Всего новостей: 2605642, выбрано 8 за 0.048 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Шевченко Максим в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Шевченко Максим в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 18 июля 2018 > № 2681909 Максим Шевченко

УЛИЦА

Сенатор из США не очаровался овациями в ГД и раскритиковал систему власти в РФ

Улица - простор меж двух порядков домов; народ, солдаты, стоящие улицей, откуда: пройтись по зеленой улице, пройти сквозь строй. Разгнаша людей, и створиша улицу. Глухая улица, тупик, непроходная. Уличишки тесные, грязные. Улица не двор: всем простор. Картечь пехоту улицами кладет. Не только свету, что в окне: на улицу выйдешь, больше увидишь. Затворяй ворота, пока улица пуста. Что-то скажут на улице. Сваха улками ходит, проулками, да заулками. И рубля на улице не найдешь (или: не подберешь). Будет и на нашей улице праздник. Улица моя тесна (нет воли, простору, власти). Волокут кривульку чрез тын да на улку (хлебать ложкой). Уличный мальчишка или уличник, шатающийся без призору по улицам.

В. И. Даль. Толковый словарь живаго великорусского языка.

За последнюю неделю в связи с визитом американских конгрессменов в Россию произошло несколько интересных явлений. Один случай получил уже широкое общественное освещение: во время выступления в Госдуме Меня, который представлял Счётную палату, спикер Мельников увидел конгрессменов, входящих вместе с Володиным в ложу, и попросил приветствовать делегацию Соединённых Штатов Депутаты Госдумы встали почти поголовно, обернулись к ложе и аплодировали. Подчеркнём, что среди конгрессменов была сенатор Джин Шахин, которой вообще-то до того отказали в визе по причине её внесения в наши санкционные списки, а потом «в виде исключения» разрешили въезд. То есть это активный недруг нашей страны. В числе единиц не встала Поклонская, которая потом очень отчётливо объяснила причины своего невставания и неаплодирования.

А вторая история произошла 9 июля. Она связана с заявлениями одного из сенаторов — Джона Нили Кеннеди — по поводу политического устройства России. Он родился в штате Миссисипи, сейчас — младший сенатор от штата Луизиана. Представляет Республиканскую партию. Окончил Университет Вандербильта со степенью бакалавра искусств, позже получил степень доктора права в Виргинском университете, наконец, в 1979 году окончил Оксфордский университет в Англии. Как человек образованный, в своём вчерашнем выступлении в американской прессе о том, что увидел в России, он говорил жёстко, но не грубо: «В России нет политической философии. Это как задаваться вопросом, в чём состоит политическая философия мафии. И философия эта – деньги и власть. Такова философия Путина. Россия хочет того, чего хочет Путин, а чего хочет господин Путин, так это статуса. Это действительно как иметь дело с мафией… В России нет свободной прессы, и существует огромный разрыв в благосостоянии между элитами и обычными гражданами».

Это слова не друга — может, не недруга, но и не друга. Конечно, проще всего было бы в разговоре о мафии припомнить в стиле «чья бы корова мычала», что его однофамильцы множественно были отстреляны, скорее всего, спецслужбами в содружестве с мафиозными структурами, что очень часто Америка управляется по принципу семейных мафий. А может быть, к некоторым словам не друга в некоторых аспектах стоит прислушаться?

Экспертные оценки

Максим Шевченко

Я часто критикую Наталью Поклонскую за какие-то её высказывания, но в случае с американскими конгрессменами я ею горжусь, считаю, что она действительно правильно поступила и прошу это зафиксировать. Она молодец, она спасла во многом честь Государственной Думы.

Во всём остальном история со вставанием и аплодисментами депутатов — это просто проблема отсутствия протокола. Давайте смотреть рационально. Входит сенатор иностранного государства — служба протокола должна предусматривать такие вещи. Допустим, по протоколу и было нечто предусмотрено. Мы же не знаем точно: может, депутатов предупредили, что придёт делегация американских сенаторов: «Давайте встанем, исходя из дипломатических соображений в преддверие встречи двух президентов». Мы предполагаем, что приказывать депутатам в идеале никто не может. Вероятна такая вежливость, по формату «мы вам рекомендуем встать». Но кто не хотел вставать, как Поклонская — могли бы не вставать. Но я, честно говоря, в этом вставании не вижу какого-то особенного символизма. Это было вставание, на мой взгляд — неподобострастное. Другое дело, что картинка была такая: эти наверху в ложе, депутаты внизу, получается, в партере; эти входят, как будто государь император входит — хозяева. А «слуги народа» встают и смотрят… снизу вверх. То есть это вопрос картинки и неотработанности протокола. Надо было, допустим, чтобы американцы входили не в зал заседаний, а в зал приёмов.

Мне кажется, что перед встречей президентов Путина и Трампа, как раз атмосфера некой благоприятности правильна, потому что очень многие люди пытаются эту встречу сорвать. А от неё зависит очень многое. Она крайне важна для установления мира, для распутывания ситуации на Украине, ситуации в Сирии, ситуации в Европе. Политика — это тоже война. Дипломатия — один из способов достижения своих целей. Поэтому я со всей этой темой — как со вставанием в Государственной Думе, так и заявлением сенатора Кеннеди — не делал бы мины «ах, как это ужасно! ах, что-то невероятное случилось!». Американские люди, в том числе конгрессмены, не привыкли бояться кого-то. Они, в отличие от наших, реально борются, реально могут выборы проиграть и выиграть. На мнение российских сенаторов им вообще наплевать. Им важнее всего мнение американских избирателей. Мнение избирателей в Америке формируется СМИ.

Кеннеди совершенно не обязан быть другом нашего государства. Он обязан быть сенатором от своего штата Луизиана. Штат очень консервативный, штат конфедеративный, более того, это штат, что называется, «real American», настоящих американцев, которым никто не указ, кроме Иисуса Христа, которому они каждое воскресенье молятся в своих церквях. Поэтому пытаться прыгать на американцев, живущих в Луизиане, это такое смешное занятие, каким заниматься никогда не буду. Этих людей я знаю. Их не переубедишь ни в чём.

Поговорим об оценках сенатора Джона Нили Кеннеди. Итак, он сказал, что «то, чего хочет Путин, того хочет Россия». Извините, а что тут такого? Вячеслав Викторович Володин несколько лет назад нам уже заявил, что «Путин — это Россия». Значит, Кеннеди просто перефразировал слова Володина — какие тут проблемы? Пусть тогда Володин скажет, если не согласен: «Нет, я не это имел в виду. Путин — это не Россия, Россия — это люди, Путин — это президент России». Не на кого обижаться. Ведь Володин сформулировал принцип самодержавия, то есть России, которую они потеряли. У нас отобрали справедливую страну, которая могла развиваться. Они строят Российскую империю с царём во главе. Царь называл себя «хозяином земли русской», он так и подписывался. И фактически мнение царя — это было мнение России. Не было граждан, были подданные. «Единая Россия» строит монархию. Они давно вслух мечтают о том, чтобы Путин был как Ли Куан Ю, самодержец Сингапура. Мнение Ли Куан Ю — это было мнение Сингапура. Так удобнее было британским банкам, так удобнее было другим инвесторам, работавшим в Сингапуре. Поэтому Кеннеди просто повторил формулу Володина, сказав: «Да, Россия — это мнение одного человека». Ни мнение парламента не имеет значения, ни мнение местных законодательных органов не имеет значения, ни мнение даже судебных органов не имеет значения, ни мнение прокуратуры не имеет значения. Потому что любые эти мнения могут быть оспорены мнением или волей одного человека. Не он такой плохой, а верноподданные сами напичкали его этими полномочиями — сами. Концепция, которую озвучил Володин — это концепция всех, кто стоит под «хозяином земли русской», прикрывается президентом и делает то, что я сейчас наблюдаю во Владимирской области.

Что же они делают там от имени президента? Они разоряют, уничтожают русскую землю, грабят её. Люди получают нищенские зарплаты. Я езжу по Владимирской области и вижу: 10 тысяч рублей — зарплата рабочего. Десять тысяч! При всём при том начальство живёт, получая миллионы рублей. Поэтому ответ на второй вопрос Кеннеди — есть ли разрыв между элитами и народом? — да. Чудовищный разрыв, который только в африканских странах я наблюдал. Где элиты торгуют нефтью, бриллиантами или чем-то ещё с западными компаниями, а народ борется за жизнь где-то внизу. Где отсутствуют какие-либо принципы социальной инфраструктуры и ответственности правящих лиц перед народом. Зададим и мы вопрос: а каким образом у нас правящие люди отвечают перед народом? У нас что, есть выборы, на которых народ может высказать своё мнение? Вот я иду кандидатом в губернаторы Владимирской области от главной оппозиционной парламентской партии. Мне препятствуют в сборе подписей. Просто тупо препятствуют. Какие-то люди, которым на Владимирщине руки никто не подаёт, создают партии-спойлеры с названием, например, «КПСС».. Они получают выборный фильтр из рук власти. Я-то патриот, я работаю не на то, чтобы нравиться кому-то — Путину, Орловой или Володину. Работаю на то, чтобы моя страна, мой народ жили достойно. Но меня не пускают на выборы, блокируют, потому что считают, что власть — это Орлова, губернаторша, которая прикрывается именем президента. Создана такая система: прикрываясь именем Путина, грабят и разоряют страну, создавая благосостояние своим семьям и оставляя в бедности и нищете семьи подавляющего большинства людей в нашей стране.

Про свободную прессу. У нас есть пресса, которая может писать всё, что хочет. Допустим, завтра мы подготовим исключительного качества разоблачение с доказательствами того, что такой-то чиновник является коррупционером, что он за взятки даёт тендеры, что он вымогает эти взятки. Вы публикуйте это сколько хотите, хоть ты весь испишись, у тебя хоть по всем газетам пройдёт — никто его не арестует. Его арестуют только в том случае, если где-то кто-то наверху шевельнёт указательным пальцем: «Да, давайте его арестуем». А если про него писать доказательные статьи, что он вор, бандит и преступник, а наверху не будет этого движения пальцем, то будет негодяй сидеть на своём месте. Поэтому свободная пресса есть — но смысла в этой свободной прессе ноль целых две десятых. Получается, что мы пишем разоблачения для того, чтобы чиновники в своих войнах между собой, возможно, это использовали, когда кто-нибудь когда-нибудь будет спихивать кого-нибудь с его кресла. Поэтому прав ли сенатор Джон Нили Кеннеди, неправ ли он — это так.

Дальше — мафия. Мы многое знаем про мафию после великого фильма «Крёстный отец» Фильм показывает, как сообщества, живущие криминальными делами, на самом деле строятся по своеобразным принципам чести. Например, не трогают женщин и детей. Тот, кто это делает, выходит за рамки мафиозных понятий, становится преступником. Там слушаются крёстного отца, есть принцип помогать своим людям. Там правит один человек, но крёстный отец — это же не тиран. Ему добровольно дают полномочия внутри семьи.

«Мафия» в одной из интерпретаций — общество чести, «моя честь». По другой, слово мафия произошло со времён восстания сицилийцев против арагонцев. «Morte a Francese, Italia Avanti» переводится как «Смерть французам, Италия — вперёд». Когда пришли арагонцы, сицилийцы ушли в подполье. И после долгих лет борьбы случилась так называемая «сицилийская вечерня», когда перерезали всех французов по всей Сицилии, в том числе женщин и детей. Вот такие страшные средневековые события.

Мафия — это структура, в которой есть какие-то понятия. Сам же президент Путин сказал: «Я вырос на питерских улицах». На улицах — это имеется в виду не за мороженым ходить. Кто понимает, тот понимает, что значит термин «двигаться по улице». «Улица» — это конкретное понятие. Там тоже есть свои законы. Где-то законы силы, где-то законы слова, где-то законы договорённости.

Я считаю, что суверенитет России обладает абсолютным приоритетом. Я — патриот, но не могу закрывать глаза на то, что внутри страны творится такое, что нас не должно устраивать. Мы должны передавать власть народу, местным советам, мы должны передавать власть Государственной Думе. Выборы должны быть на самом деле выборами. Не ради спектакля, чтоб какие-то богатеи приходили к власти, а потом решали свои финансовые проблемы. Прав сенатор, неправ сенатор — но нам точно есть над чем задуматься.

О фразе «в России нет политической философии». Политическая философия сформулирована Вячеславом Викторовичем Володиным: «Россия — это Путин». Придворные видят это как государство-корпорацию, как государство, в котором есть акционеры, получающие дивиденды. Есть сотрудники, получающие зарплату, и есть полная власть, управляющая народом, главная задача которой — получение дохода. Но государство не может строиться как инструмент получения дохода. Государство должно строиться как инструмент обеспечения развития тем, кто живут в нём и являются гражданами этого государства. Гражданам давят на мозги пропагандой типа «футболисты — наши герои». Футболисты герои? Или герои те, кто работает? Но так как рабочих нет, разорены многие заводы, теперь не человек труда герой, а миллионер, который катает мяч по футбольному полю под вопли толпы и аплодисменты жены премьер-министра. Это, конечно, герои, да, разумеется.

Зорькин, помните, поразмышлял, что при крепостном праве жить было неплохо. Был порядок, помещик отвечал за крепостных, за землю, была некая вертикальная структура. Это и есть их политическая философия — защита своего интереса. А потом они нанимают беспринципных пиарщиков, которые за большие деньги им выдумывают, как этот их интерес является ещё и нашим, оказывается интересом тех, кто живёт внизу. Поэтому политическая философия есть — просто сенатор Джон Нили Кеннеди её не понял.

Вернуться в прошлое нельзя. Но в будущем нам, очевидно, придётся восстанавливать социальное государство. Население деградирует и вырождается без государства, которое служит интересам развития народа. Пусть оно будет жёстким, пусть оно будет твёрдым. Предпочитаю, чтобы оно было демократичным. Чтобы жёсткость и твёрдость были в силу отчётности бюрократии перед народом — это моя политическая философия. При этом я считаю, что государство должно работать как на развитие каждого человека, так и на развитие общества в целом. Оно должно выделять средства на развитие науки, на развитие образования, на развитие серьёзных отраслей современной тяжёлой промышленности. Хотите постиндустриальную экономику — выделяйте на развитие хай-тека. Всё давать на откуп олигархам невозможно. Им не интересно вкладывать в Россию, им интереснее вкладывать в силиконовую долину. Интереснее иметь прямые контакты с теми, кто создаёт стоимость современных финансовых рынков, которые создаются, на самом деле, не реальным трудом населения, а имиджевыми приёмами. Поэтому я за развитие с опорой на огромный позитивный опыт советской эпохи. А позитивный опыт позитивной эпохи, главная функция, которую надо просто сформулировать, заключается в следующем: советское время — это единственное время подлинного суверенитета нашего народа. В СССР наши правители, в отличие от сегодняшнего дня, не получали указаний ни в Берлине, ни в Париже, ни в Лондоне, ни в Вашингтоне на то, что нам делать во внутренней и внешней политике.

Без строительства реального народовластия, реальной свободы предпринимательства, реальных прав человека, реальной ответственности государства перед народом — мы просто становимся колонией, в которой диктатура элит будет продавать наши жизни «мировому порядку». Всё!

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 18 июля 2018 > № 2681909 Максим Шевченко


Россия > Внешэкономсвязи, политика > lgz.ru, 11 июля 2018 > № 2693376 Максим Шевченко

Максим Шевченко: «Политика – это высшая форма искусства»

О перспективах левых сил, правах человека, интернационализме, Гражданской войне, о том, нужно ли признать ДНР/ЛНР, и многом другом

– Во время недавней избирательной кампании вы были доверенным лицом Павла Грудинина, нередко представляли его интересы в теле- и радиоэфирах. Многим показалось, что в России появился новый яркий политик, однако после выборов Грудинин, можно сказать, исчез из политического пространства, общественной жизни. Почему так произошло?..

– Это не совсем так, Павел Николаевич участвовал в нескольких конференциях, крупных форумах. Просто его блокируют. Я не понимаю, чем он так опасен для государства, не знаю, какие инструкции разосланы, но очевидно, что федеральные СМИ получили указания не упоминать и не цитировать Грудинина. Он исчез не по своей воле, а по воле тех политтехнологов, которые занимаются в нашей стране идеологией. Я, между прочим, после выборов тоже отсутствую в федеральных медиа. Видимо, это такая политика – прятать от народа тех, кто осмелился бросить вызов власти бюрократии, власти тех людей, которые считают Россию своей собственностью.

– В какой степени, по-вашему, была уместна, в какой мере удалась эта попытка КПРФ «обновиться»?

– Она была крайне уместна. Думаю, это решение Геннадия Андреевича Зюганова было направлено на уменьшение роли партийной бюрократии в жизни КПРФ. Оно обеспечило приток свежей крови. Именно грудининская кампания заставила очень многих, в том числе и меня, присоединиться к народно-патриотической коалиции. В надежде на то, что именно эта политическая сила станет основой развития конституционных демократических принципов в России. Да, кампания оказалась во многом спонтанной, неподготовленной, даже наивной с точки зрения технологии, но политически это был яркий смелый шаг, не побоюсь этого определения – жертвенный вызов. Система ответила Павлу Николаевичу жёстким давлением, были спровоцированы арбитражные иски, судебные разбирательства…

– Как, по-вашему, скажутся результаты президентских выборов на положении компартии и вообще левых сил России?

– Думаю, компартия сделала серьёзные выводы, в том числе и по обновлению политических технологий, политической стратегии. Один из примеров обновления: я по согласованию с Геннадием Зюгановым иду на губернаторские выборы во Владимирской области. Новизна в том, что, с одной стороны, я нахожусь на патриотическом фланге, вхожу в Изборский клуб, при этом – являюсь членом Левого фронта и одновременно известен как человек вполне демократических и даже либеральных, от слова «свобода», взглядов. Как русский интеллектуал, как (не побоюсь этого слова) русский поэт отстаиваю ценности свободы и демократии. Думаю, такой подход позволит привлечь к движению левых сил новые человеческие ресурсы. В том числе и с так называемого демократического фланга. Такой подход позволяет нам инвентаризировать тех, кого мы называем патриотами. Я, например, считаю, что союз с движением «Народно-патриотические силы России» был ошибкой. Думаю, коммунисты просто не понимали насколько неоднородна эта структура: там и экзотическая личность – монархо-нацист Савельев, и человек с мутной биографией Стрелков, и вполне достойные люди вроде Алксниса… Это никакая не патриотическая коалиция, патриоты скорее объединены вокруг Проханова… А вообще я думаю, что будущее – на левом фланге, в коалиции с силами для которых принципы свободы и справедливости являются фундаментальными.

– Вы немало внимания уделяли теме межнациональных отношений и в качестве журналиста, и как общественный деятель. Ваша экспертная оценка: удалось ли «новой России» наполнить реальным содержанием понятие «россияне»? Удалось создать общность? Ведь попытки наполнить содержанием это понятие предпринимались…

– Можно, конечно, говорить об искусственности этого определения, однако для меня понятие «россиянин» идентично понятию «гражданин».

Власть бюрократии не хочет признавать за нами гражданские права. Мы, люди самых разных взглядов – левые, правые, консерваторы, либералы, – все мы граждане. Мы живём в данном государстве и обладаем конкретными правами, свободами и обязанностями. Мы вправе требовать от этого государства, чтобы оно защищало наши интересы, интересы граждан. По конституции мы – социальное государство, а социальное государство – это в первую очередь возможность развития. Главный фактор, который отличает человека от животного, – стремление развиваться. А не следовать инстинктам, в том числе инстинктам чинопочитания… А власть хочет иметь подданных, а не граждан. Поэтому сама власть и препятствует тому, чтобы термин «россиянин», идентичный, по сути, термину «гражданин», имел смысл. Россиянин – человек неважно какой национальности, неважно какого цвета кожи, какого вероисповедания, какого пола, но обладающий правами и свободами.

Я полагаю, мы не совсем точно осмыслили это понятие. Если бы мы на самом деле стали россиянами, то власть служила бы нам.

Социальное государство, на мой взгляд, – это оптимальная форма существования общности людей в современном мире. Но Россия, к сожалению, – это никакое не социальное государство. Это страна доминирующей бюрократии и либерального капитализма, направленного на хищнический вывоз капитала и природных ресурсов из нашей страны

– Удалось ли сформировать в современной России нечто аналогичное такому явлению, как «советский народ», или хотя бы приблизиться к созданию прочной общности, объединённой созвучными идеями, представлениями о прошлом и будущем? И на какой базе может возникнуть нечто сопоставимое?

– «Советский народ» – уникальное явление, аналогов которому не было в мировой истории. Это огромная масса людей, которые прошли ускоренными темпами социальную модернизацию в период с 21-го по 41-й год. Всего двадцать лет ушло на социальную модернизацию, на преодоление неграмотности, создание собственной науки, культуры, собственной экономической базы! И 22 июня 1941 года проект «советский человек» был остановлен силами объединённого Запада и их пособниками на территории нашей страны. Погибло 27 миллионов советских людей – почти все, кто считал советскую власть своей, кто искренне любил её, кто трудился на её процветание. Осмыслить масштаб этой трагедии практически невозможно. Это было уничтожение целой нации, целого народа. Потом пришло новое поколение. Послевоенная советская общность держалась на двух вещах – на памяти о социальной модернизации (со всеми её трагическими аспектами, перехлестами, ошибками, большим террором) и на великой Победе, которая была достигнута ценой уничтожения самого ядра советского проекта…

Ничего подобного, конечно, у россиян нет. Нет такой исторической травмы, такого прошлого. Да и само понятие «россиянин» изначально выдумано политтехнологами, которые хотят подчинить власти массу народа, у которой с помощью массовой пропаганды сформированы определённым образом мозги… При этом они хотят накачивать народ патриотизмом, но давать народу права не собираются, потому что они понимают: получив права, мы можем, как говорится, с власти спросить.

Поэтому моя принципиальная позиция – что бороться сегодня нужно за гражданские права и свободы, но опираясь при этом на историю ХХ века, на Советский проект. Не пытаясь его как-то реанимировать, восстановить, потому что это абсолютно невозможно. Просто нужно понимать, что Советский проект – это наилучший фундамент будущего.

Я считаю, что дореволюционный проект России погиб совершенно справедливо. Потому что Российская империя – это сословное государство полуколониального типа, которое было создано для того, чтобы от имени английского, немецкого или французского капитала эксплуатировать Евразию. Сегодня такой же может стать Российская Федерация. Если мы не добьёмся свобод, не вспомним, что наша Русская революция дала миллионам людей право на труд, образование, отдых, право на пенсию. Не вспомним, что мы – граждане. Граждане спросили бы у олигархов: почему вы живёте, как боги на земле, в то время как остальной народ из сил выбивается? Подданных, конечно, такие вопросы не интересуют. Подданные полагают, что правящая элита является богом данной, ниспосланной господом властью царя…

– Как вы считаете, почему современная Россия, по сути, отказалась от идей интернационализма? Во времена СССР эти принципы сосуществования народов не раз доказывали свою жизнеспособность, в том числе и в годы Отечественной войны. Но у нас говорят любо о толерантности, либо об имперских ценностях, а слово «интернационализм» как будто даже стесняются произносить…

– Современное российское государство ориентировано на то, чтобы скопировать всё с Запада. Власть сама это формулирует: то мы должны стать пятой экономикой мира, то частью Европы от Атлантики до Тихого океана… Если вы себя декларируете как часть Запада, значит, нужно брать западную идеологию, мировоззрение, ценности, адаптировать их к местным условиям. Похожим образом вели себя русские дворяне и помещики, которые были, по сути, представителями западной цивилизации на русской земле, держали русский народ в рабстве. Они считали, что так ему, народу, и надо, что грязные мужики, вся эта серая скотинка, плебеи, кухаркины дети существуют для того, чтобы Онегины и Салтычихи могли предаваться грустным размышлениям в «тёмных аллеях»…

Российская империя была создана немцами и голландцами при Петре Первом. Это был проект, который создавался как приложение к голландской, британской, немецкой экономикам. Современная российская элита, по сути, копирует эту систему, хочет, чтобы Россия была придатком западной экономики, хочет видеть себя такими же дворянами-помещиками в «тёмных аллеях» Барвихи, Жуковки, Баковки…

Поэтому никакой интернационализм им не нужен, им не нужны ценности, которые были сформулированы Революцией, добыты в боях Гражданской, которые помогли нашему народу победить в Отечественной войне Им надо уничтожить всё это. Поэтому они взяли власовский флаг, поэтому они не говорят, что значительная часть священников Русской православной церкви за границей поддержала нацистов, когда те напали на СССР.

Митрополит Анастасий (Грибановский): «Русский народ воскресает из мёртвых там, где мужественный германский меч успел рассечь его оковы. И древний Киев, и многострадальный Смоленск, и Псков светло торжествуют своё избавление как бы из самого ада преисподнего…»

Архиепископ Иоанн (Шаховской): «Право на операцию свержения 3-го Интернационала поручается искусному, опытному в науке своей германскому хирургу. Лечь под его хирургический нож тому, кто болен, не зазорно. Операция началась. Неизбежны страдания, ею вызываемые… Понадобилась профессиональная, военная, испытанная в самых ответственных боях железно точная рука германской армии. Ей ныне поручено сбить красные звезды со стен русского Кремля…»

В такой системе координат не предусмотрены права и свободы. Россия становится корпорацией, которая эффективно работает на западную экономику. Зачем им интернационализм? Это всё только мешает… Толерантность можно продать в Брюссель. Евробюрократы спросят: «Что вы там делаете в своей глухой России?» – «Мы тут толерантность внедряем». – «Хорошо, но нам известно, что вы обижаете геев…» – «Но это как бы специфика…» – «Ладно, мы понимаем, что вы не совсем Европа, вы приложение к Европе. Поэтому вам разрешается чуть-чуть обижать геев, но в целом ведь всё толерантно? – «Да-да, конечно…» И покажут пальцем, кто у нас является геем в российской элите…

– В этом году исполняется 100 лет с начала Гражданской войны. Как менялось ваше представление об этом историческом событии по мере обретения жизненного опыта, исторических знаний?

– Когда я был студентом, мне жутко осточертела вся эта система лживой пропаганды, которая была в СССР 80-х годов. Даже советскому человеку с левыми взглядами невозможно было воспринимать эту хрень, которую нам лепили из всех телевизоров, со всех кафедр… Тем более я хорошо знал среду партийной номенклатуры, у меня семья была профессорская, я видел, как люди говорят на трибунах одно, а во время застолий прямо противоположное.

Проблема позднего Советского Союза состояла в том, что всякое свободное методологическое осмысление опыта Революции, опыта Гражданской войны, опыта Советского проекта было запрещено. Осмысление истории развивалось в рамках, установленных людьми, интеллектуальный уровень которых не соответствовал масштабу поставленных задач. Прямо скажем, это были не Ленины, не Сталины и даже не Маленковы. Русская революция и связанные с ней процессы не были продуманы, проговорены. Попытки свободных интеллектуалов осмыслить советское прошлое натыкались на репрессии. По сути, происходившее у нас в 70–80-е годы уже не являлось Советским проектом. Это была власть бюрократии, которая руководствовалась идеологическими принципами, которые её саму тяготили, смысл которых она не понимала. Хотя народ был искренне советским.

Интеллигенция чувствовала: что-то тут не так… И я тоже реагировал на идеологический кризис поисками новых идей, восхищался, скажем, Мариной Цветаевой, штудируя сборник «Лебединый стан»: «Белая гвардия, путь твой высок…» Ну, и далее следовал весь джентльменский набор – догматы Зарубежной церкви, модные диссидентские фигуры: отец Дмитрий Дудко, Александр Огородников, Владимир Пореш… В 88-м году мы (группа рокеров, хиппи, поэтов и музыкантов) заказывали в Елоховском соборе панихиду по царской семье. Я помню, как перепугался один священник и как согласился другой. Нам это было весело, Советский Союз казался вечным, а вялотекущая жизнь «эпохи застоя» казалась никак не связанной с историей и революцией. Да, иногда снимались неплохие фильмы, но в целом пропаганда не могла объяснить величие эпохи даже через героические образы красных.

Советы не играли к тому времени никакой роли. Властвовала партийная номенклатура, которая запуталась в своих доктринёрских измышлениях о советской истории. Понять, что происходило в 20-е, 30-е годы, было невозможно: о ком разрешается говорить, о ком говорить нельзя, кто такой Троцкий, кто такой Бухарин, что такое «рабочая оппозиция»?.. Партноменклатура переврала, извратила историю Советского государства.

Но у меня тогда, в конце 80-х, было преимущество. Параллельно со всеми этими постмодернистскими белогвардейскими выкрутасами я изучал историю партии. Мой прадед был большевиком с дореволюционным стажем, и я нашел на даче кучу интересных книг. В буквальном смысле – откопал под домом. В тайнике была история партии 20-х годов, материалы партийных съездов с жёсткими политическими дискуссиями, суровой политической борьбой. До поры до времени весь этот интеллектуальный багаж оставался абстракцией.

В начале 90-х и мне, и людям, которые меня окружали (в основном из литературной богемы), было плевать на страну: рухнуло государство – ну и рухнуло. Все жили своими жизнями – искусством, литературой, авантюрами, путешествиями. Открылась заграница, и я успел побродяжничать по Европе, посмотреть, как люди живут. Меня не интересовала карьера, не интересовали деньги, я вышел из такого слоя интеллигенции, где погоня за богатством считалась постыдной. А потом наступил 93-й год. Глаза мои открылись после расстрела Верховного Совета, а окончательный перелом случился после начала Чеченской войны. Я, как Нехлюдов в толстовском «Воскресении», испытал внутреннее перерождение, духовное преображение, когда увидел, что делают с нашим российским городом Грозным, как его расстреливают и бомбят, как на улицах гибнут люди, горят танки…

Потом я пошёл в «Независимую газету», работал военным корреспондентом и как бы стал узнавать мир заново. Хотя я ещё только подступался к сути гражданской войны, к сути Советского проекта… Потом я познакомился с Гейдаром Джемалем, великим философом, азербайджанцем по происхождению. Я считаю, что он был великим русским мыслителем, русским поэтом. Гейдар позволил мне по-иному взглянуть на многие вещи, понять, что такое «власть», «народ», «человек»… Я познакомился с Прохановым, Дугиным. Вадима Кожинова, Станислава Куняева я успел прочитать ещё в 80-е, но тогда по большому счёту не понял прочитанного. В 2000-е я перечитал заново Кожинова, Сергея Кара-Мурзу, труды Александра Пыжикова, Владлена Логинова. Я осознал, что надо заново переосмыслить для себя ХХ век, и прочитал, думаю, больше сотни книг о Гражданской войне… И я стал для себя формулировать совершенно новый подход к советскому периоду. Я понял, что это был проект большинства народа, потому что жизнь была к этому большинству ужасно несправедлива. Я понял, что Красный проект был национальным проектом русского народа. В истории таких было только три – французский, американский и русский. Он заключал в себе огромный потенциал развития, но был трагически приостановлен войной, гибелью миллионов людей – носителей смыслов этого проекта. Позже Красный проект был остановлен тупостью, корыстолюбием и предательством советской номенклатуры в 70–80-е годы.

Советский проект начинался как очень радикальный. Но позже он нёс в себе оригинальные пути формирования национального капитала – финансового, интеллектуального, научного. Это была нация. Особая, ни на кого не похожая нация. Со своими историческими взглядами, мифами. Эту нацию практически уничтожили в 91-м году. Продолжается её уничтожение на наших глазах. Элиты не заинтересованы, чтобы советская нация из революционной, тоталитарной развилась в демократическую, свободную гражданскую нацию.

То и дело нас попрекают революционным радикализмом 20-х годов. Но радикализм – естественная составляющая всякой молодости – будь то молодость индивидуума или молодость нации. Я верю, что Советский проект в своём развитии приведёт к появлению оригинального национального субъекта. Нации, которая будет хозяином этой земли, которая будет носителем демократических ценностей – свободы, справедливости, прав личности.

– Как вы считаете, должна ли Россия признать ЛНР/ДНР? Как вы полагаете, почему схема присоединения Крыма к России не была использована в отношении, скажем, Донбасса?

– У меня есть очень простое объяснение. Я уверен, что присоединение Крыма произошло по согласованию с Германией, Западной Европой. Там прекрасно понимали, что киевский переворот был американской спецоперацией по недопущению создания Украины в качестве транзитного государства между Западной Европой и Россией… Давайте вспомним, с чего всё началось. Перед самым переворотом Янукович заключил масштабное, многомиллиардное соглашение с Китаем. В Крыму должен был заканчиваться Шёлковый путь, там намечалось строительство уникального глубоководного порта. А это, по сути, логистический проект Китая и Западной Европы, Германии. Было понятно, что после подписания соглашения 19 февраля 2013-го, по которому Янукович уходил с поста в течение года и назначались новые выборы, Украина без всякой гражданской войны становилась посредником между Европой и Россией. Зоны влияния между Таможенным и Европейским союзами определили бы без всякой войны в рамках разного рода согласительных процедур. Но американцам это было совершенно невыгодно. Поэтому они и устроили штурм администрации президента неонацистскими боевиками, фактически сорвав соглашение, подписанное министрами иностранных дел Франции, Германии, Польши.

И вот произошло это событие… И конечно, немцы прекрасно знали подоплеку киевского переворота. И разумеется, они не могли официально признать референдум в Крыму… Но неофициально они закрыли бы на это глаза. Крым ждала судьба «Северных территорий» – Курильских островов, которые де-юре никогда не будут признаны Японией в качестве российской территории, но де-факто японцы, конечно, их признали и даже инвестируют туда… Ну, и Крым был бы таким… Однако некие силы внутри России (полагаю, не в интересах нашей страны) организовали стрелковскую авантюру… Когда-нибудь выяснится, кто стоял за Стрелковым, – очень будет интересно узнать персоналии…

С точки зрения пиара эта история выглядела как освобождение Донбасса, а на самом деле с точки зрения большой политики она втягивала Россию в конфронтацию с Западной Европой и НАТО. Результатом могла стать война, которую бы Россия не выдержала.

Стрелков, на мой взгляд, делал всё, чтобы там не случилось победы. Он постоянно упрекал донецких, что они не восстают, что они трусят. Но донецкие восстали и без Стрелкова. Донецкий криминал и донецкие олигархи вооружили и «Восток», и другие структуры. В числе лидеров сопротивления был Александр Ходаковский – командир группы Альфа-антитеррор СБУ по Донбассу… Я был в это время там и видел, что донецкие пацаны совершенно не нуждались в каком-то Стрелкове. Могу сказать, что на моих глазах целые подразделения украинской армии переходили на сторону Донбасса. А Стрелков в этом процессе был негативным фактором. Именно из-за Стрелкова раскручивалась история об участии в конфликте российских спецслужб. Если бы не Стрелков, половина украинской армии перешла бы на сторону Донбасса и война закончилась в Киеве. Вся эта концепция «Русского мира» была против победы Донбасса. Потому что, опираясь на «Русский мир», невозможно мобилизовать ни Кировоградскую область, ни Полтавскую, ни даже Днепропетровскую. Поверьте, границы «Русского мира» на Украине вполне осязаемы. Даже Донбассу пришлось объяснять, что он часть «Русского мира»…

Война была остановлена, потому что после взятия Мариуполя прямое столкновение с НАТО становилось реальностью. Путин, естественно, понимал, что российская армия не готова к войне с современными вооруженными силами Запада. Поэтому всё и превратилось сейчас в такую вялотекущую бойню…

Я считаю, что признавать ЛНР/ДНР в их нынешних границах нельзя. Потому что значительная часть республик оккупирована киевской хунтой. Вот если бы Донецкая и Луганская области были целиком свободны, тогда надо было бы признавать. Признавать в качестве Новороссии. Я был и тогда сторонником Новороссии, и остаюсь её сторонником сейчас. С включением туда Херсона, Одессы, Николаева Днепропетровска, Запорожья – старых махновских, повстанческих земель…

Но как можно признавать два эти анклава? Это привело бы к тому, что война с Украиной стала бы неизбежной, это бы втянуло Россию в цепь необратимых политических ходов… Если признавать, то – Народную республику Новороссия.

– Почему вы ушли из журналистики в политику?

– Были серьёзные причины. Сначала я ушёл из журналистики в правозащиту, но понял, что никому не могу помочь, что системе плевать на простого человека, если это нельзя продать в качестве пиар-акции. Я понял, что систему не интересует расследование убийств журналистов, освобождение людей, незаконно брошенных в тюрьмы. Я разговаривал с крупными чиновниками о Расуле Кудаеве, других узниках совести, мне отвечали: «Да, Максим, мы понимаем, что этот человек невиновен, но не отпускать же его!»

Я понял, что изменить эту ситуацию можно только политикой. Что журналистика – это просто болтовня, что правозащита – это бессмысленное биение рыбой об лёд. Причём это понимают все: и либералы, и консерваторы. Власть в России – просто совокупность людей, защищающих свои личные интересы. Их не интересует государство, общество, нация. Эти слова для них – понятия из области политтехнологий.

Поэтому я решил пойти в политику. Чтобы продолжить борьбу за освобождение моих друзей, за достижение справедливости. Тем более я помню, как Гейдар Джемаль говорил: «Политика – это высшая форма искусства». Ты работаешь не просто со словами и смыслами, а ещё и с человеческими судьбами. Судьбами людей, которые доверяют тебе. Поэтому я ушёл в высшую форму искусства. А искусством занимался всю жизнь: литературой, журналистикой – одной из форм литературы.

– Почему решили баллотироваться в губернаторы именно Владимирской области?

– Потому что это слабое место власти. Они совершили ошибку, переназначив губернатора Орлову. А в политике, как на войне, слабые ходы оппонентов надо сразу использовать… По кампании Грудинина я понял, что всё безжалостно и никаких гуманистических принципов нету, что в политике, как говорится, всё по-взрослому.

А ещё Владимирская область имеет огромное символическое значение. Это реальное сердце исторической России. Не Москва, не Киев, а Владимиро-Суздальская Русь – исток нашего государства, точка отсчёта, место рождения Северо-Восточной Руси, которая потом стала Московским царством. Это некая антитеза Киеву, антитеза Западному проекту. Я считаю, что символические вещи имеют огромное значение. Здесь, в центре Руси, я хочу доказать, что возможны кооперация и солидарность, партнерство между левыми и демократами, между консерваторами и либералами. При условии, что все они являются патриотами своей Родины – Владимирской Руси, Московской Руси, Российской империи, Советского государства, Российской Федерации – как угодно называйте. Это всё наша Родина, которая НЕ Запад, не часть мирового порядка.

Беседовал Олег Пухнавцев

Россия > Внешэкономсвязи, политика > lgz.ru, 11 июля 2018 > № 2693376 Максим Шевченко


Израиль. Палестина > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 15 мая 2018 > № 2616365 Максим Шевченко

НАКБА

Израильтяне ради «самозащиты» убили десятки, ранили тысячи палестинцев

Накба - (араб. ??????‎ — «потрясение, катастрофа, катаклизм»), Исход палестинцев 1948 года. Ежегодно 15 мая палестинские арабы отмечают День Накба. В этот день в определенное время палестинцы соблюдают минуту молчания в память о прошедших событиях, в этот же день организовываются марши и демонстрации. Символом Накбы являются Ключи, которые для палестинских беженцев символизируют право на возвращение в свои дома и деревни, находящиеся на оккупированной Израилем территории.

По материалам Википедии.

14 мая в Газе активизировались столкновения евреев и арабов на волне палестинского возмущения переносом американского посольства из Тель-Авива в Иерусалим. Он состоялся в понедельник и был приурочен к 70-летию израильской государственности. Израильские военные открыли огонь по арабским участникам протестов.

По данным на 15 мая, в столкновениях погиб 61 палестинец, более 2,7 тысячи получили ранения.

С конца марта в регулярных столкновениях с израильскими войсками погибли более 50 палестинцев, в основном из числа наиболее активных участников так называемого «Великого марша возвращения» — полуторамесячной череды протестных акций, приуроченной к 70-й годовщины Накбы — начала оккупации и скитаний сотен тысяч беженцев.

Израильские военные насчитали свыше 35 тысяч участников беспорядков на 12 участках границы.

Признавая использование огнестрельного оружия, израильтяне называют свои действия самообороной, отвергают обвинения в применении чрезмерной силы и призывы к международному расследованию кровопролития. Премьер страны Биньямин Нетаньяху назвал эти действия самозащитой.

Египет выступил категорически против использования силы на границе сектора Газа. В МИД страны отметили, что Каир поддерживает законные права палестинцев во главе с правом на создание независимого государства со столицей в Восточном Иерусалиме.

Анкара высказала послу Израиля пожелание покинуть страну, рассказал РИА Новости представитель МИД Турции. Ранее сообщалось о вызове дипломата во внешнеполитическое ведомство, где его проинформировали об отзыве для консультаций посла Турции в Тель-Авиве.

Иранский МИД осудил действия израильских властей по отношению к протестующим палестинцам в секторе Газа и призвал провести в связи с этим расследование в Международном уголовном суде (МУС), сообщается на сайте внешнеполитического ведомства Ирана.

Израиль осудили и ряд западно европейских стран: Бельгия, Швеция, Франция... «Наш» Песков ограничился «обеспокоенностью».

Иллюстрация: фрагмент полотна Исмаила Шаммута. Знаменитый палестинский художник Ismail Shammout в возрасте 18 лет был в числе сотен тысяч палестинцев, которые были вынуждены покинуть свои дома под натиском еврейских сил в целях создания Израиля. Этот драматический опыт нашел отражение во многих его картинах и повлиял на всю его карьеру. Его надежды и мечты вернуться однажды в любимую Палестину привели его в Организацию освобождения Палестины, в качестве директора искусств и национальной культуры. Жил в Египте, Италии, Ливане, Кувейте, Германии, Иордании. В 1953 создал свою первую выставку в городе Газе, и это была первая выставка из когда-либо проводимых палестинскими художниками. В 1969 году избран первым генеральным секретарем союза палестинских художников; в 1971 — первым генеральным секретарем Союза арабских художников. Ismail Shammout умер в возрасте 76 лет 3 июля 2006 года. Его картины считаются одними из самых ценных произведений искусства в арабском мире.

Экспертные оценки

Максим Шевченко

Как следует оценить то, что произошло 14 мая на границах сектора Газа? Я считаю, что это чудовищное злодеяние, военное преступление, хладнокровный расстрел безоружных людей — палестинцы были не вооружены. Это нельзя назвать боем, это просто бойня. Подобные расстрелы совершались на территории нашей страны нацистами. Есть рвы, в которых лежат расстрелянные люди — под Ростовом, под Киевом, под другими городами. Теперешнее злодеяние просто не укладывается в голове.

Также не укладывается в голове реакция российской власти на это преступление. Хотелось бы увидеть приостановление дипотношений с Израилем или какие-то другие дипломатические демарши. Но вместо этого складывается ощущение, что привозом Нетаньяху в Москву и кощунственным хождением его с георгиевской ленточкой 9 мая, российская власть фактически дала санкцию на массовое убийство палестинцев. И это чудовищная мысль, это чудовищная логическая связь... И то, что сейчас наши высшие чиновники молчат, что официальные государственные агентства рассказывают о массовом убийстве палестинцев, как будто речь идёт об отстреле каких-то животных — хладнокровно и совершенно без эмоций, — лишний раз подчеркивает, что, к сожалению, моральные и этические оценки, которые во многом являются фундаментальной и важной ценностью в современной политике, для российской власти отсутствуют.

Что должно последовать за этим массовым убийством? Я считаю, что, конечно же, должно последовать коллективное эмбарго со стороны многих стран — дипломатическое эмбарго, политическое, экономическое — на отношения с Израилем. Но для российской власти практическая выгода — например, израильские овощи или сельскохозяйственные технологии — как бы доминирует над моральной составляющей политики. Мы же видим, что российская экономика во многом израильская, принадлежит израильским гражданам, людям с израильскими паспортами. Так было всегда с ельцинских времён — и так продолжается. Это чудовищно.

Не хочется стыдиться за свою родину (впрочем, моя родина — Советский Союз, а не РФ, абсолютно так). И особенно становится стыдно, когда читаешь о (столь отличной от российской) реакции президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана на вчерашний геноцид: «Турция жёстко отреагирует на это. Мы отозвали наших послов из Вашингтона и Тель-Авива. Мы созываем чрезвычайный саммит организаций исламского сотрудничества. Мы также предлагаем созвать экстренное заседание Совбеза ООН. Мы проведём переговоры со многими лидерами. Начиная с завтрашнего дня мы объявляем трехдневный национальный траур». Турецкий лидер назвал Израиль террористическим государством, а его действия по отношению к палестинцам — геноцидом. Это солидарное возмущение исламского сообщества, которое прекрасно выразил Эрдоган, будет ли иметь какие-то последствия? Хотелось бы, чтобы мы столкнулись с новыми 70-ми годами с учётом технологий XXI века. Очень хотелось бы. Не должно остаться безнаказанным террористическое образование «Израиль», который существует только благодаря американскому патронату, только благодаря тому, что каждый год Америка дарит Израилю безвозмездно огромные деньги на создание вооружённых сил (террористической организации ЦАХАЛ, всех хвалёных террористических организаций под названием «Моссад» и «Шабак»), которые могут убивать или похищать в любой точке земного шара любого человека. И это как-то принимается мировым сообществом, потому что израильтяне говорят — «это палестинец, значит террорист». Они недавно похитили и убили инженера, который в Газе делал газовое оборудование. То есть они могут всё.

Но меня волнует не политика США — с ней всё ясно. Я, конечно, рад, что турецкий народ занимает такую ясную позицию. Но главное — мне оскорбительна политика Москвы: начать с Нетаньяху на Красной площади в день Великой Победы, потом закрыть глаза на бомбардировку наших союзников в Сирии — и, наконец, молчать по поводу массового убийства палестинцев. Понятно теперь, в чьих интересах тут делается вообще всё, понятно, кто считает себя хозяевами нашей страны, и понятно, что нас всех роднит с палестинцами. Это то, о чём я всегда говорил с 90-х годов. Я считаю, что сегодня каждый честный россиянин должен быть палестинцем. Тем более, что 15 мая — День Накбы. В этот день в 1948 году огромная масса палестинцев была изгнана со своей территории. Эти земли фактически были зачищены для того, чтобы на них приехали еврейские колонисты, там поселились и объявили, что это их земля. Коренное население там жило тысячелетиями. Палестинцы — это народ, который происходит ещё от «людей моря», упоминавшихся в древнеегипетских хрониках. Это древнейшее коренное население земного шара. Так вот, они изгнаны со своей святой земли. На местах их жилищ, полей и пастбищ построены посёлки и города, куда приезжали евреи из Советского Союза, из Западной Европы и разных других стран, заявляющие, что это их территория, «которую им даровал Бог». На самом деле им эту территорию даровали Соединённые Штаты Америки и так называемое международное сообщество, которое тогда из конъюнктурных соображений, ведя борьбу с возрождающимся арабским национализмом, решило создать такие адские условия для палестинцев и закрыть на это глаза. Накба — это день катастрофы, день изгнания, день потери родины для миллиона человек.

Сейчас же дело не в гуманистическом измерении, которое тоже важно — дело в политическом измерении. В политическом смысле это была манипуляция западными империалистическими державами судьбами других народов. Запад захотел в этой точке Земли очистить её от коренного населения и заселить туда по идеологическим мотивам кого-то другого. Тогда был проведён акт сегрегации и колонизации. Захватчики часто говорят — «но ведь евреи жили в Сирии, в Египте, в Йемене, а теперь они там не живут». Но именно после Накбы в арабских странах была ответная реакция, которая заставила евреев оттуда уехать. Но первоначально была всё-таки Накба, изначально был 48-й год, Дейр-Ясин — сожжённая арабская деревня, вместе с жителями уничтоженная сионистскими карателями.

Всё это были ростки нового нацизма. Сегодня нацизм стал вообще вполне комильфо в современном мире. От казусов типа украинского консула, который размещает в соцсетях изображение украинского флага со свастикой и говорит, что «фашист — это звучит гордо», до таких действий Америки и Израиля, которые совершенно чётко можно определить как реинкарнацию нацизма. Трамп — это Гитлер XXI века. Безусловно, 14 мая работал нацизм. Мы все привыкли, что был только какой-то немецкий, германский нацизм. Нет, он бывает совершенно разный — израильский, американский, украинский, российский и так далее. Нацизм — это не просто какие-то действия маргиналов, которые кричат о высшей расе и одеваются в чёрную эластичную кожу. Нацизм — это, прежде всего, действия крупного финансового капитала, который создаёт ради достижения своих агрессивных захватнических целей группировки по националистическим признакам, и даёт этим группировкам право проводить геноцид или этноцид, запугивая местное население.

Но главное в фашизме и нацизме — это не пропаганда расовой исключительности. Это инструмент, а не суть. А суть — это крупный финансовый капитал, который стоит за всеми нацистскими режимами. Все разглагольствования о «единстве нации», о «расовых скрепах», о «скрепах крови» или ещё каких-то скрепах, на самом деле прикрывают интересы банковской и промышленной экспансии тех людей, тех групп, которые финансируют эти радикальные группировки. Когда возникает ситуация нацистского террора, то многие гуманистические условности снимаются, и цели, которые ставит крупный капитал, достигаются гораздо быстрее. Речь идёт о системных политических действиях по захвату и переделу мира с помощью геноцида, уничтожения и нацистской пропаганды. Поэтому не надо привязывать только к Германии 30-х годов слово «нацизм». Современная политика Израиля — это нацизм. Поддержка, оправдание или молчание по поводу современной политики Израиля — это пособничество нацизму.

А мы хотим провести митинг перед американским и израильским посольствами, потому что молчать-то невозможно.

Израиль. Палестина > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 15 мая 2018 > № 2616365 Максим Шевченко


Армения > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 25 апреля 2018 > № 2583180 Максим Шевченко

РЕДЬКА

В Армении продолжается смута

Редька - двухлетнее огородное растение со съедобным толстым суживающимся корнем, имеющим острый вкус и запах. Хрен редьки не слаще (пословица). Надоел хуже горькой редьки (поговорка) — очень, чрезвычайно надоел.

Д. Н. Ушаков. Толковый словарь русского языка.

Армения полыхает. Ереван, Гюмри, протесты, демонстрации, шествия, попытки блокады правительственных зданий, жёсткие ответы власти.

После избрания Сержа Саргсяна премьер-министром лидер оппозиции Никол Пашинян заявил о начале «мирной революции» в Армении. 18 апреля Пашинян призвал начать массовые сидячие забастовки в зданиях госорганов, «чтобы в этих организациях не нашлось места для чиновников Сержа Саргсяна». Противники Саргсяна перекрыли входы в правительственные здания в Ереване, что привело к новым стычкам с силовиками и задержаниям активистов. Полиции

Проще всего было бы сказать, что это новое издание киевского Майдана, за этим стоят американские и английские спецслужбы. Но не всё так просто. В составе парламента Армении представлены исключительно гипербуржуазные право-консервативные, прозападно-либеральные, а порой даже профашистские партии. Даже намёка нет на левые партии, хранящие память о СССР и выражающие интересы большинства народа. Клоунадно-популистский «Блок Царукяна» с идеями вроде отмены дорожных радаров — не в счёт. А вишенка на торте – это назначенный после конституционной реформы (именно назначенный 9 апреля, а не выбранный народом) новый президент Армении — Армен Саркисян. Это не просто прозападный человек: это, собственно, западный человек и есть. Притом, во всех смыслах – социальном, политическом, религиозном. Он гражданин Великобритании, руководитель Европейской католической общины Армении, бывший посол Армении в Ватикане, Бельгии и Великобритании. И таким образом не очень понятно, за что борются протестующие. Если за «западные ценности» — так Армения и так с лихвой их хлебает.

Экспертные оценки

Максим Шевченко

В армянской смуте сошлись несколько факторов. Первый фактор — это нищета, чудовищный произвол сверхбогатых людей по отношению к бедным трудовым массам армянского народа. Социальная пропасть между хозяевами Армении и армянским народом просто невероятна. При этом власти используют, конечно, национализм, войну, разного рода клерикальные, как бы поповские инструменты манипуляций народом. То есть на самом деле — фашизацию. Фашизация, естественно, будет всегда применяться для того, чтобы удержать власть сверхбогатых в ситуации абсолютной социальной несправедливости. Но мы знаем, что сами по себе люди не восстают из-за плохих условий жизни, в конце концов многие армяне бедствуют, нищенствуют и вынуждены уезжать в Россию. В основном массово мигрируют в Краснодарский край или на Северный Кавказ.

Второй фактор тот, что Армения является российским военным плацдармом. На её территории находится военная база, Армения является очень важной коммуникацией с Ираном. Не только для России, но и для Ирана Армения — очень важная страна. И безусловно, свержение нынешнего режима (который хороший не потому, что он хороший сам по себе, а потому, что просто находится в определённой парадигме российско-иранской политики) — это задача Запада, в частности, Великобритании. Армянская диаспора, которая живет в Америке и Западной Европе — могучая сила, очень серьёзный проводник. Мы все считали государство Армения инструментом российской политики, но армянство в целом совершенно не настроено в пользу России. В целом, можно сказать, что государство Армения, которое возникло из советской республики Армения — лишь маленькая часть армянского мира. А Эчмиадзин — это далеко не единственный религиозный центр, мы знаем ещё несколько католикосатов, Киликийский католикосат, например. И достаточно видеть, как армяне, представители разных католикосатов и патриархатов, дерутся между собой в храме Гроба Господня на Пасху, в каждую Страстную Седмицу — чтобы понять, что никакого единства там нет.

И армянство, которое опирается на Запад, на Калифорнию, или на Францию, или на Великобританию, включает очень серьёзные и влиятельные фигуры, которые, естественно, руководствуются интересами тех государств, в которых армяне процветают и в которых они живут. Это США, Великобритания и Франция, именно те государства, которые бомбили не так давно Сирию, между прочим.

Естественно, уничтожение современной Армении как иранского и российского плацдарма, как сухопутной коммуникации между Россией и Ираном, желательно Западу. Будем откровенны: если мы преодолеваем Верхний Ларс, до Армении ехать по территории Грузии 2,5 часа, а дальше уже, считай, попал в Армению — попал в Иран. Это, конечно, крайне важный и значимый момент.

Не исключаю, что в этих беспорядках принимает участие и Азербайджан, которому, естественно, тоже выгодно, чтобы современный националистический режим в Армении испытывал серьёзные проблемы. И принимает участие, конечно, не с точки зрения интересов Азербайджана, а с точки зрения интересов западных партнёров. Сегодня Азербайджан находится в блокаде, полностью зависит от российской политики и от израильской воли и, конечно, хочет выбраться из-под этого колпака. Изменение ситуации в Армении, превращение её из проиранского, пророссийского государства в проамериканское, пробританское и профранцузское, может, конечно, сильно облегчить современное положение Баку.

Но главная версия — мы наблюдаем ответ на российское присутствие в Сирии. Поскольку, если в Армении будут серьёзные беспорядки, если Армения будет втянута в серьёзные внутриполитические проблемы, это может серьёзно ударить по российскому присутствию в регионе Кавказа и Малой Азии. Армения является буферным, транзитным государством, с точки зрения геополитики она, естественно, нужна России. Потеряв современную Армению и не имея другой опоры на Кавказе, российская армия лишится коммуникации, лишится возможности операций.

Надо ещё рассматривать ситуацию в контексте перевода Каспийской флотилии из Астрахани в Махачкалу, в Каспийск, то есть на Кавказ — пусть и небольшой флотилии, но пуляющей ракеты «Калибр» по Ближнему Востоку, И это, конечно, серьёзный геополитический шаг.

Что первично с точки зрения диалектики в возникновении подобного рода бархатных или оранжевых революций? Что здесь основное, где то звено цепочки, за которой вытягивается вся проблема? То, что власти на постсоветском пространстве действительно зарвались — несомненно. В России, например, в режиме санкций возникли десятки новых долларовых миллиардеров, а о доходах членов правительства сегодня не говорит только ленивый. То же самое байство в ещё худшем варианте происходит и на всех других территориях СССР. Первично байство — или всё-таки западные спецслужбы?

Это одно и то же. Режим бюрократического либерал-фашистского правления, который создан на постсоветском пространстве, создан Западом, западными спецслужбами. Все «патриотические» вопли, исходящие сверху, не стоят и гроша, потому что на самом деле главный интерес правящих элит — это вписаться в большой Запад. Если ты вписался в большой Запад, если тебя признали частью большого Запада и при этом не объявили агентом КГБ или ещё кем-нибудь нерукопожатным, и ты прошёл чистку и все люстрации и стал частью западного элитного пространства — считай, что жизнь твоя удалась и ты «приехал».

Понятно, что бывшим сотрудникам КГБ, как и какому-нибудь Порошенке (который тоже, на мой взгляд, был агентом КГБ — он просто перебежавший агент), нет шансов просто так вот войти в западную элиту. Поэтому они пихаются локтями, надувают щёки, изображают из себя страшных патриотов, а на самом деле просто лелеют интересы узкой группы сверхбогатых, которые хотят распоряжаться этими территориями по мандату мирового порядка, мирового режима, находящегося в первую очередь в Вашингтоне, Лондоне и Париже. И это принципиально для понимания сути происходящего.

Поэтому никаких различий классовой сущности между правителями Москвы или Еревана по большому счёту нет. Основное для них — сохранение своей власти и своих потомков во власти. То есть, сын прокурора должен стать как минимум прокурором или кем- то ещё большим, возникают «трудовые династии» правителей. Но при всём при этом Запад, естественно, хочет поставить их на место, показать им, кто они такие и где они должны находиться. Это чисто бизнес-конфликт. Допустим, местные элиты распоряжаются на данный момент 90% полезных ископаемых на территории того или иного государства. А Запад хочет понизить их долю до более миноритарной, допустим, чтобы у них было 30%, а 70% принадлежало западным компаниям. То есть включён режим неоколониализма. И в этой ситуации правящая элита России или Армении вроде как выглядит чуть ли не борцами против колониализма. Это, конечно, совсем не так. Это просто управляющие, которые пытаются выторговать себе большую зарплату от подлинных колониалистов и при этом играют в некую геополитическую самостоятельность, что, конечно, смешно.

Конкретно об армянах. Армянство больше, чем Армения, в 100 раз. Современная Армения — это сконструированная Российской Империей территория, на которую свозили христианское армянское население из Османской империи. До революции там армян было меньше, чем мусульман. Шёл обмен населением — мусульман отправляли на одни территории (например, грузин-мусульман, которые жили на территории Еревана), христиан на другие. Ереван был тюрко-ирано-христианским городом, там было очень мало христианского населения. Вообще, родина армян — это Северная Сирия и современная Южная Турция (Киликия). Государство Армения создано Российской Империей целиком и полностью. Во время Первой мировой войны министр Сазонов подписал меморандум, которым должно было быть создано Царство Армянское под эгидой Российского императора. Сегодняшняя политика России зачем-то продолжает делать ставки на христианское население. Хотя это христианское население, как мы видим на примере нового президента Армении, бывает католическим, бывает каким-то ещё. И совершенно не видит для себя ни Российского императора, ни Путина в роли покровителя и защитника.

Это всё диалектические явления. Поэтому я считаю, что иранцы и Иран для России потенциально гораздо ближе, чем григорианская Армения с католиком-президентом.

Что и как в этой ситуации можно сделать, чтобы помочь тем армянам, которым мы считаем своими, советскими людьми? Прежде всего, понимать, что никаких «армян вообще» не существует. Это абсолютно навязанная нам фашистская идиома, так как нет «вообще русских», нет «вообще татар», нет «вообще армян». Есть армяне—эксплуататоры, которые пьют кровь из трудового армянского народа, и с такими армянами нам совершенно не по пути — мне, например. А есть армяне, которые, естественно, являются братьями, потому что это рабочий народ, потому что это люди труда, интеллигенция, музыканты и другие люди искусства, крестьяне, инженеры. Это достойные люди, у которых отняли будущее и заменили его каким-то убогими националистическим мифом, за который они должны отдавать свои жизни. Поэтому первый тезис таков — никаких «вообще русских», никаких «вообще армян», никаких «вообще азербайджанцев». В каждом народе есть глупые и умные, трусы и храбрецы, есть люди, которые считают возможным для себя грабить других людей, есть люди с другой этикой. Мне кажется, что этика должна быть первична по отношению к крови, нации, религии и иным формам идентичности. Потому что этика является личным выбором человека, особенно если это этика личностная, затрагивающая человеческую душу.

Я считаю, что те армяне, которые жили в Советском Союзе или происходят из Советского Союза, безусловно ближе к нам, ближе к современной России, чем армяне, которые всю жизнь прожили в Киликии, во Франции или в США. Безусловно, надо уметь с этими армянами работать. Но проблема в том, что олигархическо-бюрократическое российское государство работает с такими людьми, как Варданян, как Абрамян — то есть миллиардерами. Власти РФ привыкли работать с миллиардерами, а не с народами. Когда говорят, что армяне наши союзники — не верьте. Союзники нашего режима — миллиардеры, которые правят армянским народом, подавляют его и эксплуатируют, и говорят от имени армянского народа.

Без серьёзных социальных перемен, без установления подлинного народного государства никаких нормальных взаимоотношений не будет ни у каких народов. Олигархи, крупные бизнесмены, мировые спекулянты будут разводить и стравливать народы. А сами жить без конфликтов. Думаю, когда-нибудь мы узнаем, что армянские олигархи вполне взаимодействуют с олигархами азербайджанскими. Хотя на фронте, в Карабахе азербайджанцы и армяне убивают друг друга и совершают военные преступления разного рода. Поэтому всеобщая проблема — варварский, чудовищный, разбойничий капитализм, одной из форм которого является националистическая пропаганда, которую нам навязывают со всех сторон. Ответом на это может быть только советская власть и восстановление проекта справедливого общества, который, к сожалению, у нас временно был прекращён. Подчёркиваю — временно, это позиция, которая безусловно является национальной идеей русского народа и которую безусловно поддерживают другие народы, в том числе лучшая часть армянского народа.

Исторически нам необходимо восстанавливать Советский Союз и нести народам освобождение от ига варварского колониализма и капитализма, который тут построен. Но нынешняя власть в России этого сделать не может, она в этом не заинтересована. Совершенно не заинтересованы ни в каком справедливом обществе и в Армении.

Более того, когда на Донбассе левые силы, народно-патриотические силы поднимались в начале войны, то у Москвы была позиция их душить и давить под лозунгом «Не надо чесать, где и без того чешется». Лучше передать Донбасс на откуп какому-нибудь Курченко, чем поддержать по-настоящему народную советскую власть на Донбассе, которая единственная смогла бы освободить всю Новороссию, Левобережную Украину и, может быть, даже Правобережную Украину. И при этом не эксплуатировать тезис русского национализма и не ссориться с украинским народом. Но Москве этого не надо, потому что интересы Москвы — это олигархические связи, интересы Москвы — это бизнес-геополитика.

Понятно, что всех нас будут в это дело втягивать. Понятно также, что значительная часть армянского народа не довольна Сарксяном и Саркисяном. Это ещё имеет и региональное значение — власть карабахской группировки (которая на российских штыках пришла к власти в Ереване по большому счёту — будем отдавать себе отчёт), надоела армянскому народу очень сильно. Но хрен редьки не слаще. Именно потому и происходят оранжевые революции, что режимы, которые генетически восходят к 90-м годам (а Сарксян оттуда родом, из Карабахской войны), настолько себя дискредитируют коррупцией и произволом, что на их фоне даже какие-нибудь Саакашвили и Порошенко по первому разу приветствуются народом. Потом люди понимают, что хрен редьки не слаще. Что марионетка Лондона или Парижа ничуть не лучше, чем марионетка московских элит. Поэтому надо в корне менять ситуацию. Не геополитически относиться к этому вопросу, а политически.

Если в Армении во время этого Майдана будет заметен народный левый протест, который поднимет идею социальной справедливости, его надо поддержать всем русским патриотам — особенно тем, кто поддержал Павла Грудинина.

Если это будет очередной конфликт между разными векторами армянского национализма, ориентированного либо на Москву, либо на Париж, то, на мой взгляд, русскому человеку, нормальному патриоту там делать нечего.

А армяне говорят по-русски, когда хотят, чтобы их понимали. А когда не хотят, чтобы их понимали, переходят на армянский. Ни большинство из вас, ни я армянского не знаем, при всей любви к Араму Хачатуряну. И мы не поймём, о чём они говорят.

Армения > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 25 апреля 2018 > № 2583180 Максим Шевченко


Россия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 31 января 2018 > № 2479117 Максим Шевченко

ВЫБОР

Грудинин провёл пресс-конференцию для зарубежных СМИ, ответив на 30 вопросов

Выбор - разрешение неопределённости в деятельности человека в условиях множественности альтернатив путём принятия на себя ответственности за реализацию одной из имеющихся возможностей.

И. Т. Касавин. Энциклопедия эпистемологии и философии науки.

26 января кандидат в президенты РФ Павел Грудинин в совхозе имени Ленина встретился с иностранными журналистами, представляющими ведущие европейские, азиатские и американские издания и информагентства. Корреспондентов и камеры прислали Телевидение мирового агентства новостей Рейтер, японские телекомпании NHK и «Фудзи», Радио и телевидение Швейцарии, BBC, «Ассошиэйтед пресс», «Вашингтон пост», «Франс-пресс», «Der Spiegel», CBSNews — всего 26 СМИ.

В ходе общения с журналистами Павел Грудинин рассказал анекдот: «Леонид Брежнев приезжает в Грузию, где его после пленума ведут на рынок. Там стоит одинокий продавец арбузов, перед ним лежит один арбуз. Брежнев спрашивает: «Торгуете?» «Да, выбирайте», — отвечает грузин. «Из чего же выбирать, если здесь только один арбуз», — удивляется Брежнев. «Но мы же вас выбираем», — ответил торговец». Кандидат от КПРФ и ПДС НПСР добавил, что на выборах «должна быть альтернатива, так как в споре рождается истина». Грудинин подчеркнул, что готов «сотрудничать со всеми политическими силами, чтобы только Россия развивалась в правильном направлении».

Нынешнее положение дел в стране Грудинин охарактеризовал так: «Вакханалия крупного капитала. Фигурант из списка богатейших людей мира Forbes вместо развития отечественной медицины инвестирует в американское здравоохранение миллиарды долларов. Другие покупают зарубежные футбольные и баскетбольные клубы, вкладывают средства в самые роскошные яхты и дворцы, вывозят наличные в чемоданах во Францию и скупают там элитную недвижимость. В 2001 году насчитывалось 7 долларовых миллиардеров. За 18 лет эта цифра увеличилась почти в 14 раз, к 2016 году их стало уже 96. В то же время доходы населения падают четвертый год подряд Богатеет лишь крошечная прослойка – всего каких-то 0,1%, сконцентрировавшая в своих руках основные богатства страны. Таким образом, увеличивается пропасть между бедными и богатыми, растет социальное расслоение. Столь вопиющее социальное неравенство абсолютно нетерпимо». Среди неотложных мер, по Грудинину — введение прогрессивного подоходного налога и национализация стратегических отраслей, которые ныне не работают на население страны, а делают богаче лишь крупные олигархические структуры.

Экспертные оценки

Максим Шевченко

Так как пресс-конференция была для иностранных журналистов, мы, наверное, вправе были ожидать, что кандидат, которого некоторые силы пытаются представить чуть ли не маргинальным, малоинтересным, не имеющим шансов на победу, не соберёт большого количества ведущих мировых информационных агентств. Однако этого не случилось. Представители основных мировых СМИ на этой встрече присутствовали. И, в отличие от других пресс-конференций, которые проходили для отечественных журналистов, здесь не было попытки превратить пресс-конференцию в показательный процесс по поводу «утаённых миллиардов». Вопросы показались содержательными и, соответственно, мы смогли услышать развёрнутые и, опять-таки, содержательные ответы кандидата в президенты РФ Павла Грудинина.

Началось сразу со знакового вопроса японского журналиста: «Как вы оцениваете работу Владимира Владимировича Путина за 18 лет и что вы хотите реализовать в России?» Несколько позже к этому вопросу вернулось уже издание «Der Spiegel», так что Грудинин дважды высказывался на эти темы. И смысл его ответов заключался в том, что нужно уходить от завышенной оценки роли личности в истории. Мы видим то, что происходит в России: мы видим 22 миллиона официальных нищих, мы видим пиршества олигархата, мы видим неприличный плоский подоходный налог, мы видим, как сказал Грудинин, «не победу над коррупцией, а победу коррупции». Но не нужно думать, что всё это заслуга или вина одного человека, в данном случае — Путина. Точно также и то, что предлагает Грудинин в качестве альтернативы, не является мнением только одного Грудинина.

Кандидат в президенты много раз повторил слова «команда» и «идея», подчёркивая, что он предлагает другую идею и другую команду. Говоря о команде Путина, о «коллективном Путине», он назвал фамилии — Кудрин, Греф, Абрамович, Дворкович с его суждением о том, что в России нет олигархов, а есть социально-ответственные бизнесмены. Соответственно, говоря о своей команде, Грудинин тоже называл имена. Верна ли такая позиция? 18-го марта встретятся идеи и команды — или встретятся персоны, Путин и Грудинин?

Грудинин свою команду, как и подобает патриоту, гражданину и социально-ответственному человеку левых взглядов, представляет именно как команду. То есть Грудинин не говорит — это «мои придворные» или это «мои сподвижники». У него этого «яканья» нет вообще. Он говорит — «мы». Народно-патриотические силы, КПРФ, Левый фронт — мы. Мы — совокупность граждан России, которые любят свою страну, по-разному относятся к политическим вопросам. Кто-то коммунист, кто-то правый (антикоммунист, к сожалению) — но мы все любим свою страну, мы сейчас должны освободиться от колониальной зависимости нашей страны, от Запада, от полного наследия 1991 года. А потом, как говорится, между собой разберёмся: кто из нас более отчетливо предлагает сценарий развития — левые или правые?

А путинская команда — это никакая не команда. Это люди, которые прячутся за Путина, это люди, которые делают свои дела за спиной у Путина. Путин — это ширма. Ширма для достаточно большой группы элит, которые или реально участвовали в грабеже и насилии 90-х годов, либо подхватывают по наследству огрызки страны, приватизируя их себе. Они пытаются залезть в тень, они говорят — Путин. Володин говорит: «Путин — это Россия». Но мы так не говорим. Мы говорим: «Никто не даст нам избавленья: ни царь, ни бог и не герой, добьемся мы освобожденья своею собственной рукой». Сама концепция, что кто-то — это Россия, не выдерживает никакой критики. Конечно же, мы боремся не с командой Путина (а я — часть команды Грудинина). Мы боремся с самой концепцией сокрытия тёмных дел (или серых дел, да хотя бы и светлых дел) за некой политтехнологической ширмой под названием «Владимир Владимирович Путин». Мне так кажется, что Павел Николаевич именно это имел в виду.

Что касается идей. У наших оппонентов есть плакат: «Сильная Россия — сильный президент». Извините, но и дворник дядя Ваня может быть «сильным президентом». На деле сильный президент — это человек, который способен анализировать и на основе анализа принимает решения. Нам же навязывают образ Путина как божественного избранника, без которого мы все пропадём. Эти циничные люди сами прекрасно понимают, что это далеко не так. Что незаменимых у нас нет. Конечно, Владимир Владимирович Путин является политиком незаурядным и во многих вещах выдающимся, имеющим огромный опыт диалогов с мировыми лидерами, опыт решения геополитических и стратегических вопросов. Но, в целом, в современной системе у нас незаменимых нет. Даже товарищ Сталин не считал себя незаменимым, между прочим. Даже Иосиф Виссарионович говорил, что он не выше партии. Это было не лицемерие, он на самом деле так относился к этому вопросу. А нам чуть ли не нового царя навязывают. Я считаю, что это принципиальный вопрос.

Команда противников Грудинина от власти выступает с анти-демократическими, почти неомонархическими, почти тираническими лозунгами, которые, может быть, им кажутся красивыми, но мы-то их слышим политическим слухом, а не слухом религиозных или каких-то ещё подданных, которые вообще не различают уже, что им говорят и что навязывают. «Путин — это Россия», «Сильная Россия — сильный президент» — имеется в виду уникальный Путин. Это не имеет отношения к политической программе — программы как таковой у них нет. Фактически они могут сказать: «Наша программа — это то, что скажет Путин». Ну, да, они так к этому и относятся.

Но мы-то не говорим, что наша программа — это то, что скажет Грудинин. Мы говорим, что наша программа рождается в дискуссии КПРФ, НПСР, Левого фронта, других сил, которые поддерживают Павла Николаевича. Сегодня союз патриотических организаций — это самое демократическое сообщество России. У нас широкий разброс мнений. У нас идёт ожесточённая внутренняя дискуссия, полемика о путях России. У Левого фронта и НПСР разные позиции, разные взгляды. Но у нас есть общий взгляд на современную ситуацию — так дальше жить нельзя. То, во что превратили Путина технологи, которые на него работают, и то, во что превращается Россия — для людей, которым хоть в какой-то степени дорог советский опыт XX века, когда народ стал хозяином страны, эти концепции немыслимы.

Я считаю, что все монархисты, все любители тирании, бюрократического силового государства — все должны голосовать за Владимира Владимировича Путина, у меня тут нет сомнений. Все, кто любит Конституцию Российской Федерации (не эту конституцию расстрелянного Парламента, а идею конституции как общественного договора), народовластие, справедливость, социализм — все должны отдать свои голоса Павлу Николаевичу Грудинину.

Таким образом, у нас получается следующий конфликт. Потенциальная тирания (пусть либеральная тирания) — против социального, конституционного, демократического, исторического проекта под названием Россия. Советская Россия — мне нравится такое определение. Это принципиальный выбор.

Я представляю левое крыло в грудининском блоке и, безусловно, являюсь сторонником социалистического выбора. Мы опираемся на анализ. Ленин совершенно чётко говорил: без развитого серьёзного капитализма социализма быть не может; социализм — не утопия, которая возникает в головах людей, а экономический и социальный уклад, который приходит по мере развития хозяйства; нельзя развить хозяйство демагогическими выступлениями и приказами комиссаров. Утопия военного коммунизма в 1921 году была партией осознана и отвергнута после открытых демократических дискуссий. И случился переход к новой экономической политике, в отношении которой сам Ленин, между прочим, в разное время занимал разные позиции. Сначала Ленин был решительно против, он говорил о том, что это будет возрождение капитализма, что нас не поймут наши товарищи по партии, что нас не поймут красноармейцы, которые проливали кровь за победу, потому что это будет отступление от идеалов революции. Это Ленин говорил, между прочим, во время дискуссии с рабочей оппозицией. Но когда прошло какое-то время и Владимир Ильич, который был, подчеркну, один из самых выдающихся диалектиков в политической истории человечества, свою позицию уточнил и скорректировал. Он сказал, что мы не можем обеспечить развитие народного хозяйства (в частности, промышленности в городах и нормального товарообмена) без введения элементов капиталистического рынка. Это неизбежно приведёт к расслоению общества на селе, к появлению буржуазии, возможно, к появлению кулака. И Ленин был абсолютно прав в этом. Но задача партии — не отказываясь от цели построения социализма, понимать ход процессов с точки зрения их исторической и политической целесообразности, а не демагогически или лозунгово. Понимать, что сейчас мы должны накормить страну, что сейчас мы должны восстановить хозяйство — хотя бы товарное производство.

Следующим этапом была индустриализация и восстановление большой промышленности. Я сейчас не обсуждаю, прав или неправ был Сталин, активизировав коллективизацию теми темпами, которыми он её проводил. На этот исторический период есть разные точки зрения. Но, безусловно, сегодня без союза левых и национального капитала, который испытывает страшное давление со стороны государственного бюрократического капитализма — мы не можем двигаться дальше. Национальный капитал должен быть освобождён. Почему, в чём его отличие? На это отличие не так давно обратил наше внимание историк Александр Владимирович Пыжиков в своей работе «Грани русского раскола». В России при сильном государстве, капиталистическом, даже империалистическом, оформляются два классически конфликтующих между собой типа капитала. Первый — государственно-бюрократическо-аристократический капитал, который живёт за счёт заимствований с Запада. Всегда так было. До революции занимали у Англии и Франции, сегодня — у Великобритании, США, международных космополитических финансовых центров. Причём Россия берёт дешёвые заимствования. Потом эти деньги дорого продаёт внутреннему потребителю — бизнесу и населению. Дальше за счёт контроля тарифов и разного рода квот бюрократия обратно выкачивает эти деньги, занижает закупочные цены и завышает цена на энергоносители (такая вилка), то есть по-прежнему не давая развиваться внутреннему рынку. Потом эти деньги выводятся за границу.

Антитезой этому является национальный капитал, который развивается не за счёт государственного кредита (который для него невыгоден, кабален и которому он не верит), а за счёт выделения средств из доли прибыли. Этот конфликт привёл и к первой русской революции 1905 года, и к революции 1917 года. И государство никакими реформами этот конфликт преодолеть не может. Для этого ему надо изменить собственную природу, отказаться от того, чтобы Российская империя была всего-навсего лакейским образование по отношению к западным хозяевам, каким она и является. Любая форма империи здесь является просто-напросто производной от империалистического господства над Евразией. И хозяева будут сидеть не в Петербурге или в Москве (любых имперских образований, построенных на этой демагогии и на таком типе заимствования), а в Лондоне, в Вашингтоне, Париже или Тель-Авиве.

Только народное государство, не являющееся империей (неверно называть Советский Союз империей) — республика, союз республик, братство народов, — является антитезой подобному типу государства.

Поэтому я считаю, что союз национального капитала в лице Грудинина и левых сил — это союз судьбоносный для истории России, который уже один раз привёл к освобождению нас от иностранного господства. Это была, конечно же, революция 1917 года — февраль, который органично закончился октябрём.

Я объясняю свою позицию как левого политика. Считаю, что разъяснения здесь крайне важны. Иногда всех патриотов смешивают в одну кучу: дескать, все одинаковые. Это не так. Мы имеем дело с союзом, достаточно многими (по крайней мере мной) политически осознаваемым как союз левых демократических партий — и народно-патриотических правых. В наш блок входят партии, которые мало отличимы, на мой взгляд, от «Чёрной сотни». Но я смиряюсь с этим. Потому что понимаю, что сегодня устранение колониального режима любой ценой (политической, естественно) — это судьбоносная задача для России.

Считаю, что союз национального капитала, интересы которого ясно формулирует и представляет Грудинин, и политических движений, которые апеллируют к советскому опыту антизападного народовластия — этот союз является единственно возможным. Я его ждал, этого союза. Он случился.Считаю: надо идти дальше. КПРФ должна создавать организации типа «Деловой России», работать с предпринимателями, создавать бизнес-ассоциацию. Надо создавать в России нормальный капитализм — народный капитализм, национальный капитализм, — защищать национальный бизнес, который работает из доли прибыли. Надо создавать внутренний кредит, создавать внутреннюю банковскую систему, которая не является зависящей от колониального Центробанка или его хозяев, сидящих во Всемирном валютном фонде или во Всемирном банке, а является связаннлй с народом. Такая банковская система пускает в оборот личные, частные накопления, которые мы у себя дома храним, а они могут приносить доход народу. Построив такую систему, мы можем потом говорить о социализме. Я абсолютно придерживаюсь ленинской позиции в этом вопросе.

Очень важно, что об этом более кратко (просто у него не было времени — на пресс-конференции было очень много вопросов) говорил и Грудинин. И он тоже вспоминал НЭП, вспоминал Ленина, и примерно в таком контексте мы услышали ответ на интересующий нас вопрос об идеологии.

То есть, суммируя ответы на вопрос об идеях, можно сказать, что встретились две идеологии. Одна видит будущее России как колониального государства, встроенного в систему мирового глобального империализма, а другая — Грудинина, Александра Андреевича Проханова, меня и многих десятков миллионов — видит Россию самостоятельным государством, устроенным по советскому образцу. Можно сказать, что слово «советский» здесь ключевое. Но только с точки зрения Советов как формы народовластия, а не с точки зрения партийных секретарей, которые подмяли под себя Советы и потом указывали народу, что надо думать и как голосовать. Опять по этому пути мы не пойдём — по крайней мере, я точно не пойду. Этот путь был гибельный, он привёл к созданию партийной бюрократии, переродившейся и предавшей народ и Советы. Мы сделали вывод из этого. Я прекрасно понимаю, почему товарищ Сталин расстреливал партократов. Потому что он прекрасно понимал их природу и понимал, что чекистский ствол мог бы того же Ельцина удержать от того, что он сотворил в 80-е — 90-е годы. Но Сталина больше нет, поэтому мы не будем ориентироваться на несбыточное. Мы будем говорить так: Советы должны быть восстановлены как демократические институты. За прообраз надо брать, конечно, Верховный Совет 1993 года, который, наверное, был самым демократическим народным парламентом в истории. И именно за это он был расстрелян.

Не надо бояться опыта Ленина, Сталина, которые не стеснялись обсуждать такие важные, актуальные политические вопросы и давать по ним развёрнутые статьи.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 31 января 2018 > № 2479117 Максим Шевченко


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 декабря 2017 > № 2440310 Максим Шевченко

Максим Шевченко: Россия — великая страна, и Запад должен об этом знать

Haqqin.az, Азербайджан

Вашингтон измышляет все новые козни против России с таким упорством и скоростью, как будто бы усиленно напрашивается на ответные меры. Международные политические эксперты уже чуть не в один голос начали утверждать, что если американское руководство будет и дальше придерживаться столь рискованной тенденции, то конфронтация между двумя ведущими державами станет угрожающей для безопасности всего мира.

Как сказал глава российского Сбербанка Герман Греф, холодная война по сравнению с этим новым противостоянием покажется «детской забавой». К такой мысли он пришел в связи с большой вероятностью отключения России в рамках новых американских ограничений от межбанковской системы SWIFT.

Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков также выразил обеспокоенность возможными новыми санкциями против России. Он подчеркнул, что «Россия, прежде всего, руководствуется принципом взаимности в данном вопросе. В случае, когда в адрес России вводятся различные рестрикции, они, конечно, не могут оставаться без соответствующего ответа».

«Я не стал бы использовать какие-то громкие выражения типа „холодной войны", но, в любом случае, конечно, мы не хотели бы ситуации, когда наши двусторонние отношения, и без того пребывающие в достаточно жалком состоянии, подверглись бы большим, возможно, непосильным рискам и опасностям», — заявил пресс-секретарь российского лидера.

Гораздо более тревожное по тону мнение выразил в данной связи известный телеведущий, политолог Максим Шевченко. Комментируя haqqin.az возможность новых санкций, он заявил, что своим поведением Запад доводит дело до большой войны.

«Никто не боится их санкций. Россия уж точно голодной не останется, но всякому терпению есть свой предел. Считаю, что России нужно жестко ответить на все эти враждебные действия Запада. Все это не может длиться бесконечно. До каких пор они будут нам угрожать, вводить санкции, а мы будем молчать?!» — возмущается Шевченко.

Сейчас есть уникальная возможность нанести удар по господству международных финансовых спекулянтов, указывает политолог. Санкции будут ужесточаться, а российская власть окажется под тяжелым давлением, поэтому Запад не оставляет ей другого выхода, кроме как занятие жесткой позиции. А это, в свою очередь, приведет к еще большей конфронтации с Западом и даже к большой войне, убежден Шевченко.

Как считает он, санкции в целом не являются эффективным инструментом воздействия на политику какого-либо государства и причиняют вред в первую очередь народу.

«Запад считает себя вправе устраивать войны, перевороты, уничтожать экономики, останавливать научно-техническое развитие других стран, как это было с Ираном, с Ближним Востоком, с Ливией, с Кубой, в отношении которых уже много лет действуют совершенно безумные и бессмысленные санкции. Поэтому ситуация чудовищная. Но Россия — это великая страна, с ней такие вещи не пройдут, и Запад должен об этом знать», — сказал политолог.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 декабря 2017 > № 2440310 Максим Шевченко


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 4 мая 2017 > № 2485471 Максим Шевченко

Ленин как Русский реактор

беседа с журналистом и поэтом Максимом Шевченко

Александр ПРОХАНОВ.

Максим, нынешний год – юбилейный год революции. В мире идут гигантские революционные процессы, человечество меняет кожу, оно нуждается в идеологии, нуждается в мировых лидерах. И с тем, и с другим не очень-то хорошо в наше время. А Ленин? Он актуален на фоне этих процессов, или он фигура великая, но фигура прошлого?

Максим ШЕВЧЕНКО.

Александр Андреевич, Ленин не просто актуален, а гиперактуален. И провиденциально именно поэтому его прах до сих пор лежит посреди России, посреди мира, в том месте, где, как писал Маяковский, находится центр земли – на Красной площади. Ленин – это человек, который связан не с почвой, а это человек, который связан со временем. Ни один из политиков в человеческой истории так остро не ощущал вызов времени и не умел так ясно формулировать ответ на этот вызов и излагать этот ответ в словах, понятных огромной массе людей. И в действиях, которые этот ответ формализовали в какие-то конкретные политические решения. Ленин – это гений политики.

Но Ленин – это человек, который действовал не ради себя, не ради собственного эго. Когда изучаешь его жизнь, то поражаешься, насколько его действия были идеологичны. И идеологию свою он сам формулировал достаточно ясно: угнетённые, «последние» должны стать первыми. Это слова Христа. Угнетённые должны возглавить человечество. А угнетёнными он полагал 99% населения земли. Он считал, что мир несправедлив, что мир – это страшная ошибка, которую надо исправить. И для того, чтобы эту ошибку исправить, он её формулировал, и формулировал способы исправления на адекватном ему, его эпохе языке – на языке марксизма.

Александр ПРОХАНОВ.

Значит, Ленин для нас просто пример интеллектуального политического поведения? Или же его выводы, квинтэссенция его исканий, годятся и сегодня? Ленин – это что: эмблема человечества, которая отнесена временем в прошлое как в великие мира сего, уходящие в ленинизм, например, или в средние века? Или это фигура, которая нужна сегодня, и его выводы, его представления о государстве, о динамике, о капитале, о движущих силах истории могут быть применены сегодня? И применяются ли они сегодня?

Максим ШЕВЧЕНКО.

Есть в истории человечества фигуры, Александр Андреевич, – Сократ, или Христос, или Мухаммед – и какая бы стена времени нас ни отделяла от них, эта стена исчезает, когда мы обращаемся умом к тому, что они говорили и что делали. Это люди, находящиеся вне времени. Когда читаешь Евангелие, диалоги Христа, то они абсолютно применимы к тому, что происходит с нами в отношениях с людьми, к оценке нашей современной ситуации. Точно так же пророк Мухаммед, основатель ислама, или пророк Моисей, или другие. И точно так же в отношении Ленина. Я считаю, Ленин стоит в этом ряду. Потому что его оценки, его поведенческая модель в той или иной политической ситуации всегда актуальны. Он учил, собственно, двум вещам: слушать реальный шум времени и выбирать из этого шума рациональный смысл. И усилием воли и умом из этого шума превращать время в действующую и актуальную для человека субстанцию, которая имела бы смысл. Ленин считал, что только образованный человек, человек, владеющий методологией понимания происходящего, способен что-либо делать. То есть фактически Ленин пытался через своё понимание несправедливости преодолеть отчуждение человека от этого мира, потому что главная несправедливость, которую мы ощущаем, – это то, что наша жизнь закончится. Ленин так не формулировал, конечно, как философ, что вот наша жизнь закончится, поэтому давайте будем что-то делать. Но при всём при этом он искренне верил, что творческая энергия человека, аккумулирование социальных, интеллектуальных ресурсов способны преодолеть пространство, время и победить смерть, сделать жизнь человека осмысленной. Что когда человек отдаст силы историческому творчеству, будет работать, понимая, что завтрашний день будет лучше нынешнего, что следующее поколение будет жить лучше, чем сейчас (этакое бессребреничество, высшая форма морали), то жизнь человека приобретёт высочайшее содержание. Это русская идея. Ленин был абсолютно русским человеком. Он сформулировал, аккумулировал в себе русские смыслы. И, на мой взгляд, Россия немыслима без Ленина, не понимаема без Ленина, и Ленин открыл смыслы России для всего остального человечества.

Опять-таки процитирую избитую фразу Маяковского: «Я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин». Но так и получилось. Достоевского можно перевести на английский, французский и изучать его на французском. Толстого, Чехова, даже Пушкина, но Ленина… Для понимания Ленина миллионы людей реально учили русский язык. Они приезжали в нашу страну и овладевали с арабским, латиноамериканским, индийским, китайским акцентом – русским языком, чтобы соотнести себя с Лениным в реальном пространстве. Это удивительная магия. Именно с Лениным Россия стала той Россией, которая обрела смысл в масштабах всего остального человечества, всей остальной истории. Именно русская революция, которая случилась не благодаря Ленину, но которая победила благодаря Ленину (потому что революция началась в феврале, а не в октябре), сделала Россию имеющей смысл, выделяющейся из лоскутного одеяла возникавших и исчезавших в человеческой истории государств и народов. Лишь некоторые народы остались в истории как имеющие особое значение: евреи, римляне, греки, арабы. И русские в их числе. Невелик список народов, которые имеют значение для всего человечества. Русские имеют значение для всего человечества благодаря Ленину. Это моя точка зрения.

Александр ПРОХАНОВ.

Значит, ленинизм в том виде, в каком он преподавался в высших партийных школах даже в последние годы советской власти, состоял из чего? Он состоял из концепции перерастания русского капитализма в русский социализм – раз. Он говорил о том, что движущими силами революции являются неимущие, пролетарии как города, так и деревни. Ленинизм заключался в том, что он понимал революционные тенденции, смог ими овладеть и вызвать поток революционных преобразований, которые кончились образованием советского государства. Он – творец СССР. Он начинал реконструкцию, начинал модернизацию, начинал создание и нового человечества, и новой среды обитания для этого человечества. А сегодня ленинизм – кто им пользуется, какая партия, какое движение? КПРФ? Национал-большевики Лимонова? Мусульманские движения? Тред-юнионы Европы? Где он сейчас обитает, ленинизм? Или он уже превратился в звёздный массив?

Максим ШЕВЧЕНКО.

Из всех людей, кого я знаю, Александр Андреевич (а я знаю много людей), философская сторона ленинизма интересовала только двух человек: вас и Гейдара Джемаля. У Гейдара была лекция «Неоленинизм в XXI веке», которая была опубликована в «Лимонке» в девяностые годы, он её прочёл в «Бункере». Лекция тогда имела потрясающее звучание и значение. И для меня самого это было абсолютно новое слово, потому что мы-то в удушающем советском заповеднике привыкли, что Ленин – это какая-то чугунная статуя, стоящая в парке или перед вокзалом на площади. Ленин как бы умерщвлялся Советским Союзом усиленно, потому что Ленин угрожал в том числе и Советскому Союзу каким мы его знали, потому что Ленин – это живое революционное развитие.

Александр ПРОХАНОВ.

Великий инквизитор. Об этом?

Максим ШЕВЧЕНКО.

Да, конечно. Это Христос и великий инквизитор, абсолютно точно вы находите метафору. Поэтому мы в моей юности смеялись над Лениным, Ленин был этакой комической фигурой. Анекдоты и так далее.

И когда я обратился благодаря Гейдару и вам к переосмыслению, условно, «перечитывая заново», как в советское время говорили про Ленина, и перечитал заново некоторые работы, меня поразила ясность, сила и актуальность ленинской мысли. Я уверен, что сегодня КПРФ и все эти партии, этот режим были бы объектами беспощадной ленинской критики, он бы камня на камне от них не оставил. Он высказывался очень жёстко. Он мог назвать «иудушка», допустим, но это не значит, что он относился к человеку так. «Иудушка Троцкий», допустим, он мог сказать. Он использовал резкие метафоры, но при этом в реальной политике он мог с Троцким заключить союз. И Троцкий стал одним из вождей русской революции в 1917-м году благодаря ленинской позиции. Ленин был человек очень сильного слова, сильной оценки, и если на него обижались (это была такая магия истории), то эти люди как будто уходили из истории. Ленинская критика никогда не переходила на расстрелы или репрессии. Даже знаменитый философский корабль. Это были классовые политические враги, это были люди, которые идеологически оформляли белое движение. Они не в подвалах ЧК погибли. Их посадили на корабль и отправили во Францию. Почему? Потому что Ленин ценил интеллектуальную полемику с ними, интеллектуальный диалог, это была его воля. Неудивительно, что либералы это ставят ему в вину. Вот, мол, философский корабль, лучшие умы из России отправились за границу. Во-первых, Россия – она всегда и везде. Мережковский, сидя в Виши, оставался русским мыслителем и писал на русском языке. И его и Гиппиус мысли, с которыми можно соглашаться или не соглашаться, всё равно оставались как бы в России.

Разве Мережковский, сидящий, допустим, в Царском Селе, менее значим, чем Мережковский, который пишет в Виши? А Бунин написал во Франции «Тёмные аллеи» и «Жизнь Арсеньева».

Но возвращаясь к Ленину. Я даже сейчас ушёл в разговор о литературе, потому что Ленин, каждое его прикосновение создавало целые круги и возможности исторические. Он как будто магически прикасался к чему-то, и усилие его воли приводило в движение жизни и судьбы тысяч людей, и жизни культуры, жизни политического пространства. И для меня и ваши мысли о Ленине, и мысли Гейдара Джемаля о Ленине сформулированы были в очень важной максиме, которую мой учитель Гейдар Джемаль как-то вывел.

Он сказал: есть три-четыре клуба, относящиеся к реальности: консерваторы видят мир как символ, который надо нарисовать и обожествить. Либералы видят мир как свинарник, который надо благоустроить, провести в него электричество, чтобы вовремя подавали отруби, существа для секса. А радикалы видят мир как ошибку, которую надо исправить. И Ленин, конечно, был символом радикального сознания. Мир – это ошибка, несправедливость, мы находимся в нём как в тюрьме. Поэтому когда я прочитал Ленина именно этими глазами, он стал для меня символом величайшего трагического в истории народа рывка к возможности исправить эту трагическую ошибку именно потому, что народ победил в двух войнах: в Гражданской и в Великой Отечественной войне, когда мировые силы капитализма, вся Европа пришла поработить этот народ. Народ победил в войне, но не смог преодолеть внутреннюю энтропию, которая свойственна человеческому обществу и человеческому существу. Самое трагическое в ленинской, в русской революции – то, что она победила и потом аннигилировала именно потому, что её порыв был слишком идеалистический, слишком нелиберальный, слишком не животный. На смену великим идеалам русской революции пришёл свинарник, в который нашу страну превратили в 80-90-е годы те, кто топтал и вытирал ноги о память Ленина. Попросту в свою кормовую базу.

Александр ПРОХАНОВ.

В мире очень много левого. Не марксистски-левого, может быть, либерально левого, но левого очень много. Однако нового левого проекта так и не создали. Казалось бы, интеллектуальный потенциал Европы мог бы сформулировать левый проект XXI века. Казалось бы, Россия, где левый ленинский проект был реализован, могла бы внутри сохранённых партий, сохранённой КПФР сформулировать левый проект. У КПРФ было для этого время, её не подвергали гонениям, её не расстреливали, и она жила зажиточно, тучно, но она не сформулировала левый проект. Ленин актуален для создания нового левого проекта или нет? Если проект не создан или не создан без Ленина, значит, он не пригодился бы для сегодняшнего левого движения...

Максим ШЕВЧЕНКО.

Ленин – радикал...

Александр ПРОХАНОВ.

...а исходя из того, что я от вас, Максим, сейчас услышал, возможно, Ленин был бы актуален для создания нового, универсального, не обязательно левого проекта. Проекта, связанного с метафизикой мира, с концепцией бессмертия, с концепцией божественной справедливости. Ленин никогда не говорил о бессмертии. Но есть ощущение, что его предтечей был Фёдоров, что его предтечей были русские космисты, что он знал о том, что соединение духовных, мистических, жертвенных исканий, соединение с рациональным огромным знанием законов мироздания обеспечит человеку бессмертие, обеспечит рай на земле. Может быть, всё-таки, Ленин – это звезда будущего, а не настоящего?

Максим ШЕВЧЕНКО.

Естественно, он всё это читал и всё это знал – он очень быстро и много читал. Конечно, Ленин не принадлежит только одному марксизму, экономическим реалиям своей эпохи, тут вы совершенно правы, Александр Андреевич. Ленин дал универсальную формулу революции. Революция совершается с целью установления справедливости, и её главным смыслом является захват власти в интересах угнетённого большинства. В этой формуле надо понимать, кто в адекватную эпоху является угнетённым большинством. И ведь не всякая угнетённая группа является той группой, в интересах которой надо бы делать революцию. Допустим, гомосексуалисты являются угнетённой группой, но делать революцию в их интересах – это не значит установить справедливость, а значит извратить человеческую природу. Поэтому леволиберальные силы, которые и искажают революционное сознание, действуя в интересах секс-меньшинств или ещё кого-то, - они отнюдь не революционные силы, а контрреволюционные.

Или, допустим, угнетённым меньшинством может быть какая-то национально-этническая группа. А эта группа, победив, сама угнетать не будет, сама не обратится в таких же жирных поросят, которые её сегодня угнетают? Те, кто боролся с фашизмом, антифашисты, допустим, евреи, угнетались нацистской Германией. Были евреи-коммунисты, они создали Израиль, который казался символом справедливости. А сейчас мы видим такое же этническое угнетение, примерно с теми же самыми формулами, которые встречались в нацистской Германии: о праве крови, о древней расе, о том, что Бог или высшие силы даровали право этому народу на эту землю. С этими формулами нацисты шли завоёвывать нас. И так же в Израиле завоёвывают и истребляют палестинское коренное население.

И это можно продолжать бесконечно. То есть в этой формуле важно понимать, что является сегодня аспектом угнетения. В ленинскую эпоху это было отчуждение прибавочной стоимости, то есть той части жизненной энергии, которую человек создавал своим трудом и которую у него отбирал капиталист, чтобы самому жить хорошо, а тот, у кого он отбирал – пролетарии, наёмные рабочие – пусть бы выживали как угодно. С этой целью пролетарию ограничивали интеллектуальное развитие – достаточно трёх классов образования. Зачем им высшая школа, средняя? Достаточно уметь читать бульварные газеты, писать, развлекаться и пить. Это прекрасно описал Горький в великом романе «Мать».

В следующую эпоху, в наше время, угнетение большинства, на мой взгляд, идёт по линии потребления. Это мир, в котором правят либералы, правят деньги. В принципе, на большей части земного шара – за исключением Африки, Индии, каких-то районов Азии – люди живут достаточно хорошо по сравнению с ленинской эпохой, с XIX веком. Никто не пашет деревянной сохой, достаточно высокая урожайность, есть «Макдональдсы», соезаменители мяса. И в принципе голод побеждён. Хотя я был в Африке и видел ужасы: голодных, измождённых детей, которые вместе с животными пьют из луж. Это современные гримасы неоимпериализма – совсем несчастные полутуземные племена. Но это всеобщее потребление, всеобщее рассеивание людей, замыкание каждого человека или группы людей в своих частных, мелких интересах, психозах, сексуальных интересах, потребительских, культурных интересах, на мой взгляд, является тем видом рабства, о котором писал Ленин. Худший вид рабства, писал он, когда раб не считает себя рабом, доволен своим рабством и не думает о восстании против этого рабства.

Поэтому, говоря о метафизике, о метафизическом ленинизме, вы совершенно точно формулируете главный конфликт нашей эпохи – это борьба сверхчеловечества, то есть борьба духа против материи. Потому что сегодня материя, материальное, социальное общество потребления является главным ресурсом угнетения человечества. Правящая элита возомнила себя новыми богами на земле. Речь уже идёт не про царя, не про окружение русского царя или немецкого кайзера. Речь идёт про общемировую интернациональную элиту, которая держит в своих руках мировые деньги, которая больше не основывается на человеческом труде. Сколько хотят – столько и напечатают. Не отвечая ни перед кем. Внешний долг США – триллионы. И они его никогда не выплатят. Но эти триллионы оплачивают другие: голодные дети Африки, китайские рабочие, разрушенные школы и больницы в России...

А медиа? Сквозь тотальную массовую ложь либеральных медиа пробиться невозможно. Газета «Завтра» - это уникальный луч света в обществе коллективного медийного согласия. Такое ощущение, что какое-то единое ЦК повестку раздаёт во все мировые газеты.

Деньги, медиа, развлечения – вот три кита, на которых стоит современная система угнетения. Правящая элита, конечно, не читает этих газет и не видит эти медиа. Правящая элита имеет свои эксклюзивные форматы доступа к деньгам и ресурсам развития. Правящая элита не живёт в этих массовых отелях, в санаториях и не летает этими самолётами. Они дистанцировались. Клуб правящих господ. Поэтому вопрос не в том, что плохо жить. Плохо было жить, допустим, русскому фабричному рабочему в конце XIX – начале XX века.

Но сегодня, да, никто же не умирает в России от голода. Можно пойти в какую-нибудь «Пятёрочку», «Магнит» и купить жуткую еду, от которой люди, как свиньи, разбухают, которую, на мой взгляд, есть просто нельзя и нельзя ею кормить детей. И вот, мол, ты что жалуешься? Мы же не голодаем. Но именно метафизически вы превращаетесь в свиней, в большой свинарник. И ленинский тезис о том, что угнетённое большинство должно перестать быть угнетённым, и история человечества должна развиваться в интересах большинства, а ресурсы человечества должны тратиться на развитие – в том числе духовное, большинства – это и есть главная точка ленинизма XXI века. Именно в метафизическую сферу сегодня переносится борьба. Марксизм как борьба за то, чтобы накормить, больше не имеет смысла. Накормить легко. Миллиард китайцев можно накормить. Борьба за то, чтобы человек реализовывал свои внутренние инстинкты, не имеет смысла. Люди могут менять пол, объединяться в любые гей-сообщества или закрытые извращенческие сообщества. Но борьба за то, чтобы не быть просто животными, глиной, бессмысленно бурлящей на поверхности земли, - именно это и есть квинтэссенция ленинизма.

Ленин дал методологию политического восстания против угнетения, победы в этом восстании и удержания плодов победы. Именно поэтому его так ненавидят – до визга ненавидят либералы. Консерваторы более, кстати, внимательны. Они, повторяя мантры про то, что Ленин разрушил церкви, Ленин расстрелял царскую семью, присматриваясь к нему, более адекватно иногда к нему относятся. Но либералы ненавидят Ленина какой-то животной, истерической, визгливой, с брызганьем слюной ненавистью. Именно потому, что они понимают: ленинизм – это главная методологическая угроза их господству. Это единственная в истории победа рабов над обнаглевшими господами, закончившаяся успехом.

Александр ПРОХАНОВ.

Думаю, что движение Демиурга в человеческой истории связано с появлением различных проявлений ликов этого Демиурга. И одним из этих ликов был Ленин. По существу, Ленин – явление изначальное. Ленин был в папоротниковый, в каменноугольный период живой материи, и он, двигаясь в этой развивающейся, мучительно страдающей биосфере, принимал различные формы. В этом смысле, я думаю, Ленин является скоростью света или скоростью истории, которая в начале ХХ века подарила нам этого великого русского человека. А как, по-твоему, соотносятся ленинизм и сталинизм? Вот вы, Максим, - антиэтатист, для вас слово «государство» мучительное, невыносимое. Ленин в своём государстве революции по существу перечеркнул государство как страшный рудимент, предлагал другие формы поведения. Но когда он выиграл революцию и должен был её защищать, он сразу начал создавать институты государства. Потом эти институты подхватил Сталин и с этими институтами, жесточайшими, предельными, разгромил фашистскую Европу. Как для вас сочетаются ленинизм, сталинизм – это вещи контрапунктые или это эволюция одного и того же?

Максим ШЕВЧЕНКО.

Я считаю, что это контрапункты. Я, Александр Андреевич, вас люблю и не хочу вам врать. Я к Сталину отношусь достаточно негативно.

Александр ПРОХАНОВ.

Я знаю.

Максим ШЕВЧЕНКО.

Я считаю Сталина могильщиком идеалов и принципов русской революции и не считаю, что сталинское государство было развитием ленинской идеи. Ленин опирался на Советы, в которые приходит народ, и через создание институтов образования (напомню, что одним из первых декретов советской власти ещё в 1917-м году был декрет об обязательном среднем образовании) народ реально учится управлять государством. Ленинская модель была такая. Вот есть Советы разного уровня как форма проявления политической и социальной воли народа. Есть бюрократия, которая подчиняется этим Советам. Не бюрократ в партийном френче вызывает к себе членов Совета в кабинет и указывает, ставит им на вид, как они должны делать, и они, боясь репрессивного аппарата, которым этот бюрократ владеет, ходят на цыпочках и исполняют его волю, зачастую против интересов народа, которые они формулируют. А наоборот: именно Советы, руководствуясь мировоззрением, носителем которого является партия, где есть свободные дискуссии, в том числе о путях развития, вызывают к себе бюрократов в Совет. Если бюрократ зазнался (и это ленинская концепция), зажрался, то ему говорят члены Совета: иди-ка ты отсюда, ты нам не нужен, мы на твоё место поставим другого. А если бюрократ начинает упираться, тогда уже вызывается ГПУ, но только это орган, подчиняющийся Совету, а не партийному бюрократу. С этим бюрократом разбираются: а не является ли он, в силу того, что зашёл так далеко в своём чванстве, врагом советской власти, а не просто партии, отдельно стоящей от советской власти?

Моя главная претензия к Сталину только в том, что он создал из партии бюрократический институт, подвластный себе, который подмял и уничтожил Советы как органы политической организации и воли народа. Я совершенно конкретно формулирую претензию к Сталину. Во всём остальном я не считаю Сталина ни параноиком, ни шизофреником, ни корыстным человеком, как либералы ему это приписываю. Я считаю, что человек это был искренний, верный. Он действительно хотел Советского Союза, хотел социализма, как он их видел. Он хотел победы. Но методологически и политически он не ленинец. Именно поэтому его концепция свелась фактически к реставрации Российской империи. Вернулись золотые погоны, купола, вернулось белогвардейское духовенство, митрополит Федченков, духовник Белой армии, тоже в 1945-м году вернулся. Православное, совещание Балканское. Много чего вернулось. Всё это, на мой взгляд, привело к гибели и сталинизма самого. Потому что Сталин – в сильной перверсии, к которой он пришёл к 1945-му году вследствие разных причин. Есть версии: договорённость с Рузвельтом, попытки установить конвергенцию с американцами. Потому что у него с Рузвельтом были очень хорошие отношение, очень творческие. Если Черчилль Сталина ненавидел, то Рузвельт Сталина очень уважал и считал это одним из ресурсов, что можно поделить мир между Советским Союзом и Америкой, например. И Фултонская речь была не вследствие дурной политики Советского Союза, а именно вследствие того, что сталинский Советский Союз активно шёл на сближение с Западным миром. Именно поэтому, чтобы прекратить это сближение, Черчилль и произнёс речь о холодной войне. А Трумэн как бы дополнил это дело, не обладая большим рузвельтовским умом.

Поэтому я считаю, что Сталин не революционер. Сталин – выдающийся государственный строитель, безусловно, маршал, победитель в войне. Для меня всё, что связано с войной, где Сталин был главнокомандующим, безусловно является важным и священным в моей истории. Но Сталин для меня мало чем отличается в истории от Кутузова, или от Дмитрия Донского. А Ленин – это не правитель страны, это не государственный деятель. Ленин – это настоящий революционер и преобразователь истории. Ленин вытащил на поверхность истории из-под спуда миллионы людей, которые прозябали. Как мой дед, который родился сыном белорусского пастуха, а закончил жизнь профессором берлинского университета Гумбольдта. Поэтому моё отношение не антиэтатистское. Я не противник государства. Но в интересах кого существует государство? Какая концепция государства? Сами по себе заводы, Днепрогэсы и ракеты меня не прельщают, потому что всё, что построили в сталинское время великие прекрасные учёные, которыми я восхищаюсь, как и вы, Александр Андреевич, - всё досталось Березовским, Гусинским, Ходорковским, Смоленским и прочим. Задача победившего революционного класса не только в том, чтобы одержать победу над контрреволюцией. И, как оказалось, не только в том, чтобы удержать власть, - но и в том, чтобы не позволить своей политической воле деградировать и отобрать у себя результаты собственного труда и собственных жизней. Фактически, погибшие в великом советском проекте, в великой войне присутствуют в богатстве. Тени погибших как будто заключены в чёрные магические кристаллы олигархов, миллиардеров, которые владеют нашей страной. Как будто вопиют души панфиловцев, души «красных» и души «белых», которые тоже были русскими людьми. Это описал Шолохов в «Тихом Доне». Многие белые были как бы прощены после окончания напряжения Гражданской войны. И это была ленинская политика. Он первый начал политику конвергенции, сближения, как бы сшивания расколотой России. Но не на путях золотых погон и не на путях восстановления монархии, как Сталин, а всё-таки так: или вы признаёте революцию и советскую власть, или не признаёте. Если вы не признаёте, значит, с вами война. Если вы признаёте советскую власть и даёте слово не воевать, а служить ей, как власти народа, как это сделали многие царские генералы – Брусилов, Каменев и так далее, то вы – наши товарищи. Это была ленинская позиция. Сталин расстрелял русскую революцию, и это ему простить я не могу, Александр Андреевич.

Александр ПРОХАНОВ.

А ты считаешь, что сегодня...

Максим ШЕВЧЕНКО.

Я вас перебью: этот комический и страшный персонаж Хрущёв, один из самых жутких персонажей советской истории – пародия на революцию, на коммунизм, на идеалы....

Александр ПРОХАНОВ.

На ленинизм.

Максим ШЕВЧЕНКО.

...на ленинизм, на сталинизм, на всё что угодно – это результат сталинского эксперимента по выведению бюрократической партийной элиты.

Александр ПРОХАНОВ.

А вы считаете, Максим, что сегодняшняя России беременна революцией? Или любая страна, любое государство в любой период своей истории беременны революцией, что революция – это перманентное состояние, связанное с развитием?

Максим ШЕВЧЕНКО.

Я считаю только, что это не удел страны. Я считаю, что революцией беременно человечество. Спартак, Ленин, Робеспьер, Томас Джефферсон – можно назвать разные имена революционеров. Они из разных стран, но говорят примерно об одном. Джефферсон говорил, что тиран Георг не может править свободными людьми. Камиль Демулен сказал: я не понимаю, почему человек, называющийся королём, до сих пор жив. Или Кромвель, допустим. Да, это люди, которые понимали политический смысл революции. Он не в том, чтобы понравиться. Мир беремен революцией. Мир чудовищно несправедлив. Огромное количество людей воспринимают бессмысленность собственного бытия, они как белки в колесе, как рабочие, которых описывал Диккенс или как русский крестьянин – работал, работал, работал… Всю свою жизнь работал человек для того, чтобы увидеть, как голодают его дети, как недоедает его жена, как его тощая лошадка, какой-нибудь Холстомер, пасётся за околицей. В чём был смысл жизни этих людей? И поэтому русские люди уходили в раскол, например. Это была одна из форм русского протеста, русской революции. Миллионы людей были в расколе в явном или тайном.

Прекрасный современный русский историк Александр Пыжиков показал корни сталинского большевизма в своей великолепной работе, как бы генезис русской революции, её соотношение с раскольничьим духом беспоповским, особенно мифическим. Маленков, или Молотов, или Жданов, происходящие из беспоповской среды, они, может быть, уже и не помнили книги религиозные, хотя я думаю, что помнили, но дух неприятия несли в себе. Их проблема только в том, что они согласились стать великими инквизиторами новой эпохи, отказавшись от того, что двигало сознанием русского человека. А для меня Раскольников – это и есть квинтэссенция русского человека, бросившего вызов великому инквизитору. Антихрист, который пришёл дать людям хлеба, зрелищ, не может править русскими людьми. Поэтому я считаю, что человечество беременно революцией. Отсюда возникают все эти мистические девиации типа исламского терроризма или каких-нибудь сект буддистских типа «Аум Синрикё». Отсюда повальное многомиллиардное увлечение религией новой или возвращение мистицизма. Люди мечутся. Но и в XIX веке так было, все понимали, что мир несправедлив, и поэтому метались вокруг идеи справедливости. Кто-то цитировал Каутского, Энгельса и Бебеля, как начётчики, как меньшевики. Кто-то говорил, как Михайловский или народники, о душе народа, о том, что народ – это некая духовная сущность. Но чёткую методологию сформулировал только один Ленин и те, кто стоял за ним.

Александр ПРОХАНОВ.

Ведь Ленин провозвестник и реализатор революции как восстания, революции, как...

Максим ШЕВЧЕНКО.

...как творческого восстания ради не просто этакого махновско-монархического: эх, всё давай сожжём, «мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем». Нет, мы создадим.

Александр ПРОХАНОВ.

Он был провозвестником восстания в его классических формах, связанных с насильственным отбиранием власти у негодяев, у вампиров.

Максим ШЕВЧЕНКО.

Если они добровольно не отдают власть.

Александр ПРОХАНОВ.

Так не бывало никогда. Они не отдавали власть добровольно. Но ведь говорят, что Христос тоже был революционер.

Максим ШЕВЧЕНКО.

Конечно.

Александр ПРОХАНОВ.

Но он отобрал власть у античных правителей, олигархов не через восстание насильственное, он отобрал власть другим способом. То есть революция Христа, которая продолжается, которая не захлебнулась, – это восстание, реализованное каким-то особым, не ленинским способом.

Максим ШЕВЧЕНКО.

Во-первых, мы точно не знаем, Александр Андреевич. Потому что я, например, полагаю, что защитники Масада, последней крепости, которые сопротивлялись легионерам Веспасиана, то есть римским язычникам, это были христиане. Это не иудеи, как нам сегодня пытаются представить, это были люди, безусловно, монотеистического религиозного корня...

Александр ПРОХАНОВ.

Они защищали общину свою. Защищали свою общину!

Максим ШЕВЧЕНКО.

Но это были христиане.

Александр ПРОХАНОВ.

Но они не шли на рифы.

Максим ШЕВЧЕНКО.

Это были назареи. Мы знаем, что при осаде Иерусалима иудейские раввины типа Иосифа Флавия побежали к оккупантам как коллаборационисты. Иосиф Флавий потому и описал иудейскую войну, что он перебежал к врагу, к язычникам. Они придумали философское оправдание для себя. А храм защищали – второй храм назареи, христиане, это было примыкающее к христианам, последователи Христа. Именно они бились с римскими легионерами на стенах Иерусалима, защищая его. Поэтому я не думаю, что попытка сделать из Христа и из христиан этаких хиппи, которые ходили и проповедовали колокольчики-бубенчики – это правда. Потом даже один эпизод, точнее, пара эпизодов из Евангелия говорят нам о том, что это вовсе не была этакая община толстовцев. Когда пришли арестовывать Христа, то Пётр выхватил меч и отрубил ухо Малху.

Александр ПРОХАНОВ.

На что Христос что сказал?

Максим ШЕВЧЕНКО.

А вот вопрос: почему? Это же вопрос интерпретации. «Вложи меч в ножны». Попы всегда это интерпретировали так: вот какой миролюбивый Христос! А я могу это по-другому интерпретировать. Во-первых, я вижу из этого эпизода, что Пётр был вооружён, это первое.

Александр ПРОХАНОВ.

И опасен.

Максим ШЕВЧЕНКО.

Ходить тогда с мечом, Александр Андреевич, по Иерусалиму, это как с «калашом» сегодня ходить. И попробуйте отрубить ухо человеку, без тренировок у вас это не получится.

Александр ПРОХАНОВ.

Я пробовал без тренировок, у меня получалось.

Максим ШЕВЧЕНКО.

Пётр был рыбак. Кто его учил работать мечом? Он всю жизнь вспарывал рыбам брюхо. А может быть, они тренировались. Может быть, в Евангелии мы можем найти и достаточно ясные указания на это. А Христос сказал «вложи меч», чтобы не была уничтожена вся община, вся эта подпольная группа. Он сказал: я пойду на этот суд, а вас, чтобы не замели, ребята, чтобы не взяли, «вложи меч» - и как бы рассоситесь в толпе.

Александр ПРОХАНОВ.

Нет, это твои блистательные домыслы.

Максим ШЕВЧЕНКО.

А почему нет?

Александр ПРОХАНОВ.

Может быть, так оно и есть. Существуют две формы революционного преобразования. Ведь Толстой всё время говорил «вложи меч» - и не потому, что тайно Толстой стрелял из пистолета в ворон или лисиц...

Максим ШЕВЧЕНКО.

Толстой был зеркалом русской революции, потому что русская революция 1905-го года металась между этическим идеалом и хаосом сожжения помещичьих усадьб и разорения. Знаете, какой был главный лозунг русской революции 5-го года? «Земля Божия».

Александр ПРОХАНОВ.

Этот вопрос актуален и сегодня. Возможно ли преобразование, трансформация человечества без гекатомб?

Максим ШЕВЧЕНКО.

Конечно, возможно. И Ленина совершенно не надо представлять каким-то маньяком или параноиком, который только и мечтал кого-нибудь расстрелять. Читаешь его работы, и там совершенно ясно сказано, особенно работы 1917-го года: он не хочет насилия. Но он говорит: к насилию призывает не пролетариат и не партия, а к насилию взывает буржуазия. Потому что, во-первых, в ответ на большевизацию Советов Временное правительство начинает наступление на фронте, которое кончается гибелью сотни тысяч солдат. Это что, не насилие? Считаете, что они были убиты политтехнологиями Керенского и Корнилова ради того, чтобы уничтожить? И в бой бросались, как известно, самые большевизированные полки, самые большевизированные дивизии. Это же исторический факт. Когда немцы брали Ригу, когда Корнилов сдал немцам Ригу, именно чтобы как бы создать идеологическую основу для своего неудачливого мятежа, то единственные два полка, которые Ригу защищали, - это самые большевистские полки. А все, кто клялся Временному правительству, бежали из Риги. Но сколько они погубили людей! Только за 1917-й год к лету с начала марта погибло миллион шестьсот тысяч – было убито, ранено, искалечено, попало в немецкий плен.

Так кто начал этот террор, кто начал массовое истребление вооружённого и организованного в армию народа? Конечно же, правящий класс, буржуазия. Большевики со своей «Авророй», со штурмом Зимнего – да их даже не видно на этом фоне. Даже читаешь Мельгунова – 50 тысяч человек. Гражданская война? Мы знали и пострашнее гражданские войны. Вон Руанда. Там миллион уложили за пару месяцев. И в американской гражданской войне, XIX век, когда не было ни пулемётов, ни газа, ни гаубиц тяжёлых – миллион человек было убито, из них половина мирных жителей, когда Линкольн приказал генералу Шерману двигаться на Атланту, убивая всех южан – женщин, детей, стариков, чтобы остановить войну. Этакая первая атомная бомба, которая была применена вашингтонским режимом против собственного народа. Красный террор, по крайней мере, носил, в основном, достаточно ясную политическую направленность, за исключением эксцессов психопатических, которые бывают во всяком такого рода хаосе. Но весь красный террор – это один день, может быть, три дня «Верденской мясорубки».

Человеческую жизнь обесценили не большевики, а те господа, которые три года травили газом, расстреливали из пулемётов, из тяжёлых орудий студентов Гейдельберга, студентов Сорбонны, рабочих Эльзаса, что прекрасно описали Эрнст Юнгер или Луи Арагон в своих великих произведениях. Бессмысленная, жуткая бойня,

Поэтому обвинение большевиков в терроре и в гекатомбах – это мерзкая ложь либералов. Я напомню, что пока люди убивали и резали друг друга штыками пилообразными, которые Ремарк описывал, кто-то зарабатывал огромные деньга на военных поставках, на падении или росте банковских котировок. Они всегда одинаковы. Сейчас то же самое. Русские с чеченцами убивали в Чечне друг друга жестоко, а в Москве или в Питере Березовские, Гусинские, Ходорковские, Чубайсы, всё ельцинское окружение зарабатывали огромные деньги. То же самое всё было. Так заслуживало ельцинское окружение революции? Заслуживало.

Александр ПРОХАНОВ.

А не видишь ты в сегодняшней России какой-нибудь кружок, организацию, какое-нибудь дуновение, которые могли бы стать дуновением ленинского образца или кружком ленинизма?

Максим ШЕВЧЕНКО.

Единственным – и это не комплимент и не попытка понравиться или подольститься, единственным центром, где ведётся свободное обсуждение широких смыслов – это, конечно, газета «Завтра».

Есть разные кружки, очень интересный кружок Бориса Кагарлицкого «Рабкор.ру» - сайт, где идёт марксистский анализ современной глобальной мировой, российской политики. К сожалению, Гейдар Джемаль умер, но его ученики организовывали методологии анализа. Есть и в консервативной среде. Современная метафизика ленинизма, метафизическая точка объединяет левых и правых в едином строю. Юлиус Эвола может сегодня считаться марксистом, а Маркс восприниматься русским патриотом. Но монархизм, я считаю, – это удел либералов сегодня.

Александр ПРОХАНОВ.

Я даже готов ввести термин «православный ленинизм».

Максим ШЕВЧЕНКО.

Только православный не в поповском смысле, Александр Андреевич.

Александр ПРОХАНОВ.

В христианском.

Максим ШЕВЧЕНКО.

Да, в христианском, в православном, в русском религиозном смысле – в таком, если угодно, раскольничьем.

Александр ПРОХАНОВ.

Божественная справедливость. Мы говорим не только о социальной, но и о Божественной справедливости. Значит, это православный ленинизм.

Максим ШЕВЧЕНКО.

Конечно. Разумеется.

Александр ПРОХАНОВ.

Максим, спасибо. Блестяще.

Илл. Николай Рерих. «Явление срока (Гора Ленина)» (1927)

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 4 мая 2017 > № 2485471 Максим Шевченко


Турция. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > zavtra.ru, 21 июля 2016 > № 1838668 Максим Шевченко

Турция: схема путча

Максим Шевченко

Стало понятно, кто сбил российский "Су"

В ночь с 15 на 16 июля в Турции имела место попытка военно-фашистского, либерально-фашистского переворота. Как всегда в таких случаях, его организаторы и участники сопровождали свои преступные деяния против конституции Турции и турецкого народа словами о том, что они будут защищать права и свободы человека, а также демократические ценности.

Когда Эрдоган зимой этого года говорил о том, что не отдавал приказа сбивать российский самолёт, он не врал. Теперь очевидно, что Су-24 был сбит по приказу тех военных, которые попытались устроить путч в Анкаре и Стамбуле. При содействии американцев, в том числе с базы Инджирлик. Ещё зимой российская разведка опубликовала данные, согласно которым турецкие истребители наводили на наш самолёт два американских АВАКСа: один со стороны Средиземного моря, другой со стороны Персидского залива. Без этой "наводки", без высокотехнологичной поддержки со стороны США выйти на российский бомбардировщик, который находился в воздушном пространстве Турции всего несколько секунд, турецкие летчики не могли.

Очевидно, что эта "засада" являлась сознательной провокацией, нацеленной на то, чтобы разорвать отношения между Москвой и Анкарой, между Путиным и Эрдоганом, пиком которых стал визит президента Турции в российскую столицу на открытие новой соборной мечети 23 сентября 2015 года, а также встреча двух лидеров на саммите "Большой двадцатки" в Белеке 15 ноября того же года.

В результате Эрдоган был поставлен в патовую ситуацию, где он не мог публично извиниться перед Россией и Путиным, поскольку в таком случае становился объектом мощной информационно-политической атаки, но связанные с разрывом отношений экономические потери тоже постепенно уничтожали его авторитет и его поддержку со стороны турецкого общества.

Но, как только такая возможность появилась, извинения были принесены, и Путин, который знал, что никаких объективных причин для конфликта с Россией у Эрдогана нет, эти извинения принял. Потому что в нынешних условиях союз России и Турции обусловлен самим геополитическим положением этих стран. Конечно, есть противоречия региональные — например, на Кавказе и на Ближнем Востоке, но они принципиально решаемы и даже рядом не стоят с теми стратегическими плюсами, которые даёт сближение двух стран.

Но сразу же после принесённых Эрдоганом извинений произошёл теракт в аэропорту Стамбула, который был "первым звонком" в адрес турецкого президента, что не надо разворачиваться к России, не надо разворачиваться к Ирану, что Турция должна оставаться военно-политическим сателлитом США на Ближнем Востоке. Однако Эрдоган, присутствуя на саммите НАТО в Варшаве, не стал одобрять дальнейшую конфронтацию с Россией. И получил путч 15-16 июля. А президент Франции Франсуа Олланд, который также заявил о том, что не считает Россию врагом, получил теракт в Ницце. Конечно, в Вашингтоне были недовольны и тем, что Эрдоган заявил о совместной с Россией борьбе против терроризма, что он начал на территории Турции "прижимать" формирования "вооружённой сирийской оппозиции".

Поэтому лично я полагаю, что за сбитым российским самолётом, терактом в аэропорту Стамбула и нынешней попыткой военного путча стоят одни и те же силы, которые управляются из единого штаба, расположенного за океаном. Впрочем, и сам Эрдоган сразу же заявил, что "Турция не может управляться из Пенсильвании", имея в виду как мультимиллиардера Фатхуллу Гюлена, так и подчинённые ему структуры "параллельного государства". Гюлен имеет давние и прочные контакты с представителями тех семей, которые реально правят Америкой.

Эти семьи никуда не делись, они показывают всем, что стремятся превратить мир в один концлагерь и стать там надсмотрщиками. Но для этого им нужно сначала уничтожать национальные государства. Можно военным путём, а можно и "мирным", приводя к государственной власти своих агентов-марионеток, задачей которых будет разграбление и остановка развития подвластного государства, его хаотизация и разделение "до атомов". Однажды Хиллари Клинтон, когда была госсекретарем США, в телевизионной передаче на вопрос "что делать с Ираном?" ответила: "Завтра мы Иран уничтожим" — и добавила, что к этому готова и в этом отношении работает. Да посмотрите на бывшую Югославию, на бывшую Ливию, на нынешние Украину и Сирию… Эти силы 16 июля действующему президенту Турции не простят и теперь будут любыми способами пытаться убрать его с политической арены.

И Эрдоган это прекрасно понимает, иначе бы не выступал против такого отношения к миру. В Турции он создаёт не этническую и не религиозную, а политическую нацию, в которую могут входить люди любого происхождения и любого вероисповедания, притом что 90% населения страны являются мусульманами-суннитами. Поэтому турецкая политическая система базируется на исламской традиции точно так же, как российская политическая система базируется на традиции православной. То есть можно сказать, что Эрдоган выступает как продолжатель османского имперского начала и в этом качестве является антиподом кемалистского национализма, который исповедует верхушка турецкого общества, особенно военная верхушка.

Не надо думать, что участники этого "июльского путча" были обречены на поражение. Если бы они успели захватить и уничтожить турецкого президента в том отеле, откуда он был срочно вывезен охраной, ситуация могла сложиться совсем иначе и, похоже, именно этим фактором объясняется невнятная позиция многих западных "союзников" Турции, от США до Германии в первые часы путча, когда обстановка ещё не была ясна. Более того, первое своё обращение к народу с призывом выступить против путчистов Эрдоган передавал чуть ли не со смартфона, находясь в автомобиле. И дальнейшее развитие событий показало, что народ выступил на стороне законно избранного президента. Но если бы даже его убили, страна могла оказаться в ситуации гражданской вой­ны, поскольку население Турции имеет на руках много оружия, да и в самой турецкой армии сегодня уже немало сторонников Эрдогана, особенно в среде среднего и младшего офицерства. Но не исключено, что такой сценарий также устраивал организаторов путча: в мутной воде гражданской вой­ны легче ловить нужную им рыбу. Но либерал-фашистам не удалось ни подчинить себе нынешнюю Турцию, ни расколоть её. Под либерал-фашизмом я понимаю ту ситуацию, когда государство начинает защищать права и свободы меньшинств в ущерб правам и свободам национального и культурного большинства.

Когда люди в Стамбуле и Анкаре утром начали разоружать военных, я понял, что путч провалился, но, зная особенности турецкой армии, боялся, что солдаты получат от своих командиров приказ стрелять, и начнётся кровавая мясорубка. Потому что кемалисты десятилетиями воспитывали у военных кастовое сознание, и "люди в погонах" не считали гражданское население страны своими соотечественниками, согражданами, они привыкли рассматривать их как "недочеловеков", расходный материал.

Да, кто-то был убит, кто-то сбежал, кто-то сдался, но в целом оказалось, что демократические реформы, проведённые Эрдоганом в армии за время своего правления, всё-таки дали результат. Пусть пока не на уровне генералов или полковников, но на уровне лейтенантов и сержантов. Стрелять в свой народ солдаты не стали. То же самое в ещё большей степени касается полиции и служб безопасности, чьи структуры подверглись атаке путчистов. Также были нанесены узоры по зданию парламента, путчисты захватили два крупнейших национальных телеканала…

Удивительно, но российские либералы — я специально всю ночь следил за комментариями в медиа-пространстве — все как один, на радио "Эхо Москвы", на "Дожде" и т. д., выступали в поддержку турецких путчистов. То есть все их разговоры о демократии, о необходимой легитимности власти, как только дело касается каких-то по-настоящему важных моментов, задвигаются на задний план, а на передний выходят соображения "революционной целесообразности". Те же самые люди с российским "и не только" гражданством, которые в ночь с 15 на 16 июля аплодировали "ответственным турецким военным", как мы помним, ранее поддержали "евромайдан", да и сейчас поддерживают киевскую хунту.

Но у турецкого общества, в отличие от российских либералов, участники военно-фашистского путча никакой поддержки не получили. И нынешняя победа Эрдогана даёт, на мой взгляд, уникальный шанс для России, который мы не имеем права не использовать. Это касается не только каких-то экономических проектов, наподобие "Южного потока" или АЭС в Аккую, но и проектов геополитических. Повторюсь, что Турция объективно не является противником России, а неизбежные и всегда существующие между двумя соседними странами противоречия вполне могут быть сняты, например, в рамках подключения Турции к работе в форматах Евразийского союза, Шанхайской организации сотрудничества и БРИКС. Мы видели выход Великобритании из Евросоюза, который ещё недавно казался невероятным. Почему мы не сможем увидеть, например, выход Турции из НАТО?

Для этого надо понять, что Турция ни при каких условиях не может отказаться от собственной истории, не может быть какой-то иной, не исламской страной. И для нас сегодня важны не русско-турецкие войны прошлого, не геноцид 1915 года и не Босфор с Дарданеллами — нам важно, чтобы современная Турция была стабильной, развивающейся страной, сочетающей сильное государство, демократические институты и традиционные ценности, а не источником хаоса и нестабильности внутри и вокруг собственных границ. Подчеркну: "сильное государство, демократические институты и традиционные ценности" — такова сегодня единственная формула национального суверенитета и для Турции, и для России, да и для любой другой страны мира, поскольку все они находятся под прицелом глобальных либерал-фашистских сил. Всякое отступление от этой формулы является ударом по национальному суверенитету не только какой-то отдельной страны, но и по национальному суверенитету как фундаментальному принципу международного права, международной стабильности.

Поэтому Россия сегодня должна поддержать Эрдогана. Тем более что действующий турецкий президент не испытывает иллюзий ни относительно того, кто стоит за организацией "июльского путча", ни относительно того, что нынешняя победа над путчистами остановит его западных "партнёров", что они прекратят свои попытки убрать Эрдогана из политики и ввергнуть Турцию в хаос. Ни то, ни другое — не в интересах нашей страны.

Турция. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > zavtra.ru, 21 июля 2016 > № 1838668 Максим Шевченко


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter