Всего новостей: 2602783, выбрано 12 за 0.088 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Чулковская Екатерина в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полицияАгропромвсе
Чулковская Екатерина в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полицияАгропромвсе
Турция. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 6 декабря 2017 > № 2419269 Екатерина Чулковская

Турецкий 37-й. Как Эрдоган начал зачистку собственной партии

Екатерина Чулковская

За 15 лет у власти ПСР удалось стать главной партией Турции. За это время она изменилась идеологически, трансформировав свою изначально исламистскую идеологию в исламистско-националистическую. Вместе с изменениями в идеологии и партийными чистками нелояльных Эрдогану политиков ПСР превращается в вертикальную вождистскую партию и все больше срастается с государством

Глядя на растущее доминирование президента Эрдогана в турецкой политике, легко забыть, что 15 лет назад он пришел к власти не в одиночку, а в рядах исламистской Партии справедливости и развития (ПСР). Это движение, меняя официальные названия, на протяжении десятилетий было одной из ведущих политических сил Турции и к приходу к власти в 2002 году могло положиться не только на Эрдогана, но и на целый ряд других известных политиков, а также на проработанную консервативную идеологию.

Тогда многие воспринимали успех ПСР как победу настоящей народной демократии над старой и дискредитированной политической элитой. И действительно, в первые годы своего правления партия активно реформировала социально-экономическую систему страны и начала переговоры о вступлении в ЕС. Политическая система Турции демократизировалась, делались попытки интегрировать в нее курдов, а руководство страны оставалось во многом коллективным, вплоть до того, что депутаты от правящей партии позволяли себе голосовать в парламенте против инициатив своего же правительства.

Но по мере того как Эрдоган превращался из успешного исламистского политика в единственного и безальтернативного лидера турецкой нации, его все меньше устраивали старые партийные структуры ПСР. Разобравшись с независимыми СМИ, судами, военными и старой Конституцией, президент Турции решил, что пришло время избавиться от последних ограничений для его личной власти – зачистить и переформатировать его собственную партию.

Новая кровь

Двадцать первого мая Эрдоган снова возглавил правящую ПСР – такую возможность ему дали новые поправки в турецкую Конституцию. До этого президент должен был быть беспартийным. Хотя и раньше это формальное ограничение не мешало Эрдогану принимать участие в партийных собраниях и съездах, агитировать за ПСР и так далее.

Вновь возглавив ПСР, Эрдоган пообещал «перемены» и омоложение партии. С мая начались активные партийные чистки. Формальной причиной ухода из партии стали связи тех или иных членов ПСР с движением Гюлена, которое в Турции признано террористическим и которое власти обвиняют в организации попытки госпереворота в ночь с 15 на 16 июля 2016 года.

Поначалу из партии выгоняли в основном непопулярных и замешанных в коррупции депутатов и глав муниципалитетов, но в последние несколько месяцев чистки приобрели особый размах. Несколько мэров крупных городов, состоявших в ПСР, были вынуждены уйти в отставку под давлением президента Эрдогана.

В конце сентября покинул свой пост мэр Стамбула Кадир Топбаш. Он стал мэром еще в 2004 году, одержав победу на муниципальных выборах как кандидат от правящей ПСР. С тех пор Топбашу удалось благополучно переизбраться в 2009 и 2014 годах. Отставку мэра связывают со связями его зятя Омера Фарука Кавурмаджи с движением Фетхуллаха Гюлена. Ранее в сентябре зять Топбаша, как и несколько десятков других турецких предпринимателей из бизнес-организации TUSKON, были арестованы по подозрению в финансировании движения Гюлена.

Но это только одна из версий. По другой, Эрдоган попросил Топбаша уйти после того, как на апрельском референдуме большинство стамбульцев (51,4%) проголосовали против поправок в Конституцию, то есть против расширения полномочий Эрдогана. Турецкий президент, который сам начинал свою политическую карьеру как мэр Стамбула и был уверен в своей популярности среди жителей, видимо, не смог простить Топбашу провал не референдуме.

Через месяц ушел в отставку еще один известный мэр от правящей ПСР. Двадцать восьмого октября покинул свой пост старожил турецкой политики Мелих Гекчек, мэр Анкары. Покидая пост, он заявил, что уходит в отставку не по собственному желанию, а по просьбе президента Эрдогана.

Гекчек был мэром Анкары с 1994 года. Первые два срока, в 1994 и 1999 годах, он избирался от исламистской Партии добродетели. После того как в 2001 году партию распустили, он вступил в ПСР и дальше избирался от нее. К слову, на апрельском референдуме большинство жителей Анкары, как и Стамбула, проголосовали против предложенных поправок.

За последние несколько месяцев в отставку также ушли многие другие мэры, представлявшие ПСР: Мехмет Келеш в городе Дюздже, Фарук Айдоган в Нигде, мэр Бурсы Реджеп Альтепе и мэр Балыкесира Ахмет Эдип Угур. Последний уходил в прямом смысле со слезами на глазах. Объявляя о своем решении, он расплакался и сказал, что вынужден уйти, хотя успешен, не связан с движением Гюлена и не замешан в коррупции. По словам Угура, он уходит, потому что боится за свою семью, в адрес которой поступают угрозы. В отличие от других мэров, сохранивших свое членство в ПСР, Угур покинул партию, обвинив ее в «потере связи с народом».

Турецкая оппозиция полагает, что массовые отставки глав муниципалитетов по «собственному желанию» являются грубым нарушением Конституции страны. Оппозиция постоянно подчеркивает, что эти мэры пришли к власти демократическим путем и уходить должны так же, а нынешние отставки под давлением Эрдогана незаконны. Что же касается самого населения, которое выбирало этих мэров, то, как показывают опросы, около 44% турок одобряют их уход.

Дело не ограничивается зачисткой региональных политиков. Эрдоган, действуя по принципу «лояльность важнее заслуг», старательно убирает из партии всех, кто может открыто его критиковать. В свое время такие популярные турецкие политики из правящей ПСР, как бывший премьер-министр и главный архитектор турецкой внешней политики Ахмет Давутоглу и бывший президент Абдулла Гюль также по собственному желанию ушли из активной политики.

Гюль был вынужден уступить президентское кресло Эрдогану в 2014 году после того, как последний выиграл первые прямые президентские выборы (до этого президента избирал парламент). Ожидалось, что произойдет рокировка по российскому сценарию «Путин – Медведев»: Гюль вместо Эрдогана станет премьер-министром. Но Эрдоган предпочел заменить популярного Гюля на менее известного, но более лояльного министра иностранных дел Давутоглу, который в 2014 году возглавил ПСР.

Однако со временем и Давутоглу стал казаться недостаточно лояльным. В мае 2016 года ему пришлось уйти в отставку опять же из-за разногласий с президентом Эрдоганом и возросших амбиций. С тех пор пост премьера занимает проверенный временем товарищ Эрдогана Бинали Йылдырым.

В свое время из-за разногласий с нынешним президентом также ушел из политики бывший вице-премьер Бюлент Арынч, который вместе с Гюлем был одним из отцов-основателей ПСР.

Новые оттенки консерватизма

Все это нужно Эрдогану, чтобы максимально контролировать правящую партию накануне целой серии важных выборов, запланированных на 2019 год. Тогда в Турции пройдут сразу муниципальные, парламентские и президентские выборы.

Также к этим выборам идет пересмотр основ партийной идеологии, чтобы привлечь на свою сторону новый электорат, не отпугнув старый. Яркий пример – новая риторика Эрдогана в отношении основателя Турецкой Республики Мустафы Кемаля Ататюрка.

Десятого ноября, в 79-ю годовщину смерти Ататюрка, турецкий президент удивил всех, во-первых, своим личным присутствием на церемонии. А во-вторых, своей речью, в которой назвал основателя Турецкой Республики «ататюрком» (по-турецки «отец турок/тюрок»). До этого Эрдоган, как нормальный выходец из исламистской среды, предпочитал не уделять лишнего внимания Ататюрку, тем более не признавать за ним титул «отца всех турок». Ататюрк в свое время провел жесткие реформы против ислама, поэтому среди исламистов он не пользуется популярностью. Зато с именем Ататюрка идентифицируют себя многие турецкие националисты, которые отмечают его заслуги не только в вестернизации Турции, но и в строительстве национального турецкого государства.

Слова Эрдогана про заслуги Ататюрка и его значимость для страны были рассчитаны как раз на этот сегмент. Турецкому лидеру и его партии уже мало голосов традиционного консервативного избирателя ПСР, поэтому он хочет привлечь на свою сторону часть светского сегмента, как правило, из среды националистов.

Традиционно эту часть турецкого общества представляла Партия националистического движения (ПНД), но ей становится все труднее конкурировать на этом поле с Эрдоганом. Например, во время апрельского референдума националисты тоже призывали поддержать предложенные властями поправки в Конституцию. Сейчас ПНД, по сути, разваливается: часть ее членов переходит к правящим исламистам, почувствовав крен Эрдогана в сторону турецкого национализма. Другие уходят, чтобы попытаться создать новую, по-настоящему оппозиционную Эрдогану партию.

За 15 лет у власти ПСР удалось стать главной партией Турции. За это время она изменилась идеологически, трансформировав свою изначально исламистскую идеологию в исламистско-националистическую. А в последнее время и вовсе стала играть на поле кемалистов, используя Ататюрка для привлечения новых сторонников. Вместе с изменениями в идеологии и партийными чистками нелояльных Эрдогану политиков ПСР превращается в вертикальную вождистскую партию и все больше срастается с государством. Имея в качестве лидера популярного президента страны, ПСР пользуется поддержкой большинства СМИ и аналитических центров, близких к государству. В таких условиях шансов на то, что в 2019 году ее можно будет отстранить от власти просто на выборах, остается совсем немного.

Турция. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 6 декабря 2017 > № 2419269 Екатерина Чулковская


Турция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 5 ноября 2017 > № 2443606 Екатерина Чулковская

Зачем Турция заигрывает с крымскими татарами

Екатерина Чулковская, Carnegie Moscow Center, Россия

На прошлой неделе Россия передала Турции двух активистов Меджлиса крымско-татарского народа (запрещенная в России организация — прим. ред.) — Ахтема Чийгоза и Ильхама Умерова. Оба были осуждены в 2014 году по обвинению в сепаратизме. В каком статусе они были переданы турецким властям, неизвестно — пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков отказался комментировать этот вопрос. Представители крымско-татарских активистов отвечают, что российские указы о помиловании Чийгоза и Умерова засекречены.

Но как бы то ни было, очевидно, что освобождение представителей Меджлиса было бы невозможно без посреднических усилий Анкары, которая все активнее примеряет на себя роль главного защитники крымских татар.

Роль диаспоры

Передача Турции крымско-татарских активистов произошла вскоре после того, как президент Эрдоган во время официального визита в Киев призвал освободить всех заключенных крымских татар. В украинской столице он также заявил, что Турция «поддерживает суверенитет Украины и не признает незаконную аннексию Крыма».

Это не первый раз, когда турецкие официальные лица публично осуждают действия России в Крыму. В основном лидеры Турции говорят про Крым во время различных встреч с украинскими коллегами, но не только. Например, в этом году 18 марта турецкий МИД опубликовал заявление, приуроченное к третьей годовщине крымского референдума. Там говорилось, что «Турция поддерживает территориальную целостность Украины» и «продолжит внимательно следить за ситуацией в Крыму и защищать права и интересы крымских татар».

Делая такие заявления, турецкие власти преследуют сразу несколько целей, и не последняя среди них — внутриполитическая. Так, мартовское заявление турецкого МИДа было связано не только с крымским референдумом, но и с турецким — в апреле в стране проходило голосование по конституционным поправкам, расширяющим полномочия президента Эрдогана.

Тогда жесткое заявление по Крыму было с уважением встречено турецкими националистами, которые объединились с правящей партией и поддержали поправки в конституцию. Что касается самой правящей Партии справедливости и развития, то из исламистской она постепенно трансформируется в исламистско-националистическую, поэтому любые жесты в защиту тюркских народов или мусульман добавляют ей популярности.

Кроме того, в Турции проживает порядка трех миллионов человек, имеющих крымско-татарские корни. И многие из них активно участвуют в общественно-политической жизни страны. Работает несколько НКО, представляющих крымских татар. Как правило, турецкие крымские татары придерживаются националистических взглядов. Даже когда Крым был в составе Украины, они призывали освободить полуостров от оккупантов, а сейчас их риторика еще больше ожесточилась.

Мустафа Джемилев, депутат украинской Рады, бывший председатель Меджлиса крымско-татарского народа и влиятельный крымско-татарский активист, стал частым гостем в Турции, где его тепло принимают многие турецкие политики из правящих кругов. В Турции Джемилева называют Кырым-оглу, то есть «сын Крыма».

Время от времени представители крымских татар устраивают в Турции акции протеста против российской оккупации полуострова. Так, в феврале активисты из Ассоциации неправительственных организаций крымских татар организовали пикет возле российского посольства в Анкаре. Участники акции возложили к зданию посольства черный венок в знак протеста против российской политики в отношении Украины.

Реликвия предков

Неоосманская идеология сейчас в Турции в моде. Она прекрасно вписывается в программы и турецких националистов, и правящих исламистов, и крымско-татарских активистов. До 1774 года Крым был частью Османской империи, а в сегодняшней Турции любят вспоминать годы былого величия.

В советские времена Анкара не особо интересовалась полуостровом, но после распада СССР стала проводить в Крыму активную политику. В 1992 году турецкое Агентство по сотрудничеству и развитию (ТИКА) запустило там несколько культурно-образовательных проектов. ТИКА финансировало деятельность различных фондов и организаций крымских татар. Например, Меджлис крымско-татарского народа, Фонд культуры и взаимопомощи крымских татар, Фонд развития Крыма и так далее. Турецкие власти неоднократно обсуждали крымский вопрос и положение крымских татар еще с украинскими властями.

Однако активность Анкары по-прежнему не идет дальше культурно-образовательных программ и заявлений о поддержке коренного народа. В марте 2014 года, накануне референдума в Крыму, когда мировые СМИ говорили о растущем военном присутствии России на полуострове, в Турции внимательно следили за развитием ситуации. Занимавший тогда пост министра иностранных дел Ахмет Давутоглу сделал громкое заявление, что «мы первые поспешим на помощь Крыму — реликвии, оставленной нашими предками».

Тем не менее в реальности на помощь реликвии никто так и не поспешил. Анкара предпочла остаться в стороне от крымских дел. Турция не присоединилась к антироссийским санкциям. Более того, в декабре 2014 года Путин и Эрдоган договорились о строительстве газопровода «Турецкий поток».

Курдский фактор

Помимо украинских властей и тех, кто ностальгирует по османскому величию внутри Турции, у крымских заявлений Эрдогана есть еще одна важная целевая аудитория — в Москве. Сейчас Анкара обеспокоена тем, что в Сирии при поддержке России может быть создана курдская автономия. В конце сентября глава сирийского МИДа Валид Муаллем сказал, что сирийские власти готовы обсуждать с курдами вопрос самоуправления после завершения борьбы с «Исламским государством» (запрещено в РФ).

Сирийские курды сразу же откликнулись на заявление Дамаска, заявив, что готовы к переговорам. Перспектива таких переговоров очень пугает турецкие власти. Чтобы ослабить сирийских курдов, Турция начала в Сирии военную операцию. Но на фоне успехов сирийских курдов в борьбе против ИГИЛ и новостей об освобождении бывшей столицы террористов Ракки возможность курдской автономии в Сирии выглядит вполне реальной. Поэтому сейчас для Анкары как никогда важно заручиться в этом вопросе поддержкой Москвы, которая может оказать влияние как на Дамаск, так и на самих сирийских курдов.

В этой ситуации крымско-татарский вопрос нужен Анкаре как удобная аналогия и, соответственно, средство давления на Москву. Однако активного вмешательства Турции в крымско-татарские дела и тем более открытой конфронтации с Россией по этому вопросу ожидать все-таки не стоит. Дальше риторики и посреднических усилий, как в случае с представителями Меджлиса, дело вряд ли пойдет. У Турции и без Крыма сейчас в избытке внутренних и внешних проблем, решение которых для нее куда важнее, чем самоопределение крымских татар.

Турция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 5 ноября 2017 > № 2443606 Екатерина Чулковская


Турция. Украина. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 1 ноября 2017 > № 2374711 Екатерина Чулковская

Зачем Турция заигрывает с крымскими татарами

Екатерина Чулковская

Помимо украинских властей и тех, кто ностальгирует по османскому величию внутри Турции, у крымских заявлений Эрдогана есть еще одна важная целевая аудитория – в Москве. Сейчас Анкара обеспокоена тем, что в Сирии при поддержке России может быть создана курдская автономия. И крымско-татарский вопрос тут нужен Анкаре как удобная аналогия и, соответственно, средство давления на Москву

На прошлой неделе Россия передала Турции двух активистов Меджлиса крымско-татарского народа – Ахтема Чийгоза и Ильхама Умерова. Оба были осуждены в 2014 году по обвинению в сепаратизме. В каком статусе они были переданы турецким властям, неизвестно – пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков отказался комментировать этот вопрос. Представители крымско-татарских активистов отвечают, что российские указы о помиловании Чийгоза и Умерова засекречены.

Но как бы то ни было, очевидно, что освобождение представителей Меджлиса было бы невозможно без посреднических усилий Анкары, которая все активнее примеряет на себя роль главного защитники крымских татар.

Роль диаспоры

Передача Турции крымско-татарских активистов произошла вскоре после того, как президент Эрдоган во время официального визита в Киев призвал освободить всех заключенных крымских татар. В украинской столице он также заявил, что Турция «поддерживает суверенитет Украины и не признает незаконную аннексию Крыма».

Это не первый раз, когда турецкие официальные лица публично осуждают действия России в Крыму. В основном лидеры Турции говорят про Крым во время различных встреч с украинскими коллегами, но не только. Например, в этом году 18 марта турецкий МИД опубликовал заявление, приуроченное к третьей годовщине крымского референдума. Там говорилось, что «Турция поддерживает территориальную целостность Украины» и «продолжит внимательно следить за ситуацией в Крыму и защищать права и интересы крымских татар».

Делая такие заявления, турецкие власти преследуют сразу несколько целей, и не последняя среди них – внутриполитическая. Так, мартовское заявление турецкого МИДа было связано не только с крымским референдумом, но и с турецким – в апреле в стране проходило голосование по конституционным поправкам, расширяющим полномочия президента Эрдогана.

Тогда жесткое заявление по Крыму было с уважением встречено турецкими националистами, которые объединились с правящей партией и поддержали поправки в конституцию. Что касается самой правящей Партии справедливости и развития, то из исламистской она постепенно трансформируется в исламистско-националистическую, поэтому любые жесты в защиту тюркских народов или мусульман добавляют ей популярности.

Кроме того, в Турции проживает порядка трех миллионов человек, имеющих крымско-татарские корни. И многие из них активно участвуют в общественно-политической жизни страны. Работает несколько НКО, представляющих крымских татар. Как правило, турецкие крымские татары придерживаются националистических взглядов. Даже когда Крым был в составе Украины, они призывали освободить полуостров от оккупантов, а сейчас их риторика еще больше ожесточилась.

Мустафа Джемилев, депутат украинской Рады, бывший председатель Меджлиса крымско-татарского народа и влиятельный крымско-татарский активист, стал частым гостем в Турции, где его тепло принимают многие турецкие политики из правящих кругов. В Турции Джемилева называют Кырым-оглу, то есть «сын Крыма».

Время от времени представители крымских татар устраивают в Турции акции протеста против российской оккупации полуострова. Так, в феврале активисты из Ассоциации неправительственных организаций крымских татар организовали пикет возле российского посольства в Анкаре. Участники акции возложили к зданию посольства черный венок в знак протеста против российской политики в отношении Украины.

Реликвия предков

Неоосманская идеология сейчас в Турции в моде. Она прекрасно вписывается в программы и турецких националистов, и правящих исламистов, и крымско-татарских активистов. До 1774 года Крым был частью Османской империи, а в сегодняшней Турции любят вспоминать годы былого величия.

В советские времена Анкара не особо интересовалась полуостровом, но после распада СССР стала проводить в Крыму активную политику. В 1992 году турецкое Агентство по сотрудничеству и развитию (ТИКА) запустило там несколько культурно-образовательных проектов. ТИКА финансировало деятельность различных фондов и организаций крымских татар. Например, Меджлис крымско-татарского народа, Фонд культуры и взаимопомощи крымских татар, Фонд развития Крыма и так далее. Турецкие власти неоднократно обсуждали крымский вопрос и положение крымских татар еще с украинскими властями.

Однако активность Анкары по-прежнему не идет дальше культурно-образовательных программ и заявлений о поддержке коренного народа. В марте 2014 года, накануне референдума в Крыму, когда мировые СМИ говорили о растущем военном присутствии России на полуострове, в Турции внимательно следили за развитием ситуации. Занимавший тогда пост министра иностранных дел Ахмет Давутоглу сделал громкое заявление, что «мы первые поспешим на помощь Крыму – реликвии, оставленной нашими предками».

Тем не менее в реальности на помощь реликвии никто так и не поспешил. Анкара предпочла остаться в стороне от крымских дел. Турция не присоединилась к антироссийским санкциям. Более того, в декабре 2014 года Путин и Эрдоган договорились о строительстве газопровода «Турецкий поток».

Курдский фактор

Помимо украинских властей и тех, кто ностальгирует по османскому величию внутри Турции, у крымских заявлений Эрдогана есть еще одна важная целевая аудитория – в Москве. Сейчас Анкара обеспокоена тем, что в Сирии при поддержке России может быть создана курдская автономия. В конце сентября глава сирийского МИДа Валид Муаллем сказал, что сирийские власти готовы обсуждать с курдами вопрос самоуправления после завершения борьбы с «Исламским государством» (запрещено в РФ).

Сирийские курды сразу же откликнулись на заявление Дамаска, заявив, что готовы к переговорам. Перспектива таких переговоров очень пугает турецкие власти. Чтобы ослабить сирийских курдов, Турция начала в Сирии военную операцию. Но на фоне успехов сирийских курдов в борьбе против ИГИЛ и новостей об освобождении бывшей столицы террористов Ракки возможность курдской автономии в Сирии выглядит вполне реальной. Поэтому сейчас для Анкары как никогда важно заручиться в этом вопросе поддержкой Москвы, которая может оказать влияние как на Дамаск, так и на самих сирийских курдов.

В этой ситуации крымско-татарский вопрос нужен Анкаре как удобная аналогия и, соответственно, средство давления на Москву. Однако активного вмешательства Турции в крымско-татарские дела и тем более открытой конфронтации с Россией по этому вопросу ожидать все-таки не стоит. Дальше риторики и посреднических усилий, как в случае с представителями Меджлиса, дело вряд ли пойдет. У Турции и без Крыма сейчас в избытке внутренних и внешних проблем, решение которых для нее куда важнее, чем самоопределение крымских татар.

Турция. Украина. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 1 ноября 2017 > № 2374711 Екатерина Чулковская


Турция. Германия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 21 сентября 2017 > № 2318264 Екатерина Чулковская

Турецкая колонна. Зачем Анкара вмешивается в немецкие выборы

Екатерина Чулковская

Турецкая диаспора численностью 3-4 млн человек выглядит могучей электоральной силой в Германии, но реально голосовать из них сможет всего треть. В основном те, кто хорошо интегрирован в немецкое общество и скептически относится к турецкому режиму. Поэтому призывы Эрдогана не голосовать за врагов Турции рассчитаны прежде всего на тех, кто по-прежнему имеет турецкое гражданство и голосует на турецких выборах

По мере приближения немецких выборов турецкий вопрос становится в Германии одной из ключевых тем избирательной кампании. Как дальше выстраивать отношения с Эрдоганом? Стоит ли продолжать переговоры о вступлении Турции в ЕС? Надежный ли партнер по НАТО нынешний режим в Анкаре?

Поводов для таких разговоров немало. Власти Турции вынудили немецких военных покинуть турецкую базу Инджирлик, после того как Анкара долгое время не пускала туда немецких депутатов. В турецких тюрьмах находятся по меньшей мере 11 граждан Германии, некоторых из них обвиняют в связях с терроризмом. МИД Турции рекомендует своим гражданам не ездить в Германию. Берлин, в свою очередь, грозится ввести экономические санкции и уже приостановил поставку вооружений Анкаре.

Однако самым большим раздражителем для немцев стали советы турецкого президента, как следует голосовать на немецких выборах. Эрдоган прямо призвал своих соотечественников не голосовать «за врагов Турции». К их числу он относит христианских демократов Ангелы Меркель, социал-демократов и зеленых. Все эти политические силы, по мнению турецкого лидера, строят свои предвыборные кампании на антитурецкой основе.

Слова Эрдогана рассматриваются немецкими политиками не иначе как вмешательством в выборы. Представители почти всех партий назвали заявления главы Турции возмутительными. На теледебатах основных конкурентов на предстоящих выборах – канцлера Ангелы Меркель и главы социал-демократов Мартина Шульца – турецкому вопросу было уделено особое внимание. Оба политика сошлись на том, что риторика Эрдогана неуместна и с Турцией надо быть строже. Шульц пообещал, что прекратит переговоры о вступлении Турции в ЕС, если станет канцлером. Меркель была более сдержанна, заявив, что вопрос о вступлении Турции в ЕС надо вынести на уровень Брюсселя и принимать решение коллегиально.

Две части диаспоры

Чтобы реально оценить шансы Эрдогана повлиять на голоса выходцев из Турции, нужно понимать, что представляет собой турецкая диаспора в Германии и каковы политические предпочтения немецких турок. В Германии, по разным подсчетам, проживает порядка 3–4 млн выходцев из Турции. В основном они живут в крупных городах на западе страны (Кельн, Дюссельдорф), а также в Берлине.

Политически турецкая диаспора Германии очень разрозненна. Она включает в себя весь спектр политических сил Турции: националистов, левых, курдов, исламистов и так далее. Так сложилось исторически, что в Германию приезжали не только далекие от политики турецкие рабочие и их семьи – сюда также убегали, спасаясь от преследований на родине, разнообразные политические активисты и их сторонники.

Если посмотреть на турецкую диаспору упрощенно, то она делится на две части. Большая часть проживающих в Германии турок – это так называемый консервативный сегмент. Выходцы из турецкой провинции, которые, как правило, заняты в сфере обслуживания и торговли. У них обычно многодетные семьи, женщины традиционно не работают, многие из них не владеют немецким языком на должном уровне, они поддерживают тесные связи с исторической родиной. Про таких турок в Германии говорят как о не поддающихся интеграции мигрантах.

Подавляющее большинство этой части диаспоры поддерживает нынешнее руководство Турции, за исключением некоторых сторонников религиозного движения Фетхуллаха Гюлена, признанного в Турции террористическим. Удивляться тут нечему. Любовь к турецкому режиму вполне объяснима: Эрдоган и его риторика им ближе, она своя – ставит религиозные и семейные ценности превыше всего и скептически относится к так называемому западному образу жизни. Именно эти немецкие турки ходят на митинги правящей в Турции Партии справедливости и развития, которые Анкара любит проводить в Германии перед различными политическими событиями в самой Турции. Что же касается немецкой политики, то консервативная часть турецкой диаспоры там практически никак не представлена.

Но есть и совсем другая часть турецкой диаспоры. Это выходцы из Турции, которые успешно интегрировались в немецкое общество, свободно владеют языком, имеют среднее или высшее образование, полученное в Германии. Они активно вовлечены в немецкую экономику. К сегодняшней Турции у них своеобразное отношение. Они, как и консервативные турки, с любовью отзываются о своей родине, но при этом, за очень редким исключением, критикуют нынешние турецкие власти и уж точно не восхищаются ими.

Эта часть турецкой диаспоры очень активна в немецкой политике. Многие являются членами политических партий Германии, в основном это социал-демократы и левые. Яркие представители этой части выходцев из Турции – сопредседатель Партии зеленых Джем Оздемир и уполномоченная федерального правительства по вопросам миграции Айдан Озогуз. Озогуз, кроме всего прочего, еще и первая женщина-мусульманка в Германии, занимающая министерский пост.

Попытка создать лобби

Хотя многие выходцы из Турции вовлечены в немецкую политику, а в самой Германии проживает 3–4 млн турок, оформленного турецкого лобби в Германии нет. Скорее наоборот, немецкие политики турецкого происхождения жестко критикуют нынешнее руководство Турции и лично президента Эрдогана. Они постоянно привлекают внимание к болезненным для Анкары вопросам: проблеме прав человека, свободе слова, курдской проблеме, исламизации страны и так далее.

До недавнего времени единственной точкой соприкосновения немецких политиков турецкого происхождения и нынешнего руководства Турции был вопрос евроинтеграции. И те и другие выступали за европейское будущее Турции. Но сейчас ситуация изменилась и здесь: турецкие власти все реже говорят о намерении вступить в ЕС, а порой и вовсе угрожают вынести вопрос о европейском будущем страны на референдум. Учитывая растущие антизападные настроения в Турции, подпитываемые властью и государственными СМИ, исход такого референдума предречен.

Правда, в последнее время Анкара попыталась найти в Германии лояльную политическую силу, но безуспешно, поэтому решила создать собственную протурецкую партию. В 2016 году выходцы из Турции основали в Кельне партию Альянс немецких демократов. Многие сразу же назвали ее зарубежным отделением эрдогановской Партии справедливости и развития. Партия апеллирует к консервативным ценностям и обещает защитить мусульман Германии от роста исламофобии и правых настроений. На предвыборных плакатах Альянса немецких демократов изображен не кто иной, как сам Эрдоган. Но, судя по опросам, популярность проэрдогановской партии крайне низка, и ей вряд ли удастся пройти в Бундестаг.

За кого голосуют турки

По предварительным опросам, большинство турок, которые могут участвовать в немецких выборах, отдадут свои голоса социал-демократам. До недавнего времени отношения Анкары и СДПГ были вполне позитивными. На выборах в 2005 году власти Турции, где уже тогда лидером был Эрдоган, открыто агитировали своих соотечественников, проживающих в Германии, голосовать за СДПГ и Герхарда Шредера, который в то время поддерживал курс Турции на евроинтеграцию в отличие от христианских демократов во главе с Меркель.

Но сейчас ситуация иная: нынешний лидер социал-демократов Мартин Шульц занимает более антитурецкую позицию, чем Меркель. В случае победы он обещает прекратить переговоры о вступлении Турции в ЕС, да и в целом отзывается о турецком режиме гораздо более критично, чем ХДС.

Турецкая диаспора численностью 3–4 млн человек выглядит могучей электоральной силой даже в 80-миллионной Германии, но тут надо учитывать, что далеко не все живущие в стране турки имеют право участвовать в немецких выборах. На предстоящих выборах проголосовать смогут только 1,25 млн турок, проживающих в Германии. То есть примерно треть от общего количества, причем это та треть диаспоры, которая лучше всего интегрирована в немецкое общество, придерживается в основном светских взглядов и скептически относится к турецкому режиму.

В Анкаре об этом прекрасно знают и не особенно рассчитывают, что проэрдогановский Альянс немецких демократов станет серьезной силой в немецкой политике. Показательные призывы Эрдогана не голосовать за врагов Турции рассчитаны прежде всего на тех немецких турок, кто по-прежнему имеет турецкое гражданство и голосует на турецких выборах и референдумах. Для Эрдогана гораздо важнее заручиться их поддержкой во внутритурецкой политике.

Как показали результаты голосования по поправкам в турецкую Конституцию, турки, живущие в Германии, поддерживают политический курс Анкары гораздо активнее, чем те, что живут в Турции. За предложенные Эрдоганом изменения в Германии проголосовали 60%, в то время как в Турции всего 51%. Для немецких турок с турецким гражданством образ сильного лидера и все более консервативной Турции оказывается гораздо привлекательнее, чем чуждые им западные ценности.

Турция. Германия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 21 сентября 2017 > № 2318264 Екатерина Чулковская


Турция. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 сентября 2017 > № 2311095 Екатерина Чулковская

Амбиции и просчеты. Куда завела Турцию ее политика на Ближнем Востоке

Екатерина Чулковская

Несмотря на первоначальные успехи, неоосманский курс Турции на Ближнем Востоке принес ей целый ряд болезненных неудач и привел к почти полной потере союзников в регионе. Однако Анкара по-прежнему не теряет надежды стать региональным лидером, выстраивая особые отношения с Катаром, сотрудничая с Ираном и борясь за симпатии простых мусульман

Когда речь заходит о внешней политике Анкары на Ближнем Востоке, то критики турецкого режима сходятся в одном – политика Турции в регионе потерпела полный крах. Они говорят, что срочно требуется ее перезагрузка, иначе у Турции в регионе не останется не только союзников, а даже тех, кто к ней относится хотя бы нейтрально.

Такие обвинения в адрес Анкары вполне обоснованны: турецкая модель демократии, про которую было столько разговоров, так и не стала образцом для новых правительств на Ближнем Востоке после «арабской весны»; поддерживаемые Турцией «Братья-мусульмане» в Египте были отстранены от власти в ходе военного переворота; ненавистный режим Башара Асада, в свержение которого турецкое руководство вложило немало сил, продолжает оставаться у власти в соседней Сирии, а тут еще иракские курды надумали провести референдум о независимости, из-за чего у турецких границ может появиться курдское государство.

Возвращение в регион

Вину за ближневосточные проблемы в Турции принято возлагать на бывшего премьер-министра Ахмета Давутоглу, который в мае прошлого года покинул свой пост. С его уходом, по мнению турецких экспертов, закончился период ближневосточных авантюр Турции.

Советник Эрдогана по внешней политике, затем министр иностранных дел и премьер-министр, Давутоглу был главным архитектором внешней политики Турции начиная с 2002 года, когда исламистская Партия справедливости и развития (ПСР) пришла к власти в стране. Особое внимание он уделял развитию отношений Турции со странами Ближнего Востока. По мнению Давутоглу, которое разделяли многие однопартийцы, Турция долгое время уделяла слишком много внимания странам Запада, при этом игнорируя Ближний Восток, как и свои восточные корни, османское прошлое и мусульманскую идентичность.

Именно при ПСР Анкара решила наверстать упущенное и стала активно развивать отношения с регионом. Политика Турции была весьма идеологизированная. Так называемый неоосманизм стал своего рода неофициальной идеологией новых властей, прославляющих былую имперскую мощь и славу Турции. Анкара решила вернуться на Ближний Восток, хотя переговоров о вступлении в ЕС это возвращение не отменяло.

Новое турецкое руководство начало с нормализации отношений с Сирией и Ираком, следуя предложенной Давутоглу концепции «ноль проблем с соседями». Турции удалось установить дружеские отношения с Иракским Курдистаном, что с симпатией было встречено турецкими курдами. Также Анкара стала активно развивать экономическое сотрудничество со странами Персидского залива.

Наконец, волна протестов «арабской весны» стала шансом для Турции заявить о себе как о влиятельной региональной державе. Анкара поддержала требующих перемен арабов и стала претендовать на то, чтобы стать моделью демократии для будущих арабских правительств. На некоторое время (до военного переворота в Египте в 2013 году) что-то похожее получалось в отношении Туниса и Египта, где к власти пришли «Братья-мусульмане», идеологически близкие правящей в Турции ПСР.

Сирийский просчет

Анкара хотела добиться того же и в Сирии. С самого начала кризиса турецкие власти объявили сирийские события «внутренней проблемой» Турции. Они стали поддерживать сирийскую оппозицию, организовывать встречи оппозиции в Стамбуле, принимать сирийских беженцев, которых в Турции сейчас порядка миллиона. Турецкие спецслужбы даже были замечены в переправке оружия сирийской оппозиции, согласно расследованию газеты «Джумхурийет».

В идеале Турция хотела немедленного ухода Асада, установления в Сирии протурецкого режима – желательно прихода к власти «Братьев-мусульман». Но в реальности ситуация в Сирии гораздо сложнее и запутаннее: с помощью России и Ирана Асаду удалось удержать власть; поддерживаемая Турцией оппозиция оказалась слабой и была либо физически уничтожена, либо перешла на сторону радикальных группировок; Сирия стала причиной глубокого кризиса в отношениях с Россией в ноябре 2015 года, когда Анкара сбила российский истребитель над сирийской границей.

Однако самым большим раздражителем для турок стали сирийские курды. Благодаря своим успехам в борьбе с «Исламским государством» (запрещено в России) они заручились поддержкой США и стали претендовать на автономию в послевоенной Сирии. В августе прошлого года Анкара даже начала военную операцию «Щит Евфрата», чтобы очистить приграничные районы от отрядов сирийских курдов.

Для руководства Турции было крайне важно не допустить создания подконтрольных курдам районов у себя на границе. Анкара полагает, что отряды сирийских курдов из Демократического союза являются частью Рабочей партии Курдистана (РПК), курдской сепаратистской организации, признанной террористической в Турции, США и странах ЕС. Если сирийским курдам удастся создать свою автономию в Сирии, то это станет плацдармом для РПК и укрепит позиции группировки.

Теперь сирийские проблемы действительно стали внутренними проблемами Турции – беженцы, обострение курдского вопроса, терроризм. Сейчас Анкара, конечно, пытается как-то спасти лицо – участвует в трехсторонних переговорах по урегулированию сирийского кризиса вместе с Москвой и Тегераном, усилила контроль на границе, даже стала допускать сохранение режима Асада на время переходного периода в послевоенной Сирии. Тем не менее сирийская политика Турции очевидно потерпела крах – Анкара просчиталась по-крупному, став заложницей своих имперских амбиций.

База в Катаре и дружба с Ираном

Сейчас единственным союзником Турции на Ближнем Востоке остается Катар. По многим региональным вопросам Анкара и Доха придерживаются схожих взглядов. Это сирийский кризис, военный переворот в Египте, отношения с Ираном и так далее. Обе страны поддерживают движения «Братья-мусульмане» и ХАМАС, которые во многих странах региона признаны террористическими.

Для экономики Турции особенно важны прямые катарские инвестиции, которые только за последние два года составили более $700 млн. Начиная с 2015 года Катар приобрел в Турции несколько крупных компаний и банков – например, ONB Finansbank, Abank, Digitürk, BMC и Boyer. В свою очередь, турецкие компании в Катаре занимаются реализацией около 130 проектов, в том числе строят метро в Дохе, стоимость которого составляет $4,4 млрд.

Когда в начале июня многие арабские страны во главе с Саудовской Аравией объявили блокаду Катара, турецкое руководство сразу же встало на защиту эмирата. «Мы не оставим наших катарских братьев», – заявил тогда президент Эрдоган. Более того, спустя два дня после объявления Катара региональным изгоем турецкий парламент ратифицировал два соглашения с Дохой, согласно которым турецкие войска будут направлены в Катар, чтобы обучать местных военных. Это первая и единственная военная база Турции на Ближнем Востоке. Соглашение о размещении турецких войск в Катаре обе страны подписали три года назад, в 2014 году. Согласно договору, на базе в Катаре может быть размещено порядка пяти тысяч турецких военных.

В отличие от Катара Иран нельзя назвать союзником Турции на Ближнем Востоке. Скорее их отношения больше похожи на сдержанное соперничество за влияние в регионе. Две страны придерживаются очень разных взглядов на ситуацию в Сирии, но тем не менее участвуют в одном переговорном формате по урегулированию кризиса. Тегеран и Анкару объединяют схожие взгляды на курдскую проблему – никто из них не хочет создания курдской автономии в послевоенной Сирии и независимого курдского государства в Ираке.

Пятнадцатого августа Турцию посетил начальник Генштаба Вооруженных сил Ирана Мохаммад Хосейн Багери. Он встретился с президентом Эрдоганом и начальником Генштаба Турции Хулуси Акаром. Этот визит примечателен тем, что впервые после исламской революции 1979 года Турцию посетил иранский глава Генштаба. По данным открытых источников, стороны договорились обмениваться разведывательными данными и сотрудничать в борьбе с терроризмом. Но можно предположить, что главной темой закрытых переговоров стал курдский вопрос в Сирии и Ираке.

Надежды на лидерство

Несмотря на болезненные неудачи и почти полное отсутствие союзников в регионе, за исключением изолированного Катара, руководство Турции по-прежнему не теряет надежды однажды стать лидером Ближнего Востока. Анкара открыла военную базу в Катаре, продолжает выстраивать особые отношения с Ираном, турецкий бизнес активен по всему арабскому миру. Кроме того, Турция открывает новые арабоязычные СМИ и уже не первый год успешно демонстрирует ближневосточной аудитории турецкий образ жизни в своих сериалах.

Эрдоган все чаще позиционирует себя как защитника всех мусульман, повышая свою популярность на Ближнем Востоке. Начиная со словесной перепалки с президентом Израиля Шимоном Пересом на форуме в Давосе в 2010 году турецкий лидер не упускает возможности обрушиться с критикой на власти Израиля, страны ЕС, США и многих других. Он выступает против притеснения мусульман, роста исламофобии и так далее.

Сейчас Эрдоган активно заступается за мусульман Мьянмы. Анкара по линии своего Агентства по сотрудничеству и координации (TİKA) направила гуманитарную помощь для мусульманских беженцев. Сам турецкий лидер практически ежедневно публично выражает беспокойство по поводу положения мусульман в Мьянме, призывая международное сообщество к действиям. Такая активность нравится жителям Ближнего Востока и, несомненно, добавляет симпатии к президенту Турции. Но эта симпатия существует уже не один год, и у турецкого руководства пока не очень получается конвертировать ее в более конкретные достижения.

Турция. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 сентября 2017 > № 2311095 Екатерина Чулковская


Турция > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 25 мая 2017 > № 2185438 Екатерина Чулковская

Турецкие риски. Насколько устойчив режим Эрдогана

Екатерина Чулковская

Среди многих критиков турецкого режима популярно мнение, что не надо спешить отчаиваться из-за результатов конституционного референдума – они еще не означают установление диктатуры Эрдогана и его автоматической победы на президентских выборах. Учитывая множество внутренних и внешних проблем, стоящих перед руководством Турции, у оппозиции есть все шансы победить на выборах в 2019 году

В середине апреля граждане Турции на референдуме одобрили пакет радикальных поправок в Конституцию. Когда изменения вступят в силу, в стране поменяется форма правления с парламентской на президентскую, пост премьер-министра будет упразднен, а полномочия президента значительно расширены, и так далее.

Турецкие власти на протяжении всей предреферендумной кампании изо всех сил старались убедить сограждан поддержать поправки, которые, по их мнению, так необходимы Турции в современных мировых реалиях. Однако, несмотря на неограниченный административный ресурс, поддержку СМИ и конфликт с европейцами, который поднял рейтинг Эрдогана среди турецких иммигрантов в Европе и его сторонников в Турции, убедить в этом удалось лишь 51,4% турок. Этого количества хватило для победы на референдуме 16 апреля, однако, вполне возможно, не хватит для того, чтобы гарантировать долгосрочную устойчивость режиму Эрдогана, которого уже в 2019 году ждет испытание президентскими выборами.

Безопасность, курды и экономика

У турецких властей осталось не так много времени, чтобы убедить ту часть избирателей, которая голосовала против поправок, в 2019 году отдать свои голоса за Эрдогана, а не за оппозицию, а нерешенных проблем в стране хоть отбавляй – и внешних, и внутренних. Причем последние логично вытекают из первых. Так, сирийский кризис стал причиной кризиса с беженцами (почти три миллиона сирийцев находятся в Турции), привел к срыву курдского урегулирования и росту терроризма.

Главным аргументом в пользу принятия поправок, а следовательно, и сильного президентского режима был вопрос безопасности. Накануне референдума власти обещали, что при сильном президенте вопросы безопасности будут решены сами собой. Возможно, что напуганные ростом терактов турки и голосовали за поправки, во многом принимая во внимание этот аргумент.

Однако противники поправок не связывают решение проблемы терроризма с необходимостью изменения режима в стране. По их мнению, рост терроризма – это прямое следствие необдуманной сирийской политики руководства и невозможности договориться с курдами. До 2015 года отдельные акты терроризма в Турции, конечно, случались, но в основном на юго-востоке страны, где обстановка традиционно неспокойная. С июля 2015 года количество терактов в Турции возросло в разы, они приобрели массовый характер и стали происходить в крупных городах. Неудивительно, что все больше граждан Турции, опасаясь за свою жизнь, стали предъявлять претензии к властям страны, которые не могут обеспечить их безопасность.

С вопросами безопасности тесно связан нерешенный курдский вопрос. Курды составляют примерно 20% населения Турции. Долгое время курдский вопрос был главной проблемой Турции. Решить его попытался Эрдоган и его Партия справедливости и развития (ПСР). Отказавшись от силовых методов своих предшественников, в 2012 году они запустили процесс мирного урегулирования курдского вопроса.

Кульминацией примирения с курдами стало публично зачитанное 21 марта 2013 года, во время празднования Навруза, письмо Абдуллы Оджалана, лидера Рабочей партии Курдистана (курдская сепаратистская организация, признанная в Турции, США и ЕС террористической). Отбывающий пожизненное тюремное заключение Оджалан призвал курдских партизан сложить оружие и покинуть турецкую территорию.

Однако мир с курдами продлился недолго – в 2015 году конфликт разразился снова. В июле Рабочая партия Курдистана заявила, что больше не будет поддерживать перемирие с Анкарой. Причиной срыва стали турецкие авиаудары по территории Северного Ирака, где находились курдские боевики.

В процессе переговоров с РПК важную роль играли курдские политики из Партии демократии народов (ПДН). На волне курдского примирения на выборах 2015 года им даже удалось преодолеть десятипроцентный барьер и попасть в турецкий парламент, тем самым став четвертой системной политической партией. Однако после срыва переговоров ПДН впала в немилость. В ноябре 2016 года ряд ее депутатов, включая сопредседателей партии Селахаттина Демирташа и Фиген Юксекдаг, были арестованы по обвинению в «террористической пропаганде». Их обвиняют в связях с запрещенной Рабочей партией Курдистана.

Неудивительно, что традиционно курдские районы Турции голосовали против поправок на референдуме и крайне негативно относятся к нынешним властям, а среди курдской молодежи на подъеме националистические антитурецкие настроения. Проблему усиливает резко негативная позиция Анкары по отношению к сирийским курдам, которых Турция рассматривает как ответвление Рабочей партии Курдистана и делает все возможное (в том числе прибегает к военным действиям), чтобы не допустить усиления их позиций в Сирии.

Помимо всего прочего, в Турции до сих пор действует режим чрезвычайного положения, введенный после попытки госпереворота в июле прошлого года, продолжаются аресты и увольнения людей, причастных к группировке FETO богослова Фетхуллаха Гюлена, на которую власти возложили ответственность за путч. Свыше 40 тысяч арестованы, 120 тысяч уволены, оппозиционные СМИ закрываются или подвергаются кадровым перестановкам. Двенадцатого мая около шестидесяти сотрудников Стамбульской фондовой биржи были арестованы. Также был задержан главный редактор онлайн-версии светской оппозиционной газеты «Джумхуриет» Оуз Гювен.

Внутренние и внешние проблемы самым негативным образом сказываются на экономике страны. Политическая нестабильность отпугивает иностранных инвесторов, в 2016 году приток прямых иностранных инвестиций в страну был на треть ниже, чем в 2015 году. Из-за участившихся терактов и запретов сверху (в случае России) иностранные туристы стали реже посещать турецкие курорты. В сфере туризма произошел спад более чем на 32%. В 2016 году турецкая лира обесценилась по отношению к доллару на 18%.

Кто, если не Эрдоган?

Естественно, руководство Турции обещает своим сторонникам решить все накопившиеся внутренние и внешние проблемы в ближайшем будущем. Тем не менее времени у него не так уж и много. Принятые 16 апреля поправки вступят в силу через два года, а в ноябре 2019 года в Турции должны пройти президентские выборы, на которых будет избран глава государства уже с новыми, расширенными полномочиями. Среди многих критиков турецкого режима популярно мнение, что не надо спешить отчаиваться из-за результатов конституционного референдума – они еще не означают установление диктатуры Эрдогана и его автоматической победы на выборах. Учитывая множество внутренних и внешних проблем, стоящих перед руководством Турции, у оппозиции есть все шансы победить на выборах в 2019 году.

У такого оптимизма есть серьезные основания: разрыв между «да» и «нет» на референдуме незначительный, почти половина турецких граждан (49,6%) проголосовала против конституционных поправок. Голосовали они не просто против поправок как таковых, а против установления в стране единоличного правления Эрдогана, против проводимой им политики. Вполне возможно, до 2019 года они не изменят свои взгляды и проголосуют за альтернативного кандидата в президенты.

Однако тут же возникает естественный вопрос, кто сможет противостоять Эрдогану. Турецкая оппозиция очень разрозненна, среди ее лидеров сложно выделить какого-то яркого харизматичного политика, способного бросить вызов Эрдогану. Глава крупнейшей оппозиционной Народно-республиканской партии (НРП) Кемаль Кылычдароглу вряд ли подойдет на эту роль. Хотя ему и удалось прекрасно провести кампанию против конституционных поправок, маловероятно, что он сможет повторить этот успех в 2019 году уже в качестве кандидата в президенты. Его партию традиционно поддерживают порядка 25%, которые, возможно, и отдадут ему свои голоса. Что же касается других оппозиционных сил, то им Кылычдароглу вряд ли понравится – среди курдов, части националистов и исламистов его популярность крайне низка.

Турецкие политологи, которые почти ежедневно обсуждают предстоящие выборы на местных телеканалах, сходятся во мнении, что оппозиция сможет повторить свой успех в 2019 году, то есть объединить вокруг себя всех, кто против Эрдогана, только в том случае, если выдвинет от себя объединенного и беспартийного кандидата. Задача не из простых – такой кандидат должен удовлетворять требованиям социал-демократов, левых, кемалистов, курдов, националистов и части исламистов, которая не поддерживает правящий исламистский режим. Оппозиции также нужно заполучить часть голосов традиционного электората ПСР, который, скорее всего, будет голосовать по принципу «кто, если не Эрдоган». Для этих разочаровавшихся сторонников Эрдогана нужно найти не слишком далекого от них политика.

В качестве такой альтернативной фигуры сейчас широко обсуждается бывший президент Турции Абдулла Гюль. Его кандидатуру предложил рассмотреть Дениз Байкал, популярный турецкий политик, бывший лидер НРП. Гюль – один из основателей правящей ПСР. С 2002 по 2003 год он занимал пост премьер-министра, с 2003 по 2007 год был министром иностранных дел, затем – президентом Турции. В 2014 году он ушел из активной политики, уступив президентское кресло Эрдогану.

По официальной версии, Гюль ушел добровольно. Но в Турции говорят, что причиной ухода стали его разногласия с Эрдоганом: Гюль был не согласен с давлением на оппозицию, реакцией властей на протесты в стамбульском парке Гези летом 2013 года, проводимой сирийской политикой. Впрочем, разногласия эти никогда не становились темой публичного выяснения отношений Гюля с Эрдоганом. А в мае 2016 года долгое время не появлявшийся на людях Абдулла Гюль был замечен на свадьбе младшей дочери Эрдогана.

Таким образом, 66-летний Гюль представляет собой вполне подходящую альтернативную фигуру – медийную и узнаваемую, по взглядам довольно либеральную, но в то же время близкую исламистам. Бывший президент пока не подтвердил своего намерения участвовать в выборах 2019 года, но и не опроверг. Он лишь сказал, что сейчас политикам лучше заняться решением текущих проблем.

Два с половиной года остается до президентских выборов в Турции, по итогам которых станет ясно, получит ли Эрдоган и его партия, которую в соответствии с внесенными поправками он снова возглавил 21 мая, вотум доверия турецкого народа. На данный момент турецкое общество сильно расколото, поэтому точно предугадать результат Эрдогана на президентских выборах в 2019 году нельзя. Исход выборов будет зависеть от многих факторов – прежде всего от способности турецкой оппозиции договариваться и от развития ситуации в Сирии.

Турция > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 25 мая 2017 > № 2185438 Екатерина Чулковская


Турция > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143021 Екатерина Чулковская

Референдум в Турции: бизнес поддержал Турцию Эрдогана

Екатерина Чулковская

журналист

Негативной реакции на итоги референдума от представителей бизнеса не последовало. Своих «ходорковских», которые стали бы открыто противостоять власти, в Турции нет

Турция не будет прежней. В воскресенье, 16 апреля, турецкий народ проголосовал за изменение формы правления с парламентской на президентскую. Референдум в Турции закончился победой режима Эрдогана. За конституционные поправки, существенно расширяющие президентские полномочия президента и упраздняющие пост премьер-министра страны, проголосовали 51,4% граждан Турции, против — 48,6%.

Теперь Эрдоган может выдвинуть свою кандидатуру на президентских выборах в 2019 году и теоретически находиться у власти до 2029 года. Отныне ничто не стоит на пути турецких властей в их стремлении строить «Новую Турцию». Для кого-то — сильную президентскую державу, для кого-то — авторитарную страну, где такие ценности, как права человека и свобода слова ничего не значат. Если посмотреть на географию голосования, то видно, что режим поддержали в основном в провинциях, расположенных в центральной, северной и северо-восточной частях Турции. «Против» голосовали больше в мегаполисах и курортных городах. Явка по стране составила 86%.

Турецкий бизнес на протяжении всей предреферендумной кампании — как властей, призывающих голосовать за конституционные поправки, так и оппозиции, выступавшей против, вел себя крайне сдержанно. Представители ведущих турецких бизнес-ассоциаций старались лишний раз не привлекать внимание к себе какими-либо заявлениями по предстоящему референдуму, не говоря уже про неблагодарные прогнозы.

Бизнес по-турецки

Исторически так сложилось, что турецкий бизнес в подавляющем большинстве представляет собой бизнес семейный: когда-то дед открыл свое дело, передал сыновьям, те — своим детям, и так по цепочке. Как правило. в типичной турецкой компании все в той или иной степени приходятся друг другу родственниками. В Турции есть свои семьи-олигархи — семья Коч, владеющая Koç Holding, семья Сабанджи, владеющая Sabanci Holding, семейство Тара-Гючелик, владеющее группой компаний Enka и другие. Все, кстати, входят в глобальный список Forbes «2000 самых крупных компаний мира».

Семейные компании выстраивают на прочности родственных связей не только собственно бизнес. В том, что касается взаимодействия с властями, они тоже предпочитают не действовать в одиночку, а объединяются в бизнес ассоциации. Турецкие бизнесмены объясняют это так: действуя вместе, в ассоциации, легче вести диалог с властями, проще получить необходимую консультацию по тем или иным вопросам. По сути, за ежемесячный членский взнос в той или иной ассоциации они получают право быть в курсе последних новостей своей сферы, ездить на интересующие их мероприятия, решать свои проблемы с помощью налаженных каналов связи с руководством страны и так далее.

В Турции существует несколько бизнес-ассоциаций, но все стараются примкнуть к двум крупнейшим. Это Союз независимых производителей и бизнесменов Турции (MUSIAD) и Союз предпринимателей и промышленников Турции (TUSIAD). Первая организация считается представителем консервативных религиозных кругов, вторая — светских. До недавнего времени действовала еще одна крупная бизнес-ассоциация — Конфедерация промышленников и предпринимателей Турции (TUSKON). Однако после неудавшегося переворота в стране в июле прошлого года на близкую к зачинщику переворота богослову Фетхулаху Гюлену ассоциацию начались гонения.

Реакция на референдум

Негативной реакции (по крайней мере публичной) на итоги референдума от представителей бизнеса не последовало. Своих «ходорковских», которые стали бы открыто высказывать противоречащее «генеральной линии» мнение, в Турции нет. Даже те представители турецкого бизнеса, которые поддерживают оппозицию и которых результаты референдума огорчили, вынуждены смириться и предпочли никак не комментировать итоги.

Близкая к консервативным кругам и, соответственно, нынешнему турецкому режиму бизнес-ассоциация MUSIAD первой высказалась по поводу прошедшего референдума. Председатель объединения Наил Олпак заявил, что от этого решения выигрывает «наша нация», которая сказала «да» стабильности и безопасности. «Мы уважаем решение народа и благодарим его», — заявил представитель MUSIAD.

Представитель еще одного объединения — Стамбульской ассоциации производителей и экспортеров текстиля и готовой одежды (ITKIB) позитивно оценил итоги референдума и заявил, что сейчас Турцию ожидает новый период. Конфедерация молодых предпринимателей Турции (TÜGİK) также поддержала итоги референдума. «Победа на референдуме — это победа нашей страны, победа нашего единства. Сегодня Турция проголосовала за стабильное экономическое развитие», — сказал представитель объединения Экран Гюрал. Другие небольшие бизнес-ассоциаций, близкие к турецким властям, также высказались в позитивном ключе.

Союз предпринимателей и промышленников Турции (TUSIAD), крупная бизнес-ассоциация наряду с MUSIAD, объединяющая светских бизнесменов и идейно близкая к светской оппозиции, выпустила пресс-релиз, в котором весьма осторожно прокомментировала итоги референдума. «Народ Турции проголосовал на референдуме за предложенные поправки. Мы живем в период исторически важных глобальных перемен. Несмотря на результаты референдума, мы должны объединить усилия во имя более сильной Турции», — отмечается в пресс-релизе ассоциации. TUSIAD также призвала найти общее решение экономических проблем, с которыми столкнулась Турция в последнее время.

Действительно, экономика Турции претерпевает не лучшие времена. В прошлом году турецкая лира сильно обесценилась по отношению к американскому доллару на 18%. После аргентинского песо лира стала второй в рейтинге самых слабых валют 2016 года. Эрдоган даже был вынужден запустить кампанию по спасению лиры, призывая граждан сдавать доллары и евро. За прошедший год сильно сократились иностранные инвестиции. По сравнению с 2015 годом иностранные инвестиции сократились на 44,3% (период январь—октябрь). Произошел спад более чем на 32% в сфере туризма.

Необходимость конституционных поправок для перехода к президентской форме правления нынешние власти Турции как раз и объясняли экономическими выгодами — в сильную и стабильную страну хлынет поток инвестиций, станут снова приезжать иностранные туристы. Удастся ли победителям референдума добиться обещанной стабильности, покажет время и реакция тех, кто голосовал против поправок на референдуме. Сразу после оглашения предварительных результатов референдума жители Измира и Стамбула вышли на улицы с протестами. Вполне возможно, что на этом протестные настроения не закончатся, а расширятся географически и приобретут массовый характер. Все-таки 48,6%, проголосовавших против, не стоит так сразу сбрасывать со счетов.

Турция > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143021 Екатерина Чулковская


Турция > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 17 апреля 2017 > № 2142772 Екатерина Чулковская

Предсказуемая непредсказуемость. Что означают итоги референдума в Турции

Екатерина Чулковская

Вроде бы для всех и в самой Турции, и в мире наступила наконец-таки ясность: режим Эрдогана надолго, народ его любит, поэтому читайте программу ПСР «2023», там все написано. Но, на деле выполнив все формальности, необходимые для сохранения действующего режима на десятилетия вперед, Турция вступает в самый непредсказуемый период своей истории со времен провозглашения Турецкой Республики

После нескольких месяцев напряженной агитации Турция сказала «да» конституционным изменениям, значительно расширяющим полномочия президента страны. С небольшим перевесом – 51,4% против 48,6% – сторонники поправок одержали победу. «Турция приняла историческое решение», – выразился президент Эрдоган за несколько часов до официального обнародования результатов. Премьер-министр Бинали Йылдырым заявил, что Турция открывает новую страницу в истории своей демократии.

Не все в Турции разделяют радость властей и их сторонников. В ряде турецких городов начались массовые демонстрации против итогов референдума. Оппозиция заявила о нарушениях в ходе голосования и намеревается опротестовать результаты.

Союз Европы и деревни

Итоги референдума, по сути, были ожидаемы. Еще накануне голосования опросы общественного мнения прогнозировали, что большинство голосов будет отдано за конституционные поправки. Тем не менее сторонники «нет» до последнего момента не теряли надежды и верили, что и в случае турецкого референдума возможен «эффект Трампа» или брекзита, когда вопреки опросам и прогнозам неожиданно побеждает сторона, от которой победы никто не ждал. К радости одних и разочарованию других, в случае Турции такого не произошло.

Разница между «да» и «нет» получилась сравнительно небольшой: чуть больше половины турок (51,4%) поддержали руководство страны, 48,6% проголосовали против конституционных поправок. Масштабы раскола в турецком обществе хорошо видны и по высокому показателю явки – 86%.

За поправки в основном голосовала центральная часть Турции, анатолийская провинция, где особенно высока популярность Эрдогана и правящей Партии справедливости и развития (ПСР). Например, в таких турецких илах (областях), как Сивас, Эрзурум, Конья, Аксарай, Шанлыурфа, Бингель, «да» конституционным поправкам сказали более 70% человек. В Измире, Анталии, Эдирне, Айдыне и других илах Эгейского и Средиземноморского побережья, напротив, свыше 60% проголосовали против. Что касается крупных турецких городов Стамбула и Анкары, то там голоса поделились почти поровну, но незначительный перевес все же у сторонников «нет»: 51,4% – Стамбул; 51,1% – Анкара.

Интересно распределились голоса турецкой диаспоры. Конфликт с европейскими странами сыграл здесь не последнюю роль, подняв рейтинг властей среди турецких мигрантов. В выгнавших турецкого министра Нидерландах 71% турок проголосовали за конституционные поправки. В Бельгии, где сторонники и противники Эрдогана пару недель назад устроили массовую драку с поножовщиной, «да» поправкам сказали 75% человек, в Австрии – 73%, в Германии – 63%, во Франции – 65%.

Раскол общества

Результаты референдума отразили глубокий раскол в турецком обществе: половина страны за сильного лидера, наделенного значительными полномочиями, половина против. Они полагают, что сильный президент и упразднение поста премьер-министра – это прямой путь к установлению авторитаризма в стране. Половина поддерживает «Новую Турцию», проект, который предлагает ПСР и Эрдоган. Другой половине такая перспектива совсем не нравится, потому что «Новая Турция» Эрдогана будет, по их мнению, еще более антидемократичной и навсегда свернет с европейского пути.

Общественные настроения хорошо прослеживаются в соцсетях, где турецкие граждане выплескивают накопившуюся радость или злость. Для одних Эрдоган – «раис», как его называют фанаты на турецком языке, то есть «глава», «начальник». Он лучший лидер после Ататюрка (для кого-то, возможно, даже лучше Ататюрка), который ведет страну в светлое будущее. Для других он тиран, узурпатор, фашист, султан с имперскими замашками, который гоняется за оторванными от реальности фантазиями и своей неадекватной политикой ведет Турцию к гибели.

Если убрать в сторону присущие туркам эмоции, то однозначно согласиться с противниками поправок можно в том, что сторонникам «да» было проще: у них был в распоряжении почти неограниченный административный ресурс, их поддерживали власти страны, большинство СМИ и близких к правительству экспертов, им было проще достучаться до неопределившихся, организовать агитационные митинги и так далее.

Противники поправок опасаются, что сейчас, после судьбоносного референдума, уже никто и ничто не помешает руководству провести еще по меньшей мере два новых: один по вопросу евроинтеграции, второй – смертной казни. И логичнее было бы начать со второго: ведь если смертная казнь будет возвращена, то вопрос евроинтеграции будет автоматически снят с повестки.

Пока Турция единственная страна на Ближнем Востоке, где отменена смертная казнь. Сделано это было в 2004 году в качестве одного из условий для начала переговоров о вступлении Турции в ЕС. До этого смертная казнь в стране применялась регулярно, особенно после государственных переворотов. Поэтому и сейчас смертная казнь, если ее восстановят, будет относиться прежде всего к тем, кого обвиняют в причастности к неудачной попытке госпереворота в июле 2016 года, а также к бывшему соратнику Эрдогана, проживающему в США имаму Фетхуллаху Гюлену. Правда, последнее будет возможно, только если Анкаре удастся убедить Вашингтон экстрадировать Гюлена, что американцы пока не спешат делать, по их словам, ввиду недостаточных доказательств его вины.

Народ и победа

Победа на конституционном референдуме стала своего рода вотумом доверия нынешнему турецкому режиму. Это еще одна победа Эрдогана, находящегося у власти с 2003 года: вначале в качестве премьер-министра и лидера Партии справедливости и развития, а с 2014 года – в качестве президента страны. С 2003 года Эрдоган не проиграл ни одни выборы, даже несмотря на крупный коррупционный скандал, в котором было замешано его ближайшее окружение в декабре 2013 года. Победа на нынешнем референдуме вполне логично вписывается в ряд его предыдущих побед. Выносимые на референдум поправки усилят президентские полномочия Эрдогана, он сможет выдвинуть свою кандидатуру на выборах 2019 года и в случае победы теоретически находиться у власти еще два президентских срока, вплоть до 2029 года.

Вроде бы для всех в самой Турции и в мире наступила наконец-таки ясность: режим Эрдогана надолго, народ его любит, поэтому читайте программу ПСР «2023», где найдете основные принципы развития Турции до 2023 года, и слушайте речи Эрдогана. Все это отчасти так. Однако как же быть с теми 48,6% турецких граждан, кто сказал «нет»? Признают ли они поражение?

Итоги референдума суммарно выглядят так: предсказуемая победа Эрдогана (вопрос о его собственной предсказуемости весьма спорный) и непредсказуемый турецкий народ. Очень высока вероятность, что в ближайшее время по всей стране начнутся массовые демонстрации противников реформ с требованием пересчета голосов. Уже сейчас сразу после подсчета большей части голосов в Стамбуле и Измире начались массовые протесты против итогов референдума. Оппозиция в лице курдов и Народно-республиканской партии намеревается опротестовать результат, обвиняет власти в фальсификациях и требует пересчитать около 60% бюллетеней. Выполнив все формальности, необходимые для сохранения действующего режима на десятилетия вперед, Турция вступает в самый непредсказуемый период своей истории со времен провозглашения Турецкой Республики.

Турция > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 17 апреля 2017 > № 2142772 Екатерина Чулковская


Турция. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 5 апреля 2017 > № 2128116 Екатерина Чулковская

Турецкая колонна. Как Европа стала полем внутриполитических битв Турции

Екатерина Чулковская

Еще лет десять назад такая критика от руководства ЕС была бы мощным рычагом влияния на Анкару. Но сейчас внешнеполитические амбиции турецких властей зашли так далеко, что в Анкаре не особенно переживают по этому поводу – все равно вступление в ЕС утратило свою актуальность для Турции. Образ защитников мусульман и консервативных ценностей теперь кажется турецкому руководству более привлекательным

Страсти вокруг турецкого референдума разгорелись настолько, что сторонники и противники поправок в Конституцию устроили разборки с поножовщиной в Брюсселе. Столкновение произошло около здания консульства Турции, где уже началось досрочное голосование о поправках, – четыре человека были ранены, один из них серьезно.

Бельгия не единственная европейская стран, куда выплеснулись турецкие внутриполитические дела Турции. «Мои проблемы – твои проблемы» – так можно кратко описать отношения Турции со многими странами Европы, с кем за последний месяц Анкара успела серьезно испортить отношения.

С Нидерландами, Австрией и Швейцарией конфликт возник из-за того, что они не разрешили турецким властям провести агитационные митинги для местных турецких диаспор. С Германией отношения обострились еще до истории с митингами из-за ареста немецкого журналиста турецкого происхождения Дениза Юджела, работающего в газете Die Welt. Он был арестован в феврале в Стамбуле по обвинению в пропаганде террора и разжигании ненависти и вражды. С Грецией, помимо общей исторической неприязни, возник конфликт, когда Афины отказались экстрадировать на родину восьмерых турецких офицеров, сбежавших в Грецию после неудачной попытки военного переворота в июле прошлого года.

Обладательница официального статуса кандидата на вступление в Евросоюз, Турция стремительно превращается в одного из самых неудобных и проблемных партнеров для европейских лидеров.

Прощай, Европа?

Пока конфликт Турции с Европой по большей части остается словесным. Президент Эрдоган несколько раз обозвал европейцев «фашистами» и «нацистами». Те, в свою очередь, через СМИ и политологов назвали главу Турции «диктатором». Экономические санкции друг против друга никто не вводил, хотя Эрдоган и пригрозил санкциями Нидерландам, с которыми у Турции неожиданно вышел самый серьезный конфликт. Анкара отменила все государственные встречи с голландским руководством на высоком уровне и все дипломатические рейсы. Жертвами кризиса также стали сорок голландских коров, которых турки отослали обратно. Еще Стамбул лишился «брата» Роттердама, с которым было разорвано соглашение о городах-побратимах.

Руководство ЕС тоже не оставило без внимания нынешний конфликт. Председатель Евросовета Дональд Туск назвал высказывания турецких властей о проявлении фашизма в Нидерландах «неприемлемыми», глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер – «недопустимыми». Также Турции напомнили, что это она хочет вступить в Евросоюз, а не наоборот.

Еще лет десять назад такая критика от руководства ЕС была бы мощным рычагом влияния на Анкару. Но сейчас внутренний кризис в самом Евросоюзе и возросшие внешнеполитические амбиции турецких властей зашли так далеко, что в Анкаре не особенно переживают по этому поводу – все равно вступление в ЕС утратило свою актуальность для Турции.

После референдума, запланированного на 16 апреля, руководство страны обещает провести еще один референдум – на этот раз на голосование вынесут вопрос о переговорах по вступлению Турции в ЕС. Учитывая, что по последним опросам лишь 20% граждан Турции связывают свое будущее с Европой, предугадать результат такого референдума несложно.

Долгое время в турецком обществе существовал негласный консенсус: будущее Турции – это евроинтеграция. Это устраивало всех: военных, светских политиков и исламистов. Несмотря на опасения турок, придерживающихся светских взглядов, приход к власти исламистской Партии справедливости и развития (ПСР) во главе с Эрдоганом в 2002 году не отразился на этом консенсусе. Наоборот, новое руководство всячески заверяло, что привержено европейскому вектору в политике Турции. Именно при ПСР в 2005 году начались переговоры о вступлении в ЕС, проводились необходимые реформы. Однако при той же ПСР, которая остается у власти с 2002 года, Турция может навсегда свернуть с европейского пути.

У европейцев все меньше рычагов влияния на турецкие власти. Зато у Анкары с недавнего времени есть своя козырная карта против Брюсселя – это соглашение по мигрантам. На фоне нынешнего конфликта с европейцами руководство Турции грозится разорвать эту сделку, что может привести к новому потоку сирийских беженцев в Европу, которых в Турции свыше трех миллионов человек. Пока угрозы остаются только на словах, что дает надежду, что после референдума по конституционным поправкам в Турции Эрдоган умерит пыл и перестанет угрожать разрывом соглашения.

Противостояние ценностей

Хотя формально Турция не является членом ЕС и вряд ли в ближайшее время им станет, турецкие внутренние проблемы не обходят стороной Европу, что показали последние события в Бельгии. Больше всех страдает Германия, где проживает самая многочисленная в мире турецкая диаспора. Однородной турецкую диаспору ФРГ никак не назовешь – там представлены все слои турецкого общества. Это связано с тем, что на протяжении долгого времени, особенно в 1970–1980-х годах, в ФРГ от преследований властей бежали политические активисты самых разных взглядов. Поэтому в Германии можно найти и членов Рабочей партии Курдистана, и активистов ультраправых «Серых волков», исламистов из «Милли Герюш» и обвиняемых в организации июльского путча исламистов из движения Фетхуллаха Гюлена «Хизмет», турецких либералов, социал-демократов и коммунистов.

После июльской попытки переворота в Турции и начала в стране массовых арестов и увольнений традиция искать убежище в Европе возобновилась. После неудавшегося переворота в одной только Германии попросили политическое убежище более пятисот турецких граждан. Но пока кто-то спасается в Европе от режима Эрдогана, другие, наоборот, яро защищают там власти исторической родины. В последнее время в немецких СМИ не раз приходилось читать комментарии разочаровавшихся в Европе немецких турок, которые собираются вернуться в Турцию, так как обижены на европейцев за то, что они унижают их лидера Эрдогана. Во время выборов в Нидерландах в одном из бюллетеней голландский турок написал, что он выбирает Эрдогана.

Конфликт Турции с Европой показал, что турецкая диаспора, будь то в Нидерландах или в Германии, так и не смогла интегрироваться в общество страны проживания – исключений из этого правила очень мало. Проживающие в Европе турки продолжают жить в своих религиозно-культурных анклавах. Отчасти это вина европейцев, уделявших мало внимания интеграционной политике, отчасти – результат работы турецких политиков, не забывающих про своих соотечественников в Европе и поддерживающих с ними отношения через правительственные и неправительственные организации и фонды.

Ссора Турции с Европой обозначила глубокий идеологический раскол между европейцами и неевропейцами, то есть многочисленными группами иммигрантов, в основном мусульман, которые так и не смогли интегрироваться в европейское общество и не разделяют его ценности. Эрдоган стал на их защиту: он защищает права мусульман, осуждает запреты на ношение хиджаба в общественных местах в ряде европейских стран, с самого начала сирийского кризиса принял рекордное количество беженцев. Для этой части турецкой диаспоры он никакой не тиран и диктатор, а великий человек, герой, истинный мусульманин и носитель консервативных ценностей, который не боится дать отпор любящей всех учить жизни Европе.

На фоне роста исламофобии и рейтингов ультраправых партий в Европе образ Эрдогана-защитника как никогда уместен. Этот образ повышает его популярность среди значительной части мусульман по всему миру и среди его сторонников в самой Турции, что немаловажно накануне судьбоносного для турецких властей референдума. В Турции все меньше равняются на европейские демократии, с гордостью заявляя, что у них своя собственная «консервативная демократия», которая ничем не хуже европейской. Правда, критикам турецкой демократии не позавидуешь – только с середины лета в стране были закрыты свыше 180 СМИ, арестованы тысячи оппозиционеров и журналистов.

Турция. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 5 апреля 2017 > № 2128116 Екатерина Чулковская


Турция. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 13 марта 2017 > № 2104358 Екатерина Чулковская

Агитация без границ. Почему власти Турции так переживают за референдум

Екатерина Чулковская

Новая Конституция окончательно развяжет руки Эрдогану, позволив ему завершить проект «Новая Турция», о котором он так часто говорит избирателям. Это будет другая страна: с одной стороны, более сильная политически, великодержавная, с масштабными амбициями на международной арене. С другой – более авторитарная и консервативная, антидемократическая и, возможно, со временем и вовсе не светская страна

«Да» и «нет» стали самыми популярными словами, которые в последнее время раздаются со всех сторон в Турции. Сказать «да» или «нет» призывают политики, агитируют СМИ и известные личности, аргументы в пользу «да» или «нет» приводят люди в частных беседах на улицах и дома. В последнее время агитация в пользу «да» или «нет» и вовсе вышла за пределы Турции, став причиной серьезного кризиса в отношениях с Нидерландами.

Эти «да» или «нет» относятся к общенациональному референдуму, который пройдет 16 апреля в Турции. На нем будет решаться судьба поправок в Конституцию страны. Изменения могут стать одними из самых радикальных в турецкой истории – в случае положительного результата на референдуме Турция из парламентской станет президентской республикой, значительно увеличив объем полномочий президента Эрдогана.

Турция своих не забывает

Сейчас, когда день судьбоносного референдума подходит все ближе, а результаты предварительных опросов рисуют весьма неоднозначную картину, турецкие власти задумались: а где еще можно было бы получить недостающие голоса. Ответ не пришлось искать долго – конечно, в Европе.

В странах ЕС проживает значительная турецкая диаспора – по разным оценкам, 4–5 млн человек. Многие европейские турки, даже получив паспорт страны проживания, все равно сохраняют турецкое гражданство, что дает им право участвовать в выборах на своей исторической родине. В Европе турки оказались не просто так – в 1960-е годы они были приглашены как гастарбайтеры, чтобы помочь Европе восстановить послевоенную экономику. Многие из них остались, постепенно перевезли жен и детей, тем самым образовав крупные турецкие диаспоры в основном в Германии, но также и в Голландии, Франции, Бельгии.

Власти Турции не забывают про эту многочисленную диаспору в Европе и время от времени наведываются к своим соотечественникам, чаще накануне выборов. Европейцы долгое время вообще не придавали внимания таким визитам, но сейчас они дали ясно понять, что агитация в Европе не пройдет, а внутренние дела Турции должны оставаться в пределах Турции.

Первыми, кто остудил предреферендумный пыл турок, стали немцы. Второго марта власти немецкого города Гаггенау в федеральной земле Баден-Вюртемберг отменили выступление главы Минюста Турции Бекира Боздага. Боздаг в ответ отказался от встречи со своим немецким коллегой и покинул Германию. Эрдоган поддержал его решение, сказав, что Германия и близко не стоит к демократии, а ее действия ничем не отличаются от действий нацистов в прошлом. Немцы дальше ссориться не стали, ссора не переросла в большой конфликт.

Чего не скажешь про голландцев, которые вслед за Германией выступили против турецкой агитации у себя дома. Одиннадцатого марта власти Турции собирались провести митинг в поддержку референдума в Роттердаме. Однако митинг не состоялся: самолету, в котором находился глава МИД Турции, просто не разрешили совершить посадку, автомобилю другого министра, по делам семьи и социальной политики, ехавшему из Германии, голландские власти перекрыли дорогу на подъезде к резиденции генконсульства Турции в Роттердаме.

Власти Турции отреагировали сразу: турецкий МИД сказал, что возвращение находящегося в отпуске посла Нидерландов в Турцию «нежелательно», турецкий премьер-министр Бинали Йылдырым назвал произошедшее «большим дипломатическим скандалом», а Эрдоган назвал голландцев «фашистами». В субботу в Турции у диппредставительств Нидерландов в Анкаре и Стамбуле целый день шли протестные акции. СМИ Турции связывают действия голландцев с общеевропейской тенденцией – ростом правых настроений, ксенофобии и исламофобии.

Идея фикс Эрдогана

Такую неудержимую агитационную активность турецких властей можно понять. Сейчас в Турции действует Конституция, принятая в 1982 году после военного переворота 1980 года. По мнению многих турок, среди которых есть не только сторонники Эрдогана, она морально устарела, является наследием военного режима и нуждается в кардинальных поправках. Поэтому неудивительно, что необходимость подправить турецкую Конституцию начала широко обсуждаться с 2002 года, когда к власти в стране пришла консервативная Партия справедливости и развития (ПСР) во главе с Эрдоганом. А со временем конституционные поправки и вовсе стали идеей фикс Эрдогана.

В первые годы своего правления ПСР объясняла необходимость переписать Конституцию требованиями ЕС, куда Турция тогда активно стремилась. В 2007 и 2010 годах прошли два конституционных референдума. В 2007 году турецкий народ одобрил введение прямых президентских выборов – до этого президент избирался парламентом. На референдуме 2010 года поправок было больше. Среди них, например, пункт о передаче военных под юрисдикцию гражданских судов. Также парламенту дали больше полномочий при назначении судей Конституционного суда, прокуроров.

Тогда конституционные поправки были в целом положительно встречены большинством населения – считалось, что такие шаги по демократизации необходимы как условие для вступления Турции в ЕС. Но сейчас ситуация иная. После многочисленных нелицеприятных упреков в адрес Брюсселя от турецкого руководства, открытых угроз поменять ЕС на ШОС, массовых арестов оппозиции и давления на СМИ говорить о евроинтеграции всерьез уже невозможно. Поэтому референдум 16 апреля совсем не про ЕС. Он про усиление режима Эрдогана, про укрепление политической системы и про президентскую «сильную Турцию», как говорят сторонники перемен.

На референдуме гражданам Турции будет предложено превратить страну в президентскую республику. Президент будет верховным главнокомандующим. Он будет наделен правом назначать военных на ответственные посты в армии. Пост премьер-министра будет упразднен, а право формировать правительство перейдет к президенту. Президент сможет также распускать парламент в любой момент. Одна из поправок наделяет президента правом сохранять свою партийную принадлежность после вступления в должность. Сейчас действует закон, по которому президент должен покинуть свою партию после избрания. Состав парламента будет расширен с 550 до 600 депутатов. Минимальный возраст для кандидатов в депутаты будет снижен до 18 лет. Эрдоган при этом высказал желание видеть в парламенте побольше молодых депутатов до 25 лет.

Кто говорит «да»

В положительном исходе референдума заинтересованы нынешние власти: президент Эрдоган, премьер-министр Бинали Йылдырым и другие министры и депутаты правящей ПСР.

Помимо властей, кампанию в пользу «да» поддерживают и националисты из оппозиционной Партии национального действия (ПНД) во главе с бессменным партийным лидером Девлетом Бахчели. Правда, к этой поддержке они пришли ценой серьезного внутрипартийного кризиса. Часть однопартийцев не согласны с Бахчели, вступившим в союз с Эрдоганом и ПСР, покинули партию и теперь стали активными участниками кампании против поправок.

Подавляющее большинство СМИ, которые после июльского путча в прошлом году так или иначе стали подконтрольны государству, также призывают сказать «да». Ни дня не проходит, чтобы в ведущих газетах не вышла заметка о предстоящем референдуме или чтобы в прайм-тайм не показали очередное политическое ток-шоу, где ведущие и эксперты разъясняют населению, почему они должны проголосовать за конституционные изменения.

Положительный результат на референдуме – вопрос выживания для нынешнего режима, поэтому власти собираются использовать все имеющиеся у них ресурсы. «Да» на референдуме даст Эрдогану право обнулить свои предыдущие сроки. В 2019 году кончается срок его президентских полномочий. Если поправки будут приняты, он сможет снова выдвинуть свою кандидатуру на выборах 2019 года и теоретически находиться у власти вплоть до 2029 года (то есть два президентских срока).

Кто говорит «нет»

Сказать «нет» призывает главная оппозиционная Народно-республиканская партия (НРП) – партия основателя Турецкой Республики Ататюрка. Сторонники партии говорят, что поправки противоречат принципу разделения властей и означают смену режима. По их мнению, положительный результат на референдуме приведет к единоличному правлению и станет катастрофой для турецкой демократии.

Еще одна парламентская партия также призывает проголосовать против изменений Конституции. Это прокурдская Народно-демократическая партия (НДП). После срыва процесса мирного урегулирования курдского вопроса летом 2015 года она впала в немилость у руководства страны. Членов партии стали обвинять в связях с курдскими сепаратистами из Рабочей партии Курдистана, признанной Анкарой террористической. Массовые аресты членов НДП начались после введения в Турции чрезвычайного положения, последовавшего за провалившимся переворотом в июле прошлого года. Многих членов партии арестовали, включая ее лидера Селахаттина Демирташа, которому грозит 142 года лишения свободы. Однако те депутаты, которые находятся на свободе, активно призывают своих сторонников сказать «нет» на референдуме 16 апреля.

Многие турецкие знаменитости и интеллигенция также призывают проголосовать против. Например, всемирно известный писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе Орхан Памук говорит, что собирается сказать «нет» конституционным изменениям.

Против изменения Конституции также сторонники Фетхуллаха Гюлена из его движения «Хизмет», которое Анкара обвиняет в организации попытки военного переворота в июле прошлого года. Многие члены движения успели убежать из Турции за границу, откуда ведут активную агитацию против поправок.

Для курдов и исламистов, симпатизирующих Гюлену, отрицательный исход референдума – вопрос выживания. Сильный президент вряд ли будет церемониться с теми, кто посягает на его правление. Для светской оппозиции – Народно-демократической партии, левых и националистов-диссидентов – «да» на референдуме означает дальнейшую исламизацию Турции, ее все большее отдаление от принципов светского государства, заложенных основателем республики Ататюрком.

Власти в ответ обвиняют недовольных поправками в связях с террористами. Об этом прямо заявил премьер-министр Йылдырым. «Кто говорит «нет» конституционным изменениям? Рабочая партия Курдистана, Террористическая организация фетхулахчистов (FETO). Они террористы и, конечно, говорят «нет». Кто еще говорит «нет»? НДП и НРП. Выглядит это как будто НРП в одной лодке с НДП, которая подпитывает свои силы у террористов», – сказал турецкий премьер.

Еще одной громкой историей стала отставка депутата правящей партии. В надежде угодить однопартийцам Озан Эрдем предупредил, что если на предстоящем референдуме поправки не будут приняты, то Турцию ожидает гражданская война. Неосторожные высказывания стоили ему политической карьеры.

Пятнадцать миллионов турецких молодых парней и девушек получили «письма от премьера» с призывом голосовать за конституционные поправки. А одна турецкая семья весьма оригинальным образом продемонстрировала любовь к правящей партии и режиму, назвав ребенка Эвет, что переводится с турецкого как «да». Свое решение они связали с предстоящим референдумом, где скажут «да» сильной Турции Эрдогана.

В соцсетях идет активное обсуждение доводов за и против. Сторонники «да» говорят про сильную Турцию, общенационального лидера Эрдогана, «Новую Турцию – 2023», перечисляют многочисленных врагов, которые хотят помешать процветанию страны. Сторонники «нет» предсказывают авторитарное будущее Турции, окончательный отказ от европейского пути. Кто-то и вовсе пишет про диктатуру Эрдогана, сравнивая его режим с фашистским.

Что ждет Турцию

По данным опросов, 55% турок готовы проголосовать за конституционные поправки. Если ничего кардинально не изменится, то, вероятнее всего, референдум закончится положительным результатом.

Новая Конституция окончательно развяжет руки Эрдогану и правящей ПСР. Эрдоган обещает своим сторонникам к 2023 году – столетнему юбилею Турецкой Республики – завершить проект «Новая Турция». Это будет уже другая Турция: с одной стороны, более сильная в политическом плане, великодержавная, открыто демонстрирующая свои амбиции на международной арене. С другой – более авторитарная и консервативная, антидемократическая и, возможно, со временем и вовсе не светская страна.

Новая президентская Турция пересмотрит свои внешнеполитические приоритеты. Уже сейчас Анкара все больше отдаляется от Брюсселя, игнорирует его критику, грозится поменять ЕС на ШОС. Со временем Турция и вовсе может официально отказаться от статуса кандидата на вступление в Евросоюз. Эрдоган говорит о том, что турецкий народ должен решить сам свое будущее и вопрос о евроинтеграции должен быть вынесен на референдум. Учитывая нарастающие антизападные настроения в стране и все больший уклон в сторону консервативных мусульманских ценностей, если такой референдум будет проведен, дороги Турции и ЕС, скорее всего, окончательно разойдутся.

С НАТО также возникнут трудности. Уже сейчас Турцию можно назвать проблемной страной альянса, которая имеет собственную особую позицию и легко вступает в союзы с Москвой и Тегераном. Есть много спекуляций насчет того, покинет ли Турция НАТО, вступит ли в ШОС и так далее. Пока что турецкое руководство подыгрывает этим разговорам, используя их для шантажа своих союзников по альянсу. О скором выходе новой Турции из НАТО говорить не стоит, но вести с ней диалог союзникам будет все сложнее.

Шестнадцатого апреля турецкому народу предстоит сделать важный выбор, в какой Турции им предстоит жить, а для международного сообщества наконец-таки появится определенность, с какой Турцией им придется иметь дело в последующие годы.

Турция. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 13 марта 2017 > № 2104358 Екатерина Чулковская


Турция. США. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 27 февраля 2017 > № 2104441 Екатерина Чулковская

Турецкая перезагрузка. Подружатся ли Трамп с Эрдоганом

Екатерина Чулковская

После непростых отношений с Обамой в Турции Трампа воспринимают как «своего человека». Нового американского президента сближают с Эрдоганом и консервативные взгляды, и обещания антиэлитной революции. Даже антимусульманская риторика Трампа и введенный им запрет на въезд в США для граждан ряда мусульманских стран не вызвали особого гнева в Турции

Для американо-турецких отношений февраль стал месяцем встреч и надежд. Действительно, встреч между турецкими и американскими уполномоченными лицами было немало. Начало положили два президента – Трамп и Эрдоган. Седьмого февраля между ними состоялся первый телефонный разговор, как сообщается, в позитивной атмосфере. Девятого февраля в Турцию с первым зарубежным визитом в новой должности приехал глава ЦРУ Майкл Помпео – встретился с главой турецкой разведки МИТ Хаканом Фиданом, а также с президентом Эрдоганом и премьером Йылдырымом.

Семнадцатого февраля в Турции на военной базе Инжирлик побывал начальник Генштаба ВС США генерал Джозеф Данфорд – провел переговоры с министром обороны Турции Хулуси Акаром. А 18 февраля на полях конференции по безопасности в Мюнхене турецкий премьер Йылдырым пообщался с вице-президентом США Майклом Пенсом. Серию февральских встреч завершил Джон Маккейн, возглавляющий комитет Сената по делам вооруженных сил. Двадцатого февраля он приехал в Турцию, где встречался с президентом Эрдоганом и премьером Йылдырымом.

Общее настроение встреч – начать с чистого листа отношения с Вашингтоном. Вслед за турецким руководством его подхватили турецкие эксперты и СМИ. Первые стали прогнозировать укрепление двустороннего сотрудничества, выгодные Анкаре договоренности по Сирии и так далее. Вторые смягчили свою антиамериканскую риторику, которая доминировала в турецких СМИ в последнее время.

Три пункта разногласий

При предыдущем американском президенте Бараке Обаме в отношениях двух союзников по НАТО хватало кризисов, особенно напряженным выдался последний год. Есть три главных источника разногласий между Вашингтоном и Анкарой.

Во-первых, это сирийский кризис. С самого начала гражданской войны в Сирии турецкое руководство объявило Сирию внутренней проблемой Турции, стало оказывать активную поддержку сирийской оппозиции, проводить встречи «Друзей Сирии». На волне арабских революций Турция хотела решить сирийский вопрос резко и быстро – убрать Асада и установить в Дамаске дружественный ей режим.

Долгое время Эрдоган тщетно пытался втянуть США в сирийский конфликт. В качестве аргументов турецкая сторона использовала то, что сирийская армия несколько раз нарушала воздушное пространство Турции и даже обстреляла жилой дом на турецкой территории. При желании союзники по НАТО могли бы рассмотреть все эти случаи как нападение на одну из стран альянса и применить пятую статью, но никто в НАТО не хотел вмешиваться в сирийские дела.

Также Турция настаивала на создании бесполетной зоны в Сирии. Обосновывали необходимость такой зоны тем, что там могли бы разместиться сирийские беженцы, которых Турция приняла рекордное количество – 2,7 млн. Вашингтон и здесь не шел навстречу. Отношения союзников зашли в тупик.

Другим спорным вопросом в отношениях двух стран, вытекающим из сирийского кризиса, стала курдская проблема. Вашингтон оказывает военную помощь курдским отрядам в Сирии, против чего выступает Анкара. Турция рассматривает сирийских курдов не иначе как ответвление Рабочей партии Курдистана (РПК), сепаратистской курдской организации, ведущей военные действия на юго-востоке Турции с 1984 года. РПК признана террористической организацией не только в Турции, но и в США и странах ЕС. Власти Турции неоднократно призывали США отказаться от поддержки курдских отрядов в Сирии, но безрезультатно. Вашингтон видит в сирийских курдах крупную военную силу, которая сражается против ИГИЛ (запрещено в РФ), и не готов так просто отвернуться от них.

Наконец, третий пункт разногласий – это вопрос об экстрадиции турецкого богослова Фетхуллаха Гюлена, с конца 1990-х проживающего в США. Некогда соратник Эрдогана, Гюлен создал влиятельное религиозное движение «Хизмет», которое при поддержке турецких властей долгое время чувствовало себя в Турции свободно и активно внедряло своих сторонников в систему госуправления. Но сейчас ситуация иная. Гюлена и его движение «Хизмет», которое нынче в Турции называют FETO (расшифровывается как Террористическая группировка фетхуллахчистов), обвиняют в организации попытки военного переворота 15 июля прошлого года.

В стране до сих пор продолжаются аресты участников движения, их вычищение из судебной, правоохранительной, образовательной системы и так далее. Самого Гюлена турки требуют вернуть домой, но американцы отказываются это делать из-за отсутствия необходимых юридических обоснований. В Турции отказ рассматривают как доказательство возможной причастности ЦРУ к июльскому путчу.

Так похожи

После непростых отношений с администрацией Обамы нового президента Трампа в Турции воспринимают как «своего человека». Его победу на выборах встретили с радостью. «С этим выбором началась новая эра в Америке. Я надеюсь, что этот выбор американского народа внесет вклад в развитие основных прав и свобод и принесет перемены в наш регион», – отметил тогда президент Эрдоган.

Трамп чем-то похож на Эрдогана своей харизмой и желанием «сделать свою страну снова великой». Публичные выступления Трампа напоминают эрдогановские – только «Сделаем Америку снова великой» надо заменить на «Построим новую Турцию». Оба совмещают игру на консервативном правом поле с обещаниями провести антиэлитную революцию.

Трамп похож на нынешнего турецкого лидера и еще по одной причине. Приход к власти в Турции Партии справедливости и развития во главе с Эрдоганом чем-то напоминает неожиданную для многих победу Трампа. И то и другое событие было новым веянием в политике – протестом против привычной политической элиты. Трампа выбрала «одноэтажная Америка»; ПСР – анатолийская провинция. Первые устали от Клинтонов – Бушей, вторые – от многочисленных коррупционных скандалов 1990-х, в которых была замешана старая турецкая элита.

Новый глава Белого дома в отличие от глав ЕС не критикует нынешнее турецкое руководство за давление на оппозицию – в Турции до сих пор действует режим чрезвычайного положения и продолжаются массовые аресты лиц, причастных к июльскому путчу, и других оппозиционеров. Администрация Трампа также пока никак не высказалась по поводу предстоящего в Турции референдума, на который будет вынесен вопрос об изменении формы правления страной – с парламентской на президентскую, что критики режима Эрдогана называют «установлением режима одного человека». Такое отношение американского руководства к референдуму вызывает симпатии среди турок, которые в качестве главного аргумента в пользу перехода к президентской форме правления приводят пример США.

Даже антимусульманская риторика Трампа и введенный им запрет на въезд в США для граждан ряда мусульманских стран не вызвали особого гнева в Турции. Премьер-министр Турции ограничился заявлением, что «запрет – это не решение проблемы».

Торг начался

Трамп пока не обещал ничего конкретного ни по одному из спорных вопросов в отношениях между Турцией и США. По Сирии и курдским отрядам страны начали диалог. Анкара в идеале хотела бы, чтобы Вашингтон поддержал ее поход на Ракку, но при этом прекратил помогать курдам и переключил внимание на поддерживаемую Турцией Сирийскую свободную армию. По Гюлену тоже нет ясности. Новая американская администрация обещает рассмотреть вопрос об экстрадиции Гюлена, но как надолго может затянуться это рассмотрение, неизвестно.

Смогут ли два во многом похожих политика (возможно, даже симпатизирующие друг другу) перезагрузить испорченные при Обаме американо-турецкие отношения, покажут конкретные договоренности сторон по основным пунктам разногласий. Судя по содержанию февральских встреч, новую вашингтонскую администрацию в отношениях с Турцией больше всего интересует сотрудничество в Сирии, а вот внутренним турецким делам они собираются уделять куда меньше внимания.

Возможно, стороны придут к устраивающему всех компромиссу – Гюлена поменяют на признание Анкарой сирийских курдов как самостоятельного субъекта сирийской оппозиции. Как бы там ни было, после жестких идеологических разногласий с администрацией Обамы в американо-турецких отношениях наступает новый этап – торга по конкретным вопросам, в которых прямо пересекаются интересы США и Турции.

Турция. США. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 27 февраля 2017 > № 2104441 Екатерина Чулковская


Турция. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 10 февраля 2017 > № 2105422 Екатерина Чулковская

Новый нож в спину. Почему удар по турецким военным не приведет к кризису

Екатерина Чулковская

Турция предпочитает не раздувать из произошедшего политический конфликт. По сравнению с 2015 годом ситуация изменилась и диктует новые правила. Разочарование в США как союзнике, военные трудности в Сирии, проблемы в экономике, заботы о конституционной реформе – все это заставляет Анкару старательно избегать обострения отношений с Москвой

Девятого февраля Россия и Турция вновь оказались на пороге конфликта. В этот раз в результате авиаудара российских ВКС в Сирии погибли трое турецких военных, еще 11 были ранены. Инцидент произошел в районе сирийского города Эль-Баб, где Турция проводит свою наземную операцию «Щит Евфрата» совместно с силами сирийской оппозиции против боевиков запрещенной в России группировки «Исламское государство» (ИГ). ВКС России оказывают им поддержку с воздуха.

Российская сторона сразу назвала произошедшее «ошибкой», причиной которой стала «несогласованность координат». Президент Путин немедленно выразил соболезнования в телефонном разговоре с президентом Турции Эрдоганом. Начальник Генштаба России Валерий Герасимов также провел телефонные переговоры со своим турецким коллегой Хулуси Акаром. Как отметил пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков, «в ходе упомянутого разговора начальников Генштабов было принято решение экстренно провести совместную работу по совершенствованию механизма согласования совместных действий по борьбе с террористами в Сирии». Стороны также договорились провести совместное расследование произошедшего.

Власти молчат, соцсети негодуют

В Турции новость об инциденте восприняли неоднозначно. В турецкой армии заявили, что инцидент произошел по ошибке. Официальные лица предпочли не высказываться публично. Ни президент Эрдоган, ни премьер-министр Бинали Йылдырым, ни министр иностранных дел Мевлют Чавушоглу никак не прокомментировали инцидент. Единственной реакцией на случившееся стал комментарий министра экономики Нихата Зейбекчи. «Как заявили президент России и представители вооруженных сил Турции, российский самолет нанес удары по нашим военным по ошибке», – отметил министр, ничего нового при этом не сказав.

Более разговорчивой оказалась турецкая оппозиция. Лидер главной оппозиционной Народно-республиканской партии Кемаль Кылычдароглу сразу же прокомментировал инцидент. В своем твиттере он написал: «Факт, что наши солдаты были убиты, гораздо важнее сухого сообщения о соболезнованиях, принесенных Россией». В другом твите Кылычдароглу добавил: «Мы стали страной, которая тонет в болоте Ближнего Востока. Страной, которая каждый день получает новости о гибели своих солдат».

Ведущие турецкие СМИ, которые после неудавшейся попытки государственного переворота 15 июля 2016 года подверглись чисткам и кадровым перестановкам и стали придерживаться более проправительственных взглядов, ограничились лишь новостью о случившимся с упоминанием соболезнований российской стороны.

Главный редактор проэрдогановской газеты «Йени Шафак», известный журналист-политолог Ибрагим Карагюль в колонке, опубликованной на следующий день после гибели турецких военных в Сирии, обращает внимание на то, что инцидент имел место в то время, когда в Турции с первым зарубежным визитом в новой должности находился глава ЦРУ Майк Помпео. Однако, по мнению журналиста, это просто совпадение и искать связь между событиями не стоит. Ибрагим Карагюль пишет: «Ухудшение отношений между Россией и Турцией или их отдаление друг от друга, как и продолжение конфронтации с Ираном будет иметь тяжелые последствия». Он напоминает о негативных последствиях недавнего кризиса в отношениях с Москвой. По мнению Карагюля, за кризисом стояло террористическое движение FETO во главе с проживающим в США проповедником Фетхуллахом Гюленом, который, по мнению Анкары, был зачинщиком путча 15 июля прошлого года.

Журналист левого оппозиционного новостного портала Озгур Шен сомневается, что гибель турецких военных на самом деле была результатом «ошибки». По мнению журналиста, неспроста инцидент произошел во время пребывания в Турции главы ЦРУ. Он напоминает о недавнем кризисе в отношениях с Россией из-за сбитого самолета, а также об убийстве российского посла Андрея Карлова на выставке в Анкаре в декабре прошлого года. «Если принять во внимание все эти события, то сложно рассматривать нынешний инцидент как ошибку, – пишет Шен. – Однако даже если российский самолет случайно или же специально нанес удары по нашим военным, это не изменит политику ПСР (Партия справедливости и развития; правящая партия в Турции)». По мнению журналиста, политика нынешнего руководства в Сирии ошибочная, жертвы растут, а власти не знают, чего хотят от сирийской кампании.

Интересной была реакция соцсетей, которые после последовавших за переворотом чисток в СМИ многие в Турции считают единственной сохранившейся площадкой, где можно свободно обсуждать текущие события. Под хэштегами #geldeinan и #rusya пользователи турецких соцсетей обсуждали инцидент в Эль-Бабе. Превалирующее мнение – «Россия специально нанесла удар по турецким военным» и «инцидент неслучайно произошел в день визита главы ЦРУ в Турцию». Некоторые пользователи призывали власти Турции не молчать и ответить нападающей стороне, то есть России. Кто-то отметил, что «Россия и США «по ошибке» удары никогда не наносят». Некоторые пользователи выражали сомнение в искренности соболезнований российской стороны.

Кризис маловероятен. Что изменилось?

Несмотря на критику оппозиции и соцсетей, власти Турции предпочитают не раздувать из произошедшего политический конфликт. Инцидент не приведет к ухудшению отношений Москвы и Анкары, как это произошло в ноябре 2015 года, когда турецкая сторона сбила российский истребитель, по словам Анкары залетевший в ее воздушное пространство.

Сейчас обе стороны заинтересованы в продолжении сотрудничества в Сирии как в военном плане, так и в политическом. По сравнению с концом 2015 года ситуация изменилась и диктует новые правила.

Во-первых, Турция разочаровалась в своем главном союзнике по НАТО – США. Действительно, Вашингтон на протяжении почти шести лет кризиса в Сирии игнорировал просьбы и требования Анкары вмешаться в конфликт, поддержать создание бесполетной зоны в приграничных с Турцией районах. Более того, власти США оказывали поддержку сирийским курдам, несмотря на протесты Турции, которая рассматривает сирийских курдов как ответвление своего главного внутреннего врага – Рабочей партии Курдистана.

Окончательно турецкие власти разуверились в Америке во время попытки переворота в июле прошлого года. Ответственность за путч турки возложили на Гюлена, проживающего в США. Американцы отказываются его экстрадировать, и турки видят в этом доказательство того, что спецслужбы США причастны к путчу. Конечно, с приходом Дональда Трампа в Белый дом отношения сторон могут наладиться, но, как бы там ни было, на данный момент по будущему американо-турецких отношений нет определенности, а вот вражда с Россией Анкаре точно не нужна.

С августа прошлого года не без согласования с Москвой Анкара проводит в Сирии наземную операцию «Щит Евфрата», ее цель – очистить приграничные с Турцией районы от боевиков ИГ и курдских отрядов. Операция проходит сложно. Турецким войскам уже несколько недель не удается освободить Эль-Баб, количество жертв среди турецких военных постоянно растет.

Если к этому добавится новый кризис с Россией, ситуация получается совсем не радостная для правящей партии и президента Эрдогана, которые в разгар сирийских событий развернули кампанию по превращению Турции из парламентской республики в президентскую. В преддверии референдума по новой Конституции Эрдогану как никогда важен его рейтинг, и скандалы и выяснение отношений с соседями в его ближайшие планы не входит.

Турецкое руководство весьма прагматично и понимает, что любое ухудшение отношений с Москвой отразится на турецкой экономике, переживающей глубокий кризис. В 2016 году турецкая лира упала на 18% по отношению к американскому доллару. По сравнению с 2015 годом в 2016 году иностранные инвестиции сократились на 44,3% (период январь – октябрь). Произошел спад более чем на 32% в сфере туризма – в основном за счет сокращения турпотока из России. Российские санкции, введенные в ответ на сбитый Турцией истребитель, также ударили по турецким сельхозпроизводителям.

Никто из нынешнего руководства Турции (по крайней мере публично) не рассматривает произошедшее как «нож в спину» и не требует адекватного ответа, а значит, повторения ноября 2015 года ожидать не стоит.

Турция. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 10 февраля 2017 > № 2105422 Екатерина Чулковская


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter