, как это уже было не раз, распишутся в своем бессилии…

24 мая. Катастрофически не успеваю следить за периодикой. В «Новом мире» есть замечательный раздел «Библиографические листки». Наконец добрался до апрельского номера, и там - Михаил Швыдкой: «Консерваторами - в элиотовском смысле - были и Иннокентий Анненский, и Осип Мандельштам, и Иосиф Бродский. Подлинный консерватизм требует высочайшей образованности и культуры. Он вбирает в себя все наследие мирового художественного творчества, но сам характер этого наследования принципиально отличен от модернистских подходов. Он ищет преемственность там, где иные направления мысли ищут радикальные сломы или цирковую игру смыслами. В хаосе ищет устойчивость, в развитии - повторяемость. Но консерватизм не имеет никакого отношения к сервилизму».

Подмечено тонко и вразрез обычным представлениям - ожиданиям, согласно которым консерватизм едва ли не синоним «охранительства», причем не Отечества, а режима. У нас подобную оценку многие годы давали и продолжают давать славянофилам, игнорируя реальные судьбы таких людей, как Ю.Ф.Самарин, И.В.Киреевский и другие. За славянофильскими изданиями цензура следила не менее пристально, чем за либеральными, штрафовала, приостанавливала их публикацию и даже закрывала. Достаточно прочитать суждения императора на полях записки К.С.Аксакова о положении на Балканах, чтобы понять, насколько оппозиционным выглядел консерватизм славянофилов в глазах официальных властей, даже при отсутствии с их стороны какой-либо политической фронды.

Консерваторы нередко правильнее ощущают настроение и чаяния народных масс, обращенные к власти. Пример тому - война на Балканах, против которой выступал всесильный канцлер Горчаков, опасавшийся большой европейской войны и ослабления России. Какое-то время Горчакову удавалось убедить в этом и Александра II, однако решительный голос консервативных сил России, всеобщий национальный порыв поддержать единоверных и единокровных славян на Балканах одержали верх и, по сути дела, продиктовали политической верхушке России необходимость действовать.

Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 июня 2014 > № 1221039 Армен Оганесян


Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 1 марта 2012 > № 504969 Армен Оганесян

Любопытное сообщение обошло наркоматы и учреждения Москвы и Петрограда накануне нового, 1922 года. "Продолжается подписка на издания НАРКОМИНДЕЛ. "Международная жизнь" выходит взамен "Бюллетеня НКИД" по новой расширенной программе при ближайшем участии Н.И.Иорданского, М.М.Литвинова, И.М.Майского, М.Павловича, К.Радека и Г.В.Чичерина". В сообщении ощущаются веяния, продиктованные новой экономической политикой. Литературно-издательский подотдел НКИД "доводит до сведения всех советских учреждений, партийных и общественных организаций, что с 1-го января бесплатная рассылка изданий НКИД прекращена... предлагается всем учреждениям озаботиться своевременной подпиской на вышеуказанные издания". Тут же стоимость годовой подписки по стране - 2 рубля 65 коп в довоенных рублях, или 2 американских доллара 65 центов с доставкой за рубежом.

В отличие от "Бюллетеня НКИД" новое издание стало полнокровным журналом, включающим авторские статьи, окрашенные индивидуальным стилем, комментированные обзоры иностранной жизни и эмигрантских изданий, отзывы заграничной прессы, политический календарь и официальный отдел.

В 1922 году общая атмосфера послевоенного хаоса, который никак не мог разрешиться подобием нового миропорядка, нависла над Европой. В редакционной статье первого мартовского номера журнала И.Майский широким публицистическим мазком вводит читателей в суть текущего момента. "Мировая война кончилась... Европа вышла из нее экономически полуразрушенной с тяжелым жерновом неоплатных долгов на шее. В распоряжении старого общества нет средств для того, чтобы свойственными ему капиталистическими методами выйти из катастрофического состояния. Выдвинутые жизнью грозные проблемы могут быть разрешены только новыми социалистическими методами, методами строительства организованного мирового хозяйства".

Следующий пассаж звучит злободневно: "Европа запуталась. Она не знает, чего хочет. У нее нет великих руководящих идей, которые определяли бы ее жизнь и деятельность. Она вся разбилась на куски, разменялась на мелочи и частности. Она превратилась в клубок безнадежных противоречий, из которых сам мудрый Эдип не нашел бы исхода... И в результате создается тот политический хаос, ярким образчиком которого может служить комедия Генуэзской конференции".

Автор убежден, что "Советская Россия - единственная страна в мире, которая имеет "ясное сознание, великую идею и твердую волю". Разумеется, Майский, говоря о тяжелом экономическом положении России, объясняет его исключительно последствиями войны, закрывая глаза на плачевные итоги провалившейся политики военного коммунизма. Понимая, что изоляция гибельна для русской революции, автор не вполне последовательно с точки зрения изложенной им концепции непримиримости двух миров заявляет о необходимости включения "в мировой экономический оборот России... Иного выхода нет. Других возможностей не имеется".

Надо сказать, такой компромисс больше устраивал капиталистов, чем целый ряд левых партий в Европе. Орган немецких "независемцев" "Freiheit" писал: "Пролетариат не должен позволить ни буржуазии, ни большевикам обмануть себя... Большевики явились в Геную не как коммунисты, а как купцы". Европейский пролетариат не может служить слепым орудием советского правительства, пишет газета и предостерегает других от попыток изображать русских купцов борцами за мировую социальную революцию. Сам факт появления советской делегации в Генуе грозил расколом рабочего движения в Европе, что было неприемлемо в глазах партийных идеологов в Москве.

В свое время близкий к Бакунину бывший революционер Иорданский в назидание идеологам "белого социализма" приводит в журнале мнение "более чуткого" буржуазного экономиста Кейнса. "Ученый-буржуа" понял, что в Генуе "происходит не торговая перебранка купцов и не хитроумное шахматное состязание дипломатов, а борьба двух мировоззрений".

"В Генуе, - пишет Иорданский, - идет борьба между пролетарским социализмом и буржуазным индивидуализмом... Основным вопросом, над разрешением которого тщетно бьется конференция, является вопрос о правах частной собственности". Статья так и называется "Принципы 17 года", которые уничтожили право частной собственности как основу социально- политических отношений. С западной стороны и главным образом со стороны Франции было выдвинуто требование, чтобы бывшие страны Антанты не потерпели никакого посягательства на право собственности и настаивали на признании его базою всякого восстановления Европы. ("Le Temps". 5 мая 1922 г.)

Первые номера "Международной жизни" публикуются под знаком Генуэзской встречи, и на первый взгляд издание приобретает характер органа пропаганды и контрпропаганды. Однако это не так.

В приветствии редакции журналу "Международная жизнь" в связи с его 90-летием бывший министр иностранных дел СССР А.Бессмертных высказал примечательную мысль о том, что внешняя политика может и часто бывает идеологизирована, а профессиональная дипломатия - нет.

На первый взгляд здесь явное противоречие, ведь мы привыкли рассматривать дипломатию как инструмент, подчиненный внешней политике. Однако профессионально дипломат в гораздо большей степени "зависим" от того, что принято называть "real politik", накрепко связанной с объективными геополитическими вызовами, которые специфичны для любой страны.

В одном из номеров 1922 года министр иностранных дел Советской России Г.Чичерин напишет: "Неслучайным совпадением является то, что пятилетняя годовщина Октябрьской революции оказывается моментом воссоздания Красного флота. Мировое общение невозможно без флота. Океан - это мировые пути, это мировая торговля, это непосредственная связь с отдаленнейшими материками, это экономические сношения со всеми народами мира. Воссоздание Красного флота - это наши первые шаги на морских мировых путях. И как будто нарочно, как раз в этот исторический момент история ставит перед нами и перед другими правительствами задачу разрешения вопроса о проливах... Этот сложный стратегический и политический вопрос вводит Советскую Россию в самый центр мировых антагонизмов".

Как, опять проливы? Тот самый "проклятый" вопрос "времен Очакова и покоренья Крыма", Русско-турецких войн, Крымской и Первой мировой войн? Да, все тот же, а ведь совсем недавно, после успешной кампании русской армии 1916 года, Николай Второй с удивительной последовательностью и твердостью заставил союзников признать права России на Босфор и Дарданеллы и даже заявить об этом публично.

То, что десятилетиями и веками было заботой и предметом борьбы российской дипломатии, стало "по наследству" заботой дипломатии советской. Прав А.Бессмертных: адепты мировой революции могли на страницах журнала с большей или меньшей изощренностью отстаивать "принципы 17 года". Однако профессиональные дипломаты, среди которых были и дипломаты старой школы, понимали, что они отстаивают не идеологию; их задача - сделать все, чтобы накормить голодных, чтобы вытащить страну и людей из трясины разрухи и почти повсеместной деградации.

Именно они оказывали благотворное влияние на весьма противоречивую личность Г.Чичерина, который, будучи и сам профессионалом, не раз возмущался поведением тех послов и представителей, которые предпочитали левацкую фразу конкретной дипломатической работе за рубежом. Чичерин писал по этому поводу протестующие письма на самый верх и нажил себе немало врагов.

Профессиональным дипломатам принадлежат наиболее глубокие и интересные статьи на страницах "Международной жизни", анализирующие мировые процессы, которые и сегодня звучат более чем актуально.

Например, в статье "Американская политика в Китае" автор пишет: "Открытые двери" - это равные права для всех, а при равенстве всех Америка, которая всех экономически могущественнее и сильнее, вполне может рассчитывать одержать верх над всеми конкурентами и фактически добиться особых преимущественных прав и привилегий для себя одной..."

Издание журнала "Международная жизнь" было прервано в 1930 году. Существует версия, что причиной послужили обвинения в "троцкистском уклоне". Однако анализ статей и материалов того периода не свидетельствует о доминировании троцкистской линии; геополитический вектор аналитики был широко и аргументированно представлен и, несомненно, доминировал над идеологией.

Однако фактом остается то, что многие авторы журнала из среды профессиональных партийцев и бывших революционеров были близки Троцкому, Бухарину, Радеку. Примечательно, что свою последнюю публичную речь перед ссылкой Троцкий произнес над могилой своего близкого друга и соратника А.Иоффе, основоположника и автора журнала.

Разумеется, ни о какой открытой борьбе большевиков, троцкистов и профессионалов-дипломатов речи быть не могло. Репрессии коснулись и первых, и вторых, и третьих. Но если говорить о профессионалах, то им приходилось испытывать серьезное и опасное противостояние от желающих раздуть "назло буржую" мировой пожар революции. Драма этих людей, особенно тех из них, которые перешли на службу из ведомств "старого режима", состояла в том, что многие считали их "перебежчиками" и "предателями", нарушившими присягу. Для дипломатов, которые при этом имели возможность выезжать за границу, подобное отношение было, конечно, как нож в сердце. В этом смысле положение военспецов, не имевших возможности соприкасаться с эмиграцией, было морально предпочтительным.

Далеко не каждому эмигранту было дано оценить положение и оправданность выбора этих людей. Примечательно, что известное "завещание" патриарха Тихона (Беллавина) 1925 года было почти повсеместно признано подложным не только светской эмиграцией, но и Синодом Русской зарубежной православной церкви. И только наиболее проницательные и близкие к патриарху изгнанники, такие как митрополит Анастасий (Грибановский), признавали подлинность этого документа.

В письме князю Г.Н.Трубецкому он писал, что в подлинности этого документа его убеждает "внутренняя его логика, отвечающая направлению мысли и действий патриарха в последние годы: никаких уступок в области веры и канонов, но подчинение не за страх, а за совесть советской власти как попущенной волей Божией".

В записной книжке одного из дипломатов той поры можно найти выписанную им цитату, как видно, созвучную его настроению: "Общество есть средство. Кто поставляет его целью, тот отнимает у него цель и делает его как бы пустым и безжизненным... Могут изменяться дела служения общественного, но любовь должна быть чувством непрестающим, как чувство долга неуплаченного и неуплатимого по конец жизни". И далее приписка дипломата: "И правда, служи любовью Богу, Отечеству, людям, а "кесарю кесарево!".

Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 1 марта 2012 > № 504969 Армен Оганесян


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter