Всего новостей: 2606896, выбрано 9 за 0.021 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Вардуль Николай в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмНефть, газ, угольФинансы, банкиЭкологияСМИ, ИТНедвижимость, строительствовсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика > fingazeta.ru, 4 июня 2017 > № 2198652 Николай Вардуль

Руководящая и направляющая

Николай Вардуль

Есть ли какая-нибудь «руководящая и направляющая сила» в условиях демократии? Не прямо сейчас, по результатам состоявшихся выборов, а вообще? Есть, это сама демократия.

К чему это в номере, который посвящен начинающемуся ПМЭФ? Дело в том, что именно на этом форуме в относительно благополучном 2012 г. Герман Греф, который регулярно на нем «зажигает», бросил фразу: «Демократия – это словесный мусор ХХ века!». И его поддержала, правда, не столь ярко выступавшая там же Эльвира Набиуллина.

Не знаю, как у кого, а у меня остался шрам. Едва ли не самые яркие и креативные представители нашего политического класса считают, что уж, во всяком случае, они демократию переросли. А ведь, наверняка, не только они.

Что взамен, никто, правда, не сказал. Может быть, Греф, как неофит всего цифрового, нашел замену в новейших технологиях. Возможно, речь идет о каком-нибудь цензе. Цензе на мудрость, который подтверждается знанием технологии блокчейн, заработанным капиталом или чем-то еще. Раз просто демократия – «мусор», что, возможно, по Грефу, подтверждает brexit или победа Трампа.

Очень давно в глубоком Советском Союзе в спецхране ИНИОНа я читал немецкую книжку, изданную, понятно, в ФРГ, она называлась «О трудностях жизни в условиях демократии». Трудно было задолго до миграционной волны, накрывшей Европу, или кризиса ЕС. Потому что демократия – это власть большинства и защита прав меньшинства, притом что соотношение всегда может перевернуться. Это искусство баланса, но сохраняющего возможности нового пути.

Когда-то Ленин, как сегодня Греф, считал, что демократия (конечно, буржуазная) свое отжила. Ее заменила руководящая и направляющая КПСС. Чем кончилось? Развалом страны.

Можно представлять государство единой мегасистемой и выстраивать цифровые модели со сложными и претендующими на эффективность прямыми и обратными связями. Но вопрос старый: кто принимает решения?

История мудрее Билла Гейтса, она свидетельствует: любая неподконтрольная обществу бюрократия, пусть самая просвещенная, куда хуже демократии, которая, возможно медлительна в принятии решений, но зато сбалансированнее.

Когда говорят об устарелости демократии, ее, прикрываясь снобизмом, боятся. Немногие политики найдут в себе силы повторить слова Черчилля, отозвавшегося на послевоенные выборы в Великобритании, которые отстранили его – одного из признанных победителей – от власти, так: «Только великий народ мог так голосовать».

В российской власти все говорят о величии народа. Но, оказывается, не все готовы признать его право на выбор.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > fingazeta.ru, 4 июня 2017 > № 2198652 Николай Вардуль


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > fingazeta.ru, 13 мая 2017 > № 2172197 Николай Вардуль

Игра втемную

Николай Вардуль

2 мая опубликовано интервью Алексея Кудрина, посвященное его предложениям по стратегии экономического развития. В нем есть совершенно неожиданный, во всяком случае для меня, поворот.

Как известно, в мае президент собирается рассмотреть варианты программ социально-экономического и по большому счету политического развития страны, выдвигаемые конкурирующими группами экспертов. Мы уже привыкли к тому, что главные конкуренты – это, с одной стороны, документы Сергея Глазьева и Бориса Титова, с другой – предложения, формируемые под крышей ЦСР Алексея Кудрина. Проекты Глазьева и Титова хорошо известны. В отличие от деталей кудринского плана.

Главная неожиданность в том, что Кудрин так и не собирается публиковать свою программу: «Мы ее вообще не будем представлять на рассмотрение широкой публики, потому что речь идет о стратегии президента». Дальше следует оговорка о том, что «президентской администрации предстоит большая работа по созданию реальной стратегии на основе предложений экспертов», но Кудрина можно понять так, что он уверен: его план обязательно будет учтен.

Строго говоря, это не сенсация. Глазьев говорил в интервью «Финансовой газете», что властью его идеи «игнорируются». Титов же, сформировав политическую партию вокруг выдвигаемой программы, потерпел поражение на прошедших парламентских выборах, что, несомненно, будет учтено в Кремле. Но это еще не повод не публиковать программу ЦСР.

По существу отказ от публикации – это, во-первых, фактическое признание ее заведомой непопулярности, во-вторых, Кудрин заранее готов к масштабным компромиссам.

В интервью он, естественно, сделал все для популяризации своих взглядов. Программа представлена в трех блоках: развитие человеческого капитала, технологий и гос­управления. В общем виде возражений такая триада вызывать не должна. Вопрос в масштабах перемен. А этот масштаб в свою очередь напрямую зависит от выделяемых ресурсов. Применительно к развитию человеческого капитала в интервью приведены, например, такие цифры: увеличение финансирования образования на 0,8% ВВП, а здравоохранения – на 0,7% ВВП. Но за шесть лет! И это только предложения. Значит, прогресс если и будет, то вряд ли прорывной. Сравним: в 2013 г. Россия удвоила (по оценкам SIPRI) военные расходы, и это при том, что и в точке начала отсчета расходы были впечатляющие, а пик перевооружения пришелся на 2014–2016 гг., когда расходы выросли еще. Вот это обеспечило прорыв.

План Кудрина не публикуется и потому, что он с самого начала непрорывной.

А еще потому, что сам Кудрин, возможно, связывает с ним или с его компромиссным вариантом личные политические амбиции.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > fingazeta.ru, 13 мая 2017 > № 2172197 Николай Вардуль


Швейцария. Китай. Саудовская Аравия. Весь мир. РФ > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 29 января 2017 > № 2067097 Николай Вардуль

Нефть давосского разлива

Границы «чуткого и ответственного руководства»

Николай Вардуль

В прошлом году темой Давосского форума была «Четвертая промышленная революция», что уже мобилизовывало и вызывало большой интерес, в этом — «чуткое и ответственное руководство». Почему именно «чуткое руководство» (как тут не вспомнить фразу героя Игоря Ильинского из старой советской комедии «Волга — Волга»: «Под моим чутким руководством…«)? Ответил завсегдатай Давоса Анатолий Чубайс. Он считает: «Мир перевернулся», форум навеял «ощущение ужаса от глобальной политической катастрофы». Понятно, что эти ощущения питали Брексит и избрание Трампа. «Ощущение катастрофы» — это признак болезненной смены политических элит. Так что именно «чуткое и ответственное руководство» сегодня в дефиците.

Вот только восполнить этот дефицит вряд ли удалось. Самое заметное выступление на форуме — это давосский дебют китайского лидера. Речь Си Цзиньпиня, который в статусе почетного гостя открыл дискуссии на форуме, была интересна своей двойственностью.

С одной стороны, Си Цзиньпин выступил как сторонник глобализации экономики. Более того, он подчеркнул: «Многие современные проблемы, беспокоящие мировое сообщество, вызваны не глобализацией». Председатель КНР выступал за свободу торговли и против протекционизма. Но, конечно, не как убежденный либерал. Его задача заключалась в демонстрации того, что торговые войны, а именно к ним могут привести идеи Дональда Трампа о введении США торговых пошлин против, в частности, Китая, принесут вред всем участникам. «В торговых войнах победителя не бывает», — предупредил Си Цзиньпин.

Другая сторона его выступления была уже вовсе не либеральной. Китайский лидер раскритиковал сегодняшнюю практику регулирования экономики. «Политика краткосрочного стимулирования экономики доказала свою неэффективность», — заявил Си Цзиньпин. По его словам, в настоящий момент глобальная экономика на пути к новым драйверам роста, где «традиционные драйверы будут играть меньшую роль». Здесь также можно было услышать некоторую критику традиционного центра регулирования, которым является ФРС США: Си Цзиньпин призвал все страны вместе бороться с экономическими проблемами и искать пути их решения. Как ни странно это может прозвучать, в этой части своего выступления Си Цзиньпин, скорее, сближался с Дональдом Трампом, чьи идеи налогового регулирования и инфраструктурных инвестиций несколько отодвигают с авансцены регулирования ФРС.

Но и Си Цзиньпин никакой революции в Давосе не совершил. Понятно, что в торговой политике Китай будет решительно отстаивать свои интересы, а эксперты напряженно приглядываются не столько к китайской модели регулирования экономики, сколько к продолжающемуся замедлению темпов роста второй экономики мира, видя в этом целый букет рисков, которые могут распуститься на самых разнообразных рынках, включая сырьевые и, конечно, нефтяной.

Именно нефтяной рынок вызвал специальный интерес на Давосском форуме. Если в прошлом году в Давосе все ждали прилива постсанкционной иранской нефти, то на этот раз в фокусе было сокращение поставок.

На Всемирном экономическом форуме выступили исполнительный директор Международного энергетического агентства Фатих Бирол и генеральный директор государственной нефтяной компании Саудовской Аравии Saudi Arabian Oil Co. Амин Нассер. Их прогнозы звучали в унисон: мировой спрос на нефть будет расти даже при учете развития возобновляемых источников энергии и постепенного перехода на электромобили.

Любопытно отметить, что практически одновременно со Всемирным экономическим форумом проходил и Всемирный энергетический форум, но не в Давосе, а в Абу-Даби. Там выступил министр энергетики Саудовской Аравии Халид аль-Фалех, он анонсировал: «Саудовская Аравия в следующие несколько недель начнет проводить тендеры на участие в первом этапе масштабной программы по развитию возобновляемых источников энергии, для чего потребуется от 30 до 50 миллиардов долларов». И пригласил участников энергетического форума принять участие в программе. Аль-Фалех конкретизировал: к 2023 г. Саудовская Аравия планирует производить около 10 гигаватт энергии в стране за счет возобновляемых источников энергии, в основном солнечной и ветровой. Есть и планы строительства двух атомных реакторов совокупной мощностью 2,8 гигаватта. «В настоящее время атомные электростанции в стране находятся на стадии проектирования», — рассказал министр энергетики Саудовской Аравии.

Что ж, позиция Эр-Рияда наглядно ориентирована в будущее. «Финансовая газета» уже писала о стратегическом подходе к приватизации 49% акций компании Saudi Aramco Oil Co, которая должна проходить в течение 10 лет, вырученные капиталы (а речь идет о триллионах долларов) будут направлены на диверсификацию саудовской экономики. Диверсифицируется и ТЭК королевства. Логично.

Саудовцы готовятся участвовать и в мировом производстве энергии из возобновляемых источников. Но ТЭК и в перспективе добыча нефти остается вне конкуренции. Амин Нассер в Давосе заявил: «Будет рост в нефтяной отрасли даже в 2040 году, даже в 2060 году. Нам необходимо быть к этому готовыми, и мы наращиваем свои мощности, чтобы быть готовыми».

Это диссонирует с договоренностью о сокращении добычи нефти, гарантами которой рынок считает Саудовскую Аравию и Россию, но генеральный директор Saudi Arabian Oil Co заглядывал в более далекое будущее. Зато глава МЭА Фатих Бирол поделился более близкими прогнозами: «Я ожидаю три вещи. Первая — в этом году и в ближайшие годы я жду более значительную волатильность цен на нефть, второе — я ожидаю, что производство сланца в США возобновит рост в 2017 оду, если цены останутся на этих уровнях, третье — я ожидаю, если соглашение ОПЕК будет реализовано, мы увидим восстановление равновесия рынка в первой половине этого года».

Любопытно: с одной стороны, «восстановление равновесия рынка в первой половине этого года», с другой — «в этом году и в ближайшие годы» ожидается «более значительная волатильность цен на нефть». Вот такие они, прогнозисты.

Общий вывод такой. Цены на нефть ищут новый баланс, факторы этого баланса — сокращение добычи (если соответствующее соглашение будет выполняться) традиционных нефтедобывающих стран и возобновление сланцевой добычи, прежде всего в США. Из чего следует, что новый баланс цен будет находиться в некоем коридоре, в котром цены и будут колебаться.

Не думаю, что за таким знанием стоило ехать в Давос, но зато именно оно имеет прямое отношение к экономическим интересам России. Россия же не была в фокусе внимания Всемирного экономического форума. Конечно, звучали ожидания снятия с нашей страны санкций, говорилось о росте инвестиционного интереса к российской экономике, но, скорее, что называется, на полях форума.

В полный голос русская тема прозвучала в Альпах, пожалуй, лишь тогда, когда за рояль в Давосе сел Денис Мацуев, приветствовавший участников форума своим искусством.

Швейцария. Китай. Саудовская Аравия. Весь мир. РФ > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 29 января 2017 > № 2067097 Николай Вардуль


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > fingazeta.ru, 16 января 2017 > № 2045774 Николай Вардуль

Россия определяет свое будущее

Что было 100 лет назад, забывать не стоит, но что будет лет через пять?

Революция и анократия

Это вовсе не значит, что дело идет к новой революции. Таких и прогнозов нет. Хотя социальная дифференциация зашкаливает, а власть преспокойно умывает руки (предложения ввести налог на тунеядство — едва ли не самая резонансная социальная инициатива прошедшего года, к счастью провалившаяся).

Впрочем, стоит напомнить один давний любопытный прогноз. Его в 2011 г. выдвинули аналитики компании «Ренессанс капитал». Под амбициозным лозунгом «Политические риски могут быть измерены, а революции — предсказаны» они предприняли масштабное международное исследование (на материалах 150 стран), которое, как считают авторы, выявило зависимость между уровнем дохода на душу населения и рисками революционной смены политического строя. С определенного порога (от $10 000 на душу населения) демократия — навсегда. Это, увы, не про Россию. Из общего правила делается исключение: оказывается, указанный порог не относится к странам — экспортерам нефти. Исключение обосновывается опытом стран Персидского залива с высокими доходами и «непоколебимой», по определению доклада, автократией. «Бессмертие» же нефтяной автократии, по оценке авторов доклада, наступает с $19 000 ВВП на душу нефтедобывающего населения.

Россия, впрочем, не полностью встраивается и в «персидский» ряд. Для нее придуман особый термин — «анократия» (слабая демократия с автократическими тенденциями). Подушевой доход оценен в $14 000; по мнению авторов, есть 30%-ная вероятность, что Россия повысит уровень демократии. «Мы не удивимся, если президентские выборы 2018 г. будут более конкурентными», — осторожно надеются авторы. Альтернатива — перспектива вступления России в клуб «бессмертных автократий». Вероятность такого сценария политкорректно не указывается.

По этому прогнозу Россия оказывается перед традиционной судьбоносной развилкой.

Факт, что 2018 г. с президентскими выборами все ближе, неоспорим. А вот в несокрушимую автократию не в Кувейте, а в России верится с трудом. Да и само исследование, хотя и любопытно, но спорно. Революции зависят от экономического состояния страны и от уровня ВВП на душу населения, но, конечно, не только. Тем не менее уроки революций не стоит забывать, чтобы они не повторялись.

Вызов-2017

В 2017 г. России предстоит сделать важный выбор. Нефтедобывающей страной она, конечно, останется, но, и это диктует не «революционный» 2017 г., а выборный 2018 г., ей предстоит обновить модель экономического развития. Тема неновая. Еще в пору не сравнимых с сегодняшним уровнем нефтяных цен был отмечен требующий ответа феномен российской экономики: она следовала за нефтяными ценами, когда те шли вниз, и практически не реагировала на их рост.

Будет ли смена экономической модели революционной, как предлагают некоторые экономисты и политики, — большой вопрос. Годы острых дискуссий прибавили ясность лишь в одном. Задача не решается без роста производственных инвестиций. Проблема в том, что и в 2015 г., и в 2016 г. прибыли российских компаний росли, а инвестиции падали. Как считают некоторые аналитики, в 2017 г. или вырастут инвестиции, или резко сократятся прибыли, без роста инвестиций ресурс увеличения прибылей почти исчерпан.

Если альтернатива действительно такова, мотивации для роста инвестиций стало больше.

Экономика и в самом деле склоняется к оживлению — это следует из абсолютного большинства имеющихся прогнозов, вопрос в том, какой должна быть экономическая политика, чтобы поддержать инвестиционный рост. И это будет центральным пунктом экономико-политической повестки 2017 г.

Позиция президента Владимира Путина двойственна. С одной стороны, он в начале декабря 2016 г. поставил перед правительством задачу подготовить программу, обеспечивающую темпы роста российской экономики, превышающие среднемировой уровень роста. Это рывок, потому что пока Россия в течение прошедших двух лет пребывала в экономическом кризисе, мировая экономика росла, хотя и медленнее, чем ожидалось. Если поручение президента не постигнет судьба его знаменитых «майских указов», то обновление экономической политики, может означать и обновление команды, реализующей экономическую политику.

С другой стороны, пока ничто не предвещает серьезных кадровых перестановок в правительстве или ЦБ. Наоборот, президент не один раз выражал поддержку ключевым фигурам финансово-экономического блока. Между тем все эти фигуры в свою очередь не один раз публично заявляли о том, что российская экономика, по крайней мере в среднесрочной перспективе, если и пойдет в рост, то скромный — в пределах 2–2,5% годовых. Но это заведомо ниже среднемировых.

Помощь зала

Можно ли найти компромиссный выход? Думаю, да. Во-первых, как уже писала «Финансовая газета», противостоящие подходы к экономической политике вовсе не обязательно альтернативны. Что мешает, например, реализовывать крупные инфраструктурные проекты с опорой на госинвестиции или инвестиции госкомпаний с институциональными реформами? Можно, конечно, стоять на пуристских позициях, утверждая, что подобная реализация инфраструктурных проектов противоречит одному из кардинальных направлений институциональных реформ. Но можно руководствоваться прагматичными целями: инфраструктура нужна частным инвесторам не меньше потепления инвестиционного климата. Что же касается ограничения роли государства, то эту задачу не следует распространять прежде всего на инфраструктуру.

Во-вторых, начало 2017 г. открывает перед российской экономикой новые перспективы. Это и достигнутый уровень цен на нефть, и появившиеся надежды на то, что «дно» санкций пройдено. Понятно, что этот позитив может оказаться призрачным, более уверенно можно будет судить через пару месяцев. Но вице-премьер Аркадий Дворкович может оказаться правым, утверждая, что текущий уровень нефтяных цен уже учитывает риски неполного выполнения договоренностей нефтедобывающих стран о сокращении добычи. В этом случае, если в январе выяснится, что договоренности частично буксуют, это не приведет к паническому отступлению цен. Уровень в $55 за баррель может оказаться достаточно устойчивым. Что же касается надежд на улучшение российско-американских отношений, они, конечно, могут оказаться несбыточными, но факт состоит в том, что Дональд Трамп и его формирующаяся администрация не перегружены негативом от отсутствия должного взаимодействия между Вашингтоном и Москвой.

«Окаянные дни» Ивана Бунина начинаются записью от 1 января 1918 г.: «Кончился этот проклятый год. Но что дальше?». Век спустя оснований для также окрашенных оценок быть не должно. Во всяком случае, начало года, несмотря на важность и масштаб задач, которые следует решить, а не заговаривать, вселяет определенный оптимизм со стороны как экономики, так и глобальной геополитики.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > fingazeta.ru, 16 января 2017 > № 2045774 Николай Вардуль


Куба. Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > fingazeta.ru, 3 декабря 2016 > № 1996026 Николай Вардуль

Фидель

Если великий человек — тот, кто оказывается в состоянии изменить ход мировой истории, то Фидель — точно великий человек

Николай Вардуль

Если великий человек — тот, кто оказывается в состоянии изменить ход мировой истории, то Фидель — точно великий человек.

Он изменил историю не только своей страны, не только «пылающего континента», как когда-то назвал Латинскую Америку советский режиссер-документалист Роман Кармен, но и историю США и СССР. Речь не только о Карибском кризисе и высадке в заливе Свиней.

Игорь Фесуненко, журналист, специализировавшийся на Латинской Америке и прежде всего Бразилии, когда-то заметил: кубинская революция продлила жизнь Советскому Союзу. Он прав. 1960-е годы — последний мощный рывок вперед и вверх, который предпринял и в котором поначалу преуспел Советский Союз. Космос, Гагарин, Куба, триумфальное шествие нового поколения поэтов — все это они, 60-е, и возвращение подзабытой революционной романтики, без которой нет веры в свет будущего, — это прежде всего Куба. Но тогда же был и расстрел в Новочеркасске, были трещины в экономике, которые потом разрушили всю конструкцию.

С тех пор очень многое, почти все изменилось. Фидель оставался. Он на многолюдном митинге в Гаване в 1989 г. после визита на Кубу Михаила Горбачева не исключил возможность гибели СССР, но заявил, что и в этом случае Куба останется верной своей революции.

Что изменила эта революция? Да, с Кубы уехал примерно миллион ее граждан, да, масштаб лишений и невзгод, особенно после прекращения помощи со стороны Москвы, огромен. Да, Гавана, как и многие кубинские города, представляет собой романтические развалины, а автопарк — из Голливуда в лучшем случае все тех же 60-х. Но продолжительность жизни выше, чем в России и во многих европейских странах, бесплатная медицина не просто конкурентоспособна, но в ряде областей уверенно занимает самые передовые позиции. Кубинское образование в Латинской Америке котируется весьма высоко.

Как все это можно подытожить? На современном языке — это и есть приоритет развития «человеческого капитала» на практике, с успехом реализованный в очень неблагоприятных условиях. То, чего в России нет сейчас и не было в тучные годы заоблачных по сегодняшним меркам нефтяных цен.

Фидель был не просто патриархом латиноамериканских политиков. Он был тем, с кем стремились общаться. Умевшим убеждать не только толпы сторонников на митингах, но и самых разных политиков и деятелей культуры, начиная с Эрнеста Хемингуэя, которые гордились знакомством с ним и многое почерпнули из бесед с Фиделем. Он ни в коей мере не был сектантом, зашоренным на одну идею, он был по-настоящему глубоким и мудрым человеком.

Куба после Фиделя, конечно, изменится. Как и когда — станет ясно. Но Куба может гордиться Фиделем.

Мы живем во время, когда трудно сказать, что окажет большее влияние на формирование модели будущего — умные книги или клипы и продукты переосмысления исторических событий в тех или иных продуктах интернета.

Кто такой сегодня Че Гевара? Революционер? Террорист? Легенда? Или уже привычный бренд и, может быть, скоро гламурный образ масс-культуры?

И Фидель Кастро останется. Каким — вопрос открытый. Но он точно достоин памяти и памятников в самых разных областях.

Куба. Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > fingazeta.ru, 3 декабря 2016 > № 1996026 Николай Вардуль


США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > fingazeta.ru, 20 ноября 2016 > № 1977132 Николай Вардуль

Брексит по-американски

Николай Вардуль

Дональд Трамп обыграл рынки

45-м президентом США становится Дональд Трамп. Его ненавидят демократы, ему не доверяют многие республиканцы, но выборы выиграл именно он. Трамп закрепил переход к новой политической эре. Это — эра Брексита: побеждает новая волна политиков, на вершине предпочтений избирателей не знакомые лица, не те, чьи шаги можно рассчитать на годы вперед, а новобранцы-популисты, действия которых после победы мало предсказуемы. Опасная эра. На Россию она пока не распространяется, наш Трамп — Владимир Жириновский — президентом не станет хотя бы потому, что далеко не нов. Но последствия новой эры нам ощутить предстоит. И политические, и экономические.

Сосредоточусь прежде всего на экономике. Дональд Трамп — классический «черный лебедь». Рынки однозначно ставили на победу Хиллари Клинтон, руководствуясь в том числе тем, что любая непредсказуемость вредит экономике, и с треском проиграли. Трамп — новая, многое меняющая и совершенно нежданная реальность.

На его победу рынки прореагировали как побежденные — они рухнули. Вниз пошли и финансовые индексы (можно подсчитывать, сколько миллиардов долларов они потеряли за счет падения капитализации), и доллар (на этот раз помимо золота убежищем оказался евро и даже иена), и цены на нефть.

Доллар, падая, реагирует на новые риски, а их громадье. Во-первых, возрастают бюджетные проблемы. Среди предвыборных обещаний Трампа решительное снижение налогов. Он предложил сократить семь ступеней подоходной налоговой шкалы до трех — 12, 25 и 33%. Сейчас верхняя планка в США составляет 39,6%. Он также выступает за отмену налога на наследство и снижение корпоративного налога до 15% с 35%. Одновременно он за еще большие военные расходы. Трамп, правда, обещал, что будет ежегодно на 1% сокращать другие бюджетные расходы, но, очевидно, что дефицит бюджета вырастет. Для США эта проблема не нова, но она точно не прибавит здоровья американской экономике. Во-вторых, обостряется ситуация вокруг главного регулятора американской, а если называть вещи своими именами, и мировой экономики. Трамп уже обещал не продлять контракт Джанет Йеллен, а ее полномочия во главе ФРС истекают в феврале 2018 г. Так что ФРС сталкивается с весьма специфическими политическими рисками.

Любопытно, что больше других валют от Трампа пострадал мексиканский песо — это реакция уже на иммиграционную политику, которую представляет новый президент США. Как известно, он пообещал возвести стену на границе с Мексикой и заставить Мексику же заплатить за ее сооружение.

Песо остается только посочувствовать, но гораздо интереснее, как на президента Трампа отреагирует рубль. Первые результаты торгов на Московской бирже: рубль падает к доллару и еще больше к евро. Разница объясняется тем, что сам доллар падает к евро.

Но важно различать моментальный и долговременный эффекты. В первой реакции рынков было много от разочарования, эта реакция была близка к панической. Но рынки трезвеют быстро. Доллар уже перешел в рост. Сменились и ожидания будущей политики ФРС.

Почему? Вот ответ Оле Хансена, главы отдела стратегий Saxo Bank на товарно-сырьевом рынке: «Самой большой новостью с момента объявления результата выборов стало то, что Дональд Трамп пообещал открыть государственный кошелек и выделить свыше 500 миллиардов долларов на инфраструктурные проекты, предназначенные для «восстановления Америки». Сочетание планов по увеличению бюджетных расходов и сокращению налогов вызвало резкий скачок доходности по облигациям США, так как это означает увеличение нагрузки по финансированию и риск роста инфляции. За последние два торговых дня продажи на рынке облигаций распространились с развитых рынков на развивающиеся, так как эпоха дешевого долларового финансирования, по всей видимости, подошла к концу».

Эту оценку разделяет и Банк России, в его комментарии «Ликвидность банковского сектора и финансовые рынки», вышедшем 14 ноября, говорится: «В последнее время возросла вероятность ужесточения денежно-кредитной политики ФРС США в декабре 2016 г.».

Теперь вернемся к рублю. С моментальным эффектом все ясно: в условиях общего падения рынков хуже всего приходится рынкам рискованным. Что же касается долговременного эффекта, то для рубля первостепенное значение имеет нефть. Почему она пошла вниз? Если отбросить общие почти панические настроения, то причина серьезна: это новая политика, прорекламированная Трампом. Он хочет отменить мораторий на добычу энергоресурсов и запреты на использование новых технологий бурения. Если нефтяная политика США действительно поменяется, то добыча в США становится еще более мощным бронепоездом, пока стоящим на запасном пути, но готовым выстрелить, как только цены на нефть это позволят. Первая реакция — снижение цены нефти.

Для будущих цен на нефть важны реакция ОПЕК и потребности в нефти прежде всего Китая. В ОПЕК, понимая, что рост цен теперь может вызвать еще более мощный ответ производителей нефти США, могут окончательно отказаться от идеи заморозки добычи. Что же касается Китая, то и ему может достаться от Трампа. На самом деле именно Китай, а вовсе не Россия — центральный пункт его внешнеполитической и внешнеэкономической программы. Он грозил объявить Пекин «валютным манипулятором», обложить китайские товары пошлинами и предъявить иски о недобросовестной конкуренции. Вряд ли все эти угрозы будут воплощены — экономика США зависит от экономики Китая и резкое обострение отношений не в интересах Вашингтона, но какие-то барьеры перед растущей китайской экономикой Трамп может попытаться соорудить. Все вместе это говорит о том, что Трамп не повысит цены на нефть.

Есть и другой фактор. Если по горячим следам победы Трампа казалось, что за ней последует пауза в повышении ставки ФРС, то теперь, как уже было сказано, прогноз противоположный. Трамп, по крайней мере, если судить по его желанию финансировать за госсчет инфраструктурные проекты, готов стимулировать экономику не через дешевый доллар. Правда, это мало согласуется с классикой экономической политики, проводимой республиканцами, но Трамп точно не классик. Во всяком случае, доллар уже растет, а облигации дорожают. А раз так, то нефть получает еще один удар. Знаменитые и важные для России качели восстановлены, это сразу после победы Трампа и доллар, и баррель пошли вниз, теперь все как обычно: доллар дорожает — нефть дешевеет. Сможет ли ему противостоять ОПЕК — большой вопрос. Значит, рублю от победы Трампа не поздоровится.

В конце концов, экономика умеет находить баланс в любых обстоятельствах, чему политике следует учиться.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > fingazeta.ru, 20 ноября 2016 > № 1977132 Николай Вардуль


Великобритания. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > fingazeta.ru, 20 июля 2016 > № 1963477 Николай Вардуль

Какой размах крыльев у «черного лебедя»?

Волны Брексита

Николай Вардуль

Рынками постепенно овладевает медвежья болезнь. Нарастает пессимизм. Возникают все новые болевые зоны, в большом фаворе всякого рода убежища: от доллара до золота и иены. Все это последствия Брексита. И слова о том, что он не отразится на российской экономике, выглядят как пустое и неуместное заклинание. Это новые вызовы, с которыми предстоит справляться всем.

Цепная реакция

Рынки только сейчас вступают в эру пост-Брексита. Сначала был шок, потом совсем короткий «отходняк» как у выживших после землетрясения, правда, песенка Ниф-Нифа и Нуф-Нуфа «Нам не страшен серый волк!» не раздавалась нигде, кроме России. А теперь наступают будни жизни после Брексита.

Спусковым крючком нового отката на рынках, естественно, стал фунт стерлингов. Даю слово Станиславу Клещеву, главному аналитику ВТБ24, он констатирует: «Простояв в консолидации в течение недели, британская валюта продолжила движение вниз». Мало того, фунт с 23 июня потерял относительно доллара США больше 13%, а по отношению к евро — больше 10%. 5 июля выступил глава Банка Англии Марк Карни, его заявление о том, что риски, связанные с референдумом по членству Великобритании в ЕС, считались и до его проведения самыми серьезными внутренними краткосрочными рисками для финансовой стабильности Великобритании, было прочитано рынком так, что все еще только начинается. Словечко «краткосрочные» все сочли, мягко говоря, неубедительным. 5 июля фунт пробил вниз минимальные значения, полученные сразу после референдума по выходу Великобритании из Евросоюза, и стоил дешевле 1,3 долл. И это далеко не предел. Агентство Bloomberg приводит слова главного валютного стратега Brown Brothers Harriman Масаши Мурата (Masashi Murata): «Удешевлению фунта и снижению доходности (по казначейским облигациям США. — Ред.) не видно конца. Какой ущерб понесет экономика Великобритании — еще предстоит увидеть, но это не является позитивным для фунта. Он будет дешеветь еще сильнее».

Судьба фунта была решена референдумом. Но на рынке всегда развиваются цепные реакции. Фунт «болен» не один. Вот новые болевые точки на рынках в изложении все того же Станислава Клещева: «Итальянские банки на грани падения, британские фонды не возвращают деньги, Deutsche Bank не проходит стресс-тестирование». Еще немного и будет звучать почти как «Все пропало, гипс снимают, клиент уезжает!». Хотя «клиенту» ехать некуда.

Слова Клещева стоит расшифровать. Проблемы итальянских банков — это старые проблемы перегруженных плохими активами банков, и не только Италии. В банках Италии накопленный объем безнадежных кредитов оценивается почти в 200 млрд евро, что требует их докапитализации на 40 млрд евро. Из-за снижения процентных ставок (вслед за доходностью госбумаг) существенно сокращается процентная маржа и прибыльность банков, что в условиях высокого госдолга усугубляет проблему плохих кредитов. В принципе те же проблемы и у Deutsche Bank. Что же касается «британских фондов», то речь идет прежде всего о фондах, инвестировавших в лондонскую недвижимость, которые прекратили выдачу средств своим пайщикам.

Иначе, впрочем, и не могло быть. Брексит — это классический «черный лебедь» (именно так охарактеризовала результаты британского плебисцита, например, председатель Банка России Эльвира Набиуллина), т. е. внезапно произошедшее событие с самыми широкими, и, как правило, негативными последствиями. В данном контексте упирать на то, что результаты референдума не так уж неожиданны, вряд ли стоит. Рынки оказались более рациональными по сравнению с британцами — они выхода Объединенного Королевства из Евросоюза явно не ждали.

Главное — последствия Брексита не стоит недооценивать. Как мы уже видели, он легко может перекинуться с британских морей до банков Южной Европы.

Чему учат «черные лебеди»?

«Черные лебеди» бывают, конечно, разными. Когда турки сбили наш СУ-24, в результате чего погиб российский пилот, с точки зрения экономики это тоже был «черный лебедь» — ничего подобного никто не ждал. Но тот лебедь, уже начинающий складывать крылья, затронул лишь российско-турецкие отношения. Брексит — это глобальный «черный лебедь». От него не укрыться никому.

Обратимся к России. Только за один день, 5 июля, индекс РТС потерял 1,66%. Бывали потери и больше, но в первом полугодии 2016 г., как напоминает Андрей Верников, замдиректора по инвестиционному анализу ИК «Цэрих Кэпитал Менеджмент», «наш рынок вошел в пятерку лидеров по росту среди развивающихся рынков». Чтобы рост акций восстановился, нужно проверенное средство — рост котировок нефти, но вот как раз этому Брексит никак не способствует. Скорее, наоборот. Прямо на цены на нефть Брексит не влияет. Но зато давит на них опосредованно. Я уже упоминал, что капиталы предпочитают бежать в надежные активы. Фунт и евро падают не в безвоздушном пространстве, а прежде всего по отношению к доллару. Рост же доллара — это давление вниз на цены на нефть. Нефть уже снижается.

Рубль какое-то время смог демонстрировать большую устойчивость, отрываясь от динамики цен на нефть. Но это стойкость оловянного солдатика, которому никуда не деться от огня нефтяных котировок. А в сторону снижения цен на нефть, увы, действует не только обусловленная Брекситом динамика курса доллара, но и замедление роста китайской экономики — крупнейшего потребителя нефти, а также тот факт, что текущие цены на нефть возвращают к жизни сланцевую добычу, о чем свидетельствует рост числа нефтяных вышек в США. Правда, есть и факторы, опять же связанные с Брекситом, которые могут подстраховать нефтяные цены. Как считает Андрей Верников, «ЕЦБ может ввести дополнительные стимулы для экономики, что повысит спрос на нефть или хотя бы отодвинет опасность рецессии».

Чему учат «черные лебеди»? В глобальной экономике уберечься от них невозможно. Значит, надо пытаться застраховаться. Руководствуясь старым надежным способом: готовься к худшему и надейся на лучшее. И тогда можно будет ответить на вопрос: по ком танцует «Лебединое озеро»?

Великобритания. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > fingazeta.ru, 20 июля 2016 > № 1963477 Николай Вардуль


Великобритания. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > fingazeta.ru, 21 июня 2016 > № 1963489 Николай Вардуль

Сколько стоит Breхit

Чем миру грозит 23 июня?

Николай Вардуль

Евросоюз стоит перед новым серьезнейшим испытанием. Еще не забыты греческие перипетии, когда Афины были на пороге выхода из еврозоны, а 23 июня в Великобритании состоится референдум, на котором его участникам предстоит ответить на вопрос: «Должно ли Соединенное Королевство остаться членом Европейского союза или выйти из ЕС?». Речь уже не о еврозоне, в которой Великобритания не состоит, а фактически о судьбе самого ЕС.

Футбол важнее фанатских драк

Признаюсь сразу, мне не нравится, когда в России многими в последнее время культивируется идея: Европа вырождается, она обречена на системный кризис, который подтверждает тупиковый путь (хотел написать тупиковую ветвь эволюции, но все-таки воздержусь), выбранный Европой и вообще западной цивилизацией. Понятно, что в этом тезисе главное не само его содержание, а набирающая популярность и фактически поддерживаемая сверху логика противостояния, но предлагаю не отрываться от сути дела. Футбол важнее фанатских драк.

ЕС — величайшее историческое и политическое достижение человечества. Там демократическим путем реализовано то, в чем когда-то несколько иными средствами преуспел Советский Союз. Это воплощение мечты о «жизни без Россий и Латвий» в «едином человечьем общежитии». На континенте, где состоялись все мировые войны, а если заглянуть в историю такими были и наполеоновские войны, и войны Рима с Карфагеном, удалось построить нечто общее.

Но развалился Советский Союз, на грани развала Европейский союз. Может быть, мечта не реализуема?

Думаю, с «да» торопиться не стоит. Ведь при всех очевидных различиях в кризисе СССР и ЕС есть нечто общее. Это деструктивная роль управляющей бюрократии — еврократии в брюссельском варианте и партократии — в московском. Да, мотором развала стали Борис Ельцин в одном случае и Дэвид Кэмерон в другом, т. е. силы, которые условно назовем не союзно, а национально ориентированными, но их мятеж был подготовлен неэффективностью управляющей бюрократии, накопившимися противоречиями. Если с этим согласиться, то, даже если Великобритания выйдет из ЕС, даже если Breхit породит эффект домино, на реализации мечты не стоит ставить крест. Управление рано или поздно станет эффективным.

Конструкция ЕС сложнее конструкции СССР. Уровни интеграции в нем разные. Есть еврозона, есть общая виза, но есть страны ЕС, не входящие в Шенгенскую зону и сохранившие национальные валюты. Здесь заложены очевидные противоречия. При этом есть еврократия, весьма мало зависящая от поддержки европейских граждан, которая уже в силу этого стремится к бесконтрольности.

И есть сложнейшие вызовы. Главный вызов — что считать базовым принципом развития. Его прекрасно высвечивает поразившая Европу иммиграционная волна из Африки и Ближнего Востока.

Причины оставлю в стороне. Важен вопрос о правах иммигрантов другой культуры в самом широком смысле.

Ответ предстоит дать в координатах сегодняшней политики, в условия возросшей террористической угрозы, наличия сил, ведущих мир к варваризации. Но надо определиться с принципом.

На мой взгляд, мировая история и история Европы в первую очередь подтверждает: один из важнейших критериев исторического прогресса наряду с техническим совершенствованием (переходом от каменного века к железному и к цифровому) заключается в степенях свободы человека от произвола. Не только сил природы, произвола тех, кто стоит выше. Да, люди разные, но права есть у всех. У мужчин и женщин, у белых и черных, у людей с любой сексуальной ориентаций, у тех, кто здесь родился, и тех, кто ищет здесь лучшей доли. И имеет на это право.

Это базовый принцип. Вопрос в том, как его воплощать. Именно миграционный вызов стал спусковым крючком британского референдума.

Британский маховик

Еще три года назад Кэмерон обещал провести до конца 2017 г. референдум по поводу того, оставаться ли Великобритании в составе ЕС или нет. Поэтому, одержав победу на парламентских выборах в мае, глава Консервативной партии подтвердил решимость организовать плебисцит. Формально Лондон поставил перед Брюсселем «четыре условия», при выполнении которых Великобритания остается в ЕС.

По сути, это четыре блока вопросов, касающихся экономики, конкурентоспособности, усиления суверенитета Великобритании и иммиграции.

В экономическом, включая конкурентоспособность, блоке значилось:

для стран, не входящих в еврозону, главным финансовым регулятором должен быть не Европейский центральный банк, а национальные банки;страны, не входящие в еврозону, не должны участвовать в операциях по спасению евро;рынки Великобритании и других стран, не входящих в зону евро, должны быть защищены;решение вопросов, касающихся всех стран-членов, должно приниматься консенсусом (в настоящее время в ЕС по разным направлениям общей политики действуют разные процедуры голосования).

Укрепление суверенитета Велико­британии предполагает, что на нее не распространяются обязательства по участию в процессе дальнейшего сближения стран-членов союза. Великобритания выступает также за увеличение роли национальных парламентов.

Для решения миграционных проблем Дэвид Кэмерон считает необходимым ввести правило, по которому мигранты из стран ЕС, приезжающие работать в Великобританию, в течение четырех лет не будут иметь права на получение пособия. Также он полагает, что принцип свободы передвижения не должен применяться для граждан новых стран — членов ЕС, пока их экономики не приблизятся к уровню «старых» государств-членов.

В сентябре 2015 г. в ходе экстренной встречи глав МВД ЕС, посвященной миграционному кризису, Великобритания заявила, что «не примет участия в системе ЕС по распределению мигрантов, а будет принимать беженцев напрямую из лагерей в Сирии».

Формально разногласия были улажены. 2 февраля 2016 г. председатель Европейского совета Дональд Туск обнародовал письмо о «предложениях о новом соглашении с Соединенным Королевством в рамках Европейского союза». В письме говорится, что «с учетом особой ситуации Великобритании в соответствии с существующими договорами, она не связана обязательствами относительно дальнейшей политической интеграции» в рамках ЕС. Предполагается создание механизма, который позволит странам, не входящим в зону евро, влиять на ключевые экономические решения, касающиеся всего Евросоюза.

Тогда же Дэвид Кэмерон заявил, что Великобритания сможет воспользоваться правом на введение 4-летнего эмбарго на предоставление социальных привилегий мигрантам из государств ЕС. Условия задействования новых механизмов будут уточнены позже. Но маховик референдума было уже не остановить. Евроскептики в Британии утверждали, что все договоренности между Кэмероном и Туском могут быть перечеркнуты в европейских судах. Характерен февральский первополосный заголовок The Daily Mail: «Ты называешь это сделкой, Дэйв?».

Референдум и экономика

Чем конкретно страшен Breхit? 15 июня эстонский финансист, бывший руководитель эстонского отделения Danske Bank Айвар Рехе сравнил Breхit с крахом Lehman Brothers, он написал в эстонских «Деловых ведомостях»: «Советую предпринимателям смахнуть пыль с архивов Lehman и продумать возможные сценарии для рисков в своем бизнесе». Он считает, что Brexit приведет к повышенному консерватизму в управлении рисками банками и финансовыми учреждениями ЕС.

Есть и цифры. Участники финансового рынка за период с марта по апрель 2016 г. продали и вывели из британских активов рекордные за последние семь лет 65 млрд фунтов. Понятно, что капиталы бегут прежде всего в доллар. Доходность 10-летних казначейских облигаций США приблизилась к 1,6%, что является минимумом с 2012 г.

Очевидное следствие Breхit, если он действительно состоится, это удар по фунту стерлингов и по евро. Агентство Bloomberg со ссылкой на собственный опрос экономистов написало, что в случае Brexit фунт может опуститься ниже отметки $1,35, что будет самым низким показателем за последние 30 лет.

Но жизнь на Breхit не остановится. Заглядывая в будущее, инвесторы сравнивают последствия от Breхit для Великобритании и ЕС. Аналитик УК «Альфа-Капитал» Андрей Шенк на страницах rbc.ru не исключает, что на длинном горизонте фунт может даже укрепиться по отношению к евро, так как возрастает вероятность выхода из ЕС других стран.

Пока же, как показывают опросы менеджеров инвестиционных фондов, проведенные Bank of America, инвесторы предпочитают «уходить в кэш». К началу июня средняя доля наличности в этих фондах выросла до 5,7% (с 5,5% в мае) — максимум с ноября 2001 г.

Есть и российские риски. Любое серьезное потрясение финансового рынка снижает привлекательность рискованных рынков, к которым относится и российский финансовый рынок. Это может подтолкнуть рубль вниз прежде всего по отношению к доллару.

Но основной риск в том, что снижение курсов евро и фунта стерлингов может затронуть российские резервы. Порядка 40% российских валютных резервов приходится на евро. Соответственно их общая стоимость, измеренная в долларах, снизится.

Референдум и политика

Конечно, Breхit, если он, повторю, состоится, будет иметь и политические последствия. Причем в двух плоскостях.

Первая — это усиление националистических настроений во всей Европе и угроза эффекта домино.

Вторая плоскость глубже. Это растущее разочарование в демократии как инструменте принятия эффективных политических решений. Основания здесь налицо. Но что взамен?

Не буду цитировать Черчилля, приведу противоположную цитату современного мыслителя Германа Грефа. Он на ПМЭФ 2012, на сессии, организованной под кураторством Сбербанка и названной «Выход из управленческого тупика: мудрость толпы или авторитарный гений?» заявил: «Конфликт XX и XXI века состоит именно в том, что слова „демократия“ — и еще есть наиболее интересные авторы, которые придумали слова, — „суверенная демократия“, в общем, и то, и другое становится просто словесным мусором ХХ века. Нужны принципиально новые технологии, которые закладываются в понятие демократии».

Что ж, демократию не первый раз обвиняют в некомпетентности и нетехнологичности. Пока все попытки ее перерасти оборачивались трагически. Еще раз пробовать не хотелось бы.

Великобритания. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > fingazeta.ru, 21 июня 2016 > № 1963489 Николай Вардуль


Россия > Внешэкономсвязи, политика > fingazeta.ru, 19 марта 2016 > № 1964477 Николай Вардуль

«На-пра-!». Отставить. «На-ле-!». Отставить. «Ву! Ать-два!»

Чудеса российских политических координат

Николай Вардуль

Фраза, вынесенная в заголовок, не моя. Она принадлежит Михаилу Анчарову, писателю, популярному в 1970–1980-х гг. Автор так характеризует армию. Он знал, о чем говорил. Анчаров — выпускник Военного института иностранных языков, участник боев в Маньчжурии в 1945 г.

Но еще больше его фраза подходит к описанию того, что сегодня принято называть российской «реальной политикой». «Реальной» — значит, нацеленной на результат и освобожденной от идеологических нагрузок. Я согласен с тем, что результат важнее, но еще важнее масштаб результата. Его еще замерим.

А сейчас констатируем, что есть поле, где без идеологии никак. Ее надо предъявлять политическим партиям. С этим у нас беда.

К КПРФ ее идеология перешла по наследству. Хотя теперь православные коммунисты едва ли не норма. Но это на общем исковерканном идеологическом фоне сущие пустяки.

«Справедливая Россия» задумывалась как российская социал-демократия, но до образца очень далека, она никак не может определиться с допусками своей оппозиционности и поэтому погрязла во внутренних скандалах. Будущее партии по большому счету зависит, кроме Кремля, от эволюционного потенциала КПРФ.

ЛДПР — идеологический хамелеон с националистическим акцентом. И поэтому на своем коне.

Какая идеология у «Единой России»? Поедать стеклянными глазами начальство и брать под козырек. Но само начальство идеологией не слишком озабочено. «За великую Россию!» — это понятно. Менее понятно, почему величие черпается исключительно в прошлом, а каким оно является в настоящем или тем более должно быть в будущем — в тумане многочисленных стратегий, написанных, но нереализованных. В начальственной идеологии ясно одно: враг не дремлет, а значит, величие будем отстаивать не столько силой экономики (она откровенно слаба) или силой науки (она все больше отстает от мировых передовых образцов и оторвана от экономики), сколько просто силой. Это означает, что риск отката в изоляцию постоянно сохраняется независимо от колебаний геополитической конъюнктуры.

Но вернемся к партийной идеологии. Правый спектр в парламенте, как нетрудно видеть, пуст. Это, впрочем, со времен кончины СПС традиционно. Но события развиваются и весьма любопытные.

Странно, что кто-то видит на этом месте объединенную внепарламентскую оппозицию, которой объединение якобы придаст парламентское дыхание. Но это место могла бы занять партия ПАРНАС, но никак не Яблоко, которое, скорее, прямой конкурент «Справедливой России».

Зато идет обновление «Правого дела» под теперь единоличным руководством Бориса Титова. Что говорит он сам? Как честный человек он признает руку Кремля в перезапуске проекта: «Конечно, есть управление внутренней политики, которое должно думать о том, как на политическом спектре должны распределяться силы, как интересы тех или иных сил защищены. Это их работа. Поэтому, конечно, они обсуждали разные варианты создания и развития различных политических структур». Отмашку Кремля смешно было бы отрицать. Беда в том, что до сих пор все блины политических партий выпекались в «управлении внутренней политики» комом.

Сам Титов перспективы своей партии описывает, ссылаясь на некие опросы, по которым выходит, что в России «за партию с западными ценностями проголосовали бы сегодня 7%. Плюс еще 20% подумали бы о том, чтобы проголосовать за такую партию. Другое дело, что этот электорат делится примерно напополам. На тех, кто вообще никогда не будет сотрудничать с этой властью. Мы условно называем этот электорат «Крым не наш». И на тех, кто готов сотрудничать ради того, чтобы менялась страна. Они понимают, что, если идти на конфронтацию, это приведет к тому, что будет еще хуже. В итоге 10–12% тех, кто категорически против, и 10–12% тех, кто готовы к сотрудничеству, но приверженцы либеральных западных ценностей».

Из этого следует: задача «Правого дела» в том, чтобы представить программу, которая вытащила бы сторонников «либеральных западных ценностей» к избирательным урнам из внутренней политической эмиграции и не обманула ожидания тех, «кто готов сотрудничать ради того, чтобы менялась страна». Какова же эта программа?

Идеологически откровенно провальная. Борис Титов, немалого добившийся как бизнес-омбудсмен, как вдохновитель амнистии для предпринимателей, мог бы сделать визитной карточкой своей партии, гвоздем ее программы борьбу за превращение российского суда в самостоятельную независимую власть. Здесь он не абстрактный теоретик, которых хватает, а практик с очень ценным опытом. Такой бренд его партии соответствовал бы и либеральным ценностям, и интересам бизнеса, и надеждам всех граждан России.

Но Титов сделал другой выбор. Он поднимает на щит экономическую программу Столыпинского клуба. А это по большому счету программа академика Сергея Глазьева, известного «либерала».

Ее сердцевина — изменение конституционного статуса Центрального банка и кардинальный разворот его кредитно-денежной политики. Задачей ЦБ становится эмиссионное финансирование экономики, которая, как нам обещают, должна пойти в рост.

Дальше — расхождения. У Глазьева эмиссионный кран откручивается вдвое щедрее, чем у Титова. Глазьев писал о ставке по кредитам для проектов реального сектора в 4% годовых, в последней версии «столыпинского» доклада целевая цена кредитов не указана.

Понятно, что возникает риск подъема сокрушительной волны инфляции. Глазьев отвечает на этот вызов усилением административного нажима на экономику. Титов сам указывает: Глазьев фактически за фиксацию курса рубля, однако курсообразование «надо оставить рынку».

Очень характерное место. Глазьев просто откровеннее. Он видит связку эмиссионного финансирования с усилением административного контроля за валютным и финансовым рынками. Титов как предприниматель за кредитное полноводье, но не хочет видеть его оборотной стороны — еще большего усиления гос­вмешательства в экономику. Но одного без другого не бывает. В интервью РБК Титов говорит: «У нас сейчас монетарная инфляция — не инфляция вовсе, а дефляция». Понятно, что он обосновывает рост денежной массы, но говорить о дефляции в сегодняшней России, по меньшей мере, странно.

В докладе Столыпинского клуба «Экономика роста» предлагается «реализовать российский вариант политики количественного смягчения (QE)». Замечательно! Но там, где такая политика проводится, решается задача выйти из настоящей дефляционной ловушки, разбудить цены, чтобы подтолкнуть экономику. У нас ситуация принципиально иная — наши цены всегда бодрствуют, российский вариант политики количественного смягчения переведет их и вовсе в галоп, который окончательно разрушит прямые и обратные связи в рыночном регулировании.

Титов, конечно, знает, за что критикуют его экономическую программу, и пытается играть на опережение, он утверждает: если будет продолжаться нынешняя экономическая политика, «у нас выход только один — в Советский Союз. И все наши видные либералы, западники, ведут нашу страну прямым ходом в Советский Союз». На самом деле все наоборот. Программа Титова-Глазьева прямым ходом возвращает нас в СССР середины 1980-х гг.

Но в данном контексте важно, что политическая партия, берущаяся отстаивать либеральные ценности и называющаяся «Правое дело», выступает под знаменами левой экономической политики.

Все как в фильме «Фанфан Тюльпан», когда король, утверждая план сражения, намерен удивить противника тем, что его правый фланг будет слева. Но это комедия. А у нас фарс.

Любопытно, кто, кроме столыпинских одноклубников Титова, намерен поддержать «Правое дело» личным участием? Это, например, Оксана Дмитриева, политик, со скандалом покинувшая «Справедливую Россию» в марте 2015 г. Она называет вещи своими именами: «Есть программа „Столыпинского клуба“, подготовленная под руководством Титова и Глазьева. По экономической программе у нас практически нет расхождений». То, что у «Правого дела» программа, в решающей степени написанная идейным противником правых Глазьевым, ее не останавливает. Это и есть «реальная политика» по-русски, которую я упоминал в самом начале.

Не менее любопытно, что Борис Титов, по его собственному признанию, ведет переговоры о присоединении к «Правому делу» с Игорем Юргенсом и Александром Шохиным. Я лично знаю и с уважением отношусь ко всем троим. Все они, безусловно, фигуры политические. С определенной репутацией. Но если Титов на протяжении многих лет лоббировал идеи промышленной политики, которые получили законченный вид в его совместном с Глазьевым творении, то Юргенс и Шохин в приверженности к левым образчикам экономической политики мною замечены не были. Если они найдут свое место в «Правом деле», формируемом по-титовски, это будет означать, что или для них идеология вместе с репутацией вторичны, первична возможность получения депутатского мандата (очень призрачная) и безбедное существование при отстаивании в Думе (с еще более призрачными шансами на воплощение) либеральных ценностей, которые каждый в «Правом деле» понимает по-своему, или, вступив в «Правое дело», они намерены стать мотором его дальнейшей эволюции слева направо.

В общем «реальная политика» как она есть. Это в Китае она выражалась в том, чтобы, отложив коммунистическую идеологию, реализовать реформы, бравшие свое начало в ленинской новой экономической политике, и довести их до сегодняшнего, влияющего на весь мир результата. В России все куда мельче и водевильнее.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > fingazeta.ru, 19 марта 2016 > № 1964477 Николай Вардуль


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter