Всего новостей: 2604131, выбрано 7 за 0.022 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Гатилов Геннадий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыАрмия, полицияМедицинавсе
Россия. Швейцария > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 13 июля 2018 > № 2699973 Геннадий Гатилов

Геннадий Гатилов: пытаться изолировать Россию — бесперспективно

На следующей неделе в Москве состоится совещание послов и постоянных представителей РФ, на котором будут определены российские приоритеты на всех основных направлениях внешнеполитической деятельности. Накануне мероприятия о ключевых внешнеполитических темах для женевской дипломатической площадки, перспективах межсирийских переговоров, работе Совета ООН по правам человека и бесперспективных попытках изоляции Москвы в интервью руководителю представительства РИА Новости в Швейцарии Елизавете Исаковой рассказал постпред РФ при женевском отделении ООН и других международных организациях Геннадий Гатилов.

— Геннадий Михайлович, в ближайшие дни вы примете участие во встрече в МИД России с участием руководителей российских загранучреждений. Какие темы будут на нем подняты?

— В Москве в МИДе состоится традиционное совещание послов и представителей Российской Федерации. Это мероприятие проходит каждые два года с участием высшего руководства страны. На него приглашаются главы обеих палат Федерального Собрания, руководители федеральных органов исполнительной власти, наши коллеги из профильных ведомств и агентств. Совещание можно по праву назвать крупнейшим мероприятием года в стенах министерства иностранных дел.

Программа всегда насыщенна. Совещание пройдет в формате пленарных заседаний, региональных и тематических секций. Темы подбираются с учетом приоритетов, наиболее острых моментов и насущно стоящих задач. Это вопросы двусторонних отношений со странами, взаимодействие в рамках объединений стран, в которых участвует Россия, реагирование на актуальные вызовы современности. На повестке дня и так называемые сквозные темы: к примеру, одно из интереснейших заседаний будет посвящено информационной работе наших загранучреждений. Будут обсуждаться вопросы экономической дипломатии, поддержки российских экономических операторов, гуманитарного и культурного сотрудничества, спорта.

— В какой секции вы планируете принять участие?

— В секции по вопросам участия России в деятельности ООН. Секция эта традиционная. Без обсуждения российских приоритетов в ООН — главной глобальной организации, объединяющей мировое сообщество, — не обходится ни одно совещание послов и постоянных представителей. Отличительная черта нынешней встречи в том, что практически во всех ооновских столицах со времени предыдущего совещания назначены новые постпреды. Во многом возникла новая динамика работы, новые вопросы на повестке дня ООН. Диалог обещает быть предметным и интересным.

Очевидно, мы поговорим о политических аспектах работы России в ООН с фокусом на повестку дня Совета Безопасности, обсудим вопросы урегулирования конфликтов, включая сирийский, правочеловеческую тематику, приоритеты устойчивого развития, на которых сфокусирована деятельность многих наших постпредств.

— Что для вас важно отметить с "женевского угла"?

— Женева остается ключевой международной переговорной площадкой по вопросам безопасности, экономического сотрудничества и прав человека. Здесь определяются перспективные направления взаимодействия в сфере здравоохранения, трудовых отношений и обеспечения занятости, науки и технологий, защиты прав интеллектуальной собственности, обсуждается правочеловеческая тематика, вопросы гуманитарного сотрудничества, помощи беженцам, борьбы с чрезвычайными ситуациями, международной торговли.

Международная Женева всегда олицетворяла мировой порядок, основанный на международном праве. В год здесь проводится свыше 10 тысяч международных мероприятий различного формата. Женева должна оставаться центром многостороннего сотрудничества, местом, где государства объединяют свои усилия для формирования общих правил и признанных норм и таким образом противостоят попыткам преодолевать разногласия военным путем или экономическим воздействием. Россия последовательно выступает за усиление потенциала международной Женевы в решении проблем глобального значения.

— Сохраняет ли Женева роль в урегулировании сирийского конфликта?

— Безусловно. Выдвинувшись в последние годы на передний план как центр урегулирования международных конфликтов, Женева сохраняет эту роль. Главный из них — кризис в Сирийской Арабской Республике. Мы продуктивно взаимодействуем со спецпосланником Генерального секретаря ООН по Сирии Стаффаном де Мистурой. Рассчитываем на то, что он в полной мере использует наработки сочинского и астанинских процессов для продвижения политического процесса на женевской площадке.

— Когда может состояться новая встреча в астанинском формате в Женеве с участием спецпосланника президента РФ Александра Лаврентьева и замглавы МИДа Сергея Вершинина? Определились ли даты?

— Мы очень ценим регулярный обмен мнениями с коллегами из ООН. У нас общее понимание того, что все параметры сирийского урегулирования по всем его аспектам — политическому, военному и гуманитарному — содержатся в резолюциях СБ ООН 2254 и 2268. Согласование дат новых консультаций астанинской тройки со Стаффаном де Мистурой продолжается. Не исключено, что они состоятся в первой половине августа, после предстоящей 30-31 июля в Сочи Международной встречи высокого уровня по Сирии. Подразумевается, что на ней будут присутствовать три страны-гаранта (Россия, Турция, Иран), сирийские стороны, а также наблюдатели. На полях этого мероприятия планируется провести очередное заседание рабочей группы по обмену задержанными и поиску пропавших без вести.

— Спецдокладчик ООН по санкциям Идрисс Джазаири предложил создать в Женеве некий механизм для обсуждения европейских санкций, введенных против Сирии. Готова ли Москва поддержать эту идею?

— Начну с призыва к деполитизации обсуждения гуманитарной обстановки в Сирии. Россия продолжает активно работать с правительством САР, чтобы облегчить положение сирийского населения. Тяжелая экономическая и гуманитарная ситуация в Сирии во многом сложились из-за тех односторонних ограничительных мер США и ЕС против Сирии в самых различных сферах. Западные государства, и они, надо сказать, не скрывают этого, ввели эти санкции с единственной целью — добиться смены не устраивающего их законного правительства. Причем оценка законности таких действий с точки зрения международного права приводит нас к неутешительному выводу о том, что некоторые государства готовы добиваться своих конъюнктурных политических целей любым путем и не взирая ни на какие правовые нормы.

Введенные односторонние санкции сделали практически невозможным осуществление денежных переводов в Сирию. Без этого сложно выплачивать зарплату гуманитарным работникам или обеспечивать закупки.

Санкции способствовали увеличению цен на топливо и снижению производства сельскохозяйственной продукции, что, в свою очередь, привело к росту цен на продовольствие. Односторонние принудительные меры были главным фактором в разрушении сирийской системы здравоохранения. Заводы по производству медикаментов, которые не были уничтожены в ходе военных действий, вынуждены были закрыться из-за отсутствия сырья.

Таким образом, главным пострадавшим лицом от односторонних западных рестрикций является простой сирийский народ. Именно поэтому мы всецело поддерживаем инициативу спецдокладчика Идрисса Джазаири по созданию рабочей группы для обсуждения последствий односторонних принудительных мер на осуществление прав человека. Данный шаг потенциально может существенно улучшить гуманитарную обстановку. Но на нем не следует останавливаться — отмена односторонних принудительных мер в конечном счете изменит к лучшему экономическую обстановку в стране и позволит миллионам беженцам и внутренне перемещенным лицам начать активную деятельность по восстановлению Сирии.

— На ваш взгляд, когда могут возобновиться межсирийские переговоры? Как Москва оценивает работу Стаффана де Мистуры в настоящее время? Ведь с начала года от него не было фактически ни одной инициативы по возобновлению переговорного процесса.

— Cроки проведения нового раунда межсирийских переговоров зависят от активности самого спецпосланника Генсека ООН и от готовности сирийских сторон. Мы высоко ценим усилия Стаффана де Мистуры и его команды по продвижению данного процесса, который не всегда идет просто. Спецпосланник неоднократно подчеркивал, что в межсирийском диалоге он исполняет роль посредника, который помогает сблизить позиции сторон, выявить возможные компромиссы. Однако необходимо помнить, что будущее САР должен определить именно сирийский народ.

Политические переговоры, базой для которых служит резолюция 2254 СБ ООН, должны носить максимально инклюзивный и равноправный характер для всех сегментов сирийской оппозиции. В этом случае можно рассчитывать на поступательное движение по пути разрешения сирийского кризиса и выхода на договоренности, которые отражали бы интересы представителей всего сирийского народа.

Наиболее эффективным способом добиться прогресса в урегулировании сирийского кризиса является имплементация итогов Конгресса сирийского национального диалога, прошедшего в Сочи 30 января. Основная на текущий момент задача — создание конституционного комитета для работы над Основным законом САР. Надо сказать, что в последнее время удалось значительно продвинуться на этом пути.

— Какие из наиболее важных направлений работы постпредства в Женеве вы бы выделили?

— В Женеве многое происходит, помимо Сирии. Это, скажем, работа Совета по правам человека — противостояние в СПЧ продолжается, хотя с уходом американцев атмосфера в Совете стала гораздо более конструктивной. Россия и другие настроенные на результат делегации продолжают энергичный поиск путей восстановления дееспособности Конференции по разоружению. Значительный пласт наших усилий сосредоточен на наращивании конструктивного и прагматичного взаимодействия с женевскими организациями экономической, научно-технической и социальной направленности. В Женеве, напомню, находятся Европейская экономическая комиссия ООН, а также пять крупнейших специальных учреждений ООН (ВОЗ, МОТ, МСЭ, ВОИС, ВМО).

Многочисленные организации с узкоспециальными мандатами остаются ключевым инструментом продвижения неполитизированного международного сотрудничества по приоритетным направлениям. В их числе сопряжение интеграционных процессов в Евразии и Европе, транспорт и энергетика, здравоохранение, дорожная безопасность, ИКТ и управление интернетом, защита интеллектуальной собственности, достойный труд, статистика, метеорология, научное сотрудничество. Партнерами постпредства является абсолютное большинство федеральных органов исполнительной власти, со многими из которых налажено устойчивое и многолетнее сотрудничество. Кстати, о том, как нам нарастить российское участие в работе специализированных учреждений ООН, мы также поговорим на совещании послов и постпредов.

— Будет ли Москва выдвигать своего кандидата на пост главы УВКПЧ? Как вы оцениваете работу Зейд Раада аль-Хусейна?

— На пост Верховного комиссара ООН по правам человека никогда не претендовали кандидаты из стран — постоянных членов Совета Безопасности ООН. И это не случайно. По поводу высших должностей в Секретариате ООН есть определенные неформальные понимания, которые нами неукоснительно соблюдаются. Именно поэтому Россия никогда не выдвигала своих кандидатов, и в этот раз мы не будем этого делать. Решение по данному вопросу — прерогатива Генсека ООН.

Что касается Зейд Раада аль-Хусейна, то однозначно оценивать итоги его работы на посту Верховного комиссара сложно. Конечно, при большом желании можно бесконечно искать положительные и отрицательные результаты, но они к тому же трактуются по-разному в зависимости от позиций или политических предпочтений государств-членов. Но несколько фактов все же упоминания заслуживают.

Во-первых, важнейшая функция Верховного комиссара — выстраивание диалога и сотрудничество с государствами, которые, как известно, несут основную ответственность за поощрение и защиту прав человека своих граждан. Вместо этого со стороны руководства УВКПЧ практиковалось открытое вмешательство в политику вплоть до обозначения собственных предпочтений, фаворитизм и менторство, что недопустимо. В результате за четыре года доверие государств к институту Верховного комиссара оказалось существенно подорвано, что, в свою очередь, отрицательно сказалось на репутации правозащитного измерения ООН в целом.

Во-вторых, при нынешнем Верховном комиссаре опасно сместились приоритеты в работе возглавляемого им подразделения ооновского секретариата — УВКПЧ. На второй план задвинута основная обязанность — оказание технического и консультативного содействия государствам в поощрении и защите прав человека. Вместо этой работы Управление сосредоточилось на деструктивной критике, вмешательстве в деятельность других структур ООН и проектах, положительная отдача от которых, мягко говоря, не очевидна.

В-третьих, УВКПЧ переживает серьезный институциональный кризис. Кадровая политика в последние годы привела к поистине чудовищной перепредставленности западной группы государств в верхних эшелонах Управления. Странная и изначально ущербная структурная реформа, задуманная Верховным комиссаром, провалилась. Потребуется немало усилий и времени, чтобы справиться с проблемами, вызванными этой затеей.

Надеюсь, что преемник Зейд Раада аль-Хусейна сделает необходимые выводы из сложившейся ситуации и сможет вернуть доверие государств к институту Верховного комиссара.

— Как продвигается разблокировка работы Конференции по разоружению? Прошедшая под председательством Сирии сессия, а также обсуждение дела Скрипалей вновь показали, что странам сложно найти взаимопонимание.

— Разблокирование деятельности КР после многолетней пробуксовки — безусловный приоритет российской и многих других делегаций. Главным и доселе непреодолимым препятствием на этом пути остается отсутствие согласия по программе работы форума прежде всего в силу известных межгосударственных противоречий по актуальным вопросам разоружения и нераспространения.

Как вы справедливо заметили, созданию конструктивной атмосферы не способствует и вбрасывание политизированных тем, имеющих мало общего с задачами конференции. Их список, к сожалению, гораздо обширнее приведенных вами примеров. Речь не только о деле Скрипалей, но и о надуманных случаях применения химоружия в Сирии, северокорейском и иранском сюжетах. И уже совсем вопиющая ситуация — прямой бойкот США работы конференции под председательством Сирии под предлогом того, что эта страна, дескать, не достойна возглавлять этот орган. В этих случаях нам же приходится реагировать, излагая российские оценки тех или иных событий. В итоге же конференция превращается в арену острых политических столкновений, от чего проигрывают все. Именно поэтому Россия последовательно призывает участников КР отказаться от заведомо бесполезных и бессмысленных пиар-выпадов и вернуться к совместной созидательной работе в общих интересах. Тем более что, несмотря на все сложности, ситуация вовсе не безнадежна.

На протяжении всех последних лет здоровые силы на фонференции, а таких, поверьте, немало, не жалели усилий, чтобы вывести наш форум из состояния затянувшегося застоя. Выдвигались предложения и идеи, в том числе и по программе работы КР, которые могли бы послужить основой для консенсуса. Один из таких примеров — российская инициатива о разработке на конференции международной конвенции по борьбе с актами хим- и биотерроризма. Работу на этом направлении мы будем продолжать.

— После ряда дипломатических скандалов, которые произошли в этом году, изменилось ли, на ваш взгляд, отношение к России на международной площадке в Женеве?

— Точнее, речь должна идти об односторонних скандальных шагах отдельных известных столиц — с нашей стороны никаких дипломатических скандалов не было. Эти шаги стали следствием осознанной линии Запада на дискредитацию внутренней и внешней политики России. Проявляется она, как хорошо известно, в бездоказательных и безосновательных обвинениях нашей страны в неких подрывных действиях, якобы идущих вразрез с международным правом и посягающих на международный мир и безопасность, демократические устои отдельных стран и жизни их граждан. Абсурдность этих голословных обвинений доказана фактами и раскрывает лишь провалы в собственной внутренней и внешней политике выдвигающих подобные обвинения стран.

Действительно, в результате отдельные западные коллеги в Женеве по ряду направлений сократили до минимума контакты с российской делегацией. И это вызывает сожаление, но, как говорится, им же хуже. Ни в какой изоляции мы, естественно, не находимся. У России достаточно единомышленников. Продолжаем взаимодействие с широким кругом здравомыслящих делегаций, руководством и сотрудниками секретариатов.

Так что общее отношение к нам не изменилось. Авторитет делегации на ооновских площадках определяется приверженностью многосторонности и коллективным решениям, последовательностью позиции, профессионализмом и качеством экспертизы, прагматичным и конструктивным подходом, умением с уважением относиться к партнерам, слушать других и выходить на консенсус. С этим у российской делегации, можно сказать без ложной скромности, все в порядке.

В общем, пытаться изолировать Россию на площадках ООН, будь то Женева или другие ооновские столицы, дело бесперспективное, да и в целом — вредное для многосторонней дипломатии.

Елизавета Исакова

Россия. Швейцария > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 13 июля 2018 > № 2699973 Геннадий Гатилов


Сирия. Россия. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 20 октября 2016 > № 1939743 Геннадий Гатилов

Гуманитарный кризис в Сирии: как человеческие трагедии используются в политических целях

Геннадий Гатилов, Заместитель министра иностранных дел России

Гуманитарный кризис в Сирийской Арабской Республике, ставший следствием затяжного гражданского конфликта в этой стране, можно назвать самым масштабным в современной истории. Вот только некоторые цифры, за которыми стоят жизни и судьбы людей.

С марта 2011 года жертвами ожесточенной гражданской войны в Сирии в общей сложности стало 250 тыс. человек, более 1 млн. ранены, 4,8 млн. человек стали беженцами (Турция - около 2 млн. человек, Ливан - свыше 1,5 млн., Иордания - свыше 600 тыс., Ирак -  около 300 тыс., Египет - 130 тыс. человек), 6,5 млн. человек стали внутренне перемещенными лицами.

Согласно данным ООН, в 2016 году более половины населения страны - 13,5 млн. человек, включая 6,5 млн. детей, - нуждаются в гуманитарной помощи. 11,5 млн. человек необходима медицинская помощь. У 12,1 миллиона отсутствует доступ к чистой питьевой воде. Каждый второй прибывший в европейские страны мигрант - сириец (всего до 600 тыс. человек). Подобная трагедия продолжается в этой некогда процветавшей на Ближнем Востоке стране уже шестой год.

Конфликт в Сирии приобрел ярко выраженный межконфессиональный характер: террористические группировки «Исламское государство» (ИГ) и «Джабхат ан-Нусра» (ДаН)* (*Запрещены в России, включены в санкционные списки ООН.), а также незаконные вооруженные формирования (НВФ), в рядах которых сегодня абсолютное большинство - исповедующие радикальный исламизм джихадисты, всеми силами пытаются уничтожить уходящие в глубь веков традиции мирного сосуществования приверженцев различных этносов и конфессий.

Сейчас принято вспоминать, что на протяжении столетий в Сирии бок о бок жили сунниты, шииты, христиане, алавиты, друзы, исмаилиты, армяне, греки и др. Цель же воинствующих исламистов - создать так называемый исламский халифат, в котором не будет места плюрализму, демократии и равенству. В результате сегодня на удерживаемых ДаН и ИГ территориях почти не осталось христиан, алавитов, езидов, друзов, ассирийцев и шиитов. Те, кто не согласен жить по средневековым укладам джихадистов, бегут в районы, контролируемые сирийским правительством.

С сожалением приходится констатировать, что ни масштабные военные действия, ни гуманитарная катастрофа в Сирии не смогли объединить международное сообщество, чтобы в едином порыве помочь нуждающемуся населению. Принципы гуманизма и сострадания были отодвинуты на второй план. Так, страны, поставившие во главу угла задачу смены политического режима в САР, на протяжении всего конфликта пытались использовать гуманитарную тематику для шельмования властей и оказания давления на Россию. Продвигались инициативы, противоречащие устоявшимся международным принципам оказания гуманитарного содействия, включая соблюдение суверенитета и территориальной целостности государств.

Сжимая кольцо вокруг сирийского правительства, Запад вел линию на закрепление гуманитарной тематики в Совете Безопасности ООН. Ведь именно этот орган, уполномоченный по Уставу ООН принимать «силовые» резолюции, противники Дамаска хотели использовать в своих политических целях. И тогда уже, ссылаясь на их невыполнение, Запад мог бы осуществить внешнее вмешательство в Сирию под предлогом массовых нарушений прав человека и геноцида. В случае неповиновения возможно было бы и введение санкций (что, собственно, многими западными странами и было сделано, но в одностороннем порядке). Западники предприняли несколько попыток вовлечь других в свою неблаговидную игру, но все они натолкнулись на жесткий отпор со стороны России, поддержанной Китаем.

Весьма характерно, что западные страны каждый раз «активизировались» по гуманитарному направлениию накануне и во время важных международных событий, призванных побудить стороны к урегулированию сирийского кризиса. Так было, например, после открытия Международной конференции по Сирии в Монтрё в конце января 2014 года (именно тогда завязывались переговоры между правительством и оппозицией), и так называемым «друзьям Сирии» потребовалось оказать дополнительный нажим на правительство САР.

Было очевидно, что сама по себе новая резолюция СБ ООН никак не помогла бы деятельности международных гуманитарных агентств в Сирии. Их работа и так шла, а для того чтобы облегчить доставку помощи, нужно было не принимать новые документы в СБ, а последовательно и терпеливо добиваться от сирийских сторон сотрудничества с гуманитарщиками. Россия именно так и поступала, находясь в постоянном диалоге и с Дамаском, и с оппозицией. Западные же государства с властями САР контакты прекратили, а повлиять на боевиков практически не могли (или не хотели). Это бессилие они и пытались скрыть за шумливой активностью в СБ ООН, демонстрируя, что они-де «без устали работают» над тем, чтобы облегчить участь сирийцев.

После длительных согласований СБ ООН все же принял резолюцию 2139 (февраль 2014 г.), которая призвала все стороны сирийского конфликта к конструктивному взаимодействию с гуманитарными агентствами, оказанию содействия в доставке помощи в блокированные и труднодоступные районы, включая те, которые оккупировали джихадисты. Последнее требование, кстати, выдвинуто российской делегацией.

Поработали мы и с Дамаском, чтобы он ответственно подошел к выполнению резолюции. В результате им были существенно облегчены бюрократические процедуры, сняты многие ограничения на доставку гуманитарной помощи.

Все это фактически выбило из рук антисирийской коалиции очередной рычаг одностороннего давления на руководство САР. При этом сами ооновцы подчеркивали, что вопросы, связанные с доставкой помощи, почти всегда удавалось решать с Дамаском в рабочем порядке, чего нельзя сказать об оппозиции. Ее «достижения» сводились к разворовыванию гуманитарной помощи, убийствам гуманитарных работников и постоянным срывам доставки товаров.

Ситуацию надо было выправлять и ставить под контроль. В результате появилась еще одна резолюция СБ ООН 2165, в соответствии с которой была сформирована ооновская миссия по инспекции содержания гуманитарных конвоев, доставлявших помощь в Сирию через границы сопредельных государств.

Характерно, что западные государства изначально пытались настоять на доставке гуманитарной помощи через границы соседних с Сирией стран без согласия ее законных властей. Очевидно, что подобные действия без санкции правительства шли бы вразрез с международным правом* (*А именно, Руководящим принципам в области оказания гуманитарного содействия. Речь идет о резолюции Генассамблеи ООН 44/182, прописывающей необходимость обязательного согласия принимающего государства на параметры доставки гуманитарной помощи, уважения основных норм международного права при планировании гуманитарных операций, в первую очередь принципов территориальной целостности и суверенитета государства.). Более того, в условиях, когда турецко-сирийская граница слабо контролировалась, отсутствие мониторингового механизма несло в себе немалые риски. Достаточно вспомнить трагические события осени 
2014 года, когда несколько десятков детей в провинции Идлиб погибло в результате прививки от кори с использованием некачественной вакцины. Территории, на которых это произошло, тогда контролировались группировками, связанными с оппозиционной Национальной коалицией, и все факты говорили о том, что ответственность за гибель детей лежала на подконтрольных ей структурах.

Российским дипломатам удалось отстоять принцип трансграничной доставки содействия мирному населению при международном (ооновском) контроле и уважении суверенитета и территориальной целостности страны. Такой порядок позволил направить в нужное русло проведение гуманитарных операций.

Важная пропагандистская задача, которую пытались решить антиправительственные силы с помощью гуманитарной тематики - очернение правительства Б.Асада и дискредитация тех, кто выступал против его свержения. Гуманитарная тема в этом смысле была удобной, поскольку позволяла играть на эмоциях. Для этого одна за другой раскручивались «трагедии дня»: то голод в Забадани, то страдающее население в Дарайе или Хомсе, то невозможность оказания медицинской помощи Алеппо.

На международных площадках сыпались обвинения в «некооперабельности» властей САР, преднамеренном создании логистических трудностей и сбоев при доставке помощи. Одновременно замалчивались срыв гуманитарных операций по вине оппозиции, убийства гуманитарного персонала, разграбление конвоев боевиками и хаос, царивший на занятых джихадистами территориях.

Подконтрольные Западу и арабским государствам Персидского залива НПО буквально рвались в районы ожесточенных боев, чтобы собрать материал и подать его в нужном виде. Риск для жизни был большой, и, если правительство задерживало их допуск в «горячие точки» по соображениям безопасности, устраивались стенания на международных площадках по поводу «ограничения режимом свободы беспристрастных наблюдателей, чтобы скрыть свои преступления».

К нагнетанию информационного фона вокруг гуманитарной ситуации подключались все механизмы, в первую очередь Управление Верховного комиссара ООН по правам человека. С подачи западников им был написан доклад «Жизнь в блокаде», где основная вина за положение населения на оккупированных территориях, естественно, возлагалась на официальный Дамаск1. Вопросу блокад была посвящена и большая часть вышедшего в это же время доклада Независимой комиссии по расследованию в Сирии, ранее никогда не поднимавшей эту тематику2. Шумели и западные НПО - особенно каждый раз в преддверии обсуждения в СБ ООН гуманитарной ситуации в Сирии. Совершенно очевидно, что эти действия координировались из единого центра, а педалирование темы «голода и отсутствия лекарств для мирных жителей» было политическим заказом. Причем упоминались в этом контексте исключительно города, осажденные армией САР (Макадамия, Восточная Гута, Дума) и другие. Про блокируемые же боевиками населенные пункты Нубуль и Захра, Фуа, Кафрая, Хасеке никто не вспоминал.

Очень кстати здесь привести выводы итальянской НПО «Сеть против войны» (No War Network), которая провела расследование резонансных случаев нападения на медицинские учреждения в САР. В документе обосновывается неправомерность обвинений ВКС России и ВВС Сирии в нанесении авиационных ударов по медицинским объектам. В нем утверждается, что большинство сообщений об атаках на больницы в Сирии поступает из районов, подконтрольных боевикам. При этом основная часть таких медучреждений - это скрытые полевые госпитали, оборудованные в жилых зданиях, школах и других строениях, не имеющих отношение к системе здравоохранения. Они также не обозначены общепринятыми в мировой практике эмблемами (Красный Крест и Красный Полумесяц), что не позволяет идентифицировать их в качестве медицинских с воздуха и на земле.

Кроме того, подвергается критике сама методика сбора сведений о предполагаемых авиаударах по медицинским объектам. В частности, соответствующие государства и международные «правозащитные» организации, а также СМИ в качестве основного канала получения данных используют боевиков, удерживающих те или иные районы Сирии. Однако незаконные вооруженные формирования - участники конфликта напрямую заинтересованы в дискредитации России и правительства САР, а потому не могут рассматриваться в качестве непредвзятых источников информации. Получаемые от них сведения не являются объективными и достоверными.

Типичный пример, подтверждающий, что страны, больше всех сокрушающиеся по поводу гуманитарной ситуации в Сирии, на деле руководствуются двойными стандартами - односторонними антисирийскими санкциями Европейского союза, США и Лиги арабских государств. Ни к чему, кроме ухудшения экономической обстановки в САР и, соответственно, обострения гуманитарных проблем, данные меры не привели. Вследствие рестрикций в стране на 60% упал ВВП, на 80% - торговля и промышленность. Тысячи людей лишились рабочих мест, страдает сектор здравоохранения, разрушена фармацевтическая промышленность. Инфляция по сравнению с докризисным, 2010 годом достигла в 2015 году почти 400%. Средний ежемесячный прожиточный минимум на семью из пяти человек упал до рекордных для Сирии 550 долларов. Число безработных превысило 3,7 млн. человек, что составляет 57% трудоспособного населения (8,6% в 2010 г.)3. Санкции порождают теневую контрабандную экономику, где поставщики товаров и услуг заинтересованы в вечном продолжении конфликта за счет многострадального народа Сирии.

Но санкции регулярно продлевают, несмотря на доклады ООН и международных аналитических институтов, в которых доказывается их пагубное влияние. Некоторые страны Запада и Персидского залива продолжают утверждать, что именно сирийское правительство якобы является препятствием для выправления гуманитарной ситуации, а отнюдь не террористы из ДаН и ИГИЛ. Не готовы некоторые члены Международной группы поддержки Сирии, в первую очередь европейцы, признаться и в том, что миграционный кризис в Европе не возник бы в таком ужасающем масштабе, если бы ЕС принял единственно верное решение отменить рестрикции.

Россия с самого начала кризиса оказывает народу САР гуманитарную помощь. Причем это содействие никогда не увязывалось с какими-то предварительными условиями, не было обусловлено политическими конъюнктурными мотивами. Речь идет о гуманитарном содействии всем нуждающимся - вне зависимости от политических предпочтений, религии, этноса или территории проживания (подконтрольной силовым структурам правительства или антиправительственным группировкам).

Вот лишь некоторые данные о российском содействии САР. В соответствии с поручением Президента России только с января 2013 года по октябрь 2015 года выполнено 35 рейсов МЧС России в Сирию и соседние страны (Ливан, Иорданию), доставлено дополнительно свыше 600 тонн гуманитарных грузов для пострадавшего сирийского населения.

С начала 2016 года ВКС России проводят гуманитарные операции по оказанию помощи населению блокированного боевиками ИГ Дейр-эз-Зора. С военно-транспортных самолетов российским подрядчиком при техническом и логистическом содействии ВКС России десантируются продовольствие, предметы первой необходимости и медикаменты. В общей сложности доставлено более 300 тонн гуманитарных грузов.

C 10 апреля 2016 года к проведению операций по десантированию помощи в осажденный Дейр-эз-Зор приступила и Всемирная продовольственная программа ООН. При этом сама операция осуществляется российской компанией-подрядчиком при техническом и логистическом содействии ВКС России. Совершено более 70 вылетов. Общий объем грузов, доставленный в Дейр-эз-Зор, составил более 1140 тонн.

В Хаме российскими усилиями был разбит лагерь для внутренне перемещенных лиц, где есть столовая, полевая кухня, оборудование для хранения воды, душевые. Сирийцам оказывают помощь продовольствием, медицинскими средствами и предметами первой необходимости.

К марту 2016 года Россия доставила в Сирию более 620 тонн гуманитарной помощи, медикаментов и предметов первой необходимости. При этом российской стороной неизменно проявлялась готовность к сотрудничеству с международными организациями и мировым сообществом, содействию им в деле оказания помощи сирийцам.

Помогает сирийцам и Русская православная церковь. Собираемое по линии РПЦ содействие передается Патриарху Антиохийской церкви и всея Востока Иоанну X и Верховному муфтию Сирии Б.Хассуну. Оказывает содействие Сирии Всероссийская организация ветеранов «Боевое братство» и Императорское православное палестинское общество, которые привозят продукты, лекарства и денежные средства, собираемые межфракционной депутатской группой по защите традиционных ценностей, фондом «Руссар» и православной сирийской общиной в России для передачи нуждающимся.

Наша страна также является крупным донором проектов гуманитарных агентств ООН (УВКБ, УКГВ, ВПП, ПРООН) и МККК.

Работает отдельный канал помощи правительствам Ливана и Иордании в приеме и обеспечении сирийских беженцев.

Российская операция по оказанию гуманитарной помощи сирийцам прибрела поистине масштабный и устойчивый характер после создания в феврале 2016 года Центра по примирению враждующих сторон на российской авиабазе «Хмеймим». Именно российские военные ежедневно, рискуя жизнью, доставляют продовольствие и предметы первой необходимости как в «горячие» районы САР, так и населенные пункты, присоединившиеся к режиму замирения. На сегодняшний день число городов, подписавших соглашения о замирении, уже достигло 7604. Работа Центра по примирению - это ежедневные практические усилия, которые воплощаются в реальное содействие нуждающимся.

Более того, специалисты российского Центра по примирению обеспечивают прохождение гуманитарных конвоев ООН во многие блокируемые районы страны. Наши люди физически находятся на КПП на въезде в эти населенные пункты. Так было, например, с гуманитарной колонной, которая в июне 2016 года доставила груз в знаковый именно для сирийской оппозиции пригород Дамаска - Дарайю, куда ооновские грузовики смогли зайти исключительно благодаря присутствию на блокпостах российских военных. Тот факт, что Россия содействовала доставке гуманитарной помощи в Дарайю, захваченную антиправительственными группировками, демонстрирует, что Москва нацелена на облегчение участи всех мирных сирийцев - вне зависимости от того, на каких территориях они проживают. У нашей страны нет политической повестки дня в том, что касается вопросов гуманитарного содействия.

Важным шагом в плане координации международных усилий по решению гуманитарных проблем сирийского населения стала работа Гуманитарной целевой группы, созданной в феврале 2016 года в рамках Международной группы поддержки Сирии (МГПС), в которую вошли наиболее влиятельные с точки зрения сирийского конфликта страны, включая регионалов* (*Члены МГПС: Австралия, Алжир, Великобритания, Германия, Европейский союз, Египет, Иордания, Ирак, Иран, Испания, Италия, Канада, Катар, Китай, Ливан, Лига арабских государств, Нидерланды, Объединенные Арабские Эмираты, Оман, Организация исламского сотрудничества, Организация Объединенных Наций, Россия, Саудовская Аравия, Соединенные Штаты Америки, Турция, Франция и Япония.).

Результатом деятельности этой структуры стало получение ооновскими агентствами при содействии сирийского правительства гуманитарного доступа во все 18 осажденных районов. Трудно не признать, что в гуманитарных операциях ООН наблюдается значительный прогресс. Если в 2014-2015 годах были осуществлены 50 и 34 смешанных гуманитарных конвоев (ООН и МККК) в труднодоступные районы, то за шесть месяцев 2016 года - уже более 80. С начала текущего года гуманитарной помощью удалось охватить более 6 млн. человек, в том числе 290 тысяч в осажденных и труднодоступных регионах страны. Кроме того, в штатном режиме идет гуманитарная работа на территориях, контролируемых правительством, где фактически снята угроза голода.

Это во многом результат работы России с сирийскими властями в пользу облегчения процедур доставки гуманитарной помощи в блокированные населенные пункты.

А что же сделано так называемыми «друзьями Сирии»? По сути, ничего. По-прежнему не решен вопрос гуманитарного доступа в осажденные террористическими группировками Фуа и Кафраю (провинция Идлиб). Боевиками заблокирован офис Сирийского общества Красного Полумесяца в Аазазе. Турция (к слову, член МГПС) без объяснения причин отказывается открыть приграничный КПП Нусайбин-Камышлы.

Провалив свое «домашнее задание», Запад и некоторые регионалы тем не менее стали раскручивать очередную «гуманитарную трагедию», теперь уже в блокированном сирийскими правительственными силами Восточном Алеппо (где хозяйничают террористы). Подключили к этому и гуманитарные агентства ООН.

Но Россия и в этом вопросе проявила гибкость, объявив 28 июля 2016 года о начале собственной масштабной гуманитарной операции в Алеппо. Были введены трехчасовые «гуманитарные окна», на время которых прекращаются все боевые действия, удары авиации и артиллерии. Российскими военными была выражена готовность обеспечить безопасную доставку помощи жителям Алеппо. Затем продолжительность и частота этих «периодов тишины» была, как этого требовала ООН, увеличена, что существенно облегчило положение в городе.

Такое решение действительно было непростым, если учесть, что в это же время шла активная антитеррористическая операция ВС САР при поддержке ВКС России как на севере Алеппо, так и на юго-западе (район Рамуса), где окопались джихадисты из «Джабхат ан-Нусры», а также многочисленные примкнувшие к ним «умеренные» (в подаче американцев) вооруженные группы - «Ахрар аш-Шам», «Фейляк аш-Шам», «Джейш аль-Муджахидин», «Аджнад аш-Шам» и другие. Тем не менее огонь был остановлен для того, чтобы гуманитарная помощь ООН пошла в кварталы Алеппо, удерживаемые боевиками. Были удовлетворены и требования ООН о том, чтобы грузовики с помощью направлялись с территории Турции (предварительно их содержимое проверялось бы ООН). А правительство САР согласилось не досматривать вторично ооновские гуманитарные конвои с тем, чтобы сократить срок осуществления гуманитарной операции. Проверяться должна была исключительно сохранность ооновских пломб на машинах.

И, наконец, казалось бы, что с принятием 9 сентября 2016 года российско-американского документа «Снижение уровня насилия, восстановление доступа и создание Совместного исполнительного центра» открывается реальная возможность для благоприятной атмосферы по движению в сторону урегулирования, и в первую очередь по решению гуманитарных вопросов.

Однако реакция на это тех, кто в течение недель буквально стенал о гуманитарной катастрофе, оказалась, мягко говоря, бесстыдной. Ряд оппозиционных группировок и структур тут же опубликовали заявления, в которых отвергли российско-американскую инициативу. Так называемый местный совет Восточного Алеппо - самозваное «временное правительство» (располагается в турецком Газиантепе) и коалиция группировок «Фатх Халеб» отвергли доставку грузов по согласованной трассе «Кастелло», потребовав использовать контролируемую террористами дорогу «Рамуса», что, по сути, просто подставляло ооновцев под пули.

Ясно, что сделано это было с целью сорвать операцию по доставке грузов в контролируемые же террористами районы Алеппо. Этих головорезов абсолютно не заботит гражданское население, используемое в качестве «живого щита».

В этом контексте обратило на себя внимание большое интервью одного из полевых командиров «Джабхат ан-Нусры» известному германскому независимому публицисту Ю.Тоденхёферу. Он, в частности, пишет, что террористы не признают режима прекращения боевых действий в Сирии. Причем это относится ко всем группировкам, входящим в «Джабхат ан-Нусру», в том числе и «Джейш аль-Ислам». Аналогичное отношение у полевого командира и к межсирийским переговорам. Участвующих в них представителей сирийской оппозиции он называет слабыми продажными людьми (к таковым относится и «умеренная» Свободная сирийская армия). Террорист не скрывает, что время перемирия «Джабхат ан-Нусра» использовала с пользой для себя - на перегруппировку сил, готовя мощный удар по сирийским правительственным войскам. И, пожалуй, самое важное. «Нусровец» недвусмысленно заявил, что его боевики не намерены пропускать грузовики с гуманитарным грузом по своей территории до тех пор, пока сирийская армия не покинет дорогу «Кастелло» и северные районы Алеппо.

Еще один пример двойных стандартов - реакция Запада на урегулирование ситуации в Дарайе (пригород Дамаска). В конце августа боевики, контролировавшие этот населенный пункт, и сирийские военные договорились о добровольной эвакуации мирных жителей в безопасные районы. Этот план был реализован полностью и без эксцессов. Автобусы с женщинами и детьми в сопровождении сотрудников ООН и Сирийского общества Красного Полумесяца спокойно проследовали в безопасное место.

Однако страны Запада раскритиковали эту операцию, назвав ее «капитуляцией» и чуть ли не этнической чисткой. Хотя они сами же призывали к снятию блокады. Но как только это было сделано, причем по обоюдному согласию сторон, антиасадовский лагерь принялся критиковать данную гуманитарную операцию.

К кампании срыва усилий, призванных хоть как-то выправить гуманитарную ситуацию в Сирии, активно подключаются и ангажированные НПО. 9 сентября этого года в Управление ООН по координации гуманитарных вопросов в Женеве поступило коллективное заявление от группы неправительственных организаций о приостановке их сотрудничества в гуманитарной сфере с действующими в Сирии учреждениями ООН. Документ был направлен от имени 73 НПО, финансируемых преимущественно США, Саудовской Аравией, Катаром и Турцией. В его тексте содержатся обвинения в адрес развернутых в Дамаске международных гуманитарных миссий ООН и организации Сирийского общества Красного Полумесяца» в «чрезмерном и избирательном» сотрудничестве с правительством Сирии. В ультимативной форме было заявлено об отказе вышеуказанных неправительственных структур от обмена информацией по профильной проблематике и предоставления в ООН данных о своей деятельности в стране, в том числе о трансграничных гуманитарных поставках.

Совершенно ясно, что главной задачей предпринятой этой группой НПО акции является намерение контролировать гуманитарную деятельность ООН в Сирии, в том числе для того, чтобы не упустить из рук каналы снабжения незаконных вооруженных формирований в САР, налаженных под предлогом взаимодействия с ооновскими авторитетными структурами.

Когда писались эти строки, уже стало известно о принятом в Вашингтоне решении прекратить российско-американский диалог по восстановлению мира в Сирии. Заявление Госдепартамента США об одностороннем свертывании совместной с Россией работы по урегулированию конфликта в Сирии не может не вызывать глубокого разочарования. Ведь помимо усилий по восстановлению режима прекращения боевых действий речь шла о договоренности от 9 сентября по доставке в восточную часть Алеппо гуманитарной помощи. Власти Сирии, проявляя добрую волю, по российскому предложению готовы были пойти на такой шаг и даже начинали отводить свои войска от дороги «Кастелло», по которой должна проследовать гуманитарная колонна, но Вашингтон не смог тогда и не захотел сейчас обеспечить, чтобы то же самое сделали подконтрольные ему отряды оппозиции. То ли потому, что на самом деле безразлично относится к гуманитарным нуждам сирийского населения, эксплуатируя эту тему сугубо в своих политических целях, то ли поскольку просто не в состоянии повлиять на оппозиционные формирования.

Таким образом, вся история гуманитарного «измерения» сирийского конфликта и взаимодействия международного сообщества по гуманитарным проблемам в Сирии продемонстрировала, что Россия остается фактически единственным государством, ответственно работающим для решения конкретных задач, связанных с обеспечением гуманитарного доступа. Именно благодаря российским усилиям содействие пошло во все блокированные сирийские населенные пункты. Именно Москва вместе с ООН разработала детальный план гуманитарных операции в Алеппо, реализация которого была сорвана боевиками. Нагнетанию напряженности на международных площадках, в том числе в СБ ООН, Россия противопоставляла спокойную и последовательную работу с сирийскими властями и ООН по всему кругу вопросов обеспечения гуманитарного доступа. Громкими декларациями и заходами через СБ ООН в попытке оказать давление на сирийские власти и Россию делу не поможешь.

Политизация гуманитарных вопросов, конфронтация, попытки шельмования официальных властей - все это не помогает решению конкретных задач, наносит ущерб ООН и негативно сказывается на политической атмосфере. И уж, конечно, не приближает политического урегулирования затянувшегося сирийского конфликта. Сотрудничество для облегчения участи простых сирийцев, отказ от конъюнктурных подходов должны стать объединительным стимулом для государств, до сих пор находившихся по разные стороны «политических баррикад».

 1Living Under Siege. The Syrian Arab Republic // OHCHR. 2014. February 14.

 2Report of the International Commission of Inquiry on the Syrian Arab Republic. 12 February 2014 // UN document A/HRC/25/65

 3Syria at war. Five years on //UNESCWA. University of St. Andrews, 2016.

 4Информационный бюллетень российского Центра по примирению враждующих сторон на территории Сирийской Арабской Республики. 10 октября 2016 г. // www.mil.ru

Сирия. Россия. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 20 октября 2016 > № 1939743 Геннадий Гатилов


Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 10 мая 2016 > № 1776265 Геннадий Гатилов

Интервью заместителя Министра иностранных дел России Г.М.Гатилова газете «Известия», опубликованное 10 мая 2016 года

Вопрос: Как Вы оцениваете перспективы урегулирования конфликта в Сирии?

Ответ: Только что в Москве находился спецпредставитель Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистура, с которым глава МИД России С.В.Лавров обсуждал все вопросы, связанные с рисками урегулирования и с перспективами продвижения межсирийского диалога. По итогам второго раунда можно сказать, что в целом он был если не на 100% удачным, то все-таки какое-то продвижение было, поскольку удалось начать согласование некоторых вопросов, связанных с урегулированием.

С.де Мистура по итогам его встреч с делегацией правительства и оппозицией подготовил так называемый сводный документ, в котором он отразил позиции всех сторон. И этот документ, очевидно, станет ключевым в переговорах по сирийскому урегулированию, поэтому, если у всех сторон переговорного процесса будут добрая воля и желание, то, наверное, это создает благоприятную основу для продвижения мира.

Хотя, конечно, проблем очень много, не решен до сих пор вопрос о представлении широкой оппозиции, нет на переговорах курдов, о чем мы неоднократно говорили и продолжаем утверждать, что они должны занять достойное место в переговорном процессе. Целый ряд других вопросов также будет требовать своего решения.

Вопрос: А как Вы оцениваете позиции Высшего комитета по переговорам?

Ответ: Мы не удовлетворены тем, что они отстранились от переговорного процесса, считаем эту позицию неконструктивной. В целом она направлена на то, чтобы сорвать переговорный процесс. С этой точки зрения мы их поступок осуждаем и не поддерживаем.

Вопрос: Их кто-то к этому подталкивает?

Ответ: По некоторым косвенным данным, которые у нас имеются, очевидно, что в формировании такой позиции сыграла свою роль Турция. Очень жаль, что внешние игроки, причем важные региональные, как Турция, продолжают играть неконструктивную роль в этом процессе.

Вопрос: Как Вы относитесь к позиции США? Чувствуете какие-то изменения?

Ответ: С Соединенными Штатами у нас налажен достаточно плотный контакт, по политической линии и даже по линии военных, все вопросы, связанные с прекращением огня, обсуждаются. Как вы знаете, недавно создан еще один российско-американский механизм взаимодействия, в рамках которого будут обсуждаться ежедневно в режиме реального времени все вопросы. Те моменты, которые возникают, – в частности, о нарушении режима прекращения огня, – требуют самого серьезного разбирательства, обмена информацией между сторонами. То есть мы надеемся, что этот механизм окажется полезным.

Вопрос: А по линии российско-американских отношений в вопросе о Б.Асаде? Ожидаете ли вы изменений позиции Вашингтона?

Ответ: Во-первых, позиция Вашингтона уже претерпела ряд изменений с начала переговорного процесса. Тогда во главу угла ставился вопрос об уходе Б.Асада, говорилось о том, что без этого вопроса невозможно осуществлять никакие переговоры. Вот сейчас, по прошествии времени, выясняется, что этот вопрос не педалируется, он не является условием для начала переговоров.

В этом вопросе подвижки есть, хотя надо признать справедливости ради, что они продолжают говорить о том, что у него нет политического будущего и ему надо уйти. Они пытаются добиться от нас в том числе констатации факта, что это должно случиться в конце переговорного процесса, а также о необходимости создания переходного периода.

Мы им продолжаем отвечать, что вопрос о политической судьбе Б.Асада будет решаться не нами, как это записано и в Женевском коммюнике от 2012 года и в последующих документах, которые были приняты в том числе и Международной группой поддержки Сирии. Подчеркну, вопрос о судьбе Б.Асада должен решаться сторонами в контексте переговоров и при условии, что в этом переговорном процессе будут принимать участие все политические силы, находящиеся в Сирии, те, которые имеют право определять будущее своей страны.

Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 10 мая 2016 > № 1776265 Геннадий Гатилов


Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 15 февраля 2016 > № 1652446 Геннадий Гатилов

Интервью заместителя Министра иностранных дел России Г.М.Гатилова германскому журналу «Дер Шпигель», опубликованное 14 февраля 2016 года

Вопрос: Кто виноват в провале переговоров по Сирии?

Ответ: Переговоры не провалились. Спецпосланник Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистура сказал, что берет паузу. Ответственность за это лежит на оппозиции. Делегация, поддерживаемая Саудовской Аравией, выдвинула свои условия для переговоров: сперва должны прекратиться российские воздушные удары и улучшиться гуманитарная ситуация, и только после этого они хотят разговаривать. Это преднамеренный маневр, цель которого – затормозить диалог. Даже умеренная оппозиция была готова пойти на большие уступки, чтобы переговоры могли начаться. Еще один момент – это курды.

Вопрос: В каком отношении?

Ответ: Курды – важная часть сирийского общества, они обладают военной силой на земле, сражаются против ИГ и других террористических группировок. Они имеют полное право участвовать в переговорном процессе. У американцев аналогичная позиция по данному вопросу. К сожалению, подключение курдов упирается в жесткую позицию Турции. Турция категорически возражает и даже угрожает выйти из диалога. В качестве следующей даты С.де Мистура назначил 25 февраля. Надеюсь, до этого времени нам удастся прорыв.

Вопрос: Немецкие политики винят Россию в том, что воздушные удары по Алеппо приводят к усилению притока беженцев в Европу.

Ответ: Наплыв беженцев не является результатом российских авиаударов. Эта проблема возникла раньше: потоки беженцев достигли Европы еще до начала нашей военной операции.

Вопрос: В Алеппо и его округе мирные жители оказываются меж двух фронтов. Почему Россия не прекращает удары хотя бы на время переговоров?

Ответ: Мы боремся против террористических групп - ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусра» и других, связанных с «Аль-Каидой». Удары по объектам террористических группировок будут продолжаться в любом случае, даже если удастся договориться о прекращении огня в Сирии. Ведь смысл в том, чтобы такое прекращение огня распространялось на тех, кто реально заинтересован в начале переговорного процесса, а не на террористов.

Вопрос: Чего хочет Турция?

Ответ: Анкара хочет, чтобы на севере Сирии была создана контролируемая Турцией буферная зона. Хотелось бы, чтобы Турция играла более конструктивную роль. С турецкой стороны идут поставки ИГИЛ – оружия и так далее. Это фиксируется нашими наблюдателями и спутниками. Это факт. Все знают, что ИГИЛ экспортирует нефть через границу с Турцией.

Вопрос: Какие цели ставит перед собой Россия?

Ответ: Наши действия не обусловлены своекорыстными целями. В марте будет 5 лет с начала этого конфликта. Наша главная цель – установление мира в Сирии и начало переговорного процесса, в результате которого сами сирийцы определят будущее своей страны. Мы не хотим никому навязывать своей воли. Однако мы заинтересованы в стабильности в регионе. Урегулирование в Сирии оказало бы позитивное воздействие на соседние государства: Палестину, Ливию, Ирак с его нестабильностью, север африканского континента. На все эти страны распространяется террористическая угроза. Это крайне опасная тенденция, и здесь нам надо объединять усилия.

Вопрос: Как это может выглядеть?

Ответ: Мы с самого начала нашей операции призываем к совместным действиям против террора. Мы предлагаем обмениваться информацией об объектах, по которым наносятся удары. Но, к сожалению, положительных ответов на наши предложения от Запада мы не дождались.

Вопрос: Европу и США не устраивает, что Россия не только наносит удары по ИГ, но и, прежде всего, поддерживает продвижение правительственных войск.

Ответ: Мы ведь действуем в том числе и по просьбе сирийского правительства. Мы тесно координируем свои действия с Дамаском – в отличие от американцев. А что касается утверждений, что мы наносим воздушные удары по целям, отличным от ИГИЛ, – у этого нет доказательств.

Вопрос: Организация «Врачи без границ» сообщает об авиаударах по госпиталям.

Ответ: Есть много сведений от НКО, не соответствующих действительности. Взять так называемую „Сирийскую обсерваторию“ - на самом деле это люди, сидящие в Лондоне и собирающие неподтвержденные сообщения. Кроме того, разве американские удары не поражали больницы?

Вопрос: Многие в Сирии ненавидят Б.Асада. Почему он не освобождает место для преемника?

Ответ: Он – легитимный президент. Американцы не раз нас просили: давайте вместе решим, кто будет править Сирией. Такими вещами мы никогда не занимались. Это должны решать сами сирийцы.

Вопрос: Но ведь в 2014 году выборы состоялись. Однако война продолжается.

Ответ: Потому, что возросла террористическая угроза. Каким бы одиозным лидером ни был Б.Асад, вокруг него все-таки сплачивается значительная часть сирийского общества. Многие его поддерживают. Конечно, он тоже боится за свою судьбу и за судьбу своего окружения. Если бы он ушел сейчас, Сирия как государство окончательно бы распалась. На это сегодня похожим образом смотрят даже американцы.

Вопрос: Неужели?

Ответ: Они считают, что сейчас не время решать судьбу Б.Асада. Сейчас нужно бороться с террором. Военная ситуация на местах изменилась. При поддержке России сирийская армия значительно продвинулась. Она освободила десятки населенных пунктов. Саудовская Аравия, Катар и другие поддерживают противников режима Б.Асада. Но эта политика недальновидная. Нужно политически договариваться.

Вопрос: Каковы основные линии будущей Сирии?

Ответ: Мы должны сохранить Сирию как суверенное государство. Нельзя, чтобы оно оказалось раздроблено.

Вопрос: Чем плох раздел страны?

Ответ: Раньше в Сирии все группы населения прекрасно сосуществовали. Если страна распадется, мы увидим нечто похожее на ситуацию в Ливии, где все попытки примирения остаются бесплодными.

Вопрос: Чего Вы ожидаете от Запада?

Ответ: Многое зависит от Турции. К сожалению, ее позиция в настоящий момент не является конструктивной. У Анкары есть собственные амбиции, своя повестка дня в регионе.

Вопрос: Как стала возможной нынешняя эскалация?

Ответ: Правительством было допущено много ошибок, после чего вмешались силы извне. Б.Асад мог бы предотвратить эскалацию, если бы вовремя провел демократические реформы. Однако в отсутствие этого конфликт продолжал разрастаться. Это привлекло внимание террористических групп, создало для них питательную среду.

Вопрос: Ближний Восток в ближайшие годы будет оставаться в центре внимания России?

Ответ: Да. Этот регион еще многие годы будет вызывать озабоченность. Причин тому много: бомбардировки Ливии, попытки демократизации ближневосточного региона по американским лекалам. Все это не привело ни к чему хорошему. Для России этот регион ближе в силу как географии, так и истории. Мы лучше, чем кто-либо другой понимаем менталитет народов Ближнего Востока. Одно из наших преимуществ в том, что мы никогда не пытались навязывать кому-то свою волю.

Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 15 февраля 2016 > № 1652446 Геннадий Гатилов


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2015 > № 1363793 Геннадий Гатилов

ООН как зеркало турбулентного мира (№4-2015)

Гатилов Геннадий Михайлович

Армен Оганесян, главный редактор журнала «Международная жизнь»: В этом году мы отмечаем две знаменательные даты: 70-лет Победы в Великой Отечественной войне и 70-летие ООН. По поводу первой даты все ясно: широко анонсируются многочисленные мероприятия, приуроченные к 9 Мая. Насколько важна другая дата и как она будет отмечаться?

Геннадий Гатилов: Следует начать с того, что две эти даты действительно взаимосвязаны: Победа во Второй мировой войне и создание Организации Объединенных Наций. По сути, эта организация и создалась, как говорится, на пепелище или вышла из горнила Второй мировой войны. Поэтому вполне логично, что, празднуя окончание Второй мировой войны, мы перебрасываем своеобразный мостик и к созданию ООН. 70 лет - это достаточно небольшой исторический отрезок времени, но в то же время солидный возраст для международной организации и тот повод, когда стоит подвести определенные итоги ее деятельности и посмотреть, как дальше развивать это сообщество наций.

Вы помните, что идея создания ООН зародилась еще в 1941 году, сразу же после начала войны, затем были конференции в Ялте и Сан-Франциско, подписание Устава ООН 26 июня 1945 года и последующее его вступление в силу 24 октября 1945 года. Эта дата отмечается как день создания ООН. Если сделать небольшое историческое отступление, то первая сессия Генеральной Ассамблеи состоялась в Лондоне в феврале 1946 года, на которой было принято решение о размещении штаб-квартиры ООН в Нью-Йорке. В то время Советский Союз поддержал этот выбор. Считаем, что это был единственный способ привязать США к ООН. Даже можно упомянуть такой исторический факт: когда тогдашний министр иностранных дел Советского Союза В.Молотов написал записку в Политбюро о создании ООН с предложением о месте ее размещения, в ней значилась Вена. Но на этой записке И.В.Сталин своим известным синим карандашом начертал, что Вена не подходит и штаб-квартиру нужно разместить в Нью-Йорке, с тем чтобы покрепче привязать США к новому мировому сообществу, в частности к ООН, и совместно выполнять те задачи, которые обозначены в Уставе Организации.

Весь период послевоенной истории свидетельствует о безальтернативности этой организации - это центральный многосторонний форум, обладающий уникальным мандатом и общепринятой легитимностью. ООН за 70 лет прошла через важные этапы своего становления: процесс деколонизации, затем противостояние в годы холодной войны, изменение баланса сил в связи с распадом СССР. Конечно, нельзя не сказать и о сегодняшнем остром моменте, через который мы все проходим в международных отношениях, - это серьезное испытание для ООН, вызванное наличием многочисленных проблем в международных отношениях в целом. Сейчас мы над этим работаем.

Что касается непосредственно празднования 70-летия ООН, то в нашей стране создан общественный комитет с достаточно солидным составом участников. В него входит 100 человек - это и политики, и бизнесмены, научные деятели и представители культуры, то есть он охватывает очень широкий круг нашего общества. Есть соответствующий план проведения мероприятий в нашей стране, связанный с празднованием юбилея. В его реализации задействованы несколько десятков организаций, университетов, общественных структур и т. д. Он сам очень разнообразный. В качестве иллюстрации могу сказать, что будут проведены школы моделей ООН не только в Москве, но и других городах. Состоится такой интересный конкурс, как написание письма нашему президенту на тему 70-летия ООН. Предусмотрены и зарубежные мероприятия, выезды молодежи, например в штаб-квартиру ООН в Вене. Будут проведены всевозможные олимпиады, связанные с ооновской тематикой. Опубликованы брошюры, факты о создании ООН. На базе соответствующих институтов состоятся «круглые столы». Финальный аккорд будет поставлен в Большом театре - торжественное заседание и концерт. Проведут и различные культурные мероприятия за рубежом.

А.Оганесян: Говорят, что после того как рухнул Советский Союз, ООН перестала быть площадкой согласования интересов двух мировых систем, практически она стала организацией, в которой большинство стран мира поддерживает политику США. Как бы вы прокомментировали такой тезис?

Г.Гатилов: Я бы ответил так, что, конечно, характер работы в ООН за эти годы изменился. И ее деятельность эффективна настолько, насколько эффективно взаимодействие государств-членов. Например, можно даже вспомнить высказывание такого политика, как Маргарет Тэтчер, которая однажды сказала, что государства-члены критикуют ООН, но им надлежит посмотреть в зеркало, потому что ООН и есть отражение нас самих. Поэтому то, как ведут себя государства, и отражается в деятельности Организации Объединенных Наций. Мы выступаем за то, чтобы Организация продолжала оставаться площадкой согласования действий государств, причем выступаем за согласование позитивной повестки дня. Мы делаем все для того, чтобы учитывать интересы и других государств в деятельности этой организации.

Говорить о том, что большинство стран мира поддерживает политику США, наверное, было бы преувеличением. Все-таки у многих стран есть свои интересы, своя повестка дня, и во многом она не совпадает с теми подходами, взглядами, которые пытаются проводить в Организации американские партнеры. Наверное, самый характерный пример - это ближневосточное урегулирование, когда при голосовании в Генеральной Ассамблее и Совете Безопасности ООН США зачастую остаются в одиночестве. То есть большинство не разделяет их подходы и оценки ситуации в ближневосточном урегулировании. А в целом мы считаем, что надо стремиться к объединению усилий государств и искать точки соприкосновения, поскольку только таким образом можно найти оптимальные и эффективные пути решения всех тех проблем, с которыми мы сталкиваемся сегодня, а это и нераспространение оружия массового уничтожения, и наркотики, и организованная преступность, и техногенные катастрофы и т. д. То есть проблем множество, и здесь есть поле для приложения совместных усилий.

А.Оганесян: На последней Генеральной Ассамблее ООН рядом государств ставился вопрос относительно ситуации на Украине и роли России. Как шли эти обсуждения?

Г.Гатилов: Та инициатива, которая была выдвинута Генеральной Ассамблеей ООН, носила ярко выраженный политизированный характер. Вся задумка была направлена на то, чтобы подвергнуть критике Россию за ее действия, обвинить ее в агрессии, аннексии и во всех грехах. Но, надо сказать, результаты голосования показали, что далеко не все разделяют такой подход, у многих государств есть своя точка зрения на развитие событий. Они понимают те мотивы, которыми руководствовалась Россия в отношении Крыма, и, конечно, на них оказывается жесточайшее давление со стороны американцев, выкручивание рук, особенно на развивающиеся страны, которые в определенной степени зависимы и экономически, и политически от Соединенных Штатов, да и от других стран западного блока. Поэтому им иногда трудно противостоять этому давлению. Но тем не менее, как показали результаты, ситуация далеко не однозначная.

А.Оганесян: Как изменилась позиция России в международных организациях со времени ввода санкций?

Г.Гатилов: То что касается международных площадок, ооновских организаций - там мы никаких изменений не ощущаем. Санкции в отношении России вводились в одностороннем порядке. Это не ооновские санкции, не одобренные в Совете Безопасности ООН. По сути, они расцениваются нами как нелегитимные, как любые односторонние меры. Мы по-прежнему продолжаем сотрудничать со всеми государствами, не ощущаем никакого отчуждения с их стороны или попыток игнорирования российских представителей. Наоборот, с нами консультируются, нашу точку зрения уважают. В этом плане мы очень спокойно, уверенно продолжаем совместными усилиями добиваться тех целей, которые считаем необходимыми.

А.Оганесян: В последние годы много говорилось о реформировании ООН - как самой организации, так и Совета Безопасности, - о стремлении сделать ее более эффективной и значимой структурой. Как, на ваш взгляд, может быть реформирована ООН? И нужно ли ее реформировать на самом деле?

Г.Гатилов: Вопрос о реформировании ООН встал сразу же после создания Организации. И разговоры на этот счет ведутся до сих пор. Конечно, общая ситуация в мире меняется. С момента создания Организации появилось множество государств: первоначально их было 54, сейчас - 193. Меняются и внешнеполитические задачи. Все это требует, чтобы Организация адекватно реагировала на происходящие в мире процессы, чтобы в ней отражались интересы всех государств. С этой точки зрения Организация должна быть живым организмом, остро и быстро реагирующим на происходящие изменения в мире. Но надо посмотреть, каковы должны быть цели этих реформ.

С нашей точки зрения, цели должны быть такими, чтобы Организация обязательно помогала решению данных проблем. Но когда говорят о реформе ООН, то прежде всего имеют в виду реформу ее Совета Безопасности. Эта тема постоянно на слуху, она обсуждается в Организации. Уже последние 16 лет идут дискуссии по этому поводу в рамках Генеральной Ассамблеи ООН. Существует так называемая группа открытого состава, которая периодически обсуждает эту проблему. Но пока никакого общего согласия в отношении какого-либо варианта изменения структуры, членского состава Совета Безопасности нет. Дело в том, что там сталкиваются интересы и противоречия нескольких групп государств. Если говорить обобщенно, то двух групп: тех, которые выступают за создание дополнительных мест постоянных членов в Совете Безопасности, и тех, которые считают, что Совет надо расширить только в категории так называемых непостоянных членов.

Среди тех, кто ратует за расширение постоянных членов, лидерами являются Германия, Япония, Бразилия, Индия и поддерживающие их государства. А среди другой группы, которая называет себя как объединившаяся ради консенсуса, тоже солидные представители. Туда входят Испания, Италия, Аргентина и Пакистан - те страны, которые вносят большой вклад в работу Организации: и в миротворческую деятельность, и в разрешение конфликтов, и в другие сферы приложения усилий Организации. Поэтому здесь происходит противостояние двух солидных групп государств.

Как решить этот вопрос - пока никто предложить нужную формулу не может. Если встать на формальную точку зрения, то для того чтобы изменить членский состав Совета Безопасности в сторону увеличения, потребуется голосование в Генеральной Ассамблее ООН за принятие соответствующей резолюции, которая должна быть принята двумя третями голосов всех членов Совета Безопасности. Рассуждая гипотетически, такое решение, возможно, может быть принято. Но тогда у нас получится ситуация, когда две трети будут за такое решение, а одна треть - недовольна. Среди этой одной трети государств окажутся как раз те, о которых я говорил, - Италия, Испания и другие. В случае, если решение будет навязано, это не приведет к искомой цели, а цель у нас - повысить эффективность работы Совета Безопасности ООН, его оперативность и т. д.

А.Оганесян: Насколько эффективно расширение СБ по формальным признакам?

Г.Гатилов: Этот вопрос тоже поднимается. Он совершенно правильно ставится. Совет Безопасности должен оперативно принимать решения, потому что главное его предназначение - это поддержание международного мира и безопасности. Мы все знаем, какие сейчас идут процессы в различных регионах мира, как возникают кризисы, как необходимо быстро принимать решения. А если станет действительно 25, а то и больше государств, работа СБ усложнится, будет труднее решать оперативно.

А.Оганесян: Какие страны могут войти в Совет Безопасности? Готовы ли нынешние постоянные члены Совета Безопасности ООН поделиться своими правами, в частности правом вето? Будет ли расширение состава постоянных членов Совбеза решением проблем исполнения его резолюций?

Г.Гатилов: Вето - принцип единогласия пяти постоянных членов - имеет свои глубокие исторические корни. Он обсуждался при создании Устава ООН. Вспоминая, как шла дискуссия, хочу процитировать то, что говорил тогдашний госсекретарь США г-н Стеттиниус, который участвовал в разработке Устава ООН с А.А.Громыко и другими известными политическими деятелями. Он заявил, что требуется безусловное единогласие всех постоянных членов Совета Безопасности по всем важнейшим решениям, относящимся к сохранению мира, включая все экономические и принудительные меры. То есть идея вето была предложена американцами. Этот механизм действовал и действует до сих пор и является краеугольным камнем всей ооновской архитектуры, так называемой системой сдерживания противовесов. Россия выступает за сохранение прерогативы пяти постоянных членов.

А.Оганесян: Чтобы не было диктатуры большинства - есть и такое понятие.

Г.Гатилов: Вето очень часто ругают за то, что когда оно принимается, то из-за этого нельзя в Совете Безопасности одобрить те или иные решения. Если взглянуть в недалекую историю, то, например, применение вето не позволило вовлечь ООН в агрессию против Югославии в 1999 году, не дало зеленый свет на действия в Ираке в 2003 году. По поводу Сирии Россия вынуждена была несколько раз применить вето - ООН тоже не дала возможности развязать против нее агрессивные действия. Об этом мало кто помнит, мы не допустили вмешательства во внутренние дела Мьянмы, Зимбабве

и т. д. Инструмент вето важен. Думаю, что без него Совет Безопасности потеряет способность адекватно отвечать и учитывать интересы всех вовлеченных сторон в конфликте.

А.Оганесян: Геннадий Михайлович, вы цитировали г-жу Тэтчер. В свое время она говорила об ООН и ее роли в послевоенной истории во времена холодной войны, хотя ей же принадлежит фраза о том, что атомная бомба спасла мир от войны. Оглядываясь на 70-летнюю историю ООН, можно ли сказать, что эта организация сохранила мир, не дала холодной войне сползти до горячей фазы?

Г.Гатилов: Можно, что и доказано всей историей. Коль мы об этом заговорили, могу процитировать еще одного известного деятеля, одного из первых генеральных секретарей - Хаммаршельда, который в ответ на критику ООН говорил, что ООН создана не для того, чтобы мы попали в рай, а для того, чтобы человечество не попало в ад. С этой точки зрения ООН свою позитивную роль сыграла и продолжает играть. Думаю, что это понимают все, даже те, кто критикует эту организацию, во многих случаях справедливо. Конечно, это не идеальная организация, но тем не менее свою функцию она выполняет.

А.Оганесян: Некоторые говорят, что в самом Уставе заложено немало противоречий, например принцип нерушимости границ и право народа на самоопределение, что является прямым конфликтом, если определяющийся народ меняет государственные границы - взять ту же Югославию. Как юристы-международники оценивают такие коллизии? Есть ли в ооновских кругах те, кто хотел бы переделать Устав ООН, поступают ли такие предложения?

Г.Гатилов: Устав ООН - это такой документ, который очень сбалансированно, четко и осторожно вобрал в себя все. И недаром он считается основополагающим юридическим документом, на основе которого и происходят все межгосударственные отношения еще со времен его создания - с 1945 года. Конечно, есть правила, которые трактуются по-разному, и это вполне естественно. В Уставе есть несколько принципов: и право на самоопределение (оно стоит на ключевом месте), и территориальная целостность, и суверенитет, которые должны обязательно уважаться.

Хотел бы напомнить, что в свое время Генеральная Ассамблея приняла декларацию, в которой разъяснялось соотношение основных принципов международного права. Суверенитет и территориальная целостность незыблемы, и страны, которые претендуют на то, чтобы их суверенитет уважали, должны уважать право проживающих в этих странах наций и не допускать предотвращения права на самоопределение путем использования грубой силы. Если это спроецировать на последние события на Украине, в частности в Крыму, то здесь нет никаких противоречий между этими двумя принципами.

Что касается попыток изменить Устав ООН, то они есть. Вносились изменения, касающиеся, в частности, и расширения состава Совета Безопасности ООН. Это очень трудоемкий процесс. Что значит вскрыть Устав ООН, то есть сломать всю ту правовую систему, на которой зиждятся международные отношения? Поэтому мудрые, трезво мыслящие политики, понимающие к чему это приведет, осознают такую опасность. Есть различные радикальные предложения. Наверное, они имеют право на существование, но превалируют мысль и настроения, чтобы Устав ООН сохранить в том виде, в котором он есть. Если вдруг будет вскрыт Устав ООН, то это как открыть ящик Пандоры, и тогда этот процесс уже не остановить, и трудно представить, как дальше будет функционировать Организация Объединенных Наций, будет ли она вообще существовать.

А.Оганесян: Новый украинский режим пытается разместить в Донбассе миротворцев из лояльных этому режиму стран под эгидой ООН. Понимают ли в ООН, что Киев мечтает не о мире, а о победе над непокорным населением Юго-Востока Украины и удастся ли Порошенко протащить свои идеи через ООН?

Г.Гатилов: В ООН входят разные страны, и они по-разному понимают эту проблему. Но для проведения любой миротворческой операции необходимо решение Совета Безопасности ООН. Украина официально обратилась в Секретариат ООН с просьбой развернуть миротворческую операцию на Украине. Но этот вопрос так просто не решается: требуется решение Совета Безопасности, необходимо знать, какой мандат будет у этой операции, из кого она будет состоять, какие контингенты, какого размера, какой национальности и т. д. Там масса вопросов, которые при развертывании любой миротворческой операции очень тщательно проверяются. С нашей точки зрения, главное заключается в том, что политически сейчас в развертывании такого миротворческого контингента в восточных районах Украины нет необходимости.

У нас есть Минские договоренности, в которых четко прописано, что мониторингом занимается ОБСЕ. Недавно было принято решение об увеличении численности миссии ОБСЕ, поэтому им и предстоит этим заниматься. Не вижу смысла в попытках переложить это все на ООН. Если увести от необходимости выполнения Минских соглашений, то, наверное, такой маневр, с точки зрения украинцев, и есть, но если мы все-таки хотим добиться выполнения Минских договоренностей, то надо сфокусироваться на том, что говорят Минские соглашения. Конечно, этот вопрос кулуарно как-то обсуждается и в Совете Безопасности, и в ООН, в Секретариате. Большинство склоняется к тому, что сейчас нет необходимости в этом.

А.Оганесян: К тому же направлять в сложившихся обстоятельствах миротворческий корпус, это очень опасно и чревато всякого рода провокациями…

Г.Гатилов: Абсолютно согласен. Тем более что перемирие в основном соблюдается, но не до конца. Мы же видим, какие провокации, перестрелки возникают. Хрупкая ситуация. Здесь уже работает ОБСЕ, у них есть соответствующий опыт.

А.Оганесян: Кстати, мы не должны забывать о недавнем прошлом в Осетии. Мы знаем, как легко и трагично можно спровоцировать миротворцев и к чему это приводит. Складывается впечатление, что США и ЕС пытаются распространить политику изоляции России и на гуманитарное сотрудничество. Верно ли это?

Г.Гатилов: Я бы сказал, что мы не ощущаем того, что каким-то образом находимся под прессингом, в изоляции. То, что хотят делать США, это их политика, но на практике мы продолжаем сотрудничество в гуманитарной сфере. ООН - это же не только Генеральная Ассамблея и Совет Безопасности, это масса специализированных организаций гуманитарного, экономического, социального направлений.

А.Оганесян: Есть ли попытки вывести Россию за скобки таких выигрышных тем, как борьба с экологической угрозой, права работников транснациональных корпораций, борьба с опаснейшими мировыми эпидемиями. Есть ли у нас силы и желание проявлять себя в этих сферах в международных организациях?

Г.Гатилов: Силы и желание у нас были еще и до этих событий, сохраняется наша заинтересованность в активном участии в международной деятельности. Если, например, взять ситуацию с экологией, то мы очень активно участвуем в согласовании будущего климатического документа, который связан с понижением парниковых выбросов. Конференция состоится в декабре нынешнего года. Планируется, что на ней будет принят соответствующий документ. Мы в этом процессе принимаем непосредственное участие. Когда вспыхнула эпидемия Эбола, мы очень активно сотрудничали со Всемирной организацией здравоохранения и с другими гуманитарными организациями, вносили свой вклад в это дело. То же обстоит и с правами работников транснациональных корпораций. Мы не чувствуем никаких ограничений и продолжаем активно участвовать во всех дискуссиях.

А.Оганесян: 16 марта на сайте Совета ЕС появилось заявление Верховного представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности Федерики Могерини, в котором говорится, что Евросоюз не признает присоединения Крыма к России и призывает страны - члены ООН поддерживать санкции, введенные против Москвы. Как вы прокомментируете это заявление?

Г.Гатилов: Мы опять возвращаемся к теме санкций. Мы никоим образом не считаем санкции ЕС легитимными, никаких санкций ООН для нас не существует, и в Совете Безопасности не было принято такое решение. Призывы к странам - членам ООН поддерживать санкции против России остаются только призывами. По нашим ощущениям, нет какой-то устойчивой тенденции или желания других государств присоединиться к санкциям. Наоборот, все прекрасно знают, что в ЕС нет единства по этому вопросу. Те заседания, которые состоялись, показывают, что среди стран - членов ЕС присутствует большой разброд мнений. И в этом плане ЕС не един.

А.Оганесян: Ощущается ли давление США или это пропагандистский трюк?

Г.Гатилов: Давление США на ЕС не только ощущается, мы знаем совершенно четко, что оно идет постоянно, причем давление, которое противоречит интересам самих европейцев. И они об этом нам говорят, если не публично, то в каких-то частных контактах, то есть дискомфорт в этом плане у них явно ощущается.

А.Оганесян: Г-н Скейлз, военный аналитик известного телеканала «Fox News», сказал, что нужно уничтожить как можно больше русских на Украине. После такого заявления возникает вопрос: неужели еще кто-то сомневается, что Америка хочет большой войны и толкает к войне весь мир? Что, по вашему мнению, следует предпринять, чтобы остановить США и НАТО на пути к развязыванию большой войны?

Г.Гатилов: Наверное, такие заявления надо рассматривать как частные. «Fox News», конечно, консервативный канал. Даже трудно комментировать призывы с требованием уничтожать как можно больше русских. Это напоминает времена Геббельса, нацистской Германии. Единственно, можно сделать скидку на то, что это некий военный аналитик-отставник и он не отражает официальную точку зрения Соединенных Штатов. Не думаю, что кто-то в администрации Обамы, даже при тех трудностях, которые существуют в наших отношениях, руководствовался бы такими призывами. Если говорить в целом, мое личное мнение, что Америка не хочет большой войны. У нее много проблем по всему миру, конфликтные ситуации, поэтому затевать новую войну - просто безумие. Вряд ли американские политики думают или смотрят в этом направлении. Выход один - пытаться искать точки соприкосновения, пытаться найти повестку дня, которая бы нас объединяла, а не разъединяла. Собственно, это то, над чем сегодня мы, российская дипломатия, работаем - спокойно, с достоинством. Мы готовы к сотрудничеству и с американскими партнерами, и с Западом в целом. Мы никогда не отказывались от этого. То, что сейчас происходит, - это их инициатива. Хотелось бы надеяться, что возобладают трезвые оценки среди западных политиков и мы этот этап как можно быстрее пройдем.

А.Оганесян: Мы все наблюдаем за блестящими выступлениями Виталия Ивановича Чуркина в ООН. Согласовывает ли он свои тексты с Москвой или у него есть широкое поле для инициативы?

Г.Гатилов: Виталий Иванович действительно очень профессионально и грамотно политически и дипломатически выступает. Действует он в рамках имеющихся инструкций, которые регулярно поступают из Москвы. Но мы не занимаемся микроменеджментом и не даем какие-то конкретные формулировки, есть простор для творчества. Виталий Иванович обладает этими возможностями, выступает он действительно ярко, он очень настойчиво отстаивает наши российские интересы и позиции в рамках ООН, прежде всего Совета Безопасности. Действуя по общим установкам, которые ему приходят из центра, он все это развивает соответствующим образом.

А.Оганесян: Вы долго работали в ООН. Насколько специфична эта работа для дипломата? Чем она отличается, например, от посольской работы?

Г.Гатилов: Она отличается от посольской работы. Работа дипломата-многосторонщика имеет свою специфику. Прежде всего, она связана с тем, что имеешь дело с большим количеством представителей самых различных государств Африки, Азии, Европы со всеми своими нюансами в их политических позициях, даже в образе мышления, культуры и т. д. Ведь чем еще привлекательна работа. Приходишь в ООН и сразу же встречаешься с десятком людей. Когда работаешь в двустороннем формате, то у тебя есть определенные собеседники, с которыми решаешь какие-то вопросы.

Следует обратить внимание на такой момент - здесь очень важна оперативность, потому что по большей части те вопросы, которые приходится решать, требуют немедленного решения. Ты не можешь сказать: давайте подумаем и позже решим. Все идет в режиме реального времени - вопросы требуют мгновенной реакции. Этим работа дипломата-многосторонщика и отличается.

Еще один момент - умение формулировать соответствующие положения, проекты резолюций Совета Безопасности. Сидит группа представителей за столом, и идет процесс формулирования тех или иных положений, каждого слова, даже каждой запятой, потому что неправильно поставленная запятая может исказить суть сказанного. Этот навык для дипломата-многосторонщика имеет большое значение.

А.Оганесян: Россия утвердила себя как глобального донора, она помогает многим ближним и дальним странам. В связи с санкциями свернется ли эта донорская деятельность?

Г.Гатилов: Я бы говорил не о санкциях, а об общей экономической ситуации в мире. В общем, она не очень благоприятная для всех, в том числе и России. Конечно, это несколько сужает наши финансовые возможности, но мы очень четко следуем своим обязательствам. Поэтому не намерены сокращать наше донорское участие в тех или иных международных проектах.

Прежде всего, хотел бы отметить такие организации, как Всемирную продовольственную программу - оказание помощи беднейшим государствам, Детский фонд ЮНИСЕФ - то же самое, Программа развития. То есть в данном плане наши донорские возможности и донорский вклад мы сокращать не будем, хотя для нас это связано с определенными финансовыми трудностями.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2015 > № 1363793 Геннадий Гатилов


Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 октября 2014 > № 1219645 Геннадий Гатилов

«На полях» 69-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН (№10-2014)

Гатилов Геннадий Михайлович

«Международная жизнь»: Как вы оцениваете основные итоги «министерской недели» 69-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН?

Геннадий Гатилов: Каждая сессия Генассамблеи ООН является рубежным событием, которая не только подводит итоги минувшего политического года, дает оценку состоянию международных отношений на текущем этапе, но и закладывает вектор для будущего движения вперед. Совершенно верно утверждение о том, что в Организации Объединенных Наций как в зеркале отражаются глобальные процессы в политической, экономической, правочеловеческой сферах, в вопросах коллективной безопасности.

В этом смысле нынешняя сессия вобрала в себя весь комплекс сложных, противоречивых проблем, которые пронизывают мировую политику. Можно сказать, что главным итогом общеполитической дискуссии стало осознание подавляющим числом государств мира безальтернативности коллективных согласованных действий в деле преодоления глобальных угроз на основе соблюдения международного права и Устава ООН. Именно на этом сделал основной упор Генеральный секретарь ООН в своем выступлении с трибуны ГА, подчеркнув беспрецедентную сложность и многообразие проблем, которые приходится решать ООН в нынешних условиях.

Показательно, что попытки американского доминирования в мире в ущерб многовекторности, явно прозвучавшие в выступлении на сессии Президента США Б.Обамы, многими воспринимались с недоверием и отторжением. Они по-своему видят причины вызовов в области безопасности, экономического развития и ценностных устоев.

В этом контексте подавляющее большинство ораторов, особенно из развивающихся стран, говорили о задачах ООН по преодолению бедности, безработицы и неравномерного развития, улучшению доступа на мировые рынки, обеспечению доступного образования и здравоохранения, о вопросах экологии в рамках тематики изменения климата. Именно поэтому Президент Чили М.Бачелет назвала ООН незаменимым форумом, пусть даже его работа не всегда дает желаемый результат.

Перечисляя все это, хочу особо подчеркнуть, что данные вопросы не были забыты в ходе дискуссии и не остались в тени обсуждения острых региональных кризисов.

«Международная жизнь»: Наверняка были попытки со стороны США и других государств Запада заострить кризис на Украине, представить его чуть ли не как главную угрозу.

Г.Гатилов: Вопреки прогнозам, прежде всего в западных СМИ, украинский сюжет на сессии не получил резко выраженной антироссийской окраски, на которую некоторые рассчитывали. Только Президент США Б.Обама назвал «российскую агрессию в Европе», наряду с вспышкой вируса Эбола и терроризмом, одной из главных угроз. Но такая подача отражает лишь видение ситуации нынешней американской администрацией - не более того, и с этим была созвучна позиция сравнительно небольшой группы стран в составе Балтии, Польши, Румынии, Болгарии, некоторых других членов ЕС. На их фоне англичане, французы, канадцы на этот раз звучали нейтральнее. Подавляющее же число глав государств высказывались в пользу достижения политического урегулирования на Украине. Чувствовалось, что они начинают переосмысливать навязанный из Вашингтона жесткий антироссийский курс.

При этом многие государства высказывались за объединение усилий членов ООН в борьбе с реальными, а не мнимыми вызовами безопасности. Речь прежде всего идет об эффективном совместном противостоянии терроризму и экстремизму, налаживании коллективной работы по урегулированию региональных кризисов, о решении проблем устойчивого экономического развития, продовольственной безопасности, здравоохранения, о чем я уже сказал выше. В итоге попытки сделать события на Украине центральными оказались несостоятельными. Тем более что минский политический процесс, в рамках которого удалось запустить прямой диалог между конфликтующими сторонами, открывает реальные перспективы для прекращения насилия на Украине. Те, кто пытается не замечать этого, преследуют геополитические цели, не имеющие ничего общего с задачей внутриукраинской стабилизации.

«Международная жизнь»: Какое место на сессии заняла антитеррористическая тематика, в том числе в свете объявленной Б.Обамой широкой международной коалиции?

Г.Гатилов: Проблема борьбы с терроризмом заняла на сессии одно из главных мест. О коллективном отпоре этому ужасающему явлению говорили все без исключения. Состоялось важное заседание Совета Безопасности ООН под председательством Б.Обамы, на котором единогласно была принята резолюция 2178 по иностранным террористам-боевикам. В этом документе, который был разработан при нашем активном участии, делается упор на налаживание активного международного сотрудничества в деле противодействия терроризму в соответствии с Уставом ООН, предусматриваются дополнительные обязательства государств по борьбе с иностранными террористами-боевиками.

Осуждается экстремизм и межконфессиональное насилие, адресуется требование ко всем иностранным террористам-боевикам сложить оружие и прекратить теракты и участие в вооруженных конфликтах. Предусматривается задействование для целей реализации этого решения СБ профильных ооновских антитеррористических структур, которые, кстати, уже ведут соответствующую полезную работу. Поскольку резолюция принята по Главе VII Устава ООН, отказ от выполнения этих требований повлечет за собой серьезные последствия для «уклонистов». Резолюция стала важным шагом для продолжения коллективной работы в области борьбы с терроризмом. До этого СБ ООН принял резолюцию 2170 по усилению санкционного давления на террористов в Ираке и Ливии. В совокупности это подтверждает способность Совета Безопасности, когда есть общая политическая воля, принимать сильные решения, которые строятся на Уставе ООН.

Что касается формирования международной коалиции, то, как сказал С.В.Лавров, мы давно боремся с терроризмом постоянно и последовательно независимо от каких-либо громких заявлений о создании коалиций.

В практическом плане Россия осуществляет масштабные поставки вооружений и военной техники правительствам Ирака, Сирии и других стран региона в поддержку их усилий по борьбе с терроризмом.

Сейчас много говорят о действиях коалиции и наносимых авиа-ударах по позициям ИГИЛ в Ираке и Сирии. Но надо сказать - и это признается даже экспертами на Западе, - что в отсутствие должной координации с Дамаском ведомая США коалиция не может пока похвастаться впечатляющими результатами. Начиная с 8 августа по конец сентября военная авиация США совершила над территорией Ирака и Сирии более 4 тыс. боевых вылетов, однако игиловцы не только удерживают свои боевые позиции, но и продолжают наступление на ряде направлений, в том числе в сторону иракской столицы. Более того, возникают вопросы и о качестве ударов, под которые попадают то заброшенные военные базы, то здания школ. Мобильные отряды ИГИЛ легко избегают больших потерь, зачастую просто растворяясь в местном населении.

Возникают и проблемы гуманитарных последствий антиигиловских ракетно-бомбовых ударов, на что уже стали указывать соответствующие организации ООН.

«Международная жизнь»: То есть одних силовых методов воздействия может оказаться недостаточно для искоренения террористической угрозы?

Г.Гатилов: Совершенно верно. Это фундаментальный вопрос. Для реального искоренения и предотвращения теругрозы необходимо следовать следующим критериям, которые мы изложили в ООН.

Во-первых, неприемлемость «двойных стандартов», когда в некоторых столицах есть искушение делить террористов на «хороших» и «плохих», когда имели место попытки использовать террористические движения для решения узкополитических задач, связанных, в частности, со сменой режимов. К чему такое попустительство приводит, мы видим на примере ИГИЛ в Сирии и Ираке.

В этой связи весьма показательной стала ремарка выступившей на заседании Совета Безопасности ООН Президента Аргентины К.Фернандес де Киршнер, которая подчеркнула, что многие нынешние террористы-боевики ранее воспринимались Западом как борцы за свободу и поддерживались им, прежде всего на Ближнем Востоке.

Во-вторых, в борьбе с терроризмом следует опираться на международное право и Устав ООН. А это предполагает, что военные действия против экстремистских движений могут осуществляться только на основе обращения правительства соответствующего государства либо решения СБ ООН, санкционирующего такие шаги. Все остальное вне этих рамок незаконно и представляет собой односторонние действия. Об их последствиях мы хорошо знаем из недавней истории.

Вспомните, какой ущерб устойчивости международной системы был нанесен в результате натовских ударов по Югославии, смены режима в Багдаде, нападения на Ливию. Год назад была предпринята попытка повторить такой сценарий применительно к Сирии, который был предотвращен лишь благодаря энергичным дипломатическим усилиям, прежде всего российским.

Эффективная борьба с терроризмом требует активного участия всех государств региона. Трудно себе представить, как можно добиться успеха на этом направлении без Ирана, Сирии, региональных организаций, таких как ЛАГ и Афросоюз, которые лучше чувствуют специфику региона и его деликатную материю. Ведь если бы в свое время наши партнеры более внимательно прислушались к подходам Афросоюза по Ливии, то наверняка можно было бы избежать трагедии общерегионального масштаба, которая последовала за ударами НАТО по этой стране в нарушение резолюций СБ, приведшими фактически к разрушению основ ливийской государственности.

Один из наших собеседников «на полях» сессии ГА совершенно резонно заявил, что военные методы не могут стать антитеррористической панацеей. Требуется сильный «антитеррористический антидот». Именно поэтому мы предложили разработать комплексный подход, охватывающий финансовую, административную, социальную, идеологическую составляющие противодействия терроризму при неукоснительном уважении суверенитета и территориальной целостности государств.

«Международная жизнь»: Важное место в этих усилиях должно принадлежать и урегулированию региональных конфликтов.

Г.Гатилов: Это стратегическая задача. В этом контексте мы предложили всесторонне обсудить проблему терроризма в регионе Ближнего Востока и Северной Африки и созвать под эгидой ООН представительный форум с участием постоянных членов СБ, ЛАГ, Афросоюза, других заинтересованных сторон. В его рамках можно было бы рассмотреть и застарелые региональные конфликты, в том числе палестино-израильский, неурегулированность которого остается на протяжении многих десятилетий питательной средой для террористов.

К сожалению, под воздействием других факторов проблемы ближневосточного урегулирования, несмотря на тяжелые последствия событий в Газе, звучали на сессии не так громко. Но будет неправильно, если императив скорейшего достижения окончательного урегулирования палестино-израильского конфликта выпадет из международной повестки дня. Сейчас, как никогда, необходимы консолидированные международные усилия по запуску содержательного мирного процесса, без чего регион будет оставаться очагом неспокойствия не только для населяющих его народов, но и для остального мира. Из бесед с палестинцами можно было сделать вывод, что идея о «походе в ООН» в целях принятия резолюции СБ с определением даты прекращения израильской оккупации палестинских территорий с повестки дня не снята.

В целом главную задачу мы видим в том, чтобы вместо реагирования на конфликты и террористические проявления международная работа сфокусировалась на их предупреждении и профилактике. Для этого усилия в антитеррористической сфере должны быть дополнены коллективной деятельностью по налаживанию политического процесса, в рамках которого противостоящие стороны решали бы все возникающие проблемы исключительно через широкий национальный диалог.

«Международная жизнь»: Сирия остается острым вопросом в международной повестке дня. Эта проблема также рассматривалась на сессии?

Г.Гатилов: Конечно. Причем все были едины в одном: альтернативы политическому урегулированию сирийского кризиса не существует. Об этом заявил в своем выступлении и Б.Обама. Надо переходить от слов к делу. Политические рамки для этого созданы - одобрено Женевское коммюнике в качестве платформы урегулирования, состоялся созыв международной конференции по Сирии в Монтрё, прошли два раунда межсирийских переговоров в Женеве, которые завершились согласованием общей повестки дня. Затем этот процесс произвольно прервали, выражая несогласие с тем, что сирийское правительство требовало уделить особое внимание обсуждению антитеррористической тематики и объединению с этой целью усилий правительства и оппозиции. Но, как показывают события минувшего полугодия, это была полностью оправданная постановка вопроса.

Если мы хотим действительного прорыва в прекращении насилия в Сирии, то следует вернуться к женевскому процессу, а не вооружать оппозицию для свержения режима в Дамаске.

Именно в этом ключе мы провели в Нью-Йорке встречу со спецпосланником ООН по Сирии С. де Мистурой, который приступил к контактам в Дамаске с региональными игроками с целью нащупать возможность для перезапуска женевского диалога. Планируем в ближайшем будущем принять его в Москве.

Кстати говоря, «на полях» сессии состоялась министерская встреча по гуманитарным аспектам сирийского кризиса. Так вот, основное внимание участники уделили именно задаче налаживания процесса политического урегулирования, в отрыве от которого все усилия по оздоровлению гуманитарной обстановки окажутся тщетными. Как заметил один представитель, без политической стабилизации все финансовые вливания в Сирию «осядут на дне колодца». Предельно ясно.

«Международная жизнь»: Вспышка вируса Эбола также предметно рассматривалась на сессии?

Г.Гатилов: Состоялась специальная встреча высокого уровня, в ходе которой мы высказались за объединение усилий в борьбе с этим острым кризисом здравоохранения в Западной Африке. Мы стали соавторами специальной резолюции СБ ООН по проблематике Эбола. Активно присоединившись к международным усилиям, российские врачи мужественно работают в Гвинейской Республике. Налажено их взаимодействие с международными профильными структурами, в частности с ВОЗ. Поставляем в Гвинею и Сьерра-Леоне медицинские модули, средства индивидуальной защиты для медперсонала. В России проводятся исследования по разработке иммунобиологических препаратов для профилактики и лечения инфицированных этим вирусом. Объем финансирования на эти цели составляет 3 млн. долларов.

«Международная жизнь»: В Нью-Йорке в эти дни проводится обычно серия мероприятий, посвященных различным проблемам в мировой политике. Могли бы вы назвать наиболее важные?

Г.Гатилов: Да, сессия в этом смысле была обильной. Прошли министерские встречи ОДКБ, а также участников БРИКС, которые подтвердили общность позиций наших государств в пользу соблюдения международного права в международных отношениях и координаций по острым мировым проблемам. Состоялись специальные заседания высокого уровня по Ливану, Йемену, Сомали, ЦАР, Мали, другим региональным проблемам. Я, в частности, участвовал наряду с упомянутыми мероприятиями в министерской встрече «Диалога по сотрудничеству в Азии» - весьма перспективном международном форуме по проблематике экономической интеграции азиатских государств, в который входят более 30 стран.

Принял участие во Всемирной конференции по коренным народам, спецсессии Генассамблеи по осуществлению Программы действий Международной конференции по народонаселению и развитию, на которых присутствовали также представители российских профильных ведомств. Не говоря уже об участии в многочисленных двусторонних контактах с зарубежными партнерами.

Обилие мероприятий «на полях» нынешней сессии в очередной раз подтверждает настрой государств на совместную объединительную работу, в рамках которой, как показывает практика, поддаются решению даже самые острые вопросы.

«Международная жизнь»: Какое ощущение после состоявшихся дебатов?

Г.Гатилов: В многочисленных двусторонних контактах, а их у нашего министра было более 50, на многосторонних мероприятиях, в выступлении главы российской делегации с трибуны Генассамблеи были откровенно изложены наши оценки сложной текущей ситуации в международных отношениях и пути преодоления существующих проблем. Был акцентирован на конкретных примерах тезис о тупиковости модели односторонних действий, бесперспективности навязывания извне схем развития другим государствам без учета их национальной и культурной специфики, неприемлемости политики ультиматумов, превосходства и доминирования, подробно изложена позиция России по внутриукраинскому кризису, который стал следствием системных сбоев в общеевропейской архитектуре. Министр, в частности, выдвинул инициативу принять декларацию Генассамблеи ООН о недопустимости вмешательства во внутренние дела государств, о непризнании госпереворотов как способов смены власти.

В качестве альтернативы изложена наша позиция в пользу налаживания действительно конструктивного сотрудничества на основе объединительной повестки дня. Особенно важно придерживаться такого подхода сегодня, когда приближается 70-летний юбилей окончания Второй мировой войны, по итогам которой была создана Всемирная организация.

Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 октября 2014 > № 1219645 Геннадий Гатилов


Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 10 декабря 2013 > № 966583 Геннадий Гатилов

Формула урегулирования в Сирии: межсирийский диалог, помноженный на эффективную роль внешних игроков

27сентября 2013 года Совет Безопасности ООН единогласно одобрил резолюцию 2118 в поддержку принятого в этот же день в Гааге решения Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО) о постановке под международный контроль сирийского химического оружия с его последующей ликвидацией. Это событие стало кульминацией завершившейся в Нью-Йорке «министерской недели» на 68-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Событие, которого ждали все, но далеко не все верили в то, что оно произойдет. Но все в конечном итоге признали, что такой результат стал возможен во многом благодаря усилиям российской дипломатии, которая во главе с министром иностранных дел С.В.Лавровым день за днем вела многотрудные переговоры с американскими партнерами, добиваясь решения, которое не только бы отвратило угрозу военного удара по Сирии, но и открыло путь к политическому решению сложнейшего кризиса в САР.

С этого момента и начался качественный поворот в ситуации вокруг урегулирования в Сирии. Достигнутое ранее, в мае российско-американское понимание о созыве мирной конференции по САР вкупе с резолюцией СБ 2118 продемонстрировали, что наличие политической воли и готовность договариваться в рамках международного права могут при поддержке международного сообщества материализоваться в конкретные дела. Не ставя задачу дать всеобъемлющий анализ генезиса многослойного сирийского конфликта, в этой статье хотелось бы сделать акцент на некоторых последних событиях, которые позволяют надеяться, что момент для политического урегулирования в этой стране еще не упущен.

Конечно, открытость и сотрудничество сирийского правительства в вопросах химического разоружения, четкое, без сбоев, выполнение взятых на себя по конвенции обязательств сыграли ключевую роль, создав условия для реализации российско-американской инициативы о созыве Международной конференции по урегулированию в САР. Важно, что взаимосвязь между химразоружением и политпроцессом зафиксирована в резолюции СБ ООН 2118. Тем самым наконец удалось добиться одобрения Советом Безопасности Женевского коммюнике от 30 июня 2012 года - по прошествии более года после его консенсусного принятия.

Известно, что делавшиеся ранее неоднократные предложения России утвердить этот документ резолюцией Совета, придав ему соответствующий правовой статус, наталкивались на обструкцию западных членов СБ. Они настаивали на том, чтобы «насытить» такое решение силовыми элементами по Главе 7 Устава ООН и получить тем самым рычаг давления на Дамаск и возможность силового сценария. При этом сирийская оппозиция вообще выводилась из-под любой ответственности за свои действия. Такой подход противоречил духу Женевского коммюнике, предполагающего вклад всех сторон в дело политпроцесса и недопущение его срыва кем бы то ни было.

Складывалась странная ситуация: формально все выступали за скорейшее прекращение насилия в Сирии, запуск всеобъемлющего политического диалога, который должен отвечать законным чаяниям сирийского народа и позволить ему самостоятельно, демократическим путем определить свое будущее. Все были согласны в том, что результатом этого процесса должно стать создание в стране обстановки, в которой бы все без исключения слои сирийского общества, включая все этнические и конфессиональные группы, чувствовали бы себя безопасно и комфортно и могли бы вносить вклад в развитие сирийского государства. То, что нас и наших партнеров объединяли именно такие общие задачи, выразилось, в частности, в целом ряде важных международных документов, включая Женевское коммюнике, Итоговое коммюнике «Группы восьми» в Лох-Эрне и т. д. Однако добиться общего понимания по методам достижения вышеперечисленных целей стало возможным только после переосмысления нашими коллегами подходов к ситуации в САР и регионе в целом.

Очевидно, что с самого начала волнений в Сирии западные члены СБ ООН не очень-то пытались разобраться в глубинных причинах происходящего и преподносили его в качестве очередного «витка арабской весны». Им было удобно сводить сложные и неоднозначные события в САР к тезисам о «борьбе за свободу и демократию». Не придавали они значения и тому факту, что в рядах оппозиции лавинообразно растет число боевиков-иностранцев, обладающих современным оружием, в том числе поставленным им с разграбленных ливийских складов. Подобная недооценка сирийских событий приводила к тому, что западные партнеры по СБ ООН упорно отказывались осуждать в Совете Безопасности ООН кровавые теракты, совершаемые радикальной оппозицией. Объяснялось это тем, что экстремисты-де организуют взрывы против «тиранического режима», который сам совершает злодеяния против своего народа. Проявилась логика «двойных стандартов», дележки террористов на «плохих» и «хороших», которая ни при каких условиях не может быть оправдана.

По мере разрастания конфликта в Сирии международные террористические группировки объявили эту страну «территорией джихада» и борьбы за установление «всемирного халифата». Причем свои намерения они подтверждали делами: разрушая монастыри и церкви, насаждая на «освобожденных территориях» свои «порядки», включая создание «шариатских судов», выносящих смертные казни. Разумеется, цивилизованным государствам было «неудобно» оказывать поддержку подобным элементам, творящим в Сирии бесчинства. Особенно после того, как о военных преступлениях и преступлениях против человечности, совершаемых террористами, стали публично говорить даже такие поддерживаемые Западом структуры, как Независимая комиссия по расследованию в Сирии1 или правозащитные НПО типа «Хьюман Райтс Вотч»2.

Раскрытие все новых фактов, свидетельствовавших о том, что цель джихадистов - не победа в Сирии демократии, а установление контроля над территориями и инфраструктурой и насаждение собственных порядков, заставили спонсоров оппозиции запустить в оборот другой тезис. Надо было найти «умеренную альтернативу» исламистским бандам. Эта роль была отведена Сирийской свободной армии (ССА) под командованием беглого генерала С.Идриса (ССА - боевое крыло Национальной коалиции). Именно ее Запад начал позиционировать как светскую вооруженную оппозицию, разделяющую «западные идеалы» и не имеющую ничего общего с террористическими организациями. Однако очень скоро выяснилось, что ССА - не единый «организм». Она состоит из десятков группировок различной, в том числе экстремистской, направленности3, а ее члены активно переходят в джихадистские структуры, получающие от своих покровителей лучшее довольствие и располагающие более современными вооружениями.

Весьма показательным в этом плане стал недавний доклад авторитетного центра оборонных исследований «Джейнс», согласно которому против правительства в Сирии воюет «армия» из 100 тыс. боевиков, «распадающаяся» на тысячу разрозненных отрядов. Из них 10 тысяч - сторонники идеи «всемирного джихада», 30-35 тысяч - радикальные исламисты с сугубо сирийской повесткой дня, еще 30 тыс. - «умеренные» исламисты. Таким образом, становилось ясно, что никакой светской или демократической оппозиции в рядах комбатантов практически нет.

В дополнение к этой картине германский еженедельник «Шпигель» сообщил о значительном увеличении за последний год количества «джихадистов» из западных стран, направляющихся в зону сирийского конфликта для борьбы с режимом Б.Асада. Со ссылкой на доклад Федерального ведомства по охране Конституции, констатируется, что Сирия превратилась в аванпост активности европейских экстремистов. Зафиксированные ранее отдельные случаи выезда из западных стран в Сирию воинственно настроенных исламистов стали носить более массовый характер. По имеющимся данным, на стороне повстанцев воюют на сегодняшний день около тысячи европейских «джихадистов», из Великобритании - 90 человек, Бельгии - 120 человек, Дании - 50 человек, Косова - 150 человек. Что касается ФРГ, то около 200 ее представителей или уже находятся в Сирии, или готовы в любой момент туда отправиться. Недавно в Интернете появился 150-страничный «манифест голландских джихадистов», в котором радикалы, по сути, клянутся в «верности» «Аль-Каиде» и ее целям. Список можно продолжить.

А вот еще одно сообщение турецкого обозревателя Ф.Ташкетина на популярном международном Интернет-портале «Al-Monitor», который специализируется на ближневосточной проблематике. Он приводит сведения о прибытии некоторое время назад в турецкий порт Мерсин 160 бойцов на судне из Йемена, за что посредник, ответственный за их доставку в Сирию, якобы получил денежное вознаграждение в размере 2 млн. долларов.

И наконец, как говорится для полноты картины, еще одно журналистское расследование, опубликованное в «Фигаро» 29 октября этого года. В нем раскрываются схемы поставок повстанцам вооружений, закупаемых на деньги некоторых «заливных» стран на «черных рынках», в том числе европейских. Затем все это при помощи военно-транспортной авиации тех же стран доставляется на военные базы граничащих с Сирией государств и далее автокараванами переправляется повстанцам. Подобным образом арсенал джихадистов регулярно пополняется тоннами оружия и боеприпасов. Таких данных, в том числе об организации лагерей для подготовки наемников на сопредельных с Сирией территориях, в Интернете и прессе «гуляет» множество.

Конечно, пока в Сирии идет война, изменить такой ход событий трудно. Гибель гражданского населения, разрушения и насилие будут продолжаться, усугубляя гуманитарную катастрофу в стране. Конец этому может быть положен только тогда, когда все вовлеченные в конфликт игроки, в первую очередь противоборствующие сирийские стороны, придут к осознанию того, что иного, кроме политического урегулирования, пути нет. Казалось бы, мысль простая и понятная всем, и сама жизнь к этому подталкивает, тем более что на театре военных действий установилось вполне конкретное равновесие сил.

Правительство Сирии свою позицию в пользу мирного решения однозначно выразило. Что же касается оппозиции, то дело обстоит сложнее. Как только речь заходит о диалоге и находятся лидеры к нему готовые, в ее стане тут же появляются силы, начинающие, по сути, работать на срыв перспектив политпроцесса. Те, кто сделал ставку на войну «до победного конца». Показательно в этом плане заявление 19 ключевых вооруженных формирований сирийских исламистов («Сукур аш-Шам», «Ахрар аш-Шам» и др.), демонстративно предупредивших о выходе из Нацкоалиции и намерении продолжать самостоятельно воевать за исламское государство, если будет принято решение об участии в мирной конференции в Женеве. В их подаче все, кто согласится на Женеву, будут рассматриваться как предатели с вытекающими для них из «революционного исламского правосудия» последствиями. Угроза более чем очевидная!

Таким образом, перед сирийцами стоит выбор: либо коллективное движение в сторону мира и использование шанса договориться о будущем Сирии, либо продолжение ставки на военное решение «в поле». Нет сомнений в том, что второй вариант обернулся бы еще более масштабным количеством жертв, всплеском терроризма, продолжением бесконтрольного распространения оружия, гуманитарной катастрофой и полной деградацией ситуации в сфере прав человека. Причем такие последствия выплеснулись бы за пределы Сирии и дестабилизировали регион в целом.

Все это подводит к необходимости переосмысления происходящего, выдвигает задачу объединения усилий всех тех, кто не видит альтернативы политико-дипломатическому решению конфликта. И в первую очередь работа должна быть сфокусирована на том, чтобы усадить за стол переговоров конфликтующие стороны. Мы всегда призывали партнеров отказаться от стремления решать за счет Сирии свои геополитические задачи и скоординированно «надавить» на сирийские стороны, добиваясь их согласия на прекращение огня и начало диалога. Считаем ущербной и опасной логику поддержки некоторыми нашими западными и арабскими коллегами любых сил, видящих перед собой только одну цель: «Асад должен уйти», причем не имея никакого четкого понимания, что за этим должно последовать. Приводили пример Ливии, где итогом внешнего вмешательства с целью «насаждения» демократии стали развал государственных институтов, деградация обстановки в области прав человека и безопасности, а также всплеск террористической угрозы в Сахаро-Сахельском регионе. Говорили о том, что шаги, направленные на дальнейшее разжигание конфликта в Сирии, приведут не к установлению в этой стране демократии, а к усилению аффилированных с «Аль-Каидой» группировок и распространению воинствующего экстремизма.

Со своей стороны в наших шагах на международной арене мы последовательно руководствовались императивом верховенства международного права и принципов Устава ООН, в первую очередь неприменения силы и невмешательства во внутренние дела суверенных государств. Исходя из этого, солидарно с китайцами трижды не пропустили в СБ ООН западные проекты резолюций, открывавшие путь к вооруженному вмешательству во внутренний конфликт в Сирии. Основываясь на этой же принципиальной позиции, пресекли попытки некоторых наших партнеров интерпретировать под свою политическую повестку смысл Женевского коммюнике от 30 июня 2012 года. Настояли на фиксации в резолюции 2118 СБ ООН положения о том, что ответственность за процедуры уничтожения химоружия, в том числе за обеспечение безопасности персонала, несет не только сирийское правительство, но и оппозиция. Требуем от внешних спонсоров боевиков препятствовать возможным поползновениям экстремистов устроить провокации, а от стран-соседей - закрыть их территории для попыток джихадистов осуществить авантюры с химоружием. Заметим, что включение подобного пассажа в резолюцию СБ еще какое-то время назад было немыслимо, поскольку наши западные партнеры не признавали даже гипотетическую возможность применения радикалами химоружия. То есть определенное изменение мышления в сторону более адекватного восприятия сирийских реалий налицо.

Все это позволило наконец начать думать о Сирии, если не на одной волне, то хотя бы с общим пониманием того, к чему может привести дальнейшая деградация конфликта, в первую очередь в плане распространения радикального экстремизма. Неслучайно в пользу объединения усилий сирийских властей и оппозиции против террористов высказались лидеры «Группы восьми» в Итоговой декларации саммита в Лох-Эрне. Практическое осуществление этой задачи должно стать одним из приоритетов «Женевы-2». Так что и с этой точки зрения ее созыв все актуальнее. Но для этого надо переломить упрямство оппозиции.

Теперь уже ни у кого не вызывает возражений, что стержнем конференции должен стать прямой межсирийский инклюзивный диалог, который будет вестись на основе Женевского коммюнике и будет нацелен на достижение всеобъемлющего политического урегулирования в САР. Для сирийских сторон это уникальный шанс прекратить кровопролитие и начать договариваться о будущем устройстве своего государства. Задача внешних игроков - объединить усилия и оказать им содействие в достижении таких договоренностей, которые отвечали бы интересам всех слоев многоконфессионального общества этой страны.

Надо сказать, что подготовка к созыву конференции идет непросто. Предпринимаются попытки предвосхитить итог межсирийских переговоров, установить для них искусственные временные рамки, обставить угрозами неких «серьезных последствий» в случае невыполнения эвентуальных договоренностей. Один из последних примеров - лондонская конференция 22 октября так называемого «ядра группы друзей Сирии», в составе 11 государств, в том числе США, Великобритании, Франции, Германии, а также традиционных покровителей сирийской оппозиции - Саудовской Аравии, Катара, Турции и других стран.

К сожалению, вопреки всем ранее имевшимся пониманиям в отношении путей урегулирования сирийского кризиса в принятом по итогам этой встречи заключительном документе явно просматривается попытка подвергнуть ревизии ключевые элементы Женевского коммюнике, предопределить результаты «Женевы-2». А ведь они должны стать предметом согласования в совершенно ином формате - в рамках политического диалога между сирийским правительством и оппозицией. Не можем расценить это иначе, как попытку спровоцировать срыв «Женевы-2», чтобы затем «перевести стрелки» с оппозиции на сирийские власти. Причем происходит это в условиях, когда наши западные партнеры тщетно пытаются обеспечить участие оппозиционных структур в международной конференции под «зонтиком» Национальной коалиции.

Чем же должна стать «Женева-2»? Какие сложности стоят на пути межсирийского диалога? Как обеспечить выполнение эвентуальных договоренностей? Что необходимо делать международным игрокам, а также сирийским сторонам для обеспечения успеха конференции?

С нашей точки зрения, ход и результаты «Женевы-2» будут в решающей степени зависеть от того, с каким багажом приедут на встречу главные протагонисты. Выдвинув инициативу о проведении конференции, мы с американцами договорились о том, что Россия убедит правительство САР принять участие в диалоге, а США поработают с оппозицией, с тем чтобы она сформировала делегацию, которая будет выразителем интересов всех слоев сирийского общества. Мы свою часть пути прошли, обеспечив согласие сирийского правительства прибыть в Женеву, причем без каких-либо предварительных условий. Дамаск сформировал свою делегацию, которая незамедлительно готова приехать на переговоры.

Американцы, по крайней мере на момент написания этих строк, все еще выполняют свое «домашнее задание», пытаясь сгруппировать разрозненные оппозиционные группы под «зонтиком» Нацкоалиции, которую продолжают активно поддерживать, в том числе финансово. При этом они подают дело так, что НК представляет собой не только всю сирийскую оппозицию, но и сирийский народ. Однако последние события продемонстрировали, что эта эмигрантская организация не может претендовать на то, чтобы выразить чаяния всех сирийцев, поскольку не имеет широкой социальной базы. И уж тем более не может называться «единственным законным представителем сирийского народа», как это записано в лондонском документе «друзей Сирии».

Спорна и способность Нацкоалиции оказывать влияние на боевиков: неслучайно, о чем уже говорилось выше, более десятка группировок, воюющих в Сирии, уже заявили о том, что они более не считают себя частью этого объединения и не собираются выполнять приказы так называемой Сирийской свободной армии - боевого крыла НК.

В этих условиях все внешние игроки должны понимать: если они хотят, чтобы политическая система САР была плюралистической, необходимо способствовать объединению сирийской оппозиции исходя не из собственных «предпочтений», а основываясь на важности формирования репрезентативной и полномочной делегации, которая вобрала бы представителей всех слоев сирийского общества и недвусмысленно отмежевалась от орудующих в САР экстремистов. Только в том случае, если сирийская оппозиция будет не выборочно, а в полной мере представлена на конференции, можно будет рассчитывать на достижение таких договоренностей, выполнение которых приведет к прекращению кровопролитной гражданской войны и обеспечит движение в сторону стабильности. Оставить «за бортом» значимые политсилы - как внутри Сирии, так и находящиеся за ее пределами - значит неминуемо создать проблемы с восприятием и реализацией возможных соглашений по итогам Женевской конференции.

Далее. Межсирийский диалог должен сфокусироваться на выполнении Женевского коммюнике в полном объеме. Неприемлемы попытки «творчески развить» его положения, «выпячивать» одну тематику за счет других. Переговоры должны касаться всего комплекса вопросов, связанных с сирийским урегулированием. Некоторые наши партнеры пытаются представить дело так, будто «Женева-2» - это диалог правительства и оппозиции исключительно по составу

переходного управляющего органа. Создание этого органа действительно является частью пакета решений, к которым сирийцы должны прийти сами по итогам переговоров. Однако оно должно рассматриваться в комплексе с другими задачами. Ведь сторонам предстоит договориться по многим важнейшим вопросам, без которых формирование временного кабинета теряет смысл. Это и прекращение огня, и подготовка к выборам, и национальное примирение, и параметры доставки международной гуманитарной помощи и др.

Важно, чтобы все международные игроки работали на создание политической атмосферы, которая бы способствовала межсирийским переговорам. Нельзя допустить нагнетания напряженности - какими бы сложностями ни сопровождался диалог. В Женевском коммюнике четко сказано о том, что сирийские стороны сами, без вмешательства и угроз извне, должны договориться о будущем своей страны. Рабочие вопросы, которые будут возникать в ходе переговоров, должны решаться профессионально и спокойно их участниками при содействии спецпредставителя по Сирии Л.Брахими и ключевых игроков, без каких-либо угроз применения силовых мер в их адрес. Внешние силы, в первую очередь из стран Персидского залива, должны помогать в этом сирийцам, а не пытаться оказывать на них воздействие, с тем чтобы повлиять на переговорный процесс или предвосхитить его итоги.

Важна и роль, которую сыграет Совет Безопасности ООН. СБ ни в коем случае не должен использоваться в качестве инструмента давления на стороны, включая установление искусственных сроков для переговоров и последующее введение санкций. Заявление «ядра группы друзей Сирии» в Лондоне продемонстрировало, что такое давление, по мнению ряда государств, должно оказываться исключительно на официальный Дамаск. Оппозиция же - прежде всего та ее часть, которая поддерживается извне, - будет выводиться из-под критики. Такой подход абсолютно неприемлем и противоречит задаче всеобъемлющего урегулирования.

При этом СБ ООН может сыграть позитивную роль на последующем этапе, по достижении сторонами договоренностей, включая, возможно, и содействие решению вопросов безопасности.

Крайне ответственный этап - имплементации решений по итогам межсирийского диалога. Добиться этого будет не легче, чем организовать сами переговоры. Очевидно, что достижение соглашений будет не на руку воюющим в Сирии джихадистам, получающим щедрую финансовую и военную помощь из-за рубежа и стремящимся к расширению зоны своего влияния. Прорыв на политическом треке противоречит их интересам и целями некоторых их внешних спонсоров. Они могут попытаться сорвать реализацию договоренностей. В том числе путем организации провокаций, включая использование химических отравляющих веществ, как это ими было сделано в районе Восточной Гуты под Дамаском 21 августа. Тогда радикалы - а именно они стояли за атакой* - (*О том, что именно джихадисты использовали химические отравляющие вещества под Дамаском 21 августа, свидетельствуют многочисленные факты: показания очевидцев, разведданные, результаты анализов и изучения проб примененных боевых отравляющих веществ и возможных средств их доставки и т. д.) рассчитывали на то, что этим воспользуются западные страны, чтобы обвинить режим в «совершении преступления против человечности» и ударить по Сирии.

На этом этапе встанет задача слаженных совместных действий международного сообщества по искоренению терроризма в САР. Продолжать делить террористов на «своих» и «чужих» - значит подыгрывать действиям «Аль-Каиды». История показала, чем это может закончиться.

На радикалов могут значительно повлиять их внешние спонсоры, прежде всего монархии Персидского залива и Турция. Запад уже начал осознавать опасность роста влияния радикальных группировок (в прессе открыто обсуждаются захваты экстремистами партий оружия, предназначенного для Сирийской свободной армии4, а также случаи объединения на локальном уровне ССА с правительственными войсками с целью борьбы с исламистами). Похоже, пагубные последствия заигрывания с джихадистами теперь осознает и Анкара: в ходе выступления на 68-й сессии Генассамблеи ООН Президент Турции А.Гюль отметил, что гражданской войной в САР могут воспользоваться «экстремистские группировки, которые создают автономные структуры, угрожающие самой Сирии и соседним странам»5. Так что борьба с терроризмом может стать задачей, которая сплотит государства, имевшие политические разногласия, вокруг реализации пункта коммюнике «Группы восьми» (Лох-Эрн, 2013 г.) о необходимости объединения сил правительства и оппозиции для изгнания террористов.

Это только часть сложных вопросов, которые придется решать в контексте Международной конференции. Россия - одно из немногих если не единственное государство, выстроившее конструктивные отношения с обеими сирийскими сторонами и не выдвигающее нереалистичных политизированных запросов, - готова к предметной и напряженной работе для успешного проведения конференции. В условиях, когда мы наблюдаем целый ряд примеров катастрофических последствий применения силы в отношении суверенных государств в нарушение международного права для достижения узкоконъюнктурных целей, «Женева-2» должна стать примером слаженной коллективной работы по урегулированию сложнейшего кризиса современности на основе международного права через кропотливый поиск компромиссов. Только так возможно не допустить размывания основанного на Уставе ООН миропорядка, который призван обеспечить свободу и независимость народов и в соответствии с которым война как средство урегулирования межгосударственных споров находится вне закона. Необходимо приложить все усилия для того, чтобы в международных отношениях был гарантирован примат международного права, а в Сирии - долгосрочное урегулирование конфликта, которое позволит всем сирийцам жить в мире, безопасности и равноправии.

1Report of the International Commission of Inquiry on the Syrian Arab Republic / Документ ООН A/HRC/24/46

2Syria: Executions, Hostage Taking By Rebels / Human Rights Watch. 11 Oct. 2013.

3Syria: Nearly Half of the Rebel Fighters Are Jihadists of Hardline Islamists, Says IHS Jane’s Report // The Telegraph. 15 Sept. 2013.

4Rebel-on-Rebel Violence Seizes Syria // The Wall Street Journal. 18 Sept. 2013.

5Н.Е. Mr.Abdullah Gul, President of the Republic of Turkey to the General Debate of the 68th Session of the United Nations General Assembly. New York. 24 Sept. 2013.

Гатилов Геннадий Михайлович, член Коллегии, директор Департамента международных организаций МИД России

Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 10 декабря 2013 > № 966583 Геннадий Гатилов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter