Всего новостей: 2605577, выбрано 6 за 0.083 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Прилепин Захар в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТАрмия, полициявсе
Прилепин Захар в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТАрмия, полициявсе
Украина. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > snob.ru, 23 июля 2018 > № 2694348 Захар Прилепин

Референдум под столом

Захар Прилепин

Может ли судьба Донбасса решиться на всенародном голосовании

Президент России якобы предложил президенту США провести на территории Донбасса референдум. Чтобы на четвертый год войны выявить реальные предпочтения жителей региона.

Пусть съедутся все европейские наблюдатели и пронаблюдают за происходящим, почему нет. Пусть весь мир узнает, что на самом деле думают о себе мрачные жители Донбасса.

Перед нами, конечно же, грамотный слив информации. Президент России предъявляет себя в качестве демократа и вообще независимой стороны. Пусть люди выберут, мы смиренно примем их выбор.

Между тем, наш «улыбчивый деспот и тиран» отлично осведомлен, какой именно выбор будет сделан. Даже те территории Донецкой и Луганской областей, что сегодня находятся под юрисдикцией Киева, в случае честно, без запугивания и фальсификаций проведенного референдума, выбор сделают очевидный: не с Украиной.

Именно поэтому украинский министр иностранных дел Павел Климкин сразу вскрикнул: референдум — это репетиция развала Украины!

Как говорят в пацанской среде: палишься, братан.

Если, согласно неистовой киевской пропаганде: а) Украина стала как никогда едина в связи с «российской агрессией»; б) жители ОРДЛО (отдельные районы Донецкой и Луганской областей. Термин, принятый на Украине для обозначения неподконтрольных Киеву территорий на юго-востоке страны — Прим. ред.) только и ждут, когда их освободят от «русского мира»; в) в то время как Славянск, Краматорск, Авдеевка и Мариуполь не нарадуются свершившемуся освобождению, — о каком развале может идти речь?

Самим надо требовать проведения референдума.

Но Климкин трезвый человек: для нынешней Украины подобная практика действительно рискует обернуться катастрофой.

Когда случился «крымнаш», те из представителей российской либеральной общественности, что готовы были трезво обсуждать произошедшее, сетовали: да, мы понимаем, что жители Крыма были в большинстве своем за возвращение в Россию, но надо же по закону все делать.

На контраргумент, что по закону все равно не получилось бы, они несогласно крутили умными головами: надо было просто попробовать.

Тут, на несчастье, русины — есть такие люди на Западной Украине, — скооперировались и местным парламентом подали заявку на автономию.

Я эту заявочку нашел и подумал: вот люди пытаются по закону, со всеми процедурами. Знаете, чем все это закончится? Ничем, — ответил я сам себе. — Никто с ними даже разговаривать не станет.

В то же время не только пророссийские, но пропольские, прорумынские, провенгерские, протурецкие и какие-нибудь прогреческие настроения на Украине, измученной небывалыми итогами Майдана, действительно сильны.

И желающих принять к себе блудные украинские территории в некоторых европейских странах — тоже предостаточно; разве что никто их не спрашивает, чего они там себе нажелали.

В любом случае, «парад суверенитетов», если б его всерьез запустили на Украине, разнес бы всю страну по закоулочкам. И самые огромные проблемы были бы связаны, конечно, с территориями, где традиционна пророссийская ориентация. В Харькове на улицы в недалеком 2014-м выходило до полумиллиона граждан с российскими флагами — вы думаете, они куда-то все рассосались, исчезли, сошли на нет?

Сидят дома, как сидели, и клянут Порошенко. Флаги под самой скрипучей половицей припрятаны, сложенные на черный день как в романе «Мать». Ну, или на светлый день: смотря с какой стороны посмотреть, с московской или с киевской.

Но здесь придется немного остыть и успокоиться.

Никакого референдума, конечно, не будет.

Более того, никакой независимости Донбассу в процессе этого референдума, даже если бы он случился, никто б не предложил: исключено, немыслимо, невозможно.

Предложили бы ту или иную автономию, широкую, узкую, в полосочку — не важно.

Жители Донбасса выбрали бы и автономию — куда деваться. Несмотря на жестокое разочарование в пресловутом «русском мире», который предложил вместо «крымского сценария» — «донецкий аэропорт»; отвращение к действующей киевской власти, забомбившей насмерть под 8 тысяч мирных человек, — куда более весомо и концентрированно.

Более того, Россия, признаем, тоже втайне нацелена на вариант с автономией.

Не потому вовсе, как наши патриотические паникеры уже четвертый год кричат, что собирается «запихнуть» Донбасс обратно на Украину.

Полноте! Наши эффективные менеджеры деньги считать научились, и не для того четыре года не давали Донбассу погибнуть и умереть с голоду, чтоб взять его и Киеву вернуть на блюдечке.

Автономный Донбасс — всего лишь возможность и впредь третировать киевскую власть, держа при помощи этих территорий Украину за — выберите себе часть тела по вкусу — за кадык, за хвост, за ребро или еще за что-нибудь, более болезненное.

Любая киевская власть — и нынешняя, и завтрашняя, — не решившая донбасский вопрос, — а решить она его не сможет, — вынуждена будет так или иначе договариваться с Москвой, перманентно пытаясь спасти свой неизбежно сдувающийся рейтинг и тратить триллионы гривен на бестолковый и бессмысленный военный бюджет.

Толку Москве и Кремлю от ДНР и ЛНР в нынешнем их виде — когда вопрос стоит куда шире.

Вопрос этот банален: Россия не может позволить себе иметь по соседству огромное, сорокамиллионное государство с враждебной властью.

Пока Киев будет безрезультатно пытаться пришить Донбасс обратно к Украине, Россия будет присоединять всю Украину к Донбассу.

Это метафора, конечно, но за полным отсутствием реальных механизмов разрешения ситуации приходится обращаться к метафорам.

Как не парадоксально, время работает на Россию.

Для европейских игроков Украина оказалась слишком габаритной и быстро надоевшей игрушкой — к тому же, плохо контролируемой: то зарычит, то заскачет, то заплачет, как дитя, то в какую-то свою сторону поедет, делая таинственные знаки честным лицом и что-то рассовывая по карманам. Питается киевская власть далеко не печеньками, и ест непотребно много.

Американские демократы в этом смысле куда последовательней — для них весь мир далеко, пусть он дымится себе, чего нет: и пока украинский прожорливый трактор тарахтит и катается туда-сюда, — они будут довольны.

Но в Америке дядюшка Трамп портит всю игру: как человек мыслящий в бизнес-категориях и действительно желающий блага США — по крайней мере, сообразно своим представлениям о благе, — он может трактор этот и обменять на другую игрушку.

По итогам: украинский вопрос сейчас всего лишь одна из карт в разнообразном русско-американском торге. И эта карта — не туз. И даже не валет.

Такова реальная цена постмайданной украинской субъектности на мировом торге.

И не очень понятно, что ее способно повысить.

Референдум уже идет. Просто голосуют на нем не жители Донбасса, увы, и тем более не жители Украины.

На этом референдуме голосуют под столом, передавая друг другу вещи, которые нам никогда не покажут.

Украина. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > snob.ru, 23 июля 2018 > № 2694348 Захар Прилепин


Украина. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 марта 2018 > № 2536523 Захар Прилепин

Знакомство с Захаром Прилепиным

Он — современный писатель-активист, «патриот». Он воевал в Чечне и поддерживает пророссийских сепаратистов на Украине, от имени которых написал «Письма с Донбасса». Сейчас он — гость на открывающемся 16 марта Парижском книжном салоне.

Николя Вейль (Nicolas Weill), Le Monde, Франция

Когда мы встречаем Захара Прилепина в Париже, возникает ощущение, что в его глазах мы воплощаем все то, что вызывает отторжение у этого «патриота», который в прошлом пошел добровольцем в Чечню, а сегодня поддерживает пророссийских сепаратистов из Донбасса, ведущих войну против Украины с 2014 года: западный и проевропейский либеральный конформизм, так как его представляет себе давняя традиция российской интеллигенции.

Поэтому нам нужно постараться прорваться через двойной слой стереотипов: наши собственные предрассудки о России и клише «нацболов» Эдуарда Лимонова, с которым некогда поддерживал близкие отношения Прилепин. Только так можно попытаться разгадать тайну этого необычного человека грубой внешности, который то ведет себя высокомерно, то проявляет теплоту. Он — плодотворный писатель и один из самых ярких литераторов современной России, каким он сам себя считает без ложной скромности.

Не любящий Москву провинциал

До 2015 года Захар Прилепин был известен в первую очередь как невероятно честный летописец России послеперестроечных лет, пишущий о молодежи, оставшейся за бортом («Санька», «Ботинки, полные горячей водки»). Сам он утверждает, что ничего не придумывал в своем повествовании. Кроме того, мы обязаны ему довольно резкими рассказами о его собственных кампаниях на Кавказе («Патологии», «Я пришел из России»). Как бы то ни было, с выходом 800-страничного исторического романа «Обитель» о Соловках, которые были настоящей лабораторией ГУЛАГа в 1920-х годах, он сменил жанр и, наверное, создал собственный шедевр.

Книга разошлась у него на родине тиражом в 150 000 экземпляров, хотя столетие октябрьской революции вызывало неловкость у кремлевской элиты. Роман возносит автора в созвездие великих российских писателей, на уровень Достоевского и Горького, который, как и Прилепин, родился в Нижнем Новгороде на Волге. В тени золотых куполов этого промышленного города Прилепин, не стремившийся в Москву провинциал, изучал лингвистику в местном университете и прожил почти всю жизнь с женой и четырьмя детьми.

Проза Прилепина представляет собой настоящую классику и стремится к трансформации самых страшных современных переживаний в путь духовного развития. «Можно установить связь не только между войной и насилием, но и войной и святостью», — говорит он. Недавно он сблизился с православной церковью, женившись по церковным обрядам в Спасо-Преображенском соборе Донецка. «Я не считаю себя примерным верующим, но Бог существует», — лаконично комментирует произошедшее Прилепин, не горя желанием говорить о своей личной жизни.

Хемингуэй для него образец

В этом человеке поражает контраст между пристрастием к забегам по лесам в военной форме и энциклопедической литературной культурой. Один из его французских издателей Мишель Парфенов (Michel Parfenov) говорит о любви Прилепина к тетралогии Томаса Манна (Thomas Mann) 1930-х годов «Иосиф и его братья». Кроме того, ему принадлежит непереведенная биография писателя Леонида Леонова (1899-1994). Как считает специалист по славянской культуре из Женевского университета Жорж Нива (Georges Nivat), Захар Прилепин относится ко все еще живой в России, но угасшей на Западе линии боевых писателей: «Разве Лев Толстой не стал летописцем Крымской войны с «Севастопольскими рассказами»?

Образец для Прилепина находится, скорее, в творчестве очень популярного в России Хемингуэя, в его романах «Прощай, оружие» и «По ком звонит колокол». Как бы то ни было, он охотно называет Аполлинера и Ромена Гари. «Я не призываю никого брать в руки оружие», — отвечает он, когда мы говорим о военном духе его фраз, которые зачастую коротки и точны, как выстрел. «До того, как стать писателей, я был солдатом, — оправдывается он. — Это моя профессия, моя работа. Чехов говорил, что если бы началась война, он пошел бы на нее врачом. Но я — не врач!»

Говоря о давнем суде над непонятой, по его мнению, Западом Россией, которую систематически обвиняют в агрессии, он заимствует небольшую историю у любимого британского романиста Джулиана Барнса (Julian Barnes): «Мужчина и женщина идут по улице в Англии. Проезжающая мимо машина обдает женщину грязью. «Fuck!» — восклицает она. Мужчина же считает ее реакцию избыточной: «Что бы ты сказала, если бы в Великобритании высадились русские?» Этот вопрос звучит просто абсурдно от англичанина, потому что русских там никогда не было и не будет. При этом сами англичане не раз высаживались на российской земле: Соловки, Мурманск, Камчатка и Крым…»

«Нет, я не националист»

В новой книге «Письма с Донбасса» Захар Прилепин придерживается стиля писателя-журналиста, сочетая повествование с интервью: этот жанр принес Светлане Алексиевич из Белоруссии Нобелевскую премию по литературе в 2015 году. «Не думаю, что такое сравнение пришлось бы по душе Алексиевич», — улыбается он. Востребованная на Западе автор «Конца красного человека» является настоящим идеологическим антиподом Прилепина, который вот уже полтора года как забросил писательство в угоду поддержки донбасских сепаратистов (там он получил звание заместителя командира батальона республиканских сил).

Ультралевый национализм, который, как считается, пронизывает его произведения, а также Донецкую народную республику с ее мужественным лидером Александром Захарченко, действительно формирует основу его взглядов? Почему он пытается размыть черту между большевиками и белыми в своих романах? В 2012 году он написал провокационное «Письмо товарищу Сталину»: «Ты сохранил жизнь нашему роду. Если бы не ты, наших дедов и прадедов передушили бы в газовых камерах, аккуратно расставленных от Бреста до Владивостока, и наш вопрос был бы окончательно решён. Ты положил в семь слоев русских людей, чтоб спасти жизнь нашему семени. (…) О, если б ты прожил ещё полвека — никто б не разменял великую космическую одиссею на айподы и компьютерные игры».

«Нет, я не националист, — отвечает Прилепин. — Это распространенное заблуждение в прессе, особенно западной. В моем восприятии мир гораздо сложнее детское игры, где все делятся на хороших и плохих. Что касается гражданской войны, провести отличие тут невозможно. Я пытаюсь описать эти сложности. В октябрьской революции были огромные подвижки, люди, чья жизнь стала лучше. С другой стороны, были бесчисленные жертвы и зверства со стороны каждого лагеря».

По мнению журналистки и писательницы Анн Нива (Anne Nivat), которая недавно выпустила книгу «Континент за Путиным», Захар Прилепин, чья семья несколько улучшила свое положение во времена СССР, является представителем поколения, которое пострадало после распада советского строя, тогда как молодежь куда меньше волнует период социализма. Хотя некоторые обозреватели вроде политолога Андрея Грачева считают, что его литературное творчество иссякает, Анн Нива уверена, что вскоре он вновь возьмется за перо. Он упорно ставит свой талант на службу делу, которое защищает, и, быть может, однажды подарит Донбассу нечто вроде того, чем стали «Двенадцать» Александра Блока или «Конармия» Исаака Бабеля для октябрьской революции и ее продолжения.

Донецкая рапсодия

Захар Прилепин решительно встал на сторону донбасских сепаратистов и представляет свой субъективный рассказ о несколько забытой, но все еще актуальной войне. С 2014 года пророссийские силы ДНР и ЛНР противостоят в ней украинским войскам. Писатель описывает ситуацию с точки зрения первых, и к представленным им фактам следует отнестись с осторожностью.

Как бы то ни было, интерес этой книги заключается не в предоставляемой ей информации, а в целой галерее написанных автором портретов протагонистов этой «грязной войны» в Донбассе. Он стремится отмыть этих бойцов, чью форму ему самому доводилось носить, от окружающих их подозрений и стереотипов (алкоголизм, коррупция, насилие, и т.д.).

Здесь мы видим интересные литературные наброски Арсения Павлова по прозвищу «Моторола» (убит 16 октября 2016 года), Михаила Толстых по прозвищу «Гиви» (убит 8 февраля 2017 года) и нынешнего главы ДНР Александра Захарченко, а также «женщин Донбасса», журналистов или даже поэтов, которые перешли в лагерь сепаратистов. Это касается в частности либерала и противника войны в Чечне Андрея Бабицкого, который перешел в антизападный национализм и решил поддержать борьбу с украинскими «фашистами».

Во всей этой рапсодии размышлений и бесед ощущается, что точкой отсчета для Прилепина становится война в Испании (1936-1938). Он хотел бы стать ее новым Хемингуэем, показать безразличное, по его мнению, отношение мира и даже российской молодежи к событиям на востоке Украины. Как бы то ни было, глядя скорее на политический, а не на романтический порыв этой книги, понимаешь, что она вряд ли станет его главным творением.

Украина. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 марта 2018 > № 2536523 Захар Прилепин


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Армия, полиция > inopressa.ru, 27 ноября 2017 > № 2403853 Захар Прилепин

Захар Прилепин: "Все российские герои - разбойники"

Вероника Дорман | Libération

Мнения о таком человеке, как Захар Прилепин, разделились - для части собратьев по перу его политические взгляды неприемлемы. Его творчество вызывает большее единодушие. Также произошло с его последним романом "Обитель", опубликованным в России в 2014 году, когда бывший оппозиционер Владимира Путина и духовный сын национал-большевика Эдуарда Лимонова решил поддержать мятеж на востоке Украины и взяться за оружие на стороне сепаратистского движения, поддерживаемого Москвой. Интервью с Захаром Прилепиным взяла журналистка французской газеты Liberation Вероника Дорман.

"В романе "Обитель" вы стираете границы между жертвами и палачами..." - заметила журналистка.

"Мне всегда хотелось, чтобы каждый человек имел право на выражение своего мнения. Это одна из моих задач. Потому что у Шаламова и Солженицына говорит только зэк в качестве жертвы. Но когда знаешь историю Гражданской войны, то видишь, что Бабель, Багрицкий, Петров и многие другие были большевиками, милиционерами и даже агентами НКВД. Они все в чем-то участвовали, и любой из них мог оказаться на Соловках, за тюремными вышками... История сложна. Сегодня принято все упрощать. Жертвы с одной стороны, палачи - с другой, есть добрые и злые. Но в ту эпоху все были взаимозаменяемы. Охранники заканчивали жизнь в тех же общих могилах. Зэк Френкель возглавил весь ГУЛАГ", - сказал Прилепин.

"Как вы объясняете успех вашего романа? Выбранной темой?" - спросила журналистка.

"Нет, не думаю, поскольку все пресытились этой темой уже двадцать пять лет назад, - ответил писатель. - Четверть века национального покаяния - этого достаточно. Мы уже все осознали. Нет, это скорее захватывающий роман, который соответствует нынешнему моменту национального примирения".

"Прошло сто лет после революции 1917 года. Что делать с этим наследием?" - поинтересовалась журналистка.

"Ничего не надо делать, - ответил Прилепин. - Власти нечего праздновать, со своими миллиардерами и звездами шоу-бизнеса. Однако я очень доверяю эклектическому сознанию российского народа. Только представители Запада думают, что русские разделяются на патриотов-традиционалистов и либералов-западников. В русском человеке все совмещено. Он может читать Бориса Акунина, смотреть Ксению Собчак по телевизору, он не хочет, чтобы трогали Ленина в Мавзолее, и в то же время не надо сваливать вину на Николая II. Все идет своим чередом. Он комбинирует все, и это не мешает ему оставаться в бездействии. И еще есть маргиналы, те, кто жаждет возвращения монархии, левые радикалы и др. Эти крайности сталкиваются и колотят друг друга, но народ смотрит на это скептически..."

"Какова роль власти в этой конфронтации?" - спросила интервьюер.

"Власть выходит сухой из воды. Быть в оппозиции к Путину очень сложно, потому что он позволяет всему этому бомонду сосуществовать, всячески препятствуя скатыванию к крайностям, как правым, так и левым. Наша элита, сколь бы ни были трудны ее отношения с остальными, на 90% прозападная и либеральная", - считает собеседник издания.

"Вы находились в оппозиции к Путину до 2014 года. Сегодня вы сражаетесь на стороне пророссийских сил на востоке Украины. Вы не согласились бы на сепаратистское движение в России, но считаете нормальным поддерживать сепаратистов в соседней стране..." - заметила Дорман.

"Я русский. Меня интересуют только интересы России. Человеческая мораль - не моя сфера. Не думаю, что это сильно беспокоило Пушкина, который мечтал присоединиться к греческому восстанию (1821), или Байрона, который это сделал. В XX веке множество таких историй. В данный момент в мире идет 60 войн. Вы думаете, что все они законны? Почему тогда вы призываете меня к ответу?" - парировал Прилепин.

"Вы входите в состав военного командования самопровозглашенной Донецкой республики, вы идеализируете этих воинов, по вашим словам, у них "благородные" мотивы. Вы все еще оплакиваете гибель Моторолы (Арсена Павлова), командира подозрительной войны с сомнительным прошлым..." - напомнила журналистка.

"Все герои "Тихого Дона" Шолохова имели сомнительное прошлое. Степан Разин, Ермак, все персонажи из моего детства, все мое воспитание - основанное не на "Трех мушкетерах", - русские национальные герои в основном все были разбойниками... Вплоть до российской Гражданской войны, в которой я воевал бы на стороне красных. Эти красные были сомнительны, как, впрочем, и белые, не говоря уже о зеленых (вооруженные бандиты, которые сражались и против красных, и против белых. - Прим. Liberation). Сомнительная сторона меня не пугает. И мой роман об этом, о том, что все люди немного сомнительны. Безгрешных не существует", - убежден писатель.

"Какую роль, по-вашему, играет Кремль в ситуации, сложившейся на Донбассе?"

"Путин постарался минимизировать ущерб по максимуму, но он вынужден вести переговоры. Сегодня Кремль оказывается заложником данной ситуации. Для российской буржуазии и экономической элиты все это просто кошмар. Они предпочли бы закрыть глаза, затем открыть их - и чтобы проблема Донбасса исчезла. Им совершенно не нужны ни санкции, ни все эти полевые командиры. Но что поделать? Если Россия полностью отойдет от этой ситуации, это спровоцирует страшную резню", - полагает собеседник издания.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Армия, полиция > inopressa.ru, 27 ноября 2017 > № 2403853 Захар Прилепин


Украина > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 14 сентября 2017 > № 2309818 Захар Прилепин

«По факту Донецк – это уже Россия»: эксклюзивное интервью Прилепина

Захар Прилепин рассказал ИА REGNUM, как формируется государственность в Донецкой республике, как экономика перестраивается на российские рельсы и где проходит граница русских земель

ИА REGNUM: В последние недели интенсивно обсуждается вопрос о перемирии в Донбассе. Прошли переговоры спецпредставителей России и США, президент России поддержал идею размещения миротворцев в Донбассе. Как воспринимается все это в Донецке — буквально или как-то иначе?

Я хочу сразу сказать, что представление о моей вовлеченности во все эти политические процессы, о моем знании того, что стоит за всеми этими процессами, и даже о знании об этих процессах тех людей, которые находятся в Донецке и Луганске — оно не совсем верно. О таких вещах я, так же как и вы, могу судить по лентам новостей, потому что это вопросы не просто большой, а очень большой политики. Это вопрос договоренностей между Владимиром Владимировичем, Меркель, Соединенными Штатами и, в последнюю очередь, Порошенко. У Порошенко, возможно, тоже сидят люди, которые не имеют представления о том, что стоит за этими договоренностями, и тоже узнают об этом из новостей. Владимир Владимирович что-то произнес — а они теперь гадают и едут в США или к Меркель, чтобы узнать, что за этим стоит.

Но я могу предположить, что за этим стоит. К грядущим выборам президента России нужно так или иначе «подморозить» ситуацию на Донбассе, чтобы она не волновала население России. А она все еще волнует. Примерно раз в три месяца мне кто-то с центрального телевидения шепотом говорит: вроде бы тема закрывается, перестает давать рейтинги — но проходит еще полтора-два месяца, и тема вдруг опять вылетает в топы, и опять начинаются бесконечные шоу и обсуждения. То ли это происходит по приказу, то ли это происходит в силу тех реальных обострений, что случаются на Донбассе.

В общем, тема не ушла из повестки дня, и, думаю, для российской власти ситуация в данный момент — патовая. И поэтому российская власть готова представить на выборах победу в Крыму и успехи, судя по всему — реальные, в Сирии, а про Донбасс сказать, что хоть тема и не закрыта, но там мир, и тема будет разрешаться в течение следующего президентского срока. Так или иначе продумываются варианты на ближайшую перспективу, на ближайшие полгода, чтобы прекратить там любые боевые столкновения, которые там происходят все время, хотя иногда они освещаются в российских СМИ, а иногда — нет. Столкновения происходят в ежедневном режиме, а если отсчитывать от шести часов вечера — то и в ежечасном. По вечерам на разных участках фронта начинаются традиционные перестрелки и различные провокации с той стороны.

До меня доходили известия, что Владимир Владимирович крайне болезненно относится даже не к реальным случаям, а даже к самой возможности того, что с нашей стороны могут стрелять и попасть в районы с мирными жителями в тех частях Донецкой и Луганской областей, которые нами не контролируются. Украинская сторона каждый месяц убивает нескольких человек, но на то, что происходит со стороны Донецка, Москва, насколько она может реагировать, реагирует крайне раздраженно и жестко. Там следят очень внимательно.

Предложения о миротворцах и всем прочем поступили, а дальше возникает вопрос — что будут просить или требовать взамен, как будут обосновывать свою позицию Германия и США, что они захотят получить в обмен на то, что повлияют на Порошенко, или на то, что скажут ему прямо, что на какой-то период ситуацию надо заморозить. Тут у Владимира Владимировича появляется серьезный риск, потому что он отлично осознает, сколь «весомо» слово наших европейских партнеров. Однажды они уже пообещали Януковичу, что до выборов все будет в порядке, а через пару дней его снесли. Даже сейчас они решат — с миротворцами или как-то еще — разрешить ситуацию, существует риск, что за две недели до выборов они подмигнут господину Порошенко — давай, мол, начинай.

Такая опасность волнует меня более всего. Представим гипотетически: через две недели в России выборы, и вдруг начинаются мощнейшие артобстрелы, а потом танковый прорыв. И Россия не сможет на это не отреагировать. И уж конечно она не сможет запретить армии ДНР отвечать на такой прорыв в максимально жестком режиме. Начнутся городские бои, ведь Донецк, как и Горловка — это даже не прифронтовой, а фронтовой город. Все эти варианты есть, а что придумает российская власть, как они будут договариваться, что там стоит на кону — я об этом не знаю. Я ни на кого не работаю, кроме как на Донецкую народную республику, на тайных совещаниях не присутствовал, и мне никто не дает никаких указаний.

ИА REGNUM: Наверное, трудно выстраивать государственность и повседневную жизнь в условиях, когда все планы — краткосрочные. Жить без повседневности — это самое трудное?

Если говорить о сфере экономики, то планы там не краткосрочные. Перестройка экономики на пророссийские, российские рельсы ведется с расчетом на 3, 5, 8, 25 лет. С расчетом — навсегда. Некоторые процессы не замечаются, но они крайне серьезные. Я заметил это по обилию людей, которые пытаются через меня (что совершенно бесполезно) «зайти» в Донецк в качестве инвесторов. Это московские люди с большими деньгами, которые пропустили историю с Крымом и не успели «зайти» со своими деньгами туда. Они по прямым или косвенным признакам понимают, что с Донецком — та же самая история. Может быть, в ближайшее время ДНР и не будет признана на государственном уровне, но по факту, конечно, Донецк — это уже Россия.

Инвесторы туда стремятся, но их туда не спешат брать. Людей с большими деньгами могут отодвигать и ждать еще больших денег. Все понимают, что общий тренд уже обозначен, и можно не суетиться. Вот если бы это был проект «до выборов», то можно было бы набрать денег, а потом хоть трава не расти. Но в Донецке никто себя так не ведет.

ИА REGNUM: А кого и почему отодвигают?

Не нужны случайные инвесторы, не нужны случайные деньги. Каждого проверяют, чтобы не набрать сейчас черт знает кого, а потом с ними разбираться. Хотят серьезных людей с большими деньгами и большими гарантиями. Территория-то по российским меркам не очень большая. Людям, которые там живут, дорог каждый клочок. Они хотят на каждый такой клочок, на каждое предприятие найти такого инвестора, который будет за него отвечать всегда.

ИА REGNUM: Правильно ли я понимаю, что государственность формируется отчасти самостоятельно (в том, что касается силовых структур), а отчасти — на уровне экономики — в кооперации с Россией?

Процесс формирования государственности идет сложно. Кооперация имеет специфические черты. Вот один пример, который многое объясняет. У Захарченко в Москве прозвище — «Упертый». Страна у нас суровая, и если люди видят какие-то вещи, необходимые в личном хозяйстве, они хотят адаптировать их для себя. А Захарченко воспринимает это иначе, для него это Родина, за которую он воюет, за которую у него погибли десятки, сотни товарищей. Я был с ним на передовой и слышал, как он обещал солдатам оставить для них все, что только возможно, чтобы они, вернувшись с войны, смогли начать работать. Ключевые экономические, промышленные точки должны остаться для всех бойцов, которые три года там воюют.

Идет незримое, подковерное, но постоянное дипломатическое бодание между Донецком, Луганском, Россией, Украиной и другими причастными к ситуации персонажами. Там есть и иностранные инвесторы. Они «заходят» обходными путями, через Осетию, признавшую ДНР. Я постоянно встречаю то французов, то сербов, у которых есть на Донбассе свои интересы и которые что-то предлагают.

ИА REGNUM: Реально ли в таких условиях обеспечить социальную защищенность и социальную стабильность?

Я бы сказал, что это уже есть. Тут можно воспользоваться афоризмом Андропова: мы не знаем страны, в которой живем. Я живу на Донбассе месяцами, вижу людей на улицах, в магазинах, в кинотеатрах, в кафе. Зрительное восприятие очень отличается от того, что должно быть согласно статистике. На улицах нет бедных, плохо одетых людей. Студенты в вузах выглядят точно так же, как российские студенты — в хорошей одежде, с хорошими телефонами. По улицам ездят хорошие машины, в которых сидят опрятные водители. Рестораны полны людей.

ИА REGNUM: Похоже на среднестатистическую русскую провинцию?

Я бы сказал, что Донецк выглядит лучше, чем, допустим, Рязань, Владимир или Тула. Конечно, в донбасских деревушках и городках жизнь похуже, но и там нестыдно смотреть. Плюс-минус российская провинция, может, чуть похуже, а в Донецке — чуть получше.

В Донецке ремонтируют дороги, ремонтируют фонари. Все время видишь рабочих, которые меняют асфальт. Я знаю, какая там среднестатистическая зарплата — на такие деньги жить нельзя. Но есть какие-то незримые взаимоотношения, которые позволяют поддерживать достойный уровень жизни. Как именно люди справляются — мне непонятно. Может, кому-то помогают родственники из России или из Украины. Захарченко однажды пошутил: ну это ж, говорит, украинцы, малороссы, всегда «трошки для себе». Всегда есть какие-то запасы. Конечно, многим людям трудно, но визуально это выглядит так: люди могут позволить себе больше того, что имеют официально.

ИА REGNUM: Люди, живущие в Донбассе, осознают себя донетчанами или русскими?

Скорее, русскими. Но так как Россия не забирает их к себе, то появляется формула «мы — донецкие». Точно не украинцы. А вообще у этого народа — о нем уже, наверное, можно говорить как об отдельном народе — есть черты характера, радикально отличающиеся от украинской стороны. Они не склонны к аффектации, к проговариванию, к позиционированию, тем более — в экспансивно-эффектной форме.

Это видно и по журналистам, которых я там периодически собирал. Они все разумные ребята, но они не находятся в информационной кампании с украинской прессой. Они не поднимают никаких тем, не развенчивают фейки, очень лениво ведут жизнь в социальных сетях. Хотя все они патриотичны, и они многое пережили. Но они абсолютно спокойные. Иногда даже хочется потрясти: ну давайте, это же информационная война, с той стороны ведь врут без конца.

Украинская пресса явно работает по хорошим методичкам. Каждый день у них появляются заголовки типа «блогеры высмеяли новое заявление Захарченко». С таким заголовком выходит 55 новостей в разных СМИ, хотя суть «новости» в том, что какой-то бот написал какую-то глупость. Но это подается как новость, и получается эффект: человек читает СМИ — а там «высмеяли», «высмеяли», «высмеяли». Моторола, пока был живой, каждую неделю «убегал». Все «убегают», всех «высмеивают». Иногда думаешь — может, выйти на улицу, посмотреть, как там, все хохочут, готовят восстание? Нет, ничего подобного. Полиция не занимается соцсетями, никто не проплачивает никаких ботов. Этот уровень работы просто отсутствует. Во всем Донецке мне известен только один человек, который отслеживает происходящее в интернете. Все остальные занимаются прикладными вещами: вот война, вот экономика. Вот рынки, вот фронт. А весь этот шум, пляски, скакание, фейки — этим никто не занимается.

ИА REGNUM: Как выглядит из Донецка ситуация на Украине и политика Москвы в ее отношении? Похоже ли, что основная стратегия — ожидание ее естественного развала?

Не то чтобы ожидание. Ждать — это недеятельная позиция. Думаю, какая-то работа ведется в этом направлении. Не столько по развалу, сколько по смене властной элиты. Предпринимаются попытки сыграть на противоречиях, с кем-то договариваться.

ИА REGNUM: Насколько такие проекты кажутся реальными?

Не знаю. Все проекты кажутся не очень реальными. Но Украина, к счастью для нас, страна такая, что там эти процессы назревают-назревают, а потом стремительно происходят. По крайней мере, все 25 лет их независимости именно так это и происходило. Они импульсивны. Все говорили, что Россия — это женская натура, но Украина — натура действительно очень женская. Мы видим, с какой скоростью все происходит. Сегодня Саакашвили герой, завтра он уже предатель. Тимошенко еще недавно была для России жутчайшей, а на днях я открываю «Российскую газету» — а там статья на всю полосу, и Тимошенко постоянно цитируется во вполне нейтральном ключе.

Значит, на Юлю снова обратили внимание. К тому же различные послы ездят туда и сюда. От Порошенко, как я слышал, тоже приезжали, запрашивали гарантии собственной безопасности на какие-то определенные ситуации. Он, видимо, отсылает послов и в США, и в Германию, и к нам, чтобы ему что-то пообещали. Он ведь тоже понимает, что ситуация непрогнозируема, в том числе и для него. Точно так же, как она непрогнозируема для Меркель, для Трампа. Все пытаются прогнозировать, но ситуация не устаканивается.

И понятно, что в том виде, как сейчас, ситуация долго продлиться не может. Потому что есть военное противостояние, потому что есть безумный военный бюджет Украины, потому что есть необходимость постоянных финансовых вливаний со стороны Европы…

ИА REGNUM:… а между тем приходит время платить по долгам…

…понятно, что это отложенная история. Что-то с ней случится. Думаю, в Москве готовы разные папочки для разных вариантов событий, с разными вариантами участия. Наверное, и в ДНР есть такие папочки. Но какую из них они откроют в час Х и что после этого произойдет — я не знаю.

ИА REGNUM: Как бы вы ответили на вопрос — где заканчивается та земля, которую мы считаем нашей?

Эта ситуация уже так утомила, она так болезненна и мучительна, что я на определенный момент был бы удовлетворен и полной территорией Донецкой и Луганской областей. Этот народ вложился в самой большой степени, потерял самое большое количество людей. А вот дальше… Мы же прекрасно знаем, что история тут же начнет расшатываться уже на новой линии соприкосновения. Потому что с одной стороны — Харьков, с другой — Херсон, Одесса. Украинская сторона прекрасно знает, что там колоссальное количество людей, которые ждут, которые готовы работать. Огромное количество простых людей, обывателей, которых мутит от происходящего. Я-то отлично знаю, что если сейчас танковая колонна зайдет в Харьков, из окон будут выглядывать люди и размахивать цветами. И украинцы тоже это знают.

А заканчивается наша земля, по-видимому, там, где демократические референдумы обозначат большинство за ту или иную позицию. Как люди решат — так и будет.

Сергей Гуркин

Украина > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 14 сентября 2017 > № 2309818 Захар Прилепин


Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > portal-kultura.ru, 31 марта 2016 > № 1713146 Захар Прилепин

Чудакам по рукам

Захар ПРИЛЕПИН

В среде русских националистов последнее время распространена одна, вернее, даже две вульгарные идеи: о том, что украинство как идеологию создали большевики, и они же слепили территорию Украины. Посему — большевикам позор и анафема. С точки зрения исторической это и так, и не так.

Советская власть, в той или иной форме, продолжала российскую имперскую политику. В 20-е годы по всей стране была проведена масштабная образовательная работа, многократно превышавшая аналогичные действия, имевшие место в монархический период. Строили огромную семью народов, были вполне по-русски щедры и деятельны: в национальных областях появлялись не только школы и университеты, но зачастую создавалась с нуля письменность, следом — светская литература, стремительно заявляла о себе национальная интеллигенция; и так далее, и тому подобное. Фантастика: но огромные, рассчитанные на века процессы умещались в десятилетия.

Понятно, что часть нынешних русских националистов считает всю эту работу лишней и даже вредной, а либералы об этой деятельности умалчивают. Но ни радикальные националисты, ни радикальные либералы империй не строят; они в них живут и размножаются, чтоб время от времени предъявлять свои счета прошлому: «...ах, напортачили! А тут у вас что такое? Так бы и дал в зубы, бракоделы!»

Империи строит сложносочиненная российская государственная машина, где разнородные идеологии находятся в непростом взаимодействии. Работа с Украиной и украинством в этом строительстве была лишь одной из составляющих. В случае Украины мы теперь получили некоторые проблемы, а в случае, скажем, Якутии имеем сверхмощный промышленный и интеллектуальный регион, лояльный России и Россией являющийся. Кто тут вправе и в силах сосчитать плюсы и минусы проделанной работы? Подсчет куда чаще идет там, где что-то не получилось, а там, где получилось, считается, что вроде «так и было». Нет, так не было. В Якутии, между прочим, имела место — и в дореволюционные времена, и в постреволюционные — жесточайшая антиимперская борьба.

В любом случае, если мы начнем отрицать имперскую работу как таковую, выступая с осуждением административного деления тех или иных территорий, в том числе и по национальному признаку, участия российской администрации в изучении разнообразного местного культурного наследия, инкорпорации национальных кадров, то начинать придется точно не с большевиков.

Однако у вульгарных националистов сознание построено так, что они видят исключительно ближайшие времена. Приходилось слышать вздорную точку зрения, что это большевики ввели в состав советской национальной элиты выходцев с Украины — Хрущева, Брежнева, Черненко и так далее. Но известно ли нам, что в XVII–XVIII веках доля украинцев в епархиальном и монастырском священноначалии была большей, чем доля русских? К примеру, в XVIII веке епископские кафедры Русской церкви занимали порядка 90 малороссийских иерархов, им же принадлежало большинство мест в Священном синоде.

Здесь националисты нам скажут, что на тот момент и Украины никакой не было, а была Малороссия. Украину, напомним, создали большевики. Между тем название Украина придумано, естественно, не большевиками, а прижилось с 1648 года, когда французский картограф де Боплан так назвал юго-восточные воеводства Речи Посполитой. Слово «Украина» используется в европейской картографии с 1660 года. Термин «государская Украина» встречается уже в документах времен Алексея Михайловича; хотя, действительно, официально эта часть царства именовалась «Малая Русь».

Националисты, услышав знакомое слово «Русь», скажут: так и надо было держаться за это название. Но тут кроется одна мелочь, о которой сегодня крайне редко вспоминают. Дело в том, что самоназвание «Малая Русь» изначально несло потенциально сепаратистский оттенок. Когда архиепископ Копинский впервые употребил словосочетание «Малая Русь» в письме к патриарху Московскому Филарету, он имел в виду следующее: Филарет именуется патриархом «всея Руси», но Малая Русь остается отдельным образованием, в понятие «всея» ее вносить не стоит.

Следом за архиепископом Копинским Богдан Хмельницкий постепенно добился того, чтоб в переписке с Алексеем Михайловичем Малая Русь отмечалась отдельно. Богдан был хитрый политик! И в данном случае он обхитрил.

Стоит еще погадать, что приподнимало значение нынешней Украины — ее именование Малой Русью или ее именование собственно Украиной. Малая Русь, пожалуй, весила много больше — ибо она имела право претендовать на всю Русь. Слово «малая» могло в определенный период означать вовсе не «малость». В данном случае «малая» также означает: «основная, изначальная» — то есть та, откуда пошел исток Большой Руси, всея. Сравните с «Малой Грецией» или «Малой Польшей» — здесь «малая» означает ровно то же самое: остов этноса. И то, что Малую Русь постепенно переименовали в Украину, — точно не ошибка российской администрации.

Уже к XIX веку слово «Украина» имело полноценное этническое значение. В 50-е годы XIX века начал выходить журнал «Украинец». Здесь возникает почва для нового спора: кто больше сделал для возникновения украинства как идеологии — советские вожди или монархи. Ответ прост: вложились и те, и другие. Основа будущего украинства — светская украинская литература — расцвела в XIX веке: это неоспоримый факт.

Сошлемся как раз на идеологов «украинства». Андрей Царинный в книге «Украинское движение: краткий исторический очерк» (Берлин, 1925) писал: «В первой четверти XIX века появилась особая «украинская» школа польских ученых и поэтов, давшая чрезвычайно талантливых представителей: К. Свидзинский, С. Гощинекий, М. Гробовский, Э. Гуликовский, Б. Залесский и мн. другие... <Они> подготовили тот идейный фундамент, на котором создалось здание современного нам украинства. Всеми своими корнями украинская идеология вросла в польскую почву».

Но ведь Польша была в составе России! И все это произрастало и «врастало» на глазах у монаршей власти. Националистам стоило бы помнить такие вещи.

Некоторые российские националисты убежденно говорят, что официально «Украина» не фигурировала в административных государственных документах до прихода большевиков. А что тогда делать со Слободско-Украинской губернией, существовавшей до 1835 года и ставшей потом Харьковской? Оказывается, впервые харьковские земли подшили к Украине вовсе не большевики, вот незадача.

В итоге все эти вопросы не имеют никакого единого и простого разрешения: мол, вот те делали хорошо, а эти — плохо. Занимаясь в 20-е годы украинизацией, большевики осуществили масштабнейшую переброску населения, заселив Донбасс, Харьков, Одессу выходцами из Центральной России и Сибири: надо признать, что колоссальное количество русских людей на этих землях — местные жители лишь во втором или в третьем поколении.

Сейчас украинцы обрадуются и завопят: понаехали! Но мы им тут же ответим, что столь же массовое заселение украинцами Белгородской земли, на которую нынешние украинские националисты наивно претендуют, началось при Алексее Михайловиче: документальных доказательств тому множество.

Более того, при Алексее Михайловиче началось заселение запорожскими казаками многих исконных русских земель, причем им еще и жалованье за это платили. Забавный момент: в 1652 году в Острогожский уезд из Украины переселился казачий полк во главе с полковником Иваном Дзиковским. «Понаехавшим» от государя Алексея Михайловича предоставили ссуду на обустройство в количестве 5243 рублей. А уже в 1670 году те же самые запорожские казаки поддержали бунт донского казака Степана Разина против все того же Алексея Михайловича!

Как мы должны реагировать на вышесказанное? Обвиним Алексея Михайловича: мол, его действия привели к тому, что в наши дни некоторые нездоровые люди претендуют на бывший Острогожский уезд и так далее? Или позволим украинским братьям поносить большевиков за массовый ввоз русского населения на территорию Донбасса и Причерноморья?

«Большевики сделали Украину такой огромной!» — неустанно несется из иной луженой националистической глотки. Да, Ленин и Сталин вложились в нынешние административные границы Украины. Но, любезные коллеги мои, большевики могли что угодно делать — однако дарили они от своей левой руки своей правой руке. Они ж не соседям дарили — у соседей они как раз забирали, а потом уже внутри империи придумывали УССР. Так же, как до них создавали Слободско-Украинскую губернию.

Но нынче создается ложное ощущение, что царь-батюшка что-то имел, хранил, берег, а тут явился большевик и отдал чужому. При Сталине была присоединена Галиция — до этого она находилась в составе нашей страны только во времена Древней Руси. При Романовых никакой Галиции у нас не имелось. Естественно, Сталин пришил Галицию к Украине, а не к Грузии или Якутии, потому что Галиция граничила с советской Украиной. И у националистов хватает ума обвинять в этом Сталина? Невольно задашься вопросом, а что такого присоединили к России нынешние националисты, чтобы подавать голос?

Занятно, что так в нашей истории делали далеко не только большевики. В 1809 году была, как сказал бы нынешний либерал, «аннексирована» Финляндия, которая, как известно, не имела собственной государственности, но являлась частью Швеции. Стремительный рейд российской армии, и давний российский враг — шведы — утеряли огромный кус земли. Александр I наделил Великое княжество Финляндское шведскими землями на севере и карельскими на юге. В 1812 году государь передал финнам еще и Выборгскую губернию — 43 000 квадратных километров. Что в итоге получили финны? Очень большую землю, которая включала территории, к финнам не имевшие почти никакого отношения. Чем по итогу отличается этот монарх от Хрущева, подарившего Украине Крым, или Сталина, подшившего украинцам Галицию? Да ничем.

Плюс-минус схожие случаи в истории империи случаются неизбежно — и при князьях, и при императорах, и при генсеках, и при президентах. Они отвоевывают земли и далее, исходя из тех или иных побуждений — дабы упростить административное управление, ублажить присоединенный народ или нивелировать последствия войны, — рисуют внутренние границы. Потому что внутренние границы есть всегда! Штаты, округа, республики, автономии — что-то неизбежно приходится рисовать. Потом проходят столетия, является диковатый русский националист и начинает кричать, что из-за большевиков Галиция попала в состав Украины. Нет, дружок. Из-за большевиков Галиция попала в состав России. Точка.

Кстати, Выборгскую губернию, которую когда-то, пользуясь своими резонами, Александр I передал финнам (ну, то есть из левой руки переложил в правую), тоже пришлось при Сталине отвоевывать. И отвоевали. Опять — «плохие большевики»? Нет, надо прекращать с этим.

В угоду идеологиям, которые нынче исповедуются теми или иными кругами, мы несознательно упрощаем картину мира, кромсая по собственной истории и в конечном итоге давая повод нашим врагам третировать нас.

Всякий националист, ищущий в советской эпохе ошибки, должен осознавать как минимум две простые вещи. Первая: подобные ошибки (если это вообще уместно считать «ошибкой») имели с избытком место и во времена Российской империи, и в эпоху Московского царства. Будем каяться за все сразу? Или даже не стоит начинать? Вторая: вываливая свои не проваренные убеждения, националист работает на руку очередному русофобскому майдану, где бы он ни случился. Эти доводы подбирают и швыряют в нас.

Там, где сегодня валят памятник Ленину, завтра бомбят русских людей. Несложно было отследить эту двухходовку в минувшие пару лет, верно ведь? Но многие не заметили. Чудные люди. С ударением на «ы».

Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > portal-kultura.ru, 31 марта 2016 > № 1713146 Захар Прилепин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > rusplt.ru, 30 января 2016 > № 1651394 Захар Прилепин

Русские мусульмане воспринимают любую войну против России, как свою

Игорь Молотов

Писатель Захар Прилепин об угрозах мусульманскому миру в России, Кадырове и русском национализме

— Захар, сейчас идёт война — фактически не только против ДАИШ (организация запрещена в России), а против всего зла, которое наплодили Соединенные Штаты Америки. Как считаешь, правильно ли Владимир Путин решил вписаться в эту кампанию, многие говорят, что теперь из-за этого, как из-за Крыма и Донбасса, нас ждут некие лишения…

— Дело в том, что все, что имеет Россия на сегодняшний момент: ее география, ее полезные ископаемые и многое другое — это все последствия тех или иных лишений, которые претерпевали наши предки в течение тысячи лет. Любая государственность, как велосипед: пока вращаются колеса, она движется вперед, когда она останавливается, то падает и исчезает. И думать, что какие-то народы пришли раз и навсегда, в том числе русский народ и все народы, входящие в его орбиту, весьма наивно. Исчезают народы, империи, нации, языки, ежегодно 20-30 языков исчезает. За последние 20 лет исчезло много государств, и Россия вовсе от этого не застрахована. И, конечно, нужно всегда, как и в государственном строительстве, как и в любом созидательном процессе, максимально высоко ставить себе планку, и ее достигать. Безусловно, «Русский мир» — это не иллюзорное понятие, это совершенно очевидная данность, с которой придётся считаться в ближайшие столетия. И Советский Союз, равно как и Российская империя —это объективная географическая данность, Россия будет так или иначе опять вплывать в своё прежнее состояние.

А что касается ДАИШ, то это совершенно очевидная для всего мира проблема, когда какая-то радикальная часть ислама, собственно, не являющаяся классическим исламом, претендует на новое мировое господство. XXI век будет веком новых империй и их борьбы. И радикально настроенные ребята из ИГ претендуют на новое имперское строительство, и Россия в этом смысле один из самых лакомых кусков — с Дагестаном, с Чечней и Татарстаном. Поэтому, если ты не вписываешься в историю, история вписывается в тебя. И то, что Россия занялась решением этой проблемы — совершенно неизбежно. Рано или поздно нам пришлось бы этим заниматься.

— Сейчас поднимается диалог об исламе вообще как террористической религии, что он несет в многонациональный мир в России?

—- Тут все объясняется максимально просто. Российские мусульмане, живущие в Татарстане, в Дагестане, в Чечне и т.д., должны отдавать себе отчёт, что в том мире, который строит ДАИШ, места им не найдётся. Они уничтожат всю ту систему, которая сегодня сложилась в российском мусульманском мире. В каком-то смысле сегодня происходит мусульманская революция, которая может разнести весь тот мусульманский мир, который в России был выстроен в течение последних 500 лет. И крымские татары, и все представители мусульманского мира в России должны быть первыми противниками этого, потому что они туда не впишутся. Туда не впишутся Татарстан со своей нефтью, Чечня с Кадыровым, Дагестан со своими кланами. Поэтому они должны первые противостоять всей этой тенденции. И та позиция, которая находит выражение в этнически окрашенной вольно-жестикуляционной манере Кадырова, по сути, абсолютно верна. Восприятие России как места обитания мусульманского мира в случае Кадырова — это абсолютно чётко артикулированное чувство самосохранения. Он прекрасно отдаёт себе отчёт в том, что вне России построенный здесь мусульманский мир будет, по сути говоря, уничтожен. И мужество, которое кавказцы проявили на Донбассе — я видел, как приезжали добровольцы из Чечни и Дагестана, представители других народностей, мусульманских в том числе — показало, что серьёзная часть идеологически мотивированных ребят там отдает себе отчёт, что это их война. Потому что любая война за Россию — это их личная война, и это при том, что Кадырову был, насколько я знаю, поставлен запрет на поставку и пересылку добровольцев на Донбасс. Получается, что они туда ехали, минуя приказы Кадырова. Хотя у него там точно есть кровники, потому что на украинской стороне были чеченские ребята, которые составляют там отдельные подразделения. И Кадыров, конечно, заинтересован, в том числе и в уничтожении своих врагов.

Их восприятие любой войны в России, как собственной личной войны связано даже не с ДАИШ, а с историей России, когда война с Наполеоном, Великая Отечественная — воспринимались как личная война. Дикая дивизия, состоявшая из мусульманских народов, выдвигалась и разносила пол-Европы. По сути, это участие в большой, удивительной и по своему красивой истории построения огромной империи. И в этом смысле часть мусульман, которые трактуют Россию как наследницу Чингисхана, наследницу Орды, правы. Потому что мы наследники евразийских пространств, где умещаются и буддисты, и мусульмане, и все остальные. Поэтому мы будем работать с мусульманским миром.

Я хочу рассказать одну историю: знакомая журналистка сидела в кафе в Киеве, а за соседним столом —два офицера из АТО. Им при ней позвонили и сообщили, что в донецком аэропорту, который тогда ещё был украинским, было взято, по-моему, 15 чеченцев в плен. Спросили: «Что с ними делать?» Офицер говорит: «Немедленно расстрелять». И вот эти вот 15 чеченских пацанов, которых расстреляли без суда и следствия тут же в аэропорту, — лучший ответ всем русским псевдоквазинационалистам, которые что-то там начинают говорить по поводу Кавказа. Езжайте туда и повоюйте вместе с ними. Я знаю, например, «Моторолу», который позиционирует себя, скорее, как русский националист. Но всякий раз, когда я его вижу, вокруг него 3-4 чеченца. Это отличные ребята, которые работают, как боевые машины во имя создания великой русской государственности. Поэтому давайте закроем эту тему раз и навсегда.

— Молодые ребята-скинхеды всё-таки считают, что приехавший чеченец, дагестанец, или ингуш по большому счету ответственен за гибель A321 над Синаем, за сбитый СУ-24 в Сирии и т.д. Как объяснить этим людям, что нужно немножко умерить пыл?

— Общей массированной пропагандой эти вопросы не решаются, надо встречаться с каждым отдельным человеком и объяснять какие-то вещи на пальцах. Русские националисты должны понимать, что 8 тысяч человек из числа мирного населения, убитого на Донбассе, процентов на 99 — сугубо русского, славянского происхождения и, в их понятии, — белой расы, и это дело рук не чеченцев, не дагестанцев, а персонажей, которые руководят украинско-майданной политикой, которые, кстати, для скинхедов это должно быть важно, этнически не являются ни русскими, ни украинцами. Пользуясь их терминологией, (мне-то по большому счету всё равно, но им должно быть важно) Украина, руководимая финансовыми манипуляциями разнообразных персонажей, не является носительницей белой идеи, не отстаивает интересы белой расы, это совершенно другая история.

Как люди, сбившие русский самолёт с русским офицером, и люди, проживающие в России, могут выступать в качестве солидарной силы для бритоголовых? Каким образом дагестанцы и чеченцы, находящиеся здесь, должны отвечать за ДАИШ, находящийся там. Когда Кадыров прямым текстом все время говорит: дайте мне, пожалуйста, ввести туда войска, я лично пойду, возглавлю их, как пехотинец Владимира Путина буду с ними воевать. То есть я даже не понимаю причинно-следственную связь, и едва ли они сами её понимают.

— Многие русские националистические организации поддержали Майдан, новую киевскую власть. Кажется, что нынешний русский национализм, умирает…

— Мне, конечно, не хотелось бы, чтобы русский национализм умирал, но деструктивная позиция колоссальной части русского правого сектора, удручает. Я думаю, что нужна перезагрузка. Конечно же, позиция, Егора Холмогорова, Егора Просвирнина, Константина Крылова остаётся более-менее здравой, но, я надеюсь, я не обижу никого из этих троих человек, сказав, что они не контролируют, улицу, все движение. В Нижегородской области были задержаны 12 человек, которые возвращались после участия в войне на стороне АТО в батальонах Донбасса и «Азов», а скольких мы ещё не поймали, и сколько ещё не поехало. Это просто катастрофические данные. И я думаю, что их отчасти скрывают, наши спецслужбы в том числе, потому что они долгое время заигрывали с этим движением, а выяснилось, что их контроль не означает ничего, все их подопечные тут же уехали воевать как бы за белую идею, за людей, которые не считают себя русскими, считают русских врагами, и агрессивны. Это какой-то абсурд, который я не могут никак объяснить. Поэтому нужна перезагрузка, смена лидеров и медленное, низовое уличное воспитание в спортивных клубах хорошими русскими мужиками, бойцами вроде Емельяненко, воспитание нового класса русских правых националистов. Потому что с этими у нас как-то не сложилось.

— Что у нас в сухом остатке — партия Эдуарда Лимонова? Грядут выборы в Государственную думу, и скорее всего, лимоновцев опять оставят за бортом. Как в ближайшее время изменится политический ландшафт нашей страны?

— Я думаю, что на самом деле перед Лимоновым и его товарищами, и в том числе передо мной, по большому счету не стоит задача политической легитимизации. Потому что эта партия работает в метафизическом пространстве, и наличие пяти или семи мест в Государственной думе, уже ничего не изменит. Перед партией стоит другая задача, и я надеюсь, что она будет все четче артикулироваться: мы должны участвовать во внешнеполитических делах более структурно. Партия поставила 1,5 тысячи добровольцев на Донбасс — и эта история не закончена ни на Украине, ни в других республиках бывшего Советского Союза. Эти процессы будут продолжаться. Я думаю, что партия как организация, которая может заниматься и пропагандой, и какими-то акциями гуманитарного толка, должна найти себе применение в этом поле. То, что мы попытались сделать и отчасти сделали в Луганске и Донецке, где было создано 1,5 подразделения другороссов, лимоновцев, нацболов, должно продолжаться в контакте с теми или иными государственными структурами. Условно говоря, государство должно закрыть на это глаза. В этом смысле у партии всегда была только одна цель — работать на русскую государственность, имперское строительство и Русский мир. И если до людей во власти, принимающих решения, это дойдёт, то они скажут: «Ребята, no pasaran! Давайте».

Россия > Внешэкономсвязи, политика > rusplt.ru, 30 января 2016 > № 1651394 Захар Прилепин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter