Всего новостей: 2604829, выбрано 2 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Шевенман Жан-Пьер в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Шевенман Жан-Пьер в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 июня 2015 > № 1408392 Жан-Пьер Шевенман

Украинский кризис: испытание истиной ("Le Monde diplomatique", Франция)

Жан-Пьер Шевенман (Jean-Pierre Chevènement)

Западные лидеры бойкотировали прошедшие в Москве мероприятия по случаю 70-летия Победы под предлогом украинского кризиса. 5 мая 2014 года Жан-Пьер Шевенман беседовал с Владимиром Путиным по просьбе президента Франции для урегулирования конфликта. Сейчас он описывает тот путь, который привел стороны к нынешним разногласиям, и обрисовывает возможные пути выхода из тупика.

В 1991 году президент России Борис Ельцин и его украинский и белорусский коллеги приняли решение о роспуске Советского Союза. Процесс прошел мирно, потому что президент СССР Михаил Горбачев не стал этому противиться. Как бы то ни было, он посеял зерна потенциальных конфликтов: 25 миллионов русских остались за границами России (ее население составляло 147 миллионов человек по переписи 1989 года против 286 миллионов в бывшем СССР) на этом международном пространстве. Кроме того, между субъектами самой Российской Федерации имелось немало различий. Прихотливо расчерченные границы во многих случаях породили серьезную напряженность между государствами-преемниками и меньшинствами (Нагорный Карабах, Приднестровье, Южная Осетия, Абхазия, Аджария и т. д.). Многих их этих многонациональных стран раньше попросту не существовало. В частности это относится к Украине, которая была независимой всего лишь три года за всю историю, с 1917 по 1920 годы, из-за развала царских армий.

Украина в том ее виде, в котором она появилась на свет в декабре 1991 года, представляет собой составное государство. Ее западные регионы были частью Польши в период между двумя мировыми войнами. А восточные области занимает православное и русскоязычное население. Черноморское побережье некогда принадлежало Османской империи. Крым вообще никогда не был украинским до решения о присоединении, которое без каких-либо консультаций принял Никита Хрущев в 1954 году. Традиция государственности возникла там совсем недавно: менее четверти века назад. Приватизации 1990-х годов сформировали класс олигархов, у которых больше влияния на государство, чем у государства на них. Ситуация в экономике сильно ухудшилась, а долги очень серьезны. Будущее Украины (вступление в Североатлантический альянс или нейтралитет) неразрывно связано с изменениями в соотношении сил на европейской и международной арене. Еще в 1997 году Збигнев Бжезинский писал, что единственный способ помешать России вновь стать великой державой — вырвать Украину из сферы ее влияния (1).

Случайная эскалация

Если мы хотим разобраться в ситуации, сначала следует вспомнить о фактах. Нынешний украинский кризис был предсказуем после «оранжевой революции» 2004 года и первой попытки включить страну в НАТО в 2008 году. Но его можно было бы избежать, если бы в рамках запуска программы «Восточное партнерство» в 2009 году Европейский Союз повернул переговоры о соглашении об ассоциации с Украиной в сторону совместимости с задачами стратегического партнерства ЕС и России 2003 года: пространство свободного движения людей и товаров «от Лиссабона до Владивостока».

ЕС, разумеется, следовало принять во внимание тесную взаимосвязь украинской и российской экономики. И не дать воспользоваться собой сторонникам дальнейшего расширения НАТО на восток. В итоге же Брюссель поставил Украину перед невозможной дилеммой, выбором между Европой и Россией. Президента Виктора Януковича охватили сомнения: в финансовом плане российское предложение выглядело заманчивее европейского. И он попросил перенести подписание соглашения об ассоциации, которое должно было состояться в Вильнюсе 29 ноября 2013 года.

Не знаю, руководствовался ли еврокомиссар Штефан Фюле директивами тогдашнего главы Еврокомиссии Жозе Мануэла Баррозу, и обсуждал ли Европейский Совет этот вопрос, который нес в себе зерна тяжелейшего европейского кризиса со времен конфликта вокруг баллистических ракет (1982-1987). По словам президента Путина, в январе 2014 года европейские власти (Баррозу и Ван Ромпей) наотрез лишили его любой возможности принять участие в обсуждении соглашения об ассоциации с Киевом под предлогом суверенитета Украины.

Сторонники евроинтеграции Украины во время митинга на площади Независимости в Киеве

Перенос подписания соглашения об ассоциации президентом Януковичем стал сигналом для так называемых «проевропейских» демонстраций на Майдане, которые привели к его смещению 22 февраля 2014 года. Тот факт, что мечты о Европейском Союзе кружат головы немалой части украинской общественности, вполне можно понять. Как бы то ни было, стоит задуматься, обладает ли Еврокомиссия необходимыми полномочиями для продвижения европейских норм и стандартов за пределами союза. Демонстрантов с Майдана поддерживали приехавшие туда европейские и, в первую очередь, американские официальные лица (причем, нередко известные) (2), тогда как некоммерческие организации и СМИ развязали настоящую информационную войну. Но не вышло ли так, что эта открытая поддержка демонстраций, на которых порядок обеспечивали главным образом ультраправые организации («Правый сектор» и «Свобода»), внесла путаницу между компетенциями Европейского Союза и инициативами НАТО или даже Вашингтона с его спецслужбами? «Экспорт демократии» может принимать самые разные формы...

Непринятие соглашения 21 февраля 2014 года (в нем предусматривалось проведение досрочных президентских выборов в конце года) и произошедшее уже на следующий день неконституционное отстранение Януковича (у него было множество недостатков, но он все же был избранным главой страны) может сойти как за «революцию», так и государственный переворот. В Москве предпочли второй вариант. Хотя Крым и был русским до 1954 года, вряд ли кто-то поспорит, что решение о его присоединении к России (даже под прикрытием референдума) было непропорциональным ответом. Оно противоречит постоянно подчеркиваемому Россией принципу уважения к территориальной целостности государств, особенно в тот момент, когда он был нарушен отделением Косова от Югославии. В крымском вопросе Путин поставил стратегические интересы России на Черном море выше всех других соображений, опасаясь, что новое украинское правительство не будет верно договору аренды Севастополя до 2042 года.

Таким образом, этот кризис стал непреднамеренной эскалацией. Аннексия Крыма не была запланирована заранее: в феврале у Путина завершилась сочинская Олимпиада, которая должна была стать символом успехов России. Он слишком бурно отреагировал на событие, которое Европейский Союз тоже не планировал, хотя и по неосторожности поспособствовал его появлению. ЕС оказался не в силах совладать с внешними инициативами, хотя те и нашли в нем мощные источники поддержки. Сейчас вопрос заключается в том, смогут ли европейцы вернуть себе контроль над ситуацией.

Путин наверняка не предполагал, что США ухватятся за аннексию Крыма, чтобы ввести санкции против России: сначала незначительные (июль 2014 года), а затем куда более жесткие (сентябрь). В начале мая 2014 года он говорил о готовности ограничить конфликт. Он призывал русскоязычные регионы искать решение проблемы внутри украинских границ. 10 мая в Берлине Франсуа Олланд и Ангела Меркель отметили необходимость прописать в конституции Украины пункт о ее децентрализации. 25 мая в стране избрали президентом Петра Порошенко, который был незамедлительно признан Москвой. 6 июня сформировалась «Нормандская четверка» (Германия, Франция, Россия, Украина). Казалось, кризис удастся урегулировать мирным путем.

Но летом все покатилось под откос: киевские власти начали в самопровозглашенных республиках «антитеррористическую операцию», которая настроила против них население Донбасса. Дело застопорилось из-за слабости украинской армии, несмотря на поддержку «добровольческих батальонов» с Майдана. По подписанным в сентябре минским соглашениям было объявлено прекращение огня. Шесть дней спустя, 11 сентября, США и Европейский Союз начали вводить против России жесткие санкции (по официальной версии, как залог реализации перемирия). Действия запуганных американскими санкциями банков серьезно затормозили или даже вообще парализовали торговлю Европы и России. Россия объявила ответные санкции на продовольственном рынке и повернулась в сторону развивающихся государств и в первую очередь Китая для диверсификации внешней торговли и промышленного сотрудничества.

Параллельно с этим рухнули цены на нефть. Курс национальной валюты упал с 35 рублей за доллар до 70 в конце 2014 года. За неимением настоящего продолжения мирные переговоры завязли. Киев начал второе наступление, которое завершилось точно такой же неудачей, как и первое. Благодаря инициативе европейских лидеров во главе с Олландом 12 февраля 2015 года были подписаны вторые минские соглашения.

Ловушка захлопнулась: в принципе, западные санкции вводятся, чтобы впоследствии их отменить. Но если военная часть минских соглашений более-менее применяется на практике, политическая буксует на месте. Все привязано к четко определенным событиям: принятие избирательного закона Радой, проведение местных выборов в Донбассе, конституционная реформа, закон о децентрализации, новые выборы и, наконец, возвращение Киеву контроля на границе с Россией. Тем не менее 17 марта Рада нарушила эту цепочку, поставив предварительным условием «вывод вооруженных групп». Киевское правительство блокирует реализацию политической части минских соглашений и тем самым толкает ситуацию на Украине в сторону «замороженного конфликта». Снятие санкций тоже оказалось заперто в этом порочном круге. В теории они могут быть продлены лишь единогласным решением. На практике же все будут следовать «закону консенсуса»: Ангела Меркель еще 28 февраля говорила, что санкции скорее всего будут продлены в конце июня.

Сейчас мы имеем дело со скрытой войной, ведущимися вполголоса спорами тех, кто стремится сохранить партнерство Европы и России в том виде, в каком оно было в начале 2000-х годов, и сторонников политики изоляции и ограничения России, то есть новой холодной войны. Все это становится отражением столкновения интересов Вашингтона и Москвы. А в конфликтной зоне ведется война чужими руками. С одной стороны стоят украинская армия и «добровольческие отряды» (их поддерживают США с союзниками), а с другой — отряды «сепаратистов», которые получают поддержку от русскоязычного населения востока страны и российских властей под видом гуманитарной помощи. Продолжение этого конфликта может надолго сделать Украину яблоком раздора между Европейским Союзом и Россией. Вашингтон же начал широкомасштабный идеологический крестовый поход, чтобы изолировать Россию и упрочить свой контроль в остальной части Европы.

Глашатаи новой холодной войны называют Россию враждебной общечеловеческим ценностям диктатурой, которая стремится воссоздать СССР. Те же, кто знаком с современной Россией, назовут подобное утверждение утрированным, чтобы не сказать карикатурным. Популярность Путина связана с экономическим подъемом страны (она лишилась половины ВВП в 1990-е годы) и остановкой развала государства. Его проект носит не имперский, а национальный характер. Речь идет о модернизации России, у которой, как и у любого другого нормального государства, имеются вполне законные оборонные интересы.

Да, можно, конечно, стараться пробудить давние страхи: есть те, кто принимает Пирей за человека (3), а Путина — за страну. Россия же на самом деле переживает бурные преобразования. В обществе наблюдается подъем среднего класса, которому во многом пришлось не по вкусу возвращение Путина во власть в 2012 году. Тем не менее сегодня он тоже встал на сторону президента. Даже Михаил Горбачев считает, что с 1991 года Запад несправедливо обращался с Россией как с побежденной страной, хотя русский народ является великим европейским народом (4). Сейчас затмевается тот факт, что именно он заплатил самую высокую цену в войне с нацисткой Германией. Мы видим попытки переписывания истории, словно антикоммунизм должен навечно пережить коммунизм.

Русофобия СМИ

Материальных основ холодной войны (противостояние двух противоположных экономических и идеологических систем) больше не существует. У российского капитализма, безусловно, есть свои особенности, но это полноправный капитализм. А консервативные ценности Путина призваны залечить раны, которые оставил 70-летний период большевизма в российской истории.

Барак Обама и Ангела Меркель во время саммита G7 в окрестностях замка Эльмау в Баварии

Главный вопрос нынешнего украинского кризиса заключается в том, сможет ли Европа заявить о себе как о независимом игроке многополярного мира или же будет и дальше смиренно следовать в фарватере США. Русофобия СМИ напоминает обработку общественного мнения, которую мы видели во время войны в Персидском заливе в 1990-1991 годах. Все это опирается на невежество и незнание современных российских реалий или даже двуличные и манипулятивные идеологические построения.

У России определенно есть силы для сопротивления. Франции же нужно стать воплощением интересов Европы в рамках «Нормандской четверки», у истоков которой она и стоит. Нельзя мириться с тем, что нашу внешнюю политику направляют экстремистские и ревизионистские течения. Я в свою очередь не готов поставить знак равенства между коммунизмом и нацизмом, как это делают принятые Радой 9 апреля законы. В украинском кризисе консервативная Германия Меркель, как мне кажется, слишком сильно равняется на США. У нее мог возникнуть соблазн на время отказаться от традиционной «восточной политики» по отношению к России ради прорыва на Украине. В 2010 году число немецких промышленных объектов на Украине составляло 1 800 против всего 50 у Франции. Украина является естественным продолжением бассейна дешевой рабочей силы Центральной Европы (конкурентное преимущество немецкой промышленности), где ситуация сейчас меняется в сторону повышения зарплат. Германии нужно убедить европейцев, что она не является простым инструментом реализации американской политики в Европе, как это можно было бы подумать после сообщений об использовании немецких спецслужб Агентством национальной безопасности США. «Нормандская четверка» должна стать средством реализации минских соглашений, то есть преодоления нежелания Украины реализовать политические договоренности. И у Европы есть для того финансовые рычаги.

Настоящей, независимой Европе давно пора показать себя. И для начала она может попытаться убедить США в том, что им следует не пытаться выдавить Россию из «Запада», а принять вместе с ней общие правила игры, которые помогли бы восстановить взаимное доверие.

(1) Збигнев Бжезинский, «Великая шахматная доска. Господство Америки и ее геостратегические императивы».

(2) В частности это относится к заместителю госсекретаря США Виктории Нуланд, сенатору Джону Маккейну и министру иностранных дел Германии Гидо Вестервелле.

(3) Да простит меня читатель за отсылку к Лафонтену («Обезьяна и дельфин»), его басни все еще прекрасно отражают наш мир...

(4) Выступление в Берлине 9 ноября 2014 года.

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 июня 2015 > № 1408392 Жан-Пьер Шевенман


Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 мая 2015 > № 1409842 Жан-Пьер Шевенман

Привлечь Россию к Европе. Украинский кризис — момент истины ("Le Monde diplomatique", Франция)

Жан-Пьер Шевенман (Jean-Pierre Chevènement)

Западные лидеры бойкотировали праздничные мероприятия в честь 70-летия освобождения Москвы под предлогом украинского кризиса. Чтобы разрешить этот конфликт, Жан-Пьер Шевенман (Jean-Pierre Chevènement) встречался с Владимиром Путиным 5 мая 2014 по просьбе французского президента. В данной статье он описывает тот путь, который привел к нынешнему недоверию, и намечает возможные пути его преодоления. Решение о распаде Советского Союза было принято президентом России Борисом Ельциным и его коллегами из Украины и Белоруссии.

Процесс распада прошел мирно, поскольку тогдашний президент СССР Михаил Горбачев не захотел ему противиться. Однако это решение несло в себе угрозу потенциальных конфликтов: при разделе бывшего многонационального пространства 25 миллионов русских оказались за пределами России (в которой по данным переписи 1989 года проживало 147 миллионов человек; в то время как общее население бывшего СССР составляло 286 миллионов). При этом в ее состав вошло множество других различных образований. К тому же, достаточно произвольное перекраивание границ привело к росту напряженности между государствами-преемниками и национальными меньшинствами (Нагорный Карабах, Приднестровье, Южная Осетия, Абхазия, Аджария и т.д.). Многих многонациональных государств раньше просто не существовало. Это, в частности, относится к Украине, которая была независимой на протяжении всего трех лет в своей истории, с 1917 по 1920 годы, благодаря развалу царской армии.

Та Украина, что появилась в декабре 1991 года, является составным государством. Западные регионы в период между двумя мировыми войнами были частью Польши. Восточные регионы населены русскоязычными православными жителями, а побережье Черного моря раньше принадлежало османам. Крым никогда не был украинским до того момента, как в 1954 году Никита Хрущев без каких-либо консультаций принял решение о его присоединении к Украине. Традиция украинской государственности насчитывает всего четверть века. В результате процесса приватизации 90-х появился класс олигархов, которые оказывают больше влияния на государство, чем государство на них.

Экономическая ситуация заметно ухудшилась, задолженность возросла. Таким образом, будущее Украины — присоединение к Североатлантическому Альянсу (НАТО) или нейтралитет — неотделимо от перенастройки общего соотношения сил как на европейском, так и на мировом уровне. Еще в 1997 году Збигнев Бжезинский (1) писал, что единственный способ помешать России вновь стать великой державой — исключить Украину из сферы ее влияния.

Непредвиденное отклонение

Для того, чтобы понять нынешнюю ситуацию, необходимо вспомнить некоторые факты. Украинский кризис был предсказуем, начиная с «оранжевой революции» (2004) и первой попытки вступить в НАТО (2008). Этого кризиса можно было избежать, если бы на момент запуска восточного партнерства (2009) Евросоюз вел переговоры по соглашению об ассоциации с Украиной таким образом, чтобы оно не противоречило целям Стратегического партнерства Евросоюз-Россия, заключенного в 2003 году, а именно — созданию зоны свободного передвижения «от Лиссабона до Владивостока».

Само собой, необходимо было учитывать тесную взаимосвязь украинской и российской экономики. Таким образом, ЕС удалось бы избежать манипуляций со стороны сторонников расширения НАТО на восток. Вместо этого Брюссель поставил Украину перед невозможным выбором между Европой и Россией. Украинский президент Виктор Янукович колебался: российское предложение с финансовой точки зрения было куда существеннее европейского. Он попросил отложить подписание соглашения об ассоциации, которое должно было быть заключено в Вильнюсе 29 ноября 2013.

Я не знаю, следовал ли компетентный еврокомиссар Штефан Фюле указаниям Жозе-Мануэля Баррозу, тогдашнего президента Еврокомиссии, и обсуждал ли в принципе Совет Европы этот вопрос, который в зародыше нес в себе угрозу крупнейшего геополитического кризиса в Европе со времен «евроракет» (1982-1987). Президент Путин заявил, что европейские власти (Жозе-Мануэл Баррозу и Герман Ван Ромпей) отказали ему во всякой возможности участвовать в обсуждении содержания соглашения об ассоциации с Киевом под предлогом суверенитета Украины.

Перенос подписания соглашения президентом Януковичем стал сигналом к началу событий так называемого «евро-Майдана», которые привели к свержению президента 22 февраля 2014 года. То, что значительная часть украинского населения мечтает о вступлении в Евросоюз — понятно. Однако следует задаться вопросом, имела ли Еврокомиссия право продвигать европейские нормы и стандарты за пределами ЕС. Демонстрации на Майдане поддерживались многочисленными визитами европейских лидеров, прежде всего, американских, причем зачастую весьма высокопоставленных (2), в то время как неправительственные организации и СМИ разжигали настоящую информационную войну. Не привела ли столь явная поддержка демонстрантов, среди которых активную роль играли представители ультраправых организаций «Правый сектор» и «Свобода», к смешению полномочий Евросоюза и инициатив НАТО, если не самого Вашингтона и его служб? «Экспорт демократии» может принимать различные формы.

Невыполнение соглашения от 21 февраля 2014, которое предусматривало президентские выборы в конце года, а также последовавшее на следующий день неконституционное свержение действующего президента, который, бесспорно обладал целым рядом недостатков, но который все же был законно выбран, может считаться «революцией» или государственным переворотом. Именно эта интерпретация преобладает в Москве. Несмотря на то, что Крым был российским до 1954 года, вряд ли можно отрицать, что решение о его присоединении, даже прикрытое референдумом, было несоразмерной реакцией. Она противоречит принципу территориальной целостности государств, о соблюдении которого непрерывно заявляет Россия, в частности, применительно к отделению Косово от Югославии, когда этот принцип был нарушен. В случае Крыма Путин поставил стратегические интересы России на Черном море превыше всех прочих соображений, по всей видимости опасаясь того, что новое украинское правительство откажется соблюдать договор, по которому Севастополь сдается России в аренду... до 2042 года!

Таким образом, этот кризис стал непредвиденным, случайным отклонением. Аннексия Крыма не была запланирована: в конце февраля Путин торжественно закрывал Олимпийские игры в Сочи, которые были призваны стать витриной российского успеха. Он слишком остро среагировал на события, которые Евросоюз со своей стороны также не планировал, хоть и опрометчиво поощрял. Ясно, что Евросоюз оказался под давлением огромного числа внешних инициатив, однако многие из них нашли в нем активный отклик. Сегодня вопрос в том, смогут ли европейцы вернуть себе контроль над ситуацией.

Путин, вероятно, не ожидал, что США воспользуются аннексией Крыма для введения санкций: сначала весьма ограниченных (июль 2014), затем гораздо более жестких (сентябрь). В начале мая 2014 он заявлял о своей готовности уладить конфликт. Он призвал русскоязычные регионы найти решение своих проблем внутри самой Украины. 10 мая в Берлине Франсуа Олланд и Ангела Меркель упоминали о возможности включить децентрализацию Украины в ее конституцию. 25 мая президент Петр Порошенко был избран и сразу же признан Москвой. 6 июня появился формат «Нормандской четверки» (Германия, Франция, Россия, Украина). Казалось, что кризис может решиться мирным путем.

Но летом ситуация выходит из-под контроля: киевские власти начинают в «самопровозглашенных республиках» «антитеррористическую операцию», тем самым настраивая против себя население Донбасса. Несмотря на поддержку «добровольческих батальонов» Майдана, операция резко прекращается из-за распада украинской армии. Первые минские соглашения, подписанные 5 сентября, провозглашают прекращение огня. Шестью днями позже, 11 сентября, США и Евросоюз вводят в действие жесткие санкции — по официальной версии, чтобы гарантировать соблюдение прекращения огня. Из-за банков, парализованных американскими санкциями, торговый оборот между Россией и Европой постепенно снижается, если не прекращается вовсе. Россия вводит ответные санкции в области пищевой промышленности и поворачивается к «развивающимся» странам, в частности, к Китаю, чтобы диверсифицировать внешнюю торговлю и промышленное сотрудничество.

В это же время падают цены на нефть. К концу 2014 года курс рубля взлетает с 35 до 70 рублей за доллар. При отсутствии контроля соглашение о прекращении огня перестает выполняться. Киев предпринимает еще одно военное наступление, которое в конечном итоге терпит неудачу, как и первое. Благодаря инициативе глав государств, собранных Франсуа Олландом, 12 февраля 2015 года принимаются новые минские соглашения.

Ловушка смыкается все плотнее: в принципе, западные санкции были введены для того, чтобы быть снятыми. Однако если военная часть минских соглашений более-менее выполняется, то политическая часть не соблюдается вовсе. Она подразумевает строгую последовательность действий: голосование Рады (украинского парламента) по вопросу об избирательном законе, местные выборы в Донбассе, конституционная реформа, закон о децентрализации, новые выборы и, наконец, возвращение Киеву контроля над границей с Россией. Однако 17 марта Рада принимает документ, который переворачивает эту последовательность, объявляя «вывод вооруженных групп» необходимым предварительным условием.

Из-за того, что киевское правительство блокирует политическую часть минских соглашений, украинский конфликт превращается в «замороженный конфликт». Таким образом, отмена санкций оказывается втянутой в порочный круг. В принципе, санкции могут быть продлены лишь единогласно. Что, по всей видимости, в реальности и произойдет — будет применен «закон консенсуса»: 28 апреля 2015 госпожа Меркель уже объявила, что европейские санкции скорее всего будут продлены с конца июня.

Мы являемся свидетелями войны, у которой нет имени. Приглушенный спор между теми, кто хочет — обычно шепотом — сохранить евро-российское партнерство в том виде, в каком оно было задумано в начале 2000-х годов, и сторонниками политики сдерживания, если не оттеснения России, то есть очередной холодной войны, отражает столкновение интересов Вашингтона и Москвы. На месте же идет опосредованная война чужими руками. В ней противостоят с одной стороны украинская армия и «добровольческие батальоны», которых поддерживают США и их союзники, а с другой — ополчение так называемых «сепаратистов», которые находят поддержку прежде всего среди населения русскоязычного востока страны, и, конечно, получают российскую помощь под видом гуманитарной. Продолжение этого конфликта может надолго превратить Украину в постоянное яблоко раздора между Евросоюзом и Россией. Организовав настоящий идеологический крестовый поход, встретивший широкую поддержку, Вашингтон стремится одновременно изолировать Россию и усилить контроль над остальной Европой.

Глашатаи новой холодной войны представляют нам Россию как диктатуру, принципиально враждебную общечеловеческим ценностям, которая стремится возродить СССР. Для тех, кто знаком с нынешней Россией, это описание весьма преувеличено, если не карикатурно. Популярность Путина связана, с одной стороны, с восстановлением экономики, которое он сумел обеспечить в стране, которая потеряла половину своего ВВП в 90-е годы, и с другой — с прекращением процесса распада государства. Его проект является не имперским, а национальным. Это проект модернизации России. Однако при этом, у России, как и у любого государства, разумеется, есть вполне понятные интересы в сфере безопасности.

Конечно, мы можем попытаться возродить старые страхи: кто-то принимает Пирея за человека (3), а Путина — за страну. Россия сейчас находится в процессе трансформации. В обществе намечается рост многочисленных средних слоев, многие из которых оспаривали возвращение Путина к власти в 2012 году, но сейчас, как кажется, его поддерживают. Даже Михаил Горбачев считает, что, начиная с 1991 года, Запад несправедливо относился к России, как к побежденной стране, в то время как российский народ, несомненно, является великим европейским народом (4). Замалчивается тот факт, что именно СССР заплатил самую высокую цену в войне против нацистской Германии. Таким образом, мы наблюдаем настоящее переписывание истории, как если бы антикоммунизм должен был в веках пережить коммунизм.

Медийная русофобия

Материальная база холодной войны — противопоставление двух экономических и идеологических систем — больше не существует. У российского капитализма, несомненно, есть свои особенности, но это капитализм среди других подобных. Консервативные ценности, провозглашаемые Путиным, призваны по его замыслу прежде всего исцелить те раны, что были нанесены за 70-летний период большевизма в российской истории.

Главный вопрос нынешнего украинского кризиса — может ли Европа утвердиться в качестве независимого игрока в многополярном мире или, напротив, она смирится с устойчивым подчиненным положением по отношению к США. Медийная русофобия демонстрирует такое же форматирование общественного мнения, какое имело место во время войны в Персидском заливе в 1990-1991 годах. Подобная обработка сознания опирается на манихейские и манипулятивные идеологические конструкты или же на простое невежество и незнание современных российских реалий.

Россия демонстрирует определенную устойчивость. И Франции надлежит в рамках «нормандского формата», в котором она взяла на себя инициативу, воплотить основные интересы Европы. Мы не можем согласиться с тем, чтобы нашей внешней политике мешали экстремистские и ревизионистские течения. Лично я не ставлю знака равенства между коммунизмом и нацизмом, как это делается в «законах о памяти», принятых киевской Радой 9 апреля. Мне кажется, что в украинском кризисе консервативная Германия под руководством госпожи Меркель чрезмерно равняется на США. У нее может возникнуть соблазн временно отказаться от своей традиционной восточной политики по отношению к России в пользу Украины.

В 2010 году количество немецких промышленных предприятий на Украине составило 1800, для сравнения во Франции — всего 50. Украина естественным образом продолжает среднеевропейский резерв дешевой рабочей силы — сравнительное преимущество для немецкой промышленности, которое, однако, сегодня все больше стирается с увеличением зарплат в странах Центральной и Восточной Европы. Германии предстоит убедить европейцев, что она является не просто ретранслятором американской политики в Европе, о чем легко подумать, видя, как Агентство национальной безопасности (АНБ) используют БНД (5) в своих целях. «Нормандский формат» должен обеспечить выполнение вторых минских договоренностей, а именно — реализацию Украиной политической части соглашения. У Европы есть все необходимые финансовые рычаги.

Пора проявиться «европейской Европе». Для начала, она могла бы попытаться убедить США в том, что ее истинный интерес заключается не в том, чтобы вытеснить Россию с «Запада», а определить вместе с ней новые взаимоприемлемые правила игры, которые восстановили бы разумное доверие.

(1) Збигнев Бжезинский. Великая шахматная доска: господство Америки и ее стратегические императивы, Париж, Fayard/Pluriel, 2011 (переизд. 1997). (Zbigniew Brzezinski, Le Grand Echiquier.L’Amérique et le reste du monde).

(2) В частности, Виктория Нуланд, помощник госсекретаря США по делам Европы и Евразии, американский сенатор Джон Маккейн и министр иностранных дел Германии Гидо Вестервелле.

(3) Да простит мне читатель эту отсылку к Ла Фонтену («Обезьяна и Дельфин»). Его басни по-прежнему прекрасно описывают нашу жизнь...

(4) Выступление в Берлине, 9 ноября 2014.

(5) Bundesnachrichtendienst: Федеральная разведывательная служба Германии.

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 мая 2015 > № 1409842 Жан-Пьер Шевенман


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter