Всего новостей: 2602783, выбрано 8 за 0.150 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Сафаров Раджаб в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Сафаров Раджаб в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 22 декабря 2014 > № 1262632 Раджаб Сафаров

Что сказал и о чем промолчал об Иране Владимир Путин?

«С Ираном у нас не складывается», − написал в социальной сети один из пользователей, внимательно слушавший выступление российского Президента Владимира Путина на ежегодной «большой» пресс-конференции. Несколькими днями раньше оснований для пессимизма сторонникам российско-иранского сближения добавил министр нефти Ирана Бижан Зангане, опровергнувший, вопреки очевидным фактам, наличие «Большого нефтяного контракта» между двумя странами. Отношения между Россией и Ираном зашли в тупик или же не все так драматично?

Пессимисты предпочли проигнорировать то обстоятельство, что тема российско-иранских отношений вот уже второй год подряд является предметом обстоятельного ответа Владимира Путина на острые вопросы, задаваемые генеральным директором Iran.ru Раджабом Сафаровым. На нынешней пресс-конференции в контексте наших отношений с Востоком вообще упоминались только три страны: Китай, сотрудничество с которым постепенно приобретает характер стратегического союза. Турция, без сомнения являющаяся одним из главных наших экономических партнеров в регионе Ближнего и Среднего Востока. И Иран, пусть с ним, к сожалению, и не все так однозначно, как с двумя вышеперечисленными государствами. Уже сам по себе данный факт пристального внимания российского Президента к вопросам, так или иначе связанным с Ираном, можно трактовать как принципиальную позицию главы российского государства, приверженность его курсу на то, что отношения с Тегераном должны входить в число приоритетов нашей внешней политики на «восточном направлении». Но осознавать приоритет партнерства с Ираном, пусть об этом говорит и первое лицо в государстве, – еще не все, поскольку дальше начинается «проза рабочих будней», с которой далеко не все однозначно.

«Сырьевое мышление»

В отличие от прошлого года, когда сторонникам российско-иранского сближения главным было получить от Президента прямой ответ на то, как высшее руководство нашей страны относится к Ирану в принципе, как оно вообще воспринимает саму идею партнерства между нашими странами – согласитесь, что это определенная новация, поскольку идея стратегического партнерства с Ираном еще несколько лет назад воспринималась как нечто фантастическое – в нынешнем году вопросы Раджаба Сафарова Владимиру Путину носили вполне «прикладной» характер.

«Ровно год тому назад Вы здесь, в этой аудитории, заявили о том, что Иран – наш сосед, он приоритетнейший наш партнёр», − обратился Сафаров, – «Но год прошёл, на самом деле товарооборот уменьшился, никаких особых контактов, которые могли бы привести к каким-то конкретным, крупным соглашениям, не получилось. Иран не зовут в ШОС, Ирана нет в Евразийском сообществе, Иран на самом деле не участвует в крупных энергетических проектах. Тот большой нефтяной контракт, который в начале этого года был подписан, так и не реализован. Более того… товарооборот, который в этом году есть, меньше чем полпроцента от товарооборота с другими странами у России».

Президент принял предложенный ему деловой тон и постарался ответить, исходя, в первую очередь, из экономических тенденций. Здесь-то и началось самое интересное: «Что касается товарооборота, то он действительно несколько снизился. Мы обсуждали это и с Президентом Ирана. Мы предпринимаем попытки улучшить товарооборот, его структуру и объёмы. Это зависит не только от нас. Это зависит от той обстановки, которая складывается в мировой экономике. Это процессы чисто объективного характера, потому что Иран – это тоже нефтегазодобывающая страна, и в значительной степени экономика Ирана так или иначе завязана на мировой нефтегазовый сектор».

Фактически, Президент признал, что изначально подход к партнерству между нашими странами что в российском, что в иранском руководстве формировался исходя из «сырьевого мышления». И в Тегеране, и в Москве вот уже полтора десятка лет говорят о необходимости диверсификации экономики, о том, что «нефтегазовая игла» для бюджетов наших стран есть зло. Но когда дело доходит до начала нового стратегического межгосударственного проекта, масштабного и разностороннего российско-иранского партнерства, то первое, что приходит чиновникам в голову – все те же самые нефть и газ. То есть, приступая к строительству фундамента наших отношений, расширению экономических связей, и российские, и иранские чиновники сразу же ставили их в зависимость от весьма конъюнктурного фактора – цен на нефть.

Провал «старой повестки» двухстороннего сотрудничества

По большому счету трудности и недопонимания между нашими сторонами, которые мы сейчас и наблюдаем, были заложены изначально, благодаря этому самому «сырьевому мышлению». У России не успели возникнуть тесные партнерские отношения с Ираном, за исключением, пожалуй, Сирии, не сформировалась база для этих отношений, не возникло масштабных проектов, которые заставили бы нас совместно переживать за их судьбу. Груз прошлых лет, взаимных претензий и недоверия до конца еще не ликвидирован. Вопреки оптимистичным заявлениям сторон товарооборот между нашими странами падал даже при благоприятной экономической конъюнктуре. Важные решения и со стороны Ирана, и со стороны России откладывались «на потом», в угоду временным обстоятельствам.

И поэтому ничего удивительного нет в том, что при первых же серьезных испытаниях – падение цен на нефть, проблемы в экономике наших стран, украинский кризис и, по сути, провал усилий Хасана Роухани по снятию санкций с Ирана – в диалоге между Тегераном и Москвой начали возникать паузы, умолчания и недопонимание. Неприятно? Да. Критично? Нет, поскольку наступило время поиска новых подходов, в первую очередь в экономике, что и признал Владимир Путин: «Мы ищем возможности диверсификации сотрудничества с Ираном и будем это делать, и мы делаем это искренне. Что-то получается, что-то нет. Мы работаем и в сфере машиностроения, в сфере авиастроения, мы ищем другие возможности диверсификации помимо нефтегазового сектора…»

Об этом не было сказано, но иногда умолчание красноречивее слов – сегодня с сожалением приходится признать, что «старая» повестка сотрудничества России и Ирана была никуда не годной. Она не прошла проверку не только временем, но и «жерновами» экономических и политических реалий. Новая же повестка – только создается и «писать» ее приходится в гораздо более неблагоприятных условиях, чем это было всего лишь год назад.

Большого нефтяного контракта не будет

Совершенно понятно, что в ближайшее время ни о каком «Большом нефтяном контракте» не может быть и речи. Когда был закончен «очень сложный процесс поиска компромиссного, взаимоприемлемого решения», как выразился Владимир Путин, и осталось всего-то ничего, поскольку «…в конце концов он найден. Там очень всё непросто с расчётами, там целый комплекс проблем, но в целом мы их решили…» вмешалась политическая конъюнктура, на этот раз – с иранской стороны.

«Но нужна воля с обеих сторон, нужно, чтобы эти контракты, в том числе в области нефти, были выгодными», − отметил российский Президент, явно намекая на позицию некоторых членов администрации иранского президента Хасана Роухани. И в первую очередь – на позицию министра нефти Ирана Бижана Зангане, который не далее как 10 декабря сделал беспрецедентное заявление: «Предположения о своповых поставках иранской нефти не соответствуют действительности, подобного рода соглашения никогда не реализовывались между двумя странами». То есть иранский министр полностью отрекся от «Большого нефтяного контракта» между Россией и Ираном, от той огромной работы, которую проделали его российские коллеги во главе в Александром Новаком и коллеги по собственному правительству, тот же министр энергетики Хамид Читчиян.

И все-таки оно движется

Российско-иранские отношения сегодня находятся не в самом лучшем состоянии. Жесткая критика того, как развивается диалог Москвы и Тегерана, звучащая и с нашей, и с иранской стороны, во многом справедлива и обоснована. Диалог в режиме «вопрос-ответ» между Владимиром Путиным и Раджабом Сафаровым на Большой итоговой пресс-конференции – дополнительное тому подтверждение. Вопросов в наших отношениях пока гораздо больше чем ответов.

Но те, кто критикует развитие диалога между двумя странами, те, кто критикует Путина за «нерешительность», Сафарова за «неуместные и несвоевременные предложения», других сторонников ирано-российского партнерства за что-то еще, порою забывают о главном. Во-первых, партнерство между Россией и Ираном – это внешнеполитическая новация. За всю историю наших отношений было много чего, но вот партнерства, то есть масштабного сотрудничества в политических, экономических вопросах, в решении проблем региональной безопасности на огромном пространстве от Афганистана до Сирии, от Каспия до Персидского залива – еще не было. И Москва, и Тегеран сейчас идут непроторенным путем, на котором просто не может быть все гладко и быстро.

Попутно очень хотелось бы сделать небольшую «заметку на полях». Как-то уж очень скоро подзабыли критики, что всего пару-тройку лет назад идея партнерства между нашими странами воспринималась в том же российском экспертном сообществе как откровенная фантастика, если не сказать хуже. Как-то уж очень скоро забылись те времена, когда Иран если и упоминался на крупных российских масс-медиа, то в большинстве своем в исключительно негативном контексте. Сегодня, второй год подряд, на главном медиа-событии года иранскую тему заинтересованно обсуждает российский Президент… Как говорится, «почувствуйте разницу» и дистанцию, пройденную всего за два-три года. Во-вторых, что добавляет оптимизма, партнерство между нашими странами объективно необходимо. И не только Тегерану и Москве. В этом партнерстве – ключ к безопасности Ближнего и Среднего Востока, ключ к решению тех проблем, которые составляют сегодня основные вызовы другим странам.

*******

Процессы, происходящие в мировой экономике и политике, угрозы и вызовы в регионе Ближнего и Среднего Востока настоятельно сближают нас, вне зависимости от того, хотят ли этого сближения те или иные политические элиты в наших странах. Другое дело, что масштаб задач, которые нам предстоит решать огромен, а пути их реализации – достаточно сложны. Не менее сложны, чем строительство новых АЭС, «энергетического моста», реализации логистических проектов на том же Каспии. Но тут особый оптимизм вселяют как раз завершающие слова Владимира Путина в ответе на вопрос Раджаба Сафарова об Иране: «Мы сейчас подписали новые контракты на продолжение нашей совместной работы, и мы это сделаем… Так что будем работать!»

Игорь Николаев,

Специально для Iran.ru

Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 22 декабря 2014 > № 1262632 Раджаб Сафаров


Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 2 августа 2013 > № 865806 Раджаб Сафаров

Посол Ирана в России Махмуд Реза Саджади выступил с заявлением о том, что президенты Владимир Путин и Хасан Рухани впервые встретятся в сентябре на саммите ШОС. Тем самым, иранский дипломат поставил точку в истории с ожидавшимся в августе визитом президента России в Иран. В этой связи "Вестник Кавказа" обратился за комментариями к директору Центра изучения современного Ирана Раджабу Сафарову, заодно прояснив позицию Тегерана по поводу новых санкций в отношении Ирана со стороны США.

- Какие, на ваш взгляд, могут быть последствия от корректировки «каспийского турне» Владимира Путина?

- Прежде всего должен сказать, что выдвинутая Кремлем инициатива «каспийского турне» президента России, своеобразного блиц-визита в прикаспийские государства, причем на побережье – это серьезный, важный и своевременный внешнеполитический шаг. Он совершенно необходим с учетом того, какое важное геостратегическое значение прикаспийский регион приобрел буквально за последнее десятилетие. Но к реализации «прикаспийской инициативы» подошли весьма формально, без учета политических нюансов региона. В результате эта, повторюсь, очень важная и своевременная инициатива столкнулась с препятствиями протокольного характера, которые в первую очередь касаются Исламской Республики Иран. Азбука протокола заключается в учете ментальности принимающей стороны. Вот эту азбуку и не учли те, кто планировал визит президента. Давайте посмотрим на ситуацию с иранской точки зрения. Во-первых, особенностью политической системы Ирана является то, что главою страны по Конституции является рахбар, Верховный лидер, а не президент. Именно за рахбаром конституция закрепляет право принятия стратегических решений по всем жизненно важным вопросам – от сферы национальной безопасности до внешней политики. Президент Ирана – это глава исполнительной власти. Представьте, что в Россию приезжает, например, Обама и при этом отказывается встречаться с Путиным, а все переговоры ведет только с Медведевым. Нонсенс? А ведь именно такую схему иранской стороне и предложили российские «планировщики».

Во-вторых. 4 августа состоится инаугурация президента Рухани. Главы исполнительной власти региональной державы, мощного государства, играющего огромнейшую роль в геополитических раскладах не только Большого Ближнего Востока, но и Евразийского пространства. Главы исполнительной власти государства, с которым мы по факту стратегические партнеры и в сирийском вопросе, и в целом ряде других международных аспектов. И вот для президента такой державы «планировщики» не выбрали 2-3 часов прилета Путина в Тегеран, просто поздравить, пожать руку!?

В-третьих, по перечню, но не по значимости. Авторитет Путина в Иране необычайно высок. Иранцы вполне обоснованно воспринимают нашего президента как сторонника развития российско-иранских отношений, сторонника углубления российско-иранского сотрудничества в сфере региональной и международной безопасности. Поэтому столь до неприличия ограниченные рамки визита, давайте уж называть вещи своими именами, создает в иранском обществе определенный дискомфорт, вызывает у иранской политической элиты целый ряд серьезных вопросов, провоцирует недопонимание в российско-иранских отношениях, заставляет говорить о высокомерии Кремля и о неготовности России рассматривать Иран в качестве равноправного партнера.

Даже если подходить к вопросу сугубо формально и исходить из того, что визит завязан только на «каспийскую» проблематику, то и тогда логика предложения Москвы непонятна. Посидеть, поговорить полчаса лишь об одном внешнеполитическом вопросе? А почему тогда с новым иранским президентом, а не с рахбаром, который и принимает все важнейшие внешнеполитические решения? Это не только будет восприниматься как незнание ситуации – это будет выглядеть как элементарное неуважение к высшему лицу Исламской республики и всему иранскому народу. Словом, здесь столько нестыковок, что нужное и важное по сути предложение теряет всякий смысл и приносит больше вреда, чем пользы.

Ряд экспертов уже поспешили обвинить Иран в высокомерии, а иранскую политическую элиту в завышенной самооценке. Я лично уверен, что если бы в Кремле дали знать Ирану, что в портфеле господина Путина есть определенные предложения иранской стороне: урегулирование вопроса о поставке ракетных комплексов, развитие взаимодействия по мирной ядерной программе, координация совместных усилий в деле сирийского урегулирования - то новый иранский президент поехал бы встречаться с Владимиром Путиным в любое место. И затратить на такую встречу сколько угодно времени.

Поэтому иранское руководство и предложило, в качестве альтернативы, несколько сместить срок встречи двух президентов, провести ее чуть позже - на площадке, к примеру, сентябрьского саммита ШОС. Или же через пару-тройку месяцев нанести официальный и «полномасштабный» визит конкретно в Тегеран. С радостью должен отметить, что в Москве это предложение восприняли нормально и с пониманием. Ни российская, ни иранская сторона не делают трагедии из факта переноса встречи на поздний срок. Вчера посол Ирана заявил, что первая встреча Путина с Хасаном Рухани состоится в Бишкеке 13 сентября. Это заявление официального лица. Из этого можно сделать вывод, что договоренность о встрече достигнута и возникшее недопонимание полностью урегулировано.

- Американский конгресс одобрил законопроект, согласно которому США вводят очередные санкции против Ирана в связи с его ядерной программой. Как в Тегеране отреагировали на это?

- Понимаете, американская политическая система – это огромная машина, особенно если мы говорим о законопроектах в Конгрессе. Если она запущена усилиями администрации, антииранского и произраильского лобби, то остановить ее очень сложно, включается процесс «политико-административной инерции». Это один момент. Второй, более важный, заключается в том, что и администрация Обамы продолжает в отношении Ирана действовать «по старинке». Конечно, они постоянно говорят о «новых подходах», но по сути никаких новых подходов за время, прошедшее с 14 июня, с момента избрания Рухани так и не выработано. Поэтому очередная порция санкций – это инерция. Но инерция непродуктивная, неконструктивная и откровенно ошибочная.

Вот какой смысл сейчас принимать какие-то новые санкции по отношению к Ирану? Это что, наказание президента или кабинета Ахмадинежада за два дня до истечения его полномочий? Или это «наказание» нового президента, который еще и сделать ничего не успел? Все выглядит так, что новой президентской команде Исламской республики послан угрожающий сигнал, что перед нами попытка запугать Рухани, сломать его заранее: «Вот такая жизнь у тебя будет, если не пойдешь на уступки!». Но такой подход к Ирану, к иранскому народу – абсурд и нелепость, которая обернется стратегическим проигрышем Вашингтона. Данный шаг – откровенная глупость, потому как заранее сужает рамки возможностей американо-иранского диалога, о котором постоянно твердит администрация Обамы. Какой конструктивный диалог можно начинать с угроз? Может, где-то такой подход, такая «дипломатия канонерок», и пройдет, но только не с Ираном!

Конечно, любые санкции осложнят жизнь иранцам, уровень благосостояния будет падать. Иранская экономика будет страдать, а вместе с ней – будет страдать и народ Ирана. Но парадокс заключается в том, что все будут знать, что причина страданий и трудностей – в действиях США. Иранцы будут знать, что они плохо живут не из-за неумелого руководства, не из-за каких-то политических и экономических просчетов, а в результате развязанной против них Вашингтоном и его союзниками санкционной войны. С одной стороны это, безусловно, никаких добрых чувств у иранцев к США не добавит. А с другой – это еще больше мобилизует иранское общество и сплотит его вокруг нынешнего руководства, как, собственно, последние годы и происходит. То есть - санкции будут иметь обратный эффект.

Прошедшие президентские выборы ничему США не научили, а ведь очевидным стало, что никаких массовых протестных настроений в иранском обществе нет, что никакой серьезной и дееспособной оппозиции нынешнему руководству тоже нет, а та, что есть – вызывает, простите, брезгливость у самих иранцев, потому как вполне обоснованно считается «содержанкой Запада».

Да, жизнь простого иранца в результате санкций ухудшилась. Но абсолютное большинство населения понимают, что санкции и необъявленная война – это заговор внешних сил, монархий Персидского залива, международного еврейского лобби, западных финансово-олигархических групп, которые боятся развития Исламской Республики Иран. Боятся его самостоятельной политики, боятся того, что он становится примером для подражания во всем исламском мире. Иран сегодня – это альтернативный Западу проект, это сбалансированная политическая, социальная и экономическая модель, действующая на принципах исламской демократии, которая от США и Запада не зависит и достаточно успешно действует. Представляете, насколько опасна успешность этой модели для той же Саудовской Аравии, претендующей на гегемонию в мусульманском мире? Сегодня Иран – одна из самых демократических стран в исламском мире, уровень демократии в этой стране по многим понятиям даже превосходит западные традиционные демократические общества, что уж говорить о монархиях Персидского залива, где до сих пор дискутируется вопрос о том, имеет ли женщина право водить автомобиль…

Цель санкций очевидна – помешать развитию Исламской республики, а в идеале – добиться свержения нынешнего тегеранского руководства. Все, что делается по отношению к Ирану - никакого отношения не имеет к правам человека, к мифическим нарушениям норм МАГАТЭ или Договора о нераспространении ядерного оружия, никакого отношения не имеет к «борьбе за демократию». США это делают совершенно по инерции, гранича с серьезной ошибкой, и это не способствует повышению безопасности в регионе и установлению мира в этом регионе. Американцы действуют абсолютно деструктивно, они сами нарушают очень многие положения международного права и Договора о нераспространении ядерного оружия, который гласит в четвертом пункте четвертой статьи, что любое государство имеет право на развитие ядерной энергетики. То есть, согласно этому Договору, Иран как полноправный член мирового сообщества всего лишь претендует на то, чтобы реализовать свое собственное право по развитию ядерной энергетики по своему усмотрению. Это вопиющее нарушение международного права и грубейшее, вопиющее применение двойных стандартов.

- Законопроект о санкциях принят 400 голосами против 20, но ему еще предстоит пройти сенат и подпись у президента Барака Обамы. Могут ли они не пропустить документ?

- Могут. На конечном этапе Обама может не подписать и надеть на себя мантию миротворца, демократа, человека, который заинтересован дать шанс Ирану. Это очень хороший сигнал якобы новому президенту, что такое решение принимается с его приходом. Но очевидно одно: Иран никогда не пойдет ни на какие предварительные условия, тем более под давлением или угрозой подписания таких санкций. Думаю, 65 к 35, что этот закон не будет подписан.

Вестник Кавказа

Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 2 августа 2013 > № 865806 Раджаб Сафаров


Иран > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 1 августа 2013 > № 865529 Раджаб Сафаров

4 августа вступает в должность новый президент Ирана Хасан Роухани. Пока общественность гадает, кто скрывается за "либеральным консерватором", премьер-министр Израиля Нетаньяху предупредил о том, что Роухани - "волк в овечьей шкуре, который будет улыбаться и делать бомбу". Генеральный директор Центра изучения современного Ирана Раджаб Сафаров объяснил нашей Компании, почему Роухани, в отличие от Ахмадинежада, сможет восстановить отношения с Западом

"На самом деле, премьер-министр Израиля совершенно неправ в своей оценке нового президента Исламской республики Иран, поскольку господин Роухани является очень образованным человеком. Он имеет богатый политический и государственный опыт в государственных делах, четко понимает ситуацию в международной сфере и проблемы самого Ирана. И у него есть свои взгляды на решение этих проблем. Я полагаю, что очень повезло Ирану, что именно Роухани стал президентом, поскольку у него есть и качества, представляющие, так сказать, умеренное крыло консервативного духовенства. И у него есть понимание того, что и с либеральным крылом нужно иметь отношения.

Он понимает, что Иран находится в такой ситуации, когда очень серьезно и очень быстро нужно решать конкретные проблемы. Это прекращение дальнейшего падения экономики Ирана. Это повышение жизненного уровня иранцев, ощущение того, что Иран остановил это падение. Это сохранение на достаточно респектабельном уровне национальной иранской валюты, реала. Это снижение инфляции в стране. Эти четыре вопроса являются основополагающими, но невозможно их будет решать без восстановления отношений с Западом, с мировым сообществом.

Совершенно очевидно, что Роухани готов пойти на определенный компромисс, но только если этот компромисс будет объективно оценен мировым сообществом. Он может пойти на определенные шаги для того, чтобы снять международные санкции, для того, чтобы освободиться от экономического и политического давления на страну. И я полагаю, что он крайне заинтересован в том, чтобы Иран вернулся в лоно международного сообщества как полноправный член.

У него нет предвзятого отношения к каким-либо государствам. У него совершенно точно нет желания нарушить обязательства Исламской республики по линии МАГАТЭ и договора о нераспространении ядерного оружия. Совершенно очевидно, что он готов во имя снятия напряженности вокруг Ирана и снятия определенных санкций пойти даже на ограничение ядерной программы на каком-то этапе. Он может при четкой гарантии поставки ядерного топлива для тегеранского реактора, например, остановить или объявить мораторий на обогащение урана до 20 процентов. И взамен он хотел бы, чтобы определенные санкции моментально были сняты, а не через какое-то время.

Во-вторых, он может наладить конструктивные отношения с МАГАТЭ более активные, чем предыдущая администрация. И в-третьих, совершенно очевидно, что он может обеспечить более прозрачное, содержательное развитие своей ядерной программы, чтобы снять озабоченность определенных стран по поводу ее качества и направления.

Поэтому я полагаю, что он как прагматик, как человек, который ориентирован на решение вопросов, совершенно уверен, что при нем вокруг Ирана напряженность точно будет спадать, поскольку в восстановлении отношений с Ираном не в меньшей степени заинтересованы и западные государства во главе с США. Они как раз поняли, что очень много государств, много национальных экономик, много партнеров США трещат по швам, в том числе из-за того, что при политическом решении заставили их свернуть отношения с Ираном. В результате тысячи европейских компаний обанкротились или на грани банкротства. Те, у которых основной бизнес у них был с этой страной.

Поэтому я полагаю, что в данном случае недовольство в мире по поводу продавливания этого политического решения достигло критического уровня. И приход господина Роухани стал спасательным кругом для многих государств Запада, чтобы возобновить эти переговоры по восстановлению отношений с этой страной, поскольку при Ахмадинежаде Америка и Запад не могли пойти на компромисс с этим человеком. При победе Хасана Роухани тут же американцы заявили о своей готовности к прямым переговорам с Ираном. И многие европейские страны уже поворачиваются лицом к этой стране.

На самом деле Хасан Роухани является детищем исламской революции. Он является воином идеи революционного ислама. Он является представителем религиозного духовенства, консервативного духовенства Ирана. И он является умеренным консерватором. Никакого отношения к либеральному крылу, к реформаторству он не имеет. Но эти факторы уже совершенно не влияют на ситуацию, поскольку есть политическая задача - восстановить отношения с Ираном. Иначе это обернется очень серьезными последствиями для дальнейшей ситуации в Европе и в Америке".

Иран > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 1 августа 2013 > № 865529 Раджаб Сафаров


Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 25 июля 2013 > № 859522 Раджаб Сафаров

Раджаб Сафаров: Чтобы реанимировать российско-иранские отношения необходимо прорывное решение.

"Чтобы реанимировать российско-иранские отношения, Путину нужно прорывное решение". Об этом в интервью московскому корреспонденту SalamNews заявил генеральный директор Центра изучения современного Ирана Раджаб Сафаров.

- Президент России Владимир Путин собирается посетить Иран и Азербайджан. Причем он собирается сделать это весьма интересным способом. Какова Ваша оценка предстоящего визита? Что составит основу повестки переговоров между сторонами и какие это будет иметь последствия для региональной и мировой политики?

- На самом деле, в вопросе визита Владимира Путина в Иран очень многое не прояснено, вопрос окончательно не решен из-за протокольных проволочек и отсутствия понимания ментальности иранцев. Сама идея поехать в Иран, и, причем поехать таким образом, чтобы посетить только порт Анзали – это очень оригинальная идея, и по своему содержанию она действительно очень уникальна. Иранцы не понимают смысл, содержание и суть этой идеи. Если Путин собирается в Иран, то почему он не может посетить Тегеран? С другой стороны, если бы это было бы турне по прикаспийским странам, то это можно было бы где-то понять. Скорее всего, это так и есть.

Видимо, Путин собирается совершить визит на иранскую территорию именно в порт Анзали в рамках турне по прикаспийским государствам морским путем, именно по Каспию. Это действительно очень оригинально и интересно, но иранская сторона на самом деле предлагает Путину не только останавливаться в Анзали, но и готова предоставить самолет, чтобы российский президент хотя бы на несколько часов посетил Тегеран, встретился с духовным лидером и пообщался с новым президентом, на что протокол Кремля категорически возражает.

Иран, особенно, новый президент Хасан Роухани считает себя лидером регионального масштаба. И если российская сторона в рамках этого визита не учтет пожелания иранской стороны, то с учетом ментальности иранцев и их самооценки это будет восприниматься несколько неуважительно к новому иранскому лидеру, поскольку это будет первый контакт Роухани в ранге президента Ирана. Честно говоря, приехать в Иран и не увидеть духовного лидера также сделает визит неполноценным, поэтому иранская сторона изо всех сил старается довести до сведения Кремля, что корректировка этого визита была бы крайне необходима. Сейчас на этот счет договоренностей никаких нет. Может случиться и так, что визит может и вовсе не состояться, хотя Иран крайне заинтересован в визите президента России.

Что касается ирано-российской повестки, то, надо сказать, что Путину в целом нужно прорывное решение. Внешняя политика России застопорилась. Нет никаких особых результатов – евразийская идея забуксовала, нет никаких более или менее значимых результатов и инициатив на международной арене. Единственное, что может утешить российское самолюбие – это более или менее твердая позиция России по Сирии, двоякая, полувялая позиция по Сноудену. Больше ничего не происходит.

Одним словом, на фоне ухудшения отношений с американцами и Западом в целом и угроз со стороны западных стран по отношению к российским интересам в разных уголках мира Путину нужна некая особая инициатива. Как раз реанимировать российско-иранские отношения - это и есть прорывное решение, поскольку более углубленные, расширенные отношения с Ираном и есть для России особый фактор нового воздействия на международные проблемы и ситуацию в мире в целом. А для этого нужно расчистить дорогу, политическую площадку от багажа нерешенных проблем, которые создал в период своего президентства Дмитрий Медведев. Т.е. безоглядное смещение внешнеполитического вектора России в сторону Запада во многом было сосредоточено на антииранском направлении. Это, конечно же, отбросило российско-иранские отношения на очень серьезный уровень до самой низшей точки, и сейчас мы наблюдаем самые минимальные торгово-экономические взаимоотношения России с Ираном со времени распада СССР.

Поэтому, во-первых, совершенно очевидно, что нужно будет что-то делать с поставками ракетных систем С-300. Этот вопрос нужно будет решить. Это не только добрая воля Кремля или пожелания большого начальника, так как на самом деле на России висит многомиллиардный иск, и есть все шансы, что иск будет выигран Ираном, и тогда России придется раскошелиться на многие миллиарды долларов. Во-вторых, это означает, что руками друга России Запад наказывает саму Россию за слабоволие по иранскому вопросу и за то, что Россия в последний момент не прислушивается к требованиям Запада по отношению к Сирии, Сноудену и т.д.

Хочешь – не хочешь, этот вопрос надо каким-то образом разруливать. Поэтому инициатива поездки - как раз попытка расположить иранцев к положительному решению этого вопроса. Здесь могут иметь место два варианта решения: или поставки ракетных систем С-400, поскольку С-300 указом президента России поставлять запрещено. Насчет С-400 никаких разговоров нет, она более модернизирована, ее поставки вполне законны. Или же это может быть ракетная система Антей-2500, которая гораздо более модернизирована, чем С-300 и представляет собой на самом деле разновидность С-300, они тоже беспрепятственно могут быть поставлены Россией в Иран. Таким образом, вопрос может быть решен. Это будет означать, что в российско-иранских отношениях наступит новая эра – эра Путина и Роухани, которая может поднять отношения на очень высокий уровень доверия, и это может повлиять на расширение отношений в различных сферах между этими двумя государствами. Я также не исключаю, что будет обсуждаться вопрос дальнейшего сотрудничества по линии ядерной энергетики. Здесь Россия может получить новые контракты.

- Как бы Вы оценили визит Владимира Путина в Азербайджан в рамках данного морского турне? Отношения между Россией и Азербайджаном хоть и развиваются поступательно, но контактов двух лидеров не происходило очень долго, что позволяло иметь место суждениям о каком-то охлаждении, утрате атмосферы доверия. Впереди выборы президента Азербайджана, остается нерешенным конфликт с Арменией. На что в переговорах акцентируют свое внимание президенты России и Азербайджана?

- Повторюсь, что Путину реально необходимо прорывное решение во внешней политике. Учитывая нынешнюю геополитическую ситуацию во взаимоотношениях России с Азербайджаном и с Ираном, и то, что происходит в связи с Азербайджаном и Ираном, на самом деле очень сильно беспокоит Россию. Отдельно Путин в ближайшее время не мог поехать в Азербайджан, он не может пока это сделать. Любая отдельно взятая поездка в Азербайджан воспринималась бы как явная поддержка господина Алиева. Было бы непонятно для политической сферы России, в каком плане, в каком контексте и с какой стати этот визит должен быть, поскольку там все заняты выборами, и фактически в российско-азербайджанских отношениях нет особого прогресса и повода для такого визита. Такой визит воспринимался бы как моральная и политическая поддержка нынешнего политического курса руководства Азербайджана, который явно не вписывается в рамки интересов России. Нынешние российско-азербайджанские отношения, их уровень, глубина, качество и содержание – это не совсем то, что устраивает Россию, а сами отношения переживают не самые лучшие времена. Поэтому на этом фоне такая поездка была бы абсолютно неуместна и даже провокационна для самого Путина.

Точно так же он не может отдельно взять и поехать в Иран, учитывая особое место Ирана в мировой геополитике, отношение западных государств к Ирану, строптивость этой страны и ее особую позицию по многим мировым вопросам. На самом деле, этот визит в Тегеран тоже воспринимался бы как вызов всему западному миру, это в пику Америке и т.д. Но дальнейшее обострение отношений с США и другими странами Запада сейчас не входит в планы Путина и Кремля. Точно так же он не может пригласить ни Алиева, ни Роухани в Москву.

Роухани только начинает свое президентство и еще слишком рано было бы его приглашать, так как пока нечего обсуждать, и новый президент еще не целиком вошел в тему. Но, с другой стороны, время идет и России нужно очень быстро решать определенные задачи, которые накопились за это время. И вот эта идея в рамках морского турне по прикаспийским государствам уникальна по своему содержанию и открывает широкие возможности для достижения определенных целей, прямого общения с лидерами в контексте региональной политики. С одной стороны, это и не прямой визит в эти государства, с другой – это вполне возможное полноценное общение с лидерами государств на территории их стран.

Идея, конечно же, рискованная, но никто не откажет Путину в этой идее – ни руководства Казахстана, ни Туркменистана, ни Азербайджана. Единственный, кто может позволить себе это сделать, найти в себе силу, возможности и потенциал все же отказать президенту России – это только Иран. Иран приветствует идею визита, но считает, что было бы гораздо интереснее, если господин Путин совершил бы блиц-визит в Тегеран. Позиция Ирана по отношению к России достаточно уважительная. Ее в Иране воспринимают как очень важного соседа, серьезного политического тяжеловеса на мировой арене, потенциального стратегического партнера. Поэтому с лидером такой страны негоже общаться в порту. Совершенно понятно, что и духовный лидер Ирана не может позволить себе поехать в порт для встречи с Путиным. Он принимает только у себя в резиденции, и все идут к нему.

Если президент России приедет только в порт, поговорит с президентом Ирана, не посетив духовного лидера, это будет расценено как неуважение к духовному лидеру, устоям этого государства, политической системе, чем будет задето самолюбие многих миллионов граждан Ирана. Точно так же Хасан Роухани будет воспринимать это как неуважение к нему лично, так как он только начинает президентство, и это будет первый контакт президента Ирана с президентом России. И если президент России откажется посетить Тегеран для переговоров со своим новым партнером, то это явно заденет самолюбие господина Роухани. Увы, к сожалению, пока на этот час, представители соответствующих служб МИДа и Кремля ведут себя высокомерно, не учитывая специфику и ментальность иранского народа.

То, что Россия может себе позволить в отношении других прикаспийских государств – бывших советских республик – как безусловный лидер региона, основываясь на общей ментальности, к Ирану применять не следует. Во всех этих республиках визит воспринимается абсолютно нормально как еще одна возможность обсуждения вариантов укрепления сотрудничества. Для них ничего зазорного в том, чтобы прийти в порт и встретиться с президентом там, нет. Они будут делать это с большим удовольствием. Но для Ирана этого недостаточно, Ираном это будет восприниматься как неравноценный формат контактов. Потому и пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков заявил, что ничего не может сказать по поводу визита. И детали того, почему этот вопрос пока не решается, он раскрывать не стал.

В любом случае, этот визит необходим Путину. Если Иран откажется от этого, то идея этого турне вообще будет торпедирована, и таким образом она лишится полноценности и не будет иметь того эффекта, который бы имела при полном варианте. С другой стороны - есть компромисс, есть повод поздравить нового президента, заодно и духовного лидера, ведь такого статуса в других государствах нет. Почему бы лидеру России не скорректировать свой подход к визиту, исходя из своего понимания сути того или иного государства? Полагаю, что какие-то коррективы будут внесены. Стороны понимают, что такой визит необходим, и если такое понимание есть в Кремле, то совершенно очевидно, что будут внесены коррективы. Но здесь возникает другой вопрос. Если Путин может сделать исключение для Ирана, то не будет ли это соблазном для других лидеров для того, чтобы настаивать на посещении столиц этих государств? Если такой вопрос возникнет, то он будет носить чисто популистский характер. Ситуация достаточно непроста. К Азербайджану это в данном случае не относится.

- Предстоящий визит Путина в Азербайджан экспертами уже расценивается как однозначная поддержка действующему главе Азербайджанского государства на выборах президента. Вы отметили, что Россия нуждается в геополитическом прорыве, серьезном решении. Может ли быть, что не встречавшиеся достаточно длительное время Алиев и Путин как раз и договорятся о каком-то существенном, прорывном решении по Карабаху? Пусть об этом не будет оповещено сейчас, но после выборов может стать явным то, основы чего могут быть заложены при нынешних переговорах. Это и послужит прорывом в безрезультатных переговорах по данному затянувшемуся конфликту. Допустимо ли это?

- Карабахский вопрос не будет обсуждаться отдельно как повестка визита. Однако, этот вопрос неотделим от общего контекста, так как Россия сама заинтересована в разрешении этого вопроса, снятии проблемы между Азербайджаном и Арменией. Поэтому Россия в рамках своих возможностей и набора тех мер и идей, которые есть и которые могут быть подкреплены реальной фактурой, может проявить активность для решения этого вопроса на основе тех идей, которые не ущемляли бы интересы ни Армении, ни Азербайджана. Россия попытается найти то компромиссное решение, которое могло бы вывести эти две страны на какой-то более или менее нормальный уровень конкретных переговоров. Россия могла бы стать еще более влиятельным посредником в переговорах между двумя странами.

Эта проблема не может долго оставаться нерешенной, потому что каждый день она затрагивает жизни миллионов людей, от этого страдают и соседние государства, и большая политика, от этого страдают российско-азербайджанские, азербайджано-иранские отношения и т.д. Я считаю, что карабахский вопрос не только будет обсуждаться с руководством Азербайджана, но также будет обсужден и с руководством Ирана, поскольку решение этого вопроса имеет серьезное влияние на уровень и качество ирано-азербайджанских связей.

Известно, что Азербайджан имеет серьезные претензии к Ирану, подозревая Иран в том, что он в отношениях с Арменией не учитывает в полной мере интересы Азербайджана. И некоторое охлаждение отношений между Азербайджаном и Ираном происходит как раз из-за наличия такого подхода по отношению к Ирану. Поэтому карабахский вопрос – это вопрос не только армяно-азербайджанских интересов и проблем, это крупная геополитическая проблема, в решении которой заинтересованы очень многие государства и, в первую очередь, Россия.

Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 25 июля 2013 > № 859522 Раджаб Сафаров


Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 30 октября 2012 > № 677747 Раджаб Сафаров

Генеральный директор российского Центра по изучению современного Ирана Раджаб Сафаров во время посещения стенда агентства ИСНА на 19-ой Международной выставке прессы и информационных агентств в Тегеране указал на то, что в течение одного-двух последних лет объем товарооборота между Ираном и Россией сократился. При этом он подчеркнул, что знание имеющихся потенциалов и взаимных потребностей будет способствовать укреплению торговых связей между двумя странами и Ирану следует активнее выходить на российский потребительский рынок.

Раджаб Сафаров заявил, что Иран и Россия, располагая полной информацией о возможностях друг друга, могут влиять на ситуацию в регионе и осуществлять совместные инвестиционные проекты в странах Азии и региона.

По словам генерального директора Центра по изучению современного Ирана, объем товарооборота между Ираном и Россией сократился на 30% и, в результате, обе стороны понесли серьезный ущерб. Сокращение торговли привело к тому, что сотни иранских и российских компаний потеряли совместный рынок и оказались на грани банкротства. По этой же причине стороны стали удовлетворять свои потребности за счет поставок необходимой им продукции из других стран.

Введенные в отношении Ирана санкции привели к снижению уровня торгово-экономических отношений между двумя странами. Банковская система России обеспечивает всю торговую деятельность этой страны, и поэтому введенные ограничения серьезно сказались на торговле между Ираном и Россией как в качественном, так и в количественном отношении.

По поводу российского экспорта в Иран Раджаб Сафаров сказал, что при торговом обороте между двумя странами примерно в 3,5 млрд. долларов около 80% от названной суммы приходится на экспорт из России и 20% − на экспорт из Ирана. Такую ситуацию нельзя считать нормальной. В свое время объем товарооборота был значительно больше, и необходимо снова вернуться к максимальным показателям во взаимной торговле.

С целью увеличения объема товарооборота между Ираном и Россией необходимо проводить новую политику, направленную на то, чтобы стороны располагали полной информацией о возможностях и потребностях друг друга. В этой связи особо значимую роль играют средства массовой информации. В настоящее время объем товарооборота между двумя странами составляет около 6% от имеющегося потенциала, и это связано в первую очередь с отсутствием у них полной информации. По этой причине более 90% своих потребностей они удовлетворяют за счет поставок из других стран.

Раджаб Сафаров отметил, что при проведении рекламных кампаний в средствах массовой информации одним из важных факторов, определяющих успех этих кампаний, является качество товаров, которыми обмениваются стороны, и цены на них. Иран производит десятки конкурентоспособных товаров, которые отличаются высоким качеством и могут с успехом поставляться на региональные рынки при условии хорошей рекламы. В регионе Ирану, например, принадлежит первое слово в области производства продуктов питания. Технология упаковки иранских товаров во многом уникальна, и Иран в случае проведения широкой рекламной кампании может занять достойное место на региональном рынке при минимальных расходах.

Иран находится по соседству с Россией, и это позволяет ему выходить со своей продукцией на российский потребительский рынок с целью удовлетворения потребностей этого рынка. Кроме того, Иран может выступать в качестве транзитера при поставках российской продукции в другие страны.

В конце интервью Раджаб Сафаров указал на то, что Иран и Россия могут поделить между собой энергетические мировые рынки. Располагая большими энергетическими ресурсами, Иран вместе с Россией может начать совместное инвестирование различных проектов в Азии. В свою очередь Россия, которая поддерживает связи с Европой, может спокойно сотрудничать с Ираном в области реализации крупных инвестиционных проектов на европейском континенте и при этом рассматривать Исламскую Республику как экономического партнера, а не конкурента. На данный момент Россия, к сожалению, с учетом характера и уровня двусторонних отношений относится к Ирану как к конкуренту.

Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 30 октября 2012 > № 677747 Раджаб Сафаров


Иран > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 17 августа 2012 > № 623258 Раджаб Сафаров

Израильские политики и военные вновь говорят о близкой войне с Ираном. При этом, руководство страны уверено, что для победы над Исламской республикой потребуется не более месяца, а жертвы среди мирного населения в результате ответных шагов не превысят 500 человек. И несмотря на недоумение со стороны главы Пентагона Леона Панетты и начальника Объединенного комитета штабов Патрика Демпси, которые заверяют, что "никого США бомбить не будут", в Израиле уверены, что Штаты в стороне от конфликта остаться не смогут.

"Любой шорох в Иране, любая акция, любой звон колокола в сторону Ирана аукнется самым серьезным образом в России. В этой связи совершенно непонятно, почему руководство России не замечает эту агрессию, эту опасность и через соответствующие международные структуры не заявляет о своей решимости пресечь такого рода заявления", - заявил в беседе с Накануне.RU руководитель Центра изучения современного Ирана Раджаб Сафаров.

Вопрос: Действительно ли в Израиле началась активная фаза подготовки общественного сознания к операции против Ирана?

Раджаб Сафаров: Все знают, что последняя пятница священного месяца Рамадан объявлена всемирным днем солидарности с народом Палестины, и в этот день во многих странах проходят демонстрации против "оккупационной" политики Израиля. Это мощный толчок к возбуждению антиизраильских настроений во всем мире. И ежегодно накануне этого дня, как бы в противовес этому, накаляются страсти и израильское руководство активизирует свое психологическое давление не только на Иран, но и на своих основных партнеров – на США и на страны Запада, которых провоцирует на антииранские действия. За последнее время мы действительно слышим много не просто агрессивных, а чудовищных заявлений, причем не от каких-то экспертов, которые могут заниматься предположениями, а от реальных политиков, от которых зависит принятие решений. Иногда бывает, что вызывает недоумение, как может мировое сообщество не реагировать на эти агрессивные, а по сути, террористические заявления на международном уровне со стороны руководства Израиля, иной раз со стороны США и других стран. Израиль заявляет, что полностью готов к войне с Ираном. А на каком основании? Что побудило к этому? Иран каким-то образом угрожает Израилю, либо другим государствам? Может быть, от Ирана исходит какая-то угроза интересам Израиля? Нет! Так захотелось Израилю, там думают, что в Иране делают ядерную бомбу. И для того, чтобы предотвратить создание этих технологий, они решили бомбить Иран.

Вопрос: На Ваш взгляд, Израиль обладает реальными данными о ядерной программе Ирана или выдает желаемое за действительное?

Раджаб Сафаров: Эти заявления израильских властей – совершенный абсурд. Иран наводнен разными спецслужбами. На этот час на территории Ирана работает более 12 тыс. различных агентов. Более 3 тыс. только из Соединенных Штатов. Тут работает и "Моссад", и ЦРУ, и различные этнические агенты, завербованные западными спецслужбами, владеющими персидским языком и много кого еще. И все они прекрасно понимают, что в Иране нет разработок, говорящих о том, что здесь разрабатывают военную составляющую ядерной программы. Это просто повод. Поскольку все понимают, что ядерная программа Ирана и любой другой вопрос, который вызывает озабоченность Запада, это повод.

Есть страны, которые обладают ядерным оружием, сам Израиль совершенно незаконным образом приобрел это оружие, более того, угрожает им соседним государствам. Израиль на протяжении десятилетий отказывается подписывать договор о нераспространении ядерного оружия, и этот факт говорит о том, что у этой страны нет желания работать в направлении формирования безъядерной зоны Ближнего Востока. Этот факт говорит и о том, что Израиль нарушает всяческие законы. Израиль постоянно развивает свой ядерный арсенал, совершенствует его, и на протяжении многих лет он навязывал многочисленные конфликты в регионе, постоянно провоцирует США на активные антииранские дела. Своим влиянием, мощным еврейским лобби в Соединенных Штатах, он фактически контролирует США. Поэтому, чтобы каким-то образом утихомирить израильское руководство, ежегодно в качестве дани выплачивается Израилю минимум $3 млрд. Это говорит о мощи израильского лобби.

Вопрос: И все-таки, заявления израильских чиновников – это психологический ход или предвестие реальных действий?

Раджаб Сафаров: В данном случае активизация агрессивной риторики со стороны Израиля имеет целью оказать сильнейшее психологическое и политическое давление на руководство Ирана, вызвать таким образом дестабилизацию и нервозность в иранском обществе, а также сильнее активизировать позиции своих основных партнеров в смысле реакции на ответные шаги Ирана в случае атаки. Ведь совершенно очевидно, что без ответа Иран такую авантюру не оставит. Поэтому, я полагаю, что в данном случае Израиль является катализатором нагнетания обстановки в регионе.

Вопрос: Почему кроме США, которые должны как-то реагировать на заявления Израиля о том, что "США нам помогут", никто, по большому счету, не реагирует на угрозы в адрес Ирана?

Раджаб Сафаров: Любой шорох в Иране, любая акция, любой звон колокола в сторону Ирана аукнется самым серьезным образом в России. В этой связи совершенно непонятно, почему руководство России не замечает эту агрессию, эту опасность и через соответствующие международные структуры не заявляет о своей решимости пресечь такого рода заявления. По сути, любое заявление такого рода вызывает нервозность в любой стране, а если они направлены против конкретного народа и конкретной страны, то, совершенно очевидно, что миллионы людей это услышат, и не будут чувствовать себя спокойно, поскольку они думают о своей безопасности, думают о том, как это все будет происходить. Это нарушает нормальный ритм жизни, нарушает деловые планы, нарушает спокойствие людей, и в итоге наносит серьезный ущерб любому обществу. И почему мировое сообщество молчит, почему ООН молчит, почему Совет безопасности не делает заявления, почему руководство российского МИДа молчит, почему Кремль не реагирует?Это все вызывает недоумение.

Вопрос: Некоторые источники говорят о том, что буквально к 1 октября у иранцев будет достаточно обогащенного урана для производства первой бомбы. Рискнет ли Израиль все-таки на реализацию силового сценария, и есть ли возможность еще избежать войны?

Раджаб Сафаров: Я полагаю, крайне сомнительно, что Израиль в одиночку ввяжется в эту авантюру – в войну с Ираном. Бомбардировка ядерных объектов Ирана – это же не легкая прогулка самолетов Израиля по территории Ирана и обратно. Иран имеет возможности обрушить на Израиль всю свою мощь возмездия и понятно, что после этого Америка, Запад и многие государства не смогут оставаться в стороне, поскольку их с Израилем связывают многочисленные связи, деловые отношения. Международное еврейское лобби просто-напросто втянет эти страны в конфликт, который легко может перерасти и, скорее всего, перерастет в глобальный конфликт. Я полагаю, что мы находимся на грани самой серьезной опасности, на грани пропасти, и зачинщиком этой ситуации, главным авантюристом в этом деле является нынешнее руководство Израиля.

Вопрос: Перед тем, как войти в Ирак, США постарались убедить весь мир в том, что Хусейн обладает оружием массового поражения, которое в итоге так и не нашли. Как Вы думаете, насколько президент Ахмадинежад искренен в своих словах о "мирном атоме"?

Раджаб Сафаров: Политического решения о создании ядерного оружия в Иране не принято. Об этом заявляет и духовный лидер Ирана, и президент, и все уровни руководства Ирана. Если бы они хотели создать ядерную бомбу, то они ни от кого не скрывали бы это, поскольку они никого совершенно не боятся. У Израиля есть, у Пакистана есть, у Индии есть, у сверхдержав десятилетиями в арсенале есть ядерное оружие. На каком основании они имеют право, им владеть, а Иран – нет? Но иранцам это оружие не нужно, поскольку они исходят из того, что ядерное оружие уже пережило свой век. Путем давления и демонстрации ядерного кулака не решается ни один региональный конфликт и не решается ни одна задача в угоду интересов какого-то государства, обладающего ядерным оружием. На протяжении почти 70 лет никто не смог воспользоваться арсеналом своего ядерного оружия.

Исходя из этой логики, Иран считает, что не нужно тратить деньги, время, интеллектуальные ресурсы на создание ненужной вещи. Есть сейчас оружие гораздо более эффективное в борьбе за защиту своих интересов: высокие технологии, развитие экономики, хорошая информационная политика – век коммуникаций, одним словом. Поэтому, любые аргументы, которые могут привести западные государства в пользу того, что "Иран там что-то разрабатывает" – это всего лишь, их инсинуации в пользу того, чтобы обосновать свою авантюру.

И повторю еще раз: Израиль не способен в одиночку справиться с этой задачей – задачей уничтожения ядерного арсенала, я имею в виду арсенал мирной ядерной энергетики. И очевидно, что какие-то бомбы и ракеты на какие-либо объекты Израиль теоретически может сбросить, уничтожить некоторые объекты. Но главная задача – изменение политической системы Ирана – в любом случае не будет решена. На какое-то время Иран сосредоточится на себе, и начнет противодействие и, думаю, этот урок будет хорошим уроком для Израиля.

Вопрос: Американские военные неоднократно говорили о том, что США не будет ввязываться в войну, а политики готовятся к выборам. Израильское лобби в США действительно сильно настолько, чтобы втянуть США даже в таких условиях в новый конфликт?

Раджаб Сафаров: В США до ноября совершенно не будет дела до нового конфликта, поскольку у них самый разгар предвыборной кампании, и им отвлекаться на международные факторы абсолютно не с руки. Тем более, ввязываться в войну, которую Израиль спровоцировал. Поэтому США могут сказать, что "до ноября на любой ваш удар мы не ответим, более того, не советуем совать свой нос в Иран". Однако, конечно, не стоит забывать, что руководство США, политический истеблишмент, военно-промышленный комплекс и вся политическая система США пронизана и находится под давлением еврейского лобби. И Израиль вполне может рассчитывать на то, что как бы американцы не были заняты выборами или другими делами, они не могут оставаться в стороне от спровоцированного еврейским государством конфликта.

Это единственное, что может подогреть их надежду на то, что они могут ввязываться в войну, хотя в этой войне абсолютно никакой логики нет, поскольку ни одна из задач не будет решена. Думаю, что еврейское государство может позволить себе такую роскошь, такую авантюру – это все знают, но какой смысл в этом конфликте, никто не может более или менее вразумительно объяснить. Поэтому, я считаю, что это было бы величайшей ошибкой и самой большой глупостью, которую может совершить руководство Израиля.

Вопрос: Новый египетский президент Мухаммед Мурси у себя производит серьезные преобразования, как в военной структуре, так и во внешней политике. Например, буквально на днях он заявил о том, что Египет требует пересмотра Кэмп-Дэвидских соглашений, и уже сейчас успешно проводит военные операции на Синайском полуострове. Насколько это значимо для Израиля может быть и способен ли этот фактор повлиять на решимость Нетаньяху? Или Египет не рассматривается в качестве серьезного соперника для израильской армии?

Раджаб Сафаров: Я не думаю, что в этом конфликте фактор Египта будет каким-то серьезным образом рассматриваться. Предложение президента Мурси о пересмотре Кэмп-Дэвидских соглашений – это очевидная необходимость, поскольку они были унизительными для Египта с самого начала. Это был мир в обмен на сокращение суверенитета. Фактически, Египет не имел возможности контролировать часть своей территории – Синайский полуостров и без разрешения Израиля, что абсурдно, действовать каким-либо образом на этой территории. Это говорит о всесильности еврейского лобби, которое посредством Соединенных Штатов достигло такого уровня и фактически они подкупили руководство тогдашнего Египта.

Сейчас ситуация заставляет Египет пересмотреть это положение, поскольку Израиль неспособен решать эту задачу. По закону, по этим соглашениям, Египет не может ввести туда войска, но и Израиль не может реагировать там, по той простой причине, что это не его компетенция – это нонсенс. Совсем недавно Израиль дал разрешение на введение войск и приветствовал решительные шаги руководства Египта, но, на самом деле, это первый звоночек в адрес Израиля. Мурси обещал пересмотреть достаточно радикально Кэмп-Дэвидские соглашения, а не просто внести туда косметические изменения, и народ Египта уже сейчас начинает напоминать президенту об этом обещании. Думаю, через некоторое время народ Египта заставит пересмотреть свое руководство эти соглашения, и вполне допускаю, что скоро начнет очень серьезно обсуждаться вопрос полного аннулирования соглашений. Но еще какое-то время, безусловно, есть, в течение которого руководство Египта и Израиля смогут вести переговоры на основании этих соглашений.

И самое главное, вектор сближения Египта с Ираном уже запущен и работает. Очень многое связывает Египет с Ираном и оба государства весьма заинтересованы в развитии капитальных, хороших, можно сказать, добрососедских, хоть они и не являются соседями, отношений. Я полагаю, что любое сближение Египта с Ираном - это ослабление позиций Израиля, и, рано или поздно, египетский фактор будет работать против Израиля и на стороне Ирана, что усиливает международные позиции Ирана.

Накануне.ру

Иран > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 17 августа 2012 > № 623258 Раджаб Сафаров


Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 20 февраля 2012 > № 498151 Раджаб Сафаров

Глава делегации российского журнала «Деловой Иран», находящейся с визитом в провинции Хузестан, генеральный директор российского Центра по изучению современного Ирана Раджаб Сафаров в эксклюзивном интервью корреспонденту агентства ИРНА в Ахвазе заявил, что в настоящее время объем товарооборота между Ираном и Россией составляет менее 10% от реальных возможностей и остается незначительным.

По словам Раджаба Сафарова, товарооборот между двумя странами составляет 3,5 млрд. долларов, и этот показатель может быть намного больше.

Раджаб Сафаров подчеркнул, что слабым местом в отношениях между двумя странами все еще остается недостаточно активная работа сторон по изучению имеющихся потенциалов.

Генеральный директор Центра по изучению современного Ирана отметил, что в этой связи необходимо шире обмениваться информацией, в частности предпринимателям двух стран следует знакомиться с потенциалом друг друга в ходе деловых визитов.

По словам Раджаба Сафарова, Россия может, в частности, оказать большую помощь Ирану в области технологий, и российская сторона готова к сотрудничеству в данной области.

С другой стороны, Иран обладает большим потенциалом в разных областях, в том числе в области сельского хозяйства. Иранская продукция может с успехом поставляться на российский рынок и конкурировать с продукцией других стран.

Далее российский политолог затронул вопрос о визите делегации журнала «Деловой Иран» в провинцию Хузестан и сообщил о решении ознакомиться с разными областями деловой жизни провинции с целью подготовки соответствующих информационных материалов и доведения этих материалов до сведения российского народа и деловых кругов этой страны.

Раджаб Сафаров подчеркнул, что провинция Хузестан обладает большим потенциалом, но многие стороны деловой жизни провинции остаются не известными для российских предпринимателей.

Кроме того, в области транзита может активно использоваться крупный порт Имам Хомейни с целью достижения экспортных целей России, в частности в области поставок пшеницы. До сих пор эти возможности оставались нереализованными.

Раджаб Сафаров заявил, что многие россияне и российские предприниматели не располагают достаточной информацией о потенциале Ирана, в частности таких иранских провинций, как Хузестан. В этой связи следует посмотреть, что можно сделать в плане их информирования об Иране.

Раджаб Сафаров призвал представителей иранских деловых кругов и официальных лиц предпринимать более активные шаги в этой области и не ждать, чтобы кто-то другой представлял их продукцию.

Раджаб Сафаров подчеркнул, что Ирану и провинциям этой страны следует прилагать более активные усилия в области маркетинга и действовать таким образом, чтобы иранские товары предлагались в самых разных районах России.

Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 20 февраля 2012 > № 498151 Раджаб Сафаров


Иран > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 3 февраля 2012 > № 489942 Раджаб Сафаров

Иран осознает, что является частью интриги, разворачивающейся на сцене театра военных действий в зоне Персидского залива. Об этом генеральный директор Центра изучения современного Ирана Раджаб Сафаров рассказал Финам FM.

"США уже вложили огромные средства для обеспечения этой операции. Инвесторы вложили миллиарды долларов и ждут, потирая руки, результата. Инфраструктура для нападения в рамках программы ракетно-бомбовых ударов уже создается не один месяц. Теперь необходимо завершить эту процедуру: обеспечить алиби и предоставить мировому сообществу обоснование, которое более или менее позволило бы им начать военные действия против Ирана", - рассуждает г-н Сафаров.

Дело в том, что США и Запад абсолютно уверены, что через Совбез протащить соответствующую резолюцию не удастся. А сделать каким-то образом так, чтобы спалить Иран изнутри не получается уже на протяжении 30-ти лет, не получится и сейчас, - полагает эксперт.

"Остается вопрос прямого вмешательства, поскольку санкционная политика или политика изоляции Ирана, всякого рода удушения экономики страны тоже не привели ни к какому хорошему для Запада результату. Поэтому сейчас суперсовременное наступательное движение сосредоточено в зоне Персидского залива. Для нормального объяснения, почему они там находятся, нужны аргументы", - подчеркивает г-н Сафаров.

Кроме того, добавляет эксперт, данным спецслужб (ЦРУ и МИ-6) никто не верит: "Они абсолютно ангажированы и являются частью агрессивного плана США и Великобритании. Даже если они скажут, что в Иране есть ядерное оружие или его там нет, никто в это не поверит. В любом случае, оценка мировой общественности будет неоднозначной".

Ранее в четверг глава военной разведки Израиля Авив Кохави сообщил, что в настоящее время в распоряжении Ирана имеется обогащенный уран на четыре ядерных бомбы.

"Я полагаю, в данном случае сегодняшнее сообщение израильских служб является продолжением той политики по обработке мировой общественности в плане нахождения западной армады и военной техники в зоне Персидского залива", - комментирует г-н Сафаров.

По мнению эксперта, вторая задача – оказать еще большее воздействие и психологическое давление на руководство Ирана: "Все-таки ни США, ни Израиль не заинтересованы в прямом конфликте с Ираном, не из-за того, что они такие миролюбивые государства, а из-за того, что они смертельно боятся этой страны, не знают, какие могут быть последствия. В любом случае, дальше уже, собственно говоря, отступать некуда. Если США отступят, то они должны будут признать реалии, которые уже есть, они должны будут понять, что ядерная программа Ирана будет развиваться дальше, и восстанавливать отношения и жить в дружбе, но с Ираном, который будет реализовывать свою ядерную программу".

Это поражение, говорит г-н Сафаров. Это публичная демонстрация слабости потенциала США и Запада и, наоборот, признание роли регионального лидера Ирана. От этого всем станет страшно: и монархиям Персидского залива, и основным партнерам США – Европе, и Израилю. Совершенно очевидно, им это сильно не понравится.

Тем более, это будет началом серьезного отступления от лидерских амбиций США, поскольку Иран – достаточно ключевое государство.

"Я не исключаю, что они максимально хотят играть на грани фола, игра идет на нервах – кто быстрее не выдержит, кто быстрее сдаст свои позиции. Полагаю, что на это Иран будет реагировать очень спокойно, понимая, что это является частью дальнейшей интриги, которая будет разворачиваться на сцене театра военных действий в зоне Персидского залива", - предполагает г-н Сафаров.

"Все идет к дальнейшей эскалации напряженности в этом регионе, который, в случае реального воплощения, напрямую будет затрагивать интересы России. Очевидно, нам не стоит сложа руки на все это смотреть, а надо дать правовую и политическую оценки эти авантюрам, которые сейчас разворачиваются на наших глазах", - заключил эксперт.

Иран > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 3 февраля 2012 > № 489942 Раджаб Сафаров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter