Всего новостей: 2553973, выбрано 7 за 0.023 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Булатов Юрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Булатов Юрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Россия. Великобритания > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 января 2018 > № 2481657 Юрий Булатов

СССР и Великобритания: союзники на афганской площадке 1942 года

Юрий Булатов, Декан факультета МО, профессор кафедры всемирной и отечественной истории МГИМО МИД РФ, доктор исторических наук

26 мая 1942 года в Лондоне нарком иностранных дел СССР В.М.Молотов и министр иностранных дел Великобритании А.Иден подписали Договор о союзе в войне против гитлеровской Германии и о сотрудничестве и взаимной помощи после войны в течение последующих 20 лет. Этот документ не только подтвердил, но и конкретизировал положения советско-британского соглашения о совместных действиях в войне против Германии, заключенного в Москве 12 июля 1941 года. Как отмечалось в новом советско-британском договоре, в силу союза, установленного между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенным Королевством, Высокие Договаривающиеся Стороны взаимно обязуются оказывать друг другу военную и другую помощь и поддержку всякого рода в войне против Германии. Они также брали на себя обязательства не вступать ни в какие переговоры с гитлеровским правительством, не заключать перемирия или мирного договора с Германией иначе как по взаимному согласию.

Руководители внешнеполитических ведомств СССР и Великобритании В.М.Молотов и А.Иден, подписав этот договор, расширили временные рамки союзных отношений и сформулировали возможную правовую базу сотрудничества двух великих держав на перспективу. Главы советской и британской дипломатических служб заявили о своем желании объединиться с государствами-единомышленниками в принятии предложений об общих действиях в послевоенный период в целях сохранения мира и сопротивления агрессии. Они также подтвердили свою готовность работать совместно в тесном и дружеском сотрудничестве после восстановления мира, принимая во внимание интересы объединенных наций и действуя в соответствии с двумя принципами - не стремиться к территориальным приобретениям для самих себя и не вмешиваться во внутренние дела других государств1

Следует также отметить, что советско-британский договор от 26 мая 1942 года ускорил процесс консолидации сил в составе антигитлеровской коалиции. 11 июня 1942 года в Вашингтоне по итогам состоявшихся переговоров был подписан еще один документ - Соглашение между правительствами СССР и США о принципах, применимых к взаимной помощи в ведении войны против агрессии. Таким образом, накануне коренного перелома в ходе Великой Отечественной войны позиции СССР в борьбе с фашизмом еще больше окрепли среди народов мира. Число сторонников СССР продолжало расти как на Западе, так и на Востоке.

Однако советско-британский договор от 26 мая 1942 года получил неоднозначную оценку в Королевстве Афганистан, которое официально заявило о своем нейтралитете в годы Второй мировой войны и поддерживало в 1939-1945 годах дипломатические отношения и со странами антигитлеровской коалиции, и с державами фашистского блока («ось» Рим - Берлин - Токио).

Первоначально отклики на этот договор в афганском обществе были весьма положительные: афганские верхи и низы с одобрением восприняли движение союзников по антигитлеровской коалиции навстречу друг другу. Об этом же докладывал в НКИД СССР и посол Советского Союза в Афганистане К.А.Михайлов, который 16 июня 1942 года посетил афганского премьер-министра М.Хашим-хана. Советский посол информировал центр, что  цель этой встречи состояла в том, чтобы  выяснить взгляды афганского лидера на современную международную обстановку. Советский дипломат считал также необходимым сделать краткое заявление М.Хашим-хану о значимости недавно подписанного советско-английского договора.

В ходе беседы К.А.Михайлов, в частности, отметил: «Недавняя поездка т. Молотова в Лондон и Вашингтон, успешно завершившаяся заключением нового англо-советского договора и соглашения с США, означает новый этап, объединяя свободолюбивые народы СССР, Англии и США в борьбе с гитлеровской агрессией, и создает дополнительные условия для организации Второго фронта в Западной Европе и для разгрома гитлеризма». В свою очередь, М.Хашим-хан заявил, что он рад тому, что СССР заключил новые договоры с Англией и США. Он одобрительно относится к заключению этих договоров, считая, что их подписание соответствует интересам Афганистана, поскольку правительства, подписавшие эти документы: 1) не намерены посягнуть на свободу других народов, 2) не заинтересованы в территориальной экспансии за счет других малых стран, 3) будут способствовать быстрейшему наступлению мира. Афганцы жаждут мира. Он уверен, что в результате этих договоров желанный мир наступит быстрее, чем можно было ожидать2.

К.А.Михайлов в своем письме от 2 июля 1942 года на имя заместителя наркома иностранных дел СССР В.Г.Деканозова также докладывал, что в широких массах прогрессивно настроенных афганцев советско-английский договор встречен положительно. Нам известно, продолжал советский дипломат, что ряд афганцев, представителей средних слоев, мелких служащих и военных, заявляют, что «англо-советский договор - это смертный приговор Гитлеру…». Афганский народ хотел бы быстрейшего прекращения войны.  В сознание афганских масс начинает проникать мысль о том, что гитлеровская Германия, разжигающая войну, несет порабощение народу. Это сознание, конечно, далеко не оформлено3.

Но вскоре посольство СССР в Афганистане было вынуждено констатировать, что под влиянием пропаганды дипмиссий держав «оси», и в первую очередь посольства фашистской Германии, советско-английский договор от 26 мая 1942 года стал вызывать большую тревогу у афганской правящей элиты. Эту тревогу подкрепляли слухи, инспирируемые немцами и их агентурой, что в самом ближайшем времени русские вступят в Афганистан для того, чтобы двинуться в Индию спасать там английские интересы, и что Афганистан превратится в «проезжую дорогу для советских войск». 
19 июня 1942 года глава дипмиссии СССР К.А.Михайлов в беседе с директором Общеполитического департамента МИД Афганистана Наджибуллой-ханом сделал устное заявление о вздорности и нелепости этих слухов. К.А.Михайлов особо подчеркивал, что СССР никаких секретных соглашений ни с Англией, ни с США не заключал.

В свою очередь, германофилы в составе афганского правительства, к ним кстати примкнул и вышеупомянутый высокопоставленный сотрудник МИД Афганистана Наджибулла-хан, стремились навязать окружающим свое видение советско-английского договора. По информации К.А.Михайлова, заместитель председателя Афганнацбанка Мухтар-заде в беседе с одним из сотрудников советского посольства пытался убедить своего визави, что англо-советский договор выгоден на 75% Англии и только на 25% полезен Советскому Союзу. Аналогичной точки зрения придерживался и афганский министр общественных работ Рахимулла-хан.

Например, в ходе встречи с советским послом К.А.Михайловым 18 июня 1942 года он открыто сожалел по поводу заключения советско-английского договора, заявив, что этот договор невыгоден для СССР, а целиком на пользу Англии и США. Как отмечал К.А.Михайлов, Рахимулла-хан, прикидываясь другом СССР, договорился до того, что стал доказывать целесообразность заключения сепаратного мирного договора между Москвой и Берлином «в интересах СССР»4.

Неоднозначность в оценке советско-английского договора среди афганской элиты еще больше проявилась в ходе двух заседаний афганского совета министров, состоявшихся сразу же после публикации англо-советского договора в прессе. На первом заседании выступил глава правительства М.Хашим-хан. Он заявил, что советско-английский договор не представляет для Афганистана никакой угрозы, поскольку-де СССР и Англия в результате длительной войны настолько ослаблены, что им сейчас не до активной политики, угрожающей свободному существованию других стран, в частности Афганистана.

Однако большинство присутствовавших на заседании афганских министров, несмотря на авторитет М.Хашим-хана, не согласились с оценкой своего премьера. Так, например, министр иностранных дел Афганистана Али Мухаммед-хан заявил, что завоевание, сохранение и укрепление независимости Афганистана, целостности и неприкосновенности его территории достигались афганским правительством до сих пор только на основе использования объективно существовавших противоречий между Россией и Англией в Афганистане. Последний советско-английский договор снимает советско-английские противоречия в Афганистане и тем самым в корне изменяет обстановку. Министр иностранных дел делал вывод, что для Афганистана создается актуальная угроза потери своей независимости: теперь нужно считаться с фактом возможной единой политики СССР и Англии в Афганистане, направленной против интересов независимости Афганистана.

В ходе второго заседания кабинета с критикой позиции М.Ха-шим-хана в отношении советско-английского договора выступил также влиятельный министр двора Ахмед-шах-хан - тесть афганского короля М.Захир-шаха. Он заявил, что советско-английский договор представляет угрозу независимости Афганистана. На этом заседании премьер-министр М.Хашим-хан отказался от выступления и присоединился к предложению министра иностранных дел Мухаммед Али-хана обратиться к англичанам как к старым друзьям с просьбой предоставить гарантии независимости и целостности  территории Афганистана.

Анализ этих сведений, полученных из официальных и неофициальных источников, позволил посольству СССР в Афганистане сделать следующие выводы:

1. Сомнений не было, что афганское правительство встретило с тревогой заключение советско-английского договора, особенно его вторую часть, где союз и взаимопомощь между СССР и Англией определялись сроком в 20 лет после разгрома фашистской Германии.

2. Тревога афганских правящих кругов исходила главным образом из опасения, что союз СССР и Англии может привести к созданию единого англо-советского плана в отношении Афганистана, в первую очередь плана по ликвидации фашистской угрозы в Афганистане. Все это, по мнению ближайшего окружения короля М.Захир-шаха, неизбежно приведет к формированию «единой русско-английской политики в Афганистане», не считающейся с интересами независимого Афганистана.

3. Своей оценкой советско-английского договора как угрозы независимости Афганистана афганское правительство поставило себя на позиции германофилов. Такая извращенная оценка была весьма выгодна прежде всего гитлеровской клике и ее сателлитам.

Ближайшее будущее покажет, отмечал К.А.Михайлов, как поведут себя англичане и американцы в Кабуле. Советско-английский договор обязывает англичан быть искренними с нами и уж, во всяком случае, не вступать скрытно от нас в секретные переговоры с афганцами. Если англичане будут вести себя подобающим союзникам образом, то вопрос о гарантиях независимости Афганистана в случае, если афганское правительство обратится к англичанам за этой гарантией, мог бы вылиться, если англичане пойдут на это, в наш совместный с англичанами нажим на афганцев, имеющих целью присоединить Афганистан к объединенному антифашистскому фронту свободолюбивых стран5.  Таким образом, советская сторона предполагала использовать англо-советский договор для ослабления позиций стран «оси» и усиления позиций СССР на международной арене, в том числе и в Афганистане.

Однако Британская миссия в Кабуле официально так и не сделала какого-либо заявления в адрес афганского правительства по поводу заключения советско-английского договора. Англичане, как им казалось, ставили перед собой куда более масштабную задачу: попытаться мобилизовать общественное мнение в свою пользу не только в Афганистане, но и в других странах Востока, вольно трактуя содержание статей советско-британского договора от 26 мая 1942 года. По команде англичан в индийской прессе появилось изрядное число публикаций антисоветского толка, клеветнически излагавших суть этого союзнического двустороннего соглашения.

Например, индийская газета «Хайбер мейл», издававшаяся в Пешаваре (одном из основных центров компактного проживания пуштунов), 3 июля 1942 года поместила статью, где излагалась «пуштунская» версия англо-советского договора. В этой публикации СССР выставлялся как враг мусульманских государств, а Англия - как поборник мусульманских интересов. Указав, что союз Англии и России носит вынужденный характер, автор статьи, некто Моманд, писал, что Британия заставила Россию подписать настоящий англо-советский договор, с тем чтобы обеспечить целостность дружественных стран на мусульманском Востоке. Значимость подписанного документа, по мнению этого «независимого» газетчика, обуславливалась тем, что в течение 20 лет после разгрома фашистской Германии Россия не сможет стать инициатором какой-либо войны в регионе против любой малой нации.

Автор публикации ставил знак равенства между Советским Союзом и Третьим рейхом, заявляя, что победа любого из двух врагов исламских государств - Германии и России, означает смерть мусульманам, а Британия, будучи другом мусульман и борцом за дело всех угнетенных наций, борется за свободу всего мира. Признав, что перспектива фашистской угрозы мусульманам устранена благодаря англо-советскому договору, автор тем не менее в заключение своей статьи делал следующее заявление: «Британия из скромности не провозглашает себя в качестве защитника ислама, однако она одним ударом обеспечила неприкосновенность исламских стран на многие годы вперед».

Советское посольство в Кабуле направило эту статью для ознакомления в НКИД СССР с кратким комментарием К.А.Михайлова. Советский посол с учетом имевшейся в его распоряжении информации указывал, что публикация в газете «Хайбер мейл» была инспирирована англичанами и ставила своей центральной задачей подчеркнуть их «заботу» об интересах мусульманских стран6.

В свою очередь, афганская верхушка никак не отреагировала на подобного рода публикации в индийской прессе. Кабул предпочитал хранить молчание, несмотря на ранее озвученное желание официально обратиться к своим «старым друзьям англичанам» с просьбой подтвердить гарантии независимости и целостности афганского королевства в связи с заключением советско-британского договора. Более того, в условиях развертывания немецкого наступления под Сталинградом летом 1942 года афганское правительство стало все больше ориентироваться на Германию.

Как отмечал посол Третьего рейха в Кабуле Г.Пильгер: «В августе 1942 года я был приглашен заместителем премьер-министра Афганистана Наим-ханом на беседу. В ходе состоявшегося обмена мнениями афганский высокопоставленный чиновник заявил, что его правительство всецело разделяет политику фашистской Германии и выражает готовность при дальнейшем продвижении германских войск по территории Советского Союза оказать германскому правительству помощь в виде вооруженной силы»7. Контакты этого афганского чиновника с Г.Пильгером продолжались и в дальнейшем.

На одном из приемов, устроенном в немецкой миссии в Кабуле, Наим-хан от имени правительства доверительно сообщил Пильгеру, что афганцы имеют намерение предоставить германским военным властям всю свою армию примерно в 100-150 тыс. солдат для нанесения удара в тыл Красной армии. Правда, Наим-хан оговорился, заявив, что афганское правительство намерено использовать свои войска только тогда, когда этого потребует сложившаяся обстановка на театре военных действий Германии против Советского Союза. Это предложение, по словам Г.Пильгера, было встречено немцами скептически8.

Аналогичную оценку попыткам афганцев «наполнить новым содержанием» свои контакты с немцами дал и глава Британской миссии в Кабуле Ф.Уайли. В беседе от 24 августа 1942 года с послом К.А.Михайловым он заявил следующее: «Вряд ли афганцы пойдут на многое для немцев, в частности, вряд ли афганцы выступят со своей слабой армией на «помощь» немцам. Вместе с тем афганцы могут пойти на предоставление немцам информации о положении в Индии. Афганцы имеют свои консульства в Дели, Бомбее и торговое агентство в Пешаваре, которые могут представлять интересующую немцев ценную информацию»9.

К сентябрю 1942 года афганские правящие круги конкретизировали свою позицию перед немцами, сформулировав три предварительных условия выступления Афганистана против СССР. Этими условиями были: успешное завершение действий германских войск на Кавказе и Среднем Востоке; окончательное принятие решения Германией и Италией о вторжении в Индию; создание странами «оси» системы «свободных исламских государств» на Ближнем и Среднем Востоке и вхождение Афганистана в такую систему государств10.

Итогом встреч и бесед Г.Пильгера и Наим-хана явилась договоренность об обоюдном обмене информацией политического и экономического характера при посредничестве директора Общеполитического департамента МИД Афганистана Наджибуллы-хана. Как заявил на допросе немецкий посол Г.Пильгер, оказавшийся после разгрома фашистской Германии в Бутырской тюрьме в Москве, примерно в сентябре 1942 года Наджибулла-хан подтвердил свою готовность передавать информацию германской миссии в Кабуле о положении дел в Индии, России и Иране, а также о деятельности посольств союзных держав в Афганистане11.

В создавшихся условиях руководство Главного разведуправления Генштаба Красной армии информировало 30 августа 1942 года НКИД СССР о нижеследующем: «По агентурным данным, из Афганистана в связи с осложнением обстановки на Кавказе среди общественно-политических кругов населения Кабула усиливается тревога за дальнейшую судьбу Афганистана. За последнее время усилились связи афганских правящих кругов с представителями держав «оси». На военном параде в честь Дня независимости Афганистана, состоявшемся в Кабуле 23 августа 1942 года, заместитель премьер-министра М.Наим-хан, министр иностранных дел М.Али Хан, министр общественных работ Рахимулла-хан, министр двора Ахмед-Шах-хан и другие ответственные лица большую часть времени демонстративно проводили в оживленных беседах на трибунах, предназначенных исключительно для дипломатов стран «оси».

Одновременно в германской дипмиссии участились приемы, на которых присутствуют практически в полном составе члены афганского правительства и представители генералитета во главе с военным министром Шах Махмуд Ханом. В то же время на приемы в другие дипмиссии подавляющее большинство приглашаемых афганских чиновников и офицеров не ходит, а от посещения посольства СССР некоторые высшие чиновники и вовсе открыто отказываются. Так, например,  начальник Протокольного управления МИД Афганистана, получив приглашение на прием в советское посольство, заявил в своем кругу: «Идти в это посольство у меня нет желания»12.

По данным советского посольства в Кабуле, в августе 1942 года итальянское посольство в Афганистане тайно посетил незнакомец, отрекомендовавшийся представителем командующего Центрального корпуса афганской армии М.Дауд-хана и его брата - заместителя премьер-министра М.Наим-хана. Афганец просил итальянского посла П.Кварони проинформировать заинтересованные круги о желании вышеназванных высокопоставленных лиц установить тесный контакт с немецкой и итальянской миссиями в Кабуле.

Итальянский дипломат был также поставлен в известность о плане дальнейших действий М.Дауд-хана и М.Наим-хана, являвшихся к тому же двоюродными братьями афганского короля М.Захир-шаха и, соответственно, племянниками премьера М.Хашим-хана. План этих «мятежных» принцев крови из династии Надиров заключался в том, что если немцы займут Кавказ и окажутся в Иране, то есть у границы с Афганистаном, то в Кабуле можно осуществить государственный переворот.

Предполагалось устранить М.Хашим-хана и других проанглийски настроенных лиц, а также ставилась задача создать новое правительство, которое будет содействовать немцам и итальянцам в их движении на Индию. По словам упомянутого афганского порученца, Дауд-хан соглашался с этим сценарием, если будут даны твердые гарантии сохранения на престоле в Афганистане правящей династии Надиров. По информации советского посольства в Кабуле, Берлин и Рим заявили, что никаких гарантий давать не следует13.

В первой половине 1942 года источник советской разведки в окружении военного министра Афганистана также докладывал, что в оборонном ведомстве вынашиваются планы нападения на СССР и отторжения Советской Хивы и Бухары. Одним из инициаторов подобных инициатив является командующий Центральным корпусом М.Дауд Хан. Группирующиеся вокруг него военные считают, что в настоящее время на советско-афганской границе регулярных частей Красной армии нет, они отозваны на фронт. По их мнению, граница между СССР и Афганистаном на всем ее протяжении должным образом не охраняется, и потому будет достаточно одной афганской дивизии, чтобы захватить Хиву и Бухару14.

Растущая активность германофилов в составе афганского правительства проявилась и в их стремлении напрямую выйти на контакт с фашистским руководством в Берлине. К.А.Михайлов в своей телеграмме от 20 августа 1942 года информировал центр: «На днях в Турцию выезжает якобы на лечение командир 2-ой дивизии Центрального корпуса генерал Абдул Ахад Хан. Он должен из Турции направиться с особой миссией в Берлин. В его задачу входит добиться встречи в столице Третьего рейха с фашистскими лидерами и выяснить у них, намерены ли немцы после захвата Кавказа, в чем афганское правительство почти уверено, вступить в Иран. Он должен дать понять немцам, что их вступление в Иран приведет к неизбежной оккупации Афганистана англичанами15.

Такого рода «тайные» контакты афганских германофилов с представителями фашистского блока были свернуты лишь тогда, когда коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны стал свершившимся фактом и стратегическая инициатива в ходе боевых действий на советско-германском фронте в 1943 году целиком и полностью перешла в руки советского командования. Как отмечал посол фашистской Германии Г.Пильгер, в конце 1943 года директор Общеполитического департамента МИД Афганистана Наджибулла-хан проинформировал главу дипмиссии Третьего рейха о прекращении обмена информацией с посольствами держав «оси». По данным афганского дипломата, о его далеко не протокольных связях с немцами стало известно союзным державам. Опасаясь неприятностей со стороны советских и английских официальных лиц, аккредитованных в Кабуле, он полностью прервал ранее санкционированные афганской верхушкой «доверительные» контакты с дипмиссиями «оси»16.

Все тайное, как говорится, становится явным. В рассматриваемый период советской резидентуре в Кабуле удалось приобрести целый ряд источников, располагавших большими информационными возможностями. Одним из них был «Салих», занимавший различные, в том числе руководящие, должности в МИД Афганистана. Одно время он возглавлял шифровальный отдел министерства, передавал шифры и всю входящую и исходящую шифрованную переписку, оказывая существенную помощь в подготовке и реализации активных мероприятий17.

На основе строгой взаимности советская разведка информировала британские спецслужбы о происках фашистской агентуры в Афганистане. Например, советская сторона ставила в известность англичан, что немецкие разведчики, действовавшие под крышей Германской дипмиссии в Кабуле, развернули масштабную подготовку своей агентуры, нацеленной на Индию. При поддержке известного германофила Рахимуллы-хана - афганского министра общественных работ - германское посольство в Кабуле сумело отобрать и направить в Индию своих агентов для «обучения строительному делу». В эту группу «учащихся» входили афганцы, ранее работавшие переводчиками немецкого языка на народнохозяйственных объектах, возводимых специалистами Третьего рейха в Афганистане, вплоть до их высылки из страны осенью 1941 года.

Контакт с этими афганцами, прибывшими в Дели, осуществлял зять афганского короля М.Захир-шаха, немецкий агент Аттик-хан, находившийся в Индии в «бессрочной командировке» в качестве начальника промышленного отдела Афганнацбанка. Оценивая обстановку на севере Афганистана, советская разведка также информировала англичан о враждебном настрое  по отношению к союзникам губернаторов Мазар-и-Шарифа и Герата, работавших в пользу немцев18

В свою очередь, английская сторона давала советской разведке наводку на немецких агентов, действовавших в полосе индо-афганской границы и в сопредельном Иране. Например, англичане сообщили  спецслужбам СССР о появлении в афганском Катавазе (Южная провинция) подвижной группы немецких агентов, планировавших развернуть свои действия на территории Индии.

Представитель британских спецслужб в Кабуле довел до сведения советских коллег информацию о наличии в иранском Мешхеде пересыльного пункта немецкой агентуры во главе с неким Али Асгаром. Англичане проинформировали также об успешно действовавшей тайной эстафете фашистов на маршруте Анкара - Персидский Курдистан - Мешхед - Кандагар и о коридоре, организованном немцами для переброски своих связных через Персидский Курдистан в Мешхед и Герат.

Британские разведчики довели до сведения посла СССР К.А.Михайлова конфиденциальную информацию о наличии  немецкого агента в дипломатическом корпусе в Афганистане. Им оказался советник турецкого посольства Тахсин Бач, спешно покинувший Кабул. По данным англичан, этот турецкий дипломат, имевший при себе секретный доклад немецкой миссии в Кабуле, сумел все-таки доставить эти материалы по назначению в посольство Третьего рейха в Анкаре19

Время от времени от англичан в советскую резидентуру в Кабуле поступала также  информация о скрытых действиях немецких ставленников в высших эшелонах власти Афганистана. Британская миссия, например, сообщала советской стороне о неприглядной деятельности руководства Афганнацбанка и Госбанка Королевства Афганистан, которые проводили финансовые операции в пользу немцев. По словам англичан, весь руководящий состав этих финансовых учреждений был настроен явно профашистски и погряз в махинациях, отпуская денежные средства и незаконно предоставляя кредиты дипмиссии Третьего рейха20.

В итоге обмен информацией между посольствами СССР и Великобритании в Кабуле стал представлять собой улицу с двусторонним движением. Однако в контактах союзников не был должным образом отработан механизм передачи разведданных: компетентные органы СССР и Великобритании строго дозировали передаваемые сведения, напоминавшие в большей степени информационно-справочный материал для служебного пользования. В результате оперативная информация запаздывала и зачастую была лишена должного взаимополезного содержания.

Интересно, как оценил это сотрудничество в годы Великой Отечественной войны официальный представитель советской внешней разведки в Великобритании И.А.Чичаев. По его словам, у советской стороны «сложилось устойчивое впечатление об английских коллегах как о партнерах, стремившихся всегда и во всем ни на минуту не забывать о своих собственных интересах и извлекать из сотрудничества сугубо свою пользу»21.

А в распоряжении советской  разведки оказались секретные документы британских спецслужб, в которых позиция англичан излагалась более откровенно. В служебной записке от 8 июля 1942 года за подписью одного из руководителей британской разведки (т. е. уже после подписания советско-английского договора от 26 мая 1942 г. - Прим. авт. - Ю.Б.) говорилось, например, следующее: «Фактически противоречия между Британией и Советским Союзом так же велики, как между Британией и Германией… Советская Россия является нашим другом только до тех пор, пока она может извлечь пользу из этой дружбы. Она не доверяет нам и приложит все усилия к разведывательной деятельности против нас… Мы не можем доверять русским… или давать им информацию, которая может выдать важный или деликатный источник»22.

В подобном подходе англичан к  советско-британскому сотрудничеству в годы Великой Отечественной войны не было ничего удивительного. Дружба по принуждению - вот суть британской позиции в развитии союзнических контактов с СССР в 1941-1945 годах в ходе совместной борьбы против гитлеровской Германии. Напомню, что премьер-министр Великобритании У.Черчилль в первый же день вероломного нападения фашистской Германии на Советский Союз прямо заявил: «За последние 25 лет никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое я сказал о нем. Но все это бледнеет перед развертывающимся сейчас зрелищем… Поэтому опасность, угрожающая России, - это опасность, угрожающая нам и Соединенным Штатам, точно так же, как дело каждого русского, сражающегося за свой очаг и дом, - это дело свободных людей и свободных народов во всех уголках земного шара»23.

Однако антисоветизм, характерный, как и прежде, для влиятельных британских правящих кругов, являлся одним из главных препятствий в развитии советско-британских контактов в 1941-1945 годах. Перезагрузка отношений союзных держав разворачивалась медленно и временами давала ощутимый сбой. Советская сторона неоднократно убеждалась, что антисоветская позиция являлась определяющим критерием в подборе и расстановке британских кадров при назначении на ответственные должности и посты как в Москве, так и Кабуле.

Например, официальным представителем британской разведки в Москве в сентябре 1941 года был назначен полковник Дж.А.Хилл, чьи антисоветские взгляды были давно известны. Его враждебная деятельность против «первого в мире государства рабочих и крестьян» также не являлась секретом для спецслужб СССР. Этот «специалист» по России появился в революционном Петрограде еще в августе 1917 года и сразу был прикомандирован к Ставке Верховного Главнокомандования русской армии в Могилеве.

За свою первую командировку в Россию Дж.Хилл был представлен к российским наградам, врученным ему А.Ф.Керенским и А.И.Деникиным. В 1918 году под руководством английского дипломата-разведчика Локкарта Хилл принимал активное участие в организации антисоветского заговора и левоэсеровского мятежа в Москве. По представлению ВЧК,  большевистское правительство выслало из России Дж.Хилла вместе с Локкартом и другими английскими шпионами. Вскоре он вновь, теперь уже нелегально, вернулся в страну Советов и сотрудничал с другим английским агентом Сиднеем Рейли. К 1922 году Дж.Хилл, уже в качестве эксперта, подвизался на Генуэзской и Гаагской международных конференциях, где всячески стремился выйти на контакт с членами советской делегации24

Послужной список резидента английской разведки в Афганистане подполковника А.Ланкастера не был столь впечатляющим, но также имел под собой антисоветскую основу. Как стало известно советской разведке в Кабуле, Ланкастер, будучи еще одним «специалистом» по России, в 1918 году был направлен офицером британских войск в Экспедиционный корпус, размещенный в Закаспийской области. В этой связи заведующий Средневосточным отделом НКИД СССР С.А.Кавтарадзе направил запрос в НКВД СССР о возможной причастности Ланкастера к расстрелу 26 бакинских комиссаров летом 1918 года.

В полученном ответе говорилось, что в районе Красноводска-Ашхабада на момент гибели 26 бакинских комиссаров действительно находилось несколько английских офицеров. Их число, по разным данным, составляло от двух до четырех британских военнослужащих. Однако, по имевшимся материалам, точно установить их фамилии, воинские звания и должности не представлялось возможным25.

Следует отметить, что и в дальнейшем, в том числе на протяжении всего своего пребывания в Афганистане в годы Великой Отечественной войны, А.Ланкастер в переписке совпосольства в Кабуле как по линии НКИД СССР, так и по линии НКВД СССР неизменно характеризовался крайне отрицательно. Его антисоветские взгляды в оценке текущих событий были общеизвестны. Этим во многом объясняется тот факт, что представители внешней разведки СССР и Великобритании в центре и на периферии продолжали относиться друг к другу настороженно и с известной долей подозрительности.

Сотрудничество спецслужб союзных держав также осложнялось серией провалов при проведении совместных операций в Западной Европе в годы Великой Отечественной войны. Подтверждением тому являлся, например, неудачный опыт совместных действий союзников по подготовке и выброске с территории Англии агентуры советской разведки в Германию и оккупированные ею страны. С сентября 1941 по март 1944 года на Британские острова было переправлено 36 советских разведчиков, 29 из которых были заброшены в тыл противника. Трое погибли при десантировании, судьба остальных 26 советских агентов так и осталась по сей день неизвестной. Уже в 1942 году Лондонская секция связи советской внешней разведки во главе с полковником И.А.Чичаевым забила тревогу по этому поводу. В Москву была направлена шифротелеграмма: «Продолжение сотрудничества в том виде, как оно осуществлялось до сих пор, нецелесообразно». В последующем заброска советских агентов в Германию через Англию была приостановлена, а затем и полностью прекращена26.

Руководство советской разведки разрабатывало  планы совместных с англичанами спецопераций как на Западе, так и на Востоке с учетом достигнутых договоренностей о взаимодействии советской и британской внешних разведок в годы Великой Отечественной войны. Соответствующее соглашение на этот счет было подписано в Москве 30 сентября 1941 года. В этом документе были четко прописаны условия сотрудничества спецслужб СССР и Великобритании в борьбе с фашистской Германией.

Например, в этом соглашении, в частности, говорилось: «Сотрудничая и содействуя друг другу, советские и британские органы не желают предпринимать ничего такого, что могло бы поставить под угрозу их организации или напрасно подвергать опасности их агентов. Секретная советская и британская организации не будут раскрыты друг перед другом, а равно не будет, как правило, никакого контакта между их оперирующими агентами, за исключением тех случаев, когда руководители организаций одной и другой сторон уверены, что такой контакт имел бы свои преимущества27.

Вместе с тем следует отметить, что до вероломного нападения фашистской Германии на Советский Союз ни о каком сотрудничестве СССР и Великобритании, а тем более об оперирующих агентах этих двух стран, никто и не помышлял. Как известно, в ходе начавшейся Второй мировой войны в сентябре 1939 года Советский Союз заявил о своем нейтралитете и невмешательстве в ход боевых действий в Европе между Англией и Францией, с одной стороны, и гитлеровской Германией - с другой.

В создавшейся обстановке британские правящие круги стали рассматривать Советский Союз не иначе, как своего потенциального противника, подписавшего в августе-сентябре 1939 года Пакт о ненападении и Договор о дружбе и границах с Третьим рейхом. Именно с этих позиций британские спецслужбы в Кабуле вплоть до 22 июня 1941 года в одиночку разрабатывали тайные операции, ставя во главу угла задачу внедрить своих агентов в число информаторов и доверенных лиц германского посольства в Афганистане. Конечная цель - обеспечить контроль британской разведки над деятельностью  спецслужб «оси» на афганском направлении.

Будущему советско-британскому сотрудничеству в области разведки предшествовали события, имевшие место в Афганистане незадолго до нападения фашистской Германии на Советский Союз. В первые месяцы 1941 года в Кабуле появился молодой индус по имени Бхагат Рам Гудассмаль. Мало кто знал даже в Британской миссии в Афганистане, что Бхагат Рам являлся британским разведчиком - секретным агентом Индийской политической разведки (ИПР). В афганской столице этот индиец сразу же попал в поле зрения сотрудников большинства спецслужб, осуществлявших свою деятельность в составе иностранных посольств. Это объяснялось тем, что в Кабуле он появился не один. Бхагат Рам сопровождал Субхас Чандра Боса - бывшего председателя Индийского национального конгресса, одного из лидеров индийских националистов левого толка. Вместе они прошли по маршруту по территории Зоны независимых пуштунских племен, пересекли индо-афганскую границу и в конечном итоге оказались в Кабуле. Как стало известно, С.Ч.Бос в рассматриваемый период создал новую организацию «Форвард блок», делая ставку на вооруженную борьбу и открытое сотрудничество с врагами Англии - державами «оси» во главе с Третьим рейхом. Этот индийский лидер выступал также за единство действий с СССР в борьбе против британского империализма и за независимость Индии.

В свою очередь, Б.Рам в контакте с С.Ч.Босом был легендирован как индийский революционер почти с 20-летним стажем подпольной работы. Он действительно состоял в левой партии «Кирти Киссан», называвшей себя «Коммунистической партией Лахора». Авторитет этого партийца особенно вырос среди индийских революционеров, когда он сумел наладить связь с Исполкомом Коминтерна в Москве. Ему удалось, правда как оказалось под присмотром британских спецслужб, организовать безопасный коридор для нелегальной переправки индийских коммунистов в СССР. Именно по этому маршруту в октябре 1940 года был проведен Ачар Сингх (Ларкин), рекомендованный в Москве на работу в Коминтерне референтом по Индии. Впоследствии именно Ларкин, отвечая на вопросы компетентных органов СССР, неизменно подтверждал безупречное коммунистическое прошлое Б.Рама.

Трудно сказать, насколько в своих ответах был искренен этот индийский революционер. Некоторые факты его политической биографии до сих пор вызывают сомнения. Судите сами: в конце 1941 года Ларкин был направлен Коминтерном в Индию, но был арестован в Читрале и посажен в тюрьму. Спустя несколько месяцев Ларкин был «чудесным образом» освобожден по прямому указанию англичан и тут же был введен в состав Объединенного комитета Компартии Индии по работе среди крестьян в Пенджабе. На этом ответственном посту он находился с 1942 года и вплоть до 1947 года, то есть до момента потери англичанами своей «жемчужины» в короне Британской империи и обретения Индией независимости. Далее следы Ларкина терялись28.

Что касается С.Ч.Боса и Б.Рама, то афганская разведка сразу взяла под «колпак» этих индийских революционеров, тщательно фиксируя все их контакты и передвижения по городу. Эти «беженцы» из Индии в период  совместного пребывания в Кабуле с февраля по март 1941 года нашли пристанище у индийского купца У.Чанда - владельца небольшого магазина «His Master′s Voice», торговавшего посудой и электроприборами. Б.Рам представил С.Ч.Босу хозяина конспиративной квартиры как своего старого товарища по партии, с которым он сидел в тюрьме, а сейчас «случайно» встретил на улице. Конечно, это явочная квартира, подготовленная британскими спецслужбами, оказалась сразу засвеченной как афганской контрразведкой, так и иностранными резидентурами, действовавшими под крышей своих посольств в Кабуле.

По городу среди торгового люда поползли слухи о левых и даже прокоммунистических взглядах хозяина магазина «His Master′s Voice». В глазах явных и скрытых наблюдателей за домом У.Чанда торговец, будучи всего лишь связным Б.Рама, превращался из гостеприимного хозяина, давшего кров и очаг своему именитому гостю С.Ч.Босу, в его верного соратника по революционной борьбе. Создается впечатление, что англичане к такого рода огласке и стремились. Они сумели довести и до сведения советского посольства некоторую информацию о частной жизни этого индийского «профессионального революционера». В справке «Немцы в Кабуле», подготовленной советской службой внешней разведки в январе 1942 года, говорилось, например, следующее: «Во второй половине 1941 г. было установлено, что индийский купец У.Чанд, владеющий собственным магазином электроприборов в Кабуле, по вечерам в своей квартире штудирует курс истории ВКП(б) на английском языке (книга издана в Москве). Прикидываясь другом Советского Союза, У.Чанд постоянно обращается к сотрудникам посольства СССР в Афганистане с просьбой снабдить его советскими журналами и другой литературой29.

Согласитесь, что для любого революционера-подпольщика такой стиль поведения выглядел крайне нелепо. Все это сродни тому, как если бы в телесериалах о советской разведке утверждалось, что Штирлиц имел маленькую слабость: на ночь глядя любил почитывать Краткий курс истории ВКП (б) под редакцией вождя всех времен и народов И.В.Сталина.

Несколько опереточно выглядели и попытки Б.Рама установить прямой контакт с советским посольством в Кабуле. Как отмечает историк российских спецслужб Ю.Н.Тихонов: «Уже на второй день пребывания С.Ч.Боса в афганской столице Бхагат Рам через двух женщин из советской миссии передал письмо бывшего президента ИНК послу К.Михайлову. Однако никакого ответа от него С.Ч.Бос не получил. Более того, когда С.Ч.Бос и его проводник подкараулили посла СССР на одной из кабульских улиц, К.Михайлов категорически отказался вступить с ними в беседу, хотя не узнать бывшего президента ИНК он не мог»30.

По-другому, как говорится, и быть не могло. Без особого распоряжения сотрудники НКИД и НКВД СССР, работавшие в составе советских дипмиссий, не имели права выходить на контакт с представителями зарубежных партий и организаций. Согласно инструкции «Отделения Коминтерна и ВЧК», действовавшей еще со времен Ф.Э.Дзержинского, сотрудники спецслужб СССР не имели права в своей практической деятельности подменять работников Коминтерна. Представителям советской разведки также было запрещено обращаться к заграничным партиям и группам с предложением о сотрудничестве31. Британским спецслужбам это было хорошо известно, поэтому на улицах Кабула они, по сути дела, устроили для К.А.Михайлова и его «ближних» и «дальних» сотрудников своеобразные «смотрины» индийских революционеров, и в первую очередь Б.Рама. Визуальный контакт таким образом, по мнению англичан, успешно состоялся.

Формально рассуждая, Б.Рам не выполнил задание руководства «Кирти Киссан», так как не сумел провести С.Ч.Боса по афганскому «коридору» и осуществить его переброску в СССР через «окно» на советско-афганской границе. Более того, своевольно отклонившись от маршрута, он не смог решить поставленную задачу и в Кабуле, выйдя на прямой контакт с послом СССР К.А.Михайловым вопреки всем мыслимым и немыслимым правилам конспирации. Однако эта запланированная «неудача» явилась для Б.Рама веским основанием к тому, чтобы обратиться за содействием в германскую дипмиссию в Кабуле. Посол Третьего рейха Г.Пильгер срочно информировал Берлин о появлении С.Ч.Боса в его резиденции и намерениях этого индийского революционера перебраться в Европу с целью организации широкомасштабной антибританской пропаганды и подрывной деятельности против англичан в Индии.

Вскоре из Москвы в посольство СССР в Афганистане было направлено указание не чинить препятствий для выезда С.Ч.Боса из Афганистана в Европу. В советскую дипмиссию был представлен на визу подлинный паспорт на имя сотрудника итальянского посольства в Кабуле Орландо Мацотты с вклеенной в этот документ фотографией С.Ч.Боса и проставленной уже немецкой въездной визой. Советская сторона, в свою очередь, незамедлительно выдала транзитную визу для проезда С.Ч.Боса по территории СССР без права остановки. В конце марта 1941 года С.Ч.Бос благополучно пересек советско-афганскую границу и спустя несколько дней оказался в Берлине. Согласно планам С.Ч.Боса, представленным руководству фашистской Германии, Кабул должен был стать связующим центром между державами «оси» и борцами за свободу и независимость Индии. Б.Рам негласно назначался личным представителем С.Ч.Боса в контактах с дипломатами держав «оси» в Кабуле, то есть, по сути дела, передавался на связь их разведслужбам.

Весной 1941 года продолжились контакты Б.Рама с представителями разведслужб Италии и Германии, работавшими под крышей своих дипмиссий в Кабуле. Это ни в коей мере не смутило руководство партии «Кирти Киссан» с ее ярко выраженной антибританской направленностью. Наоборот, контакты Б.Рама с державами «оси» в условиях военного противостояния фашистской Германии с Британской империей были одобрены. Следует также отметить, что эта позиция индийских левых никак не противоречила их коммунистическим убеждениям. До нападения фашистской Германии на СССР Сталин и Гитлер рассматривались индийскими революционерами не иначе, как союзники, согласно советско-германскому Договору о дружбе и границах (сентябрь 1939 г.). Что касается Б.Рама как английского разведчика, то он полностью выполнил свое первое задание, войдя в контакт с представителями держав «оси». В конечном итоге он «уступил» настойчивости немцев и дал согласие на их предложение стать агентом германской разведки.

Одновременно англичане намеревались с помощью Б.Рама выявить и агентурную сеть советской разведки в Афганистане. В случае удачи они планировали поставить под свой контроль деятельность нелегальной резидентуры  СССР в регионе. По заданию своих британских хозяев Б.Рам стал искать выход на негласный контакт с представителями советских спецслужб, работавших под крышей посольства СССР в Кабуле. Вскоре такой случай представился благодаря посредничеству У.Чанда - владельца торговой лавки «His Master′s Voice». Его репутация «большого друга СССР», ранее сочиненная англичанами, оказалась как нельзя кстати и наконец-то сработала.

В сентябре 1941 года У.Чанд вывел своего «бывшего квартиранта» Б.Рама на контакт с резидентом советской разведки в Афганистане М.А.Аллахвердовым (агентурный псевдоним «Заман»). Как отмечает историк российских спецслужб Т.Гладков, в обслуживающем персонале германского посольства у «Замана» были свои люди (из 25 афганцев, работавших по найму у немцев, семь человек ранее служили в советском посольстве. - Прим. авт. - Ю.Б.). От них советский резидент уже знал о существовании некоего индийца, ставшего главным агентом немцев в регионе. Но о том, что этот агент инициативно предложит свои услуги Советам, не мог и помыслить32.

До сих пор во всех российских изданиях, посвященных событиям в Афганистане в годы Великой Отечественной войны, Б.Рам неизменно предстает в образе воина-интернационалиста. В «Очерках истории российской внешней разведки», а также в публикациях известных российских исследователей истории советских спецслужб при рассказе о вербовке Б.Рама советской разведкой сразу же приводятся слова этого индийского революционера, звучавшие пафосно, как клятва. В  беседе с советским резидентом Б.Рам заявил: «Я предан революции в Индии, ее освобождению и Советскому Союзу. Я знаю, что свобода Индии зависит от вашей победы, что гитлеровская Германия и ее союзники - это ваши и наши враги, знаю, как тяжело вам сейчас. Хочу помочь вам делом. Моя партия поручила мне войти в контакт с советским посольством в Кабуле и предложить вам сотрудничество мое и партии. Мы располагаем известным влиянием и имеем сторонников здесь, в Афганистане, особенно в Зоне свободных племен и в Северо-Западной пограничной провинции Индии. Всем этим вы можете располагать во имя вашей и нашей свободы»33

Б.Рам также передал М.А.Аллахвердову письмо для Коминтерна, в котором он и его товарищи пытались убедить руководство ИККИ, что они лишь использовали германскую разведку в целях своей партии и передавали немцам лишь вымышленный материал, то есть дезинформацию, оставаясь преданными делу мирового коммунистического движения и ожидая инструкции из Москвы в связи с нападением фашистской Германии на СССР34.

Советского резидента, однако, настораживало другое «пламенное откровение» Б.Рама, почему он сразу не пришел в советское посольство, а направился в дипмиссию фашистской Германии. В беседе с М.А.Аллахвердовым Б.Рам объяснял это следующим образом: «Я, конечно, предпочел бы пойти в советское посольство. Но афганская полиция держала его под неусыпным контролем. Следила за всеми, кто входил и выходил. А за германским посольством следили чисто формально. Посетителями не интересовались. Я и пошел, думая, что потом, при первой возможности, свяжусь с советскими друзьями35. Но эти «думы» Б.Рама о советских друзьях растянулись на период более чем в семь месяцев. Все это звучит, мягко говоря, не совсем убедительно, так как соратники Б.Рама всегда находили возможность посещать при необходимости советское посольство, как говорится, шифруясь и проверяясь.

Например, Ю.Н.Тихонов в своей книге «Афганская война Сталина. Битва за Центральную Азию» достаточно подробно описывает визиты в советское посольство в Кабуле индийского революционера Х.Соди, бывшего студента Коммунистического университета трудящихся Востока в Москве. В июне 1941 года, как пишет автор, «опытный и осторожный Соди пошел на большой риск: он явился переодетым в традиционную пуштунскую одежду в посольство СССР. Ему удалось добиться встречи с атташе Мурадовым… Во время своих следующих визитов в полпредство СССР Соди встретился… с послом Михайловым и представителем советской разведки…»36.  В данном случае команды от англичан выйти на связь с представителем советской разведки в Кабуле Б.Рам до осени 1941 года, по-видимому, не получал.

По указанию руководителя советской внешней разведки П.М.Фитина в Москве была организована проверка Б.Рама. Первая информация по существу дела поступила от Исполкома Коминтерна. В докладной записке на имя Генерального секретаря Коминтерна Г.Димитрова заведующая отделом кадров ИККИ П.Гуляева сообщила, что сведения, указанные Б.Рамом в своей автобиографии, совпадают с имеющимися в распоряжении ИККИ данными. Вместе с тем сотрудник Коминтерна обращал внимание на признание Бхагат Рамом своей связи с германской разведкой и получение им от немцев большой суммы денег на организацию диверсионной деятельности, а также на приобретение оружия.

Деятельность Б.Рама, говорилось далее в документе, раскрывает истинную сущность политической линии руководства «Кирти», как партии, по сути дела, мелкобуржуазной, путчистской, неразборчивой ни в методах борьбы, ни в союзниках. В заключение докладной записки сотрудник ИККИ делал следующий вывод: «Одного факта связи руководящего работника «Кирти» с германской разведкой достаточно для того, чтобы отказаться от всякой связи с Бхагат Рамом и У.Чандом, которого тот рекомендует в качестве надежного связного, а также и с группой «Кирти» в целом, пока она не будет реорганизована…» Следует также отметить, что осенью 1941 года Коминтерн не имел никаких данных о С.Ч.Босе. После своего переезда в Европу весной 1941 года, говорилось в материалах ИККИ, этот индийский лидер нигде публично не выступал, его позиция по важнейшим вопросам современной международной обстановки также была неизвестна. Сведениями о его местонахождении кадровая служба ИККИ не располагала37.

Однако руководство советской разведки наряду с продолжением проверки Б.Рама приняло решение не прерывать с ним контакт. Сотрудничество Б.Рама с немецкой разведкой получило свое дальнейшее развитие теперь уже под контролем советского резидента М.А.Аллахвердова. Как оказалось, немцы высоко ценили внешне правдоподобные доклады и обзоры об обстановке в Индии и в Зоне племен, составленные Б.Рамом при участии своих соратников по партии «Кирти Киссан». Эта информация неизменно находила отражение в телеграммах, направляемых немецкими разведчиками в Берлин.

Вместе с тем краткие визиты Б.Рама в Кабул и составление им справок с разведданными для посольства Третьего рейха с интервалом в полтора-два месяца не могли удовлетворить немцев. Они нуждались в получении оперативной информации из Британской Индии на регулярной основе. Вот почему вскоре Б.Рам в немецком посольстве в Кабуле получил две рации с инструкциями по эксплуатации, кодами и шифрами, а также крупные денежные суммы. Ему было дано срочное задание подобрать людей для обучения радиоделу. По решению Москвы, рации, предназначенные для подпольной работы на территории Индии и в Зоне племен, были размещены в тайных схронах в черте Кабула. Проверить, куда они доставлены и кому вручены, немцы могли только по линии Б.Рама, других возможностей у них не было. Как и положено по условиям конспирации, немцы при каждой замене шифра, кодов, диапазонов и частот радиосвязи своевременно информировали об этом Б.Рама.

Таким образом, с конца 1941 года под контролем советской разведки оказалась вся работа абвера в Зоне племен и в самой Индии. Естественно, что британская разведка также получала аналогичную информацию от Б.Рама о всех планах гитлеровской агентуры в Индии.

Вместе с тем затянувшаяся проверка Б.Рама советской стороной крайне беспокоила англичан. Британские спецслужбы предприняли свои меры предосторожности для положительного завершения проверки своего агента советской разведкой. По их мнению, сохранить Б.Рама на связи с советской разведкой возможно было, подчеркнув его особую ценность и значимость как информатора ближайшего окружения фюрера о положении дел в Афганистане и Индии.

По-видимому,  именно с этой целью в феврале 1942 года Б.Рам сообщил М.А.Аллахвердову «неожиданную новость» о своем награждении высоким орденом Третьего рейха. По словам Б.Рама, аналогичным орденом был награжден и его куратор - резидент немецкой разведки в Афганистане Р.Расмус. Рассказав «Заману» о процедуре награждения с оглашением приветственной телеграммы самого фюрера в его адрес, Б.Рам так и не смог вспомнить, как называется этот орден. Удивительно, что сам факт награждения, до сих пор известный лишь со слов самого Б.Рама, ни у кого не вызывал и не вызывает сомнения.

Историки спецслужб и поныне лишь спорят и гадают по поводу того, каким именно орденом был награжден Б.Рам. Одни заявляют, что можно предположить, что это был не последний по престижности знак отличия, раз немецкий резидент получил такой же. По-видимому, отмечают эти исследователи, Б.Рам считал ниже достоинства индийского революционера-интернационалиста запоминать названия гитлеровских наград, оставив эту награду и соответствующее наградное удостоверение в германской дипмиссии в Кабуле. Другие заявляют, что в нацистской Германии было только два военных ордена - «Железный крест» и «Крест за военные заслуги» (с мечами и без мечей). Первая награда вручалась лишь непосредственным участникам боевых действий. Так что Бхагат Рам и его резидент могли быть награждены только крестом «За военные заслуги» без мечей второго класса (оба ордена первого класса полагались лишь после награждения крестом второго класса)38.

Все эти рассуждения современных авторов о представлении к наградам фюрера Б.Рама и Р.Расмуса очень трудно принимать всерьез. Ведь Б.Рама награждать было еще не за что. К этому времени он всего лишь несколько раз переходил индо-афганскую границу и объявлялся в Кабуле, снабжая немцев лишь общими обзорами о положении дел в Индии и Зоне племен. Его доклады в большинстве случаев были основаны на его личных наблюдениях. Таким образом, если награждение и состоялось, то получается, что оно представляло собой некий аванс за «будущие подвиги». Возможно ли такое?

За Р.Расмусом в рассматриваемый период также не числилось никаких особых заслуг. Тем более что при его, пусть и косвенном, участии летом 1941 года была провалена операция по переброске агентов абвера М.Обердорффера и М.Брандта из Кабула в Зону независимых пуштунских племен. Берлин также признал операцию неподготовленной и неоднократно откладывал еще одну так и несостоявшуюся операцию абвера по высадке немецких диверсантов-парашютистов в Северо-Западной пограничной провинции Индии, намечавшуюся на конец 1941 - начало 1942 года39. По всей видимости, этот эпизод с награждением являлся очередной выдумкой англичан, с тем чтобы возвысить Б.Рама в глазах советской разведки.

Следует отметить, что по заданию М.А.Аллахвердова источник советской разведки в посольстве Третьего рейха в Кабуле провел негласный обыск в квартире, где проживал немецкий резидент Р.Расмус. Однако никаких наград фюрера или наградных документов на Расмуса, не говоря уже и о Б.Раме, там обнаружено не было. Советский агент докладывал, что на квартире немецкого резидента в его письменном столе неизвестно для чего хранятся в коробках только знаки различия командного состава рабочее-крестьянской Красной армии40

К маю 1942 года проверка Б.Рама - «орденоносца Третьего рейха» была закончена. Работу по его разработке провели куратор афганского направления начальник средневосточного отдела 1-го управления НКВД СССР А.М.Отрощенко и начальник немецкого отдела 1-го управления НКВД СССР А.М.Коротков, выезжавшие поочередно в Кабул для встреч с Б.Рамом и ознакомления с его делом, как говорится, на месте.

Было установлено, что Б.Рам являлся давним агентом британской разведки. Англичанам дали понять, что их человек раскрыт. Однако в Москве было принято решение продолжить сотрудничество с Б.Рамом с учетом полученных от него важных разведданных о происках немцев в Афганистане и Индии.

В истории советской разведки эта операция по разгрому агентурной сети немецкой разведки в Афганистане получит название «Мародеры». Как отмечал историк российских спецслужб Ю.Л.Кузнец, «мародерами» назвали агентуру стран «оси» в Афганистане, видимо, потому, что она как бы пыталась поживиться и паразитировать в своей деятельности на временных военных успехах фашистского блока далеко за пределами Афганистана41.

В июне 1942 года Б.Рам официально был передан советской разведкой на связь с британской разведслужбой. Как отмечают российские историки В.О.Печатнов и И.Э.Магадеев, столь нетипичный для Москвы шаг, как в силу идеологических причин, так и по причине допуска иностранцев к сверхсекретным вопросам, произвел впечатление на человека, не склонного к восторгам вообще, а уж тем более по поводу Советского Союза - британского генерала Г.Исмея, секретаря Комитета начальников штабов и заместителя У.Черчилля на посту военного министра.

Вернувшись из очередной поездки в Москву и ознакомившись с делом Б.Рама, Г.Исмей оценил информацию о деятельности двойного советско-британского агента не иначе, как известие «крайне неожиданное и удивительное»42. Вот уж действительно небывалое бывает. Британский агент в Афганистане оказался под двойным управлением: советские и британские разведывательные органы стали совместно планировать его деятельность.

Таким образом, в течение 1942 года советско-британские контакты на афганском направлении как по линии спецслужб, так и по линии внешнеполитических ведомств двух стран стали свершившимся фактом и приобрели постоянный характер. Все это явно свидетельствовало и о позитивных переменах в отношениях союзных держав в составе антигитлеровской коалиции. В первую очередь речь шла об укреплении мер доверия и формировании правовой базы сотрудничества.

Вместе с тем следует отметить, что не только сотрудничество, но и противостояние определяли в то время суть советско-британских связей. Афганский опыт союзников являлся тому подтверждением. Несмотря на наличие общего врага - фашистской Германии, британские официальные лица в рассматриваемый период так и не удосужились дать положительный ответ на советские предложения совместными усилиями ликвидировать дипмиссии стран «оси» в Афганистане.

Блокировали союзники и инициативы СССР по вовлечению Афганистана в объединенный антифашистский фронт свободолюбивых народов. Как и прежде, британские политики оставались верны своему курсу «Разделяй и властвуй». Однако благодаря активной внешней политике СССР масштаб «Большой игры» англичан на «афганской площадке» оказался существенно ограничен, а 1942 год, богатый на события международной жизни, подтвердил преемственность и последовательность внешнеполитического курса СССР как на Западе, так и на Востоке.

 1См. Договор между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенным Королевством Великобритании о союзе в войне против гитлеровской Германии и ее сообщников в Европе и о сотрудничестве и взаимной помощи после войны // Документы внешней политики СССР (ДВП) СССР. 1942. Т. XXV. Кн. 1. М., 2010. С. 392-393.

 2Запись беседы посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова с премьер-министром Афганистана Мухаммед Хашим Ханом. 16 июня 1942 г. // ДВП СССР. Т. XXV. Кн. 1. С. 481-482.

 3Письмо посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова заместителю народного комиссара иностранных дел СССР В.Г.Деканозову. 2 июля 1942 г. // ДВП СССР. Т. XXV. Кн. 2. С. 18.

 4Там же.

 5ДВП СССР. Т. XXV. Кн. 2. С. 15-17.

 6Телеграмма полпреда СССР в Афганистане К.А.Михайлова. 19 июля 1942 г. // АВП МИД РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 370. Д. 2517. Т. 2. Л. 168-169.

 7Протокол допроса Пильгера Г. в Бутырской тюрьме. Москва. 1 ноября 1945 г. С. 5. Рассекречено. Служба внешней разведки. РФ-10.

 8Там же.

 9Телеграмма полпреда СССР в Афганистане К.А.Михайлова в адрес НКИД СССР. 25 августа 1942 г. // АВП МИД РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 370. Д. 2518. Т. 3. Л. 14.

10Подробнее см.: Кузнец Ю.Л. «Мародеры» выходят из игры. М., 1992. С. 40-41.

11Протоколы допроса Г.Пильгера в Бутырской тюрьме от 1 ноября 1945 г. С. 6 и от 31 января 1946 г. С. 21-22. Рассекречено. Служба внешней разведки. РФ-10.

12Служебная записка №139266 от 30 августа 1942 г. на имя зам. наркома НКИД СССР В.Г.Деканозова от начальника 2 управления ГРУ ГШ Красной Армии полковника Ратова и военного комиссара ГРУ ГШ Красной Армии Киселева // АВП МИД РФ. Ф. 059. Оп. 24. П. 200. Д. 8. Л. 1. «Общие вопросы взаимоотношений СССР И Афганистана».

13Телеграмма временного поверенного в делах СССР  в Афганистане И.В.Самыловского в адрес НКИД СССР. 24 декабря 1943 г. // АВП МИД РФ. Ф. 059. Оп. 10. П. 36. Д. 5369. Л. 186.

14Общие вопросы политических взаимоотношений между СССР и Афганистаном // АВП МИД РФ. Ф. 059. Оп. 24. П. 200. Д. 8. Л .9.

15Телеграмма полпреда СССР в Афганистане К.А.Михайлова в адрес НКИД СССР. 20 августа 1942 г. //. АВП МИД РФ. Ф. 059. Оп. 1. П 370. Д. 2518. Т. 3. Л. 3.

16Протокол допроса Г. Пильгера в Бутырской тюрьме от 1 ноября 1945 г. С. 6. Рассекречено. Служба внешней разведки РФ-10.

17Очерки истории российской внешней разведки. М., 1997. Т. 3. С. 203.

18Телеграммы полпреда СССР в Афганистане К.А.Михайлова в адрес НКИД СССР. 1 января 1942 г., 24 декабря 1942 г. // АВП МИД РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2384. Т. 2. Л. 105; Ф. 059. Оп.1. П. 370. Д. 2518. Т. 3.

19Телеграммы полпреда СССР в Афганистане К.А.Михайлова в адрес НКИД СССР. 6 января 1942 г., 6 и 27 августа 1942 г. // АВП МИД РФ. Ф. 059. Оп. 9. П. 21. Д. 5183. Л. 10; Ф. 059. Оп. 1. П. 370. Д. 2517. Т. 2. Л. 214; Ф. 059. Оп. 1. П. 370. Д. 2517. Т. 3. Л. 15.

20Запись беседы советника посольства СССР в Афганистане В.С.Козлова с первым секретарем английской миссии в Кабуле Грином. 9 мая 1942 г. // АВП РФ. Ф. 059. Оп. 24. П. 199. Д. 5. Л. 9.

21Очерки истории российской внешней разведки… С. 162.

22Там же. С. 389.

23Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны 1941-1945. М., 1983. Т. 1. С. 513-514.

24Очерки истории российской внешней разведки… С. 387.

25Служебная записка заведующего Средневосточным отделом НКИД СССР С.А.Кавтарадзе на имя заместителя наркома иностранных дел СССР В.Г.Деканозова. 16 апреля 1943 г. // АВП РФ Ф. 059. Оп. 25. П. 203. Д. 9. Л. 1.

26Очерки истории российской внешней разведки. М., 1999. Т. 4. С. 388-389.

27Там же. С. 664.

28Тихонов Ю.Н. Афганская война Сталина. Битва за Центральную Азию. М., 2008. С. 606-608.

29Справка «Немцы в Кабуле». С. 6. Рассекречено. Служба внешней разведки. РФ-10.

30Тихонов Ю.Н. Афганская война Третьего рейха. НКВД против абвера. М., 2003. С. 165.

31Очерки истории российской внешней разведки. М., 1999. Т. 4. С. 313-314.

32Гладков Т.К. Лифт в разведку. Король нелегалов Александр Коротков. М., 2002. С. 346.

33См: Очерки истории российской внешней разведки. М., 1999. С. 346-347; Кузнец Ю.Л. Указ. соч. С. 9. Тихонов Ю.Н. Афганская война Третьего рейха... С. 164-165.

34Тихонов Ю.Н. Афганская война Третьего рейха… С. 165.

35Кузнец Ю.Л. Указ. соч. С. 11.

36Тихонов Ю.Н. Афганская война Сталина… С. 349.

37Докладная записка заведующего отделом кадров Коминтерна П.Гуляева Генеральному секретарю Г.Димитрову // РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 16. Д. 59. Л. 229-230.

38См: Кузнец Ю.Л. Указ. соч. С. 56; Гладков Т.К. Указ. соч. С. 348.

39Подробнее см.: Булатов Ю.А. Срыв гитлеровского «блицкрига» в Центральной Азии: противоборство Германии и СССР на афганском плацдарме // Военно-исторический журнал. 2013, август. №8. С. 26-32.

40Справка. Немцы в Кабуле. С. 8. Рассекречено. Служба внешней разведки. РФ-10.

41Кузнец Ю.Л. Указ. соч. С. 4

42Переписка Сталина с Рузвельтом и Черчиллем в годы Великой Отечественной войны. М., 2015. Т. 1. С. 571. Подробнее см: O?Sullivan D. Dealing with the Devil: Anglo-Soviet Intelligence Cooperation in the Second World War N.Y., 2010. Р. 161-194.

Россия. Великобритания > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 января 2018 > № 2481657 Юрий Булатов


Россия. Великобритания. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 28 сентября 2017 > № 2329047 Юрий Булатов

СССР и Великобритания на «афганском плацдарме»: новые вводные после Пёрл-Харбора

Юрий Булатов, Профессор кафедры всемирной и отечественной истории МГИМО МИД РФ, доктор исторических наук

Данная публикация является продолжением исследования темы, посвященной советско-британскому сотрудничеству и противостоянию в Афганистане в годы Великой Отечественной войны. Первая статья «СССР и Великобритания: афганский формат переговоров и консультаций 1941 г.» опубликована в №2 журнала «Международная жизнь» за 2017 г.

Нападение Японии 7 декабря 1941 года на военно-морскую базу США в Пёрл-Харборе (Гавайские острова) положило начало крупномасштабным военным операциям в Азиатско-Тихоокеанском регионе. В течение последующих дней на этой восточной периферии Второй мировой войны коренным образом изменилось соотношение сил и возросло число воюющих держав как на стороне стран антигитлеровской коалиции, так и на стороне фашистского блока. 8-12 декабря 1941 года США, Великобритания, Австралия, Новая Зеландия, Канада и ряд других государств объявили войну Японии. Боевые действия продолжились не только на море, но и на суше. 9 декабря 1941 года Китай начал наземные операции против японских милитаристов, официально объявив войну Японии, Германии и Италии. В свою очередь, Германия и Италия 11 декабря 1941 года официально вступили в войну против США. Вторая мировая война приобрела поистине глобальный характер.

Первоначально японский блицкриг на Тихом океане оказался достаточно успешным. Японцы уничтожили значительные силы американского и британского флотов, захватили Малайзию, Филиппины, часть Бирмы и ряд других территорий. Следует также отметить, что англичане в ходе этого силового противоборства с японцами терпели не только военное, но и моральное поражение. Это подтверждает, например, история сдачи Сингапура - крупнейшей в те времена военно-морской базы британского флота. Было известно, что англичане в течение предыдущих 15 лет не покладая рук укрепляли эту «неприступную твердыню». Однако после начала боевых действий против Японии британские войска, оборонявшие Сингапур, удивительно быстро сложили оружие и заявили о своей капитуляции. При этом плененные в Сингапуре англичане по своей численности намного превосходили японский воинский контингент, осаждавший эту цитадель1.

Выход японской военщины за считанные недели после начала агрессии в индийское предполье, то есть в полосу восточных границ Индии, крайне обеспокоил  официальный Лондон. Такой поворот в оперативной обстановке в регионе был чреват непредсказуемыми последствиями. Возникла прямая угроза дестабилизации внутриполитической обстановки не только в Южной Азии, но и на Среднем Востоке, включая Афганистан.

События на Востоке озаботили и руководство СССР. В связи с осложнением оперативной обстановки в непосредственной близости от южных границ СССР советская разведка в декабре 1941 года приняла решение о разработке плана активных мероприятий по противодействию деятельности спецслужб Германии, Италии и Японии в Афганистане, с тем чтобы блокировать подрывную деятельность стран оси в регионе, не допустить возможности отхода Афганистана от своего нейтралитета в войне, а также сорвать тайные операции Германии и Японии, направленные на дестабилизацию внутриполитической обстановки в Индии.

Как отмечал историк российских спецслужб Ю.Л.Кузнец, «западным предпольем Индии был Афганистан. Борьба за него началась, и в ходе ее решалась не только судьба самого Афганистана. Ведь если бы он стал на сторону Германии, даже и оставаясь формально нейтральным, положение Индии неминуемо и серьезно осложнилось бы, а, учитывая давний антианглийский потенциал весьма широких слоев общественности, усиливаемый военными успехами стран оси, можно было бы предположить и худшее - выпадение Индии из борьбы против стран оси… Вот почему Москва придавала большое значение тому, что происходило в это время в Афганистане»2.

Кабульские власти также были весьма озадачены случившимся. Посол СССР в Афганистане К.А.Михайлов в своем отчете руководству Народного комиссариата иностранных дел (НКИД) СССР отмечал некоторую растерянность, царившую в афганских верхах. Он, в частности, писал: «Японцы не пользовались серьезным политическим влиянием в Афганистане особенно в связи с отдаленностью афганских границ от Японии. В начале 1941 года состоялся первый официальный визит торгово-промышленной делегации Афганистана в Японию. Эта поездка афганских купцов и предпринимателей носила главным образом ознакомительный характер и не завершилась подписанием какого-либо соглашения… Афганцам всегда казалось, что японцы не приблизятся к индийским границам и японская агрессия не окажет большого влияния на Афганистан»3.

Однако в действительности все оказалось иначе. После нападения японцев на американскую базу в Пёрл-Харборе афганские правящие круги сразу же ощутили жесткий прессинг со стороны Японии. Японский поверенный в делах в Афганистане Кацуби по поручению своего правительства незамедлительно посетил афганский МИД и официально предложил афганцам отойти от политики нейтралитета, провозглашенного королевским режимом на период Второй мировой войны, и поддержать установление нового, японского порядка в восточных странах. В частности, он предложил афганскому правительству сообщить в Токио, какие территориальные и иные претензии имеет афганская сторона, с тем чтобы Токио смогло их учесть при планировании своих последующих действий.

По решению афганского правительства глава внешнеполитического ведомства Али Мухаммед-хан дал официальному представителю Японии отрицательный, хотя и несколько уклончивый ответ. Афганский министр заявил, что «афганская сторона строго придерживается политики нейтралитета и сейчас (курсив наш. - Ю.Б.) не может участвовать в какой-либо иной политике»4.

В течение трех месяцев после этой «памятной» встречи с министром иностранных дел Афганистана японский дипломат еще несколько раз пытался склонить высокопоставленного афганского чиновника перейти на сторону Японии. Он обещал предоставить возможность в нынешних благоприятных условиях воссоединить с Афганистаном ту часть Индии, которая в свое время принадлежала Афганистану. Тем самым японский дипломат давал понять, что ему известно об обсуждении в узком кругу ближайших родственников короля плана воссоединения с Афганистаном территории индийской полосы «независимых племен» площадью в 25-30 тыс. кв. миль и с населением в 3,5 млн. пуштунов, отторгнутой у Афганистана по соглашению с Англией в 1893 году (линия Дюранда).

Однако все эти беседы с глазу на глаз закончились для японской стороны безрезультатно. Афганский министр остался при своем, подтвердив официальную позицию Кабула, заключавшуюся в сохранении нейтралитета в ходе Второй мировой войны. При этом Али Мухаммед-хан сделал оговорку, пообещав обдумать предложение, сделанное японцами5. Таким образом, афганская сторона не исключала возможности продолжения теперь уже закулисного торга с японцами по всем вопросам, представлявшим взаимный интерес. Дату открытия такого рода переговоров должны были определить грядущие победы японцев в ходе Второй мировой войны.

Для достижения своих целей японская дипломатическая миссия в Кабуле продолжала наращивать давление на афганское правительство. В первую очередь японцы всячески старались расположить к себе местное население и склонить общественное мнение в пользу Японии. Идеальным местом для ведения подобного рода пропагандистской деятельности всегда  считался восточный базар. Как отмечал Л.П.Костромин, советский разведчик, долгие годы проработавший в Афганистане, «базар - это не просто место торговли, но своего рода клуб по интересам, где встречались, обменивались новостями, обсуждали насущные темы дня. Мнение базара по тому или иному вопросу жизни страны учитывалось ее правящими кругами  - оно заменяло принятые сегодня выборочные социологические опросы населения «цивилизованных» стран»6.

Согласно информации совпосольства в Кабуле, японские разведчики Енуи и Саито, работавшие под «крышей» японской дипмиссии, почти ежедневно стали ходить по кабульским базарам, лавкам и кофейням, разъясняя японскую политику на Востоке. Они говорили, что «Япония несет мусульманским народам освобождение от английского гнета, что Япония самая сильная держава в мире… и в ближайшее время будет соседом Афганистана, так как Китай и Индия пойдут навстречу японским планам»7. В ходе бесед эти «японские дипломаты»  тайно распространяли среди афганцев свои бюллетени - небольшие книжечки на английском и персидском языках, где раскрывалась суть внешнеполитического курса милитаристской Японии в азиатских странах. Они также призывали афганских мусульман помолиться во славу будущих побед Японии. Местным жителям особенно импонировало, когда японцы говорили, что Англия больше не сможет угнетать Восток. Этот пример достаточно показателен, ибо свидетельствовал о том, что афганцы так и не смогли забыть три англо-афганские войны в истории своего государства и потому не питали особых симпатий к англичанам.

Японские дипломаты также успешно продвигали свои материалы в средствах массовой информации Афганистана. При их непосредственном участии в кабульских газетах появлялись статьи, направленные против Англии. Например, 16 февраля 1942 года в вечерней полуправительственной газете «Анис» была опубликована речь японского императора, призывавшего индусов гнать англичан из Индии и идти под покровительство Японии8. 17 февраля 1942 года газета «Ислах» - афганский официоз - напечатала выдержки из статьи, опубликованной в японской прессе, где говорилось, что в ближайшее время японцы постараются захватить Бомбей, Калькутту и Цейлон9. Одновременно среди афганцев распространялись слухи о ближайшем выступлении японцев против СССР.

«Задушевные» беседы представителей японской дипмиссии в Афганистане с местным населением, а также публикации на страницах афганской прессы японских материалов антианглийской направленности сделали свое дело. В Афганистане, по сути,  разгорелась информационная война при активном участии сотрудников дипломатических миссий Великобритании и Японии. Англичане всячески стремились хотя бы в этом противоборстве перехватить инициативу у японцев. Например, британский посланник Ф.Уайли 14 апреля 1942 года направил афганскому министру иностранных дел Али Мухаммед-хану копию письма главнокомандующего китайской армией маршала Чан Кайши к вице-королю Индии, датированное 2 апреля 1942 года.

В послании китайского военачальника сообщалось об усилении подрывной деятельности японских агентов в Афганистане и в странах Ближнего Востока против Англии, США и Советского Союза. Это письмо было опубликовано в ряде индийских газет, в нем прямо говорилось, что глава японской миссии в Афганистане является руководителем и координатором всей японской шпионской сети в этой стране. Чан Кайши также информировал вице-короля Индии, что китайское правительство хотело бы направить в Кабул своего дипломатического представителя для укрепления дружественных связей между Китаем и Афганистаном, а также для того, чтобы препятствовать распространению японской подстрекательской пропаганды антианглийской направленности. В этом официальном документе указывалось, что установление 19 марта 1942 года прямой радиосвязи между Кабулом и Токио в значительной степени увеличит масштаб разведдеятельности японцев в Афганистане. По мнению советского посла в Кабуле К.А.Михайлова, весьма вероятно, что Чан Кайши написал это письмо вице-королю Индии по поручению самих же англичан10.

Одновременно индийская газета «Бомбей хроникл» от 14 апреля 1942 года опубликовала заметку своего собственного корреспондента из Чунцина под заголовком «Японские агенты в Афганистане». В этой публикации, в частности, говорилось: «Согласно полученным данным, члены японской пятой колонны и ее секретные агенты усилили свою деятельность в Афганистане, стремясь реализовать планы держав оси на Ближнем и Среднем Востоке. Эти агенты особенно стараются добыть сведения о советских военных приготовлениях, о военных передвижениях союзников и англо-американской помощи России… Японская активность направлена к тому, чтобы прервать коммуникации между Британией, США и Россией в преддверии весеннего наступления стран оси».

В той же газете, только теперь уже за 29 апреля 1942 года, то есть спустя две недели после предыдущей публикации, было напечатано официальное опровержение афганского консула в Бомбее по поводу оценки Чан Кайши деятельности японских дипломатов в Афганистане. Представитель афганского МИД в своей заметке под таким же заголовком «Японские агенты в Афганистане» заявлял: «Ранее опубликованное сообщение о деятельности японских агентов в Афганистане не соответствует действительности. Деятельность японской миссии в Кабуле и ее дипломатических сотрудников ограничивается общепринятой практикой в соответствии со статусом любой другой миссии. Противоправная деятельность иностранной миссии и ее сотрудников в Афганистане - согласно афганским законам - невозможна. Иностранные дипломаты, особенно в период войны, на основе специального закона взяты под строгое наблюдение с тем, чтобы любое их действие не могло идти вразрез с афганской политикой нейтралитета»11. Из этого заявления можно сделать вывод, что англичане в ходе информационной войны с японцами в Афганистане не получали  необходимой поддержки от афганской верхушки.

Однако эта неудача не обескуражила англичан. Британское посольство в Кабуле предприняло обходной маневр, чтобы добиться установления «союзных» отношений с афганцами. Принимая во внимание тот факт, что Афганистан официально отказался изменить свой внешнеполитический курс и не поддержал агрессивных планов держав оси, и прежде всего Японии, англичане решили попытать счастья и привлечь Афганистан теперь уже на другую сторону, то есть на сторону объединенных антифашистских демократических сил, подписавших Декларацию Объединенных Наций 1 января 1942 года.

В отличие от японцев, официально предлагавших афганцам отказаться от политики нейтралитета в пользу держав оси, англичане предпочитали действовать приватно, чтобы сохранить лицо даже в случае возможной неудачи и тем самым понапрасну  не будоражить афганское общество и не допустить роста антианглийских настроений среди местного населения. 3 января 1942 года глава британской миссии в Кабуле Ф.Уайли встретился с министром иностранных дел Али Мухаммед-ханом. В частном порядке он заявил руководителю афганского внешнеполитического ведомства, что «в нынешней напряженной обстановке решающих боев демократических стран мира с гитлеризмом не должно быть нейтральных стран, что нейтралитет сейчас ничем не оправдывается». Афганский министр в ответ разыграл целый моноспектакль всего лишь для одного зрителя - английского дипломата Ф.Уайли. Али Мухаммед-хан торжественно и пафосно заявил следующее: «Афганистан ни с кем не имеет тайных или каких иных соглашений, направленных вразрез с интересами независимости Афганистана или подрывающих дружеские связи Афганистана с его соседями… Афганское правительство в современной обстановке обуславливает укрепление своей независимости успехами союзных держав»12.

По сравнению с ответом, данным японскому поверенному в делах в Афганистане Кацуби, ответ министра иностранных дел Афганистана английскому посланнику Ф.Уайли отличался крайней назидательностью и был полон общими рассуждениями о мировой бойне, развернувшейся в Европе и Азии. Такой стиль поведения афганского министра объяснялся прежде всего тем, что афганцы стремились некоторым образом дистанцироваться от англичан, учитывая явное ослабление позиций Великобритании в Азиатско-Тихоокеанском регионе. При этом афганские официальные лица в доверительных контактах с иностранными дипломатами не делали никакой тайны из своих оценок и прямо указывали на снижение реального политического веса и влияния англичан в регионе, особенно подчеркивая несопоставимость оборонного потенциала Великобритании с мощью японской военной машины.

Например, 4 марта 1942 года начальник Общеполитического департамента МИД Афганистана Наджибулла-хан в ходе встречи с американским майором Г.Б.Эндерсом, впоследствии назначенным военным атташе дипмиссии США в Афганистане, заявил: «В связи с неослабевающими военными успехами японцев в бассейне Тихого океана и угрозой захвата Индии, которую англичане, судя по всему, не смогут защитить от японской оккупации, японская агрессия может быть направлена и на Афганистан… Афганцы потеряли веру в способность англичан защитить Индию от захвата японцами»13.  «Открытость» афганской стороны перед американцами в оценке военного потенциала Великобритании была явно преднамеренной. Кабульские власти безуспешно пытались добиться от Вашингтона включения Афганистана в список стран, получавших на льготных условиях американское вооружение в соответствии с Законом США о контроле за экспортом вооружений. Как отмечал руководитель дипмиссии СССР в Афганистане К.А.Михайлов, афганское правительство для обеспечения обороны страны от японской агрессии добивалось получения от США материальной помощи в порядке ленд-лиза независимо от того, понравится ли это Англии, не говоря уже о державах оси14.

Одновременно афганское правительство не только не прерывало, но и продолжало укреплять военное сотрудничество с Великобританией. Совпосольство в Кабуле информировало руководство НКИД СССР, что, по сообщениям ряда источников дальних соседей (военной разведки ГШ РККА), англичане официальным путем получили от афганского военного министра на 2 тыс. листах сведения о лицах, находившихся в запасе начиная с 1929 года, и о количестве вооружения. В их распоряжение были переданы полные биографические данные командного состава афганской армии начиная с командиров рот и выше. Британская миссия в Кабуле запросила у афганцев также сведения о количестве вооружения у афганских племен и просила проверить оружие, находившееся на хранении в Арке (резиденции королевской династии в Кабуле).

В этой ситуации руководство совпосольства в Кабуле делало вывод о наличии секретной договоренности, согласно которой англичане официальным путем получали от афганской стороны конфиденциальные сведения военного характера. Источники в окружении военного министра Шах Махмуд-хана также сообщали, что англичане в начале 1942 года направили приглашение представителям высшего командного состава афганской армии принять участие в военных маневрах на территории Индии в качестве наблюдателей. От англичан афганское правительство получило предложение купить образцы нового вооружения, поступившего на армейские склады в Пешаваре15. В свою очередь, афганцы не препятствовали строительству англичанами военных укреплений на границе с Афганистаном. Кабульские власти также не заявляли протеста против концентрации британских войск (по некоторым данным до 45 дивизий) на границах Индии с Афганистаном16.

Афганское правительство стремилось использовать в своих интересах ослабление международных позиций Великобритании в ходе японской агрессии на Востоке. Правители Афганистана попытались разработать свой собственный сценарий развития отношений с англичанами в обозримом будущем. Цель этой разработки заключалась в том, чтобы в давнем споре с англичанами попытаться разрешить в свою пользу пуштунский вопрос. При этом афганские официальные лица посчитали необходимым заранее проинформировать советскую сторону об этих своих намерениях, поскольку в данном конкретном случае рассчитывали опереться на помощь Советского Союза. Ведь выступления пуштунских племен в полосе индо-афганской границы советская пропаганда всегда могла представить  как «освободительное движение угнетенных и зависимых народов, ставивших целью свое освобождение от пут английского колониализма».

Посол СССР в Афганистане К.А.Михайлов срочно информировал наркома НКИД СССР В.М.Молотова по поводу своего экстренного вызова в афганский МИД 19 октября 1942 года, где он был принят начальником Общеполитического департамента Наджибуллой-ханом. По итогам встречи с этим высокопоставленным афганским чиновником совпосол направил в НКИД СССР телеграмму следующего содержания: «В ходе состоявшейся беседы афганская сторона сделала серьезное заявление о планах своего правительства, ставивших целью отменить действующие соглашения, определяющие индо-афганскую границу. Было также объявлено о намерениях афганского руководства воссоединить с Афганистаном часть индийской территории, населенной пуштунами, а также добиться от англичан положительного решения вопроса о предоставлении Афганистану выхода к морю где-нибудь в Белуджистане»17.

К.А.Михайлов также докладывал, что афганцы, стремясь извлечь выгоду из своей политики нейтралитета, сформулировали свои требования к англичанам, обосновав их следующими соображениями:

1. Афганское правительство не желает в угоду врагам Англии пользоваться нынешней сложной военной обстановкой и возбуждать пуштунские племена, равно как и не желает вмешиваться во внутреннюю жизнь этих племен.

2. Афганское правительство исходит из желания сохранить дружественные отношения с Англией и не намерено нарушать договоры, заключенные с английским правительством.

3. Учитывая, однако, что Англия собирается предоставить Индии независимость, а также учитывая, что в Индии все больше ширится движение за независимость, что английская империя вскоре уже не будет владеть Индией, афганское правительство считает необходимым пересмотреть афгано-английское соглашение, согласно которому Афганистан в прошлом лишился значительной части своей территории18.

Из правительственных источников была намеренно организована утечка информации о планах афганских правителей поставить вопрос перед англичанами о воссоединении Зоны независимых племен с Афганистаном. В течение всего 1942 года в посольство СССР в Кабуле по неофициальным каналам поступали сведения об усилении движения пуштунов в полосе индо-афганской границы за воссоединение с Афганистаном. В телеграммах совпосольства в Центр отмечалось, что воинственные пуштунские племена момандов являются базой этого движения, инспирированного Кабулом19.

В то же время радиопередачи из Берлина и Рима, транслируемые на Афганистан и Индию, вносили свой вклад в разжигание антиправительственных, то есть антианглийских настроений в Зоне независимых племен. Например, на итальянском радио был даже организован специальный цикл передач, посвященных пуштунским племенам. Совпосольство из Кабула докладывало в Центр, что 6 декабря 1942 года радиопередача из Рима для афганцев на персидском языке  была посвящена пуштунскому племени афридиев. Давалась характеристика их бесправного положения и доказывалась необходимость их племенному ополчению выступить с оружием в руках против англичан20.

Интересно, что пуштунский вопрос, представлявший собой «горючий материал» для англо-афганских отношений, так и не стал предметом обсуждений и переговоров между официальным  Лондоном и Кабулом. В рассматриваемый период англичанам удалось снять некоторое напряжение, возникшее в этой связи в их отношениях с афганским правящим режимом. Закулисный торг сделал свое дело. Учитывая кризисное развитие экономики Афганистана, а также дальнейшее обнищание широких масс афганского населения в годы Второй мировой войны, кабульские власти согласились сесть за стол переговоров с эмиссарами из Лондона для обсуждения в первую очередь экономического блока двусторонних отношений. Англичане согласились на поставку в Афганистан некоторых образцов промышленного оборудования и соответствующих комплектующих запасных частей, начали также скупать все основные виды афганского сырья21

В свою очередь, афганское правительство согласилось не препятствовать набору в индийскую армию афганцев (пуштунов), проживавших в Зоне независимых племен, то есть в полосе индо-афганской границы. Создание дополнительных воинских формирований в индийской армии из числа пуштунов позволило бы англичанам положительно решить целый комплекс проблем: во-первых, укрепить свой воинский контингент за счет физически выносливых солдат - уроженцев этих мест; во-вторых, ослабить сопротивление независимых афганских племен британскому диктату; в-третьих, связать политически Афганистан с Англией.

Для оказания содействия военной мобилизации пуштунов в индийскую армию военный министр Афганистана Шах Махмуд-хан совершил негласную поездку в Джелалабад. В этом городе, расположенном вблизи индо-афганской границы, он встретился с представителями племен восточной провинции Афганистана (80 человек) и представителями Зоны независимых племен Британской Индии (150 человек)22. Афганский министр поднял вопрос об отправке в индийскую армию племенного ополчения. Однако договориться не удалось. Представители местных кланов первоначально согласились направить в английскую армию неограниченное определенным числом количество «добровольцев», проживавших в Зоне независимых пуштунских племен  (моманды, афридии и т. д.). Однако пуштуны выдвинули свои условия вступления в англо-индийскую армию: выдачу жалования за четыре месяца вперед, передачу воинского обмундирования после войны в собственность ополченцев, зачисление их на постоянную службу в англо-индийскую армию после окончания боевых действий, а также выдачу родственникам за каждого убитого солдата 1 тыс. индийских рупий. Договориться с англичанами о выдаче родственникам погибшего компенсации в размере вышеназванной суммы не удалось. Переговоры были прерваны23.

Следует также отметить, что англичане ни на день не прерывали пропагандистскую работу среди местного населения в полосе индо-афганской границы, делая ставку в первую очередь на исламский фактор. Например, в мае 1942 года губернатор Северо-Западной пограничной провинции (СЗПП) Британской Индии посетил районы традиционного расселения пуштунских племен и встретился со старейшинами, провел беседы с представителями воинственных племенных кланов из числа афридиев, призвал всех пуштунов объединить силы в борьбе против гитлеровской Германии. В местечке Джамруд он принял участие в племенной Джирге пуштунских племен и призывал собравшихся объявить японцам джихад - священную войну. Отчет о поездке губернатора СЗПП в Зону независимых пуштунских племен был опубликован на страницах индийской газеты «Хайбер мейл» в №29 от 15 мая 1942 года. Информация о Джирге в Джамруде при участии англичан стала достоянием гласности и дошла до сведения афганского правительства. Однако Кабул не выразил какого-либо протеста англичанам по поводу их призыва к пуштунам воевать против Японии и не видел в этом для себя нарушение нейтралитета24.

Официальный Лондон неизменно стремился поддерживать «сердечные» отношения непосредственно с правящей афганской верхушкой. В начале 1942 года англичане подарили королю Афганистана М.Захир-шаху и военному министру Шах Махмуду-хану несколько породистых лошадей и обещали по льготной цене продать еще 150 лошадей для нужд афганского военного ведомства. Британская миссия в Афганистане по поручению своего правительства также информировала кабульские власти о прибытии в Индию морского транспорта с некоторым грузом легковых автомашин и мотоциклов для передачи их в дар «афганскому народу»25.

Все иностранные дипмиссии в Кабуле, в том числе и посольство СССР в Афганистане, постоянно отслеживали эти неформальные контакты правящей династии Надиров с англичанами. Например, совпосол К.А.Михайлов информировал Центр по этому поводу: «По неофициальным, внушающим  доверие сведениям дальних соседей, англичане ежегодно кладут на личный счет афганского премьер-министра М.Хашим-хана 5 млн. индийских рупий в «Империал банк оф Индия»26.

В это же время немцы и японцы были готовы на все, в том числе не брезговали прибегать к психологическому давлению и откровенному шантажу правящей династии, только чтобы покончить с англофильскими настроениями афганского короля М.Захир-шаха и некоторых его ближайших родственников. Совпосольство информировало руководство НКИД СССР, что, согласно некоторым неофициальным данным, японцы и немцы подготавливали покушение на короля Афганистана М.Захир-шаха и его дядю - премьер-министра Афганистана М.Хашим-хана. Впоследствии эта информация подтвердилась. В Кабуле полицией был задержан некий Хабиб Джан, сын заместителя министра юстиции, состоявший ранее на службе у военного министра адъютантом, а затем направленный на стажировку в Германию. Арестованный признался в подготовке покушения на короля и не скрывал своих профашистских взглядов и убеждений. Были также выявлены его связи с немецкими агентами в Афганистане27.

Посол СССР в Афганистане К.А.Михайлов неоднократно информировал руководство НКИД СССР о росте прогерманских настроений в высших эшелонах власти и среди элиты афганского общества. Например, в одной из телеграмм в Москву глава советской дипмиссии, в частности, указывал: «Количество афганцев-германофилов увеличивается. В нынешнем составе афганского правительства нет ни одного человека, который бы высказался в пользу Советского Союза и проявил себя в качестве друга Советского Союза»28.

С учетом сложившейся конъюнктуры в афганских верхах дипмиссии держав оси заметно активизировали свою работу в Афганистане. Данные, поступавшие в легальную резидентуру совпосольства в Кабуле, фиксировали необычайно возросшую частоту контактов представителей посольств нацистской Германии, фашистской Италии и милитаристской Японии, включая как руководителей дипмиссий, так и сотрудников разведслужб держав оси, обладавших дипломатическим статусом. Как отмечалось в одном из отчетов советской разведки в Афганистане, в течение января 1942 года совместные встречи и консультации немецких, итальянских и японских дипломатов в Кабуле стали проходить на регулярной основе и приобрели систематический характер. Источник в немецком посольстве информировал советскую разведку о том, что 6 января 1942 года в здании германской миссии состоялось совещание, на котором присутствовали послы держав оси. Встреча продолжалась три часа. Никому из слуг афганцев не было разрешено входить в комнату, где проходило заседание. Круг обсуждаемых вопросов установить тогда точно не удалось.

Представленный руководству советской разведки в Москве график взаимных посещений немецких, итальянских и японских дипломатов за первый месяц 1942 года впечатлял и настораживал:

1) суббота, 10 января 1942 года, прием в итальянском посольстве, затянувшийся до двух часов ночи, при участии немецких и японских дипломатов;

2) воскресенье, 11 января 1942 года, состоялась беседа руководителя легальной резидентуры посольства Германии в Кабуле с японским поверенным в делах в Афганистане. Место встречи - японская дипмиссия;

3) вторник, 13 января 1942 года, совещание руководителей дипмиссий держав оси в итальянском посольстве;

4) суббота, 24 января 1942 года, очередная встреча руководителя легальной резидентуры посольства Германии с главой японской дипмиссии;

5) суббота, 24 января 1942 года, 21.00. Глава японской дипмиссии в Кабуле на своей квартире устраивает прием в узком составе для сотрудников немецкого и итальянского посольств;

6) вторник, 27 января 1942 года, с 16.00 до 18.00 в итальянском посольстве в Кабуле встреча руководителей легальных резидентур посольств держав оси;

7) вторник, 27 января 1942 года, 21.00. Прием в германском посольстве в честь сотрудников японской дипмиссии.

Активность держав оси в Афганистане в первые месяцы 1942 года крайне озаботила руководство советской разведки. Срочно были приняты меры по расширению штата сотрудников внешней разведки НКГБ СССР и внешней разведки ГШ РККА в составе совпосольства в Афганистане. 22 января 1942 года к новому месту службы в Афганистан был откомандирован сотрудник советской внешней разведки Н.Денисов, в статусе карьерного дипломата НКИД СССР, в ранге второго секретаря. Согласно распределению обязанностей, новый работник совпосольства должен был заниматься сбором информации о пуштунских племенах, проживавших в полосе индо-афганской границы. Таким образом, сфера его интересов распространялась не только на изучение обстановки в Афганистане, но и Индии. В феврале 1942 года в Кабул по линии военной разведки ГШ РККА прибыл еще один новый сотрудник В.Райцев на должность секретаря военного атташе посольства СССР.

Руководитель советской разведки П.М.Фитин в конце января 1942 года принял решение направить в Кабул в краткосрочную командировку полковника А.М.Отрощенко - начальника Средневосточного отдела службы советской внешней разведки для ознакомления с оперативной обстановкой, сложившейся в Афганистане и вокруг Афганистана. Как отмечает историк российских спецслужб Ю.Тихонов в своей книге «Афганская война третьего рейха. НКВД против абвера», о приезде А.М.Отрощенко в Кабул британская разведка не была оповещена, но англичанам не составило труда в кратчайшие сроки установить, кем является новый сотрудник советского посольства29. Англичане, в свою очередь, также приняли решение укрепить кадровый состав своей резидентуры. В телеграмме в Москву от 18 февраля 1942 года посол СССР в Афганистане К.А.Михайлов информировал о прибытии в Кабул английского разведчика Коннор-Грина на должность первого секретаря посольства Великобритании30.

Между тем обмен информационными материалами о деятельности немецкой и итальянской миссий в Афганистане между посольствами СССР и Великобританией практически отсутствовал. В справке, подготовленной на этот счет советником посольства СССР в Афганистане В.С.Козловым, говорилось: «Английская миссия на все наши конкретные вопросы о том, что им известно о враждебной деятельности немецкой и итальянской миссий, стандартно отвечала, что по этому вопросу ничего нового сообщить не может»31. Коннор-Грин, приступивший к работе в Кабуле, также не спешил идти на контакт с советскими дипломатами и сотрудниками легальной разведки СССР. Формально, по своим функциональным обязанностям в британской дипмиссии, именно он должен был поддерживать рабочие контакты с посольством СССР. В действительности, совпосольство в Афганистане свою работу по пресечению подрывной деятельности в регионе вынуждено было вести в автономном режиме. С осени 1941 года, то есть после выдворения немецких и итальянских специалистов из Афганистана, англичане на контакт не шли32. Однако это ни в коей мере не снижало результативности работы совпосольства в Афганистане.

Советские дипломаты и разведчики под руководством посла К.А.Михайлова оперативно зафиксировали возросшую активность держав оси в Афганистане в связи с вступлением Японии во Вторую мировую войну и сделали правильные выводы. Анализ собранных сведений свидетельствовал о том, что дипмиссии Германии, Италии и Японии отрабатывали варианты  совместных действий в Афганистане, чтобы добиться перехода афганцев от нейтралитета к открытой политике в пользу стран оси. В начале февраля 1942 года главы дипмиссий Германии (Пильгер), Италии (Кварони) и Японии (Кацуби) поставили перед афганским правительством вопрос о необходимости определиться и примкнуть к странам фашистского блока. Они также потребовали от афганцев объяснений по поводу появления в Кабуле американцев. Руководители дипмиссий стран оси дали понять афганцам, что открытие миссии США в Афганистане, равно как и приезд американцев в афганскую столицу, расценивается их правительствами отрицательно33.

Тем не менее совместный демарш дипмиссий фашистского блока, предпринятый по отношению к афганскому правительству, никак не повлиял на политику Великобритании в Афганистане. По мнению совпосла К.А.Михайлова, она продолжала оставаться пассивной и выжидательной34. Посетив советское посольство в Кабуле в феврале 1942 года, глава британской миссии Ф.Уайли попытался разъяснить суть политики официального Лондона в рассматриваемый период. Он дал понять, что в обстановке войны Англии с Японией, а также в связи с растущим напряжением политической ситуации в Индии было бы нецелесообразно требовать от афганского правительства ликвидировать дипмиссии держав оси в Кабуле. По мнению английского дипломата, в создавшихся условиях фашисты не могли развернуть там враждебную деятельность, так как они потеряли всю свою агентуру: иностранные специалисты, состоявшие на афганской службе, были высланы из страны еще осенью 1941 года. Англичанин также доверительно проинформировал советского посла, что Великобритания в борьбе с немецкой угрозой не может пойти на ввод своих войск в Афганистан и не согласится на замену нынешнего афганского правительства. Эти меры внешнеполитического нажима, по его мнению, могли бы привести к антианглийским выступлениям независимых пуштунских племен, проживавших в полосе индо-афганской границы по ту и другую стороны35.

11 марта 1942 года состоялась новая встреча Ф.Уайли и К.А.Михайлова. В ходе продолжительной беседы был вновь затронут вопрос о подрывной деятельности фашистских дипмиссий в Афганистане. Английский дипломат, в частности, подчеркнул, что его прошлый комментарий о событиях в Афганистане, связанных с деятельностью немецких и итальянских агентов, носил субъективный характер и, более того, не всегда отражал позицию официального Лондона. Неожиданно он признал свою «вину» и даже выразил сожаление по поводу того, что опасался ставить вопрос о ликвидации дипмиссий нацистской Германии и фашистской Италии в Афганистане одновременно с выдворением немецких и итальянских специалистов из Афганистана осенью 1941 года. Он согласился с тем, что тогда это было бы легче осуществить, чем сейчас. Вместе с тем Ф.Уайли по-прежнему отстаивал свою точку зрения, заявив, что политическое положение англичан в Индии слишком непрочно, чтобы в настоящее время ставить вопрос о полном удалении из Афганистана немцев и итальянцев, в частности о ликвидации их дипмиссий. Правда, он постоянно оговаривался, что до сих пор не уверен в том, что Лондон и особенно Дели согласятся с ним по данному вопросу. В конце беседы глава британской миссии в Кабуле проинформировал совпосла о том, что не исключено, что он получит инструкции от своего правительства, идущие вразрез с его личными взглядами по обсуждаемым проблемам36.

Советский посол принял сигнал о возможной перемене взглядов англичан на сам факт существования фашистских диппредставительств в Афганистане. Поле для последующих возможных советско-британских контактов в Афганистане, казалось, было расчищено. Однако оставался открытым вопрос, что же в данном конкретном случае подвигло англичан к желанию возобновить советско-британское сотрудничество в Афганистане?

Советская разведка ответила на этот вопрос по существу. Источники из окружения немецкой и итальянской дипломатических миссий в Афганистане информировали советскую резидентуру в Кабуле, что немецкая военная разведка (абвер), действуя через своих представителей в дипмиссии Германии в афганской столице, поставила перед своими агентами в Индии, а также в Зоне независимых племен следующее задание: приступить к формированию во всех портовых городах Индии - от Читтагонга до Карачи - специальных диверсионных групп для проведения акций саботажа и, кроме того, начать подготовку антианглийских выступлений, которые должны быть увязаны с высадкой с моря японских десантов, предназначенных для дезорганизации коммуникаций и блокирования английских гарнизонов.

Информация об этом задании была незамедлительно доложена в Москву, и ее сочли настолько важной, что она тут же легла на стол Сталину, Молотову и Берии. Планы Третьего рейха в отношении Индии и намеченные акции требовали, естественно, ответных мер со стороны союзных держав. На повестку дня вновь встал вопрос о совместных действиях и сотрудничестве советской и английской разведок37.

С учетом значимости поставленной проблемы руководство советской разведки включило в общую сводку разведданных по Среднему Востоку за апрель 1942 года специальный раздел по Афганистану, подготовленный начальником 5-го отдела Первого управления НКВД СССР А.М.Отрощенко. В этом документе говорилось следующее: «Дипломатические представительства стран оси в Афганистане под руководством немецкого посольства развивают активную деятельность, направленную на ухудшение отношений между Афганистаном, с одной стороны, и СССР и Англии - с другой. В частности, руководители немецкой разведки через свои японскую и итальянскую агентуры муссируют слухи о якобы происходящей концентрации частей РККА на советско-афганской границе. В связи с этим подготавливается обсуждение этого вопроса на предстоящей конференции всеафганского совета старейшин - Лойи-джирги. Параллельно с этим немецкая разведка стремится организовать активную подрывную работу в Индии. По предложению Берлина перед агентурой поставлены задачи приступить к проведению диверсионных актов, разрушений аэродромов и авиационных предприятий в Карачи и Бангалоре, а также железнодорожных путей и сооружений».

Было очевидно, что британская разведка в одиночку не могла противостоять подрывным действиям разведок стран оси в Индии и Афганистане. Оперативная обстановка в регионе складывалась далеко не в пользу союзников. Весной 1942 года англичане вновь стали проявлять крайнюю заинтересованность в развитии советско-британского сотрудничества в Афганистане. Британские дипломаты начали подавать недвусмысленные сигналы о своей готовности возобновить на регулярной основе контакты и обмен оперативной информацией с посольством СССР в Кабуле. Правда, они не стремились придавать огласке эти свои намерения, как это было, например, в первые дни Великой Отечественной войны, когда только еще намечалось сотрудничество союзных держав на международной арене. В данном случае англичане не направляли каких-либо конфиденциальных уведомлений в адрес советского посольства в Кабуле. Более того, английские дипломаты пытались представить затянувшуюся паузу в развитии отношений со своими «советскими коллегами по цеху» как досадный «технический сбой», имевший место после выдворения немецких и итальянских специалистов из Афганистана осенью 1941 года. По мнению англичан, «неполадки» в развитии сотрудничества между дипмиссиями двух стран были легко устранимы, и представлялось возможным вновь запустить обмен информацией по традиционным каналам связи.

Английские дипломаты-разведчики в Афганистане стали в одностороннем порядке проявлять инициативу, стремясь наладить рабочие контакты с посольством СССР в Афганистане. Например, уже упоминавшийся сотрудник легальной британской резидентуры в Кабуле Коннор-Грин в середине марта направил своему советскому «собрату по профессии» Н.Денисову доклад (именно так он именовал свою информацию) о происках немецкой разведки в Северном Афганистане38. Не прошло и двух недель, как этот английский разведчик направил в советское посольство на имя посла К.А.Михайлова еще одно сообщение, в котором говорилось «о получении англичанами дополнительно более или менее достоверной информации, подтверждавшей содержание прошлого доклада (март 1942 г.) о подрывной деятельности немецких агентов против СССР».

Резидент советской внешней разведки М.А.Аллахвердов, работавший под именем М.А.Алмазова в качестве первого секретаря посольства СССР в Афганистане (агентурный псевдоним - «Заман»), в своей телеграмме от 8 апреля 1942 года информировал центр об «откровениях» Коннор-Грина и просил разрешения поставить перед английским разведчиком ряд вопросов об агентурной сети немцев, созданной ими в полосе советско-афганской границы. На этой шифротелеграмме из Кабула руководитель советской разведки П.М.Фитин поставил свою резолюцию: «Пока ничего не спрашивать»39. Такое решение не было неожиданным. Как отмечают российские историки В.О.Печатнов и И.Э.Магадеев, непростая ситуация наблюдалась в этот период в советско-английских отношениях. Уровень доверия союзников друг к другу был крайне низким40.

Таким образом, по указанию Москвы ответ совпосольства в Афганистане на послания Коннор-Грина намеренно задерживался. Выжидательная тактика Москвы в данном случае себя полностью оправдала. В создавшихся условиях руководитель британской внешней разведки в Афганистане подполковник Ланкастер, официально представленный в Кабуле как военный атташе, принял решение под благовидным предлогом встретиться лично с послом СССР К.А.Михайловым. Англичанин всячески стремился к тому, чтобы заинтересовать советского дипломата некоторыми разведданными по афганской теме и тем самым продемонстрировать высокий профессионализм, результативность и масштаб деятельности секретных служб Великобритании не только в Афганистане, но и сопредельных странах. Такой случай вскоре представился.

23 марта 1942 года по приглашению посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова Ланкастер присутствовал на приеме в советской дипмиссии. Именно на этом протокольном мероприятии и состоялась конфиденциальная встреча уполномоченных представителей союзных держав. Английский разведчик проинформировал советскую сторону о вооруженных бандформированиях и их главарях, действовавших против воинских контингентов СССР и Великобритании в Иране, и дал развернутую характеристику их боеспособности. Он также предоставил сведения о немецкой агентуре в высших эшелонах власти в Афганистане, указав в первую очередь на Абдуллу-хана, губернатора провинции Герат, бывшего афганского торгового представителя в Берлине; Рахимуллу-хана, министра общественных работ; Абдул Гусейн-хана, министра почты и телеграфа, бывшего афганского посла в Москве; Абдур Рахим-хана, помощника премьер-министра Афганистана, бывшего губернатора Герата и Мухаммед Ариф-хана, начальника штаба Центрального корпуса. Ланкастер отметил, что если советская сторона захочет использовать сообщенные им выше сведения, то он рекомендует сделать представление только премьер-министру Афганистана, причем устно и после тщательной проверки.

Глава британской внешнеполитической разведки также проинформировал К.А.Михайлова о том, что афганцы намерены реорганизовать свою пограничную службу. Он заявил, что вся пограничная охрана теперь передана Министерству внутренних дел, бюджет которого увеличивался за счет особых фондов афганского правительства с целью сформировать жандармские части, общей численностью в 36 тыс. человек. Эти подразделения уже были созданы в Мазари Шарифе, Меймене, Ханабаде и Герате. Передача пограничной службы жандармскому ведомству была проведена, чтобы отвести регулярные части афганской армии подальше от границы и организовать плановую подготовку кадровых военнослужащих. Эти меры должны были сократить количество пограничных конфликтов и надежно защитить границы афганского государства. Бюджет военного министерства при этом не был урезан.

Ланкастер также обратил особое внимание К.А.Михайлова на то, что «в середине 1941 года немецкая миссия в Афганистане приступила к организации широкомасштабной антисоветской деятельности, имея своей задачей проникнуть в центр Закаспийской области и организовать на территории СССР в районах русского Туркестана антисоветское партизанское движение». Он также перечислил фамилии главарей белоэмиграции и некоторых активистов, создавших в Баглане и Кундузе диверсионные центры, нацеленные на южные районы СССР. По итогам встречи К.А.Михайлова и Ланкастера 23 марта 1942 года была составлена обширная справка, и на следующий день телеграммой №153-152 вся эта информация спецсвязью была отправлена из Кабула в Москву.

По поводу встречи с главой британской внешней разведки Ланкастером К.А.Михайлов в своем сопроводительном письме пояснил, что английские сведения о работе немцев среди белоэмигрантов весьма недостаточны и подозрительны, так как они знают больше того, что нам сообщили. По словам ближних соседей (внешней разведки СССР), представленный англичанами материал большей частью является дезинформацией. Аналогичную оценку беседы посла СССР К.А.Михайлова с представителем английских спецслужб в Афганистане Ланкастером дал и руководитель внешней разведки СССР П.М.Фитин. Он, в частности, отметил: «Англичане пока что создают только видимость делового контакта с нами и, оперируя либо совершенно утратившими актуальность, либо мало значащими данными текущего момента, не затрагивавшими область интересов собственно английской разведки, надеются получить от нас правдоподобную и полную информацию по интересующим их вопросам».

Все сведения, переданные советской стороне английскими разведчиками в Афганистане Коннор-Грином и Ланкастером, были направлены на экспертизу в компетентные органы. После тщательного изучения материалов, полученных от англичан, результаты проверки были доложены руководству госбезопасности СССР. В свою очередь, НКИД СССР обратился в НКВД СССР с предложением выработать общую линию поведения в контактах с британскими партнерами. В служебной записке заместителя наркома НКИД СССР В.Деканозова от 21 апреля 1942 года на имя заместителя народного комиссара НКВД СССР В.Н.Меркулова на этот счет был сделан соответствующий запрос. В этом документе, в частности, говорилось: «Посол СССР в Афганистане т. Михайлов, информируя нас о получении изложенных выше сведений и высказывая сомнения в достоверности некоторых из них, заявляет, что ему неясны те цели, которые ставят перед собой англичане подобной информацией сомнительной достоверности. В связи с этим просим Вас дать оценку изложенным сведениям и сообщить Ваше мнение о целесообразности дальнейшего получения подобной информации от сотрудников английской миссии в Кабуле».

Ответ замнаркома НКВД В.Н.Меркулова на запрос руководства НКИД СССР был получен незамедлительно. В этом документе отмечалось: «Переданные англичанами сведения послу СССР в Афганистане тов. Михайлову составляют лишь небольшую часть конкретных фактов из области подрывной деятельности немецкой и японской разведок в Афганистане против СССР. Все эти сведения, за небольшим исключением, соответствуют действительности, так как в достаточной степени и своевременно были нам известны. Некоторые факты имеют трех- четырехлетнюю давность и ряд существенных неточностей, за которыми, по нашему мнению, скрываются какие-то интересы англичан. Однако прямой дезинформации в этих сведениях мы не находим. Поэтому дальнейшее использование подобной информации от англичан в Кабуле считаем целесообразным, тем более что взаимность с нашей стороны пока не требуется».

В мае 1942 года нарком НКВД СССР Л.П.Берия утвердил предложения к установлению контакта с англичанами по разработке деятельности немецкой разведки в Кабуле. В этом документе давались следующие разъяснения: «Связь с англичанами по взаимоинформации поручить послу СССР в Кабуле т. Михайлову, как механически включившемуся в это дело по инициативе англичан. Дальнейшее развитие и размах контакта поставить в зависимость от эффективности его на первом этапе».

21 мая 1942 года из Москвы в Кабул была отправлена телеграмма №2237 руководителю легальной резидентуры совпосольства СССР в Афганистане М.А.Аллахвердову: «Установление контакта с англичанами в лице военного атташе Ланкастера по вопросам подрывной деятельности немцев и итальянцев в Афганистане санкционируем. В каждом отдельном случае содержание информации, передаваемой англичанам, должно быть утверждено нами. Связь с англичанами по взаимоинформации осуществлять через хозяина [т. е. через посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова]». Таким образом, к лету 1942 года, накануне коренного перелома в ходе Великой Отечественной войны, советское руководство вновь стало предметно рассматривать афганскую тему в развитии советско-британских контактов.

Разгром немецко-фашистских войск под Сталинградом изменил соотношение сил в пользу стран антигитлеровской коалиции как на Западе, так и на Востоке. Наметились перемены в развитии советско-британского сотрудничества и на афганском направлении.

 1Печатнов В.О. и Магадеев И.Э. Переписка И.В.Сталина с Ф.Рузвельтом и У.Черчиллем в годы Великой Отечественной войны. Т. 1. М., 2015. С. 134.

 2Кузнец Ю.Л. Мародеры выходят из игры. М., 1992. С. 7-8.

 3Доклад Посольства СССР в Афганистане «О внешней  политике афганского правительства в 1941 - начале 1942 г.» // АВП РФ. Ф. 06. Оп. 4. П. 16. Д. 161. Л. 53.

 4Там же. Л. 54.

 5Там же. Л. 55-56.

 6Костромин Л.П. Моя жизнь - разведка. М., 2011. С. 86.

 7Доклад Посольства СССР в Афганистане «О внешней… Л. 56.

 8Анис. 16.02.1942.

 9Ислах. 17.02.1942.

10Политические письма, доклады и политические сводки Посольства СССР в Афганистане 1942 г. //АВП РФ. Оп. 24. Пор. №2. П. 199. С. 91-92.

11Там же. С. 93-94.

12Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР от 9 апреля 1942 г. // АВП РФ. Ф. 059. Оп. 9. П. 2. Д. 21. Л. 12.

13Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР от 5 марта 1942 г. // АВП РФ. Ф. 059. Оп. 9. П. 2. Д. 21. Л. 86.

14Там же.

15Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова от 4 января 1942 г. в НКИД СССР // АВП РФ. Ф. 059. Оп. 9. П. 2. Д. 21. Л. 4.

16Доклад Посольства СССР в Афганистане «О внешней… Л. 12, 22.

17Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова на имя наркома НКИД СССР В.М.Молотова // АВП РФ. Ф. 06. Оп. 4. П. 16. Д. 161. Л. 99. Исх. №499, экз. №1.

18Там же. Л. 100-101.

19Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова от 25 октября 1942 г. в НКИД СССР // АВП РФ. Ф. 059. Оп. 9. П. 2. Д. 21. Л. 219.

20Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова от 9 декабря 1942 г. в НКИД СССР // АВП РФ. Ф. 059. Оп. 9. П. 2. Д. 21. Л. 252.

21Доклад посольства СССР в Афганистане «О внешней… Л. 47-48.

22Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР от 12 марта 1942 г. // Ф. 059. Оп. 9. П. 2. Д. 21. Л. 70.

23Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР от 1 апреля 1942 г. // АВП РФ. Ф. 059. Оп. 9. П. 2. Д. 21. Л. 114.

24Краткая справка советника Посольства СССР в Афганистане В.С.Козлова «Английская политика в Афганистане» // АВП РФ. Референтура по Афганистану. Оп. 24. П. 2. П. 199. Л. 149. Политические письма, доклады и политические сводки Посольства СССР в Афганистане.

25Доклад Посольства СССР в Афганистане «О внешней… Л. 47-48.

26Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР от 30 января 1942 г. // АВП РФ. Ф. 059. Оп. 9. П. 2. Д. 21. Л. 30.

27Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР от 22 февраля 1942 г. // АВП РФ. Ф. 059. Оп. 9. П. 2. Д. 21. Л. 63.

28Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова на имя наркома НКИД СССР В.М.Молотова от 4 октября 1942 г. // Исх. №345. Экз. №1. Ф. 06. Оп. 4. П. 16. Д. 161. Л. 79.

29Тихонов Ю. Афганская война третьего рейха. НКВД против абвера. М., 2003. С. 240.

30Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова от 18 февраля 1942 г. в НКИД СССР // АВП РФ. Ф. 059. Оп. 9. П. 2. Д. 21. Л. 62.

31Краткая справка советника Посольства СССР в Афганистане В.С.Козлова «Английская политика в Афганистане» // АВП РФ. Референтура по Афганистану. Оп. 24. П. 2. Ф. 199. Л. 138.

32Подробнее см.: Булатов Ю.А. Срыв гитлеровского «блицкрига» в Центральной Азии: противоборство Германии и СССР на «афганском плацдарме» // Военно-исторический журнал. 2013. №7,8.

33Подробнее см.: Булатов Ю.А. Афганская политика США 1939-1945 гг.: цели явные и скрытые // Военно-исторический журнал. 2014. №2, 3.

34Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова от 1 октября 1942 г. в НКИД СССР // АВП РФ. Ф. 059. Оп. 9. П. 370. Инв. №2518. Л. 98.

35Доклад Посольства СССР в Афганистане «О внешней… Л. 24, 47.

36Краткая справка советника Посольства СССР в Афганистане В.С.Козлова… Л. 133-134.

37Очерки истории российской внешней разведки. Т. 4. 1941-1945 гг. М., 1999. С. 348.

38Тихонов Ю.Н. Афганская война Сталина. Битва за Центральную Азию. М., 2008. С. 434.

39Справка из Кабула №111 от 8 апреля 1942 г. Рассекречено // Служба внешней разведки. РФ-10.

40Печатнов В.О. и Магадеев И.Э. Переписка... С. 200.

Россия. Великобритания. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 28 сентября 2017 > № 2329047 Юрий Булатов


Афганистан. Великобритания. РФ > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 февраля 2017 > № 2083707 Юрий Булатов

СССР и Великобритания: афганский формат переговоров и консультаций 1941 года

Юрий Булатов, Декан факультета международных отношений, профессор кафедры всемирной и отечественной истории МГИМО МИД РФ, доктор исторических наук

Нападение фашистской Германии на Советский Союз коренным образом изменило соотношение сил на международной арене. В документах НКИД СССР той поры отмечалось, что «волею обстоятельств СССР и Англия стали  товарищами по оружию, то есть если не формально, то фактически стали военными союзниками»1. Непосредственно 22 июня 1941 года министр иностранных дел Великобритании А.Иден в беседе с послом СССР в Лондоне И.М.Майским заявил, что сам факт объявления Германией войны Советскому Союзу ни в какой мере не меняет политику Англии, что  действия Англии в борьбе с Германией сейчас не только не ослабеют, но, наоборот, усилятся2. В этот же день премьер-министр Великобритании У.Черчилль выступил по радио и сделал следующее заявление: «Любой человек или государство, которые борются против нацизма, получат нашу помощь. Любой человек или государство, которые идут с Гитлером, - наши враги… Такова наша политика, таково наше заявление. Отсюда следует, что мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем»3.

Эти заявления А.Идена и У.Черчилля, сделанные как в узком кругу, так и на широкой публике, продемонстрировали, что английский кабинет меняет свое отношение к СССР перед лицом фашистской агрессии. Дипмиссиям и загранпредставительствам Великобритании было предписано оперативно возобновить или заново установить прямые контакты с посольствами и постпредствами СССР за рубежом. Незамедлительно отреагировало на эти перемены и английское посольство в Кабуле. 23 июня 1941 года по поручению посла Великобритании в Афганистане Ф.Тайтлера майор британских спецслужб Флетчер, официально аккредитованный в Кабуле как пресс-атташе в ранге первого секретаря английской миссии, посетил советское посольство. Целью его визита являлась задача установить непосредственный контакт между спецслужбами СССР и Великобритании на «афганском плацдарме».

Однако руководство легальной резидентуры советской внешней разведки в Кабуле посчитало преждевременным прямой контакт такого рода с англичанами без соответствующих консультаций с Москвой. Было принято решение, что советскую сторону на этой встрече будет представлять кадровый сотрудник НКИД СССР (карьерный дипломат), советник посольства В.С.Козлов. В ходе состоявшейся беседы был очерчен круг вопросов, представлявших взаимный интерес. Английский разведчик выразил готовность информировать советскую сторону о подрывной деятельности фашистской агентуры и германского посольства в Афганистане. Он также указал на необходимость совместной борьбы СССР и Великобритании с происками фашистской Германии в Афганистане, особо отметив, что немцы неоднократно предлагали кабульским правителям попытаться расширить афганскую территорию за счет СССР и Британской Индии. В конце беседы Флетчер предложил советской стороне объединить усилия и выдворить немецких специалистов и советников из Афганистана. По его словам, большинство из них в действительности являлись фашистскими агентами.

Этот первый контакт британской разведки с советским посольством англичане решили продублировать и по официальным дипломатическим каналам: спустя всего лишь несколько часов после визита Флетчера советскую миссию посетил еще один «спецпредставитель» - советник посольства Великобритании Халей. Он также был принят советником В.С.Козловым. Халей предложил свой вариант советско-английского сотрудничества по нейтрализации происков немцев в Афганистане. Английский дипломат в первую очередь призывал к тому, чтобы совместными усилиями блокировать торговые операции немцев в Афганистане. Если бы это удалось, советская сторона обеспечила бы себе монополию на покупку афганского сырья, и прежде всего шерсти, на севере Афганистана, а англичане - в Кандагаре, то есть на юге страны. По мнению английского советника, совместные усилия затруднят немцам покупку каких-либо товаров в Афганистане и в итоге закроют для них афганский рынок. Эти действия рассматривались английским дипломатом как первый шаг, который неизбежно приведет к сокращению числа работавших в Афганистане немецких специалистов и советников4.

Подробную информацию о первых контактах советника В.С.Козлова с представителями английской дипмиссии в Кабуле срочно направили в Москву. Присланные из Кабула донесения были изучены в Центре, специалисты которого пришли к единому мнению: очевидно, что английские дипломаты в Афганистане получили от своего правительства карт-бланш в выборе тем для обсуждения с сотрудниками советской дипмиссии, при этом они не имели каких-либо полномочий для принятия конкретных решений.  Дальше обсуждения и обмена мнениями дело так и не пошло.

Интересно, что англичане вели себя аналогичным образом и в Лондоне, что подтверждается сообщениями в адрес НКИД СССР. В одной из телеграмм советского посла в Великобритании говорится следующее: «В области политической Британское правительство охотно будет обсуждать с нами все вопросы, затрагивающие интересы обеих стран, в частности и в особенности проблемы Ближнего и Дальнего Востока; далее такого обсуждения и координации линий Британское правительство не считает возможным идти...»5 Таким образом, можно сделать вывод, что в первые дни Великой Отечественной войны английская дипломатия отрабатывала главную на тот момент свою задачу - попытаться повсеместно, где это возможно, сформировать устойчивые каналы связи с официальными представителями СССР.

27 июня 1941 года афганская тема была поднята и в Москве на переговорах народного комиссара иностранных дел СССР В.М.Молотова и посла Великобритании в СССР Р.С.Криппса. В ходе встречи договаривающиеся стороны пришли к единому мнению о желательности общей политической линии правительств СССР и Великобритании в отношении стран Ближнего и Среднего Востока, в том числе и в Афганистане6. Получив соответствующие инструкции из Москвы, советник дипмиссии  СССР в Кабуле В.С.Козлов 28 июня 1941 года посетил посольство Великобритании и информировал английского посла Ф.Тайтлера о том, что советская сторона принимает предложение о сотрудничестве с Великобританией по выдворению немцев из Афганистана7.

2 июля 1941 года посол СССР в Кабуле К.А.Михайлов после возвращения из поездки по северным районам Афганистана принял в своей резиденции главу английской дипломатической миссии Ф.Тайтлера. Английский дипломат вновь затронул тему о возможной высылке немцев из Афганистана. К.А.Михайлов, в свою очередь, заметил, что советская сторона ждет конкретных предложений на этот счет, ибо инициатива исходила от англичан. Посол СССР также подчеркнул, что советская сторона не видит каких-либо принципиальных возражений по установлению более тесного контакта и сотрудничества с английской миссией. Однако никаких договоренностей по итогам этой встречи К.А.Михайлов и Ф.Тайтлер так и не достигли. Английский посол лишь проинформировал главу советской дипмиссии, что в ближайшее время он ожидает получить от своего правительства инструкции по поводу дальнейших действий. Ф.Тайтлер выразил уверенность, что их контакты будут продолжены8.

К.А.Михайлов впоследствии отмечал, что «наша политика в Афганистане с первых дней войны исходила из необходимости выявлять и учитывать все могущие возникнуть здесь провокационные по отношению к нам комбинации и пресекать враждебную нам деятельность. Естественно, что главными нашими противниками с этого времени стали немцы и итальянцы. Напротив, англичане могли быть нами использованы в деле борьбы с угрозой фашистской опасности Афганистану, поскольку они были заинтересованы в этом»9.

Как отмечает историк российских спецслужб Ю.Н.Тихонов, Ф.Тайтлер был первым представителем Великобритании в ранге посла, посетившим советское посольство в Кабуле. На этой встрече оба дипломата вели себя сдержанно, так как за долгие годы противостояния и вражды между СССР и Великобританией в Афганистане сформировался устойчивый «образ врага»10. Однако сдержанность посла СССР К.А.Михайлова была продиктована не только «грузом прошлых лет». Советский дипломат  располагал информацией, что англичане намерены начать некую игру с русскими на «афганском плацдарме». Накануне встречи с Ф.Тайтлером К.А.Михайлов в телеграмме от 30 июня 1941 года в адрес НКИД СССР проинформировал  Центр о содержании беседы английского военного атташе Ланкастера с военным министром Королевства Афганистан Шах Махмудом, состоявшейся сразу же после нападения фашистской Германии на Советский Союз. На этой встрече Ланкастер, являвшийся также резидентом английской разведки в Афганистане, доверительно довел до сведения высокого афганского сановника английскую точку зрения по поводу ожесточенных боев, развернувшихся на советско-германском фронте. Англичанин, в частности, заявил, что Англия не заинтересована в полной победе СССР над Германией11. Свой антисоветский настрой подполковник Ланкастер демонстрировал повсеместно и не считал нужным его скрывать. Как отмечал советник полпредства СССР в Кабуле В.С.Козлов, в первые месяцы советско-германской войны этот английский офицер в беседе с начальником штаба афганской армии Омар-ханом открыто заявлял, что он не принадлежит к числу сторонников победы Советского Союза над фашистской Германией12.

В той или иной степени подобных взглядов придерживались и другие сотрудники британской миссии в Кабуле. Полпредство СССР в афганской столице располагало информацией, что летом 1941 года англичане в своих беседах с афганскими чиновниками не скрывали скептического отношения к силе советского вооружения, прозорливости стратегического руководства советского военного командования, организации военного хозяйства в СССР и к политической устойчивости советских граждан. Вывод напрашивался сам собой. «Англичане, - говорилось в сообщениях советского посольства из Кабула в Москву, - полагают, как бы подольше затянуть войну Германии с СССР, ослабить обе стороны и выиграть на этом»13. Вот почему советские представители в Афганистане, как отмечал полпред СССР К.А.Михайлов, с первого своего контакта с англичанами должны были занять осторожную позицию, учитывая возможность провокации с их стороны14.

Такого рода двойственное поведение британских должностных лиц в Кабуле руководство СССР напрямую связывало с военными приготовлениями англичан на  Востоке. Например, накануне вероломного нападения фашистской Германии на Советский Союз из Лондона в Москву по разведканалам поступило срочное сообщение о том, что 16 июня 1941 года состоялось очередное заседание Комитета имперской обороны под председательством У.Черчилля. Обращаясь к участникам совещания, английский премьер-министр настаивал на скорейшем завершении всех приготовлений к бомбардировке Баку. По его мнению, в случае нападения Германии на Советский Союз необходимо было в первую очередь лишить нацистов доступа к стратегическим запасам нефти в Советском Закавказье.

В тот же день главнокомандующему индийской армией была послана телеграмма №130: «Развитие советско-германских отношений может сделать для нас исключительно выгодным быть готовыми предпринять бомбардировку Бакинских промыслов с минимальнейшей задержкой. В связи с этим предлагаем Вам… сделать все административные приготовления для этой операции, включая все требуемые расширения и улучшения выбранных посадочных площадок. Предполагаемый объем атак будет равняться интенсивности операций двух эскадрилий бомбардировщиков «Веллингтон» и двух эскадрилий бомбардировщиков типа «Бленхейм», оперирующих из Мосула [Ирак] примерно в течение месяца»15.

Именно в такой обстановке, на фоне планируемых англичанами военных операций, 8-10 июля 1941 года в Кремле состоялись переговоры председателя Государственного комитета обороны (ГКО) СССР И.В.Сталина с послом Великобритании в Москве Р.С.Криппсом. Афганская тема в контексте советско-британских отношений в условиях войны также была поднята в ходе этих встреч. Советский лидер обратил внимание собеседника на большое скопление немцев в Афганистане, отметив, что этот факт будет вредить и Англии, и СССР. И.В.Сталин сообщил английскому дипломату о донесении советского посла из Кабула, в котором последний информировал, что в разговоре с ним глава английской миссии заявил о необходимости выбросить немцев из Афганистана.

Считая высказывания представителя английской миссии мнением английских кругов, Сталин и решил поставить перед Криппсом вопрос о немцах. Что, по мнению Криппса, необходимо предпринять, спросил Сталин, чтобы выгнать немцев из Афганистана сейчас, так как потом это будет сделать трудно16. Английский посол не имел, по-видимому, соответствующих полномочий и постарался уйти от ответа. Он лишь проинформировал советского лидера о своей беседе с афганским послом в Москве по поводу немцев. По словам Р.С.Криппса, афганский дипломат сообщил, что кроме немецкой миссии в Кабуле, в Афганистане немцев нет. По мнению Р.С.Криппса, для того, чтобы прояснить ситуацию, В.М.Молотову следовало бы сделать соответствующее представление в адрес афганской дипмиссии в Москве. Криппс также обещал Сталину немедленно связаться с английским посланником в Кабуле и выяснить вопрос о немцах.

В ходе переговоров Р.С.Криппс демонстрировал преувеличенную осторожность при обсуждении афганского вопроса. Такое свое поведение Криппс объяснял тем, что лично сам он не мог давать какие-либо указания, так как это выходило за сферу его деятельности.  Все инструкции, продолжал английский дипломат, должны были идти через Лондон, где они согласовывались с английским правительством. Тем не менее Криппс выразил готовность связаться со своим правительством по вопросу о принятии мер в Афганистане, если имеется такая опасность17.

10 июля 1941 года Р.С.Криппс известил И.В.Сталина о том, что он информировал Лондон и просил рассмотреть поставленный Сталиным вопрос о совместных действиях в Афганистане. Однако в действительности английский посол не спешил прояснить ситуацию по Афганистану и медлил выходить на контакт с британской миссией в Кабуле. Р.С.Криппсу пришлось повторно давать обещание И.В.Сталину непременно связаться с английским посланником в Кабуле. Для пущей убедительности Р.С.Криппс заявил, что «если надо будет, то он согласует со своим правительством вопрос о совместных действиях английского и советского правительств»18. Очевидно, на тот момент такой надобности, по мнению английского посла, еще не возникло.

Совместные действия на «афганском плацдарме», намеченные представителями СССР и Великобритании в ходе переговоров в Кремле, сдерживались неопределенностью союзнических обязательств. Хотя 8 июля 1941 года премьер-министр У.Черчилль направил И.В.Сталину личное послание, с тем чтобы разрядить обстановку на переговорах при обсуждении вопросов советско-британского сотрудничества. В этом документе глава английского кабинета особо подчеркивал: «Мы сделаем все, чтобы помочь Вам, поскольку это позволяет время, географические условия и наши растущие ресурсы. Чем дольше будет продолжаться война, тем большую помощь мы сможем предоставить»19.

Однако камнем преткновения на переговорах в Москве явился вопрос о политическом сотрудничестве СССР и Великобритании. С одной стороны, для налаживания такого сотрудничества имелась объективная основа, ибо наличие общего врага определяло и общие интересы в войне с фашистской Германией; с другой стороны, СССР и Великобритания не скрывали, что они проводят самостоятельную политику и по-своему расставляют приоритеты в развитии двусторонних контактов.

Советское руководство считало необходимым прежде всего решить вопрос о создании политической базы для развития отношений между двумя странами. Это позволило бы определить степень военно-политического сближения, а также конкретизировать масштабы и размеры взаимной помощи. В свою очередь, официальная позиция Лондона сводилась к тому, что в области экономической и военной помощи нет и не могло быть никаких границ для сотрудничества с СССР, кроме границ возможного. Следуя этой линии, посол Великобритании Р.С.Криппс утверждал, что в данный момент ощущалась бóльшая необходимость в военном и экономическом сотрудничестве, нежели чем в политическом. Он заявлял, что не нужно ждать заключения политического соглашения, а нужно немедленно перейти к военно-экономическому сотрудничеству. После того как Великобритания и СССР достигнут сотрудничества по военным и экономическим вопросам и добьются в этой области успеха, будет создана основа для достижения политического сотрудничества между обеими странами. Однако, как показывает практика, любое сотрудничество немыслимо без базового соглашения. В итоге договаривающиеся стороны смогли лишь в некоторой степени сблизить свои позиции и учесть интересы друг друга.

12 июля 1941 года в Москве было подписано Соглашение между правительствами СССР и Великобритании о совместных действиях в войне против Германии. В этом документе платформа советско-британского сотрудничества была изложена очень кратко. Договаривающиеся стороны заявили о следующем: оба правительства взаимно обязуются оказывать друг другу помощь и поддержку всякого рода в настоящей войне против гитлеровской Германии; они далее обязуются, что в продолжение этой войны они не будут ни вести переговоров, ни заключать перемирия или мирного договора, кроме как с обоюдного соглашения. Этот документ вступал в силу немедленно и ратификации не подлежал20.

Соглашение от 12 июля 1941 года, как отмечалось впоследствии в документах МИД СССР, легло в основу союзнических отношений между Советским Союзом и Великобританией и положило начало созданию антигитлеровской коалиции21. Однако представляется, что такая оценка верна прежде всего для победного 1945 года. В первые же дни войны этот документ в большей степени представлял собой лишь протокол о намерениях. В соглашении от 12 июля 1941 года не были определены ни цели войны, ни задачи послевоенного устройства мира. Совместные действия в войне против фашистской Германии также не были конкретизированы каким-либо образом и подпадали под главную формулировку «об оказании друг другу помощи и поддержки всякого рода». Основываясь на этих фактах, можно сделать вывод, что летом 1941 года контуры антигитлеровской коалиции намечались лишь пунктиром. В отношениях с Советским Союзом англичане продолжали твердо придерживаться той позиции, что наличие общего врага не является достаточной базой для политического сотрудничества22.

Оценивая советско-британские контакты на первоначальном этапе Великой Отечественной войны, руководство внешней разведки СССР пришло к следующему заключению: «Хотя английское правительство осознает объем угрожающей Англии опасности в случае поражения СССР и намерено оказывать помощь Советскому правительству в соответствии с декларацией Черчилля, тем не менее все расчеты англичан базируются на неизбежности поражения Красной армии в самом ближайшем будущем»23. Это сообщение разведорганов СССР было направлено в адрес Государственного комитета обороны СССР 15 июля 1941 года.

18 июля 1941 года ЦК ВКП(б) принял постановление о задачах внешней разведки в период войны. В этом документе особо подчеркивалось, что первоочередной целью органов советской внешней разведки является выявление истинных планов и намерений наших союзников, особенно США и Англии, по вопросам ведения войны, отношения к СССР и проблемам послевоенного устройства. В постановлении ЦК ВКП(б) были также конкретизированы задачи разведки в нейтральных странах, в том числе и в Афганистане, с тем чтобы не допустить их перехода на сторону стран «оси», парализовать в них подрывную деятельность гитлеровской агентуры и организовать разведку с их территории против Германии и ее союзников24.

По мнению руководства советской разведки, благоприятные условия для активизации такого рода деятельности сложились на «афганском плацдарме». Учитывался также и тот факт, что сотрудники британской легальной резидентуры продолжали демонстрировать свое явное стремление войти в контакт с «советскими коллегами по работе». Летом 1941 года посол К.А.Михайлов информировал НКИД СССР о регулярных визитах «тихих англичан» в советскую дипмиссию. В телеграмме от 17 июля 1941 года К.А.Михайлов сообщил в Центр о новой встрече майора Флетчера с советником посольства СССР В.С.Козловым. В ходе состоявшейся беседы англичанин проинформировал советскую сторону о том, что в Афганистане действует «пятая колонна» немцев в составе примерно 80 человек, подчеркнув, что разведцентр абвера, координировавший ее деятельность, находился в Иране. Английский разведчик назвал некоторые имена фашистских агентов, предупредив, что вся афганская секретная полиция якобы полностью подкуплена немцами25.

Разовые контакты английских легальных разведчиков с сотрудниками советской миссии в Кабуле продолжали развиваться по восходящей линии. Частым гостем советского посольства стал и резидент английской разведки в Афганистане подполковник Ланкастер. 25 июля 1941 года английский разведчик посетил советское посольство и проинформировал К.А.Михайлова о провале операции агентов абвера, пытавшихся проникнуть с территории Афганистана в Северо-Западную пограничную провинцию Британской Индии26. В следующий свой визит британский подполковник уведомил советского посла об арестах, проводимых афганской контрразведкой в Кабуле. По данным английского разведчика, было арестовано 48 афганцев, подозреваемых в связях с немецкими агентами.

Все арестованные являлись пуштунами, большая часть которых были выходцами из Вазиристана (часть пограничной территории Британской Индии)27.

Деятельность легальной советской разведки и ее агентурной сети в Афганистане была в значительной степени упорядочена после того, как в Кабул резидентом внешней разведки был назначен М.А.Аллахвердов (оперативный псевдоним «Заман»). В афганской столице М.А.Аллахвердов был аккредитован в качестве первого секретаря советской дипмиссии под фамилией М.А.Алмазов. Советский разведчик хорошо знал специфику агентурной работы на Среднем Востоке. В разные годы он руководил резидентурами советской разведки в Иране (1928-1930 гг.), в Афганистане (1934-1936 гг.) и в Турции (1936-1938 гг.). Для развития контактов с британской разведкой представлялось также немаловажным, что М.А.Аллахвердов обладал большим опытом работы в Европе и не понаслышке был знаком с деятельностью западных спецслужб. В 1933-1934 годах он находился на нелегальной работе в Австрии, Швейцарии и Франции, где возглавлял агентурную сеть советской разведки.

В рассматриваемый период деятельность резидентуры во главе с М.А.Аллахвердовым стала приобретать особую значимость. Высшее руководство СССР в своих контактах с англичанами все чаще стало использовать конфиденциальную информацию, поступавшую из Кабула. Более того, в Кремле сочли возможным передать английской стороне некоторые копии документов, добытых советскими разведчиками в Афганистане. Действуя таким образом, советское правительство также стремилось установить доверительные отношения и наладить политический диалог с британскими официальными лицами.

Советское руководство поручило НКИД СССР совместно с НКГБ СССР подготовить на базе разведданных, полученных из Афганистана, материал, представлявший интерес для британских правящих кругов. В результате в компетентных ведомствах была подготовлена справка о подрывной деятельности немецкой агентуры в Афганистане, нацеленной на Британскую Индию. В приложении к справке были приведены данные радиоперехвата: тексты некоторых «свежих» телеграмм абвера, отправленных из Кабула в Берлин уже после нападения фашистской Германии на Советский Союз. 31 июля 1941 года эта секретная информация за подписью заместителя наркома НКИД СССР А.Я.Вышинского была направлена по договоренности в распоряжение английского посла в Москве Р.С.Криппса.

После того как Лондон подтвердил достоверность и значимость полученных из Москвы разведматериалов, посол Р.С.Криппс обратился к А.Я.Вышинскому с благодарственным письмом. В этом послании, в частности, говорилось следующее: «Британские органы выражают Вам благодарность за предоставление этих материалов [перехваченные советской разведкой донесения абвера о планируемых немцами операциях против Великобритании с территории Афганистана], они просили добавить, что любая другая информация, которую Советские органы могли бы предоставить по данному вопросу, то есть данные или указания об интригах, направленных против Индии не только со стороны немцев, но также и со стороны итальянцев в Афганистане и Иране, были бы весьма желательны. Поэтому я просил бы Вас быть столь любезным и сообщить мне, не имеются ли еще подобные материалы»28.

Результативность советской разведки на афганском направлении способствовала поступательному развитию контактов как между спецслужбами СССР и Великобритании, так и между внешнеполитическими ведомствами двух стран. 5 августа 1941 года состоялись очередные рабочие консультации В.М.Молотова и Р.С.Криппса. В ходе этой встречи советский нарком передал английскому дипломату дополнительные данные о деятельности немецкой агентуры в Афганистане. Речь шла о секретной переписке фашистского агента К.Брикмана, полученной агентурным путем советской резидентурой в Кабуле. Эти письма касались планов деятельности немецкой разведки в полосе «независимых» племен Британской Индии. Разведорганами СССР было также установлено, что К.Брикман находился на особом положении в германской дипмиссии в Кабуле. Он не входил в штат абвера, а представлял внешнюю разведку СД (служба безопасности под руководством рейхсфюрера Гиммлера).

В связи с активной деятельностью К.Брикмана в Афганистане англичане были обеспокоены прежде всего двумя обстоятельствами. Во-первых, этот офицер СД, получая напрямую указания из Берлина, действовал автономно и не был подотчетен ни фашистской легальной резидентуре, ни послу Германии в Афганистане. Соответственно, сбор сведений о деятельности фашистского агента Брикмана был крайне затруднен. Во-вторых, британскую разведку тревожил также и тот факт, что К.Брикман имел прямой выход на премьер-министра Афганистана М.Хашим-хана.

Согласно официальной версии, К.Брикман прибыл в Афганистан в конце 1940 года в качестве врача-стоматолога и получил разрешение открыть первый и единственный в своем роде зубоврачебный кабинет в Кабуле. Столичная элита, в том числе и премьер-министр Афганистана М.Хашим-хан, стали его постоянными пациентами29. В создавшихся условиях информированность и компетентность советской разведки по «афганским делам» предопределили обсуждение В.М.Молотовым и Р.С.Криппсом более широкого круга проблем на заданную тему. Английский посол поставил вопрос о сотрудничестве английской и советской разведок не только в Афганистане, но и в Иране30.

По достоинству оценив поступавшую из Москвы развединформацию, английское правительство через своего посла в Москве официально обратилось с предложением установить прямые контакты между спецслужбами двух стран. 13 августа 1941 года в московской гостинице «Националь» объявился новый постоялец - сотрудник английской разведки подполковник Гиннес, прибывший для проведения переговоров с представителями НКГБ СССР. Сначала англичане пытались всячески скрывать от советской стороны официальное название службы, которую представлял Гиннес. Однако было установлено, что этот английский разведчик являлся всего лишь сотрудником Управления специальных операций (УСО), входившего в состав Министерства экономической войны Великобритании. В компетенцию данного ведомства входили военно-техническая разведка, организация саботажа на транспорте и объектах военной промышленности в тылу противника, проведение диверсионных операций и т. д.

Советское руководство, уделяя первостепенное внимание налаживанию военно-политического сотрудничества с англичанами, приняло решение замкнуть контакты с УСО все-таки на политическую разведку. Первому управлению НКГБ СССР (внешняя разведка) было поручено курировать эти переговоры. 14 августа 1941 года в обстановке строгой секретности начались первые советско-британские консультации по линии спецслужб. Однако соответствующая специфика и сфера деятельности этих двух ведомств СССР и Великобритании не способствовали успешному ходу переговоров и развитию взаимодействия. Договаривающиеся стороны зачастую демонстрировали принципиально иные, отличные друг от друга подходы к развитию двусторонних отношений. Даже английский разведчик Гиннес в своем докладе в Лондон отмечал, что «представления русских по отдельным вопросам были настолько отличны от наших, что могут отразиться на нашем будущем сотрудничестве»31.

Подполковник Гиннес, как и его соотечественник посол Р.С.Криппс, на переговорах в Москве избегал обсуждения политических тем и на словах делал упор прежде всего на необходимость развития военно-технического сотрудничества по каналам спецслужб. Однако на деле это никак не подтверждалось. В ходе затянувшихся переговоров между представителями НКГБ СССР и УСО советской разведке стало известно содержание телеграммы от 8 августа 1941 года, направленной МИД Великобритании в адрес английского посла в США. В этом послании английская сторона оговаривала свои «условия» военно-технического сотрудничества с СССР. В документе говорилось, в частности, следующее:

«1. Наше отношение к русским целиком строится на строгом взаимном базисе для того, чтобы заставить их показать нашим представителям в России свои военные заводы и другие объекты, в которых мы заинтересованы. Пока что русские у нас почти ничего не видели. В ближайшее время им будут показаны заводы, выпускающие стандартную продукцию, однако на экспериментальные объекты они допущены не будут.

2. Начальники штабов установили порядок в качестве общего принципа для руководства всем ведомствам, согласно которому русским можно давать только такую информацию или сообщения, которые, если бы даже и попали в руки немцев, ничего бы не дали им»32.

В итоге 29 августа 1941 года советско-британские переговоры по линии разведок двух стран были приостановлены, ибо сразу достичь какого-либо соглашения между спецслужбами, в том числе и в сфере военно-технического сотрудничества, не представлялось возможным. Подполковник Гиннес в своем отчете по этому поводу информировал Лондон, что возможное соглашение «рассматривается не как политический договор, а как основа для практической работы наших связующих звеньев и не нуждается в официальной подписи»33.

Советский Союз предпринял еще одну попытку, третью по счету с начала Великой Отечественной войны, наладить стратегическое военно-политическое сотрудничество теперь уже одновременно с Великобританией и США. 24 сентября 1941 года СССР присоединился к Англо-американской декларации (Атлантическая хартия), где Президент США Ф.Рузвельт и премьер-министр Великобритании У.Черчилль излагали общие принципы своей национальной политики, на которых они основывали свои надежды на лучшее будущее для мира34. Однако этот шаг руководства СССР не наполнил конкретным политическим содержанием союзнические отношения, а породил целый ряд вопросов. По сути дела, пассивно-выжидательная тактика правящих кругов Великобритании и США представляла собой аналог их традиционной политики «умиротворения» агрессора, но только теперь уже в условиях Великой Отечественной войны. В этой связи председатель ГКО СССР И.В.Сталин осенью 1941 года отмечал: «Все-таки есть много неясного в позиции Америки: с одной стороны, она поддерживает воюющую Англию, а с другой стороны, поддерживает дипломатические отношения с Германией»35. Все это не мешало Великобритании выступать в поддержку США - своего стратегического союзника по всем вопросам мировой политики в годы Второй мировой войны.

С тем чтобы расставить все точки над «i», Советский Союз в ходе работы Московской конференции представителей СССР, Великобритании и США (29 сентября - 1 октября 1941 г.) выступил с предложением заключить соглашение о сотрудничестве трех держав. Спецпредставитель США Гарриман, которого У.Черчилль в посланиях И.В.Сталину характеризовал не иначе как «замечательным американцем, преданным всем своим сердцем победе общего дела»36, оставил без внимания советское предложение, и эта инициатива СССР была заблокирована.

Великобритания, следуя в фарватере внешнеполитического курса США, в ходе Московской конференции демонстрировала некую двойственность в своей политике в отношении СССР: с одной стороны, англичане нарочито позиционировали себя в качестве младшего партнера США, с другой стороны, стремились подчеркнуть «особый» характер  своих отношений с СССР.

30 сентября 1941 года, то есть в дни работы Московской конференции, представители спецслужб СССР и Великобритании подписали документ с пространным названием «Запись того, на что согласились советские и британские представители в своих беседах по вопросу о подрывной работе против Германии и ее союзников». Для повседневной координации и взаимодействия спецслужб были сформированы секции связи. В Москве такую секцию возглавил английский полковник Д.Хилл, а в Лондоне - сотрудник советской внешней разведки полковник И.А.Чигаев. Договаривающиеся стороны одобрили также «Предварительный план общей линии поведения в подрывной работе для руководства советской и британской секций связи». При подписании этих документов официальные представители разведорганов СССР и Великобритании заявили, что они «пришли к единодушному мнению, что сотрудничество не только желательно и осуществимо, но и существенно для достижения нашей общей цели разгрома врага»37.

Действительно, договоренности, достигнутые представителями спецслужб СССР и Великобритании при подписании соглашения от 30 сентября 1941 года, казались достаточно весомыми. Этот документ предусматривал возможности сотрудничества органов разведки двух стран на трех континентах: в Европе, Азии и Америке. Что касается Азиатского региона, то здесь союзники планировали усилить совместную подрывную работу против стран «оси» на территории Турции, Ирана и Китая. Афганистан, по обоюдному согласию, в этом документе не был даже упомянут. Таким образом, на первоначальном этапе Великой Отечественной войны какие-либо совместные спецоперации разведслужб СССР и Великобритании по пресечению происков фашистской Германии и ее сателлитов на «афганском плацдарме» не планировались. Легальной резидентуре постпредства СССР рекомендовалось продолжать работу по развитию контактов с аккредитованными представителями спецслужб Великобритании в Афганистане строго по официальным каналам.

Тем не менее посольства СССР и Великобритании в Кабуле активизировали свою совместную деятельность по выявлению агентов абвера среди немецких специалистов и советников, работавших в Афганистане. С подачи британского разведчика Флетчера советская резидентура взяла в дополнительную разработку немецких агентов Ф.Венгера, Л.Гильхамера, В.Кнейрляйна, П.Ливена. Например, немецкий разведчик Фридрих Венгер был давно известен НКГБ СССР. С 1929 по 1934 год он работал в СССР в качестве иностранного специалиста Энергоцентра. В 1938 году Ф.Венгер объявился в Афганистане как представитель Организации Тодта*(*Организация Тодта - полувоенное правительственное учреждение Третьего рейха, занимавшееся в Афганистане разработкой и строительством сети автомобильных дорог.) в статусе руководителя группы немецких советников и специалистов в афганском Министерстве общественных работ. В отчете советской разведки за 1941 год была дана следующая характеристика этому немецкому агенту: «Ф.Венгер принадлежит к числу самых опасных для нас фашистских агентов, и он немало поработал во вред нам. Известна его работа 1941 года по составлению топографического плана северного пограничного района, прилегающего к нашей территории, а также плана южного пограничного района, сопредельного с Британской Индией. Планы снабжены детальными заметками, имеющими военно-стратегическое значение».

Советская резидентура в Афганистане также сообщала, что, согласно полученной информации, копия южного плана вместе с сопроводительной запиской была изъята из дел афганского Министерства общественных работ швейцарским инженером Кирхгофом и, по-видимому,  была передана им англичанам38.

Советской разведкой было также установлено, что ближайшими помощниками Ф.Венгера в Министерстве общественных работ являлись немецкие агенты В.Кнейрляйн - инженер гидротехнического отдела и П.Ливен - инженер дорожно-строительного отдела. Посол Третьего рейха в Кабуле Г.А.Пильгер, оказавшись после окончания Великой Отечественной войны в тюремной камере НКВД в Москве, 1 ноября 1945 года на допросе однозначно указал на принадлежность В.Кнейрляйна к германской контрразведке39.Что касается П.Ливена, то англичане неоднократно делали афганскому МИД представление о его деятельности близ границ Британской Индии, несовместимой со статусом гражданского инженера. Однако аргументы англичан афганская сторона сочла неубедительными. Единственное, на что пошли афганские власти, это был перевод П.Ливена - руководителя дорожного строительства на юге Афганистана - из Кандагара в Кабул.

Точными данными о другом немецком разведчике - Л.Гильхамере, его деятельности и положении в немецкой колонии советская разведка на тот момент не располагала. О Л.Гильхамере было лишь известно, что он возглавлял в Кабуле Бюро  по координации деятельности всех немецких промышленных и торговых фирм и был тесно связан с Ф.Венгером. Функции и основные направления деятельности вышеназванного бюро, согласно донесениям советской резидентуры, были совершенно неясны40.

Майор Флетчер, предоставляя советской стороне конфиденциальные сведения о немецких агентах в Афганистане, ставил перед собой задачу обезвредить фашистскую агентуру прежде всего в Министерстве общественных работ Афганистана. Англичане в этом вопросе были особо заинтересованы, так как именно это афганское ведомство разрабатывало планы по строительству в Афганистане аэродромов, мостов и дорог на основе рекомендаций немецких советников и специалистов. Не представляло большого труда убедиться, что большая часть транспортной инфраструктуры, созданной в Афганистане  при содействии немцев, была нацелена на Британскую Индию.

Сотрудник британской миссии Флетчер также информировал советское посольство в Кабуле о родственных связях немецкого посла в Афганистане Г.А.Пильгера с представителем внешнеполитической разведки Третьего рейха в Кабуле Вильгельмом Ван Метереном. Этот немецкий разведчик, официально представлявшийся как заместитель руководителя технического бюро «Сименс» в Афганистане, был хорошо известен англичанам по активной шпионской работе в Египте в прошлые годы. Пользуясь своими родственными связями с послом Г.А.Пильгером, в мае 1941 года В.Метерен возглавил местное отделение НСДАП в немецкой колонии в Кабуле.

Все эти факты убедительно свидетельствовали о том, что Флетчер передавал советской резидентуре дозированную информацию в первую очередь о тех немецких агентах в Афганистане, чья деятельность была направлена против англичан. Сведения об агентурной сети фашистов в полосе советско-афганской границы оставались, как говорится, за скобками сообщений британского разведчика. Тем не менее сотрудничество с  британскими спецслужбами продолжалось. Руководитель советской внешней разведки в годы Великой Отечественной войны П.М.Фитин, в частности, отмечал по этому поводу: «Устанавливая контакты с представителями американской и английской разведок, мы не рассчитывали на их искренность, но все же полагали, что такие контакты могут быть полезными»41.

Контакты между дипмиссиями СССР и Великобритании в Афганистане не остались незамеченными кабульскими правителями. Афганская верхушка с большим беспокойством отмечала сближение позиций СССР и Англии как на международной арене, так и на «афганском плацдарме» в годы Великой Отечественной войны. Эта озабоченность была связана с тем, что афганское руководство, всегда стремившееся укрепить независимость своей страны, в своей политике традиционно старалось играть на противоречиях, существовавших между СССР и Великобританией. Особую тревогу афганским лидерам внушали частые визиты в советское посольство пресс-атташе дипмиссии Великобритании Флетчера, чья принадлежность к «деликатной» английской спецслужбе не являлась секретом для афганцев. В  итоге Флетчер был взят «под колпак» афганской контрразведкой, и по ее представлению майор Флетчер, кадровый сотрудник «Интеллидженс Сервис», в середине сентября 1941 года был объявлен афганским правительством персоной нон грата и выслан из Афганистана. Следует отметить, что такого рода меры афганской стороны никак не коснулись советского посольства в Кабуле.

Осенью 1941 года руководство СССР поставило перед советской дипмиссией в Кабуле задачу добиться во что бы то ни стало высылки из Афганистана немецких и итальянских разведчиков, действовавших под личиной гражданских советников и специалистов, а также ликвидации колоний граждан нацистской Германии и фашистской Италии на территории этого восточного государства. По поручению НКИД СССР советское посольство в Кабуле в контактах с англичанами стало уделять первостепенное внимание необходимости подготовить демарш в адрес афганского правительства с требованием удалить «неофициальных» немцев и итальянцев из Афганистана. Советская сторона оперативно подготовила соответствующую информацию, подтверждавшую подрывную деятельность представителей держав «оси» в Афганистане.

Однако советские предложения провести демарш СССР и Великобритании и потребовать от кабульских правителей пресечь происки фашистов в Афганистане были встречены сотрудниками британской миссии в Кабуле неоднозначно. Например, советник Халей в ходе беседы, состоявшейся в советском посольстве в Кабуле 5 сентября 1941 года, заявил следующее: «Вступление англо-советских войск в Иран 25 августа 1941 года  предотвратило профашистский переворот в этом восточном государстве. Таким образом, немецкая угроза не представляет ныне большой опасности, и немцы изолированы сейчас настолько, что нецелесообразно требовать их выдворения из Афганистана»42.

Однако иной ответ прозвучал из уст нового посла Великобритании в Афганистане Ф.Уайли. 9 сентября 1941 года состоялось знакомство советского полпреда К.А.Михайлова с новым английским послом. В ходе первой же беседы Ф.Уайли высказал свое мнение по поводу немецкой опасности в Афганистане. Он сказал буквально следующее: «а) борьба с немцами должна вестись в Афганистане. Немецкая опасность - реальный факт. Халей в этом вопросе не прав; б) борьбу с немцами в Афганистане англичане в последние месяцы не вели. Если что-либо и делалось, так это только Советским Союзом; в) англичане в борьбе с немецкой угрозой в Афганистане не могут пойти на ввод своих войск в Афганистан и на замену нынешнего афганского правительства другим правительством. Эти меры внешнеполитического нажима со стороны Англии могут привести к антианглийским выступлениям афганских племен - пуштунов. В настоящее время Англия перебросила свои войска в большом количестве с северо-западных границ Индии в Ирак и Северную Африку». Подводя итог состоявшейся беседы, советский полпред сделал вывод, что Ф.Уайли еще не определился и занял колеблющуюся позицию в части конкретных мер по выдворению немцев из Афганистана. Английский дипломат также дал понять, что такого рода вопросы находятся вне его компетенции43.

В конце сентября 1941 года министр иностранных дел Великобритании А.Иден заявил советскому послу в Лондоне И.М.Майскому, что настало время оказать давление на афганское правительство с целью избавиться от представителей стран «оси» в Афганистане. В качестве первого шага он говорил о необходимости потребовать удаления всех неофициальных немцев и итальянцев. Когда это будет сделано, он признал возможным поставить вопрос о ликвидации дипмиссий «оси» в Кабуле. Вместе с тем он подчеркнул, что для англичан было бы нежелательным доводить дело до вооруженного конфликта с афганцами44.

29 сентября 1941 года И.М.Майский во время встречи с министром иностранных дел Великобритании сообщил о согласии Советского Союза на совместный с англичанами демарш по выдворению представителей нацистской Германии и фашистской Италии из Афганистана. Однако вскоре выяснилось, что англичане не особенно склонны к совместным действиям с СССР на «афганском плацдарме». Во-первых, настораживал тот факт, что англичане стремились взять все это дело исключительно под свой контроль и лишь информировать советских «товарищей по оружию» о результатах своих действий. Во-вторых, руководство британской миссии в Кабуле всячески пыталось избежать огласки в прессе и на радио по поводу предстоящего совместного демарша СССР и Великобритании в адрес премьер-министра Афганистана М.Хашим-хана.

В ходе встреч 2 и 6 октября 1941 года с советским полпредом К.А.Михайловым Ф.Уайли нарочито подчеркивал значимость именно совместного демарша, а также выражал желание сверить предварительные тексты демаршей. Такая возможность ему была предоставлена. Ф.Уайли попытался наставлять советского посла, как по-дружески просить М.Хашим-хана удалить неофициальных немцев и итальянцев из Афганистана. Он также признался, что всякого рода возбуждения афганцев могут привести к нежелательным последствиям и что афганское правительство может при желании создать большие неприятности англичанам. Он подчеркнул, что на севере от Гиндукуша, на советско-афганской границе, афганское правительство ничего серьезного сделать не может, поскольку там живут не афганцы (пуштуны), а другие народности45.

Спустя несколько дней Ф.Уайли неожиданно отказался от совместного демарша, поставив советскую миссию в Кабуле перед свершившимся фактом. 9 сентября 1941 года английский посол посетил в одиночку премьер-министра Афганистана М.Хашим-хана и, во-первых, заверил главу афганского правительства в дружеских отношениях Англии к Афганистану и в отсутствии у Англии агрессивных намерений в отношении Афганистана, а во-вторых, просил удалить неофициальных представителей Германии и Италии из Афганистана и организовать наблюдение за остающимися в Кабуле германской и итальянской дипмиссиями.

Следует также отметить, что Ф.Уайли имел следующую директиву: если афганский премьер спросит его, не означает ли просьба об удалении немцев и итальянцев, что готовится вторжение английских войск в Афганистан с целью организовать на «афганском плацдарме» переброску военных грузов в СССР, то он должен заверить М.Хашим-хана, что ничего подобного Англия не подготавливает. Однако до этого дело не дошло. Выслушав английского посла, афганский премьер, в свою очередь, заявил, что вопрос об удалении неофициальных немцев и итальянцев из страны должен решаться афганским Народным советом (Лойя-джирга).

Расценив такой ответ М.Хашим-хана как отказ, Ф.Уайли попытался отыграть назад. Английский дипломат смущенно заявил, что он считает врученное им английское заявление необоснованным и напрасным делом. При этом он трижды обратил внимание Хашим-хана  на то, что СССР, так же как и Англия, заинтересован в удалении из Афганистана немцев и итальянцев. Этот одиночный демарш английского посла Ф.Уайли лишь осложнил выполнение задачи руководства СССР и Великобритании способствовать высылке немецких и итальянских специалистов и советников из Афганистана46.

Переломить ситуацию в пользу союзников удалось лишь благодаря усилиям советского постпредства в Кабуле. По согласованию с НКИД СССР и НКГБ СССР советские дипломаты при деятельном участии сотрудников легальной резидентуры в Афганистане подготовили заявление Советского правительства от 11 октября 1941 года. В этом документе, адресованном премьер-министру Афганистана М.Хашим-хану, содержалось обращение с просьбой принять меры к тому, чтобы в ближайшее время все члены немецкой и итальянской колоний покинули Афганистан и чтобы афганское правительство гарантировало соответствующее наблюдение за германской и итальянской миссиями, исключающее возможность проявления каких-либо вражеских действий как по отношению к Афганистану, так и Советскому Союзу.

Советское послание от 11 октября 1941 года и сегодня следует рассматривать как образец дипломатической переписки между двумя суверенными государствами. Этот документ был подготовлен безупречно как по форме, так и по содержанию. Во-первых, в данном заявлении советская сторона особо подчеркнула свое дружеское отношение к политической независимости и территориальной целостности Афганистана, а также заявляла об отсутствии каких-либо агрессивных намерений со стороны СССР в отношении Афганистана. Призывая к тому, что афганским правящим кругам необходимо рассмотреть вопрос о ликвидации немецкой и итальянской колоний в Афганистане, посол К.А.Михайлов вместе с тем не выдвигал каких-либо ультимативных требований в адрес правительства Афганистана. Только рекомендация и совет о выдворении немцев и итальянцев из Афганистана являлись главным посылом советского заявления.

Во-вторых, советская сторона четко аргументировала свою позицию по поводу подрывной деятельности стран «оси» в Афганистане, ссылаясь на статьи 2 и 3 Договора о нейтралитете и взаимном ненападении между СССР и Афганистаном от 24 июня 1931 года. Как известно, в этом двустороннем советско-афганском соглашении отмечалось, что, если линия поведения третьей державы или третьих держав по отношению к одной из договаривающихся сторон будет носить враждебный характер, другая договаривающаяся сторона обязуется не только не поддерживать такую линию поведения, но обязана на своей территории противодействовать ей и вытекающим из нее враждебным действиям и начинаниям (ст. 2). Договаривающиеся стороны также заверяли друг друга в том, что не допустят и будут препятствовать на своей территории организации и деятельности группировок, а также будут препятствовать и деятельности отдельных лиц, которые вредили бы другой договаривающейся стороне (ст. 3).

В беседе с М.Хашим-ханом К.А.Михайлов устно и письменно предоставил афганской стороне конкретные факты вражеской деятельности немецких и итальянских фашистских групп на территории Афганистана. Он передал М.Хашим-хану список кадровых немецких разведчиков в Афганистане, задействованных в подготовке террористических групп и диверсионных банд, нападавших на советские пограничные посты и пытавшихся перебросить своих агентов в советский Туркестан, Узбекистан и Таджикистан. Посол К.А.Михайлов также указал, что все приведенные в советском заявлении факты абсолютно достоверны, что можно было бы значительно увеличить список немцев, занимавшихся подрывной по отношению к СССР и Афганистану работой, так же как можно увеличить и число фактов, разоблачавших вражескую деятельность немцев в Афганистане47.

Факты, свидетельствовавшие о подрывной деятельности немцев и итальянцев в Афганистане и изложенные в советском заявлении от 11 октября 1941 года с позиции общих интересов СССР и Афганистана, не позволили афганским правящим кругам представить демарш советского посла К.А.Михайлова как грубое вмешательство СССР во внутренние дела Афганистана. По сведениям советской стороны, такого рода «домашние заготовки» у афганцев имелись, но пустить их в ход они так и не решились. В итоге премьер-министр Афганистана заверил, что примет все необходимые меры. Однако официального ответа на вопрос о высылке немецких и итальянских специалистов из Афганистана К.А.Михайлов в ходе аудиенции у премьера М.Хашим-хана так и не получил. Ф.Уайли также не был уведомлен афганской стороной о решении по поводу демарша англичан от 9 октября 1941 года. Пауза несколько затягивалась.

В создавшихся условиях британский посол в Кабуле вновь стал «наводить мосты» в отношениях с советским полпредом К.А.Михайловым. 13 октября 1941 года английский дипломат посетил советское посольство, заявив, что несогласованность в демаршах СССР и Великобритании на имя афганского премьера имела место исключительно в силу неурядиц технического порядка. По словам английского дипломата, согласно полученным инструкциям он должен был незамедлительно довести до сведения М.Хашим-хана содержание английского демарша и тотчас доложить в Лондон об исполнении данного поручения. В ходе состоявшейся беседы с полпредом К.А.Михайловым Ф.Уайли всячески подчеркивал, что советское заявление от 11 октября 1941 года не имело принципиальных расхождений с английским, хотя и оказалось более основательным.

16 октября 1941 года министр иностранных дел Афганистана А.Мухаммед-хан проинформировал советского посла, что афганское правительство решило принять совет правительства СССР и удалить из страны немецких и итальянских специалистов. В конце октября 1941 года, как сообщил в Москву К.А.Михайлов, немецкая и итальянская колонии в Афганистане перестали существовать, высылка из Афганистана немцев и итальянцев прошла быстро и безболезненно. Советский посол также подробно информировал Центр о закулисных переговорах на этот счет, состоявшихся между Ф.Уайли и доверенными лицами М.Хашим-хана. В отчете дипмиссии СССР за 1941 год говорилось в этой связи следующее: «Афганское правительство под предлогом якобы господствующих в Афганистане нравов «гостеприимства» добилось от англичан получения официальных писем Ф.Уайли: 1) об отсутствии у англичан претензий ставить перед афганцами какие-либо «новые просьбы». Это заверение было дано устно и письменно; 2) о гарантиях, что выдворяемым немцам и итальянцам не будет причинено какого-либо ущерба в период их передвижения через территории, находящиеся под английским контролем; 3) устно было гарантировано, что выдворяемые поедут только через Индию, Ирак и Турцию; 4) оплату расходов по переезду выдворяемых до границ Турции англичане брали на себя, хотя афганцы и «гостеприимный народ».

Советский посол К.А.Михайлов в доверительной беседе с Ф.Уайли выразил  мнение, что не следовало бы давать афганскому правительству ни устных, ни письменных заявлений, которые могли бы быть впоследствии использованы  против Англии и СССР в случае, если возникнет вопрос о ликвидации немецких и итальянских дипломатических миссий в Афганистане. Ф.Уайли в ответ на это заявил, что он исходит из инструкций, полученных из Лондона и Дели. О ликвидации дипмиссий стран «оси» в Афганистане английский дипломат обещал запросить Лондон отдельно48.

Полпред К.А.Михайлов неслучайно ставил вопрос о возможном закрытии дипмиссий стран «оси» в Кабуле осенью 1941 года. Советский дипломат располагал на этот счет достоверной информацией, поступившей из надежного источника в кругу высшей элиты афганского общества. В шифротелеграмме от 25 ноября 1941 года, направленной в Москву из посольства СССР в Кабуле, в частности, говорилось: «Согласно неофициальной информации, полученной от профессора*, (*Лицо, действовавшее в Кабуле в окружении афганского руководства под псевдонимом «профессор», установить не удалось.) премьер-министр Афганистана М.Хашим-хан считает, что для того, чтобы избежать вовлечения Афганистана в войну, следует пойти на дальнейшие уступки русским и англичанам, в частности принять предложение о выдворении немецкой и итальянской миссий, в случае если такое предложение поступит»49. В конце 1941 года К.А.Михайлов неоднократно направлял в Москву подобные предложения. Например, в телеграмме советского посла от 30 декабря 1941 года говорилось следующее: «Наиболее радикальной мерой пресечения враждебной деятельности дипмиссий стран «оси» в Афганистане могла бы явиться ликвидация этих миссий. В последнее время, однако, Ф.Уайли не поднимает этого вопроса»50.

После высылки немецких и итальянских специалистов из Афганистана в отношениях между советской и британской дипмиссиями в Кабуле наметилась некая пауза, хотя англичане и пытались сохранить видимость «рабочих» контактов между союзниками по антигитлеровской коалиции. Осенью 1941 года от англичан  неоднократно поступало предложение начать политический диалог между СССР и Великобританией на региональном уровне. К.А.Михайлов информировал Центр, что глава британской миссии Ф.Уайли в ходе своих посещений постпредства СССР настойчиво поднимал вопрос о возможном заключении тройственного англо-советско-афганского пакта.

По мнению английского дипломата, Великобритания и Советский Союз могли бы стать гарантами безопасности внутриполитической обстановки в Афганистане, обеспечив тем самым незыблемость границ этого восточного государства. Однако дальше общих рассуждений на этот счет Ф.Уайли никогда не шел и какого-либо проекта о заключении трехстороннего пакта никогда не предлагал. Советскую сторону настораживал сам факт того, что британский представитель так и не проинформировал афганское правительство по поводу своей инициативы. Вскоре и сам Ф.Уайли отказался от своей затеи51.

Вполне возможно, что этот якобы «доверительный» контакт между союзниками на афганской почве должен был обеспечить дымовую завесу для неприглядных действий англичан в соседнем Иране. Однако все тайное в итоге становится явным. Советская разведка информировала Центр, что после ввода советских и британских войск в Иран в августе 1941 года британские спецслужбы с ходу начали реализовывать свой план по созданию в Тегеране английской разведшколы. Вскоре эта школа стала действовать под вывеской любительского молодежного радиоклуба. Этот британский региональный разведцентр был ориентирован на подготовку агентов из числа уроженцев Закавказья и Средней Азии для их последующей заброски на советскую территорию, примыкавшую к полосе границ СССР с Турцией, Ираном и Афганистаном. Достоверная информация по поводу предполагаемых действий выпускников разведцентра была получена от одного из курсантов «этого образовательного учреждения» - советского разведчика и будущего Героя Советского Союза Г.А.Вартаняна52.

Кроме того, в северной части Ирана, то есть в зоне ответственности советского командования, англичанам удалось разместить в полной боевой готовности свой спецотряд. Перед этой группой английских диверсантов была поставлена задача разрушить кавказские нефтепромыслы с тем, чтобы не допустить их перехода в руки немцев в случае, если бы такая опасность оказалась реальной. Руководитель советской разведки П.М.Фитин в своем донесении от 22 сентября 1941 года информировал руководство ГКО СССР о том, что этот британский спецотряд, получивший название «Миссия №16 (Р)», находится в режиме постоянного боевого дежурства и по приказу может быть немедленно переброшен на самолетах на Кавказ. П.М.Фитин сообщал, что в своей внутренней переписке по данному вопросу англичане неоднократно подчеркивали необходимость соблюдения максимальной осторожности с тем, чтобы даже сам факт существования такой миссии не стал известен советскому правительству, так как это могло серьезно скомпрометировать английских представителей на переговорах в Кремле53.

На первоначальном этапе Великой Отечественной войны было также установлено, что уже после подписания Соглашения между правительствами СССР и Великобритании о совместных действиях в войне против Германии от 12 июля 1941 года английская сторона неоднократно нарушала взятые на себя обязательства не вести каких-либо сепаратных переговоров с нацистами. Руководство советской разведки докладывало в Кремль, что только в период с 1941 по 1943 год было зафиксировано 43 эпизода негласных контактов англичан с представителями Третьего рейха54.

Безусловно, такого рода деятельность английских официальных гражданских и военных лиц создавала неблагоприятный фон для развития советско-британских отношений. Однако руководство СССР до поры до времени не стремилось придать огласке эти факты или возвести их в абсолют как непреодолимое препятствие на пути укрепления единства действий стран-союзниц по антигитлеровской коалиции. Тем не менее советская сторона по конфиденциальным каналам доводила, конечно, до У.Черчилля и других официальных лиц сведения о неприглядной стороне деятельности английских коллег. Например, И.В.Сталин в своем послании премьер-министру Великобритании от 8 ноября 1941 года недвусмысленно указывал, что в англо-советских отношениях нет ясности и не обеспечено взаимное доверие55.

Следует особо подчеркнуть, что перемены в развитии советско-британских отношений и перспективы сотрудничества между двумя странами определялись не закулисным противоборством и тайными спецоперациями, а ходом боевых действий на советско-германском фронте. Крах гитлеровского плана молниеносной войны против СССР и контрнаступление советских войск под Москвой, начавшееся 5 декабря 1941 года, заставили англичан в корне изменить свой подход к развитию контактов с Советским Союзом.

Кроме того, в рассматриваемый период ухудшилось положение англичан на восточной периферии Второй мировой войны. 7 декабря 1941 года Япония внезапно напала на военно-морскую базу США в Пёрл-Харборе на Гавайских островах. Одновременно японский флот и авиация нанесли удары по Британской Малайе, Индокитаю, Таиланду, Сингапуру, Гуаму, Гонконгу и Филиппинам. 8 декабря 1941 года США, Великобритания, а также Канада и другие британские доминионы объявили войну Японии. Однако перевес сил был не в пользу Великобритании. Спустя всего лишь несколько дней после своего официального вступления во Вторую мировую войну Япония потопила английские линкоры «Принц Уэльский» и «Рипалс», то есть были ликвидированы крупнейшие корабли союзников.

Как отмечал западный историк С.Морисон, союзники потеряли свою репутацию на всем Востоке и начали терять уверенность в себе56. Напомню также, что всего лишь за месяц до начала войны на Тихом океане У.Черчилль в своем послании от 7 ноября 1941 года на имя Председателя СНК СССР И.В.Сталина самонадеянно утверждал следующее: «С целью удержать Японию в спокойном состоянии мы отправляем в Индийский океан свой новейший линейный корабль «Принц Уэльский», который может настигнуть и уничтожить любой японский корабль, и создаем там мощную эскадру линейных кораблей»57. Однако на поверку все оказалось наоборот.

В создавшихся условиях настоятельная необходимость развития советско-британского сотрудничества на долгосрочной основе становилась все более очевидной. В середине декабря 1941 года руководство СССР вновь предложило заключить советско-британский политический договор. Министр иностранных дел Великобритании А.Иден прибыл в Москву и 16 декабря 1941 года встретился с И.В.Сталиным. Советский руководитель предложил А.Идену для изучения и внесения корректив проекты двух договоров - о взаимной военной помощи и о разрешении послевоенных проблем. Ознакомившись с этими документами, английский министр заявил, что у него нет каких-либо принципиальных возражений против такого рода договоров. Политический союз ведущих стран антигитлеровской коалиции стал обретать зримые контуры (26 мая 1942 г. в Лондоне  В.М.Молотов и А.Иден подписали Договор между СССР и Великобританией о союзе в войне против гитлеровской Германии и ее сообщников в Европе и о сотрудничестве и взаимной помощи после войны).

Перемены в развитии отношений между СССР и Великобританией, наступившие после визита А.Идена в Москву в декабре 1941 года, повлияли и на работу сотрудников британской миссии в Кабуле. Английская сторона прервала паузу в контактах с советской дипмиссией в Афганистане и активизировала работу в данном направлении. Британские дипломаты вновь зачастили с визитами в постпредство СССР. Как  докладывал в Центр советский посол К.А.Михайлов, англичане напрямую вышли на него с предложением организовать регулярный обмен информацией о подрывной деятельности в Афганистане немецкой и итальянской спецслужб, действовавших против СССР и Великобритании. «Афганский» канал связи между Москвой и Лондоном, как и в первые дни Великой Отечественной войны, вновь заработал на полную мощь и сохранил свою значимость в межсоюзнических отношениях вплоть до разгрома фашистской Германии весной 1945 года. Один из руководителей советских органов безопасности (1941-1945 гг.) П.А.Судоплатов впоследствии в своих воспоминаниях отмечал, что наиболее результативным сотрудничество спецслужб союзников в годы Великой Отечественной войны оказалось именно в Афганистане58.

 1Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны 1941-1945. М., 1983. Т. 1. С. 73.

 2Там же. С. 45.

 3Там же. С. 513.

 4Телеграммы советника посольства СССР в Афганистане В.С.Козлова в НКИД СССР 24 и 25 июля 1941 г. АВП РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 148-149.

 5Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны… С. 56.

 6Запись беседы народного комиссара иностранных дел СССР В.М.Молотова с послом Великобритании в СССР Р.С.Криппсом 27 июня 1941 г. Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР). М., 2000. Т. 24. С. 47-49.

 7Запись беседы советника посольства СССР в Кабуле В.С.Козлова с Ф.Тайтлером. АВП РФ. Ф. 071, 1941. Оп. 23. П. 196. Д. 5. Л. 118.

 8Телеграмма полпреда СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР 3 июля 1941. АВП РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 165.

 9Доклад Посольства СССР в Афганистане «О внешней политике афганского правительства в 1941 - начале 1942 г.» АВП РФ. Ф. 06. Оп. 4. П. 16. Д. 161. Л. 16.

10Тихонов Ю.Н. Афганская война Сталина. Битва за Центральную Азию. М., 2008. 
С. 331-332.

11Телеграмма полпреда СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР 30 июня 1941. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 162.

12Справка «Английская политика в Афганистане», составленная советником В.С.Козловым 3 июля 1942. АВП РФ Ф. 059. Оп. 24. П. 2. Д. 199. Л. 134.

13Доклад Посольства СССР в Афганистане…

14Там же. Л. 19.

15Агрессия. Рассекреченные документы Службы внешней разведки Российской Федерации. 1939-1941. М., 2011. С. 488-489.

16ДВП СССР М., 2000. Т. 24. С. 122.

17Там же. С. 123.

18Там же. С. 132.

19Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны… С. 68.

20Там же. С. 82-83.

21Там же. С. 11.

22Там же. С. 49.

23Очерки истории российской внешней разведки. М., 1999. Т. 4. С. 277.

24Там же. С. 8, 276.

25Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР. 17 июля 1941. АВП РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 176.

26Подробнее см.: Булатов Ю.А. Срыв гитлеровского «блицкрига» в Центральной Азии: противоборство Германии и СССР на «афганском плацдарме» // Военно-исторический журнал. 2013. №7,8.

27Телеграммы посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР 25 июля и 19 августа 1941. АВП РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 183, 217.

28Письмо посла Великобритании в СССР Р.С.Криппса заместителю наркома НКИД СССР А.Я.Вышинскому 2 сентября 1941. АВП РФ. Ф. 059. Оп. 23а, п. 1. П. 199. Д. 1. Л. 1.

29Тихонов Ю.Н. Афганская война Третьего рейха. НКВД против абвера. М., 2003. С. 130-131, 156-157.

30ДВП СССР. М., 2000. Т. 24. С. 219.

31Очерки истории российской внешней разведки… С. 386.

32Там же. С. 528.

33Там же. С. 386.

34Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны… С. 131.

35Там же. С. 139.

36Там же. С. 132.

37Очерки  истории российской внешней разведки… С. 663.

38Справка «Немцы в Афганистане», составленная по материалам резидентуры советской разведки в Кабуле 20 мая 1942. Архив СВР России. Д. 28172. Т. 1. Л. 301.

39Там же. Л. 303.

40Там же.

41Очерки истории  российской внешней разведки… С. 23.

42Доклад Посольства СССР в Афганистане... Л. 31.

43Там же.

44Там же. Л. 33.

45Там же. Л. 34.

46Там же. Л. 35.

47АВП РФ. Ф. 06. Оп. 3. П. 9. Д. 105. Л. 22-27.

48Доклад Посольства СССР в Афганистане… Л. 39.

49Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР 25 ноября 1941. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 66.

50Телеграмма посла СССР в Афганистане К.А.Михайлова в НКИД СССР 30 декабря 1941. Ф. 059. Оп. 1. П. 349. Д. 2383. Л. 106.

51Доклад Посольства СССР в Афганистане… Л. 39-40.

52Долгополов Н.М. Вартанян. М., 2014. С. 58-59.

53Очерки истории российской внешней разведки... С. 533-535.

54Великая Отечественная война. М., 2013. Т. 6. С. 224-225; Архив СВР России. Д. 138612. Т. 1. Л. 76-103.

55Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны… С. 171.

56Morison S.E. History of U.S. Naval Operations. Boston, 1949. Vol. 4. Р. 190.

57Советско-английские отношения во время Великой Отечественной войны… С. 170.

58Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930-1950 годы. М., 1997. С. 267.

Афганистан. Великобритания. РФ > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 февраля 2017 > № 2083707 Юрий Булатов


Россия. СФО > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 16 мая 2016 > № 1754217 Юрий Булатов

Самодержавная Россия: движение «встреч солнцу» и народы Сибири

Юрий Булатов, Декан факультета международных отношений МГИМО МИД России, профессор кафедры всемирной и отечественной истории, доктор исторических наук

Земля незнаема

«Досье по Сибири» у представителей Московского государства в рассматриваемый период было чрезвычайно скудным. Необходимые сведения черпались в основном из новгородских источников. Еще в Московском летописном своде за 1364 год со ссылкой на Великий Новгород упоминается, например, поход новгородских удальцов в Зауралье. Летопись рассказывает, что одна часть новгородского войска «воеваша по Оби реке до моря», а другая - «на верх Оби воеваша». Это было первое упоминание Оби в русских летописях, название «Сибирь» пока отсутствовало. Первое упоминание Сибирской земли в русских летописях датировано 1406 годом и связано с получением вести об убийстве в низовьях Тобола Тохтамыша - извечного противника Москвы.

Московским боярам также было известно, что за «Камнем», то есть за Уралом, наряду с татарами селились вогулы (манси), остяки (ханты) и самоеды (ненцы). В летописных источниках второй половины XV века большое внимание уделялось развитию отношений с вогулами и их междоусобице с московитами. Упоминается вторжение вогульского князя Асыка в русские земли в 1454 году, а также успешный поход на вогулов отряда Ф.Курбского, датированный 1483 годом. Замирение с вогулами состоялось через год, когда князь Юмшан отправился бить челом в Москву. После того как он согласился платить меховую дань великому князю Московскому, челобитчик был обласкан и отпущен восвояси.

Следует отметить, что наибольший интерес московские князья проявляли к остякам (хантам), именовавшимся также югрой. С XII века Югорская земля находилась в вассальной зависимости от Новгорода, а ее население исправно платило новгородским боярам дань пушниной. После присоединения Новгорода к Московскому государству Югорская земля также покорилась династии Рюриковичей. В 1500 году московский государь Иван III стал именоваться князем Югорским, Обдорским и Кондийским. Его преемник Василий III официально принял в подданство России ненцев, проживавших в Западной Сибири. Об этом событии повествует Жалованная грамота, датированная 1525 годом.

Отношения Москвы с сибирскими татарами первоначально носили спорадический характер. Например, хан Тюменской орды Ивак (Ибак) в 1481 году напал в устье Донца на золотоордынца Ахмат-хана, противостоявшего за год до этого Московскому князю на реке Угре, и убил его. Ивак направил сообщение об этом великому князю Московскому и был щедро одарен. В 1483 году русские впервые попытались закрепить за собой некоторые земли, входившие в состав Сибирского ханства, но удержать за собой временно завоеванный плацдарм так и не смогли.

В конце XV - начале XVI века при московском княжеском дворе получило хождение Сказание «О человецех незнаемых в восточной стране», где была сделана попытка описать девять племен «самояди». Автор повествования уделял особое внимание богатствам северо-восточных зауральских соседей, дорогим мехам, оленьим кожам и многому другому, что добывалось в этих девственных землях охотников и рыболовов.

Вместе с тем Сибирь для московских правителей продолжала оставаться terra incognita. Они именовали зауральские территории не иначе как «земля незнаема» или «страна без границ». Да по-другому и быть не могло. Судите сами. Необъятный Сибирский край отличался большим многообразием природно-климатических зон (тундра, тайга, лесостепь и степь) и представлял собой царство холода и мрака, где среднегодовая температура составляла ноль градусов. В тот период площадь Российского государства была 5,5 млн. кв. км, а «Большая Сибирь» располагалась на территории в 10 млн. кв. км. Для того чтобы пройти расстояние от Уральских гор до Тихого океана длиною в 8,5 тыс. км, требовалось 2,5 года, и это при благоприятных условиях. В чрезвычайных обстоятельствах путнику, по сути дела, помощи ждать было неоткуда, так как плотность населения в Сибири составляла тогда только два человека на 100 кв. км.

К концу XVI века совокупное коренное население Сибири было невелико и насчитывало приблизительно 200 тыс. человек. Это были тюркоязычные группы - алтайцы, обские татары, тувинцы, хакасы, якуты, а также этнические монголоязычные - буряты. Представители алтайской языковой семьи включали в себя группы, говорившие на тунгусо-маньчжурских языках. Кроме того, были малочисленные народности на севере и востоке - нанайцы, эвенки, чукчи и др. В Западной Сибири жили самодийские племена (нен-цы, селькупы) и группы представителей финноугорской языковой семьи (манси, ханты).

Пестрый этнический состав населения характеризовался различным уровнем социально-экономического развития народов Сибири. Каменный век был характерен для чукотского этноса. Формы патриархально-родового строя определяли уклад хантов и манси, ненцев и эвенков. Буряты и якуты вели полуоседлый образ жизни и находились на пороге вступления в феодальную стадию своего развития. У сибирских татар был оседлый образ жизни, только их уклад соответствовал этапу развитых феодальных отношений. С точки зрения учения Л.Н.Гумилева об этногенезе, большинство народов Сибири и Дальнего Востока на рубеже XVI-XVII веков продолжало пребывать в состоянии этнического гомеостаза, то есть равновесия с природой.

Всея Сибирской земли повелитель

После разгрома Казанского ханства в 1552 году и его присоединения к Московскому государству Иван IV стал полноправным наследником всех территорий, зависимых в прошлом от казанских татар и являвшихся их данниками, то есть и Сибирского ханства, бывшего вассалом казанцев. Вот почему московский царь спустя всего лишь год после победы над Казанью без каких-либо колебаний присвоил себе титул «Всея Сибирской земли повелитель». По тем временам это стало правовой основой для возобновления вассальных отношений теперь уже московских правителей с сибирскими татарами.

Сибирский хан Едигер, выходец из языческой династии тайбугинов, тотчас признал свою зависимость от Москвы. Однако его решение было продиктовано отнюдь не новыми переменами в расстановке внешних сил в регионе, а соображениями внутреннего порядка. В это время Едигер на южных границах Сибирского ханства вел свою малую войну с казахами и войсками бухарского хана Муртазы под командованием его среднего сына Кучума, будущего правителя сибирских татар.

В 1554 году Кучум совершил удачный поход на Иртыш, прошел по его верховьям, разорил юрты местных жителей и дошел практически до столицы Сибирского ханства. Это поставило Едигера и его ближайшее окружение на грань краха. Именно поражение заставило Едигера искать новых союзников и покровителей. Перебрав все возможные варианты, он остановился на московском царе Иване IV, разгромившем казанцев, которым подчинялось Сибирское ханство. В Москву явились послы от Едигера, били челом, чтобы «царь белый, православный все сибирские земли взял на свое имя». Сибирские послы также согласились ежегодно платить дань Москве шкурками соболей. В 1555 году вассальные отношения между Москвой и Сибирским ханством были юридически оформлены, и «мягкая рухлядь», так именовалась сибирская пушнина, стала регулярно поступать в казну Московского государства.

Следует также отметить, что московские правители старались не вмешиваться во внутреннюю жизнь Сибирского ханства и всегда предпочитали оставаться над схваткой в ходе явной или подковерной борьбы сибирской элиты за реальную власть. Казалось, что вассальный характер отношений между Москвой и Сибирским ханством был прочен и непоколебим, несмотря на смену династий сибирских правителей. В 1563 году Едигер в ходе кровавой разборки был убит и на престол вступил Кучум - прямой потомок чингизидов, представлявший теперь уже династию шейбанидов.

До поры до времени Кучум продолжал поддерживать даннические отношения с Москвой. Однако известие об успешном набеге крымских татар на столицу Московского государства в 1571 году предопределило отказ Кучума платить дань Ивану IV. Стало очевидным, что военное столкновение Московского царства с Сибирским ханством неизбежно, ибо иного пути вернуть сибирских татар в орбиту своего влияния у московских правителей не было. Попытки урегулировать отношения мирным путем не удались: русский посол был убит, поставки пушнины в Москву прекратились. Несмотря на то что в этот момент русские войска терпели неудачи на завершающем этапе Ливонской войны, Иван Грозный принял решение готовить поход в Сибирь.

Строгановы идут на Восток

Строгановы, поселившись в Пермском крае в 70-х годах XV века, оказались удачливыми предпринимателями, чья деятельность охватила большую часть территории Урала и Западной Сибири. Учредив с разрешения московских правителей в 1558 пермские вотчины, они развернули в регионе бойкую торговлю, начали ставить солеварни, снаряжать партии охотников на промысел пушнины и т. д. С учетом первоначальных накоплений они не занимали ведущих позиций среди местных богатеев. В те времена на Урале людская молва приписывала первенство по богатству и доходам династии Калинниковых-солепромышленников, основавших еще в 1430 году первые русские поселения на Каме. Однако семейство Строгановых смогло в разы приумножить свои капиталы и стать хозяевами положения в экономической жизни региона благодаря тому, что царский двор, как говорится, их заприметил и стал выделять.

В 1572 году Иван Грозный разрешил Строгановым содержать воинов для защиты своих владений и повелел завести вотчинный разряд служилых стрельцов. По сути дела, речь шла о разрешении содержать этому семейству свою частную армию. Им также было дано право в случае необходимости организовывать за свой счет походы на вогул и остяков и приводить эти финноугорские племена к покорности. Спустя два года, оценив рвение Строгановых исполнять царские указы, российский самодержец пожаловал им 7,5 млн. десятин земли и позволил строить городки и заводить промыслы по сибирским рекам - на Тоболе, Иртыше и Оби. Все эти меры представляли собой не что иное, как подготовку для наступления на Кучума, порвавшего вассальные отношения с Москвой. Строгановы, по сути, становились проводниками восточной политики Ивана IV.

Чем же было продиктовано особое покровительство московского царя именно Строгановым? Как отмечает Н.М.Карамзин в своем фундаментальном труде «История государства Российского», династия Строгановых пошла от знатного крещеного мурзы Золотой Орды по имени Спиридон. Татарские сородичи Спиридона были озлоблены сотрудничеством своего соплеменника с русскими, пленили его и подвергли мучительной казни - застрогали Спиридона до смерти. Отсюда и пошла фамилия его рода Строгановы. На протяжении последующих столетий род Строгановых неоднократно доказывал свою верность и преданность Рюриковичам. Вот почему Иван Грозный своим указом 1566 года включил Строгановых в свое ближайшее окружение, и они стали опричниками.

Строгановы, будучи по происхождению этническими татарами и православными по вере, представляли собой в полном смысле этого слова новую генерацию великороссов. Ведь, как известно, великорусский этнос начал складываться в XIV веке не по этническому, а по религиозному принципу. Его основу составляли субстраты древнерусского этноса, крещеные татары, крещеные литовцы и крещеные финноугорские племена. Став, по сути дела, «русскими сынами татарского народа», Строгановы благодаря своей предпринимательской деятельности и службе у Ивана IV способствовали установлению контактов между русскими и татарами - представителями двух разных культур и внесли большой вклад в укрепление безопасности Российского государства на Востоке.

Вот почему именно Строгановы «выиграли тендер» на организацию масштабной военной экспедиции в Сибирь. На деньги этих предпринимателей было снаряжено войско во главе с атаманом Ермаком для похода за «Камень» и покорения Сибирского ханства. В состав этого интернационального воинства наряду с русскими и татарами вошли специалисты ружейного дела из числа литовцев и немцев, оказавшихся в плену у Ивана IV в ходе Ливонской войны. В 1581 году поход Ермака состоялся. Рать сибирского хана вскоре была разбита, и столица сибирских татар Кашлык перешла в руки русских. Несмотря на гибель Ермака, свое дело Строгановы довели до конца. В 1598 году сибирский хан Кучум был окончательно разгромлен. Он бежал к ногаям, где и нашел свою смерть.

Сибирские ханство перестало существовать. С отдельной от России государственностью на сибирских просторах также было навсегда покончено. В русское подданство стали переходить многие народы Западной Сибири: ханты, манси, барабинские и томские татары. Склонялась в пользу русских и местная знать. Например, Тоян - князь татарских племен, проживавший на реке Томи, обратился к русским с предложением (1604 г.) поставить военную крепость в этих землях для защиты населения от набегов кочевников (монголов и казахов), стремившихся расширить свои пастбищные угодья.

Оценивая вклад купцов-промышленников Строгановых в дело покорения Сибири и расширения Московского государства на Восток, следует отметить еще одну крайне важную особенность личностных качеств Строгановых и их потомков. Все представители этого рода, почти без исключения, были харизматичны: с одной стороны, они пользовались безграничной поддержкой и полным доверием царского двора, с другой стороны, их авторитет был непоколебимым и влияние было огромно среди инородцев. Иван Грозный, выдвинув Строгановых на первые роли в деле организации похода в Сибирь, не ошибся.

В последующие годы харизма как личностная характеристика кандидата на тот или иной административный пост перестала учитываться и была предана забвению в Московском государстве. Во времена абсолютизма династии Романовых, а также и в годы советской власти все кандидаты на те или иные государственные посты должны были соответствовать лишь двум критериям: личная преданность и неукоснительное выполнение указаний верховной власти. Политическая биография Б.Н.Ельцина, первого российского демократа в ранге Президента РФ, является тому подтверждением. Как известно, в свою бытность на посту первого секретаря Свердловского обкома КПСС Б.Н.Ельцин безропотно выполнил указание Кремля и бульдозером сравнял с землей дом купца Ипатьева, где был расстрелян большевиками последний российский император Николай II со всем своим семейством.

Сегодня мы продолжаем испытывать дефицит политических деятелей с ярко выраженной харизмой, то есть обладающих бесспорным авторитетом и большим влиянием, как на уровне центральной власти, так и непосредственно у местных народов. Нехватка политиков такого рода особенно остро ощущается в субъектах РФ, сформированных по национально-государственному и национально-территориальному признакам. В этой связи мы можем, к сожалению, говорить только о некоторых исключениях из общих правил.

Если проводить «перекличку поколений», то, как представляется, харизма Строгановых вполне соответствует сегодня лишь абсолютному авторитету Героя России С.К.Шойгу, тувинца по национальности и православного по вере. Будучи министром обороны РФ, С.К.Шойгу не только несет ответственность за укрепление безопасности рубежей современной России, но и одновременно отвечает за внутриполитическую стабильность и социально-экономическое развитие своей малой Родины - Тувы, уроженцем которой он является. «Независимая газета» от 4 марта 2016 года об этом прямо так и пишет, что Тува является зоной ответственности министра обороны Сергея Шойгу.

За 50 лет - от Урала до Тихого океана

В западной историографии, посвященной истории развития Сибири и Дальнего Востока, преувеличенно большое внимание уделяется скорости освоения азиатской части России. Зарубежные исследователи проводят сравнительный анализ продвижения русских землепроходцев от Урала до Тихого океана и американских переселенцев - от Атлантического до Тихоокеанского побережья Северной Америки.

Все выкладки по «скоростному режиму» - в пользу русских. В отличие от американцев, продвигавшихся от океана до океана 300 лет в сравнительно умеренном климате и превосходивших индейцев в вооружении, русские землепроходцы прошли по территории «Большой Сибири» за период немногим более чем в 50 лет, преодолев гораздо большее расстояние и в очень сложных климатических условиях - по вечной мерзлоте, через, казалось бы, непроходимую тайгу. Уже в 1639 году казак Иван Москвитин вышел к Охотскому морю и основал на Дальнем Востоке первое русское поселение. Спустя год он стал первым европейцем, побывавшим на Сахалине.

Какой же вывод делают на базе этих исторических фактов западные исследователи? С их подачи, ни много ни мало, формируется очередной миф о «русской опасности» и постоянной «русской угрозе» западному сообществу. Для большей убедительности зарубежные историки начинают заниматься несвойственными их профессии математическими расчетами. Учащимся школ и гимназий на Западе хорошо известны, например, подсчеты шведского автора, «отца» геополитики Р.Челлена и его выводы о якобы неизбывной русской агрессивности. Он подсчитал, что на протяжении четырех столетий (с 1500 по 1900 г.) Российское государство росло в среднем на 140 кв. миль в день(!).

Вывод сомнителен, и данное утверждение было опровергнуто российскими исследователями. Например, специалист-международник В.В.Похлебкин в свое время дал ответ этому западному ученому на уровне простой арифметической задачки. Суть ее проста. В начале XVI века (1505 г.) площадь Московского государства составляла 41 136 кв. миль, а к середине XIX века (1848 г.) - 367 112 кв. миль, то есть примерно за 350 лет Россия увеличилась по территории в девять раз, или на 326 тыс. кв. миль, что дает прирост территории примерно на 2-2,5 кв. мили в день1. Ежедневное увеличение территории России на 140 кв. миль или на 2,5 кв. мили, как говорится, «две большие разницы». Решению арифметической задачки В.В.Похлебкина доверяешь как-то больше, нежели неизвестным математическим выкладкам западного специалиста. В чем же секрет русских скоростей при освоении Сибири?

Ускорение в движении от Уральских гор к Тихому океану достигалось прежде всего благодаря следующим факторам. Во-первых, русские землепроходцы использовали привычный опыт освоения новых территорий по рекам. Знакомый ландшафт речных долин сопутствовал повышению скоростного режима российских казаков. В итоге сложилось два пути продвижения на Восток по территории Сибири - северный и южный. Оба маршрута прокладывались по основным рекам и их притокам.

Во-вторых, продвижение «встреч солнцу» и поиск «неприисканных» земель для сбора дорогих мехов в казну проходили без какого-либо крупномасштабного сопротивления со стороны местного населения и без столкновения с иностранными государствами. Единственный конфликт такого рода с маньчжурами был в конечном итоге разрешен. В 1689 году был подписан Нерчинский договор о разграничении владений России и Китая по реке Аргунь. Земли по Амуру, согласно достигнутой договоренности, обе стороны обязались не заселять.

В-третьих, русские землепроходцы проявляли веротерпимость и не нарушали внутренней организации жизни местного населения. Освоение Сибири и Дальнего Востока русскими проходило без каких-либо религиозных войн, без геноцида в отношении местных аборигенов, без создания резервации для коренных этносов. Все эти американские приемы колонизации так и остались, слава Богу, неведомы народам Сибири и Дальнего Востока.

Следует также отметить еще один специфический аспект развития Сибири. Население России с присоединением территорий Сибири и Дальнего Востока стало не только еще более многонациональным, но и многорасовым. Именно через евразийское пространство России по территории Сибири проходила граница между основными ареалами расселения двух больших рас - европеидной и монголоидной. Разумеется, процессы расового смешения в Сибирском регионе имели давнюю историю. Вот почему для россиян никогда не было свойственно неприятие представителей какой-либо иной расы. «Ценности» западного мира, такие как расизм и апартеид, также не коснулись российских территорий.

Для наглядности приведем всего лишь один пример из книги Дэвида Стэннарда «Американский холокост: завоевание Нового Света». Этот западный автор подсчитал, что становление США как государства сопровождалось чудовищной этнической чисткой в истории человечества. За 400 лет пришельцы из Старого Света физически уничтожили около 100 млн.(!) коренных жителей2. Теперь понятно, почему так отставали по времени американцы от русских при освоении новых земель.

Русские землепроходцы В.В.Атласов, С.И.Дежнев, Ф.А.Попов, В.Д.Поярков, Е.П.Хабаров и др. обладали также высокой пассионарностью, то есть их внутренняя энергетика намного превышала инстинкт самосохранения. Этот пассионарный заряд, по сути дела, выталкивал русских казаков за пределы ареала своего проживания, и они шли «встреч солнцу». Стоит отметить, что никто из них не стремился к наживе и богатству. Например, С.И.Дежнев в течение 19-летнего ратного подвига землепроходца Сибири не получал государственного жалования. Вернувшись в Москву, за свой «непрерывный стаж работы» он получил 126 рублей, 6 алтын, 4 деньги, да сукнами «две половинки темновишневых, да половинка светлозелена». Этот исторический факт подтвержден архивными документами3. В конечном итоге московские правители всех казаков-землепроходцев объявили царской служилой ратью. Новый статус казаков потребовал от них строить отношения с местным населением более осмотрительно и руководствоваться в первую очередь государственными интересами.

Столкновение царизма с сибирскими аборигенами

В ходе своего продвижения по территории Сибири русские землепроходцы стремились прежде всего решить две задачи: во-первых, обратить в российское подданство новые племена, закрепив их земли под власть московских правителей; во-вторых, включить аборигенов в систему налогооблажения Российского государства. Столкновения царизма с потенциальными «налогоплательщиками» в принципе были неизбежны. Как отмечал академик Б.А.Рыбаков, процесс сбора дани - это «громоздкий институт прямого внеэкономического принуждения, полувойна, полуобъезд подчиненного населения, в котором в обнаженной форме выступают отношения господства и подчинения»4. В Сибири натуральная подать, которой облагались нерусские народы, занимавшиеся охотничьим промыслом, именовалась ясаком. Ясак вносился в казну пушниной и назначался для каждого племени и рода в отдельности «смотря по людям и промыслам». Уплата ясака служила внешним выражением подданства.

На территории Западной Сибири противодействие русским сборщикам ясака было минимальным. Существовавшая система налогообложения у хантов и манси, например, не претерпела каких-либо изменений в условиях русского присутствия. Ранее отработанная среди этих аборигенов система предусматривала установление ясачного оклада в рамках соседско-территориальной общины в пользу племенных вождей. Те, в свою очередь, передавали «свой сибирский оброк» верхушке местной знати. Далее платежи в натуральной или денежной форме шли в казну Сибирского ханства. Сибирский хан направлял этот коллективный «выход» своему сюзерену - казанским татарам.

С приходом русских в Сибирь изменился только адресат получателя ясака. Им стал великий князь Московский. В XVII веке единственным следствием присутствия русских для сибирских аборигенов являлся сбор ясака в размере одного-двух соболей в год. Взамен местный житель получал твердые гарантии защиты жизни и имущества непосредственно от царской власти.

Попытки своеволия местных властей при сборе дани с инородцев в пользу московских правителей строго пресекались. Такого рода случаи являлись предметом тщательного разбирательства при царском дворе. Об этом, например, свидетельствует грамота царя Федора Ивановича от 27 января 1597 года, направленная в Пустозеро посадским земским людям о челобитной ненцев об обережении их от насильств, чинимых государственными сборщиками дани5. Следует также отметить, что налогообложение для инородцев дополнялось указом об отмене института рабства в Сибирском регионе. Ясыри, именно так именовались в Сибири рабы, принадлежавшие верхушке местной элиты, с принятием российского подданства полностью освобождались от зависимости от своих прежних хозяев. К тому же русские казаки никогда не брали ясак ясырями.

Относительно льготная фискальная система царизма для аборигенов определялась также спецификой местных условий и носила вынужденный характер. Государевы сборщики ясака не превышали меру налогового давления, ибо «налогоплательщики» могли бы быстро раствориться на сибирских бескрайних просторах или скрыться в неведомой таежной глухомани. Найти их там было бы весьма проблематично. Вот почему царские власти всегда неохотно санкционировали какие-либо насильственные меры против уже объясаченных аборигенов.

Дополнительной гарантией выплаты ясака в срок и удержания аборигенов в местах их традиционного расселения являлся институт аманатов, то есть заложников из числа ближайших сородичей местной знати. Такого рода практика содержания аманатов при государевых сборщиках дани не являлась изобретением русских, а издавна существовала как в Московской Руси, так и Сибирском ханстве еще со времен их вхождения в состав империи Чингисхана.

В ходе освоения территории Восточной Сибири и Дальнего Востока русским казакам пришлось столкнуться в военном противоборстве с некоторыми этносами, например с якутами, тунгусами, бурятами, а затем и с чукчами. В донесении в Москву, датированном мартом 1615 года, кратко фиксируется первое столкновение казаков и тунгусов на Енисее, в ходе которого тунгусы потерпели поражение.

В начале 20-х годов XVII века русские промышленники, то есть охотники, отыскивавшие новые места для промысла пушнины, проникли на территорию Якутии. Местное население было объясачено, что вызвало сопротивление со стороны якутской правящей верхушки. Это выступление представителей тамошней знати не было поддержано коренным населением, так как ясак не только не был обременительным, но его дифференцировали с учетом достатка якутского населения. С рядовых жителей Якутии государевы сборщики дани брали по одному соболю в год, с богатых - один соболь с четырех голов скота. С безлошадных ясак вообще не брали, полагая, что без лошади человек не может охотиться. Ясак был не безвозмездным, он считался службой для царя. И сдавший его получал «государево жалование» - топоры, иглы, ткани и т. д6. В связи с тем, что Якутия, по сути, стала основным поставщиком пушнины к царскому двору, в 1630 году правительственным указом якуты были объявлены российскими подданными.

Летописи хранят и другие сведения по истории освоения Якутии русскими. В 1631 году, например, отряд казаков во главе с В.Мартыновым был направлен для сбора дани в Якутию. Местные жители встретили русских казаков ружейным огнем. Однако их сопротивление было сломлено, сбор ясака вновь восстановили. В ответ в 1634 году якуты взяли в осаду Ленский острог. Осада этого русского бастиона продолжалась два месяца, но взять острог якуты так и не смогли. Освоить Якутию, чья территория и ныне в шесть раз превосходит по площади территорию современной Франции, задача была многотрудная. Для закрепления за собой Якутии не только де-юре, но и де-факто царизму потребовался не один десяток лет.

Военные столкновения русских с бурятами и тунгусами в XVII ве-ке в большей степени носили эпизодический характер и вскоре сменились мирными отношениями. Примером может служить тот факт, что буряты, обозначавшиеся в прошлом этнонимом «лесные монголы», в контактах с русскими поселенцами стали именоваться «браты», то есть братья. Впоследствии этот «русский» этноним бурятов будет увековечен в названии Братской гидроэлектростанции, возведенной в Сибири на Ангаре в годы советской власти. Следует также отметить, что в отношениях между бурятами и русскими отсутствовала как национальная, так и социальная рознь. В 1696 году имел место совместный стихийный протест русских поселенцев и бурятов против феодальных порядков, установленных в регионе. Впервые в истории Сибири был создан интернациональный орган - «мирской совет», куда вошли 16 русских и 10 бурятов.

Учитывая пассионарный настрой тунгусов и бурятов, царское правительство предусмотрело для них возможность зачисления не только в состав податного крестьянского населения, но и перевода части этих аборигенов в казачье сословие России. В 1760 году был сформирован Тунгусский казачий полк князя Гантимура, а в 1764-м учреждены четыре бурятских полка, поставленных на охрану государственной границы. В 1851 году было образовано Забайкальское казачье войско, куда влились бурятские и тунгусские полки в качестве национальных воинских формирований.

Превращение Российского государства в поистине трансконтинентальную державу в годы царствования Петра I и его преемников способствовало консолидации сибирских этносов под властью династии Романовых. Вхождение народов Сибири в состав России стало приобретать добровольный характер. В 1703 году бурятские старейшины обратились к Петру I с просьбой взять их под свою руку. В 1727 году по Буринскому договору с Китаем в состав России вошла Хакасия. В 1756-м зайсаны - элита в Горном Алтае - также присягнули России. Последним территориальным приобретением России стал Урянхайский край (Тува), вошедший добровольно в состав империи в 1914 году, то есть накануне Первой мировой войны.

Затяжной характер носило лишь противостояние русских с чукчами. Эта проблема встала перед царской администрацией в 1742 году, ибо чукчи никак не хотели подчиняться русским пришельцам и оказывали им яростное сопротивление. Лишь в 1778 году между русскими и чукчами был подписан договор, по которому туземцы признали русское подданство, но без подчинения русской администрации. Они также согласились платить ясак на добровольной основе, однако взамен требовали с русской стороны подарков с учетом своих потребностей. Замирение достигалось медленно. Чукчи сумели сохранить свою относительную самостоятельность практически до конца правления дома Романовых. Например, в Российском своде законов, изданном в апреле 1906 года, чукотский этнос был отнесен к народам «не вполне покоренным»7.

Опыт царизма во взаимоотношениях с чукчами следует учитывать и ныне. В первую очередь необходимо принять во внимание рост национального самосознания чукчей на рубеже XX-XXI веков. Напомню, что в 1992 году Чукотка отказалась входить в РФ по принципу «матрешки», то есть в составе Магаданской области. В создавшихся условиях Кремль пошел на включение в состав России Чукотского АО напрямую в отличие от большинства других субъектов России, имеющих статус национально-территориальных образований. Это решение руководства России и сегодня должно восприниматься политической элитой нашей страны со всей серьезностью.

Во всяком случае, давно пора покончить с представлениями о чукчах как о героях анекдотов времен советского периода. Ведь в переводе на русский язык «чукчи» означают «настоящие люди». Однако искаженное представление о чукчах продолжает распространяться в российских средствах массовой информации. Особо отличился еженедельник «Аргументы и факты»: в анонсе на подписку «АиФ» на 2016 год редакция газеты, например, использовала, мягко говоря, сомнительный слоган: «Чукча - не дурак. Чукча знает: Абрамович - это на время. «АиФ» - это навсегда»8. Обо всем этом следует призадуматься, учитывая традиционные заигрывания американцев с российскими чукчами.

Освоение Сибири или история 
русской колонизации?

В первую очередь хотелось бы отметить, что опыт царизма по освоению Сибири и Дальнего Востока никак не совместим с традиционными схемами колониальной экспансии западных держав в новое и новейшее время. Вместе с тем сегодня среди некоторых национал-патриотов и историков-краеведов вновь в ходу оценка национальной политики царизма в Сибири как проявление колонизаторской сущности самодержавного режима.

Такого рода заявления не новы. Особенно активно критика в адрес дома Романовых по этому поводу звучала из уст революционных демократов в XIX веке, выступавших за предоставление краю автономии. Затем эту эстафету подхватили и пламенные революционеры-большевики. Политизированное клеймо «Россия - тюрьма народов» на долгие годы определило подход советских историков к теме освоения Сибири и Дальнего Востока во времена царизма исключительно сквозь призму классовой борьбы. Вывод всегда был однозначен: история Сибири в годы правления Романовых - это история порабощения местных народов и их борьбы против царских опричников. Большевики ныне не обладают монополией на истину в России, однако публикации, посвященные русской колонизации Сибирского края, продолжают выходить с завидной регулярностью. Итак, была или не была русская колонизация Сибири?

Давайте для начала условимся о том, что мы будем понимать под термином «колонизация». Историческая наука дает нам краткое и емкое на этот счет определение: под колонизацией понимается насильственный захват чужих территорий как результат осознанной государственной политики. Именно такой курс мировых колониальных империй в свое время обеспечил получение прибыли и сверхприбыли в пользу метрополий за счет эксплуатации и откровенного грабежа коренных народов колоний и полуколоний.

Представляется ли возможным рассуждать о насильственном захвате царизмом территорий в Сибирском регионе после разгрома Кучума? Ведь общеизвестно, что в местах условного расселения аборигенов никогда не было не только внешних, но и внутренних границ. Об отсутствии у местных народов каких-либо национальных институтов государственной власти вообще говорить не приходится. Конечно, контакты представителей царской администрации с местной знатью способствовали возникновению как симпатий, так и антипатий среди договаривающихся сторон. Однако в конечном итоге положительная комплиментарность, то есть взаимная симпатия, по Л.Н.Гумилеву, в отношениях между русскими пришельцами и туземным населением всегда брала верх.

Сей факт подтверждается тем, что подавляющее большинство народов Сибири и Дальнего Востока однозначно выразило свое желание добровольно войти в состав Российского многонационального государства. И в дальнейшем местные аборигены, несмотря на нараставший абсолютизм власти Романовых, были удовлетворены условиями своего проживания в составе Российского государства. Во всяком случае, история не сохранила каких-либо правовых документов, свидетельствовавших о стремлении туземных этносов выйти из-под опеки царизма.

Теперь постараемся ответить на вопрос, являлось ли вхождение Сибири и Дальнего Востока результатом осознанной государственной политики. Стоит напомнить, что в движении «встреч солнцу» от Уральских гор к Тихому океану государство поначалу в большей степени являлось ведомой, а не ведущей силой. Инициаторами похода на Восток являлись русские землепроходцы-пассионарии. Кроме того, если все же использовать словосочетание «колонизация по-русски», то окажется, что применительно к Сибири речь пойдет в первую очередь о спонтанном освоении новых территорий русскими крестьянами для расширения ареала своего проживания. Целью русских переселенцев являлась не эксплуатация местного населения в пользу власть имущих в метрополии, а расселение среди аборигенов на свободных землях для обустройства своего постоянного места жительства. Крестьянская колонизация в Сибири «обтекала» крупные массивы инонационального населения, именовавшиеся не иначе как «ясачные угодья». Нелишне подчеркнуть и тот факт, что русский этнос, составляя бóльшую часть колонизационного потока в Сибири, никогда не был господствующим среди местных народов и не имел особых привилегий ни де-юре, ни де-факто. Это подтверждалось и официальной идеологией самодержавия, основанной не на этническом самосознании русских, а на династическом и сословном принципах.

Совместная жизнь очень разных в социальном, экономическом, культурном и религиозном отношениях народов Сибири в контакте с русскими поселенцами оказалась возможной без какого-либо взаимного истребления друг друга. Тем самым напрашивается вывод, что с самого начала колонизация по-русски представляла собой не осознанную политику государства, а прежде всего вольную народную колонизацию.

К концу XVII века миграционные потоки сельского населения из центральных районов Европейской части России в Сибирь значительно возросли. К этому времени общая численность населения за Уралом достигла 450-500 тыс. человек с абсолютным преобладанием русского этноса. Показатели численности туземного населения вместе с тем были относительно невелики: сибирские татары составляли компактную группу в 15-25 тыс. человек; тунгусы - 30 тысяч; якуты - 25-20 тысяч; коряки - 10 тысяч и т. д9. Следует также отметить, что ни один даже самый малочисленный народ в Сибири и на Дальнем Востоке не был вытеснен русскими со своей территории и не исчез как этнос.

Несмотря на малочисленность туземного населения в составе самодержавной России, царские власти стремились привлечь аборигенов к законотворчеству. Например, в 1767 году императрица Екатерина II, преследуя цель установить в стране «тишину и порядок», пригласила ряд представителей народов Сибири принять участие в работе Уложенной комиссии для составления нового свода законов Российской империи. К разработке нового Уложения взамен устаревшего Соборного уложения 1649 года были привлечены выходцы из числа бурятской элиты (князья-нойоны) и якутской знати (тойоны). Но их предложения по изменению имперского законодательства так и остались неизвестны. «Делегация» из Якутии отметилась лишь при обсуждении вопроса о расширении привилегий местной знати. Якутские тойоны просили для себя поголовного дворянства и позволения организовать подобие дворянского самоуправления под началом «областного головы»10.

По-видимому, такого рода заявления туземной элиты послужили поводом для обсуждения в ближайшем окружении Екатерины II европейского опыта управления национальными окраинами по схеме «метрополия - колонии». Рассматривая Сибирь как некую «русскую Индию» с возможным будущим статусом «инородческой колонии», императрица объявила Тобольскую и Иркутскую губернии Сибирским царством. Новому административно-территориальному образованию было даровано право иметь свой собственный герб и чеканить монету.

Однако этот проект не получил своего развития после смерти императрицы Екатерины II. Ее внук Николай I не поддержал ее начинания, заявив, что Сибирь - не колония, а неотъемлемая и составная часть России. В 1847 году проект, связанный с созданием в азиатской части России Сибирского царства, был окончательно закрыт. В тот же год российский император издал указ о прекращении чеканки особой сибирской монеты, которая использовалась при расчетах внутри Сибири.

Европейская схема управления национальными территориями «метрополия - колонии» оказалась неприемлемой для России, представлявшей собой не только многонациональное государство, но и отдельную самодостаточную цивилизацию. Самодержавные правители предпочитали придерживаться прежней модели управления, суть которой заключалась в создании единой системы государственной власти на пути слияния национальных окраин с имперским центром.

Конфессиональная и национальная 
политика царизма

В летописных сводах Московского государства накануне похода Ермака крайне редко встречаются упоминания о принятии православия отдельными представителями коренных народов Сибири. Среди туземцев безраздельно господствовали языческие верования: анимизм - учение о существовании души и духов, управляющих материальным миром, и шаманизм - вера в способность человека входить в общение с духами и использовать их силу для врачевания и другой полезной деятельности. Для большей части сибирских аборигенов язычество представляло собой не просто религию, а способ выживания в суровых природных и климатических условиях.

На рубеже XVI-XVII веков буддизм, христианство и ислам практически не имели своих последователей в регионе. Московские правители обладали отрывочными сведениями о деятельности исламских священнослужителей среди сибирских татар. Речь шла о муллах, приглашенных в 1563 году сибирским ханом Кучумом и изгнанных из Казани Иваном Грозным. Благодаря проповеднической деятельности мусульманских культовых служителей, а также в силу межэтнических контактов ислам как религия и образ жизни получил некоторое распространение среди части вогулов и остяков, проживавших в Западной Сибири. После поражения Кучума и прихода русских в Сибирь мусульманская вера сохранилась лишь в местах традиционного расселения этнических татар. В последующий период истории самодержавия в России появления каких-либо новых сторонников пророка Мухаммеда в Сибири и на Дальнем Востоке отмечено не было. Что касается буддизма, то первое письменное свидетельство о его распространении в Бурятии было кратко зафиксировано в донесениях русских служилых людей лишь в 1600 году.

Русская православная церковь начала свою деятельность за «Камнем», по сути дела, с чистого листа. Продвижение РПЦ на восток от Урала до Тихого океана определялось маршрутами российских землепроходцев. С этой целью в Тобольске - первой столице русской Сибири - была учреждена особая Сибирская православная епархия (1621 г.). Вскоре Тобольская кафедра по распоряжению Московского патриархата получила статус митрополичьей, ибо неизмеримо выросли масштабы ее деятельности в регионе (1667 г.). Во второй половине XVII века на территории Сибири и Дальнего Востока один за другим стали сооружаться православные монастыри - форпосты христианской веры: на реке Тунгуске основали Троицкий монастырь (1660 г.), в Якутии был учрежден Спасский мужской монастырь (1666 г.), под Иркутском открыли Вознесенский мужской монастырь (1672 г.) и т. д. Эти обители РПЦ не только укрепляли основы православной веры русских поселенцев в Сибири, но и способствовали сохранению их традиционного хозяйственного уклада. Именно монастырская форма землевладения стала наиболее распространенной на территории Сибири и Дальнего Востока во времена царизма.

Однако пастырская деятельность РПЦ первоначально ограничивалась исключительно великороссами. Крещение сибирских аборигенов признали нежелательным, так как, согласно установленному порядку, с крещеных туземцев ясак взимать было нельзя. В этом решении имелся и позитивный смысл. Объясачивание местного населения ни в коей мере не сопровождалось насильственным крещением. Охранная политика в отношении туземцев в сочетании со сбором ясака определила суть взаимоотношений российской администрации с народами Сибири на протяжении всего XVII века.

Коренным образом конфессиональная и национальная политика царизма на территории Сибири и Дальнего Востока изменилась в период правления Петра I. Русская православная церковь перешла в полное подчинение верховной светской власти, которая рассматривала РПЦ не только в качестве носителя национального самосознания и культурной идентичности великороссов, но и в качестве проводника государственной политики в целом. По замыслу царских правителей, православная вера должна была стать важнейшим инструментом объединения и консолидации всех народов империи. В 1706 году Петр I издал указ о массовом крещении сибиряков «по согласию и ненасильственными методами». В последующих царских распоряжениях конкретизировались льготы для коренного населения Сибири, перешедшего в лоно РПЦ. Инородцам, принявшим православие, полагалось вознаграждение хлебом, одеждой и деньгами. Новокрещенные аборигены не включались в подушную перепись и продолжали уплачивать ясак в прежних размерах.

Получили дальнейшее развитие контакты российской администрации с местными родоначальниками. Сибирские мурзы и князья были освобождены от ясака, а по итогам работы Первой ясачной комиссии (1764 г.) отменили институт аманатов. Сбор ясака от государевых сборщиков перешел к родовым начальникам, что, безусловно, обеспечило повышение мобильности царской власти в отношениях с местной знатью и одновременно повышало авторитет последних среди аборигенов.

Новый этап в развитии отношений российской администрации с представителями туземной знати и основной массой коренного населения наметил сибирский генерал-губернатор М.М.Сперанский. Он явился автором двух основополагающих документов, одобренных Александром I: «Учреждение для управления сибирских губерний», «Устав об управлении сибирских инородцев» (1822 г.). М.М.Сперанский ставил перед собой задачу привести образ жизни коренных народов в соответствие с общеимперскими канонами. Сибирские родоначальники были освобождены от податей и телесных наказаний. Они также могли претендовать на получение личного дворянства. Для туземцев вводилось звание «почетные инородцы» при условии их сотрудничества с российской администрацией. Все туземное население подразделялось на три социальные категории: оседлое (сибирские татары, сибирские бухарцы, прибайкальские буряты), кочевое (забайкальские буряты, хакасы и якуты) и бродячее (коряки, ненцы, эвенки, чукчи и т. д.).

Под контролем государства разворачивалась миссионерская деятельность РПЦ на территории Сибири. Сподвижник Петра I, тобольский митрополит Ф.Лещинский, положил начало подготовке миссионеров из числа крещеных инородцев и в первую очередь из числа хантов и манси. Его стараниями в Тобольске были открыты первое духовное училище (1702 г.) и первый церковный театр (1705 г.). Первое массовое крещение коренных народов Сибири датировано 1724 годом, когда значительную часть якутов обратили в православие.

Миссионеры РПЦ перевели на родной язык сибирских этносов ряд основополагающих для каждого христианина религиозных книг: на вогульский язык (манси) было переведено Евангелие от Матфея и Марка (1823 г.), на язык самоедов (ненцев) - Новый завет (1848 г.) и т. д. Издание религиозных книг на языках народов Сибири явилось событием огромного культурного значения. Русские миссионеры и инородцы тем самым получили возможность познакомиться с духовными традициями друг друга, легче вступать в диалог, в том числе в мирском взаимодействии.

В XIX веке льготы царской власти по отношению к крещеным туземцам стали еще более весомыми. Николай I освободил сибирских инородцев православной веры от рекрутчины (1833 г.). Александр II своим указом подтвердил, что на православных аборигенов Сибири не распространяется военная повинность и они не подлежат призыву в Российскую армию (1874 г.). Светские правители неизменно высоко оценивали опыт и масштабы миссионерской деятельности РПЦ в Сибири и на Дальнем Востоке. Особо отмечен положительный опыт возведения православных храмов в Сибири на местах прежних языческих святилищ. В конечном итоге бóльшая часть народов Сибири и Дальнего Востока на рубеже XIX-XX веков была обращена в православие: ненцы, ханты, манси, юкагиры, алеуты, эвенки, нанайцы, хакасы, алтайцы и т. д. Все это способствовало качественным переменам в жизни туземных народов Сибири. Статус кочевых и бродячих этносов в регионе канул в Лету. Согласно царскому циркуляру 1898 года, за местным населением Сибири и Дальнего Востока были закреплены постоянные места проживания. К этому времени общее число жителей Сибири и Дальнего Востока составило 5,8 млн. человек.

Опыт мирного сосуществования мировых религий также нашел свое закрепление на территории Сибири и Дальнего Востока. В 1741 году указом императрицы Елизаветы Петровны буддизм в северном его ответвлении (форма ламаизма) был признан одной из официальных религий России. Согласно этому указу, все вероисповедные дела бурят были регламентированы и оформлены юридически. Буддистские священнослужители были приведены к присяге на верноподданство России, с них было взято обязательство не переходить границу и не иметь сношений с «заграничными людьми» под угрозой смертной казни. Этот указ официально признавал наличие буддистского вероисповедания в России; ламы выделялись в особое сословие и освобождались от ясака.

По царскому указу (1773 г.) светская власть получила право самостоятельно принимать решение об учреждении храмов любой веры. Например, Николай II, проповедуя веротерпимость, дал разрешение на строительство в Санкт-Петербурге буддийского храма. В 1913 году к 300-летию династии Романовых состоялось освящение этого буддийского храма - единственного по сей день в европейской части России и самого северного в мировом сообществе.

Подводя итоги конфессиональной и национальной политики царизма в годы правления Романовых, необходимо сделать главный вывод: царизм при активном участии РПЦ обеспечил конфессиональный мир и национальное согласие среди народов России в Сибирском регионе. При этом, безусловно, была велика заслуга русского этноса. Не возбуждая социальную или национальную вражду, переселенцы из Европейской части страны сумели не только подчинить все народности Сибири и Дальнего Востока, но и собрать их всех в одну общую семью народов России. На рубеже XIX-XX веков формирование российского суперэтноса стало свершившимся фактом.

Опыт царизма по управлению окраинными
территориями

Несмотря на смену политических режимов и даже общественных формаций в истории России в течение ХХ века, суть управления Сибирью практически не менялась. Его цель и сегодня заключается прежде всего в укреплении ведущей роли государства в регионе. В этой связи изучение опыта царской власти по управлению Сибирским регионом в неразрывной связи с задачами современного развития весьма полезно и, безусловно, позволит усилить административный ресурс федеральной власти. Тем более что вертикаль власти, выстроенная в нулевые годы XXI века, в чрезвычайных ситуациях демонстрирует некоторый сбой на территории Сибири и Дальнего Востока. Подтверждением тому является непосредственное участие Президента РФ В.В.Путина в управлении Сибирским краем в экстремальных условиях, связанных с природно-климатическими катаклизмами (наводнениями) и техногенными катастрофами в регионе (Саяно-Шушенская ГЭС). За последние годы мы с вами неоднократно становились свидетелями того, как В.В.Путин в час испытаний брал на себя всю ответственность за развитие событий в Сибирском регионе, или, как сейчас принято говорить, президент включал ручное управление.

Какие меры по укреплению вертикали власти в Сибири и на Дальнем Востоке представляется возможным предпринять, исходя из управленческого опыта царизма? Во-первых, хотелось бы напомнить, что региональные правители в условиях самодержавия неукоснительно руководствовались установкой центра о том, что административно-территориальное деление в Сибири и на Дальнем Востоке должно представлять собой прямую кальку экономического районирования. Сегодня этот принцип административно-территориального деления учитывается не в полной мере. Судите сами: азиатская часть России традиционно делится на три экономических региона - Западно-Сибирский, Восточно-Сибирский и Дальневосточный, но почему-то все эти три района на нынешнем этапе оказались в составе только двух федеральных округов - Сибирского и Дальневосточного. Кто ответит на вопрос, каким образом в Уральском федеральном округе оказались Курганская и Тюменская области, а также Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий автономные округа, расположенные в Западно-Сибирском экономическом районе? Логика подсказывает, что, во-первых, число федеральных округов на территории Сибири и Дальнего Востока должно соответствовать числу экономических районов; во-вторых, федеральный округ по своему назначению должен представлять собой крепкую административную «насадку» на соответствующий экономический район. Это придаст федеральному округу бóльшую устойчивость и самостоятельность, в конечном итоге укрепит и вертикаль власти. Тогда и надобность в ручном управлении главы РФ в Сибирском и Дальневосточном ФО в экстремальных случаях, вероятно, сама собой отпадет.

В настоящее время в управлении территориями Сибири и Дальнего Востока упор делается исключительно на административный ресурс. Несколько лет назад было создано Министерство по развитию Дальнего Востока. Это новое ведомство, в свою очередь, создает и новые бюрократические структуры. За последнее время был разработан ряд программ, связанных с созданием Агентства Дальнего Востока по привлечению инвестиций и поддержке экспорта, Агентства по развитию человеческого капитала на Дальнем Востоке, акционерного общества «Дальний Восток» и т. д. Одновременно на уровне федерального правительства выдвинуты также предложения выселить на Дальний Восток головные офисы госкомпаний и профильные ведомства, связанные с Сибирским и Дальневосточным регионами.

Но все эти инициативы объективно ведут к распылению административного ресурса федерального центра на территории Сибири и Дальнего Востока. Напомню, что исполнительная власть в азиатской части России в годы самодержавного правления всегда стремилась к тому, чтобы сосредоточить в своих руках всю полноту(!) как территориального, так и функционального (отраслевого) управления регионом.

Следует также отметить, что сибирский опыт самодержавной власти позволил определить и слагаемые успеха в дальнейшем освоении окраинных территорий. Ведь успешное покорение Сибири стало возможным лишь при соединении царизмом воедино трех групп интересов: интересов государства, интересов российского капитала и интересов народных масс. На первоначальном этапе это уникальное единство верхов и низов в своем движении «встреч солнцу» формировалось стихийно и хаотично. Впоследствии этот курс стал представлять собой результат осознанной политики самодержавной власти. Некоторые его итоги говорили сами за себя. Строительство Транссибирской железнодорожной магистрали (1891-1904 гг.) стало отправной точкой в индустриальном развитии Сибири. Сотни тысяч русских, украинцев и белорусов добровольно переселились в Сибирь и на Дальний Восток в ходе аграрной реформы премьера П.А.Столыпина. Вектор экономического развития России стал неукоснительно смещаться с Запада на Восток. Правильность этих действий, рассчитанных самодержавной властью на длительную перспективу, подтверждалась и последующим советским опытом освоения Сибири.

В настоящее время экономика РФ в географическом плане по-прежнему нацелена в своем развитии с Запада на Восток и с Юга на Север. Однако людские потоки ныне движутся в противоположном направлении. Первопричиной миграции населения Сибири в сторону европейских промышленных и культурных центров РФ является недостаточно развитая социальная инфраструктура в регионе и как следствие - снижение жизненного уровня населения на территории Сибири и Дальнего Востока. Например, заработная плата в Сибирском федеральном округе меньше, чем в Центральном и Северо-Западном федеральных округах, на 20-30%. На Дальнем Востоке реальные доходы к средним по стране ныне составляют 96-98%, а в 1991 году этот показатель был 135%. За последнее время в Сибирском федеральном округе уровень безработицы составил 10%, а в Дальневосточном федеральном округе соответственно - 9%. Одновременно ощущается острая нехватка квалифицированных кадров на предприятиях Сибири и Дальнего Востока, где более 60% рабочих мест вакантны. Ежегодный отток населения с Востока на Запад в течение последних 15 лет определяется цифрой в 100 тыс. человек11.

Миграция самодеятельного населения из Азиатской в Европейскую часть России приобрела, к сожалению, устойчивый характер. Как отмечают региональные руководители, первоочередной целью сегодня становится задача приостановить отток населения и стабилизировать его численность на территории Сибири и Дальнего Востока. Предпринимаемые меры в этом направлении на федеральном уровне пока не дают осязаемых результатов. Это касается как деятельности Министерства по развитию Дальнего Востока, так и Государственной Думы. Никого не хочу обидеть, но решение вышеназванного министерства о выплате подъемных при переезде на постоянное место жительства в Сибирь и на Дальний Восток в размере 200 тыс. рублей или одобренный в первом чтении Государственной Думой законопроект о предоставлении с мая 2016 года права каждому россиянину получить бесплатно один гектар земли на бескрайних просторах Дальневосточного федерального округа, по сути дела, сродни объявлениям о начале очередного набора сезонных рабочих. Такого рода подход вряд ли приведет к возникновению нового потока переселенцев «встреч солнцу».

«Сибирское направление» в политике США

Появление «сибирского направления» в политике США напрямую связано с неожиданным подарком, преподнесенным американцам М.С.Горбачевым накануне развала Советского Союза. Этот первый и последний президент СССР в июне 1990 года принял ничем не мотивированное с точки зрения государственных интересов СССР решение, безвозмездно передав США часть шельфа в Беринговом море общей площадью в 55 тыс. кв. км. Как гласит русская пословица, аппетит, в данном случае аппетит у американцев, действительно пришел во время еды. Сразу же после ратификации американским Конгрессом нового соглашения между СССР и США о разграничении морского пространства в акватории Тихого океана Институту мировой истории США было дано задание разработать проект возможной купли-продажи Сибири и Дальнего Востока после распада СССР. В основу этого замысла был положен исторический прецедент, когда царское правительство уступило Аляску и Алеутские острова в пользу США во второй половине XIX века12.

Возможно, американцам казалось, что сделка по Сибири и Дальнему Востоку вполне реальна. В итоге проект, связанный с гипотетической покупкой Сибири, был представлен администрации США в 1992 году. По оценкам его авторов, стоимость намечаемой сделки должна была составлять 3 трлн. долларов из расчета 1 тыс. долларов за один акр (0,4 га).

Под Сибирью американская администрация, как и царские власти в свое время, понимала всю территорию от Уральских гор до Тихого океана. Азиатскую часть России намечалось обустроить, создав на ее территории семь новых американских штатов. Предполагалось, что покупка Сибири позволит США создать около 2 млн. рабочих мест. Авторы проекта особо подчеркивали, что новые рабочие места будут равномерно распределены по всем североамериканским штатам. Каждый потраченный на покупку Сибири миллиард долларов сразу же обеспечит якобы создание в каждом штате США 20 тыс. новых рабочих мест. Тем самым гарантировалась чуть ли не всеобщая занятость трудового населения США на длительную перспективу. Было также объявлено, что реализация сделки по покупке Сибири планировалась на срок до 20 лет. Согласно представленному администрации США проекту, американская сторона должна была ежегодно выплачивать России около 200 млрд. долларов. Половина суммы переводилась бы наличными, а другую половину денежных средств планировалось покрывать товарами, произведенными в США по заказам российских потребителей.

Официально проект «Американская Сибирь» был предан гласности на страницах американских газет и журналов в 1994 году. При анализе данного документа следует обратить особое внимание на раздел, посвященный будущим правам жителей Сибири и Дальнего Востока в статусе потенциальных граждан США. Согласно предложениям разработчиков данного документа, население Сибири и Дальнего Востока должно было быть условно разделено на две группы: русскоговорящих славян и собственно «туземцев». Во вторую упомянутую группу должны были войти якуты, буряты, тувинцы, чукчи, эскимосы и другие народы и народности, составляющие коренное население Азиатской части России. Если русские и другие представители славянских народов, проживающие на территории Сибири и Дальнего Востока, должны были получить все права и привилегии граждан США, то коренное население, испокон веков проживавшее в регионе, должно было, по сути дела, разделить судьбу американских индейцев13.

Составители проекта купли-продажи Сибири и Дальнего Востока ссылались в этой связи на достигнутые почти полтора века назад аналогичные договоренности российской и американской сторон по поводу Русской Америки. Как известно, в третьей статье договора об уступке Россией Аляски и Алеутских островов в пользу США (1867 г.) говорилось, что в отличие от великороссов, коренные жители Русской Америки, или, как их тогда называли, нецивилизованные народы, «будут подчинены тем законам и правилам, которые Соединенные Штаты будут время от времени принимать в отношении коренных племен этой страны». Таким образом, на местные этносы как в прошлом, так и в настоящем, по мнению американских специалистов-юристов, не должны были распространяться привилегии и права граждан США.

Однако жизнь внесла коррективы в планы американцев. Многонациональная Россия, несмотря на предсказания ее недругов, не только не распалась в 1990-х годах ХХ века, но и значительно окрепла. Проект «Американская Сибирь» пришлось списать в архив.

В нулевые годы XXI века американцы разработали новый вариант «освоения» Северо-Востока азиатской части РФ с перспективой его превращения в край пустынный и безмолвный в прямом смысле этого слова. Администрация США официально довела до сведения российского руководства свои предложения о готовности выделить значительные финансовые средства для эвакуации(!) россиян со всех северных территорий РФ. В.В.Путин дал достойную отповедь такого рода инициативам США. В апреле 2004 года российский лидер, выступая в Салехарде (Ямало-Ненецкий АО) в ходе заседания собрания представителей северных территорий, подверг резкой критике идею переселения людей из районов Крайнего Севера в глубь внутренних районов РФ. Понятно, что рекомендованные американцами «маршруты движения» россиян по территории Сибири и Дальнего Востока никак не совпадали с жизненно важными интересами России в данном регионе.

В настоящее время администрация США стремится к тому, чтобы радикальным образом пересмотреть свою политику по отношению к коренным народам Сибири и Дальнего Востока и расположить их к себе. Подтверждением тому служит недавнее введение безвизового режима на поездки в обе стороны для коренных жителей Аляски и Чукотки. Комиссия Берингова пролива со стороны США в июне 2015 года официально выразила свою готовность к выдаче специальных вкладышей в паспорта жителей Аляски. В свою очередь, Россия также провела аналогичную работу, обеспечив соответствующими вкладышами российских граждан - представителей коренного населения Чукотки.

Еще раз особо отмечу: право безвизового въезда в регион соседней страны получили только коренные жители. Для поездки им теперь необходимо иметь приглашение родственников с противоположного берега. Под родственниками понимается кровная родня, или, как говорят американцы, члены одного племени или рода. Сородичами объявляются также лица, говорящие на местных диалектах по ту и другую сторону Берингова пролива. Без визы жители Чукотки и Аляски имеют право находиться в установленных регионах не более 90 дней. Таким образом, договор между СССР и США 1989 года о свободном посещении жителями Чукотки и Аляски этих регионов ныне вступил в законную силу, то есть спустя более четверти века со дня его подписания.

Решение о безвизовом обмене между коренными жителями Чукотки и Аляски, по всей видимости, для американской администрации примечательно - оно принято в условиях ужесточения санкций США и ЕС против России в связи с украинским кризисом и вхождением Крыма в состав РФ. Американцы плотно взялись за разработку своей версии комплексной программы сотрудничества между разделенными этносами (чукчами, эскимосами, чуванцами и т. д.), проживающими по ту и другую сторону российско-американской границы.

Данная американская программа, безусловно, напрямую связана с ежегодным участием США в этнокультурном и спортивном фестивале «Берингия»* (*Согласно общепринятым географическим обозначениям, Берингия представляет собой территорию, связывающую воедино Северо-Восток Азии и Северо-Запад Северной Америки. В состав Берингии входят часть Чукотки и Камчатки в России, а также Аляска в США.), проводимом в России на территории Чукотки и Камчатки с 1992 года. В последнее время наряду с Россией и США в этих традиционных фестивалях с подачи американцев стали принимать активное участие представители стран - союзников США по блоку НАТО, а также посланцы государств, официально находящихся под защитой Североатлантического альянса. В 2013 году, помимо американцев, жители Чукотки принимали у себя финнов и австралийцев, участвовавших в берингийских спортивных состязаниях. В рамках фестиваля «Берингия-2014 г.» состоялись первые международные арктические игры при участии спортсменов России, США, Дании, Норвегии, Исландии и Канады. В феврале 2016 года фестиваль «Берингия» стартовал уже и на Камчатке.

Совместные поездки в гости друг к другу на Чукотку и Аляску, состязания на оленях и в собачьих упряжках, гонки на кожаных байдарах (большие чукотские лодки, при помощи которых береговые чукчи охотятся в океане, метание гарпуна и т. д. завоевывают все большую популярность у коренных этносов по ту и другую сторону Берингова пролива. Однако в обозримом будущем географическое единство Берингии вряд ли обретет какие-либо дополнительные скрепы.

В условиях глобализации международных отношений просматриваются на перспективу два полярных проекта развития Сибири и Дальнего Востока. Свои варианты решения насущных проблем предлагают Россия и США. Руководство РФ ставит перед собой задачу дальнейшего освоения Сибири и Дальнего Востока при опоре как на собственные силы, так и при активном развитии международного партнерства и привлечении иностранных инвестиций в регион. Подтверждением этих намерений явилось единодушное одобрение российскими политиками - участниками Валдайского форума (2012 г.) программного доклада «К Великому океану, или новая глобализация России». Реализуя на практике намеченные цели, российское руководство стало инициатором проведения саммита АТЭС во Владивостоке (2012 г.), Восточного экономического форума (2015 г.) и т. д. Все эти инициативы воочию демонстрируют, что восточный вектор развития России является ее приоритетом не только на ближайшую, но и отдаленную перспективу.

В свою очередь, США пытаются навязать мировому сообществу свое видение перспектив социально-экономического, а возможно, и политического развития обстановки в регионе. Учитывая мировую значимость нефтяных, газовых, золоторудных и иных природных богатств Сибири, американцы пытаются убедить международное бизнес-сообщество в том, что проблемы Сибири и Дальнего Востока должны рассматриваться исключительно сквозь призму новых вызовов и угроз XXI века при непременном участии всех основных игроков на международной арене. Выдвинув на первый план эту задачу, американская пропагандистская машина продолжает не-устанно тиражировать «сибирский тезис» бывшего государственного секретаря США Мадлен Олбрайт, сформулированный ею еще в 2009 году. «Несправедливо, - заявляла госсекретарь США, - что все богатства Сибири принадлежат русским». Ответ на эту очередную американскую «заявку» по поводу Сибири был дан однозначно российской стороной. Президент РФ В.В.Путин в ходе своей пресс-конференции 18 декабря 2014 года, в частности, заявил следующее: «Ведь мы же почти от официальных лиц слышали многократно, что несправедливо, что Сибирь с ее неизмеримыми богатствами вся принадлежит России. Как несправедливо? А отхапать у Мексики Техас - это справедливо. А то, что мы на своей собственной земле хозяйствуем, - это несправедливо, нужно раздать».

Тезису М.Олбрайт вторит патриарх антисоветской, а теперь и антироссийской политики Зб.Бжезинский. Именно его установка положена в основу нынешнего курса США. По словам Зб.Бжезинского, Сибирь представляет собой главный геополитический приз для Америки в XXI веке. Однако этот американский консультант не учитывает главного. Сибирь - это не мировая нефтяная или газовая скважина, а регион с многовековой историей и богатейшими традициями, где бок о бок проживает большое число народов и народностей. Каким образом Сибирь может стать геополитическим призом для США в XXI веке, если данный регион представляет собой неотъемлемую и составную часть Российского многонационального государства? По сути дела, речь идет о покушении на суверенитет России.

Новоявленные американские ковбои XXI века должны осознать, что территория Сибири и Дальнего Востока не является продолжением территорий «диких прерий», заселенных очередными индейцами. Российско-американская граница, проходящая по Берингову проливу и акватории Тихого океана, представляет собой не просто границу между двумя государствами, а является знаковым рубежом между двумя самодостаточными цивилизациями: российской и западной. Каждая из них самобытна и отличается своей историей, культурой, менталитетом населения, формой государственного устройства и т. д.

Американцам, с учетом их нынешней ставки на развитие прямых контактов с коренными жителями Чукотки и Камчатки, необходимо также уяснить, что они входят в соприкосновение не просто с народами Дальнего Востока. Чукчи, эскимосы, коряки и т. д. наряду с русскими и другими славянскими народами, проживающими в этом регионе, составляют единый российский суперэтнос, одержавший в прошлом не одну победу. Например, в годы Великой Отечественной войны среди представителей 62 народов и народностей Российского многонационального государства, удостоенных звания Героя Советского Союза, были и представители коренных этносов Сибири и Дальнего Востока, в том числе: буряты - пять человек, якуты - три человека, алтайцы - два человека, хакасы - два человека, а также кумандин, нанаец, тувинец и эвенк14.

Разыграть сибирскую карту при опоре на местные этносы никому ныне не под силу, в том числе и американцам. История и судьбы народов Сибири неразрывно связаны и неотделимы от судьбы России.

 1Похлебкин В.В. СССР и Финляндия. М., 1975. С. 9-12.

 2Stannard David E. American Holocaust: the Conguest of the New World. Oxford University Press. 1992. P. 124.

 3Ефимов А.В. Из истории великих русских географических открытий. М., 1993. С. 77.

 4Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества XII-XIII вв. М., 1993. С. 258.

 5Под стягом России. Сборник архивных документов. М., 1992. С. 7-9.

 6Шумейко И. 10 мифов об Украине. М., 2009. С. 232.

 7Подробнее см.: Олех Л.Г. История Сибири. М., 2001. С. 100.

 8АиФ. 2015. №51. С. 12.

 9Масюгина Т.М., Перепелкин Л.С., Стельмах В.Г. Национальная политика в России: XVI - начало XXI века. М., 2014. С. 65-66.

10Национальные окраины Российской империи: становление и развитие системы управления. М., 1998. С. 100.

11Независимая газета. 2013. Июль 7; АиФ. 2015. №48. 1-15 июля.

12Подробнее см.: Булатов Ю.А. «Там, гдҍ поднятъ русскiu флагъ, онъ уже опускаться не долженъ». Кто и зачем продал Русскую Америку // Международная жизнь. 2015. №4. С. 124-148.

13Подробнее см.: Миронов И.Б. Роковая сделка: как продали Аляску. М., 2007. С. 262-267; The Mead Plan for American Siberia // GQ. 1994. March.

14Мир русской истории. Энциклопедический справочник. М., 1999. С. 527.

Россия. СФО > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 16 мая 2016 > № 1754217 Юрий Булатов


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2015 > № 1363804 Юрий Булатов

«Тамъ, где поднятъ русскій флагъ, онъ уже опускаться не долженъ». Кто и зачем продал Русскую Америку (№4-2015)

Булатов Юрий

30 марта 1867 года Российская империя подписала с США Договор о продаже Аляски. До сих пор в российском обществе не утихают споры об истинных мотивах, побудивших царское правительство пойти на этот шаг. Казалось бы, что история эта давняя и не должна вызывать столь энергичных дискуссий сегодня. Что придает особую остроту такого рода обсуждениям в постсоветской России на этапе ее новейшей истории?

История России изобилует примерами, когда московские князья, российские самодержцы, а вслед за ними и советские руководители по итогам войн или в условиях политических катаклизмов приобретали или теряли на время часть территорий своего государства. Например, в 1721 году после завершения Северной войны Петр I одобрил подписание Ништадтского мира со Швецией. По условиям этого соглашения Россия как страна-победительница получала Лифляндию, Эстляндию, Ингерманландию, часть Карелии и ряд островов в Балтийском море. Согласно достигнутым договоренностям Россия заплатила Швеции за присоединенные земли громадную по тем временам сумму в размере 1,5 млн. ефимков. Таким образом, законность этой сделки была подтверждена международным договором.

Что касается Аляски, то там мы имеем дело с уникальным и беспрецедентным случаем в истории России. Император Александр II добровольно за символическую плату передал США Русскую Америку (Аляску и Алеутские острова). Площадь этих территорий, отданных в распоряжение американских властей, составляла 23 тыс. кв. миль, или 6% от всех земель Российского государства в 60-х годах XIX века.

Хотелось бы особо отметить, что в рассматриваемый период в отношениях между Россией и США не было даже намека на какую-либо военную конфронтацию или силовое противоборство. Политические катаклизмы, которые могли бы объяснить эту добровольную уступку российской территории американцам, также не сотрясали Россию в период правления Александра II. С точки зрения государственных интересов этот «подарок» российского монарха американским правителям был никак не мотивирован и малопонятен. Вместе с тем проправительственная пресса тех лет называла эту сделку «очень умной» и доверительно информировала российских читателей, что «важность подписанного соглашения не будет понята сразу».

Сегодня от тех событий нас отделяет уже исторический отрезок времени. Однако экспертное сообщество в России до сих пор не пришло к какому-либо единому мнению по поводу первопричин продажи Аляски.

Внимание к теме продажи Аляски - этой загадке XIX века - с особой силой проявилось в 90-х годах прошлого столетия. Толчком, как представляется, послужила официальная информация о том, что Великобритания возвращает в 1997 году Китаю Сянган (Гонконг), находившийся в аренде у англичан согласно Нанкинскому договору 1842 года и Пекинской конвенции 1860 года. Находясь под впечатлением от этого известия, ряд лидеров, представлявших системную оппозицию в РФ, стали на исходе XX века выступать с заявлениями о необходимости официально поднять вопрос о возвращении Аляски России. Стремясь повысить рейтинг среди своих соратников, а возможно, и среди потенциальных избирателей, эти ура-патриоты стали бездоказательно утверждать, что данная территория была сдана лишь в аренду, что все сроки давно уже прошли и пора заставить американцев платить по счетам.

Научная общественность на такого рода «вызовы» отреагировала достаточно оперативно. В 1997-1999 годах в Москве в издательстве «Международные отношения» под редакцией академика Н.Н.Болховитинова был подготовлен фундаментальный труд «История Русской Америки (1732-1867 гг.)» в трех томах. В этом академическом исследовании авторский коллектив при анализе причин продажи Аляски делал прежде всего акцент на объективные трудности, которые якобы закрывали будущее перед Русской Америкой. По мнению исследователей, первопричина продажи Аляски была обусловлена отсталостью самодержавно-крепостнического строя в России. Однако ответа на поставленный вопрос, в чем же конкретная причина добровольной уступки американцам российских владений на Аляске, ученые мужи так и не дали.

Дискуссия на заданную тему была продолжена в российском обществе и в нулевые годы XXI века. Этому способствовало издание новых книг А.Бушкова и И.Миронова, посвященных истории Русской Америки и продаже Аляски. Каждый из авторов вел свое собственное расследование, пытаясь на основе большого фактического материала вскрыть «таинственные симпатии» династии Романовых к своим американским друзьям. Работа А.Бушкова «Русская Америка: слава и позор» отличается категоричностью суждений и большим эмоциональным накалом. Ему вторит и И.Миронов, чье исследование «Роковая сделка: как продавали Аляску» написано в жанре исторического триллера. Повествование автора о судьбе Русской Америки действительно вызывает прилив эмоций, чувство тревожного ожидания и волнения. Эти публикации неожиданно оказались сейчас крайне востребованными и придали новый импульс в обсуждении темы продажи Аляски.

И сегодня российская общественность продолжает демонстрировать устойчивый интерес к истории Русской Америки. Например, в апреле 2014 года в специальной программе «Прямая линия с Владимиром Путиным», транслировавшейся по основным отечественным радио- и телеканалам, Президенту РФ был задан вопрос о судьбе Русской Америки в XXI веке в связи с событиями в Крыму и его присоединением к России. Стараясь остудить горячие головы, российский лидер ответил им очень эмоционально: «Зачем вам Аляска?.. Давайте не будем горячиться, ладно?»

Представляется одно: любые выводы по поводу уступки США Русской Америки необходимо строить не на эмоциях, а на исторических фактах, поиск которых чрезвычайно затруднен. Проблема заключается в том, что основополагающие материалы, связанные с продажей Аляски, до сих пор в России не найдены. Уверен, что тайна добровольной уступки Аляски, несомненно, существует. Ведь недаром американцы с самого начала настаивали на том, чтобы весь архив Российско-американской компании должен был быть передан в их распоряжение. В Договоре от 30 марта 1867 года было особо отмечено, что «любые правительственные архивы и документы, а также документы относительно территории Русской Америки, которые могут там находиться, будут оставлены во владении агента Соединенных Штатов». Видимо, администрация США уже тогда пыталась подстраховаться и надежно скрыть от посторонних глаз секреты сделки об уступке российской стороной своих владений на североамериканском континенте. Давайте все-таки попробуем хотя бы чуть-чуть приоткрыть завесу тайны продажи Русской Америки.

Во всех изданиях, посвященных истории России первой половины XIX века, говорится о том, что Российская империя в указанный период располагалась в трех частях света: в Европе, Азии и Америке. Этот тезис безупречен и не вызывает сомнений, если рассматривать Русскую Америку исключительно лишь как географическое обозначение «бесхозных» земель, которые застолбили за собой российские первопроходцы в Западном полушарии. В действительности дело обстояло несколько иначе, ибо российские самодержцы никогда официально не провозглашали Аляску неотъемлемой и составной частью своей империи. Подтверждением тому является опыт государственного строительства в самодержавной России. Как свидетельствует история, юридическое закрепление тех или иных территорий под царским скипетром считалось свершившимся фактом, когда эти территориальные приобретения находили свое отражение в официальном титуле московских правителей, а затем и российских самодержцев. Например, по мере расширения Московского государства на Восток, то есть от Урала к Тихому океану, территориальная часть официального титула великих князей неизменно пополнялась названиями новых земель. В 1500 году после вхождения части территории Западной Сибири в состав России Иван III стал именоваться не только государем всея Руси, но и князем Югорским, Обдорским и Кондийским. В 1553 году Иван Грозный присоединил к себе титул «Всея Сибирской земли повелитель».

Эта традиция Рюриковичей была хорошо усвоена и императорским домом Романовых. Например, в XIX веке в официальном титуле российских самодержцев также нашло отражение приобретение новых земель. В царствие Александра I титул пополнился словами «великий князь Финляндский, князь Белостокский и царь Польский». Александр II, в свою очередь, получил дополнительный титул и стал именоваться как «государь Туркестанский» и т. д. Русская же Америка так никогда и не была упомянута в официальном титуле российских самодержцев, хотя для принятия такого решения времени было более чем достаточно. Как известно, Русская Америка находилась в составе Российской империи в течение 135 лет, то есть с момента ее открытия в 1732 году и вплоть до продажи Аляски в 1867 году.

Следует также отметить, что на российские владения в Северной Америке никогда не распространялась система административно-территориального управления империей, хотя формально эти земли непродолжительное время и входили в состав Иркутской губернии. Таким образом, ни де-юре, ни де-факто Русская Америка так и не получила своего закрепления в составе Российского государства. Эта политика правящей династии, безусловно, носила преднамеренный характер. Неопределенность статуса Русской Америки позволяла императорской семье распоряжаться этими землями как своей вотчиной. В конечном итоге этот заповедный край по указу Павла I был передан в административное управление Российско-американской компании (РАК), чья деятельность продолжала строго контролироваться семейством Романовых.

В научных исследованиях и публицистике, посвященных истории Русской Америки, можно найти большое число полярных оценок деятельности Российско-американской компании. Одни авторы рассматривают эту структуру исключительно как государственное предприятие, другие утверждают, что РАК представляла собой семейный бизнес правящей династии.

В первую очередь хотелось бы отметить, что не представляется возможным дать однозначный ответ на вопрос, являлась ли РАК акционерным торговым предприятием или государственным учреждением. Уставной фонд РАК, как и любой другой аналогичной акционерной компании, образовывался за счет взносов инвесторов. Особенностью Российско-американской компании являлось высочайшее покровительство и высокий статус ее акционеров. В состав пайщиков входили члены царской фамилии, включая императора, императрицу и цесаревича, а также высшие гражданские чиновники в ранге министров, адмиралы флота и т. д. Руководство акционерного общества получило право доносить о своих нуждах лично императору и было избавлено от надзора местной администрации. Главное правление РАК было переведено из Иркутска в Санкт-Петербург. Ее главный правитель назначался императором сроком на пять лет.

Одновременно Российско-американская компания представляла собой и некое ответвление государственного аппарата, закамуфлированное под торговое предприятие. РАК попеременно находилась в подчинении то министерства коммерции, то министерства внутренних дел, а затем оказалась в ведении морского министерства. Принципиальные отличия РАК от других акционерных обществ заключались в том, что ее служащие получали правительственные чины и ордена за работу в частной структуре. РАК имела право на государственные кредиты и рассматривалась как «режимное» предприятие, ибо иностранцы в состав РАК не допускались.

В Русской Америке это акционерное общество имело монополию на все виды деятельности. Доступ частному капиталу, в том числе и российскому, во владения на североамериканском континенте был запрещен. В рамках РАК было также принято решение о создании собственной финансовой системы и введении местной валюты («марка»). Тем самым Российско-американская компания приобретала известную автономность и самостоятельность. Все это облегчало контроль за ее деятельностью со стороны главных пайщиков, то есть семейства Романовых. Обеспечив единство административного и экономического управления в этом российском анклаве в Северной Америке, РАК, по сути дела, стала фамильным предприятием правящей династии со смешанными формами внешнего представительства: с одной стороны, правительственное учреждение, а с другой - частное акционерное общество.

Образ Николая I в истории России всегда был чрезмерно идеологизирован, а период его правления представлялся традиционно в мрачных тонах. Особенно преуспели на этом поприще партийные историки времен СССР. Они связывали имя императора Николая I исключительно с восстанием декабристов на Сенатской площади. В действительности Николай I как самодержавный правитель являл собой тип крепкого государственника и хозяйственника. Известно, например, что он никогда не поддерживал благодушные планы своей бабушки Екатерины II по созданию отдельного Сибирского царства в составе империи.

Как в свое время планировала хозяйка Зимнего дворца, основой для осуществления ее замысла в Сибири должна была стать модель взаимоотношений Британской империи со своими компаниями в Азии, и в первую очередь с могущественной Ост-Индской компанией. По указанию Екатерины II «опытной площадкой» для такого рода эксперимента в России стали Тобольская и Иркутская губернии. Региональная администрация получила особые права на развитие контактов с государствами-соседями, чеканку собственной сибирской монеты и т. д.

Однако император Николай I, вступив на престол, отменил все привилегии для этих губерний. Был наложен запрет и на хождение «сибирской валюты» в регионе. Российский монарх официально заявил, что Сибирь - не колония, а важнейшая и неотъемлемая часть метрополии. В этом случае Николай I, по сути дела, следовал известному завету М.В.Ломоносова: «Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном и достигнет до главных поселений европейских в Азии и в Америке». Правда, в ХХ веке эта крылатая фраза М.В.Ломоносова была существенно подкорректирована большевиками и предстала уже в усеченном варианте - советский народ призывался партией и правительством сосредоточиться исключительно на освоении богатств Сибири и Дальнего Востока.

Николай I не на словах, а на деле оказывал поддержку тем, кто радел за интересы России в этом отдаленном регионе. Примером тому служит дело морского офицера Г.И.Невельского. Этот российский исследователь в 1850 году без ведома своего руководства исследовал низовья Амура и основал там первое российское поселение - форт Николаевский, известный ныне как Николаевск-на-Амуре. Получив известие об этом самоуправстве, правительство намеревалось предать Невельского суду за самочинные действия и разжаловать его в матросы. Об инциденте было доложено Николаю I. В ответ император заявил: «Тамъ, гд? поднятъ русскіи флагъ, онъ уже опускаться не долженъ».

Впоследствии, основываясь на сведениях капитана I ранга Г.И.Невельского, Николай I своим указом от 11 апреля 1853 года расширил зону ответственности РАК и утвердил ее права и обязанности по освоению Сахалина. Эта новая территория была включена в привилегии РАК, и компания стала полноправным собственником острова. Конечной целью императора Николая I являлось создание единого административно-хозяйственного региона, в границах которого Берингово море стало бы в полном смысле этого слова внутренним морем России. Однако смерть самодержца помешала осуществлению такого полномасштабного проекта. Спустя год после кончины Николая I Сахалин был выведен из подчинения Российско-американской компании и передан в ведение генерал-губернатора Восточной Сибири.

После окончания Крымской войны императору Александру II и его брату - морскому министру Константину Николаевичу пришлось в полной мере испытать горечь поражения. Парижский мирный договор (1856 г.) подвел итоги военной кампании. Согласно этому договору, России запрещалось иметь на Черном море свой военно-морской флот, арсеналы и крепости. В этой связи и возникли опасения по поводу возможной потери российских владений в Северной Америке. Ведь было общеизвестно, что правительство США, действуя согласно доктрине Монро (1823 г.), препятствовало приобретению европейскими державами колониальных территорий в Северной Америке. Американцы также достаточно успешно выдавливали европейцев с американского континента. В первой половине XIX века США купили у Испании Флориду, у Франции - Луизиану, аннексировали Калифорнию и Техас у Мексики. Да, собственно, и название государства - Северо-Американские Соединенные Штаты говорило само за себя. Американцы явно демонстрировали намерения распространить свою власть повсеместно на всем континенте.

В создавшейся обстановке императорский дом стал испытывать двойственное чувство по поводу успешной деятельности РАК. С одной стороны, семейство Романовых как собрание акционеров было удовлетворено торговой стороной деятельности РАК в это непростое время. Несмотря на то что Русская Америка в годы Крымской войны была отсечена от азиатской части России, компания продолжала действовать и приносить прибыль.

С другой стороны, самодостаточность РАК вызывала опасения у монарших особ. Экономическая самостоятельность РАК напрямую была связана с расширением влияния и авторитета этой компании в Тихоокеанском регионе. В 1854 году между РАК и английской Компанией Гудзонова залива было подписано соглашение, обеспечивавшее нейтралитет и неприкосновенность территорий обеих компаний на американском континенте независимо от военного противоборства России и Англии в ходе Крымской войны. Спустя год именно на кораблях РАК адмирал Е.В.Путятин сумел достичь берегов Японии. Был подписан Симодский трактат (1855 г.) об установлении дипломатических и торговых отношений России со страной Восходящего солнца.

В итоге Российско-американская компания стала полномочным представителем Российского государства в данном регионе - представителем торговым, дипломатическим и политическим. Для всех игроков в международном сообществе стало очевидным, что российское присутствие в Северной Америке обеспечивается исключительно за счет РАК. Такой расклад сил не мог не беспокоить правящую династию. Излишняя самостоятельность РАК и неопределенность в развитии российско-американских отношений особенно тревожила великого князя Константина Николаевича. На карту был поставлен его личный престиж, ибо как морской министр он нес персональную ответственность за безопасность российских владений в данном регионе, как в условиях войны, так и в условиях мира.

По мнению великого князя, ограниченные ресурсы, имевшиеся в его распоряжении, не позволяли должным образом выполнить поставленную задачу ни при каких обстоятельствах. И морской министр принял решение разрубить этот гордиев узел одним махом. Великий князь Константин Николаевич, вероятно, полагал, что добровольная уступка американцам Русской Америки позволит не только устранить гипотетическую угрозу военного конфликта с США, но и надолго стабилизировать обстановку в регионе. Дело оставалось за малым: убедить семейство Романовых в правильности своего решения.

Заручившись поддержкой императора Александра II, великий князь Константин Николаевич стал энергично продвигать в высших эшелонах власти проект продажи российских владений в Северной Америке. Для достижения поставленной цели Константин Николаевич самолично разработал доказательную базу из пяти пунктов в пользу продажи Аляски.

Поиск аргументов в пользу уступки Русской Америки натолкнул великого князя, этого бессменного председателя Русского географического общества с 1845 года, на «неожиданное открытие» о месторасположении российских владений на Аляске вдали от материковой, азиатской части России. Именно этот довод стал первоосновой для вывода о необходимости уступить американцам Аляску. Умозаключение такого рода было само по себе сомнительным. Почему не ставился вопрос о передаче США или какому-либо другому иностранному государству «безмолвных пространств» Чукотки, Камчатки, Сахалина или островных владений России в акватории Тихого океана? Вразумительного ответа не было. В итоге одни окраинные территории своей империи российские правители оставляли за собой, а другие выставляли на продажу. Голословные утверждения о необходимости для России сосредоточиться на освоении внутренних районов Сибири и Дальнего Востока в те годы так и не были подкреплены конкретными делами.

Лоббируя свой проект, великий князь также заявлял о нерентабельности Российско-американской компании. Однако этот тезис представителя российского императорского дома опровергался финансовыми отчетами РАК. Как свидетельствуют документы того периода, это российское предприятие в Западном полушарии занимало прочные позиции и приносило стабильную прибыль. Налоговые поступления от РАК из года в год пополняли казну и были достаточно весомы. Вполне возможно, что семейству Романовых как акционерам РАК хотелось получать больше. Но для этого не было надобности продавать Аляску. Если царская династия считала РАК недостаточно эффективной структурой, то в российских владениях в Северной Америке можно было бы создать принципиально иную компанию или даже несколько новых компаний. Наконец, вполне возможно было допустить на Аляску частных российских предпринимателей, оговорив предварительно твердую процентную ставку с получаемой прибыли в пользу государства или контролирующих этот процесс соответствующих структур и т. д. Таким образом, второй по счету аргумент великого князя Константина Николаевича, по сути дела, был лишен всякой логики: по его утверждению, РАК была нерентабельна, поэтому продаже подлежала территория (!), на которой данная компания вела свою предпринимательскую деятельность. Воистину, как говорится: «В огороде бузина, а в Киеве дядька».

К.Н.Романов пытался также обосновать предполагаемую сделку сложным финансовым положением в России после поражения в Крымской войне. Казна действительно в эти годы оказалась пуста. Однако следует заметить, что продажа Аляски никак не могла изменить ситуацию к лучшему, так как сумма возможной сделки с американцами была ничтожной по сравнению с годовым бюджетом России и ее внешними официальными обязательствами. Стоимость будущего проекта продажи Аляски составляла 7,2 млн. американских долларов или немногим более 10 млн. рублей по курсу тех лет. В то время как годовой бюджет доходов и расходов в России в рассматриваемый период равнялся 500 млн. рублей плюс внешний долг царского правительства исчислялся суммой в 1,5 млрд. рублей. Становится очевидным, что финансовые проблемы Российской империи за счет вырученных средств от продажи Аляски никак не могли быть решены.

Константин Николаевич Романов также утверждал, что в случае военного нападения на российские владения в Северной Америке мы не сможем эти земли ни защитить, ни удержать за собой. Это заявление противоречило реальным событиям на Дальнем Востоке в период Крымской войны. Ход боевых действий в данном регионе опровергал такого рода рассуждения: в 1854 году русские моряки под командованием военного губернатора В.С.Завойко организовали оборону Петропавловского порта на Камчатке и одержали блистательную победу, отбив нападения совместной англо-французской эскадры.

Последующие события также подтвердили несостоятельность версии о возможной утрате Аляски в случае возникновения военного конфликта в регионе. У великого князя не сходятся концы с концами. Давайте вспомним, что именно по приказу морского министра Константина Николаевича в 1863 году две российские эскадры - Атлантическая под командованием контр-адмирала С.С.Лесовского и Тихоокеанская под командованием контр-адмирала А.А.Попова - были направлены к берегам США и вошли в порты Нью-Йорка и Сан-Франциско. Присутствие военно-морского флота России у американских берегов в течение почти 12 месяцев позволило не допустить вмешательства Великобритании в Гражданскую войну в США между Севером и Югом (1861-1865 гг.). Тем самым российский флот не позволил разгореться международному конфликту в регионе, став гарантом безопасности американских владений как на побережье Атлантики, так и на побережье Тихого океана.

Последний тезис великого князя Константина Николаевича в пользу добровольной уступки Аляски американцам ошеломляет своей «непосредственностью». Представитель царской династии безо всяких обиняков утверждал, что добровольная передача Русской Америки США, безусловно, будет способствовать укреплению дружественных связей между двумя странами. В этом случае великий князь, конечно, прав, ибо это предложение царского правительства должно было быть воспринято американцами благосклонно. Однако возникает вопрос, почему эти российские владения в Северной Америке не передали Великобритании, владевшей территориями в непосредственной близости от Русской Америки? Уверен, что англичане также были бы рады столь неожиданному подарку и отношения между Россией и Великобританией, несомненно, бы улучшились. Возможно, и плата за проявленную Россией щедрость была бы выше.

Сегодня в исследованиях, посвященных Русской Америке, аргументы великого князя Константина Николаевича в пользу продажи Аляски прочно утвердились и стали представлять собой официальную версию первопричины этой сделки. Эта версия, зачастую без ссылки на ее автора, кочует из одного издания в другое, где излагается ход событий, связанных с продажей Аляски. В этой связи необходимо подчеркнуть, что доводы великого князя не только легковесны и сомнительны, но и преступны по своей сути. Доказательная база этого представителя правящей династии в силу своей ложной «универсальности» позволяла и позволяет при необходимости обосновать отторжение от России не только Аляски, но и любой другой окраинной территории в пользу иностранного государства. Такого рода рассуждения недопустимы не только по отношению к прошлому, но и к настоящему, независимо от того, идет ли речь о Курильских островах на Востоке или Калининградской области на Западе.

Великий князь Константин Николаевич прекрасно понимал, что реализовать в одиночку идею продажи Русской Америки не под силу даже ему. Действуя предельно осторожно в рамках морского министерства, он организовал поиск доверенных лиц, которые должны были стать деятельными участниками планируемой сделки. Найти такого рода исполнителей среди родовитых, столбовых дворян, кровно связанных с землей Русской, было крайне затруднительно. Кандидатов на роль посредников при продаже Русской Америки следовало искать среди новоявленной знати, состоявшей при императорском дворе.

Выбор пал в первую очередь на М.Х.Рейтерна, перешедшего недавно на службу в морское ведомство. По словам современников, Рейтерн умел нравиться сильным мира сего, быть может, именно потому, что молчаливость, наружная скромность составляли отличительную черту его характера. По рекомендации великого князя Константина Николаевича этот чиновник был направлен на стажировку в Европу, а затем и в США. После возвращения в Россию Рейтерн занял ответственную должность в Министерстве финансов, а спустя некоторое время он «чудесным образом» получил портфель главы этого финансового ведомства. В команде великого князя М.Х.Рейтерн стал курировать финансовую сторону проекта «Продажа Аляски».

Организационные вопросы по подготовке тайной сделки были возложены на другого сотрудника морского министерства - Н.К.Краббе. По отзывам сослуживцев, Н.К.Краббе был хорошим администратором, однако мало знающим морское дело. Став управляющим морского министерства, Н.К.Краббе сумел сделаться правой рукой великого князя Константина Николаевича и, по сути дела, выполнял функции руководителя этого ведомства. Прямое подчинение великому князю было усилено назначением Рейтерна и Краббе членами Государственного совета, где председательствовал Константин Николаевич. Роль технического исполнителя по подготовке Договора о продаже Аляски была отведена российскому поверенному в делах в Вашингтоне барону Э.А.Стеклю. Именно с ним свел знакомство М.Х.Рейтерн во время своего пребывания в США.

По анкетным данным, эти три должностных лица представляли собой «братьев-близнецов». По своему происхождению все трое были иноземцами. Их предки относительно недавно перешли на русскую службу и получили российское дворянство. Голландца М.Х.Рейтерна, остзейского немца Н.К.Краббе и бельгийца Э.А.Стекля с Россией мало что связывало. Общей отличительной чертой этих чиновников была готовность, как говорится, выполнить любое задание любого правительства. Только интересы карьеры они ставили во главу угла своей деятельности. Поначалу удача им благоволила. После подписания Договора о продаже Аляски Рейтерн был награжден орденом Св. Александра Невского и стал действительным статским советником (гражданским генералом). Н.К.Краббе получил звание адмирала и был удостоен ордена Св. Владимира I степени. Посланник Э.А.Стекль получил орден Белого орла и денежную компенсацию за участие в сомнительном проекте великого князя Константина Николаевича.

Однако царские милости не смогли уберечь эту троицу от рока судьбы. За содеянное каждый из них получил по заслугам. Под конец своей жизни адмирал Краббе лишился рассудка, министр Рейтерн - ослеп, посланнику Стеклю пришлось, по сути, бежать за границу, где он бесславно закончил свои дни.

Осуществить проект «Продажа Аляски» без посредничества со стороны внешнеполитического ведомства России было немыслимо. Это хорошо понимало семейство Романовых. В апреле 1856 года Александр II утвердил А.М.Горчакова на пост министра иностранных дел с учетом его профессионального опыта и личностных характеристик. Не прошло и года со дня его назначения, как члены императорской фамилии поставили перед главой внешнеполитической службы России задачу оказать всемерное содействие заключению сделки с американцами. В марте 1857 года ново-испеченный министр иностранных дел получил письмо от великого князя Константина Николаевича с подробным обоснованием причин возможной уступки США Русской Америки. Естественно, что А.М.Горчаков, находясь на государственной службе, не мог игнорировать мнение члена правящей фамилии. О письме великого князя в адрес главы МИД тотчас было доложено императору Александру II. На этом послании самодержавный правитель начертал следующую резолюцию: «Эту мысль стоит сообразить».

Делая ставку на А.М.Горчакова, царская династия действовала наверняка. Члены императорского дома были заведомо уверены, что он выполнит их волю и не подаст в отставку со своего поста в связи с этим «деликатным» поручением. Романовы были хорошо информированы о непомерном честолюбии нового министра, в чем он сам неоднократно признавался. «В молодости, - делился позднее своими воспоминаниями А.М.Горчаков, - я был так честолюбив, что одно время носил яд в кармане, решаясь отравиться, если меня обойдут местом».

Для выполнения высочайшей воли в Министерстве иностранных дел под руководством А.М.Горчакова тайно закипела работа. В недрах этого внешнеполитического ведомства была составлена Записка по реализации проекта продажи российских владений на североамериканском континенте. В министерстве был очерчен круг особо доверенных чиновников, для которых Записка стала руководством к действию. Любопытно, что в этом циркуляре, имевшем хождение по департаментам МИД строго по списку, не был указан ни конкретный автор Записки, ни ее конкретный адресат. Чиновники центрального аппарата МИД России, высказывавшие критические замечания по поводу намечаемой сделки, подвергались гонению. Их отрицательные отзывы на этот проект без каких-либо пометок сразу же подлежали списанию в архив и оседали в его секретной части. А.М.Горчаков лично курировал подготовку всех документов по Аляске и всемерно опекал российского посланника в Вашингтоне Э.А.Стекля. Для нового министра в этом проекте не было мелочей. Например, он сам непосредственно инструктировал Э.А.Стекля по поводу возможных вариантов проводки денег за Аляску от покупателя к продавцу.

А.М.Горчаков был дальновидным политиком и справедливо полагал, что рано или поздно факт его причастности к соглашению с США о продаже Русской Америки получит огласку. Глава внешнеполитического ведомства России стал предпринимать меры к тому, чтобы его якобы «вынужденный американизм», связанный с продажей Аляски, не повредил карьере. Он умело дозировал информацию, распространяемую в кругах общественности, о своем участии в развитии контактов с США. При этом в случае необходимости он нарочито выставлял напоказ свой американизм. Например, современники высоко оценивали отказ Горчакова от предложения ряда европейских стран совместно вмешаться в Гражданскую войну в США. Стоит ли говорить, что его курс на поддержку северян в борьбе против рабовладельцев Юга нашел горячий отклик в российском обществе. В конечном итоге в высших эшелонах власти признали, что именно А.М.Горчаков был в числе первых, кто оценил важность американского фактора в европейской политике России.

Именно на этой волне признания своих заслуг российский министр иностранных дел после ратификации Договора о добровольной уступке США Аляски смог убедить Александра II в том, что меры, необходимые к исполнению договора, не относятся более к компетенции МИД России. С согласия императора ответственность за выполнение соглашения была возложена на Министерство финансов и лично на Рейтерна как главу этого ведомства. А.М.Горчаков поспешно уходил в тень. Он также позаботился о том, чтобы российская общественность как можно дольше не имела возможности ознакомиться с содержанием Договора о продаже Аляски. Лишь спустя год только в закрытом издании МИД России и только на французском языке был впервые опубликован текст российско-американского соглашения от 30 марта 1867 года.

Таким образом, А.М.Горчаков умело использовал свои незаурядные способности к дипломатическому маневру не только на международной арене, но и внутри страны. Современники российского министра, осудившие сделку России с США, так и не узнали правду об истинной роли А.М.Горчакова в этом сомнительном проекте. В июне 1867 года, то есть спустя лишь месяц после ратификации Договора о добровольной уступке США Русской Америки, А.М.Горчаков получил от государя-императора чин государственного канцлера - высший гражданский чин по Табели о рангах. Авторитет российского министра еще больше укрепился, его репутация по-прежнему была безупречной. Русская Америка в наградных листах А.М.Горчакова никогда не упоминалась.

Особые совещания в истории России всегда оставляли о себе недобрую память. В сталинские времена так именовались внесудебные органы, решавшие судьбы политзаключенных. В 60-х годах XIX века так называлась структура, определившая судьбу Русской Америки. В этой связи необходимо отметить, что, несмотря на разность исторических эпох, все эти особые совещания по своему статусу никогда не были легитимны и, соответственно, их решения не были и правомочны.

Сегодня историки располагают скудными сведениями о судьбоносном заседании, где было принято окончательное решение о продаже Аляски. Точно известно лишь время и место действия, а также состав этой «тайной сходки». В пятницу 16 декабря в час дня пополудни в здании Министерства иностранных дел России в Санкт-Петербурге состоялось заседание по вопросу продажи Русской Америки.

Это собрание «инициативной группы» возглавил император Александр II при участии великого князя Константина Николаевича, министра иностранных дел А.М.Горчакова, министра финансов М.Х.Рейтерна, управляющего Морским министерством Н.К.Краббе и российского посланника в Вашингтоне Э.А.Стекля. До сих пор тайна этого совещания остается за семью печатями, так как, по утверждению историков, стенограмма заседания не велась, а может быть, просто до сих пор не найдена. Также толком неизвестно, был ли подписан протокол по итогам встречи или нет. Непосредственные участники особого совещания, к сожалению, не оставили потомкам никаких воспоминаний на этот счет. Любопытно, что дневник великого князя Константина Николаевича за 1866 год первоначально был утерян, а при обнаружении оказался основательно подчищен. Страницы с описанием событий за ноябрь-декабрь 1866 года были изъяты неустановленными лицами.

Складывается впечатление, что историю с проведением особого совещания от 16 декабря 1866 года пытаются предать забвению и ныне. Например, на рубеже XX-XXI веков в России была издана двухтомная энциклопедия биографий «Российская империя в лицах». В предложенном читателям жизнеописании Александра II, его брата Константина Николаевича, министров А.М.Горчакова, М.Х.Рейтерна и адмирала Н.К.Краббе нет никакого упоминания об их участии в работе Особого совещания, нет даже и намека на их причастность к решению вопроса о продаже Аляски.

Вместе с тем следует отметить, что оценка Особого совещания как тайного сговора вполне уместна. Никаких консультаций с главой правительства Российского государства и членами кабинета - руководителями силовых ведомств «инициативная группа» под руководством семейства Романовых так и не проводила. Мнением высших сановников России о возможных последствиях предполагаемой сделки император Александр II вместе со своим братом Константином Николаевичем никогда не интересовались. Председатель Совета министров князь П.П.Гагарин, военный министр Д.А.Милютин, министр внутренних дел П.А.Валуев, а также ряд других руководителей министерств и ведомств не были информированы по поводу продажи Аляски, а были поставлены перед свершившимся фактом. Известия об этой сделке они получили исключительно из сообщений иностранной прессы.

Семейство Романовых стремилось как можно скорее оформить сделку с американцами. Эта спешка объяснялась рядом обстоятельств. Во-первых, настроение в российском обществе в рассматриваемый период складывалось далеко не в пользу США. Российская элита была уже крайне взбудоражена и требовала объяснений от американцев по поводу одностороннего разрыва в феврале 1867 года Соглашения об условиях учреждения телеграфного сообщения между Россией и Америкой, подписанного в марте 1863 года. В ответ американская сторона заявляла, что проект прокладки телеграфного кабеля через Атлантику для связи Америки с Европой оказался более предпочтительным с учетом его себестоимости.

Напомним, что все эти события имели место лишь за месяц до свершения секретной сделки по Аляске. Несмотря на то что американцы к этому времени уже проявили себя как ненадежный партнер, семейство Романовых продолжало настаивать на доведении до конца своего проекта. В создавшихся условиях царская династия шла на риск, так как преждевременная огласка самого факта уступки США Русской Америки могла бы нанести значительный урон императорской фамилии.

Во-вторых, Романовы, будучи главными акционерами Российско-американской компании, понимали, что такого рода сделки необходимо проводить в рекордно сжатые сроки, с тем чтобы минимизировать для себя возможные потери. Утечка информации о продаже Аляски и объявление цены этого проекта неизбежно должны были бы привести к обрушению рынка большого числа ценных бумаг на биржах Европы и Америки, в том числе и акций РАК.

В-третьих, сделка по продаже Русской Америки осуществлялась за спиной частных вкладчиков РАК без какого-либо согласия с их стороны и без какой-либо предварительной оценки имущества этой российской компании. Таким образом, эта сделка, свершившаяся от имени государства, проводилась с нарушением законов Российской империи, где частная собственность неизменно провозглашалась священной и неприкосновенной. В создавшихся условиях команда великого князя Константина Николаевича просто вынуждена была играть на опережение и всячески сокращать подготовительный этап в подписании договора по Аляске.

Залогом успеха этой совместной российско-американской «операции» являлась строгая секретность. С тем чтобы до минимума сократить число посвященных, Договор о продаже Аляски, составленный на английском и французском языках, был написан от руки. В этой связи было бы неплохо провести графологическую экспертизу рукописных текстов. Возможно, это позволило бы доподлинно убедиться, кто был реальным составителем этого российско-американского соглашения.

Следует также отметить, что авторы договора с российской стороны заведомо стремились оградить семейство Романовых от возможного провала задуманного проекта в случае его преждевременной или преднамеренной огласки. Ведь, опираясь на текст договора, всегда можно было при желании признать этот документ фиктивным, так как, с одной стороны, в нем шла речь лишь об уступке, а не о продаже Аляски, а с другой - в соглашении не был указан срок предполагаемой уступки, а также не было и стандартной для того времени формулировки о передаче партнеру территории «на вечные времена». Таким образом, в случае необходимости всегда можно было отыграть назад и представить этот договор всего лишь как протокол о намерениях.

Процедура подписания договора об уступке США российских территорий в Северной Америке характеризовалась большой спешкой. Документ о продаже Аляски был скреплен подписями официальных лиц в Государственном департаменте в Вашингтоне 30 марта 1867 года в четыре часа утра. Ряд исследователей Русской Америки, обращая внимание на время состоявшейся сделки, особо отмечают, что даже в практике международного права это, пожалуй, уникальный случай. С этим утверждением трудно согласиться. Всем, кто изучал или изучает в МГИМО курс «История международных отношений и внешней политики России», хорошо известны примеры подписания тех или иных соглашений в чрезвычайных обстоятельствах. Например, ночью был подписан договор между СССР и Германией в Рапалло в ходе Генуэзской конференции 1922 года. В историю это событие вошло под названием «дипломатия в пижамах» и символизировало очередное крушение санкций западного сообщества против нашей страны. Поэтому утверждение об уникальности «ночных посиделок» в Вашингтоне при продаже Аляски некорректно, тем более что в этом случае речь шла не о защите государственных интересов нашей страны, а о торговле, по сути дела, национальным достоянием России - ее территорией.

Договор о продаже Аляски был заключен, мягко говоря, с некоторыми отступлениями от общепринятой практики подписания международных соглашений. В первую очередь следует отметить несоответствие уровня подписантов с российской и американской сторон. К государственному секретарю США У.Сьюарду в этой связи нет никаких вопросов. Его уровень достаточно высок, и его полномочия при подписании соглашения не вызывают никаких сомнений. Что касается представителя России, то назначение Санкт-Петербургом барона Э.А.Стекля - российского посланника в США - в качестве официального подписанта Договора о продаже Аляски до сих пор вызывает удивление. Ведь речь шла не о подписании какого-либо промежуточного соглашения между Россией и США по вопросам научно-технического сотрудничества или протокола о культурном обмене. Россия по договору с США уступала обширную часть своей территории. Это соглашение, как минимум, должно было быть оформлено за подписью министра иностранных дел России А.М.Горчакова.

Непонятно также и совмещение в лице российского посланника в США барона Э.А.Стекля функций и политического, и финансового агентов. Согласно своим обязанностям, российский дипломат должен был отвечать исключительно за политическую сторону соглашения. Для выполнения финансовых обязательств по договору из Санкт-Петербурга в Вашингтон должны были быть направлены ответственные лица из российского министерства финансов или государственного казначейства. Именно на них в таких случаях возлагалась ответственность за соблюдение всех формальностей при получении денежных средств от иностранного партнера. Повторяю, что в компетенцию сотрудника МИД России не могло входить рассмотрение финансовых вопросов по договору. Однако барон Э.А.Стекль при молчаливом согласии российских властей взял на себя «комплексную» ответственность за выполнение всех пунктов договора, затрагивавших вопросы, как политические, так и финансовые.

Следует также отметить, что при изучении текста договора сразу же бросается в глаза несоответствие этого документа общепринятой практике заключения международных соглашений. В статье I говорится о том, что США занимают всю территорию российских владений на американском континенте немедленно после ратификации соглашения. Однако, согласно статье VI договора, США брали на себя обязательство оплатить сделку по покупке Аляски в пределах десяти месяцев после (!) ратификации соглашения. Эта «неувязка» противоречит традиционной схеме купли-продажи, суть которой крайне проста - плати деньги, а затем осваивай купленную территорию. Однако американцы получили возможность «досрочно» закрепить Русскую Америку за собой, не производя никаких выплат в течение года. Непротивленческую позицию российского представителя Э.А.Стекля трудно объяснить с точки зрения здравого смысла. Почему американцы получили право немедленно после ратификации договора вступить в права владельца Русской Америки, территорию которой они сразу же начали осваивать и заселять, а российская сторона должна была терпеливо ждать более десяти месяцев, когда США соизволят оплатить сделку? Где логика?

Американский вариант сделки, заложенный в договоре, был также чреват возможным конфликтом интересов между Россией и США. В любом международном соглашении, где предусматривались финансовые операции, обязательно должны были быть прописаны пункты о штрафных санкциях или даже о разрыве соглашения в случае несоблюдения взятых на себя обязательств одной из сторон. Однако в Договоре от 30 марта 1867 года между Россией и США нет ни слова о штрафных санкциях, ни о возможной денонсации подписанного соглашения. Более того, американцы без каких-либо объяснений с их стороны провели в конечном итоге оплату сделки чеком казначейства США в размере 7,2 млн. долларов, а не золотом на указанную сумму, как было обусловлено договором. Необходимо пояснить, что в те времена сумма в 7,2 млн. бумажных долларов США равнялась всего лишь 5,4 млн. долларов золотом. Таким образом, в результате произвольной замены драгметалла чеком американцы присвоили себе 1,8 млн. долларов золотом, а Россия, соответственно, не досчиталась этой солидной суммы. Но никто протест так и не заявил.

При анализе положений Договора от 30 марта 1867 года обращает на себя внимание категоричность формулировок соглашения, где говорится о том, на что США имеют право и что Россия должна выполнять. Все статьи договора были составлены «однобоко» в пользу покупателя (США), а не продавца (России). Таким образом, складывается впечатление, будто речь шла не о равноправном партнерстве России и США, а о подписании мирового соглашения между побежденным и победителем.

Финансовая сторона любой сделки представляет собой тему весьма деликатную. Продажа Аляски не является тому исключением. Как известно, правительство США нарушило договоренности, зафиксированные в Договоре от 30 марта 1867 года, о передаче денежных средств за продажу Аляски в течение десяти месяцев после ратификации этого соглашения в России и США. Установленные сроки прошли, а американцы продолжали задерживать выплату денег без каких-либо должных объяснений. Тогда закономерен вопрос: были ли у американцев деньги на момент сделки? А если нет, то каково происхождение финансовых средств в размере 7,2 млн. долларов?

Вполне возможно допустить, что таких денег в казначействе США не только не было, но и не должно было быть, как говорится, по определению. Не забывайте, что шел всего лишь второй год после окончания Гражданской войны в США между Севером и Югом (1861-1865 гг.). Разруха, запустение и обнищание населения представляли собой зримые приметы тех лет в США. Если даже гипотетически представить наличие каких-то «лишних» денег в американской казне, то не кажется ли вам, что правительство США вряд ли бы отважилось на покупку Аляски, тем самым отодвигая на второй план задачи по восстановлению экономики страны?

В этих условиях намерение администрации США купить Аляску должно было бы выглядеть крайне нелепо в глазах американской общественности. Это, по сути, равносильно тому, как если бы в СССР после окончания Великой Отечественной войны было принято решение не восстанавливать разрушенное народное хозяйство, а направить денежные средства на приобретение каких-либо экзотических территорий для демонстрации победной поступи социализма по всей планете. Однако с историческими фактами не поспоришь. Лишних денег в казне США не было, а покупка состоялась. Кто бы мог заплатить за новые владения США столь солидную сумму?

В этой связи хотелось бы отметить, что в российских фундаментальных исследованиях по истории Русской Америки, а также в публицистике, затрагивающей тему продажи Аляски, фигурой умолчания является очень интересный исторический персонаж - американский финансист Август Бельмонт, который также «проходил по делу о продаже Аляски». Карьерный рост этого молодого человека просто завораживал. До своего приезда в США двадцатитрехлетний финансист А.Бельмонт работал управляющим филиала банка «Де Ротшильд Фрэр» во Франкфурте, где и привлек внимание «святого семейства» Ротшильдов. На рубеже 50-60-х годов XIX века молодой банкир стал правой рукой всесильного финансового магната, который и направил его на американский континент. В США Бельмонт сделал головокружительную карьеру и накануне покупки американцами Аляски стал советником Президента США по экономическим вопросам и кредитором правительства. Вполне вероятно, что именно Ротшильд дал своему доверенному финансисту необходимую сумму для правительства США на покупку Аляски. Информация на этот счет достаточно скудная, однако некоторые факты заслуживают пристального внимания.

Прежде всего хотелось отметить, что мозговой центр по разработке схемы купли/продажи Аляски Ротшильд учредил в Нью-Йорке. По указанию своего патрона и на его деньги А.Бельмонт купил в этом городе на Восточном побережье Атлантики банк, который сам и возглавил. После перехода на государственную службу в администрацию США А.Бельмонт продолжил курировать свое детище в Нью-Йорке. Хроника тех событий свидетельствует о том, что все финансовые нити по проекту «Продажа Аляски» пересекались в первую очередь в Нью-Йорке. Стоит вспомнить, что российский посланник в США Э.А.Стекль на своем пути из Санкт-Петербурга в Вашингтон для подписания Договора о продаже Аляски задержался в Нью-Йорке якобы по болезни на три недели в феврале 1867 года. Именно Нью-Йорк, а не Вашингтон, как было записано в договоре, значился как место платежа в чеке, которым официальные власти США расплатились с Россией за Аляску. Именно в Нью-Йорке еще один американский финансист Дж.У.Риггс осуществил перевод денежных средств Э.А.Стеклю за проданные российские владения. Несомненно, что А.Бельмонт в этих финансовых операциях обеспечивал как внешнее прикрытие этой сделки, так и способствовал проводке якобы казенных американских денег через частный банк Риггса из Вашингтона в Нью-Йорк.

Исходя из вышеизложенного, вполне допустимо предположить, что правительство США в ходе сделки по проекту «Продажа Аляски» действительно представляло собой фиктивного покупателя, а Ротшильд, будучи реальным заказчиком, предпочитал оставаться в тени. Если придерживаться этой версии, то возникает вопрос: в чем заключались корыстные интересы этого финансового магната мирового масштаба, обеспечивавшего переход Аляски под юрисдикцию США? По-видимому, семейство Ротшильдов стремилось получить свободу рук в своих действиях на территории США. Беспрепятственному обогащению «святого семейства» способствовал также и тот факт, что в новых американских владениях законы США действовали не на все сто процентов и их легко можно было обходить. Аляска стала полноправным американским штатом лишь в 1959 году. Думается, что за этот исторический отрезок времени клан Ротшильдов неоднократно сумел отбить свои деньги, если они действительно были вложены в покупку Аляски.

Афера с продажей Русской Америки стала набирать новые обороты после перечисления финансовых средств за Аляску из нью-йоркского банка Риггса в Лондон, в то время как государственные активы России традиционно хранились в Лондоне в государственном финансовом учреждении - Bank of England. Деньги за Аляску, кстати, по указанию министра иностранных дел А.М.Горчакова, были переведены в частный банк братьев Баринг. Как оказалось, именно в этом банке хранились личные сбережения семейства Романовых. Позднее было объявлено, что деньги за продажу Аляски пошли на финансирование проектов по строительству железных дорог в России по маршруту Москва - Рязань и Москва - Киев. Правда, в исследованиях по истории Русской Америки чаще всего «забывают» указать, что речь шла в данном случае о финансировании частных предпринимательских проектов. Спекуляция акциями частных железнодорожных компаний, проведенная Рейтерном через своих доверенных лиц, способствовала личному обогащению семейства Романовых и его ближайшего окружения. Живые деньги за Аляску в размере 7,2 млн. долларов в российскую казну так и не поступили.

Хотелось бы обратить ваше внимание еще на один удивительный факт. В течение 20 лет (!) после продажи Аляски пайщикам РАК, в том числе и членам императорской фамилии, исправно начислялись на их счета проценты с прибыли от мифической деятельности Российско-американской компании. Вот уж воистину небывалое бывает. РАК уже давно канула в Лету, а ее акционеры по-прежнему продолжали стричь купоны вплоть до 1888 года. Каково происхождение этих денег? История об этом умалчивает. Скорее всего, эти деньги представляли собой скрытую форму платы за молчание пайщиков компании по поводу бесславного завершения истории Русской Америки. Федор Тютчев - российский поэт и современник императора Александра II - в этой связи сделал весьма лаконичную запись в своем дневнике. Рассуждая о последствиях сделки царского правительства по продаже Аляски, он отметил: «Русская история до Петра Великого - сплошная панихида, а после Петра Великого - одно уголовное дело». Однако сокровенные мысли Ф.Тютчева не стали в те времена достоянием гласности. Скандал в российском обществе в связи с добровольной уступкой США российских владений в Северной Америке так и не вырвался наружу.

Передача правительству США российских владений в Северной Америке изменила соотношение сил в регионе. Оказавшись в непосредственной близости от границ с Россией, американцы стали использовать Аляску как плацдарм для расширения своего военно-политического присутствия в этой части акватории Тихого океана, а также для укрепления своего влияния в Западном полушарии в целом. Безусловно, этой сделкой был нанесен значительный ущерб стратегическим интересам России, а также был поставлен под сомнение ее престиж как морской державы. Все это привело к тому, что со временем американцы сумели превратить Аляску в некий непотопляемый авианосец США у берегов России.

С продажей Аляски Россия лишилась также мощной сырьевой базы, то есть налицо упущенные экономические выгоды, связанные с разработкой и добычей золота, разведкой и освоением нефтяных месторождений на суше и на море, расширением морских промыслов и т. д.

Опыт лет, прошедших с момента заключения Договора от 30 марта 1867 года и вплоть до сегодняшнего дня, свидетельствует о том, что США в своих отношениях с Россией никогда не стремились к добрососедству, а традиционно сохраняли за собой роль партнера-соперника. Урок прошлого оказался не впрок. 1 июня 1990 года состоялось подписание еще одного, теперь уже советско-американского соглашения о разграничении морских пространств в Беринговом море. Накануне краха СССР команда М.С.Горбачева по примеру семейства Романовых также пошла на поводу у американцев и согласилась на новую уступку в их пользу - вторую уступку по счету в истории российско-американских отношений за прошедшие полтора века. Согласно договоренности, закрепленной в вышеупомянутом соглашении от 1 июня 1990 года, «прорабы перестройки» передали безвозмездно под контроль США часть шельфа в Беринговом море, общая площадь которого составила 55 тыс. кв. км. Однако это уже иная история, которая ждет своих исследователей.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2015 > № 1363804 Юрий Булатов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 января 2015 > № 1293007 Юрий Булатов

Центробежные и центростремительные тенденции в развитии многонационального государства (№1-2015)

Булатов Юрий

«Международная жизнь»: Юрий Алексеевич, прошедший 2014 год будет памятен в том числе и значительными национальными конфликтами в Европе, Африке и на Ближнем Востоке. Россия испокон веку достаточно успешно справлялась с этой проблемой, несмотря на свой многонациональный состав. Какова, по вашему мнению, отличительная черта развития российского многонационального государства за период 1914-2014 годов?

Юрий Булатов: Переплетение двух тенденций в национальном вопросе представляет собой отличительную черту российского многонационального государства как в недавнем прошлом, так и в условиях сегодняшнего дня. Эта тема стала предметом обсуждения среди партийных функционеров левого толка в России и за рубежом еще накануне Первой мировой войны. Анализируя социально-экономические процессы в европейских странах, участники такого рода дискуссий сошлись во мнении, что в развитии общества при капитализме наглядно просматриваются две тенденции в национальном вопросе.

На ранних этапах развития капитализма, как было тогда отмечено, проявляется первая тенденция. Ее суть заключается в стремлении к национальной замкнутости, национальной ограниченности и как итог - в формировании внутреннего замкнутого экономического рынка и создании национального государства. Вторая тенденция в национальном вопросе проявляется в ломке национальных перегородок и интернационализации всех сторон жизни общества. Этот процесс имеет место на более поздних этапах развития капитализма или, как сейчас принято говорить, на этапе развития индустриального общества. Первоначально это находило отражение в создании различного рода монополистических союзов.

История подтвердила правоту сделанных выводов. В минувшем веке на Западе состоялся плавный переход от первой ко второй тенденции в национальном вопросе. Интернационализация всех сторон жизни общества проявилась не только в создании транснациональных корпораций и общего экономического рынка, но и в учреждении Европарламента, Шенгенской зоны, финансовой евросистемы и т. д. Однако на рубеже ХХ-ХХI веков в западном сообществе наряду со второй тенденцией в национальном вопросе стали пробиваться вновь и ростки первой тенденции. Примером этому может служить движение антиглобалистов, а также рост числа новых национальных государств на международной арене, что раньше было характерно только для первой тенденции в национальном вопросе. Как говорится, «суха, мой друг, теория везде, но древо жизни пышно зеленеет».

Хотелось бы также отметить, что для России в отличие от Европы, как в прошлом, так и настоящем, всегда было характерно переплетение двух тенденций в национальном вопросе. В преддверии Октябрьской революции 1917 года все левые партии общероссийского и регионального масштабов выступали под лозунгом «Право наций на самоопределение», то есть демонстрировали тем самым первую тенденцию в национальном вопросе. С другой стороны, в это же время в России стремительно росло число монополистических союзов и объединений (картели, синдикаты и т. д.), то есть набирал обороты процесс интернационализации жизни российского общества в сфере экономики - налицо вторая тенденция в национальном вопросе.

Необходимо особо подчеркнуть, что в течение всего ХХ века искусство российских политиков заключалось в умении правильно оценивать центробежные и центростремительные тенденции в развитии многонационального государства. Эта особенность российского общества учитывается руководством нашей страны и сегодня. По сути дела, этот подход законодательно закреплен в Конституции РФ 1993 года. Например, в ст. 1 Основного закона РФ говорится о том, что наименования «Российская Федерация» и «Россия» - равнозначны. Таким образом, в названии нашей страны как федерации учитывается первая тенденция в национальном вопросе (право наций на самоопределение в рамках РФ). Наименование «Россия» символизирует центростремительные процессы в нашей стране, что соответствует второй тенденции в национальном вопросе.

«Международная жизнь»: Учитывали ли большевики, захватив власть в октябре 1917 года, опыт царизма в сфере национального строительства?

Ю.Булатов: Безусловно, большевики с успехом применили опыт царизма в сфере национальных отношений. Это позволило им всерьез и надолго закрепиться у руля политической власти в стране. Структура государственной власти в коммунистическом варианте повторяла ее самодержавную модель: власть носила унитарный характер и была наднациональной. Формировалась также новая идеологема взамен формулы графа Уварова «Православие, самодержавие, народность». На смену православию пришли лозунги Великой французской революции «Свобода, равенство, братство», созвучные христианским идеям, самодержавие заменялось диктатурой пролетариата, а народность - идеями пролетарского интернационализма. Все это в той или иной степени совпадало с менталитетом населения России, большую часть которого составляло крестьянство. Концепция «Москва - Третий Рим» была заменена установкой «Москва - III Интернационал». В итоге Советская Россия сумела сохранить свои лидирующие позиции, правда уже в революционных одеждах, как центр мирового коммунистического движения, а не православного мира.

«Международная жизнь»: Что заставило интернационалистов-ленинцев пойти по пути создания национальных республик в составе РСФСР, а затем и СССР?

Ю.Булатов: История возникновения национальных республик в составе СССР неразрывно связана с историей разработки программных установок большевиков по национальному вопросу с момента возникновения РСДРП. Дело в том, что вплоть до победы революции в октябре 1917 года руководство РСДРП не имело четкого представления о форме будущего национально-государственного устройства в России. Ленин и его соратники придерживались лишь абстрактного лозунга «Право наций на самоопределение». Форма самоопределения не указывалась, а смысловая нагрузка этого лозунга заключалась в том, чтобы раскрутить маховик сепаратистских движений в России. Однако у большевиков это не получилось. Следует также отметить, что национальный вопрос у большевиков был всегда подчинен задачам политической борьбы и представлял собой не стратегию, а тактику для завоевания политической власти в стране.

До Октябрьской революции большевики были настроены враждебно против идеи федерации: во-первых, согласно марксистской теории, именно унитарное государство являлось оптимальным инструментом для построения пролетарского государства; во-вторых, по мнению большевиков, федерация вела к децентрализации и ослаблению пролетарского единства; в-третьих, негативное отношение к федерации было связано с тем, что некоторые лидеры международной социал-демократии ратовали за федеративный принцип построения партии, против чего большевики категорически возражали.

После победы Октябрьской революции, учитывая настроения масс, большевики изменили свое отношение к федерации. Эта форма политического устройства давала возможность удовлетворить требования народов России и самое главное - удержать их в рамках советского строя. Во второй программе большевистской партии (1919 г.) четко указывалось, что большевики поддерживают федеративное устройство, организованное по советскому типу, и рассматривают федерацию как переходный этап на пути полного слияния наций. Большевики были верны этой установке на протяжении всего периода существования советского государства. Вот откуда появились национальные республики в составе РСФСР, а затем и СССР.

«Международная жизнь»: Неужели большевики не опасались, что национальные республики со временем могут превратиться в этнократические режимы?

Ю.Булатов: Большевики всегда рассматривали национальный вопрос как обоюдоострое оружие огромной разрушительной и созидательной силы. «Сценарий» советского руководства в сфере национальных отношений был достаточно прост. Первоначально задача состояла в том, чтобы расколоть по классовому признаку сначала русский этнос, а затем и другие народы России. Недаром в Декрете о мире (26 октября 1917 г.) именно русские рабочие и крестьяне объявлялись носителями идей демократического мира, а русские помещики и капиталисты рассматривались как сторонники продолжения войны, получавшие выгоды от тайных договоров.

Следующим шагом явилась борьба против великодержавного шовинизма, суть которой заключалась в уничтожении русской светской и религиозной элиты - носителя русского национального самосознания. Следует отметить, что большевики, провозгласив свою партию как «ум, честь и совесть нашей эпохи», ни в коей мере не рассматривали российскую элиту в качестве союзника пролетарской власти. Поэтому российская интеллигенция не стала самостоятельной силой в системе государственной власти в СССР, а именовалась прослойкой советского общества, функция которой заключалась в обслуживании интересов правящего режима.

Аналогичная политика, только под флагом борьбы против местного национализма, проводилась против национальных элит всех народов России. Как известно, в исторической науке есть понятие крестьянской нации, то есть нации, не имеющей своей собственной элиты. В итоге и был создан Советский Союз, представлявший собой союз крестьянских наций под руководством большевиков. Именно руководству ленинской партии стала принадлежать абсолютная монополия на власть и на истину в последней инстанции.

«Международная жизнь»: Какую роль отводило советское руководство русскому этносу в деле построения основ социалистического общества в СССР?

Ю.Булатов: По мере решения задач социалистического строительства в 30-х годах ХХ века Сталин определил новую роль русского этноса в советском обществе. С одной стороны, русский этнос стал рассматриваться как этническая основа его личной власти, с другой стороны, русский этнос представлял собой главную скрепу, объединяющую в единое целое народы СССР. В советской печати говорилось, что в созвездии союзных республик первой величиной является РСФСР, а первым среди равных - русский народ. Таким образом активно внедрялась идея старшего брата. Ее суть проста: поскольку русские доминируют над другими народами по ареалу расселения и по численности, а также лидируют в культуре и экономике, они призваны сыграть роль руководящей силы Советского Союза.

Опора на русский народ позволила советской власти уже в предвоенные годы добиться формирования социалистических наций, то есть социально однородных этносов (рабочие, колхозники и трудовая интеллигенция). Эта политика прошла проверку на прочность в годы Великой Отечественной войны. Народ-победитель продемонстрировал интернациональное братство по оружию и духовное единство советского общества в борьбе с фашизмом. Тем самым в конце 40-х - начале 50-х годов прошлого века были заложены предпосылки для создания новой исторической общности людей - советского народа.

«Международная жизнь»: Почему концепция «новая историческая общность людей - советский народ» не получила своего развития в условиях развитого социализма?

Ю.Булатов: Административно-командная система в послевоенный период оказалась неспособной готовить руководящие кадры, которые могли бы генерировать идеи, в том числе и в сфере национальных отношений. Советская власть в 60-80-х годах ХХ века на этом важнейшем участке работы оказалась бесплодной. Например, если сравнить два доклада генеральных секретарей ЦК КПСС в честь 50-летия и 60-летия образования СССР, мы увидим, что эти доклады - близнецы-братья. В этих партийных документах в очередной раз идет повтор ленинских заветов и юбилейных здравиц. Партийные лидеры даже не удосужились в своих выступлениях проанализировать национальную политику СССР на современном этапе, нет здесь ни разбора ошибок, ни постановки конкретных задач в сфере национальных отношений.

За годы застоя партийные идеологи разработали всего лишь один теоретический постулат, представленный как весомый вклад в сокровищницу марксистско-ленинской теории по национальному вопросу. Было провозглашено создание новой исторической общности людей - советского народа. Однако эта «историческая» конструкция рухнула как карточный домик в 1991 году. Определение советского народа как уже состоявшейся общности людей было сомнительно.

Как известно, одним из характерных признаков общности людей является язык, но в те годы в союзных республиках число лиц титульной нации, владевших русским языком, оставляло желать лучшего. В шести союзных республиках (Украине, Белоруссии, Латвии, Литве, Казахстане и Молдавии) число лиц титульной нации, знавших русский язык, составляло немногим более 50%. В Азербайджане, Грузии, Армении, Эстонии и Киргизии только 1/3 коренного населения знала русский язык, а в Узбекистане, Таджикистане и Туркмении - менее 1/3. Таким образом, в те времена говорить о новой исторической общности людей как о свершившемся факте означало выдавать желаемое за действительное. За годы советской власти проявилась лишь тенденция к созданию такой общности, однако этот процесс был прерван перестройкой и последующим развалом СССР.

«Международная жизнь»: Какова, по-вашему мнению, первопричина распада СССР?

Ю.Булатов: Период оттепели, а затем и застоя воочию продемонстрировал «динамику» национального строительства в СССР. Национальная политика времен Н.С.Хрущева (1953-1964 гг.) характеризовалась ростом центробежных тенденций в развитии советского общества. Волюнтаризм и субъективизм его внутриполитического курса проявился в децентрализации народного хозяйства и укреплении экономической самостоятельности республик. Переход от отраслевого (вертикального) к территориальному (горизонтальному) управлению нарушил цепочку «центр - периферия» и породил местничество. Ситуацию усугубило также решение Н.С.Хрущева о ликвидации ряда ключевых союзных министерств. Например, в 1956 году было упразднено Министерство юстиции СССР, а в 1960-м ликвидировали Министерство внутренних дел СССР. Их функции передали в ведение союзных и автономных республик, что еще более усилило их независимость от центральной власти. На местах быстрыми темпами рос бюрократический аппарат, формировались национальные партийные и хозяйственные элиты, сращивание которых в будущем привело к созданию номенклатурных кланов.

А в годы правления Л.И.Брежнева (1964-1982 гг.) уже сложилась иерархия национальных лидеров, стоявших во главе республиканских партийных организаций. Избрание ряда руководителей союзных республик членами и кандидатами в члены Политбюро ЦК КПСС на XXIII-ХХVI съездах партии привело к формированию касты «неприкасаемых», в первую очередь на Украине, в Казахстане, Азербайджане и Грузии. Этот процесс с каждым годом набирал обороты. Речь шла, по сути дела, о политике коренизации нового типа: на руководящие посты в республиках стали выдвигаться представители коренной национальности исключительно по названиям союзных и автономных республик.

За сохранение баланса национального и интернационального в политике при Л.И.Брежневе стало отвечать не руководство страны, а 5-е управление КГБ СССР, созданное в 1967 году. В его компетенцию входили защита конституционного строя в СССР, пресечение националистической пропаганды и разного рода идеологических диверсий. Однако этой силовой структуре было не под силу решать проблемы взаимоотношений Центра с союзными республиками.

Примечательно, что и Хрущев, и Брежнев на словах ратовали за возвращение к интернациональным истокам ленинской национальной политики, за восстановление ее революционных традиций. С этой целью всемерно пропагандировались ленинские идеи о возможности окончательного решения национального вопроса в ходе победоносной мировой социалистической революции: слияние всех наций в высшем единстве и создание интернационального сообщества людей. Стоит отметить, что эти идеи Ленин разрабатывал до октября 1917 года и впоследствии, будучи главой Советского государства, к ним никогда не возвращался.

Попытки кремлевских лидеров использовать ленинские идеи не дали положительных результатов, и планы создания единого народа остались на бумаге. Например, в третьей Программе КПСС (1961 г.) выдвигались следующие цели: дальнейшее сближение народов и достижение их полного единства, формирование общей для всех интернациональной культуры. Однако конкретных способов достижения этих целей никто так и не раскрыл. Используя пропагандистские клише тех времен, можно сказать, что торжество ленинской национальной политики обернулось застоем в сфере национальных отношений. В своем выступлении на июньском пленуме ЦК КПСС (1983 г.) Генеральный секретарь ЦК КПСС Ю.В.Андропов, в частности, сказал, что ни он, ни его ближайшее окружение не знают, в каком обществе они живут. Такова диалектика национального строительства в СССР в последние годы его существования.

«Международная жизнь»: В чем заключается суть национальной политики РФ в современных условиях?

Ю.Булатов: Национальную политику РФ следует разделить на два этапа в соответствии с первым и вторым сроками президентства В.В.Путина. Вступив в должность главы государства, В.В.Путин в своем Послании к Федеральному Собранию (2000 г.) отметил, что федеративные отношения в России недостроены и неразвиты, у нас нет полноценного федеративного государства, у нас создано децентрализованное государство. В первый срок президентства был задействован весь административный ресурс для того, чтобы остановить дезинтеграцию государства. Были созданы федеральные округа, укрепившие вертикаль власти, изменены принципы формирования Совета Федерации, созданы Государственный совет и Общественная палата. Федеральный центр отменил свыше 3,5 тысяч нормативных актов, принятых ранее в субъектах РФ и не соответствовавших Конституции России.

Встал вопрос и о пересмотре договоров о разграничении полномочий между центром и субъектами РФ. Из 42 действовавших договоров 28 были расторгнуты. Было отмечено, что все договоры должны утверждаться федеральным законом, а не заключаться за спиной других субъектов РФ. Число субъектов РФ в рассматриваемый период было сокращено с 89 до 83. Шесть автономных национальных округов вошли в состав более крупных административно-территориальных образований. Таким образом, в сфере национальных отношений также была отстроена вертикаль власти. Однако уповать лишь на административный ресурс в сфере национальных отношений не представлялось возможным.

В ходе второго срока президентства В.В.Путина первоочередной целью национальной политики является разработка конкретных мероприятий, направленных на укрепление единства многонационального народа России, обеспечение гражданского и межнационального согласия. Эта цель поставлена в Указе Президента РФ «О стратегии государственной национальной политики РФ на период до 2025 года». Документ, по сути дела, представляет собой свод правил жизни и поведения этносов на ближайшую перспективу. Сегодня мы в начале пути. Работа по наполнению модели российского многонационального государства конкретным содержанием только развертывается, и итоги подводить еще рано. Однако отрадно отметить, что в отличие от коммунистических лидеров времен застоя с их «коллегиальными решениями» Президент России берет на себя всю полноту ответственности за проведение национальной политики. Подтверждением этого является тот факт, что уже в первые месяцы второго срока своего президентства В.В.Путин не только учредил, но и лично возглавил Совет по межнациональным отношениям.

«Международная жизнь»: С какой целью в сентябре 2014 года функции Министерства регионального развития (МРР) в сфере национальных отношений были переданы Министерству культуры России?

Ю.Булатов: Такого рода перестройка в сфере национальных отношений характерна для всего постсоветского периода развития нашей страны. За прошедшие годы в структурах государственной власти РФ было создано большое число так называемых профильных комитетов, основным направлением деятельности которых являлась разработка национальной политики демократической России, отличной от времен СССР.

В 1993 году был учрежден Государственный комитет РФ по делам федерации и национальностей. Через год его ненадолго сменило Министерство РФ по делам национальностей и региональной политике. В рамках Федерального Собрания также возникли соответствующие подразделения: Комитет Государственной Думы по делам национальностей и Объединенная комиссия по национальной политике и взаимоотношениям государства и религиозных объединений при Совете Федерации. Дальше больше - в составе Министерства регионального развития, в свою очередь, были созданы две структуры: Департамент межнациональных отношений и Совет по национальной политике (председатель Совета - глава МРР). В декабре 2010 года после событий на Манежной площади в Москве даже стали поговаривать о повышении статуса председателя Совета по национальной политике МРР до уровня вице-премьера по национальным делам. Но до этого дело не дошло.

В сентябре 2014 года было упразднено Министерство регионального развития, и курировать межнациональные отношения было поручено Министерству культуры РФ. Эта перемена свидетельствует о внимании центра к вопросам развития многонациональной культуры народов России. Уверен, что это федеральное ведомство внесет свой вклад в гармонизацию деятельности культурно-национальных автономий на территории РФ. Вместе с тем хотелось бы отметить и новое направление работы в сфере национальных отношений, порученное Министерству культуры РФ. Теперь оно будет заниматься замерами социальной температуры в тех или иных районах нашего многонационального государства. Как следует из сообщений прессы, сегодня в рамках Министерства культуры формируется центр мониторинга и предупреждения национальных конфликтов. Таким образом, поиск устойчивой модели управления национальными процессами в России продолжается.

«Международная жизнь»: В средствах массовой информации нередко присутствует неоднозначный подход в оценке такого феномена, как российская нация. Одни рассматривают российскую нацию как некую реальность, уже существующую во времени и пространстве, другие оценивают данный феномен всего лишь как перспективный проект, рассчитанный на определенный исторический отрезок времени. Каково ваше отношение к этой проблеме?

Ю.Булатов: Впервые термин «российская нация» без какого-либо комментария был использован В.В.Путиным в Послании Федеральному Собранию в 2004 году. Эта тема также прозвучала и в высказываниях Д.А.Медведева как главы государства в 2008-2012 годах. В частности, он отмечал, что «российская нация - это очень продуктивная идея». Остается только понять, как реализовать эту продуктивную идею - путем формирования этнической или политической нации? Согласно теории Л.Н.Гумилева об этногенезе (наши руководители в своих выступлениях периодически ссылаются на идеи этого замечательного ученого), для создания этнической нации необходимы пассионарный толчок и исходные компоненты (этнические субстраты). Однако в настоящий момент нет ни того ни другого. Кстати, согласно учению Л.Н.Гумилева, российский суперэтнос ныне проходит стадию надлома (третью по счету в теории этногенеза), которая характеризуется расколом этнического поля, нарастанием внутренних конфликтов и гражданскими войнами. Украинский кризис - явное тому подтверждение, если рассматривать Русский мир в широком плане, а не руководствоваться большевистской псевдотеорией о трех братских славянских народах. Поэтому нам остается вариант создания российской нации как нации политической.

Однако для формирования политической (гражданской) нации необходим исторический отрезок времени, то есть не одна сотня лет. Политическая (гражданская) нация требует не меньше общности и однородности, чем этническая. Прежде всего речь идет об однородности политической культуры и гражданского сознания. Для формирования российской нации как нации политической сейчас нет достаточного исходного материала: во-первых, еще не создано гражданское общество (мы сравнительно недавно вновь вступили на этот многотрудный путь); во-вторых, все народы РФ по своему происхождению являются нациями этническими и все как один стремятся к укреплению своей национальной идентичности. Необходимо также учитывать, что сегодня в России идет активный процесс укрепления этнократических режимов, в первую очередь в субъектах РФ в статусе республики (государства).

Таким образом, сегодня нельзя рассматривать российскую нацию как некую данность, ибо в противном случае получается, что для ее создания необходимы всего лишь три компонента: территория, население плюс административный ресурс. Сторонникам концепции создания российской нации «здесь и сейчас» следует просчитать издержки и последствия такого подхода. Педалирование темы «российской нации» создает, с одной стороны, искаженную картину положения дел в российском многонациональном государстве, так как народы РФ не хотят отказываться от своей национальной идентичности, а с другой - подогревает местный сепаратизм и тем самым способствует росту националистических настроений.

Кроме того, если в российскую нацию включать все народы России, проживающие на ее территории в различной конфессиональной и культурной среде, то как мы будем проводить политику по всемерному сближению трех славянских народов - русских, украинцев и белорусов?

И последнее. Если придерживаться того факта, что российская нация уже существует, то получается, что она представляет собой производную величину от российских границ. Здесь сразу встает вопрос: как быть с этническими русскими за пределами РФ, к какой нации их причислять? Очевидно, что создать российскую нацию как нацию политическую возможно лишь в исторической перспективе.

«Международная жизнь»: Однако согласитесь, что мировой опыт свидетельствует о возможности формирования политической нации в кратчайшие исторические сроки. Например, в США был осуществлен проект построения политической нации за период жизни всего лишь нескольких поколений.

Ю.Булатов: Да, это действительно так. Гражданский национализм в США сформировать было достаточно легко, потому как переселенцы не имели этнических корней на новой территории и процесс создания политической нации прошел безболезненно, хотя и занял определенный исторический отрезок времени. Как в Америке, у нас не получится, ибо все народы России по своему происхождению представляют собой нации этнические, поэтому американский плавильный тигель на российской почве не сработает.

«Международная жизнь»: Как вы оцениваете «рецепты» доморощенных националистов с их призывом «сбросить ношу», то есть отделить Россию от проблемных регионов?

Ю.Булатов: После развала СССР Россия оказалась в границах XVII века. Если мы будем отделять от России проблемные регионы, как предлагают некоторые, то не окажемся ли мы, русские, в пределах Московского княжества? Даже в этом случае мы не сможем создать этнически чистое государство на просторах Московии, так как и в Московском регионе, и в России в целом национальные границы традиционно размыты. Реальность такова, что всего лишь около 50% населения России, представляющего титульную нацию, компактно проживает в своих национально-государственных и национально-территориальных образованиях, другая половина рассредоточена по всей территории РФ.

Далее следует поставить вопрос: а кто такие русские? Отметим одну особенность формирования русского этноса - его истоком является духовность, а не этническая основа. Ведь исходные компоненты великорусского этноса (этнические субстраты) составляют реликты православного древнерусского этноса, а также крещеные татары, крещеные литовцы и крещеные финноугорские племена. Вот почему в русском языке все национальности (башкир, чеченец, еврей, удмурт и т. д.) определяются именем существительным, а русский - именем прилагательным. К тому же во времена царизма графа «национальность» в анкетах вообще отсутствовала и принадлежность к русскому этносу определялась по вероисповеданию, культуре и языку.

В настоящее время впервые за всю историю Российского государства численность русских в РФ составляет немногим более 80%. По международным стандартам такое государство считается моноэтническим. Однако необходимо помнить, что Россия - не только государство, но и отдельная и самодостаточная цивилизация, где испокон веку проживают свыше 150 народов и народностей. Для большинства из них Россия олицетворяет собой и Отечество, и малую родину. Эти народы на территории России именуются коренными, то есть они не имеют какой-либо другой государственности за пределами России. Кого и куда мы будем отделять?

«Международная жизнь»: Каково ваше отношение к проекту губернизации России, за который ратует ряд деятелей системной оппозиции?

Ю.Булатов: Мировой опыт свидетельствует, что федерации, созданные по национально-территориальному принципу, не имеют должного запаса прочности и в историческом плане недолговечны. Сегодня некоторые политики (представители ЛДПР и «Гражданской платформы» М.Прохорова) выступают за проект губернизации России, то есть за формирование всех субъектов РФ по административно-территориальному принципу с единым правовым статусом. Такого рода проекты могут привести к масштабным беспорядкам в ряде регионов страны, что недопустимо. В этой ситуации следовало бы обратиться к опыту царского правительства по формированию административно-территориальных структур в России без опоры на какой-либо национальный компонент.

«Международная жизнь»: Что сегодня, по вашему мнению, необходимо предпринять для успешного выполнения Указа Президента РФ от 19 декабря 2012 года «О стратегии государственной национальной политики РФ на период до 2025 года»?

Ю.Булатов: Начать необходимо прежде всего с того, чтобы творчески соотнести исторический опыт России как многонационального государства с реалиями сегодняшнего дня. Для этого уже существуют соответствующие площадки - федеральные административные округа (ФАО), число которых сегодня увеличилось до девяти. Именно в рамках ФАО следует развернуть работу по развитию и укреплению институтов гражданского общества. Это наверняка позволит разработать наднациональные и надэтнические ценности, общие для всех народов России. На этой базе возможно реализовать программы по культурной ассимиляции национальных элит.

Представляется, что эти меры должны привести к тому, что федеральные округа станут реальной школой подготовки и воспитания харизматических национальных лидеров, пользующихся авторитетом и доверием как в центре, так и на местах. Этот практический опыт позволит нам продвинуться к намеченной цели - формированию российской нации как нации политической. Но до сих пор остается открытым вопрос, что составит основу российской нации - конгломерат национальных меньшинств, каждое из которых занимает свою нишу на просторах России, или равноправный союз народов РФ во главе с русским этносом. В любом случае при принятии этого судьбоносного решения следует помнить, что Россия в ходе своей истории всегда представляла и представляет собой полиэтничное государство с одним национальным центром. Каков в конечном итоге окажется выбор, покажет время.

«Международная жизнь»: В мае 2015 года наша страна отмечает знаменательную дату - 70-летие Победы над фашизмом в Великой Отечественной войне. В этой связи вновь высказываются суждения о том, что патриотическое воспитание молодого поколения возможно лишь на базе государственной идеологии, аккумулирующей в себе все исторические ценности России. Однако, как известно, в ст. 13 п. 2 Конституции РФ записано, что никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Каково ваше мнение на этот счет?

Ю.Булатов: Сегодня часть патриотически настроенной общественности действительно выступает за внесение корректив в Конституцию РФ, предлагая включить в Основной закон РФ соответствующий раздел или статью, где говорилось бы о государственной идеологии современной России. Следует отметить, что и некоторые группы верующих выступают в поддержку этой идеи. Они заявляют, что отсутствие официальной идеологии в российском обществе прямым ходом ведет его к латинству, то есть к утверждению среди россиян постулата «чья власть, того и вера». А это, как известно, противоречит православным канонам, ибо «не в силе Бог, а в правде».

Учитывая этот факт, некоторые политологи сходятся во мнении, что в настоящее время в российском обществе наблюдается вакуум идеологии, который, как предупреждают ученые мужи, ведет к падению престижа патриотической идеи, моральному нигилизму среди молодежи, росту националистических настроений в обществе и т. д. На первый взгляд кажется, что вроде все так и есть. Однако это только на первый взгляд.

Общеизвестно, что в цивилизованном мире, то есть в обществе, где социальные связи доминируют над природными, немыслимо существование человека без самосознания, а государства - без идеологии. Идеология как система взглядов, отражающих интересы народа, социальной группы или индивидуума, является вечным спутником человечества в его истории от сотворения мира вплоть до настоящего времени. Она существует независимо от нашей с вами воли и сознания. Сегодняшние споры являются доказательством того, что никакого идеологического вакуума в российском обществе нет. Это подтверждается также и тем, что некоторые политологи предлагают внести в действующую Конституцию идеологическую триаду развития современного российского общества. Конечно, принять такого рода решение - дело недолгое. Однако, как говорят в народе, торопиться надо медленно.

Необходимо помнить, что стержнем любой идеологии является национальная идея. Напомню, что в 90-х годах XX века мы уже наблюдали попытки государственных чиновников провозгласить новую национальную идею по итогам годичного конкурса. Результат оказался нулевым. Из этого можно сделать вывод, что национальная идея формируется не в тиши кабинетов, а в гуще народной жизни. В конечном итоге национальная идея сама вызреет в нашем обществе и ее автором, несомненно, станет многонациональный народ России - носитель суверенитета и единственный источник власти в нашей стране.

Процесс обретения национальной идеи уже идет: события вокруг Крыма и украинский кризис свидетельствуют о том, что большинство граждан России поддерживают своего президента и тем самым консолидируют российское общество. В это непростое время многонациональный народ России как никогда демонстрирует свое единение, жизненную стойкость и патриотизм.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 января 2015 > № 1293007 Юрий Булатов


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 августа 2014 > № 1221011 Юрий Булатов

Первая мировая война: кто воевал за Россию

Булатов Юрий

«Международная жизнь»: Мир отмечает скорбную дату - 100 лет со дня начала Первой мировой войны. В августе 1914 года все народы, населяющие нашу страну, пошли воевать. Для всех русских, грузин, чувашей или украинцев Россия была единственной родиной. Что из себя представляло Российское многонациональное государство накануне Первой мировой войны?

Юрий Булатов: Российская империя, будучи унитарной в своей основе, представляла собой полиэтничное государство, в состав которого входило более 150 народов и народностей. Однако в официальных документах того периода графа «национальность» отсутствовала. Принадлежность к тому или иному этносу определялась по вероисповеданию, языку и культуре. Например, согласно переписи, проведенной в Российской империи в 1897 году, православные составляли 71% населения, католики - 9%, мусульмане - 9%, иудеи - 5%.Таким образом, отличительной чертой Российского государства являлась его поликонфессиональность: в России были представлены все мировые религии и ведущие конфессии. Наряду с православием российские самодержцы считали необходимым обеспечить официальный статус и другим мировым религиям на территории России. В 1741 году императрица Елизавета Петровна торжественно провозгласила буддизм официальной религией, а в 1783 году, в связи с присоединением Крыма к России, ислам также получил в российском обществе официальный статус, утвержденный Екатериной II.

В состав Российской империи входил ряд вассальных государств: Бухарский эмират, Хивинское ханство и Великое княжество Финляндское. Накануне Первой мировой войны в состав России добровольно вошел Урянхайский край (Тыва).

«Международная жизнь»: Какова была структура государственной власти в России с точки зрения национальных отношений?

Ю.Булатов: По своей форме государственная власть в России была наднациональна, ибо она основывалась на династическом и сословном принципах, а не на этническом самосознании русских. Следует особо отметить, что в официальной идеологии царизма отсутствовал какой-либо этнический компонент. Вспомним в этой связи знаменитую триаду «Православие, самодержавие и народность», которую провозгласил в 1833 году, то есть в годы правления Николая I, министр народного просвещения граф С.С.Уваров. С точки зрения национальной политики необходимо указать также на особенности формирования социальной иерархии самодержавной России: метрополия была полиэтнична, но при этом имела только один общенациональный центр - великорусский.

«Международная жизнь»: Каковы причины тяготения народов России к имперскому центру?

Ю.Булатов: Национальная политика царизма всегда отличалась прагматизмом и терпимостью по отношению к нерусским народам. Приоритетными для самодержавия являлись цели политические. Религиозная и языковая ассимиляция, а также административно-территориальная интеграция вплоть до начала ХХ века не входили в число его первостепенных задач. Этим в значительной степени объясняется и такой факт, что в истории Российской империи XVIII-XIX веков отсутствовали какие-либо правовые документы с требованием выхода из состава России народов Сибири, Поволжья, Казахстана, Средней Азии, Закавказья и т. д. Тем самым народы демонстрировали свое согласие с условиями жизни в России. Выгода от вхождения в состав единого многонационального государства для народов России была очевидна и обусловливалась следующими факторами:

- гарантия безопасности жизни и имущества со стороны имперской власти;

- наличие условий для резкого скачка в социально-экономическом развитии;

- приобщение к достижениям мировой культуры и цивилизации.

Вместе с тем следует отметить, что включение в состав России все новых и новых народов, находившихся на более низкой ступени социально-экономического и культурного развития, способствовало консервации архаичных процессов в российском обществе, тормозило развитие России по пути модернизации и прогресса.

Тем не менее этнопатернализм, то есть покровительство и опека старшего над младшим, на протяжении всей истории Российского государства представлял собой базовую характеристику внутриполитического курса царизма. Кстати, здесь мы можем в определенной степени говорить о преемственности этого державного курса и после победы Октябрьской революции в 1917 году. Подтверждением тому являлись, например, теоретические установки советских времен: русский этнос - старший брат народов СССР, русский народ - народ просветитель и покровитель и т. д.

В большевистском исполнении этнопатернализм представлял собой вектор развития, нацеленный в первую очередь на ликвидацию национального гнета и выравнивание уровня жизни народов СССР. Этот «односторонний маршрут» от центра к периферии в конечном итоге оказался явно недостаточным. Советский вариант этнопатернализма практикуется и в условиях сегодняшнего дня, правда именуется по другому - дотации федерального центра субъектам РФ. Однако следует помнить, что центральная власть сегодня призвана решать не только проблемы удовлетворения потребностей регионов, во главу угла поставлена задача дальнейшей консолидации многонационального народа России (российской нации).

«Международная жизнь»: В августе этого года исполняется 100 лет со дня начала Первой мировой войны. В данный момент растет число публикаций, посвященных этой дате, предпринимаются попытки по-новому осмыслить причины, характер и итоги войны. Какова ваша точка зрения на этот счет?

Ю.Булатов: Первая мировая война в оценках российских и зарубежных исследователей характеризуется прежде всего как война империалистическая, суть которой составляла борьба за очередной передел мира, захват и ограбление новых колоний и полуколоний, расширение сфер влияния, рынков сбыта и т. д. Исследования первопричин возникновения этой мировой бойни 1914-1918 годов, а также тщательный анализ межимпериалистических противоречий между государствами - участниками Первой мировой войны давно стали достоянием широкой общественности. Все это так. Однако необходимо новое измерение в оценке Первой мировой войны.

Подход в изучении этого глобального катаклизма начала ХХ века только с точки зрения блоковой политики Тройственного союза или Антанты в определенном смысле является поверхностным, ибо ставит на одну доску и равняет все мировые державы - участницы Первой мировой войны.

В исторической науке расхожее определение империи, похоже, позволяет свести на нет все различия между империями как на Востоке, так и на Западе: «Империя - это конгломерат народов, образующий политическую, экономическую и в зачатке культурную систему, где ведущая и объединяющая роль принадлежит одному или немногим народам, а остальные находятся в разной степени подчинения и зависимости, хотя и получают некоторые выгоды от своего вхождения в этот конгломерат». Этим определением начинается и, по сути дела, заканчивается сходство империй - участниц Первой мировой войны.

Хотелось бы отметить, что Российская империя представляла собой не только многонациональное государство, но и отдельную, самодостаточную цивилизацию. Сегодня в условиях глобализации международных отношений необходимо разрабатывать цивилизационный подход при анализе исторической канвы событий Первой мировой войны. И начать прежде всего следует с оценки Российского многонационального государства как империи особого типа.

«Международная жизнь»: Ваша оценка Российского многонационального государства как империи особого типа требует развернутого комментария.

Ю.Булатов: Комментарий в первую очередь сводится к тому, что ярлык колониальной державы в европейском понимании этого термина не отражает суть Российской империи. Это подтверждается следующим:

- русский этнос, будучи государствообразующим этносом, никогда не имел в царской России каких-либо этнических привилегий как де-юре, так и де-факто. Таким образом, положение русского этноса в России не идет ни в какое сравнение с безраздельным господством англичан, немцев и т. д. в своих колониях и полуколониях. Более того, русский этнос, составляя относительное большинство населения России, подвергался частичной социальной дискриминации по сравнению с некоторыми нерусскими народами (поляками, немцами, финнами). Русские отставали по уровню грамотности, по числу лиц, занятых в сфере умственного труда, по уровню благосостояния, продолжительности жизни и т. д. В экономическом и культурном плане великорусский центр уступал своей северо-западной периферии и незначительно превосходил южные и восточные окраины России;

- национальные окраины России не являлись источником обогащения метрополии. Специфика отношений «центр - периферия» определялась не традиционными колониальными связями, а отношениями политической зависимости и разной степени неравенства;

- не существовало границ, отделявших метрополию от национальных окраин, то есть сходные политические, экономические и социальные процессы происходили в жизни всех народов России;

- основное бремя расходов в сфере национального строительства несли центральные губернии России с моноэтническим составом населения - великорусским.

Таким образом, центр больше вкладывал сил и средств в развитие национальных окраин, нежели извлекал. Согласитесь, что вышеприведенная характеристика взаимоотношений «центр - периферия» на примере России разительно отличается от политики западных империй в Азии и Африке на рубеже XIX-ХХ веков.

Россия и западноевропейские империи по-разному управляли национальными районами. Перед Российской империей, объединившей социумы с различным уровнем социально-политического, экономического и культурного развития, встал вопрос: как управлять? По-европейски, то есть по схеме «метрополия - колония», или по-азиатски - слияние национальных окраин собственно с территорией империи. Был избран второй путь.

Обратите также внимание на то, что великорусский этнос по мере расширения ареала своего расселения никогда не поглощал другие народы. Все народы и народности, проживавшие на территории России, сумели сохранить свою национальную идентичность вплоть до сегодняшнего дня. В этой связи можно задать вопрос, например, нынешнему Президенту Франции Ф.Оланду: куда делись проживавшие на территории Франции бретонцы и провансальцы? Почему гасконцы остались лишь на страницах исторических романов Александра Дюма? Незавидной оказалась и судьба североамериканских индейцев, но это уже тема для отдельного разговора.

«Международная жизнь»: Приведите, пожалуйста, примеры, подтверждающие принципиально иные цивилизационные векторы развития России по сравнению с другими империями.

Ю.Булатов: За примерами, как говорится, далеко ходить не надо. На рубеже XIX-XX веков в исторической науке при оценке взаимоотношений западноевропейских империй со своими колониями появилась очень емкая характеристика этих процессов - «за капиталом следует флаг». В первую очередь речь шла об экономическом проникновении западных держав в перспективные с их точки зрения районы Азии и Африки, а затем и политическом закреплении за собой этих территорий в статусе колоний или полуколоний. Схема вхождения новых территорий в состав России была принципиально иной: сначала водружение флага, то есть закрепление данной территории в составе России, а потом уже экономическое освоение этих национальных районов.

Промышленный переворот в России в XIX веке также продемонстрировал принципиально иную схему развития капитализма в России. Если на Западе первоначально создавалась производственная инфраструктура (фабрики и заводы), а затем и транспортная сеть (железнодорожное строительство), то у нас эти процессы развивались в обратном направлении.

Сейчас чрезвычайно актуальна тема, связанная с первыми попытками формирования гражданского общества в России в период великих реформ Александра II. Однако и здесь векторы развития социально-политических процессов в России и на Западе также были прямо противоположны. Например, на Западе политические партии создавались по схеме «левые - правые - центр» справа налево, то есть первоначально речь шла о формировании партий правого толка, защищавших существовавшие политические режимы в Европе. В России же процесс создания политических партий развивался наоборот, то есть слева направо - первые политические партии, возникшие в Российской империи, представляли собой революционные организации левого толка. Примеры такого рода можно приводить бесконечно. Причины разных векторов в развитии вышеупомянутых процессов кроются в том, что Российская империя, в отличие от западноевропейских империй, формировалась не на буржуазной основе, а на базе феодальных отношений.

«Международная жизнь»: Каким образом народы России превратились в российский суперэтнос?

Ю.Булатов: Термин «российский суперэтнос» ввел в научный оборот Л.Н.Гумилев в своем учении об этногенезе - происхождении и развитии этносов. Он использовал термин «российский суперэтнос» как синоним цивилизации. По мнению этого выдающегося историка, российский суперэтнос складывался на протяжении нескольких столетий, приблизительно в период 1500-1800 годов. В этот отрезок времени многократно расширялся ареал проживания великорусского этноса от Прибалтики до Тихого океана. По мнению Л.Н.Гумилева, это завершило формирование российского суперэтноса, то есть отдельной и самодостаточной цивилизации. Великорусский этнос стал ее главным стержнем и ядром.

Следует также отметить, что этногенез великорусского этноса определил и отличительную черту российской цивилизации. Происхождение великорусского этноса было крепко-накрепко связано с православием, хотя общеизвестно, что другие народы и народности на территории России имели исключительно этнические, а не религиозные корни. Субстратами (компонентами) великорусского этноса, возникшего в XIV веке, являлись реликты древнерусского этноса, крещеные татары, крещеные литовцы и крещеные финно-угорские племена. Духовность великорусского этноса в конечном итоге была реализована в важнейшем принципе национальной политики царизма - веротерпимости. Хотелось бы особо подчеркнуть, что на территории России за всю ее историю никогда не было ни религиозных войн, ни резерваций, ни истребления тех или иных этносов, то есть коренные народы России в условиях самодержавия не представляли собой объект национальной вражды.

На рубеже XIX-XX веков царское самодержавие предприняло неудачную попытку выработать новую модель национальной политики, что привело к временному нарушению принципа веротерпимости. Например, были изданы указы о конфискации земельной собственности Армянской апостольской церкви, о репрессиях в отношении католической церкви в Привислинском крае и т. д. Вскоре этот курс был признан ошибочным, и все вернулось на круги своя. Более того, в период правления Николая II можно было говорить о либерализации принципа веротерпимости. Весной 1905 года был издан царский указ о свободе вероисповедания, который санкционировал свободный переход верующих в другую конфессию. Православному населению также предоставлялось право перехода в другую веру, что ранее было строжайше запрещено законом. Таким образом, в России был официально оформлен прозелитизм.

В становлении российского суперэтноса большую роль сыграл опыт, накопленный царской властью в налаживании связей с местными национальными элитами. Провозгласив своими принципами уважение местных традиций и обычаев, невмешательство во внутреннюю структуру жизни местных народов, а также сохранение в неприкосновенности их социальной иерархии, царизм создал тем самым условия для интеграции национальных элит в состав российского дворянства. Этот процесс шел полным ходом, и накануне Первой мировой войны удельный вес русских в российском дворянстве составлял менее 50%.

Следует также отметить, что национальность в самодержавной России никогда не была преградой для карьерного роста. Например, Патриарх Московский и всея Руси Никон, известный в миру как Никита Минов, был сыном мордовского крестьянина. Генералиссимус А.В.Суворов имел армянские корни и по материнской линии происходил из дворянского рода Мануковых (Манукян). Канцлер России А.А.Безбородко, украинец по национальности, в конце XVIII века во многом лично определял внешнеполитический курс России. Конечно, в рамках данного интервью не представляется возможным перечислить весь список великих сынов Отечества разных национальностей. Однако работа в этом направлении крайне необходима. Например, на базе Всероссийского конкурса «Имя России» можно было бы разработать целевую государственную программу по воспитанию молодого поколения в традициях многонационального государства.

Следует также отметить, что инородцы, то есть лица не христианского вероисповедания, на которых права и обязанности граждан России распространялись не в полном объеме, принимали активное участие во всех судьбоносных событиях российской истории. Здесь и крестьянские восстания С.Разина и Е.Пугачева, и Персидский поход Петра I на Востоке, и Северная война на Западе. Единство народов России в борьбе с внешним врагом с особой силой проявилось в ходе наполеоновского нашествия. В конечном итоге французские войска были разбиты и российская армия в марте 1814 года торжественно вступила в Париж. Французы были восхищены блестящей свитой императора Александра I и бравым видом его кавалергардов. Одновременно они испытали культурный шок, когда на улицах Парижа увидели национальные части российской армии: кавалерию бурятов в национальных одеждах на низкорослых лошадях, невиданных ранее в Европе; калмыков в полной боевой экипировке на верблюдах, продемонстрировавших безупречный походный строй, и т. д.

Все эти примеры подтверждали еще один важнейший принцип внутренней политики царизма: коренные народы России никогда не представляли собой объект национальной политики самодержавия, а являлись его субъектом - непосредственным участником и творцом истории Российского многонационального государства. Таким образом, самодержавие представляло собой надежную скрепу в развитии цивилизационных процессов в России, сыграло большую роль в деле становления и развития российского суперэтноса.

«Международная жизнь»: Как соотнести вашу оценку царизма - «творца российского суперэтноса» - с ростом выступлений трудящихся масс в национальных районах России в последние годы существования самодержавного строя?

Ю.Булатов: Да, действительно в рассматриваемый период в России повсеместно наблюдался рост социально-политической активности населения, в том числе и на национальных окраинах. Например, в Гурии (Западная Грузия) имели место аграрные волнения, на Левобережной Украине вспыхнуло крестьянское восстание, получившее название «вторая пугачевщина». В Баку, Ташкенте и других городах демонстрации неизбежно заканчивались столкновениями с полицией, а зачастую и с регулярными войсками, вызванными на подмогу. Все это так. Однако следует подчеркнуть одну особенность всех этих без исключения революционных выступлений как в центре, так и на местах - мобилизация участников протестных акций шла по социальному, а не по национальному признаку. Рабочие требовали улучшения условий труда и восьмичасовой рабочий день, крестьяне выступали за конфискацию помещичьей земли и проведение «справедливой» аграрной реформы и т. д. Никаких национальных требований и лозунгов на революционных знаменах начертано не было.

Необходимо отметить, что левые партии общероссийского и регионального масштабов в свои программы обязательно вносили главный, с их точки зрения, пункт - право наций на самоопределение. Это положение традиционно переписывалось из решений Лондонского конгресса II Социалистического интернационала (1896 г.) без каких-либо изменений. Однако в данном случае имел место разрыв между революционной теорией и революционной практикой. Широкие народные массы в годы монархического режима были равнодушны к национальному вопросу. Идея самоопределения так и не стала материальной силой и не была востребована вплоть до революционных событий 1917 года.

Большевики, в свою очередь, пытались модернизировать и конкретизировать лозунг о самоопределении народов. Накануне Первой мировой войны руководство РСДРП уже расширенно толковало этот лозунг - право наций на самоопределение вплоть до отделения. Однако это не помогло левым оппозиционерам раскрутить сепаратистские движения в национальных районах, чтобы дестабилизировать обстановку в стране. Более того, в ходе Первой мировой войны ни один из нерусских народов не потребовал выхода из состава России. Вплоть до февраля 1917 года местное население рассматривало центральную власть в качестве гаранта социальной и политической стабильности в условиях широкомасштабных военных действий.

«Международная жизнь»: Есть и еще один вопрос, связанный с национальной политикой царизма, который мы никак не можем обойти. В чем, по вашему мнению, заключалась несостоятельность политики царизма в еврейском вопросе накануне крушения самодержавия?

Ю.Булатов: Прежде чем перейти к рассмотрению темы «Россия и еврейский вопрос со знаком минус», объективности ради следовало бы сказать несколько слов и о заслугах царизма в решении еврейского вопроса. За несколько лет до Великой французской революции Российская империя стала первым в Европе государством, провозгласившим гражданское равноправие, то есть равенство евреев с другими гражданами России. В Жалованной грамоте городам (1785 г.), в частности, отмечалось, что все мещане, и, стало быть, евреи, получали право участвовать в местном сословном управлении и право занимать общественные должности. В 1804 году было обнародовано Положение о евреях, целью которого, по словам императора Александра I,являлось дать государству полезных граждан, а евреям - Отечество. В этом документе подтверждались гражданское равноправие и личные свободы еврейского населения, в том числе и свободный доступ к получению высшего и среднего образования в России. Однако между благими намерениями и их реализацией оказалась дистанция огромного размера. Перейдем теперь к ответу на ваш вопрос, в чем проявилась несостоятельность политики царизма в еврейском вопросе накануне крушения самодержавия.

Первое. Российский император Николай II, как духовный лидер православного мира, нес личную ответственность за то, что не предпринималось никаких кардинальных мер по снижению уровня духовного противостояния православных и иудеев. Евреи иудейского вероисповедания так и остались в России в статусе «врагов Христовых». Эту аттестацию евреям, данную в свое время императрицей Елизаветой Петровной, ни один из последующих российских монархов так никогда и не отменил. Иудаизм в России, по сути дела, был нелегитимен, ибо не имел официального статуса по сравнению с буддизмом и исламом. Таким образом, веротерпимость как основополагающий принцип национальной политики царизма не получила должного развития в еврейском вопросе.

Второе. Согласно учению Л.Н.Гумилева, евреи в мировом сообществе представляли собой блуждающий суперэтнос без территории, армии и государственного аппарата. Ошибка царизма заключалась в том, что евреи, крепко спаянные единством религии и происхождения, никогда не рассматривались в России даже в качестве этнической группы, не говоря уже о суперэтносе. Поиски решения еврейского вопроса царские власти ограничивали лишь социальной сферой, где евреи являлись исключительно объектом, а не субъектом общественных отношений.

Третье. Царизм недооценивал пагубности существования черты оседлости для еврейского населения после завершения промышленного переворота в России в последней четверти XIX века. С одной стороны, во времена Николая II черта оседлости во многом являлась фикцией, так как крупные еврейские диаспоры существовали не только в Москве и Санкт-Петербурге, но и во всех губернских и промышленных городах России. Центр еврейской общественно-политической жизни к этому времени также переместился из Одессы в Санкт-Петербург. С другой стороны, до вступления России в Первую мировою войну черту оседлости никто официально не отменял. Эти районы со смешанным населением представляли собой очаг социальной напряженности и национальной розни, являлись источником постоянных протестных настроений, а также неисчерпаемым резервом пополнения кадров для оппозиционных и революционных партий и организаций всех мастей. Черта оседлости стала родиной еврейской социал-демократии (Бунд, г. Вильно, 1897 г.), сионизма (Поалей Цион, Украина, 1899 г.) и марксистского движения (РСДРП, г. Минск, 1898 г.).

Архаичная структура власти самодержавия и растущая финансовая и экономическая мощь еврейского капитала в России провоцировали напряженность в еврейском вопросе. Казалось бы, если есть вопрос, то должно быть и его решение. Но на поверку оказалось, что ни одна политическая сила, ни одна партия в России не были заинтересованы в решении еврейского вопроса в последние годы существования монархии. Например, в Государственной думе всех ее четырех созывов вплоть до февраля 1917 года еврейский вопрос так и не был поставлен на обсуждение.

Более того, существовало негласное правило, что все депутаты в Государственной думе, независимо от партийной принадлежности, объединялись в неформальные группы по национальному признаку. В те годы в Государственной думе существовали, например, следующие национальные объединения: Польское коло (клуб), Украинская и Белорусская громады, Мусульманская группа и т. д. Только еврейские депутаты, рассредоточившись по партийным фракциям, не создавали своего национального объединения в рамках российского парламента. Почему? Вывод напрашивается сам собой. Подобное национальное объединение никому не было нужно. Еврейский вопрос в Государственной думе и за ее стенами использовался всеми оппозиционерами и революционерами всего лишь как универсальное средство для поддержания высокой температуры в обществе, чтобы бороться с царским режимом. Планка требований в еврейском вопросе постоянно повышалась.

«Международная жизнь»: Каковы причины политизации еврейского вопроса накануне и в годы Первой мировой войны?

Ю.Булатов: Тройственный союз стремился на базе еврейского вопроса создать неприглядный образ России, с тем чтобы ослабить позиции царизма как внутри страны, так и на международной арене. Пропагандистская кампания по дискредитации политики царизма в еврейском вопросе представляла собой очень перспективный проект и, по замыслу его разработчиков, была обречена на успех. Это объяснялось следующим: во-первых, из 15 млн. мирового еврейского населения в России проживала почти половина от его общей численности; во-вторых, театр боевых действий в годы Первой мировой войны охватывал стык территорий трех империй (России, Германии и Австро-Венгрии), где проживало 75% мирового еврейства.

Следует отметить, что стратеги Тройственного союза также учитывали изменения в отношении царского правительства к сионистскому движению, которое в те годы быстро набирало силу при поддержке мирового еврейского капитала. Первоначально царизм всячески сочувствовал сионистскому движению и рассматривал сионизм как программу переселения российских евреев на землю обетованную. Самодержавные власти были даже готовы профинансировать этот проект, полагая, что меры такого рода позволят снизить социальную напряженность в российском обществе и ослабить революционное движение в стране. Общеизвестно, что 5% еврейского населения в России дали 50% революционеров - борцов с самодержавным строем.

Однако эти надежды царизма не оправдались. Сионистские партии, созданные в России, такие как Поалей Цион (Трудящиеся Сиона), Партия сионистов-социалистов, Социалистическая еврейская рабочая партия и другие, стали пропагандировать идею обособления евреев в России, то есть, по сути дела, речь шла об отчуждении евреев в российском обществе. Эти сионистские установки вошли в противоречие с политикой царского правительства, стремившегося обеспечить интеграцию и единство всех народов в составе многонационального государства. Столкновение сионистов с самодержавной властью было неизбежно, что предопределило обострение еврейского вопроса в России.

Заинтересованность в решении еврейского вопроса в России проявили и США, рассматривавшие его в качестве важного элемента для сдерживания экономического роста Российского государства. Напомню, что в те годы Россия по темпам промышленного роста обгоняла не только Англию, Германию, Францию, но и США. В декабре 1911 года Еврейский комитет США добился от американского Конгресса принятия резолюции об отмене Русско-американского договора 1832 года о торговле и навигации в связи с ущемлением прав евреев в России.

В годы Первой мировой войны царизм внес существенные коррективы в свою политику в еврейском вопросе. В 1915 году официально утратил свою юридическую силу Указ о черте оседлости образца 1791 года (!), была отменена процентная норма для поступления евреев в российские высшие и средние учебные заведения, проведена замена российских паспортов для евреев с одногодичных на бессрочные. Однако воротилы мирового бизнеса предпочли все это не заметить. В августе 1915 года западные банки при непосредственном участии США отказали России в кредитах на ведение войны под предлогом нерешенности еврейского вопроса в стране.

С тех пор в новейшей истории ХХ века прослеживается определенная закономерность. Как только Россия, а затем и Советский Союз совершали очередной прорыв на пути модернизации и прогресса, Запад сразу начинал раскручивать пропагандистскую кампанию, связанную с нарушением прав российских (советских) евреев. Так было в 30-х годах ХХ века, когда СССР превратился из аграрной в индустриально-аграрную державу. Повтор этого сценария с особой силой имел место после окончания Великой Отечественной войны, когда советский народ-победитель в кратчайшие сроки восстановил народное хозяйство, а затем и превзошел показатели довоенного уровня развития экономики. На рубеже 60-70-х годов ХХ века СССР стал мировой супердержавой, достигнув паритета с США в сфере вооружений. Именно на эти годы пришлась новая волна еврейской эмиграции из СССР. Случайно ли это? Эта тема ждет своих исследователей.

«Международная жизнь»: По вашему мнению, эта «закономерность» в политике США прослеживается и ныне?

Ю.Булатов: Судите сами. В настоящее время в российских средствах массовой информации достаточно часто упоминается о том, что Россия поднимается с колен. Обсуждаются планы на перспективу, которые должны обеспечить выход России на качественно иной уровень развития. Западная пресса на такого рода выступления российских политиков и публицистов реагирует мгновенно. Сразу же начинаются попытки заклеймить антисемитскую направленность как внутренней, так и внешней политики России. Как вы думаете, в чем нас сейчас пытаются обвинить? Ни много ни мало как в глобальном антисемитизме! В год вступления Б.Обамы в должность Президента США Государственный департамент опубликовал программный документ «Современный глобальный антисемитизм». Значительное место в этом аналитическом докладе отводится России. Как следует из текста, американские дипломаты с беспокойством отмечают рост антисемитизма в РФ и критикуют российские власти за недостаточные усилия в борьбе с этим злом. Каковы причины такого рода заявления? Вывод напрашивается один. В условиях глобализации прежний масштаб критики антисемитизма в России не устраивает нынешних

обитателей Белого дома, им требуется разработка новых страшилок.

«Международная жизнь»: Каким образом кайзеровская Германия и ее союзники пытались спровоцировать вражду между народами России в годы Первой мировой войны?

Ю.Булатов: Накануне и в годы Первой мировой войны в генеральных штабах государств Тройственного союза разрабатывались не только военные операции, но и готовились оперативные планы по дестабилизации внутриполитической обстановки в России. Противник в первую очередь делал ставку на население национальных окраин Российской империи, которое отличалось от великороссов по языку, культуре и вероисповеданию. Военные ведомства Германии, Австро-Венгрии и Турции не жалели денежных средств на организацию националистического подполья в пограничных районах и подготовку «идейных» лидеров, готовых развернуть антироссийскую пропаганду и агитацию среди населения национальных окраин. Именно в это время платным агентом немецкой разведки стал украинский историк Михаил Грушевский - один из кумиров нынешних киевских самостийников, впоследствии разоблаченный царским правительством и отправленный в ссылку.

В ходе Первой мировой войны кайзеровская Германия координировала деятельность своих союзников по созданию националистических центров антироссийской направленности. В Австро-Венгрии был создан Союз освобождения Украины, а в Турции сформирован Комитет по защите прав мусульманских тюрко-татарских народов России. Германская разведка для пущей убедительности стала финансировать создание подобных центров и в нейтральных странах. В Стокгольме (Швеция) была создана Лига нерусских народов России, в Берне (Швейцария) вплоть до свержения самодержавия в России, в феврале 1917 года, на регулярной основе издавался «Бюллетень народностей России».

Таким образом, готовилось мощное пропагандистское обеспечение для создания «пятой колонны» на территории России в ходе Первой мировой войны. Планировалось, что ядром «пятой колонны» должны стать национальные воинские части, набранные из числа представителей тех или иных народов, проживавших как на территории России, так и в сопредельных странах. Одним из первых в Германии был создан 27-й Прусский батальон из числа уроженцев Великого княжества Финляндского. Однако этот проект провалился, и «боевой путь» финских воинов в составе немецкой армии на Восточном фронте быстро закончился, так и не успев начаться. Пропагандистский эффект от этой затеи оказался нулевым, ибо число финских добровольцев в составе российской армии оказалось неизмеримо выше. Патриотический подъем финнов, готовых встать на защиту России, проявился с особой силой на первоначальном этапе Первой мировой войны во время поездки императора Николая II в Великое княжество Финляндское.

Австро-Венгрия, в отличие от Германии, добилась определенного успеха в формировании национальных частей из числа украинских националистов. Под ружье австро-венгерский император сумел поставить 250 тыс. западных украинцев, проживавших на территории Австро-Венгрии, и прежде всего в Галиции. Однако Тройственный союз так и не отважился направить этот воинский контингент на Восточный фронт, ибо в составе 11-миллионной русской армии за Россию воевало почти 4 млн. украинцев.

Несмотря на то что лозунг самодержавной власти «За веру, царя и Отечество» был обращен в первую очередь к православному населению России, на защиту многонационального государства выступили представители многих народов России, проживавшие на ее территории. В составе регулярных и иррегулярных частей российской армии воевали армяне и осетины, татары и кабардинцы, эстонцы и латыши, ингуши и чеченцы и т. д. Например, только латышей в составе российской армии насчитывалось до 500 тыс. человек. Хотелось бы также отметить, что в ходе Первой мировой войны проявились лучшие черты характера российского суперэтноса: коллективизм и общинность, оборонительный национализм и стихийный интернационализм. Таким образом, активное участие народов России в Первой мировой войне представляло собой основу для дальнейшей консолидации российского суперэтноса в рамках единого многонационального государства. Однако революционные события 1917 года на некоторое время прервали этот процесс.

«Международная жизнь»: Какова, на ваш взгляд, должна быть в целом оценка национальной политики царизма накануне краха Российской империи?

Ю.Булатов: Национальная политика царизма в основном соответствовала уровню развития большинства народов, проживавших на территории России. «Тюрьма народов» не взорвалась ни в годы первой революции (1905-1907 гг.), ни в годы нового революционного подъема (1910-1914 гг.). Первая мировая война безусловно способствовала развитию кризисных явлений в российском обществе. Это глобальное военное противостояние усилило экономическую, политическую и социальную напряженность в России, но о национальной напряженности как таковой говорить не приходится. Хроника событий того периода в России как на фронте, так и в тылу является тому подтверждением. В этой связи следует сделать главный вывод - национальный вопрос не являлся первопричиной распада Российской империи.

«Международная жизнь»: Неужели в последующие годы опыт царского правительства по решению национальных проблем оказался невостребованным?

Ю.Булатов: Напротив, опыт царизма по укреплению многонационального государства был творчески использован большевиками. Например, наднациональная форма государственной власти была сохранена, только именоваться эта наднациональная власть стала иначе: рабоче-крестьянская или пролетарская.

Унитаризм, свойственный Российской империи, был закреплен в первой советской Конституции 1918 года, где разграничение компетенций между федеральными и местными органами РСФСР строилось на исключительной компетенции центральных органов и остаточной - местных органов.

Большевики также сочли целесообразным не разрушать, а модернизировать в своих интересах идеологему «православие, самодержавие, народность», прочно укрепившуюся в течение длительного периода в сознании большинства населения страны, прежде всего среди крестьянских масс. Чисто внешне эта идеологическая конструкция в большевистской трактовке была сохранена, однако прежняя «начинка» этой триады, конечно, была изъята. Вместо православия большевики провозглашали свободу, равенство и братство - лозунги, близкие по духу христианскому населению. Взамен самодержавия как формы государственной власти выдвигалась диктатура пролетариата, а народность, то есть коллективизм и общинность, была заменена идеей интернационализма в его расширительном толковании «Пролетарии всех стран и угнетенные народы всего мира, объединяйтесь!».

Концепция «Москва - III Рим», определявшая лидерство русского этноса в православном мире, была заменена концепцией «Москва - III Коммунистический интернационал», представлявшая собой уже иной масштаб лидерства России в мировом сообществе. Москва должна была превратиться в центр мирового коммунистического, рабочего и национально-освободительного движений. Таким образом, технология самодержавной (тоталитарной) власти была не только взята на вооружение В.И.Лениным и его соратниками, но и получила дальнейшее развитие в марксистской трактовке.

«Международная жизнь»: Используется ли сегодня опыт прошлого в сфере национальных отношений в практике национального строительства в России?

Ю.Булатов: В известной степени это так. Судите сами. В настоящее время вертикаль власти, построенная в современной России, также носит наднациональный характер и сохраняет в своей основе унитаристские черты.

Российский многонациональный народ, будучи единственным источником власти и носителем суверенитета в РФ, ныне формирует новую триаду в сфере национальных отношений. Ее основными элементами должны стать державность, патриотизм и традиционализм при опоре на исторический опыт России.

В условиях сегодняшнего дня Российская Федерация не только сохраняет, но и приумножает свои традиции лидерства в мировом сообществе. Подтверждением тому является недавний визит Президента РФ В.В.Путина в Латинскую Америку и подписание на уровне глав государств БРИКС большого пакета соглашений о сотрудничестве. Мировой авторитет России не подлежит сомнению, ибо без России как гаранта стабильности невозможно разрешить ни один кризис, будь он на Ближнем Востоке или Украине.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 августа 2014 > № 1221011 Юрий Булатов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter