Всего новостей: 2601317, выбрано 3 за 0.022 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Щипков Александр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Щипков Александр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 6 апреля 2016 > № 1712307 Александр Щипков

Все последние годы Русской православной церковью регулярно поднимается тема национальной идентичности, исторической судьбы русского мира. Не так давно в Москве был представлен сборник трудов патриарха Московского и всея Руси Кирилла "Семь слов о Русском мире", к столетию революции 1917 года также вышел публицистический сборник "Плаха. 1917-2017". Составитель обеих книг, первый зампредседателя Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Александр Щипков в беседе с корреспондентом РИА Новости Сергеем Стефановым поделился своим мнением о состоянии национального социокультурного пространства и о серьезных вызовах, которые стоят сегодня перед страной и обществом.

- Александр Владимирович, ваши сборники "Плаха" и "Перелом", а также последняя ваша книга "Бронзовый век России. Взгляд из Тарусы" содержат размышления о судьбах страны в непростой исторический период. В сборниках, которые продолжают традицию дореволюционных "Вех", представлены разные мнения. Вы говорите о том, что русская идентичность испытывает воздействие мощных деструктивных и стрессовых факторов. Как избежать самых худших сценариев?

— Если национальная идентичность не будет выведена из-под удара и политически защищена, наш народ исчезнет, утратит историческую субъектность. Принято говорить, что идентичность определяется языком, культурой, религией. Но это не просто математическая сумма элементов, все это вкупе имеет значение, только если переживается как ценность. Это переживание поддерживает национальное самоопределение "снизу", которое сопровождается институализацией "сверху". Жизнь нации питается чувством сопричастности своей истории, которую создавали наши предки со всеми их успехами и неудачами и будут продолжать создавать потомки. Поэтому народ прекрасно помнит и понимает, что с ним происходило в прошлые эпохи.

Русский народ прекрасно осознает, что в XX веке его пытались уничтожить. Не просто воевать с ним, как это часто бывает с сопредельными народами, а уничтожить физически и культурно. По отношению к русским примерно с 1914 года осуществлялся геноцид. Кроме того, существует такое явление как русофобия, это мощный инструмент, направленный и в наше время на разрушение нации.

- Что вы вкладываете в понятие "русофобия"?

— Здесь нет никакой загадки. Это видовое понятие, аналогичное таким, как "юдофобия", "англофобия" и так далее. Русофобия состоит из мифологем, разных по времени их появления на свет, которые регулярно воспроизводятся в культурном и информационном поле и становятся частью коллективного сознания, создавая ложную идентичность, размывая и расщепляя идентичность подлинную. Например: "русские — пьяницы". Скажу честно, за свою уже немалую жизнь я видел пьющих людей самых разных национальностей. И я не могу сказать, что они пьют меньше, чем русские. Или: "русские ленивы". Как это может быть, если они веками землю обрабатывали, города строили, наукой занимались? Я не говорю уже о творчестве, которое требует огромной энергии.

Еще более мрачный пример: якобы русские — "потомственные рабы", у них "рабская психология". Это говорится о нации, пережившей несколько революций. Объясняется данный тезис обычно тем, что у русских было крепостное право, хотя русская община его отторгала, а навязывалось и ужесточалось крепостное право компрадорской хлебной олигархией.

Русофобские мифы в публичном пространстве — вовсе не редкость, но эта ситуация не может быть терпима, если мы не хотим потерять нацию и государство. В отношении к русофобии должен существовать режим нулевой толерантности. Одно из условий ее изживания — это память о национальной трагедии, о национальной катастрофе. Поэтому в сборнике "Плаха", в статье "Русофобия" я показываю некоторые узловые события в истории геноцида русских.

- Какие события вы отмечаете в первую очередь?

— Первой отправной точкой являются австрийские лагеря Талергоф и Терезин, созданные в 1914-м году, в которых уничтожались карпатские русины — русские люди именно по национальному и религиозному признаку, и общая политика австро-венгерских властей на этой территории. Тогда за несколько лет было уничтожено четверть миллиона человек. Далее, надо учитывать тот факт, что если геноцид 1914-го года был для России своего рода прологом, то ряд событий 1917-го года — эпилогом Первой мировой войны. Очевидно, что внешняя и внутренняя (Гражданская) война были тесно связаны, но это тема для отдельного разговора.

Еще один яркий пример — Великая Отечественная война. Со стороны Гитлера и его союзников, как было заявлено и как известно из официальных документов, эта война была этнической. Предполагалось оставить только 40 миллионов русских как обслуживающий персонал и рабочую силу, а остальных уничтожить. В итоге было уничтожено 18 миллионов человек, которые не брали в руки оружие, — мирных жителей СССР.

Конечно, уничтожались не только русские, но и дружественные нам народы, потому что в представлении немцев и татары, и башкиры, и якуты, и все остальные более сотни национальностей — все они были русские. И эта общая катастрофа сплотила нас так же сильно, как и подвиги на полях сражений. В глобальном плане эти народы действительно были русскими, частью Русского мира.

В своих публикациях я говорю о том, что геноциду русских давно надо было дать название. Евреи дали название геноциду своего народа — Холокост, украинцы, которые считают, что имел место геноцид по отношению именно к украинскому народу, назвали его Голодомором. Хотя на деле, если термин "голодомор" использовать, то по отношению не только к одним украинцам, а к огромному числу людей, которых в начале 1930-х годов коснулся жуткий голод, — это и Поволжье, и Северный Кавказ, и Южный Урал, и Западная Сибирь. Голодом были охвачены огромные русские территории.

Уничтожению русских необходимо дать историческое название, поскольку пока названия нет, как бы нет и явления. Оно неразличимо в информационном поле, и мы не можем его системно изучать, несмотря на наличие всей необходимой статистики, зафиксированных фактов, красноречивых примеров. Необходимо преодолевать инерцию и избирательность исторических подходов.

- Какое название будет уместным?

— Есть разные варианты, но я предложил исконно русское слово — плаха.

- В чем, на ваш взгляд, состоит национальная идея России, о которой велись споры начиная с XIX века? Как ее сегодня можно сформулировать?

— Национальная идея не может быть чем-то отдельным от всей национальной жизни, национальной традиции и национальных интересов, поэтому ее не надо специально искать. Это не какое-то автономное понятие или лозунг. Существует самосознание народа как коллективной личности. Все идеи этой коллективной личности национальны. А в их основе лежит понимание того, кто мы такие, откуда пришли и куда движемся в истории, то есть собственно идентичность. Она дает нации почувствовать себя единым организмом. Можно сказать и по-другому: это физически-мистическое ощущение связи народа со своими предками. Переживание такого единства во времени — это нерв того, что называют традицией, национальным опытом. Патриотизм — естественное и неизбежное следствие такого переживания.

Но в диалоге с остальным миром одного этого переживания мало. На этом уровне возникает историческая миссия — нечто, что мы можем предложить не самим себе, а миру в целом. Например, Толстого, Чехова, Достоевского и Булгакова в мире читают охотнее, чем Тургенева, Гоголя и Платонова, не так ли? Вот эта транспарентность каких-то частей национального опыта и порождает историческую и культурную миссию, которую можно назвать и национальной идеей, если очень хочется. Но тогда важно подчеркнуть вот что: она обращена не внутрь нации, а вовне, адресована внешнему миру, а не самому себе. Это оформленная интенция народа как коллективного субъекта.

Возьмем известную уваровскую триаду "православие, самодержавие, народность". Это красивая, интересная, глубокая идеологема, но это не историческая миссия и не национальная идея. Но есть очень хороший пример из нашей недавней истории — шествие "Бессмертного полка". Чувство, которое охватывало людей, когда они поняли, что они вместе против реставрации нацизма, — это мостик к исторической миссии, к национальной идее. Ее не надо пытаться придумывать. Мы же прекрасно знаем, что такое 9 мая, против кого и за что мы тогда сражались.

- А советский период — он укладывается в контекст русской истории?

— Советский период что-то сохранил, а что-то разрушил. Вообще, XX век — такая же равноправная часть русской истории, как и все другие века, это ведь мы ее прожили, а не кто-то другой вместо нас. Просто этот период следует называть "советский период русской истории". Мы должны серьезно осмыслить эту историю и найти ей объяснения не только на уровне хорошее — плохое, но и на уровне более сложных социокультурных алгоритмов. Поэтому не стоит слушать никого извне, кто готов предложить нам примитивные интерпретации нашей истории. История — это вопрос национального консенсуса. А национальный консенсус — это, во-первых, сугубо внутреннее дело, а во-вторых, он не бывает односторонним и однобоким. В сущности, это поиск общего культурно-исторического знаменателя. Только в этом случае мы пишем историю народа, а не тех или иных социальных и политических групп или правящих элит.

Теперь по поводу плюсов и минусов. У советской истории есть огромный плюс: одной из главных опор всей советской идеологии было понятие социальной справедливости. Но тяга к справедливости, которая органично присуща русско-византийской цивилизации и ярко выражена именно в русском человеке, была проэксплуатирована большевиками, использована ими в групповых интересах. Они понимали, что им нужно опираться на что-то, иначе народ не пойдет за ними. Именно поэтому победили не белые, а красные, предложившие идею справедливости.

Вообще-то, к концу 1980-х годов мы построили социальное государство, в котором справедливо распределялись материальные блага. Хотя, надо признать, к этому времени советский проект уже начал распадаться, поскольку одной только справедливости было недостаточно. От остальной части русской традиции большевики отказались с самого начала. В первую очередь они отказались от религии, пытаясь чем-то ее заменить, затем — от морально-нравственных, исторических, культурных оснований русского общества, Пушкина с корабля истории сбрасывали и так далее. Как сказали бы современные социологи, отказались от важного символического ресурса. Первой страной в мире, в которой были разрешены аборты, стала Советская Россия в 1918-м году. Отказались от истории, от орфографии, от старого стиля, даже от наименования дней недели, чтобы ликвидировать "воскресенье"…

Все эти действия были направлены на расщепление традиции и уничтожение большей ее части. И эта война с традицией так или иначе сохранялась до самого последнего дня советской власти.

Кстати, патриарх Кирилл еще в бытность свою митрополитом Смоленским и Калининградским одним из первых начал говорить о целостности традиции, о традиционных ценностях, и во многом его тексты подтолкнули меня к размышлениям на эту тему.

- В Общецерковной аспирантуре и докторантуре, говоря об опыте взаимодействия Церкви с государственной властью, вы обратили внимание на личность патриарха Сергия (Страгородского), выступившего 22 июня 1941 года со знаменитым воззванием к пастве о защите Отечества. Но у православной общественности отношение к патриарху Сергию неоднозначное…

— Ну разве что у тех, для кого политические симпатии и антипатии важнее церковного единства. Такие люди есть, но их немного. На мой взгляд, патриарх Сергий оказался тем звеном, которое соединяет воедино историю Церкви XX века, Церкви до и послереволюционной. Ему удалось в невероятно сложных условиях сохранить апостольское преемство, на котором зиждется церковная традиция. Апостольское преемство связано со сферой мистического, оно передается при рукоположении (возведении в сан. — ред.) епископов и указывает на непрерывность течения церковной жизни, начиная с апостольских времен и до сегодняшнего дня.

Патриарху Сергию выпала особая миссия — сохранить эту преемственность. Как известно, в то время на всю Церковь оставалось всего-навсего три епископа. Большая часть епископата была уничтожена, остальные находились в лагерях и ждали своего печального конца. Совсем тоненькая ниточка оставалась, и казалось, что она вот-вот порвется.

Если мы рассмотрим посмертную судьбу патриарха Сергия, то и здесь нам откроется некоторый мистический смысл. Была написана масса работ, в которых этот человек подвергался всевозможным заушениям, оскорблениям, поношению. Вспоминали и его сложную судьбу, и метания между Церковью и обновленчеством в ранний период (оппозиционное движение в русском православии в послереволюционный период, поддерживалось большевистской властью — ред.), его богословские труды, его религиозные искания, коллизии вокруг его местоблюстительства — все это ставилось ему в вину. Сам термин "сергианство", имеющий явно негативную коннотацию, напрямую связан с его именем.

Но зададимся вопросом: почему фигура патриарха Сергия подверглась такой массированной атаке? Скорее всего, потому что он явился той самой спасительной, соединительной фигурой для Церкви. И все, что происходит вокруг его личности, это попытка теперь уже задним числом все-таки изъять его из истории Русской церкви, образовать разрыв церковной истории. И тем самым пресечь эту апостольскую преемственность, внести сумятицу в религиозное сознание огромного числа людей.

Мы вряд ли когда-нибудь узнаем, что переживал патриарх Сергий. Но я глубоко убежден в том, что он будет канонизирован. Рано или поздно, не сегодня, так через 5, 10, 50 лет неизбежно произойдет осознание подлинных масштабов его личности и той колоссальной роли, которую он сыграл в истории Русской церкви.

- Как вы оцениваете сегодняшнее взаимодействие Церкви с органами государственной власти? В новообразованном отделе по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ вы отвечаете именно за этот участок работы.

— У Церкви и у власти есть свои задачи, которые где-то расходятся, а где-то пересекаются. Государство с помощью политических и экономических механизмов пытается наладить жизнь людей. Церковь берется за человека совершенно с другого конца: она занимается спасением его души, его воспитанием. Но Церковь также не чужда социальной проблематики, поскольку человек, которым она занимается, живет в социуме. Конечно, кое-какие противоречия возникают. Но я не вижу настолько принципиальных разногласий, чтобы они могли стать обстоятельствами непреодолимой силы.

Вообще, мы сейчас переживаем чрезвычайно важный период истории, когда у нас есть возможность многое сделать для укрепления и Церкви, и российской государственности. И поэтому попытки столкнуть Церковь и государство я воспринимаю как стремление разрушить наше Отечество. Нам нельзя сейчас сталкиваться. Что будет через 10, через 20 лет, мы не знаем. К сожалению, история показывает, что жизнь Церкви идет по синусоиде. Давление на нее то усиливается, то ослабляется, и так две тысячи лет. Сейчас, пока давление ослаблено, мы должны успеть сделать как можно больше, не только для себя, но и для будущих поколений.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 6 апреля 2016 > № 1712307 Александр Щипков


Ватикан. Куба. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 10 февраля 2016 > № 1644870 Александр Щипков

Встреча патриарха Кирилла и папы римского Франциска на Кубе 12 февраля, как ожидается, окажется в центре внимания мирового сообщества. О том, какова ее главная цель, как на это событие могут отреагировать США и ЕС и что Русская православная церковь ожидает от влиятельных международных организаций, рассказал в эксклюзивном интервью РИА Новости первый заместитель председателя Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Московского патриархата, директор Московского центра социальных исследований Александр Щипков. Беседовал Антон Скрипунов.

- Александр Владимирович, является ли встреча папы и патриарха сигналом западному миру о том, что немалая часть населения стран Европы и Америки готова отстаивать нравственные ценности вопреки политике своих правительств?

— Скорее да, чем нет. Дело в том, что движение за традиционную семью и движение против эвтаназии или абортов и в России, и в Европе достаточно сильное. Вспомните огромные демонстрации во Франции против инициатив Олланда по узакониванию однополых браков.

Для европейских и американских традиционалистов эта встреча – бесспорная поддержка. Потому что наш патриарх всегда формулирует свою позицию четко, определенно, и его высказывания на тему традиционной семьи не допускают двоякого толкования. И это слышат во всем мире.

- Будут ли ЕС и США предпринимать какие-либо ответные шаги на данное событие, учитывая их разногласия с Ватиканом по определенным вопросам?

— Сейчас все находятся в напряженном ожидании результатов встречи, ждут текста заявленной декларации. Однако опыт показывает, что высока вероятность появления критических оценок со стороны тех политических кругов, которые выступают против традиционных ценностей, которые по каким-то причинам не заинтересованы в консолидации крупнейших религиозных структур в борьбе с терроризмом. Ведь эффект от совместного заявления или призыва двух лидеров мирового общественного мнения не удваивается, а утраивается. Встречи подобного исторического масштаба могут оказывать очень сильное и долгосрочное воздействие и на христиан, и на представителей других религий, и на людей, далеких от веры.

- Может ли последовать за переговорами патриарха и папы реакция влиятельных международных организаций по поводу гонений на христиан?

— Встреча проводится именно для того, чтобы воздействовать на те политические силы, которые могут повлиять на сложившуюся трагическую ситуацию и остановить геноцид христиан. Специально подчеркивается, что это – вопрос номер один. Возможно, будут затронуты и какие-то другие темы, но они будут следующими по значимости.

Хотел бы еще раз подчеркнуть, что ради спасения жизни людей и проводится настоящая встреча. Мы все будем ждать действенную и положительную реакцию в защиту христиан со стороны влиятельных международных организаций.

- Ряд зарубежных изданий назвал предстоящую встречу частью политики Кремля, направленной на улучшение отношений с Европой. Вы согласны с такой точкой зрения?

— Так могут говорить люди, которые не знают реальной современной ситуации взаимоотношений православной Церкви и российского государства. Если судить по шаблонным пропагандистским клише, то у нас церковь всецело зависит от государства, а государство в свою очередь находится на услужении Церкви. Эти прямо противоречащие друг другу тезисы с определенной периодичностью вбрасываются в медиапространство. Причем одновременно, несмотря на то, что они отрицают друг друга.

И кадрово-административная политика, и миссионерско-просветительская деятельность, и внешняя политика в области межхристианских и межрелигиозных связей являются сугубо внутренним делом Русской православной церкви.

- Возможен ли в ближайшие несколько лет приезд понтифика в Россию?

— Этот вопрос пока задавать рано.

Ватикан. Куба. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 10 февраля 2016 > № 1644870 Александр Щипков


Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 12 января 2016 > № 1608179 Александр Щипков

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл пригласил на должность первого заместителя председателя нового Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, который возглавил Владимир Легойда, православного публициста, социолога религии, политолога и специалиста в области государственно-конфессиональных отношений Александра Щипкова. О том, как он воспринял обнародованное в начале 2016 года решение, какой опыт вынес из нескольких лет работы помощником председателя Совета Федерации Сергея Миронова, как оценивает нынешнее состояние и перспективы взаимодействия Церкви с органами власти и НКО и какие задачи ставит перед собой, Щипков рассказал в интервью РИА Новости.

- Александр Владимирович, насколько неожиданным было для вас предложение стать первым заместителем председателя нового синодального отдела?

— В моей профессиональной деятельности мне приходилось поочередно заниматься практической и экспертно-аналитической работой. В последние годы я был связан в основном с академической и экспертной средой. Предложение Святейшего патриарха Кирилла заставило меня вновь вернуться в практическую плоскость.

- Ваши новые обязанности совпадают со стоявшими перед Синодальным отделом по взаимодействию Церкви и общества, который возглавлял протоиерей Всеволод Чаплин и который на декабрьском Синоде был объединен с Синодальным информационным отделом во главе с Владимиром Легойдой?

— В мои обязанности входит взаимодействие с органами государственной власти и НКО. В мои обязанности не входит взаимодействие с медийной средой.

- Будете ли вы участвовать в выстраивании взаимоотношений Церкви с региональными руководителями?

— В случае возникновения вопросов, входящих в мою компетенцию.

- Какие предпримите первые шаги?

— Те же, которые предпринимает любой руководитель при вступлении в должность, — не допустить сбоя в работе с текущими документами.

- В интернете пишут, что вы прошли путь от православного диссидента в советское время до высокопоставленного чиновника в современной России. Как это прокомментируете?

— Этимология термина "диссидент" известна — "сидящий в стороне". Мне это слово не близко. Мы были молоды, считали себя православными "подпольщиками", любили свою родину и свою Церковь, были готовы рисковать благополучием ради своей веры. И никогда не "сидели в стороне", мы были людьми действия.

- Что вам дал опыт работы в качестве помощника председателя Совета Федерации Сергея Миронова?

— Сначала я видел религиозный мир только глазами прихожанина, практикующего христианина, потом глазами исследователя, ученого, социолога религии. Работа в Совфеде существенно дополнила предыдущий опыт, я увидел церковно-государственные отношения глазами практика, которому необходимо решать конкретные проблемы как политического, так и практического характера. Я занимался религиозной тематикой в очень широком аспекте. Через меня проходили документы самых разных структур, министерств и агентств в части моей компетенции. Довелось работать с субъектами Федерации. Это была насыщенная и разнообразная работа.

- Википедия в целом верно отражает основные этапы вашего жизненного пути?

— До 35 лет я был рабочим, после занимался интеллектуальным трудом. Русская версия Википедии больше пишет о первой половине, английская больше о второй. И там и там неточностей процентов двадцать.

- Считаете ли вы возможным рабочее взаимодействие с протоиереем Всеволодом Чаплиным, вашим предшественником в вопросах церковно-общественных отношений?

— У отца Всеволода большой интеллектуальный потенциал, как он им воспользуется — покажет время.

- В общественном пространстве Церковь иногда упрекают в том, что она слишком лояльно относится к проводимой руководством страны политике и недостаточно активно высказывает свое мнение по наиболее острым общественно-политическим вопросам. Насколько справедлива такая оценка, на ваш взгляд?

— Задача недоброжелателей — постоянно ссорить государство и Церковь. В разные эпохи то государство натравливают на христиан, то христиан толкают бороться с собственным государством. Мы это понимаем и никогда не пойдем на чужом поводу. Христиане — граждане своей страны и имеют право на высказывание своего мнения. Я бы рекомендовал проанализировать статьи и выступления патриарха Кирилла за последние три-четыре года. Или выборочно за последние тридцать лет. Вы обнаружите очень точные и порой жесткие оценки текущих событий и решений. Но они всегда направлены на врачевание и созидание, а не на обличение и разрушение. В ответ оппоненты создают два встречных мифа — о лояльности и сервильности Церкви и о клерикализации государства. Эти утверждения не отражают реальной ситуации.

- Каковы механизмы участия представителей Церкви в обсуждении новых законов, бюджета страны, ведомственных распоряжений? И насколько часто государственное руководство прислушивается к мнению Церкви при принятии тех или иных решений?

— К мнению крупнейшей религиозной организации, выступающей от лица многомиллионной паствы, конечно, прислушиваются. И к мнению организаций с меньшим количеством приверженцев тоже прислушиваются. Механизмы участия Церкви в обсуждении законопроектов существуют в виде советов или конкретных лиц, ответственных за контакты с религиозными организациями. Проводятся обсуждения в рамках публичных чтений в Федеральном Собрании, в Общественной палате и на таких общественных площадках, как Рождественские чтения или Всемирный русский народный собор. Но всегда есть куда двигаться, эти механизмы нужно совершенствовать и развивать.

- Как могут строиться отношения между Церковью и государством? Как это происходит в других странах?

— Существует довольно много интересных моделей государственно-церковных отношений. В России нет окончательно сложившейся системы, но можно наблюдать появление элементов договорной системы, которая успешно существует в ряде европейских стран. В этом вопросе невозможно принять быстрое волевое решение. Все должно складываться неспешно по мере появления проблем и опыта их разрешения.

- Планируете ли вы общаться с политиками, общественными деятелями, журналистами, которые критикуют руководство страны и Церковь за те или иные инициативы?

— Да, это важно. Опыт показывает, что зачастую между реальным мировоззрением человека и трактовкой его публичных заявлений есть расхождения. Личное общение помогает это понять и искать точки соприкосновения, сотрудничества и понимания.

- Продолжите ли свою публицистическую деятельность? И можно ли после вашего нового назначения говорить, что мнения, которые вы высказываете в своих статьях и комментариях, являются официальной церковной позицией?

— Научная, публицистическая и иная творческая деятельность не противоречит моим должностным обязанностям, но, безусловно, принадлежит исключительно мне и ее нельзя отождествлять с официальной позицией Церкви. Официальная позиция — это документально подтвержденная позиция, высказанная Архиерейским собором, Синодом, патриархом или лицом, специально уполномоченным на это вышеперечисленными институтами.

- Какие цели вы перед собой ставите и по каким критериям будете оценивать эффективность своей работы спустя годы?

— Быть полезным людям, Церкви и Отечеству. Критерий универсален — чтобы спустя годы не было стыдно за свои поступки и решения.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 12 января 2016 > № 1608179 Александр Щипков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter