Всего новостей: 2602783, выбрано 2 за 4.315 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Кнобель Александр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценывсе
Кнобель Александр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценывсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика > newizv.ru, 26 апреля 2016 > № 1735198 Александр Кнобель

«Импорт в этом году упадет на 10–15%»

Директор Центра исследований международной торговли РАНХиГС Александр Кнобель

Инна ДЕГОТЬКОВА

В ходе рабочей поездки в Челябинск 25 апреля премьер-министр Дмитрий Медведев отметил необходимость сохранения в прежних объемах государственной поддержки импортозамещения. По словам главы правительства, импортозамещение останется важнейшей структурной реформой в ближайшие годы «вне зависимости от того, что будет происходить со всякими санкциями». О том, как экономика России справляется с последствиями резкого падения импорта в результате «войны санкций», «НИ» побеседовали с директором Центра исследований международной торговли РАНХиГС Александром КНОБЕЛЕМ.

– В первом квартале текущего года импорт товаров в Россию из стран дальнего зарубежья снизился на 14,2% в сравнении с аналогичным периодом прошлого года. С чем связано это падение и имеет ли уменьшение иностранных закупок положительный эффект для экономики?

– Падение импорта в России – результат обесценивания национальной валюты. В первые два месяца текущего года рубль был особенно ослаблен по отношению к доллару, если сравнивать с январем-февралем прошлого года: мы наблюдаем естественную реакцию импорта на падение курса национальной валюты.

– Повлияли ли на снижение импорта введенные Россией контрсанкции в отношении западных стран?

– Все-таки основная причина падения импорта – девальвация рубля, а не контрсанкции. В повышение цен на товары, зафиксированное после введения ограничительных мер на импорт, основной вклад также внесла девальвация рубля. Контрсанкции лишь дали дополнительный толчок в этом направлении. Кроме того, мы помним, что запрет на ввоз продовольствия был введен для ЕС, Норвегии, США, Канады, Австралии. А во второй половине 2014 года началось замещение импорта из этих стран поставками из Беларуси, стран Азии и Латинской Америки.

– Насколько это замещение компенсирует потребности России в импорте, лишившейся прежних объемов поставок из западных стран?

– Если смотреть на 2014 год, когда еще не было девальвации, можно утверждать, что России удавалось заместить из стран Латинской Америки и остального мира от трети до половины импорта, который был исключен из-за контрсанкций.

– Имели ли контрсанкции под собой не только политическое, но и экономическое обоснование?

– Любые санкции и контрсанкции – это прежде всего политические решения. Но поскольку в России они совпали с девальвацией рубля, их негативное влияние было не столь велико. Поэтому частый сегодня вопрос «могут ли быть отменены контрсанкции?» должен быть обращен к политическому руководству. Нам, экономистам, в этой связи трудно что-то спрогнозировать.

– Политические санкции против России как-то отразились на торговле с другими странами?

– Надо сказать, что санкции против России были направлены не на торговлю, а на финансовый сектор и услуги в сфере нефтедобычи. Поэтому на большую часть экспорта они не повлияли. А на наш сырьевой экспорт повлияло изменение мировых цен.

– А ответные меры в свою очередь сказались на экспорте из западных стран?

– Практически никакого влияния на экспорт из Евросоюза контрсанкции не оказали, потому что Россия не была столь значимым рынком, чтобы запрет на ввоз продовольствия навредил европейским экспортерам, не говоря уже об американских, австралийских и норвежских.

– Вы упомянули, что в замещении европейского импорта участвуют страны Латинской Америки и других регионов. Как протекают торговые отношения с ними?

– Торговля с другими странами подчинялась тем же тенденциям, что и с европейскими государствами, то есть она существенно упала в 2015 году. Правда, со странами Азии падение оказалось не столь высоким. Это привело к тому, что доля европейских государств в товарообороте снизилась, а доля Китая и стран Тихоокеанского региона, наоборот, выросла. Кроме того, в последнее время руководством России декларируется интеграция в Тихоокеанском регионе. Скоро должно заработать соглашение о свободной торговле между Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС), в который входит Россия, и Вьетнамом. Также постоянно идут разговоры о том, что необходимо заключать подобные соглашения со странами Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) и Китаем. Но в целом приоритеты торговли и географические направления кардинальным образом в ближайшее время меняться не будут. Таким образом, несмотря на то, что доля ЕС в товарообороте с Россией падает, она все равно остается достаточно высокой – примерно 43–45% против 50% до 2014 года. Единственная страна, с которой товарооборот упал значительно, в несколько раз, – это Украина.

– Насколько в России чувствуется недостаток украинского импорта?

– Он чувствуется не столь критично. В любом случае торговля сохраняется на достаточно высоком уровне – несколько миллиардов долларов в год. Есть проблемы с межотраслевой кооперацией, с поставкой вертолетных двигателей. В частности, с эмбарго на поставки газотурбинных силовых установок в городе Николаев, прекращением поставок ракетно-космической техники, расторжением соглашения о достройке двух энергоблоков Хмельницкой АЭС, но это опять же связано с политикой.

– Хотелось бы услышать ваше мнение по поводу перспектив российского импорта и экспорта?

– Скорее всего, импорт в этом году упадет на 10–15% относительно прошлого года. А объем экспорта будет зависеть от цены на нефть, которую мы предсказать не можем.

– Какова структура российского экспорта?

– Где-то 80% российского экспорта – это сырьевые товары, а также нефтепродукты, металлы, первичные изделия из них. Кое-что есть в химической промышленности, которая получила некоторое преимущество за счет девальвации. Воспользовавшись этим преимуществом, возможно, удастся нарастить несырьевой экспорт.

– Судя по последним данным агентства Bloomberg, России удалось войти в тройку лидеров по поставкам зерна, заняв второе место после Канады и обогнав США. Насколько стабильным может быть результат?

– Возможно, России удастся удержать свои позиции. Но на рынке пшеницы многое зависит от урожая, изменений климата. К слову, цены на зерно тоже очень сильно колеблются, однако за ними не следят так пристально, как за нефтяными. Например, в 2015 году они были гораздо ниже, чем в 2014 году. Я думаю, что с пшеницей и другими злаками у России все в порядке, мы можем их экспортировать и будем это делать.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > newizv.ru, 26 апреля 2016 > № 1735198 Александр Кнобель


Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 июня 2014 > № 1110150 Александр Кнобель

Чем Россия ответит на ассоциацию Украины с Евросоюзом

Александр Кнобель

заведующий лабораторией международной торговли Института экономической политики им. Гайдара

Подписание соглашения в Брюсселе не даст Москве формальных оснований для повышения пошлин на украинские товары

27 июня Украина собирается подписать экономическую часть соглашения об ассоциации с ЕС. Российская сторона в ответ заявляет о возможности повышения ставок импортных ввозных пошлин для украинских товаров с преференциального уровня (нулевые ставки почти на все товары) до уровня режима наибольшего благоприятствования (РНБ), то есть до уровня пошлин в торговле со странами, не входящими в зону свободной торговли СНГ.

Теоретически возможность применения Россией режима РНБ в торговле с Украиной предусмотрена приложением 6 к договору о зоне свободной торговли СНГ, из которого следует, что если соглашение Украины с ЕС ведет к росту импорта из Украины в объемах, наносящих или угрожающих нанести ущерб промышленности Таможенного союза, то государства — участники Таможенного союза после проведения консультаций с Украиной могут ввести пошлины в отношении импорта соответствующих товаров из Украины в размере ставки РНБ. Однако угрозы роста импорта нет — товарный поток из Украины и так падает. Скорее, можно говорить об угрозе недополучения продукции украинского машиностроения и комплектующих российской промышленностью. 

К сожалению, целесообразность такой «защиты» российского рынка обсуждается мало, иначе стало бы ясно, что особой необходимости в ней нет.

Подписание Киевом соглашения об ассоциации с ЕС практически ничего не меняет в торгово-экономических отношениях Украины и России.

Дело в том, что при пересечении таможенной границы Евразийского союза (ЕАЭС) товар облагается импортной пошлиной в зависимости от страны происхождения этого товара. Если товар украинский, то облагается он по нулевой ставке как товар из зоны свободной торговли СНГ. Если товар произведен в любой из стран ЕС, он облагается по ставке РНБ, то есть в соответствии с Единым таможенным тарифом (ЕТТ) Евразийского союза.

Существуют опасения, что товары из ЕС, завезенные в Украину с нулевыми или низкими пошлинами, будут переделываться и завозиться под видом украинских. Но они не слишком оправданны, поскольку в соглашении о зоне свободной торговли СНГ прописаны так называемые правила происхождения товаров, согласно которым товар считается украинским, если подвергнут достаточной переработке на территории Украины. Если не вдаваться в технические подробности, можно сказать, что либо товар должен изменить свою классификацию (например, ввозимые реагенты из ЕС используются в производстве фармацевтической продукции), что требует создания существенной добавленной стоимости промышленностью Украины, либо стоимость материалов европейского происхождения не должна превышать 5% цены конечного товара.

Таким образом, проблема транзитной поставки дешевых товаров из ЕС через Украину во многом надуманна.

Более того, в Украине уже несколько лет пошлины на европейские товары значительно ниже пошлин Евразийского союза, разница в ставках достигает 10-15%, однако проблем с реэкспортом почему-то не возникает. Так, например, европейская рыба, фармацевтическая продукция, железнодорожные вагоны и их части ввозятся в Украину беспошлинно, а в ЕАЭС — по ставке 10–15%. На всю молочную продукцию украинский тариф 10%, а ЕТТ — 15–20%. Ставка на легковые автомобили из ЕС в Украине не более 10%, а в России, Белоруссии и Казахстане не менее 25%.

Есть и обратные случаи: например, мука и крупы из Европы облагаются по ставке 10% при ввозе в ЕАЭС и по ставке 15–20% при ввозе в Украину. Проблем с реэкспортом в Украину из ЕС через страны Таможенного союза также не наблюдалось.

Очень важно, что вопросы внешнеторговой политики в Евразийском союзе (а ранее и в Таможенном союзе) переданы на наднациональный уровень.

Поэтому повышение пошлин на украинский импорт может быть принято только Россией, Белоруссией и Казахстаном консенсусно, а новые условия будут в равной степени распространяться на каждого участника ЕАЭС. По всей видимости, Белоруссия на это не согласится, поскольку украинский рынок для Минска значительно более значим, чем белорусский для Киева: товарооборот между странами более $6 млрд в 2013 году, что составляет около 10% ВВП Белоруссии и только 3–4% ВВП Украины. Ущерб для Белоруссии от взаимного применения режима РНБ в торговле с Украиной может быть даже больше, чем для Украины, куда одних только нефтепродуктов Белоруссия продает на $3 млрд.

Даже если России удастся найти лазейку и в одностороннем порядке применять пошлины на товары из Украины, то это будет полностью противоречить духу и смыслу Таможенного союза, который заключается в единых принципах торговой политики по отношению к третьим странам, не говоря уже о противоречии духу и смыслу только что подписанного соглашения о Евразийском экономическом союзе, в котором декларируется такая степень глубины интеграции, как общий рынок.

Повышение импортных пошлин в торговле с Украиной не выгодно ни России, ни Белоруссии с Казахстаном, ни самой Украине, поскольку рост барьеров во взаимной торговле лишь приведет к росту цен, снижению конкуренции и потери эффективности на рынках всех рассматриваемых стран, и, как следствие, к потерям благосостояния каждой из них. Если исходить из логики нанесения экономического ущерба Украине в качестве наказания за выбор евроинтеграции в качестве стратегического вектора развития, то следует отдавать себе отчет, что такой ущерб будет неминуемо сопровождаться собственными потерями. Для России, возможно, в относительном выражении потери будут менее ощутимы, чем для Украины, вследствие того что российская экономика раз в 8–10 больше украинской, но потерями от этого быть не перестанут.

Нанесение вреда торговому партнеру вряд ли можно считать оптимальной экономической стратегией, особенно если учитывать, что ненефтегазовое сальдо торгового баланса России и Украины отрицательное: в Россию из Украины поставляется больше продукции сельского хозяйства, пищевой промышленности и машиностроения, чем из России в Украину.

Но если позиция Белоруссии и Казахстана не позволит применять повышенные пошлины к украинским товарам, можно будет зафиксировать существенный положительный эффект от образования Таможенного союза и ЕАЭС. Это будет означать, что в союзе работает механизм блокировки возможности возведения дополнительных торговых барьеров между странами «большой тройки» и соседними экономиками. 

Украина. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 июня 2014 > № 1110150 Александр Кнобель


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter