Всего новостей: 2550275, выбрано 3 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Избаиров Асылбек в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаМиграция, виза, туризмвсе
Избаиров Асылбек в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаМиграция, виза, туризмвсе
Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 9 февраля 2018 > № 2491019 Асылбек Избаиров

Религиовед: Никто не собирается запрещать хиджаб

Профильное министерство разработало проект поправок в закон о религиозных объединениях и религиозной деятельности. Некоторые изменения, предлагаемые данным документом, вызвали бурные обсуждения в обществе. Что предлагается изменить в религиозной сфере и не противоречат ли эти нормы нашим традиционным религиозным устоям, об этом в интервью МИА «Казинформ» рассказал профессор кафедры религиоведения ЕНУ им. Гумилева Асылбек Избаиров.

- Чем вызвана необходимость разработки данного законопроекта и не вызовет ли он, на Ваш взгляд, возмущения в обществе?

- Изменения, в первую очередь, связаны с требованием времени. В настоящее время у нас в стране актуальным является религиозный фактор, но следует отметить, что религиозная ситуация сложна во всем мире, не только у нас в стране.

Не надо приватно понимать содержание законопроекта, наши сограждане должны быть толерантными и отзывчивыми друг к другу. Не нужно попытки государства навести порядок в религиозной сфере ошибочно понимать, как легализованную охоту на ведьм. В нашей стране действует свобода совести, и чувства верующих защищены государством в виде соответствующих нормативных актов.

Сегодня по миру идет активизация насильственного экстремизма, я думаю, смысл изменений - это попытка отгородиться от этого негативного явления.

Если не ошибаюсь, в рамках данного законопроекта вносятся свыше 53 изменений и дополнений в порядка 12 законодательных актов, что является комплексной и систематизированной работой. Недавно сам Президент подчеркнул: «Мы должны решать проблемы в религиозной сфере посредством взвешенной и системной работы, а не превращать эту деятельность в охоту на ведьм». По моему мнению, посредством такой системной, структурной работы мы способны бороться с проблемами экстремизма.

- А что конкретно предлагается в этом законопроекте разрешить или запретить?

- Одним из главных в обществе является вопрос ношения религиозной одежды. В данном вопросе главное - различие между хиджабом и никабом. Можно распознать лицо женщины в хиджабе. В нем можно и фотографироваться, в целом никто не собирается запрещать ношение хиджаба.

Запрет невозможен, в силу того, что у нас светская, демократичная страна. А запрет на ношение в общественных местах никаба, паранджи и другой религиозной одежды в целях распознавания лица сам себя оправдывает.

Итак, есть несколько основных параметров, которые должны быть отрегулированы Министерством по делам религий и гражданского общества РК совместно с ДУМК, а именно: женский платок с открытым лицом и длина бороды согласно ханафитского мазхаба, которая не длинней кулака.

- Можно более конкретно остановиться на данном вопросе

- Нужно более подробно рассказать о хиджабе. Потому что журналисты путают хиджаб с паранджей и своими заголовками в материалах вводят в заблуждение миллионы своих читателей.

Женский платок с закрытым лицом - это никаб, он же паранджа. Паранджа действительно является чуждой нам, и ее запрет не вызовет особого недовольства у мусульман Казахстана, который выбрал свой, ханафитский путь развития в исламе.

Женский платок с открытым лицом - это традиционная мусульманская одежда «хиджаб» с открытым лицом, который мы привыкли видеть на мусульманках.

Нашим согражданам просто нужно запомнить простую истину: хиджаб - это не никоим образом не паранджа!

- А что Вы можете сказать о бороде, которую носят представители тех или иных религиозных течений?

- По поводу бороды, ее, скорее, попросят подстричь, а не сбрить, чтобы привести все это в соответствие с требованиями ханафитского мазхаба. Согласитесь, вместо огромной и неопрятной бороды будет аккуратная борода. Разве это не является мудрым решением?

Тем более на дозволенность укорачивания бороды указывают действия сподвижников пророка Мухаммада - Ибн Умара и Абу Хурайры, а также слова многих улемов прошлого Хасан аль-Басри, Ибн Абд аль-Барр, Ибн Абидин.

Поэтому я уверен, что мусульмане Казахстана воспримут эти решения положительно.

Согласитесь, вместо анонсируемого нашими некоторыми СМИ, якобы полного запрета религиозной жизни, мы получаем как раз полный комплект толерантного оптимума: борода, брюки и хиджабы - остаются на своих местах, то есть никто их не запрещает! Наш Елбасы еще раз доказал, что в Казахстане нет места исламофобии, а есть здоровое желание навести порядок в разношерстном сообществе наших верующих.

К примеру, даже сами маленькие дети, играющие на детских площадках, пугаются людей, окутанных в черное одеяние. Вообще никаб является видом арабской одежды и противоречит нашим национальным и традиционным идентификационным отличиям. Казашки никогда не покрывались в черное.

В этой связи в целях безопасности запрет на данный вид одежды является целесообразным, так как, к примеру, среди террористических организаций на территории Сирии и других стран существует практика сокрытия под паранджой совершенно иных лиц. Кто знает, возможно, под этой одеждой скрывается даже мужчина?! Возможно и потенциальный террорист, недавно прибывший из Сирии.

Например, в городе Банну (Bannu) на северо-западе Пакистана, как сообщает Associated Press, минимум 15 человек были убиты и еще 22 ранены: одетый в паранджу террорист-смертник взорвал бомбу.

- Вы хотите сказать, что эти изменения никак не противоречат нашим религиозным устоям?

- Не нужно придавать этому религиозный оттенок, так как это является закономерным инструментом правовых взаимоотношений, направленных на решение существующих проблем. Следует строго следить за тем, чтобы религия не превратилась в политический фактор.

Однако нужно также обратить внимание на то, что в нашей стране после принятия законы начинают хромать на этапах реализации и исполнения. В этот период механизм может дать и обратный эффект по причине безграмотных руководителей, чьими ошибками всегда готовы воспользоваться заинтересованные группы лиц. Поэтому следует подходить осторожно и тщательно к выполнению данной работы. Информационно-разъяснительная работа должна вестись на основе доведения до населения положений законопроекта и недавно принятой концепции в сфере религии.

Еще много вопросов, требующих разрешения в обществе. Я верю, что мы, не усугубляя проблемы, придем к общественному консенсусу.

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 9 февраля 2018 > № 2491019 Асылбек Избаиров


Казахстан. Египет. Ближний Восток > Миграция, виза, туризм. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 7 августа 2017 > № 2266298 Асылбек Избаиров

Избаиров: Казахстанских магистрантов, задержанных в Египте, могли заподозрить в связях с «Братьями-мусульманами»

Заявление казахстанского министра по делам религий и гражданского общества Нурлана Ермекбаева о том, что Казахстан может ограничить выезд за рубеж для получения религиозного образования, вызвало немало вопросов, главный из которых – существует ли внутри страны исламские учебные заведения, способные конкурировать с ближневосточными духовными Alma Mater. Профессор кафедры религиоведения ЕНУ им. Л. Н. Гумилева, доктор философских наук Асылбек Избаиров считает, что единственному исламскому вузу в Казахстане нужно еще поднять на должный уровень и качество образования, и авторитет в глазах местной мусульманской общины:

- Асылбек Каримович, заявлению господина Ермекбаева предшествовал инцидент с казахстанцами, задержанными правоохранительными органами Египта во время пребывания в этой стране. Сейчас они уже вернулись домой. Внимание привлекают детали: как сообщают казахстанские СМИ, поездку молодых казахстанцев, направившихся в Египет для изучения арабского языка, оплатил Катарский благотворительный фонд. Связано ли, по вашему мнению, их задержание с этим обстоятельством? Насколько активно ведут свою деятельность подобные организации в Казахстане?

- Отмечу, что в период с начала 90-х – по середину 2000-х годов многие исламские благотворительные фонды вели активную работу и в Казахстане. К примеру, можно упомянуть в числе таковых Комитет мусульман Азии, Всемирную ассамблею исламской молодежи. На сегодняшний день их представительство значительно уменьшилось. Что касается Катарского благотворительного фонда, то, насколько мне известно, его представительства в Казахстане нет, наверняка, казахстанские магистранты связались с его сотрудниками по Интернету.

Не исключено, что наши ребята стали заложниками политической ситуации. Как известно, недавно на Ближнем Востоке возник дипломатический кризис, связанный с тем, что правительство Катара обвиняется в поддержке радикальной организации «Братья-мусульмане» и др. В Египте «Братья-мусульмане» находились у власти в период правления президента Мурси. На сегодняшней день в этой арабской республике они признаны запрещенной организацией и жестко преследуются. Помимо этого, Египет поддержал бойкот, объявленный Катару Саудовской Аравией, ОАЭ и другими ближневосточными странами.

Вкупе все это, действительно, могло привлечь внимание египетских правоохранительных органов к казахстанцам, поездку которых оплатила катарская сторона. Возможно, их заподозрили в связях с организацией «Братья-мусульмане». Отмечу, что «Братья-мусульмане» пытались развернуть свою деятельность и в Казахстане, в частности в таких учебных заведениях, как Казахско-Кувейтский университет.

- Может ли под прикрытием благотворительных фондов, спонсируемых из Ближнего Востока, вестись деструктивная деятельность?

- Такой опыт, к сожалению, в Казахстане уже был. Я имею в виду деятельность вышеупомянутого Казахско-Кувейтского университета, работавшего в Шымкенте, спонсором которого было Общество социальных реформ Кувейта. Этот фонд был внесен в Российской Федерации в список запрещенных организаций, поскольку его деятельность была замечена на Северном Кавказе.

Под видом различных благотворительных организаций может вестись деструктивная работа не только исламистских, но и нетрадиционных христианских, оккультных, синкретических религиозных течений и сект. Однако к исламским организациям приковано значительно больше внимания, поскольку идеологически исламу придерживается концепции соединения светской и духовной власти, что предполагает его определенную политизацию.

- Министр по делам религий Нурлан Ермекбаев, комментируя на брифинге ситуацию, возникшую с казахстанцами в Египте, заявил, что, возможно, Казахстан введет некоторые ограничения на получение религиозного образования за рубежом. Существует ли в стране достойная альтернатива ближневосточным исламским образовательным учреждениям?

- Полагаю, что в любой сфере нужно импортозамещение, в том числе в религиозном образовании. Если мы не можем предложить альтернативу, то наши граждане будут выезжать на учебу за рубеж, причем по самым разным каналам. Безусловно, необходимо создавать качественно религиозное образование в Казахстане. Но, насколько я знаю, единственное высшее исламское учебное заведение в Казахстане – университет «Нұр Мубарақ» пока не отвечает этим критериям. Саму деятельность «Нұр Мубарақ» еще нужно поднимать на должный уровень. Он должен обрести в глазах мусульманское общины Казахстана авторитет.

Что касается введения запретов и ограничений… Я все-таки склоняюсь к тому, что нежелатально отправлять за рубеж для обучения в религиозных учебных заведений молодых людей, только что закончивших школу. Необходимо сначала дать им определенный объем знаний внутри страны, например, в стенах медресе, колледжа. Основу их духовного образования должно составлять знание местных религиозных традиций, особенностей ислама на территории Казахстана. Только потом, имея уже определенный уровень подготовки, сформировавшись как личность, они могут отправляться за рубеж.

- Можно ли подготовку в религиозных учебных заведениях Ближнего Востока заменить обучением в странах СНГ?

- Насколько мне известно, казахстанские ребята получают духовное образование в Казани – в Российском исламском университете – и в Москве – в Московском исламском институте. Конечно, с идеологической точки зрения российское исламское образование ближе к нашей культурной и религиозной традиции, к ханафитскому мазхабу, которого придерживаются казахи. Полагаю, что мы действительно должны стремиться к получению религиозного образования в тех странах, которые ближе нам в этнокультурном отношении.

Отмечу, что и на Ближнем Востоке есть исламские учебные заведения, к примеру, старейший и престижнейший мусульманский духовный университет аль-Азхар, расположенный в Египте, где преподаются не только шафийтские мазхабы, но и другие – в том числе ханафитский. Главное, чтобы на учебу за рубеж отправлялись уже зрелые личности, со сформировавшимися религиозными взглядами.

- На брифинге министр Ермекбаев упомянул мизерные заработные платы имамов – 20-30 тыс. в сельской местности, 70-80 тыс. – в городах, то есть от 100 до 250 долларов. О каком религиозном просвещении можно говорить при таких скудных доходах мусульманского духовенства?

- Согласен с вами. Сегодня на профилактику экстремизма и терроризма в Казахстане выделены огромные деньги – 53 млрд тенге. Однако результаты этих вложений пока спорны. Как известно, недавно в массовом порядке были заведены уголовные дела по факту хищений и нецелевого использования средств, выделенных на профилактику экстремизма и терроризма в Акмолинской, Западно-Казахстанской, Жамбылской областях.

Очевидно, что деньги должны выделяться адресно и дифференцированно – каждый грант должен иметь конкретную направленность. Вопросами дерадикализации должны заниматься очень опытные и подготовленные специалисты, а таких в нашей стране крайне мало. По идее, эти деньги должны направляться на повышение качества религиозного образования. Еще один момент: пока мы не сформируем свои религиозные авторитеты, наши сограждане будут обращаться к зарубежным духовным наставникам.

- Недавно Турция внесла Казахстан, впрочем наряду с такими странами, как Франция, Россия, Таджикистан и Азербайджан, в топ-10 государств, гражданам которых запрещен въезд на территорию страны из-за подозрений в связях с террористами. Не является ли это для нас тревожным звоночком – что казахстанцы уже стали частью джихадистского интернационала?

- Полагаю, что предвзятое отношение к казахстанским гражданам со стороны турецких спецслужб связано с тем, что в нашей стране в свое время большой популярностью пользовались казахско-турецкие лицеи, которые нынешние власти Турции связали с деятельностью Фетхуллуха Гюлена, считающегося идейным вдохновителем прошлогодней попытки государственного переворота. Однако, насколько мне известно, казахско-турецкие лицеи полностью перешли под юрисдикцию Казахстана, и претензий к ним нет.

В то же время немалое количество казахстанцев – это известный факт – оказались в рядах ИГИЛ (запрещенной в РФ и РК организации – Прим. ред.). Полагаю, этот черный список будет корректироваться, в него еще будут внесены изменения. С Турцией нас связывают тесные экономические и культурные отношения. Мы не должны заострять внимание на подобных списках. Вполне объяснима попытка турецких властей, которые столкнулись с серьезными вызовами терроризма и экстремизма, обеспечить безопасность своей страны, своего населения. Какой-либо предвзятости по отношению к Казахстану в этом нет, ограничения касаются вполне конкретных лиц, подозреваемых в связях с террористическими организациями.

Жанар Тулиндинова

Источник - ИАЦ

Казахстан. Египет. Ближний Восток > Миграция, виза, туризм. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 7 августа 2017 > № 2266298 Асылбек Избаиров


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 9 октября 2015 > № 1512514 Асылбек Избаиров

Асылбек Избаиров: "Ханафитский мазхаб был вплетен в традицию казахов"

Сауле Исабаева

Казахстан не может чувствовать себя спокойно, когда во всем мире бушует шторм. Так или иначе религиозный экстремизм, распространяющийся по Земле как раковая опухоль, влияет на все и вся. И одной профилактикой тут не обойтись.

О том, какой должна быть религиозная политика государства в эти непростые для всего мира времена, мы беседуем с профессором кафедры религиоведения ЕНУ имени Л.Н. Гумилева, директором Института геополитических исследований Асылбеком Избаировым.

- Асылбек Каримович, что на самом деле происходит? Складывается ощущение, что исламский мир сошел с ума...

- На Большом Ближнем Востоке идет очередная "гражданская" (внутримусульманская) война - наподобие аббасидской революции, когда авторитарный режим Омейядов был свергнут шиитской фрондой, возглавляемой Абу Муслимом. Хотим мы того или нет, но это объективная реальность, и наши граждане уже вовлечены в нее. Конечно, пока на стороне хариджитов (которых можно сравнить с карамитами древности) и под усиленным влиянием шиизма в мусульманских регионах.

Анализируя ситуацию на Ближнем Востоке, американское аналитическое агентство Stratfor сделало такой вывод: "Хотя шииты составляют меньшинство в исламском мире, их оплот в современном Иране в сочетании с крушением суннитского режима Саддама Хусейна в Ираке и альянсами с такими группами, как "Хезболла", помогли расширить влияние шиитского ислама во всем регионе". И действительно, после того как ряд ближневосточных режимов был сметен "арабской весной", мы можем наблюдать постепенное усиление "шиитского фактора" в мировой геополитике. Хотя в случае с "араб­ской весной" мы имеем дело с эффектом домино, стихийно возникшим трендом, нараставшим на фоне общих социально-экономических проблем региона.

В то же время растет сопротивление со стороны ведомой Саудовской Аравией суннитской коалиции. Ей пока не удалось сокрушить режим Асада, не особо удачно проходит и операция в Йемене против шиитских повстанцев-хуситов. Успешным можно назвать лишь военный переворот в Египте, который поддержали власти СА и в результате которого были сломлены группировка "Братья-мусульмане" (ихваны) и стоявшие за ней закамуфлированные иранские интересы. И это при том, что Египет остается страной с самой крупной армией в суннитском мире.

Еще раньше максимальную выгоду получил Иран - от американского вторжения в Ирак, который, несмотря на американскую оккупацию, благодаря численному превосходству шиитского населения быстро превратился в иранского сателлита. И теперь уже шиитское доминирование вызвало мощное суннитское восстание, на гребне которого и вознеслась радикальная группировка "Исламское государство" (ДАИШ). В противовес этому Тегеран сделал в Сирии все, чтобы сохранить союзный ему режим Асада - от отправки туда ливанской "Хезболлы" до переброски в эту страну почти половины элитного Корпуса стражей - паздаров, подчиняющихся напрямую духовному лидеру Ирана аятолле Хаменеи. И именно на острие шиитско-суннит­ского противостояния и родилось новое хариджитское движение, подобно тому, как и первые хариджиты появились во время войны между Муавией, основателем Омейядской династии, и Али, двоюродным братом Пророка. Это движение сложно назвать чьим-то "управляемым проектом", как это любят преподносить некоторые наши и не наши политические деятели. Даже если в какой-то момент кое-кто делал ставку на ДАИШ, снабжая ее финансами и оружием, то очевидно, что больше террористы не нуждаются во внешней поддержке. На нынешний уровень их вознесли не деньги и оружие, а именно суннитский протест против шиитских властей в Багдаде.

В итоге такие страны, как Сирия, Ирак, Йемен, на сегодняшний день почти не существуют, они поделены между радикальными суннитскими группировками и шиитами.

- Казахстан так или иначе является частью мусульманского мира. Какой, по-вашему, линии поведения мы сегодня должны придерживаться?

- Очень важно понимать корни конфликтов в мусульманском мире, это поможет нам предпринять правильные и адекватные меры, чтобы не допустить чего-то подобного у нас.

Сейчас главная задача Казахстана - не оказаться втянутым в это глобальное геополитическое противостояние. Именно глобальное, поскольку, помимо стран региона, в нем уже открыто участвуют и страны Запада, и Россия. Благо у нас есть опыт того, как не быть втянутым в конфликты, которые были почти у самых наших границ и в которых участвовали наши граждане. Вспомните войны на Кавказе, в Таджикистане, теперь - в Украине. Ответом на все угрозы по расшатыванию стабильности в стране, возникавшие в этой связи, стала мудрая политика главы государства, который на нацио­нализм отвечал толерантностью, на попытки экономического диктата - открытым и свободным рынком, на радикализм - атмосферой, лояльной к любой религии.

- Значит, наш главный козырь - это умение лавировать между различными силами влияния, не провоцируя конфликты?

- Да, это, как у нас любят говорить, политика многовекторности. Нам нужно вновь обратиться к нашему уникальному опыту толерантности, к способности уживаться друг с другом, даже если мы придерживаемся полярных мировоззренческих установок. Ведь те, кто пытается втянуть Казахстан в этот глобальный конфликт, сейчас всеми силами стремятся столкнуть лбами религиозные общины внутри страны, создать атмосферу нетерпимости, гонений, добиваются маргинализации отдельных групп практикующих мусульман, фактически подталкивая их в сторону экстремизма.

Нельзя настраивать одну часть верующих, исповедующих ислам ханафитского толка, против всех других. Весь опыт толерантного развития нашей страны является демонстрацией того, что только отказ от навязывания каких-либо убеждений или вынесение "чуждых убеждений" за пределы легального поля не дает желаемого результата. Такая же ситуация у нас была тогда, когда радикально настроенные круги откровенно пытались выдавить русский язык, фактически провоцируя новую волну исхода славянского населения из страны и не думая при этом, что Казахстан теряет в их лице потенциальных бизнесменов, учителей, врачей, государственных служащих, ученых. К счастью, глава государства сумел заставить общество прекратить это, выдвинув концепцию трехъязычия в качестве казахстанской модели языкового развития и культуры.

- Как вы представляете реализацию этой политики в религиозной сфере, в особенности учитывая внутриисламские противоречия?

- Это связано опять-таки с политикой толерантности. Ведь наше государство не трогает немусульманские конфессии внутри страны - православных, католиков, буддистов. Почему же, исповедуя толерантность в таких важнейших сферах, как языковая, межэтническая и межрелигиозная, мы вдруг должны внутри нашей основной религии - ислама - исповедовать нечто иное? Это опасно тем, что обвиненные в латентном радикализме общины вследствие нетерпимости и преследований могут превратиться в практикующих радикалов. Даже исходя из принципа "одна страна - один мазхаб", мы не сможем, к примеру, добиться перехода в ханафизм таких наших крупных общин, как чеченцы, ингуши, которые относятся к шафиитскому мазхабу и ни за что не откажутся от него. Или как быть с азербайджанцами-шиитами?

Так уж сложилось, что различные ортодоксальные движения в Казахстане приобрели десятки тысяч сторонников. Это стало не­отъемлемой частью религиозного ландшафта, "выкорчевать" которую можно только путем полномасштабной гражданской войны. Выходит, именно этого и добиваются те, кто пытается саботировать принципы президентской политики внутри отдельно взятой религиозной среды. А чем это может кончиться? Примерно тем же, что сейчас происходит в Йемене.

Поймите, религиозность населения изо дня в день растет. И этот факт мы не можем игнорировать. Религиозность сегодня нарастает и среди военнослужащих. Атеист в религиозных делах привносит больше конфликтности, чем созидательного начала. Ведь объективно и субъективно любые выдавливаемые группы маргинализуются и становятся все более подверженными риску вовлечения в противоправную деятельность с дальнейшей радикализацией.

То есть мы должны четко понимать, что любая идеология, направленная на разделение и конфронтацию, работает на внешние силы и является проводником их интересов.

- А отстаивание одного мазхаба - это, наверное, попытка защитить традиционный ислам?

- Де-факто это лишь ступень по выстраиванию единовластия и порядка внутри мусульманской религиозной общины. В рамках одного мазхаба уже проводится работа по созиданию, в частности Духовным управлением мусульман Казахстана. Это нормально. Но его идеи надо доносить так, чтобы остальные принимали его без притеснения. То есть в нашем случае необходимо объективно и доходчиво объяснять преимущества ханафитского мазхаба, а не уходить в абстрактные дебри.

Мнение о том, что один руководитель, один порядок - это самая надежная форма контроля и поддержания стабильности, на самом деле вовсе не является бесспорным. Возьмите Израиль: там не один, а сразу два верховных раввина - один для ашкеназов, второй - для сефардов. При этом внутри самого иудаизма сегодня существует еще не менее десятка различных сект, частично или вовсе не признающих верховенства двух раввинов. По многим вопросам они придерживаются совершено полярных позиций. Но когда речь заходит о защите общей родины "государства Израиль", они становятся в один ряд. И те, что носят шляпы с пейсами и длинными бородами, заправив штаны в носки, и те, что почти отвергли Галаху, - все они забывают о противоречиях, когда на кону стоит безопасность страны.

Самое важное, что мы должны требовать от верующих, - уважения ими законов страны, понимания опасности радикальных религиозных учений и признания этнокультурных устоев и авторитета традиционного ислама. Государство сегодня должно максимально дистанцироваться от всех религиозных учений и направлений, заставив их выработать принципы сосуществования, религиозной толерантности и соблюдения законодательства. Ведь между мусульманами и христианами проблем с этим у нас не возникает. Так давайте создадим ту же атмосферу и внутри мусульман. Если мы этого не сделаем, то нам не удастся остановить выезд в Сирию и другие горячие точки наших ребят, обуздать рост террористической угрозы.

Интересный пример плюрализма и способности к мирному сосуществованию различных течений суннитского ислама демонстрирует крупнейшее мусульманское учебное заведение - египетский университет аль-Азхар. Кстати, наша страна активно сотрудничает с этим вузом. Его выпускники высоко ценятся во всех уголках мусульманского мира. В нем спокойно соседствуют и ашариты, и матуридиты, и салафиты. Почему-то там нет никаких противоречий, нет "борьбы" друг с другом за различные трактовки таких неясных для простых верующих вопросов, как богопредставление и атрибуты Создателя.

- А вообще, что есть традиционный ислам и как его правильно применять в противодействии идеям религиозного радикализма?

- Традиционный ислам - это наши традиции, которые в своей основе являются исламскими. Например, в действиях сподвижников Пророка Мухаммада мы находим сходство и подтверждение казахских обрядов. Издревле казахи мазали на лоб младенца сажу, чтобы уберечь от сглаза. Как известно, Халиф Усман ибн Аффан как-то увидел красивого ребенка и сказал: "Поставьте ему черное пятно на ямочку подбородка, чтобы его не сглазили". Однако эти действия казахов радикалы трактуют как проявление многобожия и ереси.

Наш ханафитский мазхаб за период своей эволюции как раз таки сумел сгладить эти противоречия. Он был вплетен в традицию казахов и является его системообразующим каркасом. Ханафиты, равно как и матуридиты, отстаивали этот каркас как защиту от всяких чуждых новых заблуждений. Например, Абу Ханифа говорил, что любая негативная характеристика сахабов (сподвижников Пророка) может вывести человека из религии. Вспомните, как во времена имама Матуридийа в 943 г. за одну ночь из Бухары выгнали всех исмаилитов...

Чтобы разрушить наше государство, враги прежде всего стремятся нанести удар по ханафитскому учению. Кто-то делает это извне, называя ханафитское учение бидой (нововведением), кто-то изнутри, преподнося свое ложное учение за ханафит­ское. При этом и те, и другие выполняют одну задачу - сломать ханафитское учение.

Преимущества ханафитского учения очевидны - это вытекает и из исторического его доминирования, и из мощной теологической платформы. Просто это нужно грамотно донести до людей. Одним из примеров его правильного применения является практический опыт реабилитационного центра "Ак ниет", где обычные теологи, в том числе Ерлан Досмаганбетов, используя ханафитское учение, сумели "направить на путь истинный" осужденных радикалов.

Что сделали эти ребята? С позиции ханафитского учения они смогли четко и доступно объяснить основные заблуждения радикалов в таких сложных вопросах как, например, что такое амал (деяния), входит ли амал в иман (веру), что такое иман (вера), дали верную трактовку понятия "тагут" (идолопоклонничество) и т.д. То есть они, не отвлекаясь на абстрактные вопросы, ударили именно в корень радикального учения.

Как известно, в Казахстане благодаря профилактической работе этого центра более 350 осужденных радикалов были возвращены в традиционный ислам. Об этом недавно заявил начальник отдела департамента криминальной полиции МВД РК Еркин Мамбетов в ходе международного форума по вопросам противодействия экстремизму.

Вот как надо работать. И ведь это не так сложно. Так почему же наши имамы в мечетях этого не поймут и часто увлекаются актуализацией в среде верующих второстепенных и абстрактных вопросов?

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 9 октября 2015 > № 1512514 Асылбек Избаиров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter