Всего новостей: 2605642, выбрано 4 за 0.103 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Татиля Кенже в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыАрмия, полициявсе
Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 2 декабря 2015 > № 1567965 Кенже Татиля

Празднование 550-летия Казахского ханства: что удалось, а что нет?

Кенже Татиля

Основные мероприятия, посвященные 550-летию Казахского ханства, уже прошли. В принципе, это первый подобный опыт в летописи суверенного Казахстана. Исходя из этого, мы попросили известных соотечественников подвести некоторые итоги празднования, адресовав им следующие вопросы:

- Оправдались ли ожидания?

- Что дало это празднование казахстанскому обществу?

- Какие были цели, чего удалось добиться, а чего – нет?

Ожидания оправдались

Евфрат Имамбек, заместитель директора ГМИ РК им. А.Кастеева, социокультуролог:

- Чтобы ответить на поставленные вопросы, прежде всего, необходимо иметь в виду, что в общественном сознании Казахстана желание каким-то осязаемым образом закрепить глубокие истоки своей государственности нарастало давно, еще до обретения независимости. Поэтому решение о праздновании 550-летия Казахского ханства, принятое в непростой для страны социально-психологической ситуации, было больше чем ожидаемым – оно стало катализатором реального сплочения всех слоев общества вокруг единых ценностей.

Ведь с празднованием этой даты каждый казахстанец, даже критически настроенный по отношению к государственным институтам, подсознательно связывал надежду на то, чтобы обрести внутреннюю уверенность в стабильности, сердцем почувствовать, что его личной стабильности ничто не угрожает, что она гарантирована долгой историей государственных устоев. Полагаю, в этом смысле ожидания от празднования оправдались в полной мере.

Такое мое мнение основывается не только на наблюдениях и встречах с людьми, но и на контент-анализе дискуссий в СМИ, в том числе комментариев пользователей интернет-изданий. Достаточно сопоставить их общую тональность в 2014 году и в нынешнем, чтобы убедиться: 550-летний юбилей Казахского ханства стал достойным ответом на внешние вызовы. С одной стороны, он показал мировому сообществу значимость нашего государства и его роль в общечеловеческой истории, культуре и цивилизации, а с другой – укрепил гражданское сознание, стал фактором внутренней консолидации и социального оптимизма в сложных условиях кризиса.

Чтобы не быть голословным, процитирую слова простой учительницы истории Журавлевской средней школы В.С. Баймагамбетовой, сказанные на тематическом уроке: «Эта дата объективно является одной из стадий по «деколонизации сознания» и показывает универсализм и жизнеспособность этой новой парадигмы в развитии государственности». Что тут добавить?!

О международном значении празднования 550-летия в плане формирования уважительного отношения к нашей истории в сознании наших соседей, по крайней мере, у молодого поколения, свидетельствует такой фрагмент классного часа, обнародованного на сайте российского проекта «Инфоурок» Оксаной Ивановной Чичкан: «Обоснование нового казахского государства открыло первую страницу истории Казахстана как государства. Но это не значит, что история Казахстана начинается с этой даты, нет. Казахстан имеет богатую историю, берущую свое начало от саков, гуннов, тюрков, Золотой Орды».

Кто-то может скептически улыбнуться: дескать, это всего лишь школьные программы, воспитательная работа с детьми и т.д. и т.п. Но ведь именно в таком человеческом измерении и заключается суть любого праздника.

Характерно, что празднование 550-летия Казахского ханства вовлекло в свою атмосферу гораздо более широкие круги участников, чем это было предусмотрено планами правительства. Мы наблюдаем всплеск творческой активности казахстанцев – от веб-дизайнеров (сколько появилось коллажей, логотипов, эмблем, презентаций на эту тематику, причем не для конкурсов или на заказ, а «для души»!) до спортсменов (в Астане 550 человек приняли участие в забеге на 550 метров, посвященном этой дате) и байкеров (например, известный казахстанский мотоциклист и путешественник Дмитрий Петрухин выступил инициатором мотопробега по стране в честь знаменательной даты, триумфально завершив его на месте празднования).

В ноябре Союз художников организовал в экспозиции ГМИК им. А.Кастеева выставку графического искусства, посвященную 550-летию Казахского ханства. Отечественные мастера графики впервые за много лет представили сложные многофигурные композиции, сюжеты, связанные с конкретными историческими событиями древней истории Казахстана, портреты исторических лиц, выполненные по сложившимся в народной памяти образам, тем самым создав обобщенную картину казахской истории, визуализируя ее известные факты и темы. В декабре Союз художников Казахстана продолжит эту тему выставкой живописи.

Что касается того, какие были цели, чего удалось добиться, а чего – нет, то здесь ответ имеет два аспекта. С одной стороны, жаль, конечно, что некоторые запланированные правительством мероприятия не удалось провести. Это понятно – год выдался не из легких. Но, с другой стороны, это поправимо и открывает простор для креативных инноваций. Например, вместо предусмотренного планом «Создания новых произведений искусства в рамках конкурса «Тәуелсіздік толғауы», приуроченного к 550-летию Казахского ханства», государственный музей искусств им. А.Кастеева инициирует национальный конкурс с рабочим названием «Летопись Великой степи». Он направлен на создание произведений живописи, графики и скульптуры, посвященных истории казахского народа. Мы надеемся, что наша идея даст отечественному бизнесу прекрасную возможность проявить себя действенной поддержкой этого проекта.

Создан устойчивый тренд независимости

Ерлан Саиров, политолог:

- Сам прецедент празднования 550-летия Казахского ханства является примечательным и важным событием – и для общества, и для государства.

В целом в ХХ веке отрицался даже сам факт существования государственности у казахов. В массовое сознание внедрялась мысль о том, что казахи были народом без институтов и традиций, отторгавшим ценности единства, сплоченности, солидарности.

Между тем результаты поздних исследований показали, что мы обладали вполне соответствующими современным требованиям атрибутами государственности.

Нужно отметить, что идеологический менеджмент страны в последнее время проводит эффективные организационно-идеологические мероприятия по репозиционированию истории страны. На мой взгляд, помимо празднования 550-летия Казахского ханства, важным является предложенное главой государства Н. Назарбаевым позиционирование Казахстана - «Ұлы дала Елі».

Несомненно, эти два проекта связаны между собой и имеют инфраструктурное значение для репозиционирования истории, духовных корней нашей страны и народа.

Уверен, что предложенная идея - «Страна Великой Степи» - способна не только по-новому глубинно показать историю, традиции, духовные корни казахского народа, но и позиционировать Республику Казахстан как духовную наследницу многих материальных и нематериальных памятников, созданных в Степи. Идеологема «Ұлы Дала Елі», помимо страновой идентификации, имеет глубокий цивилизационный смысл.

Поэтому есть все основания полагать, что государство идет в правильном направлении в создании духовно-культурного бренда страны. Это особенно важно в условиях, когда в мире идет переоценка ценностей и поиск новых фундаментов для развития. Мы можем вписаться в мировой научный оборот с обновленным научным и духовным потенциалом. Празднование 550-летия Казахского ханства - начало пути в этом направлении. Главным и важным является сам факт празднования этого исторического рубежа.

- Керей и Жанибек в 1465 году положили начало истории Казахского ханства, как, собственно, и казахской государственности. Мы еще раз зафиксировали в сознании многих эту парадигму.

В контексте этой даты были проведены разного рода торжества, форумы, конференции, мероприятия, начиная с сердца нашей Родины - Астаны и заканчивая каждым населенным пунктом, дальними чабанскими отгонами. Все они имели большое значение для осмысления и понимания базовых ценностей независимости. Государство задействовало все формы государственной и общественной ретрансляции.

Власть попыталась использовать празднование и для решения вопросов создания механизма обратной связи, выработки новых парадигм и постулатов государства, соизмерения национального и «иного». Был достигнут некий консенсус между обществом и государством относительно общих ценностей и целей, которые могли бы сплотить нацию.

Когда лауреат Нобелевской премии Джозеф Стиглиц пишет, что «глобализация не оправдала тех надежд, которые на нее возлагались», он фактически обвиняет чиновников МВФ за игнорирование факторов культуры и традиционных отношений тех стран, куда направлялась финансовая помощь. Мы, строя независимое современное государство, не отказываемся от своих истоков и традиций. Это и есть главный сигнал для всех!

Не менее важно, что был поиск неких ценностных ориентиров - каким будет казахстанское общество, каким будет в нем соотношение национального и «иного», когда государственный язык обретет реальное свое воплощение, какое государство мы строим?

Были определены ценности нашего государства. Мир и независимость - тождественные понятия! Свобода неделима! Мы ценим и будем бороться за мир! Мы за мир, но мы больше ценим независимость!

Таковыми мне видятся основные идеологемы и сигналы, которые должны были стать базовыми ценностями нашего общества. Согласитесь, что это движение в правильном направлении, и я его приветствую и поддерживаю. Здесь важно не столько само по себе достижение конкретных целей, сколько правильный вектор движения.

Какие были просчеты?

Мне кажется, следовало провести за рубежом в крупных научных центрах мирового уровня несколько мероприятий, посвященных культуре, духовности и традициям казахского народа. Было бы нелишним выпустить книги на английском языке, способные дать другой взгляд на культуру номадов, чтобы включить нашу историю в мировой исторический и философский научный оборот.

Нужно было дать всем казахстанцам ощущение сопричастности к празднованию. Наряду с затратными крупными мероприятиями, следовало провести акции в социальных сетях, по телевидению, создавая малозатратные ролики и другие материалы с последующим запуском в социальные сети, а также провести что-то вроде интеллектуального марафона по национальной истории и т.д.

Но эти недочеты никак не умаляют успешность проведения празднования 550-летия Казахского ханства.

Самое главное - создан устойчивый тренд, демонстрирующий то, как важна для нас независимость! Для нас это является состоянием души, и мы всеми ее фибрами будем стремиться к укреплению этого наиважнейшего атрибута государственности.

Первый блин комом?..

Джанибек Сулеев, web-издатель:

- Трудно сказать, кто остался удовлетворенным, так сказать, серией мероприятий, посвященных данной дате. Их показывали по телевидению, какие-то отголоски можно было видеть даже в «Фейсбуке». Но вряд ли это стало сколь-нибудь заметным событием. Хотя, возможно, это из разряда «первый блин комом»?..

Я провел небольшой зондаж общественного мнения. На какую-то репрезентативность он, конечно же, претендовать не может, но для себя я вывел следующее: сия дата прошла мимо сознания огромной массы людей, особенно в среде, которую условно можно было бы назвать «простолюдинами». Как всегда, это стало «междусобойчиком» только казахскоязычной части общества, причем не целиком всех сегментов титульной нации, а сугубо тех, кто, видимо, был причастен к каким-то госзаказам и к собственно проведению мероприятий. Да, в славном городе Таразе народ знал, что есть такая дата, и отмечал ее каким-то способом. Чего нельзя, наверное, сказать про Усть-Каменогорск, Павлодар, Уральск, Актау, Атырау и Актобе, не говоря уже о Жезказгане или Аркалыке.

Что из этого следует? А то, что дату отметили «какбэ», но некой эманации, духа сплоченности это празднование не принесло. И это надо честно признать. И хорошо бы сделать по этому поводу выводы - если не идеологического свойства, то хотя бы хозяйственные. Времена-то «не жировые», а делать гешефт на такой дате – кощунство. То есть не помешало бы компетентным органам прошерстить, так сказать, хозчасть этого праздника.

Поэтому крайне затруднительно дать какую-то однозначную оценку, а уж тем паче положительную, этому празднику, неожиданно возникшему на третьем десятке эпохи независимости. Как говорилось выше, будем полагать, что просто (!) первый блин вышел комом. К тому же экономическое состояние страны, а прежде всего населения, особенно коренного (исторически причастного к этой дате!), относительно именно 550-летия создания Казахского ханства резко ухудшилось. Может, и это сыграло свою роль.

Однако если предположить, что экономическая сфера вряд ли наладится в ближайшие, как минимум, пять лет, то было бы печально, если данная инициатива (повторюсь, совершенно неожиданно претворенная в жизнь) стала бы мероприятием, которое зависит от такой конъюнктуры.

В общем, нельзя допускать такого впредь, чтобы был объявлен праздник республиканского масштаба, а в итоге он таковым как бы и не стал. А коли так: если не удается праздник в качестве праздника, то о каких достигнутых целях можно вести речь?..

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 2 декабря 2015 > № 1567965 Кенже Татиля


Казахстан. США. Азия > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 6 ноября 2015 > № 1541780 Кенже Татиля

Чем обусловлена дипломатическая активность в регионе?

Кенже Татиля

Бросающаяся в глаза активизация американской дипломатии в Центральной Азии не может не вызывать вопросов. Особенно в контексте нарастающего антагонизма между Россией и Западом, который наблюдатели поспешили объявить новой "холодной войной". Мы попросили известных отечественных экспертов высказаться по этому поводу, адресовав им следующие вопросы:

1. Как вы расцениваете совместную Декларацию партнерства и сотрудничества стран ЦА и США, принятую по итогам встречи в формате "С5+1" в Самарканде?

2. Незадолго до самаркандской встречи с государственным визитом в ЦА побывал премьер-министр Японии С. Абэ. Такие временные сов­падения не случаются просто так. Каково ваше мнение по этому поводу?

3. Какие ответные действия можно будет прогнозировать со стороны России, которая однозначно рассматривает регион ЦА как сферу своих жизненных интересов?

Выбор: внутриафганское обустройство или "линия Мажино"?

Марат Шибутов, политолог:

1. Содержание этой декларации можно охарактеризовать просто: "Мы за все хорошее и за стабильный Афганистан". В данном случае это пока затравка и предпосылка для снижения потенциала конфликтности в регионе с целью начала внутреннего диалога. Но поскольку установлен формат 5+1, в диалоге всегда будут присутствовать США как арбитр и модератор. И объявленные новые программы будут способствовать этому - снижению противоречий, расширению диалога. В общем, это так называемая "мягкая сила". Ее составляющими в практическом плане являются следующие программы:

- Конкурентоспособность, обучение и трудоустройство;

- Центральноазиат­ский торговый форум;

- Программа адаптации к изменению климата и смягчения последствий в Приаралье;

- Программа "Умная вода" (Smart Waters);

- Американский университет в Центральной Азии;

- Профессиональные и образовательные обмены;

- Региональная инициатива по английскому языку;

- Сохранение культурного наследия.

А как и зачем эта сила будет использоваться дальше - тут можно вспомнить про план "Большой Центральной Азии", "Новый Шелковый путь" и в целом планы США по снижению влияния России и Китая в регионе. Правда, получается так, что заодно регион попадет под влияние Индии и Пакистана, а также крупно и сильно завязнет в Афганистане. Но это уже не проблемы США.

То, что нам в той или иной степени стараются повесить на шею 32-миллионный Афганистан, - это очень серьезная проблема, которую необходимо избежать. Потому что соотношение сил и ресурсов не в нашу пользу - мы бы могли позаботиться о нем, если бы население там составляло 3-5 миллионов людей. Но там проживают 32 миллиона, которые на протяжении двух поколений ничего, кроме войны, не видели. Поэтому решение внутриафганских проблем будет явно не под силу странам региона. А нас попросят построить: Узбекистан - железную дорогу от Мазари-Шарифа до Пакистана, Казахстан - нефтепровод, Турк­менистан - газопровод. И, соответственно, взять на себя территории, по которым они пройдут. На мой взгляд, нашим странам проще и дешевле будет возвести аналог "линии Мажино" на границе, чем вообще туда соваться.

2. Тут добавляется еще и транстихоокеан­ское партнерство, а также желание Японии конкурировать с Китаем не только на Тихом океане, но и в "китайском тылу" - в регионе ЦА. Соглашение с Туркменистаном о том, что Япония будет осваивать часть месторождения Галкыныш, откуда Китай получает приблизительно 30% импортируемого им газа, иначе как вызовом назвать нельзя.

В глазах китайцев Япония - это "злой полицей­ский", а США - "добрый полицейский", но который по понятным причинам работает в паре со "злым". В общем, начинается "Большая игра" США и его союзников (Япония и Южная Корея) против Китая с целью ограничить его влияние в нашем регионе. Это, с одной стороны, проблема для стран ЦА, а с другой, не исключено - и какие-нибудь возможности. Вопрос еще в том, поддержит ли новая администрация, которая придет после Обамы, данную позицию, но в любом случае будет и определенный момент конкуренции, уровень которой несколько снизился после того, как стало ясно, что огромные запасы нефти и газа на Каспии - блеф.

3. Почему вы решили, что Россия однозначно рассматривает регион как сферу своих жизненных интересов? Во-первых, у нее нет внятно озвученной концепции внешней политики, поэтому нельзя судить о том, что она считает сферой своих жизненных интересов. Во-вторых, влияние России в регионе за последние несколько лет существенно изменилось. Из Туркменистана она ушла, можно сказать, сама, решив не покупать газ, в Таджикистане и Узбекистане ее сильно потеснил Китай. Практически Россия стабильно сохраняет свое влияние только в Кыргызстане и Казахстане. А в целом ключевой фактор влияния России в Средней Азии - это, конечно, трудовые мигранты, но и он несколько девальвируется из-за рецессии россий­ской экономики.

Так что в этой ситуации я бы не рассматривал Россию в качестве ключевого игрока, поскольку основная игра будет в Туркменистане и Узбекистане, а там ее влияние не такое уж и большое. На самом деле надо ждать ответных действий от Китая, для которого это как работающая бензопила за спиной - пусть вроде и не сильно близко, но на нервы действует.

Ничего особенного не происходит

Рустам Бурнашев, профессор Казахско-немецкого университета:

1. Прежде всего нужно понимать, что речь идет только о декларации, то есть о документе, который призван фиксировать в большей степени намерения, чем те или иные обязательства. Более того, в содержательном плане данная декларация не несет ничего нового. Все зафиксированные в ней вопросы - развитие взаимовыгодного сотрудничества и формирование благоприятного бизнес-климата на региональном уровне, содействие развитию экологически чистой энергетики, сотрудничество в противостоянии трансграничным вызовам и рискам, афганская проблематика, вопросы нераспространения и другие - в той или иной степени обсуждаются странами Центральной Азии и внерегиональными силами с начала 1990-х. И если в 1990-е и начале 2000-х годов в этом направлении еще фиксировались некоторые подвижки - в первую очередь в рамках региональных образований, действовавших в то время, то уже в середине "нулевых" годов все это свелось к дипломатической декларативности. Наконец, основанием для сдержанного отношения к документу является и уровень его подписания: история межгосударственного взаимодействия стран Центральной Азии показывает, что даже документы, подписанные президентами, далеко не всегда выполняются в полном объеме.

2. На самом деле я думаю, что речь действительно идет о простом совпадении. Мотивация визитов Джона Керри и Синдзо Абэ принципиально различается, впрочем, как и формат их активности. Так, если США делают ставку на двусторонние отношения при сильной поддержке "квазирегионализации", то Япония проявляет активность исключительно в двустороннем формате. США акцентируются на вопросах политического взаимодействия и афганской проблематике, Япония - на экономических аспектах с учетом формирования Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства, охватывающего США и страны ЕС.

3. Общим местом на настоящий момент является мнение, что Россия не имеет какой-либо четкой "центральноазиат­ской" политики. Как правило, ее компоненты сводятся к декларациям, что Центральная Азия - зона российских интересов. Но не более того. Думаю, и в данном случае все ограничится неким пулом заявлений, которые будут сделаны на уровне средств массовой информации и ряда одиозных политиков и аналитиков. Тем более что каких-либо реальных оснований для активизации российской политики последние визиты не дают.

Казахстан. США. Азия > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 6 ноября 2015 > № 1541780 Кенже Татиля


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 30 октября 2015 > № 1537888 Кенже Татиля

Почему в Казахстане нет настоящей оппозиции?

Кенже ТАТИЛЯ

Принято считать, что в Казахстане нет реальной и системной оппозиции. Но никто и никогда не задавался вопросом: "А была ли она на самом деле?". Давайте посмотрим, что сейчас происходит в лагере якобы "разгромленной" оппозиции. Одни ушли в бизнес, другие втянулись в судебные разбирательства из-за непонятных финансовых дрязг, третьи "из-за бугра" дают советы, как нам жить.

Мы попросили известных отечественных экспертов дать свое видение сложившейся, скажем прямо, не очень понятной ситуации в одном из важнейших сегментов политической жизни страны.

- Каковы причины этого не совсем логичного политического феномена в стране, в Конституции которой прописаны основополагающие принципы демократии?

- Это свидетельство слабости самой оппозиции?

- Это признак силы власти?

- Кто в большей степени ответственен за такое положение вещей?

Нет тела - нет дела…

Андрей Чеботарев,

директор Центра актуальных исследований "Альтернатива":

- Совсем оппозиция из политической жизни Казахстана не исчезла, но сильно изменилась по своему составу и формату деятельности. Есть, во-первых, ее лояльная часть в лице, например, партий "Ак жол" и "народных коммунистов". Они периодически критикуют отдельные моменты государственной политики и особенно деятельности исполнительных органов власти. Но при этом данные партии полностью признают действующую политическую систему и практически даже встроены в нее в качестве парламентского меньшинства.

Во-вторых, умеренная оппозиция в лице, к примеру, Общенациональной социал-демократической партии (ОСДП) и Казахского национального совета. Они выступают за серьезные политические преобразования, но не готовы в силу отсутствия необходимых ресурсов и серьезной общественной поддержки к последовательному и решительному отстаиванию своих позиций перед действующей властью. В определенной степени эти объединения, особенно национал-патриоты, склонны к переговорам и компромиссу с властями. Хотя и не с позиции равного по политическому весу партнера по диалогу.

В-третьих, многочисленные непримиримые оппоненты, которые максимально отвергают официальный курс, выступают за кардинальное преобразование политической системы и занимают достаточно жесткую позицию по отношению к действующей власти. Другое дело, что они действуют на уровне диссидентов, главным образом через СМИ, вне какого-либо постоянного объединения и сильно разобщены между собой по идейным или даже межличностным соображениям.

В-четвертых, еще более многочисленная, судя по данным правоохранительных органов, и разобщенная в идейном и организационном отношении антисистемная непримиримая оппозиция, представленная радикальными исламистами. Их деятельность осуществляется в нелегальном и сетевом формате и носит экстремистский характер. В идеологическом плане это, скорее, религиозная оппозиция, чем политическая. Но она стала, пусть даже без официального признания, фактором политических процессов в Казахстане.

При всем этом в Казахстане сегодня реально нет оппозиции, прежде всего, ведущей последовательную борьбу с правящей элитой за власть и вынуждающей ее так или иначе считаться с собой, а также действующей на постоянной системной основе в рамках нескольких или хотя бы одной партии с отделениями во всех регионах, четкой идеологией, соответствующей ей социальной базой и собственными масс-медиа, имеющей авторитетных среди населения и элиты лидеров и готовящей им полноценную смену в будущем.

Государство наиболее ответственно за такое положение дел, и прежде всего в силу своей мощи, в отличие от остальных участников политической жизни страны. В его силах было создание политико-правовых условий для образования и цивилизованной деятельности оппозиционных партий и движений. В принципе, в первой половине 1990-х гг. так оно и было. Имели место даже частые случаи реального политического диалога в том или ином формате. Не говоря уже о том, что оппозиционные объединения имели достаточно сильные депутатские фракции в Верховном совете РК 12-го и 13-го созывов. Но в конечном итоге шаг за шагом действующая власть ушла от всего этого, часто используя крайне жесткие методы. В связи с этим время от времени она получает оппонентов в своих собственных рядах, а также все чаще сталкивается с антисистемными радикальными элементами.

Вместе с тем никто не снимает ответственности и с самих оппонентов власти. Имеется в виду либерально-демократическая в идейно-политическом отношении и настроенная к легальной деятельности часть казахстанской оппозиции. В 2012 году в одном из комментариев вашей газете я отметил 9 ее сильных сторон (элитный состав руководства, популярность отдельных персон среди населения, актуализация общественно значимых тем и т.д.). Однако в настоящий момент от этого мало что осталось. В оппозиционной среде не видно духа элементарной солидарности между потенциальными единомышленниками. К примеру, при закрытии в августе этого года в судебном порядке Компартии Казахстана практически никто не выступил с серьезными заявлениями в ее поддержку. Различные видные деятели оппозиции стали часто выносить свои споры и неприязненные отношения на публику. А некоторые, судя по их публикациям в СМИ и социальных сетях, настроены агрессивно вообще ко многим по принципу "Кто не с нами, тот против нас". Для кого-то оппозиционность фактически стала образом жизни и средством существования в рамках своих личных или узкогрупповых интересов.

Конечно, в оппозиционной среде Казахстана есть принципиальные, достаточно активные и стойкие люди. Но в силу разных обстоятельств их с каждым годом становится все меньше.

Наконец, есть фактор фактического отсутствия спроса на оппозицию как полноценную политическую силу среди значительной части населения. По большому счету, и власть, и оппозиция есть плоть от плоти нашего неоднородного по многим признакам общества. Какое оно, такие и они. Поэтому впору говорить о слабости в данном случае всех троих.

Трудно сказать, как и когда можно изменить такую критическую ситуацию в лучшую для всех сторону. Возможно, что по мере реализации определенного сценария транзита верховной власти, включая проведение озвученной президентом конституционной реформы, власти могут пойти на некоторую "оттепель" в своих отношениях с оппозицией, дав последней возможность проявить себя более свободно, чем сейчас. Хотя в условиях уже наблюдаемых и вероятных в ближайшей перспективе социально-экономических катаклизмов вполне может возрасти общественный спрос на оппозицию, включая появление новых лиц и объединений.

Бремя или время ресурсов?

Талгат Исмагамбетов,

политолог:

- Оппозиция как явление, если иметь в виду несогласие с какими-то решениями и действиями властей, не исчезла. Точнее будет сказать, что оппозиция сломалась и сжалась под влиянием обстоятельств, собственных стратегических просчетов и, несомненно, давления власти. Дело в том, что те структуры, которые назывались казахстанскими партиями, редко были организациями, в полной мере соответствовавшими классическому определению партии. До 2005-2009 гг. на место одних исчезнувших партий довольно быстро приходили другие, имевшие все те же болезни партстроительства. Но всему приходит конец, и все эти попытки оформить настроения в партийных рамках в условиях дефицита идей затянулись на неопределенное время.

Причины этого заключаются, скорее всего, в изначальных стратегических и тактических просчетах. Были партии, которые фактически ставили крест на своем будущем, не бойкотируя выборы, но отказываясь от участия в них. Были партии, в которых активно проявляла себя верхушка (РНПК во главе с А.Кажегельдиным, ОСДП), но которые не давали простора партактиву на местах.

Была конкуренция за место партии №2 после "Нур Отана" вместо того, чтобы бороться с ним. В этом плане особо показательны выборы 2007 года, когда две ведущие оппозиционные силы - "Ак жол" и ОСДП - обратили огонь критики друг против друга, а не против партии власти. Как известно, "Нур Отан" получил тогда все 98 мандатов по партийному списку.

Но партия №2 - это партия одноразового использования. Подтверждением тому стал пример Компартии, прошедшей в мажилис и имевшей депутатские места в 1999-2004 гг. Этот пример весьма показателен, поскольку главный игрок и он же судья находится вне партийного поля. Впоследствии деятельность Компартии стала угасать.

Вы говорите: сила власти. Дело не в силе, а в том, что у власти есть дополнительный ресурс - административный. А болезни, характерные для оппозиции, присущи и лояльным партиям: чрезмерно большая роль лидера, слабость организаций на местах, объединение на основе не идеологии, а иных (например, отраслевых или личностных) мотивов.

У лояльных партий есть две перспективы: либо опереться на местные структуры власти (путь даже "Нур Отана"), либо оставаться слабыми, неизбежно превращаясь в "диванные". У оппозиционных же партий выбор еще меньше: выжить или прекратить существование. Что, собственно, и происходит.

Лидеры оппозиции на протяжении последних 17 лет - плоть от плоти власти. Не случайно, что они купились на слова о конструктивной оппозиции. Ситуация напоминает российских либералов времен Салтыкова-Щедрина: начать применительно к возможностям, а закончить применительно к подлости.

Конструкция "управляемой демократии" подразумевает большую роль регулирующего начала в лице государственной бюрократии. Но бюрократия мыслит по-канцелярски и стремится создать удобную для себя ситуацию, сокращая число лояльных партий, а в качестве оппозиционных желая иметь такие, чтобы от них было как можно меньше критики и беспокойства. Слова о "конструктивной оппозиции" имели именно такую подоплеку. Вытеснив с партийного поля непримиримую оппозицию в лице ДВК и незарегистрированной партии "Алга", власти на время оставили Компартию. Но затем в рамках своей логики управления партийно-политическими процессами решили, что будет лучше вытеснить и ее. А вот для демпартии "Азат" оказалось достаточно ухода лидера - Булата Абилова, чтобы она прекратила свою деятельность. В итоге осталась одна ОСДП, которая сегодня доставляет все меньше беспокойства власти. Ее попросту не видно и не слышно.

Что касается вопроса об ответственности, то дело не столько в ней, сколько в неравенстве сторон и отсутствии одинаковых правил игры для всех игроков на партийном поле. А проигравшие - это избиратели, не имеющие перед собой внятных альтернатив. Тогда как ранее были хоть какие-то. Кстати, в 2015 году на "круглом столе" партий и движений даже программа политических реформ не обсуждалась, а работа соответствующей комиссии по институциональным реформам ведется в сугубо бюрократическом, закрытом формате.

Имитация порождает иллюзию

Джанибек Сулеев,

веб-издатель:

- На самом-то деле этот, с вашего позволения, "нелогичный феномен" очень даже логичен. В этой части евразийских просторов, да и в целом в Азии, демократия - вещь, прямо скажем, крайне трудно приживающаяся. Япония и Южная Корея - это, скорее, исключения, подтверждающие правило, и их демократии, согласитесь, достаточно специфические. А если взглянуть на историю вообще и на новейшую историю всего человечества в частности, то демократия имеет место в Западной Европе и США. Жить в таких странах хотят все, а вот, скажем, в какой-нибудь демократической Африке нет.

Процессы глобализации, унифицирующие мир, тоже не помогли построить вожделенный супер-пупер-демократический мир во всем мире. Уточним, тот самый мир, о котором писал знаменитый утопист либерализма Фукуяма. Сегодня над его предсказаниями смеются - а почему, думаю, все понимают. А главное понимание, по всей видимости, связано с тем, что стало ясно и местами очень даже очевидно: просвещенный, развитый мир западной цивилизации, прежде всего в лице своего лидера США, действует сугубо в собственных интересах. Что вполне объяснимо: а кого, собственно, стесняться?..

Посмотрите, что получается. Когда существовал СССР, двигавший свой "мир", так называемый "мир социализма", была примерно та же картина. Скажем, с теми же африканскими странами, которые выбрали в качестве союзника СССР.

О чем речь? А о том, что государства, как бы освободившиеся в 60-ые годы прошлого столетия от колониализма, мягко говоря, не стали и не были, по большому счету, таковыми, то есть социалистическими. Иными словами, Африка не стала социалистической, как впрочем, не стала и демократической, хотя западная демократия сокрушительно выиграла "холодную войну" и абсолютно дискредитировала идеи социализма.

С другой стороны, набрал ход Китай, "новый друг" всей Африки и, заметим, не только Африки - он и "главная крыша" одиозной КНДР. Но в Китае по-прежнему подавляющий политический вес имеет только одна партия - коммунистическая.

К чему все эти рассуждения об Африке? Да к тому, что ее опыт нам куда ближе, чем опыт Сингапура. И это наиболее наглядный пример того, что государства могут быть демократическими симулякрами, не отвечающими по своей сути параметрам классического демократического государства. Под демократической вывеской там процветают все те же непотизм, родоплеменные страсти, компрадорская психология, как правило, отсутствие каких-то по-настоящему прорывных идей, кропотливой работы на будущее всего общества.

И когда заходит речь о том, что институты демократии у нас плохо приживаются или вырождаются в нечто совершенно противоположное, порой для того, чтобы посмотреть на себя со стороны, надо глубоко и четко понимать крах демократии на африканском континенте.

Столь же актуальным в этом русле является понимание того, почему мы так и не превратились в юго-восточных "азиатских тигров". Обе причины где-то очень близки, если не смыкаются. Азиатский корпоративный дух, мощная культура, своя древняя цивилизация (основанная на философии конфуцианства) проявили себя, адаптировавшись к современным условиям, к новейшим технологиям не только как потребители, но и, что важно понять, как производители.

А теперь давайте посмотрим на себя. В период построения социализма мы перескочили эпоху капитализма, а оказавшись достаточно неожиданно в условиях "свободного рынка", дали волю архаике, назвав это возвращением "к истокам и традициям". В итоге получили то, что получили. Борат, на самом деле, просто напрашивался - и этот не очень симпатичный нам человечишко четко указал нам на наше место. И, чтобы покинуть это место, Казахстан должен сделать очень заметное усилие, направленное к каким-то реальным подвижкам в области эффективного управления экономикой и внутренней политикой (а эти сферы очень взаимосвязаны между собой).

Теперь посвятим абзац непосредственно вашим вопросам. Казахстанская оппозиция - по крайней мере, та ее часть, которая осталась на скрижалях нашей новейшей суверенной истории, включая НПО-шное движение и лозунги о построении гражданского общества, - это, давайте называть вещи своими именами, самые обычные агенты влияния, поскольку однозначно все их финансирование шло из-за бугра. Однако с учетом того, что в нашей стране заметно стала меняться национальная составляющая населения больших городов вследствие эмиграции русскоязычного населения и замещения его внутренними мигрантами из аграрной глубинки, власти было достаточно легко нейтрализовать работу такой оппозиции. Тем более что власть сама активно рядилась в демократические одежды и де-юре позиционирует Казахстан на международной арене как демократическую страну с выборными институтами.

Причем эта оппозиция всегда находила себе, что называется, лишний хлеб и общественную значимость, когда из самой власти вываливались ее весомые куски. Вспомните: как только в конфронтацию с действующим президентом вступали поочередно экс-премьер А.Кажегельдин, потом ДВК в лице целой группы элитариев из числа "младотюрков" (Г.Жакиянов, Б.Абилов и, наверное, М.Аблязов), а потом как-то неожиданно оказавшийся в этом ряду А.Сарсенбаев - в воздухе начинало пахнуть грозой, появлялась пусть зыбкая, но хоть какая-то политическая жизнь со всеми ее прелестями для НПО, СМИ и "пикейных жилетов". А когда каждый этап таких "неожиданностей" схлопывался, то спадал и общий тонус нашей политической действительности.

Таким образом, получается, что это сама власть, точнее, какие-то внутренние конфликты внутри нее обостряли политическую ситуацию и… создавали иллюзию политической жизни и политической борьбы. И если уж снова вспомнить о демократии, о ее вечнозеленых идеях, то именно в таких случаях и начинались отсылки, цитирования ее положений, демократические телодвижения (собрание в цирке, митинги, на которых можно было встретить председателя правления того же "Казкоммерцбанка"). И все ради одной цели - устроить свои дела (допустим, избавиться от давления Р.Алиева), гарантировать себе привилегированное положение, подвинуть старую гвардию и, возможно, самим встать за штурвал.

Вот такого рода оппозиция, для которой главный вопрос - это вопрос допуска к штурвалу, у нас была, есть и будет. И не факт, что ее нет прямо сейчас, в текущий момент. Но фон сильно изменился - и прежде всего геополитический.

Начав за здравие, все эти арабские революции обновления вылились в нечто совсем иное. Мы сегодня слабо представляем себе, сколько у нас в Казахстане людей с демократическими ценностями в голове. Зато мы видели, и не раз, как спецназ зачищал какие-то группировки, явно оппозиционные по духу, но никаким образом не принадлежащие к либеральному лагерю. Люди в коротких штанах и о бородах.

У нас носитель всего - это власть. Даже самых что ни на есть оппозиционных настроений, до поры до времени прячущихся в потоках верноподанничества и славословного елея в адрес главного актора. На фоне сужающегося ресурсного пирога перманентная клановая война вышла на новый качественный и жесткий виток. И нынешнее затишье - это затишье перед бурей.

Думаю, что внешние силы будут изыскивать новые, более эффективные формы воздействия на нас. Потому что либеральная пропаганда, либеральные ценности явно споткнулись и потеряли свой победоносный темп. Поскольку пришло понимание: так, как живут в той же Германии, мы еще долго жить не будем. А может быть, не будем жить никогда.

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 30 октября 2015 > № 1537888 Кенже Татиля


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 23 октября 2015 > № 1527030 Кенже Татиля

Каков обобщающий образ нашего соотечественника?

Кенже Татиля

В контексте некоторых геополитических тенденций последнего времени все более актуальными становятся вопросы самоидентификации. Особенно для такого общества, как наше, которое отличается этническим и конфессиональным разнообразием. Мы попросили известных отечественных экспертов высказать свое профессиональное видение этой проблемы, адресовав им следующие вопросы:

Какой он, сегодняшний казахстанец? Какова его самоидентификация?

Чем он живет и что его волнует?

Кто он на самом деле?

Казахско-казахстанский дуализм

Рустем Кадыржанов, политолог:

Я хотел бы начать с определения, кто есть казахстанец. В самом общем виде казахстанец - это житель, гражданин Казахстана, независимо от его этнической и прочей принадлежности. Казахстанец - это и казах, и неказах, рассматривающий себя как гражданин Казахстана. Сегодня, однако, к определениям "казах" и "казахстанец" привлечено внимание экспертов и читающей публики, которые видят в их различении важные причины для идентификации нации и государства.

Для понимания противостояния терминов "казах" и "казахстанец" во временном аспекте можно выделить два периода его существования. Первый период (советское время) характерен тем, что все, кто относил себя к категории "казах", одновременно рассматривали себя и как казахстанцев, но при этом не все казахстанцы считали себя казахами.

Второй период (1990-е и особенно 2000-е годы) отличается тем, что среди казахов появился определенный слой тех, кто не только отказывается признавать себя казахстанцем, но и, более того, отказывает в праве на существование самого определения "казахстанец", "казахстанский" применительно к Казахстану и его народу. С их точки зрения, в Казахстане нет казахстанцев, а есть только казахи.

Несмотря на это, разделение на казахов и казахстанцев сохраняется, и многие из тех, кто считает себя казахстанцем, не считают себя в то же время казахами.

Различение терминов "казах" и "казахстанец", "казахский" и "казахстанский" берет свое начало в советский период. Слова "казах" и "казахский" относились и до сих пор относятся к коренному населению Казахстана и несут в себе прежде всего этнокультурный, этнонациональный смысл. Слова же "казахстанец" и "казахстанский" выражали прежде всего территориальный аспект, имели административно-политический и идеологический оттенок. Термин "казахстанский" относился к Казахской ССР и ко всему, что с ней было связано. Аналогичным образом этот термин теперь относится к Республике Казахстан.

Например, еще с советского времени термин "казахская порода лошадей" несет в себе этнокультурное содержание, поскольку относится к казахам как коренному населению Казахстана, с древних времен ведшему кочевой образ жизни, занимавшемуся разведением лошадей и соответственно выведением их новых пород. Вместе с тем термин "казахстан­ские сорта пшеницы" имеет очевидное неэтническое, территориальное значение. Здесь подразумеваются сорта пшеницы, выведенные на территории Казахстана, но не казахами, которые, будучи скотоводами, земледелием не занимались. Имеется также в виду, что зерновое хозяйство стало развиваться в Казахстане в результате освоения целинных земель. Из этого видно, что слово "казахстанский" несло в себе, кроме прочего, политико-идеологическое содержание в духе господствовавшего в то время коммунистического режима и его идеологии.

Территориальное, административное, политико-идеологическое содержание присутствует и в термине "казахстанец", который был введен для обозначения всего проживающего на территории Казахской ССР населения, включающего в себя представителей всех национальностей Казахстана. По мнению Марты Олкотт, понятие "казахстанцы" имело важное значение для формирования идентичности многоэтнического населения Казахстана в советский период, когда обнаружились противоречия между казахами и другими этносами республики, в первую очередь русскими. Она утверждает, что руководители Казахстана по крайней мере с середины 1970-х годов осознали, что в республике существует раскол, и неоднократно пытались выработать политику и создать систему пропаганды, которые позволили бы соединить идентичность русских и казахов в одно целое.

Благодаря исторической преемственности термины "казахстанцы", "казахстанский народ", "казахстанская нация" широко используются и в современном, ставшем суверенным Казахстане в том же собирательном значении и с той же над­этнической идентификационной функцией. Отсюда можно заключить, во-первых, что термины "казахский" и "казахстан­ский", как и в советское время, продолжают нести в себе этническое содержание ("казахский") и территориальное, административное и политико-идеологическое значение ("казахстанский").

Сегодня, однако, не все согласны со сложившимся разделением сфер применения терминов "казахский" и "казахстанский". Несогласные - это, главным образом те, кого эксперты называют "национал-патриотическим сектором". Именно к этому сектору относятся те, кто, как было сказано выше, считает себя казахом, но отказывается признавать себя казахстанцем и, более того, отказывает термину "казахстанец" в праве на существование. "Нам надоело, - эмоционально заявляет группа обучающихся за рубежом студентов, - постоянно слышать, как эпитет "казахстанский" применяется ко всем понятиям подряд. Казахстанский народ, казахстанские степи, казахстанская граница... Для нас и народ, и земля, и все остальное являются казахскими".

Существование разделения идентификационных категорий "казах" и "казахстанец" признается всеми или многими. Но необходимо пойти дальше и попытаться определить, кто относит себя к той или другой категории. Статистики такой, конечно, нет, и оценка может носить приблизительный характер. Важно указать и на то, что разделение не является жестким по принципу "или-или". Многие казахи относят себя и к казахам, и к казахстанцам. Тех, кто видит себя только казахами, но не казахстанцами, я думаю, меньшинство. Безошибочно можно утверждать, что они составляют социальную базу "национал-патриотов".

Кто же относит себя к казахстанцам, но не к казахам? Без сомнения, это неказахское население Казахстана. Поскольку у нас доминирует этническое понимание нации, то люди определяют себя в первую очередь по своей этнической принадлежности, а затем уже по государственной идентичности. Русские никогда не определяют себя как казахов. Что касается определения "казахстанец", то здесь нет стопроцентной однозначности. Как показывают результаты социологических опросов, около 40 процентов русских предпочитают региональную идентификацию ("павлодарец", "кустанаец", "карагандинец") государственной ("казахстанец").

Вот и получается, что, хотя все мы казахстанцы, кто-то отказывает "казахстанцу" в праве на существование, а кто-то, допуская его существование, тем не менее игнорирует его, не видя себя "казахстанцем".

Многоуровневая идентичность

Гульмира Илеуова,

президент ОФ "Центр социальных и политических исследований "Стратегия":

Если проанализировать результаты исследований, проведенных нашей организацией за последние 10 лет, то обнаружится, что "картина с идентичностями" в Казахстане не является простой и одномерной. Правильнее будет говорить о многоуровневой (многофакторной) основе современного процесса идентификации населения Казахстана и, соответственно, каждого ее жителя.

По нашим оценкам, имеет место существенная динамика в вопросах самоидентификации казахстанцев: то, что в 2004 году казалось однозначным (абсолютное доминирование гражданской идентичности), с течением времени, в процессе усложнения социума, начало претерпевать значительные изменения: на первый план стали выходить другие виды идентичности - прежде всего локальная, этническая. При этом при рассмотрении полученных результатов в разрезе различных социально-демографических групп (этнических, поселенческих, гендерных, возрастных и др.), картина становится еще более мозаичной, но с сохранением определенных закономерностей. Так, казахи чаще, чем представители других этнических групп, особенно русские, интересуются вопросами самоидентификации. Преобладанием казахов на селе объясняется и повышенный уровень выбора всех видов идентичности в сельской местности. В то же время среди русских высоки доли тех, кто находится в сомнении, затрудняются с выбором, с кем себя соотносить. В возрастном разрезе обращает на себя внимание практически полное единообразие представлений в различных возрастных группах - молодых и более старших.

Согласно результатам проведенного нами в 2014 году опроса, в котором исследовались проблемы идентификации казахстанцев, на первый план вышла локальная идентичность (и здесь, кроме указанной частоты выбора принадлежности к своему городу/селу, следует отметить также и достаточно высокий уровень соотнесения себя с жителями своей области). Это обстоятельство сигнализирует о том, что данный вид идентичности стал самым востребованным в "теле" нашего общества. То есть по каким-то причинам более важным стал вопрос "откуда ты?", а не "кто ты?". Можно предположить, что одной из причин повышения социальной значимости этого вида идентичности стали активные процессы внутренней миграции населения страны. При этом процесс регионализации интересов населения (использую как синоним понятия идентичности в данном случае) вполне можно рассматривать как индикатор изменений социо-культурного плана.

При этом уровень гражданской идентичности, в сравнении с другими, остался практически на том же уровне. Можно выдвинуть гипотезу, что ситуация с гражданской идентичностью тесно связана с ситуацией в идеолого-информационной сфере, в частности с формами и способами подачи идеологического контента: они слабо коррелируют с реальностью, малоинформативны, приняли закостенелые формы. В то время как среди населения вызрели иные идеологические и социокультурные запросы.

Из других видов идентичности, распространенных среди населения, прежде всего можно отметить поколенческий (идентификация себя с людьми своего поколения, возраста) (72% в 2014 году). При этом религиозная идентичность присуща также довольно большому числу казахстанцев (62% в 2014 году по сравнению с 44% в 2009-м).

Таким образом, с социологической точки зрения трудно написать какой-то определенный образ современного казахстанца. На его портретные характеристики влияют самые разнообразные факторы - поселенческие, этнические, возрастные, религиозные и другие. При этом все-таки в наибольшей степени в качестве дифференцирующих необходимо брать, по нашим наблюдениям, социально-экономический (материальный, доход) признак и место жительства респондента (в городе или на селе). Эти два признака в значительной степени влияют на качество жизни людей в Казахстане, уровень потребления, возможности реализации своих потребностей, в том числе в сфере образования и здравоохранения, определяют уровень социальных притязаний, политических пристрастий, и поэтому их (эти признаки) также следует принимать во внимание при анализе самоидентификации населения.

Как часто вы ощущаете свою принадлежность к перечисленным ниже группам людей?

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 23 октября 2015 > № 1527030 Кенже Татиля


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter