Всего новостей: 2606896, выбрано 4 за 0.012 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Стиглиц Джозеф в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыЭкологиявсе
Германия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 января 2017 > № 2044339 Джозеф Стиглиц

Джозеф Стиглиц: «Германия должна показать Трампу характер — иначе Запад ждет коллапс»

Свен Пранге (Sven Prange), WirtschaftsWoche Heute, Германия

WirtschaftsWoche: Господин Стиглиц, насколько немецкой экономике нужно бояться Трампа с его курсом, направленным против свободной торговли?

Джозеф Стиглиц: То, что говорит Трамп, нельзя назвать идеей, доказуемой каким-либо реальным опытом. Так что не стоит воспринимать его слова слишком серьезно. Проблема, однако, в том, что он, похоже, верит в то, что говорит.

— Складывается впечатление, что Трамп настроен довольно решительно и собирается любой целой обратить глобализацию вспять.

— Надо смотреть не столько на то, что он говорит, а на то, как он это говорит. Трамп — делец. Когда он принимается за дела, нельзя сказать, что он говорит абсолютно правильные вещи — в первую очередь, надо обращать внимание на тон его высказываний. Хотя это необязательно означает, что за этим последует что-то плохое по своему содержанию. Сначала он проверяет ситуацию и наблюдает, насколько противоположная сторона позволяет на себя давить, и можно ли с ней о чем-то договориться.

— То есть за этой полемикой все еще может последовать реальная политика?

— Ну, если оставить за скобками его резкий тон, то Трамп указывает на вполне правильные вещи: свободная торговля — улица не с односторонним движением, а с двусторонним. И в идеальном случае движение в обе стороны должно иметь одинаковую интенсивность.

— То есть все не так плохо?

— Меня намного больше беспокоит то, как он собирается продвигать свою политику: мы, страны Запада, 60 лет строили международный порядок. Возможно, этот порядок не идеален, но он стабилен и предсказуем. Трамп же, похоже, ставит во главу угла краткосрочные успехи и готов разом отказаться от достижений последних 60-ти лет. В этой связи возникает вопрос: что будут делать республиканцы? Почти все западные институты возникли, в частности, под их сильным влиянием. Останется ли большинство республиканцев в Конгрессе верно этим ценностям или оппортунистично переметнется на сторону Трампа?

— Однако Трамп в своем скепсисе по отношению к международному сотрудничеству и торговле опирается, похоже, на большинство населения. И республиканцам придется учитывать мнение своих избирателей.

— Его отношение к соглашению о взаимной торговле, конечно, спорно. Это просто ханжество — утверждать, что США являются проигравшей стороной в таком режиме торговли. Спросите-ка развивающиеся страны, например, Мексику, сколько составляет экспорт к ним американской сельскохозяйственной продукции.

— Но многие рабочие на Западе видят ситуацию точно так же.

— Когда Трамп говорит, что североамериканское торговое соглашение Nafta является худшим за всю историю, у меня возникает вопрос: чья экономика развивалась лучше с момента его заключения — США или Мексики? Посмотрите на нынешнее состояние Мексики — и при этом ей до вступления в силу соглашения Nafta не приходилось платить 35-процентные таможенные пошлины при ввозе своей продукции на американский рынок. Напротив: тогда таможенные пошлины в среднем были низкими, исчисляясь однозначным числом.

— То есть Трамп лжет?

— То, что он утверждает, просто не соответствует действительности.

— Что может заставить его отказаться от этого курса?

— Очень важно, чтобы Германия проявила характер и силу в отношениях с Трампом. Немцы должны сказать: «Мы поддерживаем нынешний международный порядок и верим в свободную торговлю, прописанную в соответствующих международных договорах».

— Угрозы — это одно дело. Но угрозы надо еще воплотить в жизнь. Как это может быть сделано?

— Есть различные варианты. Можно изолировать США. Но, в первую очередь, надо обратиться в арбитражный суд Всемирной торговой организации (ВТО). И Германии следует это сделать, как только Трамп предпримет первый же шаг, противоречащий нормам ВТО. Кто, если не Германия, обязан сделать это? Немцы же знают из собственного опыта, что может произойти, когда кто-то в одностороннем порядке выходит из многосторонних соглашений, соответствующих международному праву. Именно так начались и Первая, и Вторая мировые войны.

— Германия и Европа, похоже, находятся не в лучшей форме, чтобы решительно противостоять Трампу. Миграционный кризис, еврокризис, усиление правопопулистских настроений — все это ослабило европейцев, в связи с чем Трамп не воспринимает их всерьез.

— Они, однако, достаточно сильны. Если они этого не сделают, то тогда международное право в нынешнем виде и тем самым весь Запад в целом ждет коллапс. Ведь единственный смысл международного права состоит в том, чтобы можно было в случае необходимости привлекать к ответственности великие державы. А малые страны и так следуют за крупными.

— Если Трамп, как вы говорите, делец, то ему нужно что-то предложить, чтобы он изменил свой курс.

— Международное торговое право предоставляет достаточно пространства для маневра и для того, чтобы Трамп предпринял что-то, чтобы приблизиться к своим целям.

— Может ли стать частью сделки то, что страны вроде Германии или Китая, которые уже много лет делают ставку на экспорт своей продукции и поэтому имеют со многими странами мира огромный торговый профицит, займутся поиском новой бизнес-модели?

— Конечно, такие страны, как Китай и Германия, делают ставку на экспорт, и их торговый баланс действительно не сбалансирован. И не надо удивляться, что некоторые страны выражают политический протест против этого. Будь то США, которые имеют торговый дефицит как с Китаем, так и с Германией, или страны юга Европы.

— Должны ли немецкие политические круги проявить готовность к этой дискуссии, чтобы не давать Трампу новых аргументов?

— До сих пор Южная Европа была недостаточно сильна, чтобы заставить Германию вести экономическую политику в интересах всего евро-пространства. Трамп же может себе позволить то, что порадовало бы многих южных европейцев. Проблема лишь в том, что если Трамп добьется успеха, это никак не поможет демократическим силам в Южной Европе — а лишь тем движениям, которые поддерживают Трампа.

— Насколько опасно для мировой экономики распространение «трампизма» на другие страны?

— Если Трампу удастся добиться успехов, пускай даже символических, в первой же фазе своего срока полномочий, то его стиль ведения политики будет распространяться в развитых странах Запада подобно эпидемии. Политические идеи переходят границы, когда у них набирается критическая масса сторонников. Так было в середине 1990-х годов во время так называемой третьей волны социал-демократии. Так же сейчас может произойти и с «лживым популизмом» Трампа. По крайней мере, пока его сторонники небезосновательно указывают на проблемы экономической системы, которые просто невозможно отрицать.

— На какие?

— К примеру, на растущее неравенство во всех западных странах. На разрушительное влияние евро-политики. Или на отсутствие политической воли по обеспечению оцифровки. В этих аспектах капитализм до сих пор не имел успеха.

— Может ли Трамп дать долгосрочные ответы на эти проблемы?

— В долгосрочное перспективе его планы нереализуемы. Но краткосрочно он может добиться символических успехов. Единственное, что может ему помешать — это решительное международное сопротивление, которое лучше всех могла бы организовать Германия.

Германия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 января 2017 > № 2044339 Джозеф Стиглиц


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 мая 2015 > № 1377303 Джозеф Стиглиц

Секрет корпоративного поглощения ("Project Syndicate", США)

Джозеф Стиглиц (Joseph E. Stiglitz)

Нью-Йорк — Соединенные Штаты и мир вовлечены в большую дискуссию о новых торговых соглашениях. Такие договоры принято называть «соглашениями о свободной торговле». В самом деле, они управлялись торговыми соглашениями с учетом корпоративных интересов, в основном в США и Европейском Союзе. Сегодня такие сделки чаще называют «партнерством», как в Транс-Тихоокеанском Партнерстве (ТТП). Но они не являются равными партнерскими отношениями: США эффективно диктует условия. К счастью, «партнеры» Америки становятся все более бдительными.

Не трудно понять, почему. Эти соглашения выходят далеко за рамки торговли, регулирующие инвестиции и интеллектуальную собственность, а также накладывают фундаментальные изменения в правовых, судебных и нормативных структурах стран, без участия или отчетности, через демократические институты.

Возможно, наиболее оскорбительная — и наиболее нечестная — часть таких соглашений касается защиты инвесторов. Конечно, инвесторы должны быть защищены от нечестных правительств, захватывающих их имущество. Но не о том эти положения. В последние десятилетия там было очень мало экспроприаций, и инвесторы, которые хотят себя защитить, могут купить страховку у многостороннего агентства по инвестиционным гарантиям, филиала всемирного банка, у США и других стран, предоставляющих аналогичную страховку. Тем не менее, США требуют таких положений в ТТП, хотя многие из его «партнеров» имеют право на защиту собственности и судебные системы, которые так же хороши, как их собственная.

Реальной целью этих положений является препятствование здоровью, окружающей среде, безопасности, и, да, даже финансовым правилам, предназначенным для защиты экономики Америки и собственных граждан. Компании могут подать в суд на правительства, чтобы получить полное возмещение за любое снижение их будущих ожидаемых прибылей в результате регуляторных изменений.

Это не просто теоретическая возможность. Филип Моррис судится с Уругваем и Австралией, потребовавших от них предупредительных надписей на сигаретах. Правда, обе страны продвинулись немного дальше, чем в США, включив обязательные графические изображения, показывающие последствия курения.

Маркировка работает. Это отталкивает курильщиков. Так что теперь Филипп Моррис требует компенсацию за упущенные выгоды.

В будущем, если мы обнаружим, что другой продукт вызывает проблемы со здоровьем (думаю, это асбест), производитель сможет подать в суд на правительства для сдерживания их от убийства большего количества людей быстрее, чем столкнется с исками по судебным издержкам, наложенными на нас. То же самое может произойти, если наши правительства введут более строгие правила, чтобы защитить нас от воздействия выбросов парниковых газов.

Когда я возглавлял совет по экономическим вопросам президента Билла Клинтона, анти-экологи пытались принять аналогичное положение, так называемые «нормативные сборы». Они знали, что однажды принятые, эти положения были бы остановлены, просто потому что правительство не может себе позволить платить компенсацию. К счастью, нам удалось отбить назад инициативу, как в судах, так и в Конгрессе США.

Но теперь те же самые группы пытаются положить конец бегу вокруг демократических процессов путем введения таких положений в торговые тратты, содержание которых хранятся в основном в тайне от общественности (но не от корпораций, которые настаивают на них). Это только из информационных утечек и из разговоров с правительственными чиновниками, которые, кажется, более привержены демократическим процессам, мы знаем, что происходит.

Основой для американской системы правления является беспристрастная общественная судебная система с правовыми нормами, созданными в течение десятилетий, основанных на принципах прозрачности, прецедента и возможности обжаловать неблагоприятные решения. Все это откладывается в сторону, так как новые соглашения требуют частный, непрозрачный и очень дорогой арбитраж. Кроме того, этот механизм часто изобилует конфликтами интересов, например, арбитры могут быть «судьей» в одном случае и защитником в связанном случае.

Судебное разбирательство настолько дорого, что Уругвай должен был обратиться к Майклу Блумбергу и другим богатым американцам, чтобы защитить себя от Philip Morris. И, хотя одни корпорации могут подать иск, другие этого сделать не могут. Если существует нарушение других обязательств — по трудовым и экологическим стандартам, например, — граждане, союзы и группы гражданского общества лишены этой возможности.

Если когда-либо и существовал односторонний механизм разрешения споров, который нарушает основные принципы, то это он. Именно поэтому я присоединился к ведущим американским экспертам по правовым вопросам, в том числе из Гарварда, Йеля и Беркли, написав письмо к президенту Бараку Обаме, объясняя, насколько разрушительными для нашей системы правосудия являются эти соглашения.

Американские сторонники таких соглашений отметили, что на США подавали в суд всего несколько раз. Корпорации, однако, только учатся, как использовать эти соглашения в свою пользу.

И высокооплачиваемые корпоративные юристы в США, Европе и Японии, скорее всего, превзойдут самых низкооплачиваемых государственных юристов, пытающихся защитить общественный интерес. Хуже того, корпорации в развитых странах могут создать дочерние компании в странах-членах, через которые инвестируют домой, а затем подадут в суд, предоставляя им новый канал, чтобы заблокировать правила.

Если бы была необходимость для лучшей защиты собственности, и если этот частный, дорогой механизм разрешения споров превосходил бы общественную судебную власть, мы должны были бы изменить закон не только для успешных иностранных компаний, но и для своих собственных граждан и малого бизнеса. Но не было никаких предположений, что это тот самый случай.

Правила и нормы определяют вид экономики и общества, в котором живут люди. Они влияют на относительную рыночную власть, с важными последствиями для неравенства, растущей проблемой по всему миру. Вопрос в том, должны ли мы позволить богатым корпорациям использовать скрытые положения в так называемых торговых соглашениях и диктовать нам, как мы будем жить в XXI веке. Я надеюсь, что граждане в США, Европы и Тихого Океана ответят громким НЕТ.

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 мая 2015 > № 1377303 Джозеф Стиглиц


США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2015 > № 1425442 Джозеф Стиглиц

Оплошность европейского мышления ("Project Syndicate", США)

Джозеф Юджин Стиглиц (Joseph E. Stiglitz)

Нью-Йорк — В конце концов, Соединенные Штаты демонстрируют выход из кризиса, который разразился в конце администрации президента Джорджа Буша, когда распад ее финансовой системы шокировал весь мир. Но это неуверенное восстановление. В лучшем случае, разница между тем, где была бы экономика и где она сейчас, не увеличивается. Если она и уменьшается, то происходит это очень медленно. Ущерб, причиненный кризисом, кажется долговременным.

Опять же, могло быть и хуже. По другую сторону Атлантического океана есть даже несколько признаков умеренного восстановления в американском стиле: различие между тем, где Европа сейчас и где она была бы в отсутствие кризиса, продолжает расти. В большинстве стран Европейского Союза ВВП на душу населения меньше, чем он был до кризиса. Потерянная половина десятилетия быстро перерастает в одно целое. За холодной статистикой разрушаются жизни, разбиваются мечты и распадаются семьи (или не формируются) — депрессия в некоторых местах продолжается годами.

ЕС имеет много очень талантливых, высокообразованных людей. Его страны-члены имеют сильные правовые базы и хорошо функционирующие общества. До кризиса, большинство из них имело даже хорошо функционирующие экономики. В некоторых местах, производительность в час — или скорость ее роста — была в числе самых высоких в мире.

Но Европа не жертва. Да, Америка испортила свою экономику. Но нет, США как-то не удалось переложить тяжесть глобального падения на Европу. ЕС сам себя к этому привел, по причине беспрецедентного ряда неправильных экономических решений, начиная с создания евро. Будучи призванным объединить Европу, в конце концов евро ее разделил: и этот ущерб не отменить из-за отсутствия политической воли, чтобы создать институты, которые позволили бы единой валюте работать.

Текущий беспорядок, отчасти, происходит из-за приверженности давно дискредитированной веры в хорошо функционирующие рынки без искажений информации и конкуренции. Высокомерие также сыграло свою роль. Как объяснить иначе тот факт, что из года в год прогнозы европейских чиновников и последствия их политик были неправильными?

Эти прогнозы были неправильными не потому, что страны ЕС не смогли реализовать предписанные курсы, а потому что модели, на которые эти политики полагались, имели большие недостатки. В Греции, например, меры, направленные на снижение долгового бремени, в действительности сделали страну еще более обремененной, чем она была в 2010 году: отношение долга к ВВП увеличилось, в связи с воздействием жесткой бюджетной экономии на выходе. По меньшей мере, Международный Валютный Фонд причастен к этим интеллектуальным и политическим неудачам.

Европейские лидеры по-прежнему убеждены, что структурная реформа должна быть их главным приоритетом. Но проблемы, на которые они указывают, проявились в годы, предшествовавшие кризису, и они не остановили рост. Больше чем в структурных реформах в странах-членах, Европа нуждается в реформе структуры самой еврозоны, и развороте курса жесткой экономии, который так и не смог возродить экономический рост.

Те, кто думал, что монета евро не сможет выжить, были неоднократно опровергнуты. Но критики были правы в одном: если структура еврозоны не будет реформирована, и жестокая политика изменена, Европа не восстановится.

Драма в Европе далека от завершения. Одной из сильных сторон ЕС является жизнеспособность его демократии. Но евро отнял у граждан, особенно в странах, переживающих кризис, любые прогнозы о своей экономической судьбе. Неоднократно избиратели свергали занимающих посты, недовольные направлением экономики — лишь бы новое правительство продолжало тот же курс, диктуемый Брюсселем, Франкфуртом и Берлином.

Но как долго это может продолжаться? И как будут реагировать избиратели? По всей Европе мы видели тревожный рост экстремистских националистических партий, идущих противоположно ценностям Просвещения, которые сделали Европу настолько успешной. В некоторых местах растут крупные сепаратистские движения.

Теперь Греция ставит еще одну задачу перед Европой. Снижение греческого ВВП с 2010 года гораздо хуже, чем тот, с которым столкнулась Америка во времена великой депрессии 1930-х годов. Уровень безработицы среди молодежи составляет более чем 50%. Правительство премьер-министра Антониса Самараса пало, и теперь, благодаря неспособности парламента выбрать нового президента Греции, всеобщие досрочные выборы пройдут 25 января.

Левая оппозиция партии Сириза, которая стремится к пересмотру условий спасения Греции от ЕС, лидирует в опросах общественного мнения. Если Сириза выиграет, но не возьмет власть, основной причиной будет страх на реакцию ЕС. Страх — не самая благородная эмоция, и он не приведет к рождению национального консенсуса, в котором нуждается Греция для того, чтобы двигаться вперед.

Вопрос не в Греции. Это Европа. Если Европа не изменит свои методы — если она не реформирует еврозону и не отменит жесткую экономию — реакция народа станет неизбежной. Это экономическое безумие не может продолжаться вечно. Этого не допустит демократия. Но сколько еще боли придется терпеть Европе до восстановления причины?

США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2015 > № 1425442 Джозеф Стиглиц


Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 13 декабря 2014 > № 1247260 Джозеф Стиглиц

Китай встречает 2015 год в статусе глобального лидера в экономике и формируется глобальный порядок, стабильность которого во многом зависит от того, как Соединенные Штаты воспримут свою новую роль на мировой арене, пишет лауреат Нобелевской премии по экономике и профессор Колумбийского университета Джозеф Стиглиц для журнала Vanity Fair.

Экономист напоминает, Китай стал первой экономикой мира согласно методологии, основанной на паритете покупательной способности, дающей весьма достоверные основания для сравнения доходов на душу населения в разных государствах. Такая информация стала неожиданностью для многих американцев и является весьма показательной в контексте различий между КНР и США.

"Американцы очень хотят быть первыми, им нравится статус лидера, а Китай не выражает особого энтузиазма по поводу своего лидерства. <…> С одной стороны, Китай просто не хочет излишне выделяться. С другой, более важной стороны, в Китае <…> серьезно обеспокоены тем, какую реакцию у американцев может вызвать потеря экономического первенства", — отмечает Стиглиц.

Возвышение Китая привлекает внимание других стран к китайской модели построения общества, выставляя в невыгодном свете модель американскую, экспортируемую по всему миру с помощью "мягкой власти", полагает экономист. Положение среднестатистической американской семьи сейчас хуже, нежели 25 лет назад, число бедных растет. Уровень социального неравенства в Китае также высок, однако большинство граждан все же значительно улучшили положение на фоне бурного экономического роста: КНР "вывела" более 500 млн человек из-за черты бедности, в то время как американский средний класс входит в период стагнации.

"Экономическая модель, не обслуживающая интересы большинства граждан, не может быть ролевой моделью для всех остальных", — отмечает нобелевский лауреат по экономике. Для Соединенных Штатов, чья власть лежит в плоскости "мягкой силы" — влияния идей и социально-экономических концепций, лидерство Пекина может стать серьезным поводом к политическим действиям, последствия которых могут быть опасны для стабильности в мире.

Если рассматривать мировую политику в целом и рост Китая в частности как игру с нулевой суммой, то возвышение КНР непременно вызовет ответную реакцию США — "политику сдерживания", направленную на ограничение китайского влияния в мире. Такая политика поверхностна и непродуктивна, считает Стиглиц. Например, т.н. Трансатлантическое партнерство — предполагаемое соглашение о свободной торговле между Вашингтоном и рядом азиатским стран, за исключением Китая, рассматривается многими как попытка выключить Пекин из азиатской цепочки обмена производственной продукцией, а нежелание США реформировать механизмы управления международными финансовыми институтами может демонстрировать принципиальное непринятие американцами глобальных перемен. Китай готов заполнить вакуум экономического лидерства в Азии с помощью миллиардных инвестиций, учреждая Азиатский банк инфраструктурных инвестиций и расширяя таким образом возможности для "мягкой силы".

В момент, когда Китай становится первой экономикой мира, пишет Джозеф Стиглиц, формируется новая архитектура международного сотрудничества, стабильность которой во многом зависит от реакции Соединенных Штатов на утрату глобального лидерства.

"Мы все заинтересованы в стабильном и эффективном мировом порядке. Учитывая историческую память и чувство собственного достоинства, Китай не сможет принять мировой порядок таким, каким он существует на данный момент, с правилами, установленными Западом и обслуживающими корпоративные интересы Запада. США придется сотрудничать с Китаем, хотят они того или нет", — подытоживает лауреат Нобелевской премии по экономике.

Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 13 декабря 2014 > № 1247260 Джозеф Стиглиц


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter