Всего новостей: 2604829, выбрано 3 за 0.013 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Кинщак Александр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Кинщак Александр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
США. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > ria.ru, 30 сентября 2016 > № 1914330 Александр Кинщак

На фоне успешного наступления сирийской армии в Алеппо после срыва незаконными вооруженными формированиями режима прекращения огня, представители США все чаще делают заявления об отказе от сотрудничества с Россией по Сирии и проработке "запасных планов". Еще одной связанной с Алеппо горячей темой стал гуманитарный кризис в восточной части города, блокированной сирийскими военными. В ряде западных и региональных СМИ в этой связи началась массированная кампания по обвинению в бедственном положении жителей этого района правительства страны и российских ВКС.

Посол России в Сирии Александр Кинщак рассказал в интервью специальному корреспонденту РИА Новости в Дамаске Рафаэлю Даминову о том, что шанс реанимировать российско-американские договоренности все же остается и стороны продолжают контакты по вопросу урегулирования, обсуждая варианты корректировки согласованного плана. Говоря о гуманитарной ситуации в Алеппо, дипломат отметил, что помощь жителям восточных кварталов не пропускают сами боевики и используют население в качестве живых щитов.

— Все чаще раздаются заявления со стороны США о намерении приостановить двустороннее общение по Сирии и проработке других вариантов действий, помимо сотрудничества с Россией. Скажите, российско-американские договоренности, заключенные 9 сентября в Женеве главами внешнеполитических ведомств, сорваны окончательно?

— Я считаю, что шанс реанимировать эти договоренности есть. Этим надо заниматься. Альтернативного плана действий у нас нет. Когда мы договаривались с американцами, ориентировались на то, что это наиболее оптимальная и адекватная программа действий, которая способна обеспечить нормализацию ситуации в Сирии, снизить насилие, улучшить гуманитарное положение и создать необходимую атмосферу для запуска реального, серьезного политического диалога между сирийскими сторонами по поводу урегулирования кризиса в стране. Каких-то других планов у нас не прорабатывалось. Скрытой повестки дня Россия не имеет. Поэтому мы будем пытаться и дальше работать с американскими партнерами и другими региональными сторонами, с нашими партнерами по международной группе поддержки Сирии для того, чтобы убедить их, что альтернативы этому мирному плану нет.

Сейчас проговариваются какие-то варианты корректировки согласованной в Женеве схемы с прицелом на то, что в этом слегка измененном виде она станет работоспособной и на этой базе можно будет перезапустить режим прекращения боевых действий с последующим выходом на совместные антитеррористические усилия. То есть разговор с американцами продолжается на эту тему. Мне хочется надеяться, что эти контакты приведут к положительному результату.

Но тут надо принимать во внимание одно, на мой взгляд, немаловажное обстоятельство. Если мы договоримся с американцами по поводу изменения этого пакета договоренностей, то нам надо будет убедить наших сирийских партнеров в целесообразности согласиться на это, принять эту новую договоренность. Автоматизма здесь никакого не будет. Это соглашение должно соответствовать интересам правительства Сирии, быть для него приемлемым.

— Сирийское правительство не возражало ни против одного пункта подписанного в Женеве соглашения?

— Официальный Дамаск заинтересован в том, чтобы все положения пакетного Женевского соглашения были выполнены, потому что они в своей совокупности устраивают сирийские власти. Но если мы получим в процессе очередного раунда переговоров с американцами какой-то новый продукт, то, соответственно, нам потребуется по-новому согласовать его с сирийцами. Какие-то вещи вызывали у них серьезные опасения. Например, могу сослаться на очень непростой разговор относительно дороги Кастелло и особого режима перемещения по ней гуманитарных грузов, а в дальнейшем предполагалось, что те же процедуры будут применяться и к организации грузоперевозок и пассажирских перевозок. Была достигнута договоренность, что гуманитарная помощь будет доставляться по этой дороге в восточный Алеппо по территории, контролируемой сирийской армией без досмотра. Единственное, что они (правительственные силы) могли сделать, это проверить пломбы на грузовиках. Ответственность за содержание груза брала на себя ООН. Сирийцы очень долго не хотели принимать это условие. Им трудно было согласиться с мыслью, что после того, как сирийской армии удалось блокировать боевиков в восточной части Алеппо и отрезать их от трансграничной подпитки со стороны Турции, мы предлагаем им фактически отказаться от плодов этой победы, позволив свободное перемещение грузов по этой дороге без возможности для них эту трассу контролировать.

Было сложно. Мы с ними долго на эту тему разговаривали, но в конечном итоге они сказали да. И они свою часть женевских договоренностей применительно к дороге Кастелло выполнили.

— В ООН называют происходящее в восточном Алеппо "худшей гуманитарной катастрофой, когда-либо бывшей в Сирии". Там, по данным международных организаций, гибнут мирные люди, не хватает продовольствия, медикаментов. Все чаще в СМИ в происходящем там обвиняют Россию и правительство Сирии. Скажите, можно ли улучшить гуманитарную ситуацию в этой части города?

— Контролирующие восточный Алеппо боевики используют мирных граждан в качестве живого щита, по сути, держат их заложниках. Они не отпускают людей и не пропускают внутрь гуманитарную помощь. В принципе, в практическом плане это можно сделать даже сейчас, после того, как армия перекрыла две основные дороги в районах Рамуса и Кастелло. Помощь туда можно доставлять через линию соприкосновения между восточной и западной частью города Алеппо. Там есть несколько по факту существующих переходов, которые можно использовать для завоза гумпомощи с контролируемых правительством западных районов, где есть склады ООН, в которых есть все необходимое: продовольствие, санитарные принадлежности, медикаменты. Все это можно завезти на территорию, которую контролируют боевики. Сирийское правительство к этому готово. Боевики, находящиеся внутри, отказываются от доставки гумпомощи. Я думаю, логика у них такая: чем хуже, тем лучше. Чем хуже населению, тем громче можно причитать о трагедии, нагнетать страсти. Чем сейчас ряд западных и региональных СМИ активно и занимается.

Гуманитарную ситуацию можно исправить достаточно быстро при наличии доброй воли со стороны контролирующих восток Алеппо боевиков. То же самое касается тяжелого положения с медицинским обслуживанием в блокированной части города. Там действительно много больных, нуждающихся в срочном квалифицированном медицинском лечении, госпитализации. Есть раненые, которых надо лечить. Возможностей находящихся там медицинских центров недостаточно, не хватает квалифицированных врачей, медикаментов. Поэтому этих людей надо вывозить на запад Алеппо и лечить в государственных госпиталях. К этому опять же власти готовы, они об этом неоднократно говорили. Для них все жители — и востока Алеппо, и запада — сирийцы. Поэтому те, кто вырывается из этого района, эту помощь получают. Но опять же боевики препятствуют тому, чтобы люди выходили, даже на лечение.

Сирийские власти готовы сотрудничать с гуманитарными организациями, прежде всего ООН и МККК, для решения этих задач. Со стороны контролирующих этот район боевиков пока готовности к взаимодействию нет, поэтому гуманитарная ситуация обостряется.

— В МИД РФ сообщили о призывах ряда организаций, в том числе экстремистских, к проведению 30 сентября после пятничных молитв так называемого всемирного дня гнева и протеста против нового витка боевых действий в Алеппо. Скажите, усилило ли в связи с этим посольство РФ в Сирии меры безопасности?

— У нас здесь уровень террористической угрозы не спадает уже пять лет с начала сирийского кризиса. Здесь идет война и такая угроза присутствует всегда. Мы всегда мобилизованы и предпринимаем все необходимые меры для обеспечения безопасности наших сотрудников.

США. Сирия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > ria.ru, 30 сентября 2016 > № 1914330 Александр Кинщак


Сирия. Турция. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 9 февраля 2016 > № 1643859 Александр Кинщак

Делегация от сирийского правительства и представители оппозиции прибыли 29 января в Женеву на межсирийские переговоры для поиска мирного решения, первый раунд встреч результатов не принес. Вторая попытка начать диалог ожидается в конце февраля. Тем временем сирийская армия продолжает наступление в ряде провинций и уже освободила несколько стратегически важных городов на юге и севере страны. О роли РФ в урегулировании кризиса в САР, причинах заморозки переговоров в Женеве и перспективах экономических отношений между Россией и Сирией в интервью корреспонденту РИА Новости Михаилу Алаеддину и корреспонденту агентства Sputnik Мохамаду Маруфу рассказал посол России в Сирии Александр Кинщак.

— Кому было выгодно сорвать переговоры в Женеве?

— Я думаю, что это было выгодно тем силам, которые изначально не поддерживали идею политической развязки кризиса в Сирии. Ведь фактически мы их вынудили пойти на диалог с властями. Толчком для запуска процесса активных межгосударственных контактов с участием заинтересованных стран в попытке выработать общую базу для межсирийского урегулирования стала операция ВКС России. Уверен, что здесь есть прямая причинно-следственная связь, и готов свое мнение аргументировать.

До того, как мы начали нашу операцию, военно-политическая ситуация развивалась не в пользу официального Дамаска. Общая динамика на фронтах была негативная, в обществе нарастали тревожные настроения. Казалось, что дело идет к реализации сценария победы вооруженной оппозиции и силового свержения действующего сирийского правительства. Внешние, прежде всего региональные стороны, которые поддерживали вооруженные группировки в Сирии, мы их называем НВФ (незаконные вооруженные формирования), ставили на военное решение. И у многих складывалось впечатление, что оно близко.

Потом Россия начала свою операцию. Именно это кардинальным образом изменило баланс сил. Удалось во многом уничтожить военную инфраструктуру экстремистов, перекрыть каналы снабжения, разрушить базы, склады, командные пункты. Сейчас мы наблюдаем серьезные успехи сирийской армии на разных направлениях. Как только стало понятно, что сценарий военного свержения режима не сработает, многие задумались о том, какие еще могут быть варианты решения проблемы. Так появились предпосылки для начала серьезного обсуждения темы политико-дипломатического урегулирования. В результате удалось выйти на согласование его базовой схемы в формате Международной группы поддержки Сирии (МГПС), которая объединила всех основных игроков. Затем эти решения были закреплены резолюцией 2254 СБ ООН.

Основные положения выработанной дорожной карты сирийского урегулирования известны. Прежде всего надо добиться прекращения огня, которое, однако, не должно распространяться на террористов. Наоборот, всем сирийцам надо вместе начать бороться с ИГ, "Джабхат Ан-Нусрой" и подобным им структурам, если они будут признаны террористическими. Пока в соответствующем списке террористических организаций таковых только две, но работа над его дополнением продолжается. Одновременно следует решать гуманитарные проблемы, что предполагает свободный доступ и в те районы, которые окружены правительственными войсками или боевиками НВФ. Также предусмотрено освобождение политзаключенных, другие меры доверия. Параллельно надо обсуждать политические реформы, в том числе изменение нынешней конституции или принятие новой, проведение свободных выборов парламента и президента. Все это нужно сделать в течение 18 месяцев.

План действий и его временные ориентиры всем понятны и ясны. Повторюсь, что как раз осознание бесперспективности попытки силового свержения режима и сподвигло наших партнеров по МГПС пойти на согласование данной схемы политического урегулирования. И все заинтересованные стороны должны помочь сирийцам договориться о ее реализации, чтобы вывести страну из кризиса. Но в конечном счете – решение за самими сирийцами. Им нужно выйти на согласие по всем деталям дорожной карты, которая фактически представляет собой весьма общую схему. Это должно стать главным содержанием межсирийских переговоров. К сожалению, первая попытка их запуска в Женеве оказалась малорезультативной.

— Кто может или должен представлять оппозицию? Каков, на ваш взгляд, расклад сил среди разных оппозиционных сил и как это влияет на переговоры?

— Между различными оппозиционными группировками существуют серьезные разногласия, которые так и не удалось преодолеть. Камнем преткновения стал вопрос об участии в переговорах курдов. Мы согласны с теми, кто считает, что игнорировать их мнение просто неразумно. Также были споры по поводу того, кто из оппозиционеров в Женеве главный. На эту роль претендовали деятели из недавно сформированного в Эр-Рияде Высшего комитета по переговорам. Кроме них, полномочными представителями оппозиции считают себя активисты и организаторы встреч противников Башара Асада в Каире и Москве. Они попытались объединиться в рамках так называемой лозаннской группы. А ведь есть еще и внутренние оппоненты, которые тоже хотят сыграть роль в переговорном процессе и заявляют, что имеют мандат от народа в то время, как оппозиционеры-эмигранты, дескать, давно оторвались от сирийских корней и вообще действуют в интересах тех стран, которые их финансируют.

Но главная причина заморозки переговоров, на мой взгляд, связана с нежеланием противников действующего сирийского правительства с ним договариваться, обсуждать схему политического урегулирования. Из нее нельзя выборочно вычленять и специально выделять какую-то одну составляющую и тем более выдвигать предварительные условия для начала переговоров, как это делали представители эр-риядской команды. По сути, это была попытка исказить основное содержание предложенного сирийцам мирного плана, выработанного в рамках МГПС, который предусматривает комплексный подход.

Вдобавок к этому совершенно нелепые обвинения были выдвинуты в наш адрес. Подавалось так, что наступление сирийской армии при поддержке ВКС России спровоцировало представителей оппозиции на выход из переговорного процесса. Дескать, их с трудом уговорили вступить в диалог с режимом, и тут мы все испортили. Были и явные политические провокации с включением в переговорную команду оппозиции представителей "Армии ислама" и "Ахрар Аш-Шам". Думаю, сделано это было специально, чтобы делегация правительства САР отказалась от контактов с ними, поскольку заранее было известно, что в Дамаске не желают иметь дело с террористами. Фактически делалось все, чтобы сорвать начало межсирийского диалога. Но делегация сирийского правительства проявляла выдержку и демонстрировала намерение серьезно разговаривать. В конце концов в качестве повода для выхода из переговорного процесса оппозиционеры использовали ссылку на невыполнение выдвинутых ими предварительных условий, которых в принципе не должно было быть. Но ответственность за это пытаются возложить на Дамаск и Москву.

Что будет дальше? Это самый интересный вопрос. Последние успехи сирийской армии говорят о том, что, скорее всего, она продолжит широкомасштабное наступление на боевиков на всех фронтах. Баланс изменился в пользу правительственных сил. Те страны, которые поддерживают НВФ, должны понять, что время работает не на них. Если есть желание сохранить возможность политического урегулирования, надо выходить на заморозку военных действий и начинать договариваться. Ведь если ситуация "на земле" кардинальным образом поменяется в пользу правительства, у него будет мало мотивации вести переговоры с оппозицией, идти на компромиссы и делиться властью с теми, кого они побеждают на поле боя.

— Может, для сирийского руководства выгоднее окончательно освободить территорию и потом с точки зрения победителя диктовать свои правила?

— Зачистить территорию от террористов, с которыми невозможно договариваться, – это важнейшая задача, которая стоит на повестке дня. Необходимость ее реализации ни у кого не вызывает сомнений. Однако попытки диктовать с позиции силы свои условия побежденным, как мне кажется, вряд ли обеспечат долгосрочное решение. В любом случае нужно учитывать интересы тех людей, которые поддерживают повстанцев. Они ведь тоже сирийцы и должны иметь возможность жить на своей земле. Поэтому нужны компромиссы с последующим выходом на проведение честных выборов, которые покажут реальные настроения народа.

Какие это будут договоренности и как их удастся достичь – это уже вопрос второй или третий. Есть схема, согласованная в рамках венской резолюции. Надо сосредоточиться на том, чтобы убедить сирийцев договориться на ее основе. Если оппозиционеры будут все это саботировать и торпедировать, тянуть время, пока сирийская армия продолжает менять ситуацию "на земле", то дело может дойти до переосмысления новых реалий и последующего появления иных вариантов решения. Какими они будут – трудно предугадать.

В любом случае, какая бы схема в конечном итоге ни была выработана сирийцами, они это должны сделать сами. Для нас это принципиальный момент – нельзя ничего решать за них. И в любом случае урегулирование должно быть поддержано большинством сирийского общества, иначе оно не будет устойчивым и долговременным. На какой платформе и когда сирийцы договорятся – покажет время.

Пока мы руководствуемся тем, что план уже есть. И не надо от него отказываться только из-за того, что некие силы пытаются его сорвать. Мы надеемся, что на заседании МГПС в Мюнхене 11 февраля удастся подтянуть к этому пониманию наших партнеров, которые заставят опекаемых ими оппозиционеров сесть за стол переговоров и начать серьезный диалог. Если ничего не получится, то возникнет потребность искать другие варианты, но пытаться заниматься этим сейчас нет смысла.

— Москва неоднократно предлагала ряду стран сотрудничество и координацию в борьбе с терроризмом. Есть ли какой-то прогресс в этом направлении или эти государства не торопятся сотрудничать? Если так, то каковы, на ваш взгляд, причины?

— По данному вопросу президентом Путиным была озвучена с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН известная инициатива. На тот момент многие отнеслись к ней скептически, считали ее трудно реализуемой. Искали всякие подводные камни и скрытые смыслы, ради которых мы якобы данную идею продвигаем. Утверждали, что это категорически невозможно воплотить в жизнь. Однако развитие ситуации в сирийском кризисе вывело многих на понимание того, что эффективно бороться с терроризмом можно только совместными усилиями. Так появились информационные центры в Багдаде и Аммане. Практически со всеми странами региона поддерживаются необходимые контакты, в том числе по закрытым каналам. Министерство обороны России периодически отчитывается на брифингах о наших соответствующих усилиях.

— После полного освобождения города Хомс власти планируют начать восстановление разрушенных кварталов. Будут ли российские компании принимать участие в строительстве?

— Ничего конкретного именно по Хомсу я сказать не могу. Не уверен, что у самих сирийцев есть сверстанные планы на сей счет. Пока это скорее декларация о том, что после ухода боевиков из района Аль-Ваар и полного освобождения города начнется его масштабное восстановление. Для этого нужно найти финансирование, а с деньгами у сирийского правительства сейчас очень сложно. Необходимы строительные мощности и люди, которых можно задействовать.

Вообще, тема посткризисного восстановления Сирии очень непростая и Хомс – лишь один из примеров. В результате затянувшегося конфликта разрушена экономика и социальная сфера, нарушены хозяйственные связи. Когда война закончится и сирийцы смогут приступить к восстановлению, надо понимать, что на это потребуются многолетние усилия и десятки миллиардов долларов инвестиций. Сейчас, если брать официальную статистку ООН, уничтожено или выведено из строя 40% промышленных предприятий. За чертой бедности находится более 60% населения, приблизительно такие же цифры по безработице.

Рассматривать Россию в качестве основного спонсора этого процесса я бы не стал. Хотя бы потому, что у нас сейчас таких денег нет. Да и никто не будет в нынешних условиях брать на себя подобные обязательства. А вот для наших компаний данная тема может оказаться привлекательной. Их могут заинтересовать проекты с интересной перспективой и существенной финансовой отдачей. И это понятно, поскольку любая компания в первую очередь ищет возможности получать прибыль.

В Сирии есть сектора, в которых мы традиционно присутствовали и где наши компании проявили себя, наработали опыт, создали кое-какие заделы на будущее. Есть крупная российская организация (не буду ее называть, чтобы дополнительно не рекламировать), у которой уже имеется пакет заказов на постконфликтный период. И эти проекты находятся на разных стадиях проработки. Как только закончится война, сразу начнется их практическая реализация. Конечно, этим надо заниматься и другим российским экономоператорам. Проблема в том, что на данный момент наш бизнес не хочет рисковать прежде всего в силу отсутствия во многих районах Сирии необходимых условий безопасности. Это объяснимо – никто не хочет отправлять специалистов на войну. Нет также ясности в плане политической перспективы. Кроме того, в отношении Сирии действуют санкции ЕС, США и ряда других стран.

Тем не менее, несмотря на обозначенные сложности, нужно уже сейчас "заходить" в Сирию и активней пользоваться представляемыми нам преимуществами. Рассчитываем, что политическая роль России, наши военные усилия уже в близкой перспективе будут конвертированы в существенные экономические дивиденды. Те компании, которые придут сюда раньше других, будут иметь лучшие стартовые позиции.

— У России на данный момент больше всего привилегий?

— Наши сирийские партнеры подчеркивают готовность обеспечивать для российского бизнеса режим максимального благоприятствования, обещают оказывать всяческое содействие тем нашим компаниям, которые будут участвовать в тендерах и совместных проектах. Кстати, многие заказы сирийцы отдают и на бестендерной основе – прежде всего тем предпринимателям, которые готовы работать здесь уже сейчас, невзирая на сложности. Свежий пример – совсем недавно договорились о строительстве в рамках совместного российско-белорусско-сирийского предприятия трансформаторного завода в пригороде Дамаска.

— Недавно в Латакии была открыта экономическая деревня. Не могли бы ли вы подробнее рассказать о ее задачах и функциях?

— Сама идея проекта появилась еще до разворота в наших отношениях с Турцией как попытка создать эффективную модель оптимизации экспортно-импортных операций с Сирией. В этих целях разработали логистическую цепочку, договорились с производителями и потенциальными импортерами.

В качестве примера сошлюсь на то, как организован экспорт в Россию цитрусовых. Они отбираются в соответствии с международными стандартами качества, калибруются, упаковываются. Судно-рефрижератор загружается в Латакии и приходит в порт Новороссийск, а затем эта продукция доставляется напрямую нашему потребителю. Так выглядит вся технологическая цепочка от производителя до российского ритейлера. Кроме того, ведутся переговоры об упрощении прохождения сирийской продукции через российскую таможню и снижении таможенной стоимости этих товаров. Насколько мне известно, этим проектом сейчас заинтересовалась компания "Фуд-сити", которая недавно открыла под Москвой крупный продовольственный оптово-розничный центр.

— Что изменилось после разворота наших отношений с Турцией?

— После того, как мы отказались от сотрудничества с турецкими производителями, на рынке возникла ниша, которую все пытаются занять. Как я уже говорил, в наших общих интересах помочь сирийцам прийти к нам со своей продукцией. Данный проект представляется весьма перспективным. Мне в нем нравится инициативный подход частных предпринимателей, которые были очень настойчивы, смогли привлечь к нему внимание государственных чиновников и добиться их поддержки. Нашим бизнесменам выделили в Латакии участок земли. Кроме цеха по калибровке и упаковке цитрусовых, там планируется создать предприятие по сборке и ремонту сельхозтехники. В дальнейшем все это может разрастись в целую промышленную зону с особым статусом, административными и таможенными привилегиями. В данном случае желание бизнесменов заработать совпадает с целями и задачами государственных органов применительно к увеличению двустороннего товарооборота.

— Мы недавно сбрасывали контейнеры с гуманитарной помощью в Дэйр-эз-Зор. Будет ли наша страна помогать дальше?

— Да, туда уже были сброшены три партии гумпомощи. Это актуальная тема, она активно обсуждается, в том числе и с нашими ооновскими партнерами. Как представляется, спецучреждения ООН могли бы в этом плодотворно поучаствовать. Пока ооновцы в Сирию доставляют гуманитарные грузы только автоконвоями, а Дэйр-эз-Зор окружен джихадистами из ИГИЛ, договориться с которыми невозможно. Больше конкретики по этой теме у меня нет. Могу лишь повторить сказанное на одном из брифингов в Минобороны России генералом Игорем Конашенковым, что наши военные в Сирии намерены продолжить эту гуманитарную операцию.

— Положение христиан в Сирии, скажем так, нестабильное. Обращались ли к вам представители христианских общин за помощью?

— По правде говоря, к нам обращались представители практически всех этноконфессиональных меньшинств Сирии. Просили оказывать им адресную гумпомощь, в том числе напрямую. Однако, согласно сложившейся практике, мы все грузы отдаем официальным сирийским госструктурам и можем лишь рекомендовать властям, чтобы при распределении этой помощи они имели в виду какую-то конкретную общину. Были также заходы с просьбой оказать содействие оружием, чтобы бороться с террористами, хотя такие обращения мы удовлетворять не можем. Россия предоставляет военно-техническую помощь только правительству Сирии. Напрямую на местах мы никого не вооружаем и не подпитываем. Это противоречит логике межгосударственных отношений.

— Есть слухи о строительстве русской школы в Сирии. Насколько они верны и что это за проект?

— Муниципалитетом Дамаска действительно выделен под этот проект участок земли в 1 га в районе Кудсия Аль-Джадида в так называемом Новом Дамаске. Пока известно лишь, что сюда планируется приезд представителей Императорского православного палестинского общества для участия в церемонии закладки первого камня будущей русской школы. Сирийцы заинтересованы в скорейшем ее открытии. Посольство оказывало содействие в решении вопроса о выделении участка под строительство.

— Какие трудности испытывают наши дипломаты при работе в Сирии?

— Трудностей много. Прежде всего, мы живем здесь в отрыве от семей и от привычного круга общения. Иногда появляется ощущение какой-то изолированности и оторванности от нормальной жизни. Лично мне сложнее всего переносить разлуку с родственниками и друзьями. Хорошо, что время от времени приезжает погостить супруга.

Наконец, и это, наверное, важнее, есть режимные ограничения, связанные с безопасностью. Как только мы приняли решение помочь Сирии силами российских ВКС, в адрес посольства сразу же стали поступать угрозы. Причем речь идет не только об анонимных страшилках. На сей счет имелась достоверная оперативная информация с названиями и замыслами конкретных группировок. Нас хотели наказать за помощь Сирии. Для террористов мы интересная и притягательная цель, удар по которой потом можно успешно "продавать" — мол, смотрите, как наказали русских дипломатов за действия их правительства! Соответственно, нам пришлось предпринять дополнительные меры обеспечения безопасности наших сотрудников и ограничить до необходимого минимума выезды в город.

С другой стороны, в последнее время рабочая нагрузка на посольство увеличилась в разы. Тосковать и печалиться особо некогда. Коллектив у нас сложился хороший, а московское руководство стимулирует работу в военном Дамаске не только достойной оплатой, но и различными поощрениями. Хочу подчеркнуть, что все наши сотрудники приехали в эту командировку добровольно. И не только для того, чтобы заработать денег и решить свои материальные проблемы. Для дипломатов, особенно молодых, это еще и уникальный шанс приобрести в столь специфических условиях новые навыки и умения, необходимые для быстрого профессионального роста.

Сирия. Турция. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 9 февраля 2016 > № 1643859 Александр Кинщак


Сирия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 22 июля 2015 > № 1459916 Александр Кинщак

Посол РФ: мы много делаем для повышения боеспособности сирийской армии

Несмотря на сложную ситуацию в Сирии, Россия намерена продолжать торгово-экономическое сотрудничество с Дамаском. Одновременно Дамаск, который ведет войну с международным терроризмом, может рассчитывать на военно-техническую помощь со стороны России. Об этом в интервью РИА Новости и Sputnik рассказал посол РФ в Сирии Александр Кинщак.

Несмотря на сложную ситуацию в Сирии, Россия намерена продолжать торгово-экономическое сотрудничество с Дамаском. Но при условии обеспечения безопасности для российских специалистов. Одновременно Дамаск, который ведет войну с международным терроризмом, может рассчитывать на военно-техническую помощь со стороны России. Об этом в интервью корреспондентам РИА Новости и Sputnik Мохамаду Алаедину, Александру Реутову и Мохамаду Мааруфу рассказал посол РФ в Сирии Александр Кинщак.

— Как, по-вашему, заключенное соглашение об урегулировании ядерной проблемы Ирана может отразиться на состоянии в Сирии?

— Ожидания позитивные. Хочется надеяться на то, что Иран, который и без того играл активную и положительную роль в сирийских делах, получит дополнительные возможности, ресурсы, чтобы оказывать больше содействия сирийским союзникам. Соответственно, это положительно отразится на ситуации в стране.

— Какие контракты между Россией и Сирией готовятся к подписанию?

— В условиях острого гражданского конфликта возможности для реализации крупных проектов в торгово-экономическом сотрудничестве для наших экономоператоров в Сирии ограничены. Прежде всего, это связано с проблемами в сфере безопасности. Для нас в Сирии, впрочем, как и в какой-то другой стране, эта тема всегда приоритетна. Прежде всего, принимается во внимание то, будут ли наши специалисты, занятые на исполнении того или иного проекта, гарантированно работать в условиях полной личной безопасности. В Сирии, к сожалению, ситуация пока развивается таким образом, что на значительной части территории страны присутствие наших специалистов невозможно. Но есть районы, где работать можно и нужно, и наши компании этими возможностями пользуются. Тем более, что сирийские партнеры представляют для российских экономоператоров режим наибольшего благоприятствования. Соответственно, даже сейчас у нас есть несколько контрактов в стадии реализации. Есть проекты, находящиеся на достаточно продвинутой стадии проработки, согласования.

Все эти вопросы комплексно обсуждались в октябре прошлого года на заседании межправкомиссии в Сочи. Тогда были намечены перспективные проекты и заданы импульсы по активизации работы. Что-то с октября уже созрело, где-то мы пытаемся делать наработки на перспективу, в том числе посткризисную. Ведь война когда-то закончится, и страну надо будет восстанавливать. Грамотные бизнесмены, которые думают не только о сегодняшнем дне, но и о перспективе, эти соображения учитывают.

— Что это за проекты?

— Например, здесь еще с советских времен присутствует "Стройтрансгаз". У них есть крупный контракт на строительство газоперерабатывающего завода ГПЗ-2. По условиям контракта они должны были ввести первую очередь осенью прошлого года. Это было сделано. На проектную мощность завод должен выйти до конца текущего года. Работы продолжаются. Значительная их часть выполняется силами местных субподрядчиков, учитывая соображения обеспечения безопасности. Работа идет, контракт выполняется, нареканий никаких не поступало. Более того, все заказчики довольны. У "Стройтрансгаза", который активнее всех себя здесь ведет, есть неплохой контракт, насколько понимаю, уже согласованный, на строительство на Тигре крупной водонасосной станции. Не буду озвучивать, но там речь идет о большой цифре. Хотя пока там сейчас хозяйничает "Исламское государство", контракт предусматривает выполнение проектных работ, на которые требуется время, необходимо сделать заказы на основное оборудование, срок его изготовления до двух лет. Так что пока все созреет, глядишь, и ситуация улучшится и можно будет переходить на полевые работы. Это очень неплохой задел на будущее.

Здесь есть и другие наши организации, которые работают — компания "Совокрим", которая должна построить четыре мельницы на общую сумму более 16 миллионов евро. Одну уже практически построила в городе Тель-Каух мощностью 600 тонн муки в сутки. Сирийцам это сейчас очень нужно. Частная российская компания "Адыгюрак" тоже имеет много интересных задумок. Хотят построить экспортно-импортную деревню в Латакии для того, чтобы заниматься переработкой и транспортировкой, в том числе с использованием судов-холодильников, для оперативной доставки в наши черноморские порты сезонных фруктов и овощей из Сирии. Сирийцы обещают выделить им землю. Кроме того, в качестве пилотного проекта я бы выделил, если удастся нам договорится, если будет выделено финансирование, строительство новой теплоэлектростанции Тишрин-3. Это под Дамаском, на той же площадке, где мы в свое время построили Тишрин-1 в 1980-90 годы.

— А сколько нужно?

— Нужно много, под миллиард долларов. Сирийцы надеются, что мы сможем обеспечить значительную часть необходимых средств. В конце июня в Москве была по этому вопросу сирийская экономическая делегация.

— Приблизительные сроки начала строительства есть?

— С нашей стороны есть организация, которая готова этим заняться, — "Интер РАОэкспорт".

— В начале 2013 года было подписано соглашение о добыче нефти "Союзнефтегазом" в Латакии. Что мешает работать, учитывая, что там спокойно?

— Я бы не стал говорить, что контракт не исполняется. Представители компании регулярно приезжают сюда для согласования порядка исполнения. Там, прежде чем речь дойдет непосредственно до бурения, должно пройти энное количество предварительных стадий проработки. Из моих контактов с сирийским руководством я понимаю, что они довольны тем, как идет работа в рамках этого проекта. Причем там есть еще одно нефтяное поле, которое тоже может быть освоено нашими нефтяниками.

— Исполнение контрактов и обсуждение перспектив сотрудничества говорит о том, что Россия уверена в скором урегулировании ситуации в Сирии?

— Наше сотрудничество развивается под эгидой межправкомиссии, но каждый контракт — это решение конкретной компании, чье руководство идет на этот риск сознательно, рассчитывая на благоприятное развитие ситуации. Кто-то имеет смелость и заходит в Сирию сейчас, кто-то ждет, кто-то считает, что игра не стоит свеч — засветиться на сирийском рынке, испортить себе отношения с западными контрагентами.

— Как идет военно-техническое сотрудничество?

— Оно продолжается и развивается. Мы этого не скрываем. Об этом сказал и Владимир Путин во время последнего визита в Россию сирийской делегации. Он напомнил, что российская позиция остается неизменной, мы и далее будем поддерживать сирийский народ, сирийское правительство, в том числе в вопросах обороноспособности, задействуя возможности сотрудничества в военно-технической сфере. Убежден, что это правильно, потому что Сирия находится на переднем краю борьбы с терроризмом. Если мы не хотим, чтобы террористы победили в Сирии, со всеми вытекающими последствиями для стран региона, тем более что эти последствия выплеснутся далеко за пределы стран региона, то значит надо помогать сирийскому правительству в этой войне.

Посмотрите, Сирия и Ирак воюют с "Исламским государством". При этом ряд стран считают, что Ираку помогать нужно, а правительству Сирии помогать нельзя. Это как? Кроме как двойными стандартами это назвать нельзя. У нас двойных стандартов нет. Если сирийское правительство борется с терроризмом и мы считаем, что в наших интересах его поддержать в этой войне, то значит нужно по мере возможности оказывать помощь, в том числе и военно-техническую. И она оказывается.

— Как вы считаете, возможна ли хотя бы теоретически прямая военная помощь Сирии со стороны России?

— Я считаю, что мы и так делаем достаточно много, чтобы повышать уровень боеспособности сирийской армии. В том числе иногда мы помогаем и советами, когда это надо.

— Что вы думаете об идее создания регионального союза по борьбе с терроризмом?

— Здравая основа в этой идее есть. У большинства стран в регионе приходит осознание того, что терроризм это реальная угроза и актуальна не только для Сирии или Ирака, но и для соседних с ними стран. Если мы возьмем последние теракты в Кувейте, Тунисе, на египетском Синае, то какие еще нужны подтверждения? Везде брала на себя ответственность группировка "Исламское государство". Что еще нужно, чтобы убедить тех, кто не понял, что это угроза для всех? Эта мысль пробивает дорогу, осознание постепенно приходит.

Конечно, остаются еще те люди, которые уверены, что террористические организации можно прямо или косвенно использовать для реализации своих планов, например по свержению президента Асада. Но это опасные игры. И то, что можно играть и заиграться, постепенно доходит до игроков. Думаю, постепенно все придут к необходимости борьбы с терроризмом. Лучше, если это произойдет раньше. Хуже, если возобладает инерционность мышления и ситуация будет развиваться в плохом направлении и реализуются какие-то драматические сценарии, тогда будет гораздо сложнее.

— То есть такой антитеррористический союз возможен, даже учитывая непримиримую позицию США по отношению к президенту Сирии Асаду?

— Давайте вспомним относительно недавний пример химического разоружения Сирии. Тогда все думали — завтра война. Ждали, что боевые действия начнутся вот-вот. И тут, в последний момент, неожиданная и для многих тогда казавшаяся нереализуемой инициатива президента Путина, которая сработала. Войны не было, с химическим оружием разобрались, очень успешно провели сложнейшую операцию, привлекли к этому ОЗХО, ООН, очень многие страны. Сейчас ведь тоже никто не пытается сколотить военно-политический союз государств, которые по-прежнему разделены в подходах к решению сирийской проблемы. Речь идет о координации действий. Или бездействий. Ведь если кто-то поймет, что подпитывать или вскармливать, продолжать финансировать, вдохновлять экстремистские силы — это опасно для собственной безопасности, и перестанет это делать, это тоже шаг в правильном направлении. Это не значит, что сюда, в Сирию, должны прийти турецкие и саудовские солдаты и воевать с солдатами "Исламского государства". Речь идет о координации подходов в борьбе с общей угрозой. Я считаю, что эта инициатива может быть реализована. Может, не в ближайшее время, но основа для скоординированных действий есть.

— Какую роль Израиль может сыграть в борьбе с терроризмом, учитывая, что Дамаск обвиняет израильтян в поддержке экстремистов в районе Голанских высот?

— Боюсь, что здесь шансов на реализацию таких схем, включающих в себя Израиль и соседние арабские государства, гораздо меньше, если мы говорим о перспективах антитеррористической коалиции с участием Сирии и ее соседей. Хотя значительной подрывной роли Израиля в сирийском кризисе я не вижу. Если разбираться, откуда идет больше проблем, то явно не со стороны Израиля. Хотя как факт напряженности он всегда сохраняется.

— Каковы перспективы третьих межсирийских консультаций, площадку для которых уже два раза предоставляла Москва?

— Разговоры на эту тему ведутся с момента завершения второй встречи. Причем на этом этапе самая заинтересованная сторона это, может быть, сирийское правительство. Хотя я помню, как в свое время нам потребовалось много сил, чтобы убедить наших сирийских партнеров в том, что есть смысл участвовать в этом мероприятии и сесть за стол переговоров со своими оппонентами. В результате они поняли, какие преимущества возникают для них в этом формате. Так что сейчас они весьма заинтересованы в продолжении московского процесса. Если мы хотим политического урегулирования в Сирии, а о том, что это единственный путь, говорят все на Западе и на Востоке, сами сирийцы, то достичь его можно только путем диалога. То есть разговора между легитимным с точки зрения международного права сирийским правительством и его оппонентами. Московская площадка такие возможности предоставляет.

У внутренней сирийской оппозиции подход, кстати, тоже положительный.

— Какие объемы гуманитарной помощи Россия оказывает Сирии?

— Это значительные объемы. Сейчас в стадии реализации поставка на безвозмездной основе 100 тысяч тонн пшеницы. Два судна уже доставили 52 тысячи тонн. Следующее мы ждем в августе. Это очень важно для сирийцев. Большинство здесь живет в городах. Меж тем большая часть сельхозугодий сейчас под контролем ИГ. И обеспечить сейчас себя пшеницей, как раньше, Сирия не может.

— Что еще?

— Вопросы рассматриваются. Надеюсь, мы сможем помочь нашим сирийским партнерам с нефтепродуктами. У нас также просили топливо для электростанций, нужно им дизельное топливо, бытовой газ. Есть и другие направления, где мы оказываем помощь, в том числе и финансовую. Стоит обязательно упомянуть помощь по линии МЧС. За последние два года более 30 гуманитарных рейсов МЧС садилось.

Сейчас с периодичностью где-то раз в квартал прибывает самолет с самым необходимым на борту — сахар, детское питание, консервы, медикаменты, генераторы, палатки и прочие необходимые вещи. Этими же рейсами мы пользуемся, чтобы отправлять наших граждан из страны. Причем не только наших граждан — граждан стран СНГ, сирийцев из смешанных семей. Всего такими рейсами выехало за последние два года более тысячи человек.

У нас были ситуации, когда людей вытаскивали прямо из зоны боевых действий, с тем, что на них надето. Один раз к нам обратилась женщина, россиянка, которая несколько лет жила в палестинском лагере Ярмук в пригороде Дамаска. В какой-то момент она созрела и поняла, что надо оттуда выбираться. Как раз все шло к тому, что там начнется очередное обострение. И после того, как мы ее вытащили, через два дня туда зашел ИГИЛ и начал устраивать показательные казни, резать головы. Казнили настоятеля мечети, который призывал к примирению. Используя партнерские и другие каналы, мы ее с детьми оттуда вытащили.

Другой эпизод связан с Пальмирой. За день до того, как оттуда ушла сирийская армия и зашли боевики ИГ, мы вывезли мужа и жену с российскими паспортами. Они нам позвонили в дикой панике, просили их вывезти, и их взяли в колонну сирийского спецназа. Потом их доставили в Латакию и отправили бортом МЧС на родину.

— А сейчас сколько граждан РФ в Сирии остается?

— На консульском учете в посольстве в Дамаске и генконсульстве в Алеппо состоит более 8 тысяч человек. Сколько на самом деле, никто сказать не может. Поскольку не все считают необходимым докладываться о своем приезде или отъезде. Если ориентироваться на объем консульских операций, то за время кризиса их объем не уменьшился. По косвенным признакам россиян здесь очень много. Много из смешанных семей.

— Приходится ли заниматься нашими соотечественниками, которые встали "на темную сторону" и перешли в "Исламское государство"?

— Это тоже приходится делать. Периодически к нам поступают обращения от членов семей наших соотечественников, которые поехали на джихад сюда и воюют в рядах террористических группировок. Буквально пару дней назад обратилась к нам сестра одного такого россиянина, который был убит, сражаясь в составе боевого отряда ИГ. В другом случае обратились к нам близкие родственники другого нашего соотечественника, который также был убит. Но жена его с детьми осталась на территории контролируемой незаконными вооруженными формированиями. Нас просили оказать содействие в их возвращении на родину.

— А как?

— В практическом плане у нас возможностей немного. Мы можем попросить сирийцев, можем включать другие, закрытые каналы. Естественно, задача очень трудно реализуемая.

— Кто, кроме России, сейчас проявляет экономическую активность в охваченной войной Сирии? Может, Китай?

— Китайцы, насколько я понимаю, сейчас никаких крупных проектов здесь сейчас не реализуют. Китайский посол сказал, что у них жесткие указания не направлять сюда своих специалистов по соображениям безопасности. Есть представители некоторых сопредельных государств, иранцы здесь работают, в том числе в торгово-экономической сфере.

— Это работа на перспективу?

— Перспектива это или задача сегодняшнего дня — как посмотреть. Если мы исходим из того, что нам надо ликвидировать в Сирии общую угрозу терроризма, то нам необходимо помогать той стране, которая ведет борьбу с терроризмом. Экономическая помощь — это тоже вклад в эту борьбу.

Сирия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 22 июля 2015 > № 1459916 Александр Кинщак


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter