Всего новостей: 2602782, выбрано 2 за 0.012 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Арон Леон в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Арон Леон в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 июля 2017 > № 2242757 Леон Арон

Трамп восхищается Путиным, но не понимает его

Американские президенты в течение многих лет неверно понимали Россию. Но случившееся в пятницу фиаско — это особый случай.

Леон Арон (Leon Aron), Politico, США

Президент Трамп совершил много ошибок в пятницу в ходе встречи с Владимиром Путиным, и начать можно с того, что, по его словам, для него было «честью» встретиться с российским властным политиком.

Однако наиболее обескураживающим итогом этой встречи является то, что Трамп и его госсекретарь Рекс Тиллерсон, как ранее Барак Обама и Джон Керри, фундаментально не понимают природу того человека, с которым они имеют дело. Путин не является «непредсказуемым» сумасбродом, «скучающим ребенком на задней парте в классе», как его назвал Обама, или бестолковым, но мешающим всем соперником. Трамп поставил Путину высший балл за лидерство, но, судя по всему, он мало задумывался над тем, куда Путин ведет Россию и почему.

Однако никакой тайны в этом нет. Путин является советским патриотом до мозга костей, а руководствуется он глубоко укоренившимися убеждениями, определенной им самим исторической миссией и внутриполитическими императивами. Неспособность нескольких подряд американских президентов сделать правильные выводы имеет длинную историю и влияет на нынешнюю ситуацию: мы неправильно понимаем Путина с того самого момента, как он впервые получил власть почти два десятилетия назад.

Путин верит в то, что развал Советского Союза, вызванный заговором за границей и предательством внутри страны, был глубоко несправедливым и аморальным — «крупнейшей геополитической трагедией XX столетия», — и поэтому Западу нужно за это отомстить, в первую очередь Соединенным Штатам. Он верит в то, что мировой порядок, сложившийся после окончания холодной войны, является несправедливым и аморальным, особенно в условиях «однополярного» доминирования Соединенных Штатов, и поэтому баланс в нем должен быть изменен в ходе игры с нулевой суммой, в которой Запад проиграет — будь то в Сирии, Иране или Северной Корее, — а Россия победит.

Путин понимает, что российская экономика страдает от токсичного внутреннего инвестиционного климата, от чрезмерного количества государственной собственности и государственного контроля, а также от коррупции, бессовестного и повсеместного бюрократического рэкета, и поэтому его популярность (а также легитимность его государства, которое во всем остальном у многих вызывает отвращение) зависит почти исключительно от его способности поддерживать патриотическую мобилизацию с помощью постоянного обновления пропагандистского мета-нарратива относительно защиты родины и восстановления для России славы сверхдержавы, которой обладал Советский Союз, то есть, по его мнению, нужно сделать так, чтобы тебя в мире боялись, и поэтому уважали.

Пока в анализе Путина выгода продолжает превышать затраты (в настоящее время в той или иной форме так и происходит), он продолжит действовать на основании своих убеждений и будет спасать свой режим с помощью внешних авантюр и бессистемных внутренних реформ. Он не хочет, чтобы его любили на Западе. Он хочет оставаться у власти в России.

Трамп должен был сделать две вещи на саммите с Путиным: он должен был представить российскому президенту детальную и неприкрашенную картину российского посягательства на национальные интересы Соединенных Штатов. Речь, в частности, идет о безопасности наших союзников, об уважении независимости постсоветских государств, а также о выполнении норм международного поведения. Кроме того — что еще более важно, — задача Трампа состояла в том, чтобы представить Путину яркое, убедительное и достоверное описание того, во что обойдется России ее нынешнее поведение, а также того, какие выгоды она сможет получить, если она будет вести себя более сдержанно.

Создается впечатление, что Трамп не затронул ни одной (или почти ни одной) из ключевых озабоченностей Соединенных Штатов. Но если судить по тому, что просочилось из черного ящика, то вторая часть работы практически не была выполнена — сочетание близорукости, моральной тупости и полного невежества сделало все усилия в лучшем случае бесполезными, а в худшем — а такой вариант более вероятен — вредными.

Результаты проведенной встречи стали принимать определенную форму с того момента, когда Трамп заявил о том, что для него «это честь встретиться» с Путиным. После выборов Трамп провел, по крайней мере, полдюжины встреч на высшем уровне, однако, насколько нам известно, никто из его собеседников — включая лидеров таких близких союзников как Соединенное Королевство и Израиль, а также Индии, самой многочисленной демократии — не получил такого высокого статуса.

Однако в Гамбурге победивший на свободных выборах глава исполнительной власти старейшей в мире непрерывно действующей демократии, занимающей ведущее место в области технологии и демократии, счел за «честь» провести встречу с властным лидером из репрессивной автократии, половина бюджета которой обеспечивается за счет экспорта нефти и природного газа; эта страна фигурирует среди наиболее коррумпированных режимов в мире. Согласно последним данным, 15% ее населения (22 миллиона человек) зарабатывают меньше «прожиточного минимума» (это означает, что у них не хватает денег на еду); это страна, в которой один человек правит уже на протяжении 17 лет.

Партнер Трампа по переговорам в Гамбурге занят подготовкой к проведению в следующем году своего четвертого потемкинского переизбрания и намерен продлить существующую диктатуру еще на шесть лет, и тогда в 2024 году он сравняется со Сталиным по времени своего правления.

В том же самом тумане моральной амнезии (или невежества) госсекретарь Тиллерсон, отвечая после этой встречи на вопросы журналистов, заявил: «Мы недовольны, они недовольны» — но давайте просто двигаться вперед.

«Они» бомбят больницы в Сирии и ведут бои для того, чтобы сохранить у власти человека, отравляющего зарином свой народ. «Они» оккупировали и аннексировали значительную часть европейской страны. «Они» развязали кажущуюся бесконечной войну в Европе, в результате которой уже погибли 10 тысяч человек. «Их» ракетой был сбит самолет рейса MH17 Малазийских авиалиний, и в результате погибли 298 человек. Это «они» в течение последних 10 лет совершали хакерские атаки на государственные учреждения и другие организации в Соединенных Штатах, на союзников США, а также на недавно ставшие независимыми государства Восточной и Центральной Европы. Ну а что же «мы»? Ну, «мы», вероятно, совершили что-то столь же плохое. Так в чем же различие? Недовольство и есть недовольство — «их» недовольство столь же значимо, как и наше.

Что касается областей, вызывающих озабоченность у Соединенных Штатов, то, по версии министра иностранных дел Сергея Лаврова — в ее точности никто с американской стороны не сомневается, — Трамп «не имел какого-то определенного плана» для «разрешения украинского кризиса». Вместо этого президент Соединенных Штатов подтвердил свою «приверженность» соглашению Минск-2. (Оно было подписано Россией, Украиной, а также опосредованными российскими силами в феврале 2015 года под эгидой Франции и Германии, и почти сразу же стало нарушаться. Оно призывает к немедленному прекращению огня, восстановлению границы Украины с Россией, выводу российских войск из Донецкой и Луганской областей).

Таким образом президент Соединенных Штатов подписался под кремлевской версией реальности, в которой «агрессия» и «оккупация» являются «кризисом», а также одобрил попытки подгонять мертвую лошадь в виде «Минских соглашений», тогда как Россия консолидирует свои приобретения на оккупированной территории, убивает украинских солдат и, возможно, готовится к еще одной масштабной атаке на Украине или в соседней Белоруссии.

Трамп приветствовал договоренность о прекращении огня на юго-востоке Сирии, назвав ее большим прорывом. В отличие от такого рода договоренностей в прошлом — все они были нарушены Асадом, а также поддерживающими его Россией и Ираном, — нынешнее перемирие, по словам Лаврова, будет обеспечиваться российской военной полицией. В таком случае это будет первым официальным одобрением со стороны Соединенных Штатов российского присутствия на территории Сирии.

Однако не следует беспокоиться — по мнению Тиллерсона, «в основном наши цели (в Сирии) полностью совпадают». Хорошая новость, несомненно, но не совсем ясная — означает ли это, что Соединенные Штаты теперь «в основном» поддерживают Асада? Или Москва перешла на другую сторону, отказавшись от своего союза с Асадом и Ираном?

По мере того как радиус действия северокорейских ракет увеличивается и все ближе и ближе подходит к берегам Соединенных Штатов, Путин, судя по всему, не отступает от своей позиции по защите Пхеньяна и продолжает накладывать вето на новые санкции ООН, как он это сделал незадолго до саммита в Гамбурге, поскольку Россия, как отметил Тиллерсон, «видит вещи несколько иначе, чем мы». Он также сказал, что «Соединенные Штаты продолжат попытки убедить Россию» по этому вопросу.

И, наконец, когда речь заходит о российских хакерских атаках, некоторые американские официальные лица — но не сам президент, что нужно отметить — оспаривают утверждение Лаврова о том, что Трамп принял опровержение Путиным причастности России. Но затем, по словам Тиллерсона, Трамп и Путин обсудили вопрос о том, как обе страны будут «гарантировать обязательство России относительно отсутствия у нее» намерений вмешиваться в будущие выборы. Кроме того — как будто одной этой странности было недостаточно — оба президента, по словам Лаврова, согласились с тем, что «эти вопросы» станут «предметом двустороннего взаимодействия», и что с этой целью будет создана специальная «рабочая группа». Таким образом, даже если Трамп не «признал» невиновность России, он в Гамбурге согласился пригласить грабителя «работать» вместе с владельцем дома.

Президент Соединенных Штатов сегодня утверждает, что он и Путин просто обсудили идею о создании американо-российской рабочей группы по кибербезопасности и что это «не может произойти» — не обращайте внимания на то, что его министр финансов всего несколькими часами ранее назвал это предложение большим достижением.

«Следует сделать так, чтобы Хрущев был уверен в том, что вы — человек, который будет воевать!» — так хитроумный президент Франции Шарль де Голль наставлял Джона Кеннеди перед его катастрофическим саммитом с первым секретарем (ЦК КПСС) Никитой Хрущевым в Вене в июне 1961 года. Кеннеди игнорировал данный ему совет и предпочел сделать ставку на свое обаяние и харизму. Хрущев, который в течение предыдущих трех десятилетий поднимался по грязному (и весьма кровавому) шесту на вершину советской власти, не был особенно впечатлен. Через год он решил разместить на Кубе ракеты с ядерными боеголовками.

Хотя восхождение Путина не было ни таким долгим, ни таким кровавым, он тоже является крепким орешком. Уличный мальчишка из трущоб послевоенного Ленинграда, он рос в условиях крайней бедности в «коммунальной квартире», кухню в которой вынуждены были делить между собой 11 семей, а туалет находился на лестничной площадке. Каждый день ему приходилось демонстрировать свою готовность драться, чтобы добиться уважения у более взрослых ребят (и сделать так, чтобы они больше к нему не придирались). «Я специалист по общению с людьми» (Эта фраза приведена в статье по-русски — прим. пер.) — так Путин ответил на вопрос о том, в какой конкретно области он считает себя экспертом. И пока, как за пределами страны, так и внутри нее он подтверждает это заявление. Грубая лесть, выраженная словами «для меня честь встретиться с вами», не дала никаких результатов.

«Проколоть нарыв» — это выражение использовал мой любимый профессор Колумбийского университета покойный Збигнев Бжезинский (он был советником по национальной безопасности президента Картера), которого мне сегодня очень не хватает. С его помощью он описывал ситуацию, когда необходим прямой и резкий разговор для того, чтобы и союзники и враги знали о «позиции» Соединенных Штатов с точки зрения награды за хорошее поведение и наказания за плохое.

В прошлую пятницу у Трампа была возможность вскрыть российский нарыв. Вместо этого он и Тиллерсон использовали болеутоляющие, успокаивающие средства и совершенно индифферентные вещества, имитирующие лекарственные препараты. Уже скоро этот нарыв станет еще больше и еще темнее.

Леон Арон является штатным научным сотрудником и руководителем российских исследований Американского института предпринимательства (American Enterprise Institute).

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 июля 2017 > № 2242757 Леон Арон


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 31 июля 2015 > № 1445912 Леон Арон

Путинология ("The American Interest", США)

Внешнюю политику Владимира Путина можно понять только в контексте усиливающейся внутренней слабости режима. К сожалению, от этого он не станет менее опасен.

Леон Арон (Leon Aron)

В последние годы в центре сцены сражаются два направления политологической мысли, пытающиеся объяснить внешнеполитические действия путинской России. Одно из них, по сути дела, возлагает всю вину на Запад, заявляя: аннексия Крыма и война на Украине являются ответом на недостаточно деликатное отношение Запада к российским «национальным интересам». Америка и Европа, допуская ошибки и неверно толкуя действия России, «провоцируют Путина», утверждают сторонники этой точки зрения. Из-за этого у него, среди прочего, появляется всепоглощающий страх перед расширением НАТО и ее приближением к российским границам. Вторая цепь рассуждений такова: ответственность несет Кремль, а его действия – это внезапный порыв в стремлении нанести ответный удар, наказать и унизить Украину после революционного свержения промосковского режима.

Обе линии аргументации весьма проблематичны, особенно первая. Даже если бы одно или оба объяснения были безупречны, та система понятий, которая возникает из этих доводов, явно является упрощенческой, а поэтому не обладает особой ценностью при составлении прогнозов для западных руководителей. В таком анализе действия России — это почти всегда ответная реакция, вызванная внешними факторами. Единственное отличие в том, что в одном случае они создают обеспокоенность уже издавна (позиция НАТО в отношении России), а в другом нет (революция в Киеве).

Конечно, вполне разумно полагать, что тактика Путина, как и многих других диктаторов и генералов, формируется под воздействием непредвиденных обстоятельств, давления и эмоций момента. Но стратегическую линию его движения все-таки можно проследить, отметив узловые точки в эволюции внутренних императивов — экономических, идеологических, политических — которые формировали и наверняка будут формировать его поведение. Есть достаточно свидетельств, позволяющих объяснить эволюцию путинской стратегии мировоззрением, набором убеждений и принципов, которые постепенно превращаются в основные направления политики. Каково же его кредо?

С чисто практической точки зрения можно говорить о доктрине Путина, которая требует восстановить некоторые ключевые политические, экономические и геостратегические позиции, утраченные советским государством. Путин не заинтересован в полном восстановлении. Он не хочет на 100 процентов возрождать государственную собственность в экономике и Советский Союз в его полном составе. Но после своего первого срока 2000-2004 гг., когда либеральные реформы сочетались с постепенным восстановлением государственного контроля над средствами массовой информации и правовой системой, Путин редко, а то и никогда не отклонялся от трех ключевых целей: повторное занятие командных высот в экономике, как говорил Ленин; установление твердого контроля над политическим процессом, системой правосудия и массовыми коммуникациями в целях предотвращения существенных вызовов режиму; и утверждение права вето на внешнюю политику и политику безопасности постсоветских государств, за исключением (по крайней мере, пока) трех прибалтийских стран.

Встреча Дмитрия Медведева и Барака Обамы

Вначале Путин проявлял терпение в достижении этих целей, даже в свой второй президентский срок 2004-2008 гг. Он даже одобрил потемкинскую «либерализацию» Дмитрия Медведева во время его президентского междуцарствия с 2008 по 2012 годы. Но когда Путин снова пришел к власти в мае 2012 года, режим пережил трансформацию, превратившись из неидеологизированного коррумпированного «электорального авторитаризма» без ревизионистских устремлений в ту Россию, которую мы видим сегодня. Доктрина Путина расширилась, стала радикальной, а ее реализация ускорилась. Вопрос в том, почему это происходит.

В политическом анализе совпадение является причинной связью в той же мере, в какой корреляция является причинной связью в науке. Но можно указать на некоторые ключевые решения, принятые Путиным, которые говорят о наличии у него мощных мотивов. В каждом случае его решение соответствует крупному перелому внутри страны.

Первым потрясением стал мировой финансовый кризис 2008-2009 гг., который ударил по российской экономике больнее, чем по любой другой стране из Группы 20. За год российский ВВП снизился почти на восемь процентов. В то время среди ведущих экспертов из правительства и неправительственной сферы появилось единодушное мнение о том, что зависимость России от колеблющихся цен на сырье и ее соответствующая незащищенность требуют срочной корректировки. Экономику надо было диверсифицировать, устраняя зависимость страны от экспорта углеводородов. Это было ключевое условие «модернизации» экономики, которая во время президентства Медведева была объявлена высшим приоритетом. В свою очередь, «модернизация» должна была привести к драматическому улучшению того, что известно под эвфемистическим названием «инвестиционный климат». На нормальном языке это означает хотя бы минимально ощутимые успехи в борьбе с коррупцией и чиновничьим рэкетом, с удушением конкуренции и инноваций государственными корпорациями, с беззаконием и дефицитом имущественных прав, а также с продажными и послушными власти судами.

Но в то же время все хорошо понимали, что для излечения этих известных всем недугов требуется институциональная реформа, включающая предоставление свободы СМИ (прежде всего, ослабление государственного контроля над национальным телевидением), хотя бы частичный возврат местного самоуправления и подотчетности, что обеспечивается свободными и честными выборами губернаторов и мэров, а со временем и введение свободных и честных выборов общенационального масштаба, к участию в которых должна быть допущена настоящая оппозиция.

Путин отверг такой вариант. Скорее всего, его выбор был определен двумя важнейшими убеждениями. Во-первых, как он писал в своей кандидатской диссертации, углеводороды останутся основой развития России на предстоящие пятьдесят лет, а судьбой России уготовано быть «энергетической сверхдержавой» (что должно вызывать гордость). Второй символ веры основан на страхе перед тем, что политическая и экономическая децентрализация предвещает крах режима. По мнению Путина, именно это произошло при Михаиле Горбачеве, которого Путин открыто презирает за развал Советского Союза, названный им «величайшей трагедией 20-го века».

Вторым моментом, предопределившим принятие судьбоносных решений, стал полугодовой период с декабрьских выборов в Думу в 2011 году до кампании по переизбранию Путина и его инаугурации в мае 2012 года. Хотя нефтяные цены тогда восстановились и составляли около 100 долларов за баррель, экономический рост в России все равно заметно замедлялся. Годом позже Алексей Кудрин сказал, что административные барьеры преградили путь российской экономике, и эти барьеры стоят до сих пор, так как Путин за три года до этого наложил вето на любые модернизационные усилия. Кудрин был не просто экспертом. Он был самым доверенным советником Путина, человеком, который в 1996 году перевел его из Санкт-Петербурга в Москву, и до своей отставки в 2011-м работал первым заместителем премьер-министра и министром финансов. Но ключевым событием в этот шестимесячный период стал не диагноз Кудрина, а открытые протесты тысяч россиян в десятках городов против подтасовок на выборах, против коррупции и прежде всего, против самого Путина.

Таким образом, вернувшись в мае 2012 года на президентский пост, Путин обнаружил, что Россия — это во многих отношениях уже другая страна. Эта Россия была возбуждена, гораздо меньше влюблена в своего лидера, и что самое важное, ее экономика уже не могла обеспечивать тот экономический рост и увеличение реальных доходов, которые играли ключевую роль в обеспечении популярности Путина, а следовательно, в обеспечении легитимности его режима в предыдущие 12 лет. Однако Путин снова отверг путь институциональных реформ, необходимых для диверсификации и модернизации экономики страны. Вместо этого он приступил к самому знаковому и мрачному изменению политического курса за 12 лет пребывания у власти. В момент, когда даже рекордно высокие нефтяные цены могли обеспечить лишь весьма посредственный рост (по сравнению с семью в среднем процентами роста в 2000-2008 гг.), Путин начал менять основу легитимности своего режима с экономического роста и увеличения доходов на мобилизацию патриотических настроений. (Сегодня при аналогичных обстоятельствах Си Цзиньпин у себя в Китае может пойти по такому же пути.)

Политика режима менялась соответственно, порождая, как говорят обозреватели, «консервативную волну». Элементами этой волны стали более суровые репрессии против оппозиции и гражданского общества, усиление всеобъемлющей цензуры (и самоцензуры) на национальном телевидении, а также появление монополистической пропаганды, которая сопровождалась возникновением новой идеологической системы. Эта новая система, в свою очередь, состояла из пяти элементов: строящийся на эмоциях национализм, докучливый консерватизм общества, возрождение советской мифологии (прежде всего, что касается Второй мировой войны и Сталина), восстановление Русской православной церкви в правах арбитра и силы, прививающей населению общенациональные нравственные нормы, а также русский народ как становой хребет российского государства. Следуя духу, а зачастую и букве своего любимого философа Ивана Ильина, Путин украсил эту идеологическую перестройку представлениями о России как об «уникальной цивилизации», у которой не менее уникальная историческая миссия, о нравственном превосходстве «российских ценностей» над «европейскими», и прежде всего, утверждениями о неослабной, вечной и неукротимой враждебности Запада по отношению к России.

Сторонники евроинтеграции Украины во время митинга на площади Независимости в Киеве

Третье роковое потрясение, внесшее изменения в путинскую внешнюю политику, произошло в период между победой украинской революции в феврале прошлого года и концом лета, когда нефтяные цены после резкого падения закрепились на низкой отметке, и стала понятна степень их негативного воздействия на экономику России. Наибольшую тревогу у режима должны были вызывать два политических побочных эффекта набиравшего силу экономического кризиса. Первый — это полная неопределенность по срокам экономического подъема, который сейчас отодвинулся далеко в будущее. По словам российских экспертов, чтобы избежать рецессии, России нужны нефтяные цены не менее 100 долларов за баррель. Что еще хуже, согласно расчетам теперь уже частного лица (и лидера очень лояльной оппозиции в виде Комитета гражданских инициатив) Алексея Кудрина, в отсутствие структурных реформ российской экономике для «существенного» роста необходимо ежегодное увеличение нефтяных цен на 10-17 долларов.

Еще одну потенциальную угрозу обозначило в своих новостях российское министерство экономического развития: по прогнозам, реальная заработная плата в этом году должна уменьшиться на девять процентов. Впервые за 15 лет пребывания Владимира Путина у власти большинство россиян ощутит очень существенное и возможно продолжительное снижение жизненного уровня.

Параллельные кризисы (геостратегический на Украине и экономический дома) совпали с очередной фазой идеологической эволюции. В значительной мере ее положения изложил сам Путин, прежде всего, в своей пылкой речи на совместном заседании Федерального Собрания 18 марта по случаю присоединения Крыма, в ежегодном обращении к Федеральному Собранию, в декабрьской пресс-конференции и в новогоднем выступлении.

Пользуясь лексикой, жутко напоминающей ранние выступления Муссолини и Гитлера, он представил дело так, что Россия никогда не ошибается, а вот западные демократии постоянно причиняют ей зло. Конец холодной войны стал для России тем же, чем для Германии был Версальский договор: нескончаемым источником навязанных извне лишений и унижения. Подняв накал риторической страсти до невиданного со времен Второй мировой войны уровня, Путин заявил, что Родина в опасности, и что под угрозой находится суверенитет России. Проводя в декабре пресс-конференцию по итогам года, он назвал Украину «иностранным легионом НАТО».

Геостратегические последствия этого мрачного мировоззрения включают в себя действия по исправлению исторической несправедливости посредством «собирания русских земель» и создания «русского мира». Также предусматривается возвращение России советского статуса второго «полюса» в однополярном на сегодня мире, где правят США. Россия должна быть не просто евразийской сверхдержавой, но и единственным в мире противовесом мнимому мировому господству Запада под предводительством Америки. Ближе к дому, в Европе, новая доктрина требует пересмотра не просто того порядка, который сложился после холодной войны (включая отказ, или фактическое нарушение ключевых соглашений по контролю вооружений — РСМД и ДОВСЕ), но и даже Хельсинкских соглашений 1975 года, прочным основанием которых является принцип нерушимости европейских границ.

И наконец, личная роль Путина в реализации этой новой российской программы впервые превратилась из подразумеваемой в центральную, причем официально. Его пресс-секретарь объявил российского президента «защитником русских, где бы они ни жили», а заместитель главы администрации сказал, что слова «Путин» и «Россия» — это синонимы. «России без Путина нет», — заявил он.

Верит ли Путин в собственную риторику и в то, что говорят о нем его пропагандисты? Если вести речь о преобразующих политических лидерах националистического, ревизионистского или революционного толка, то исторические факты в подавляющем большинстве указывают, что их заявления на публике являются искренними. Основываясь на данных открытых после их смерти архивов и написанных мемуаров, мы знаем, что Сталин верил тому, о чем говорил. Точно так же верили Гитлер и Муссолини, Мао Цзедун и Хо Ши Мин, Саддам Хусейн, Муаммар Каддафи и Слободан Милошевич. Наверное, Фидель Кастро тоже не разочарует нас на сей счет. Хотя тактика у них была неразборчивая, отмеченная резкими изменениями и противоречивыми вывертами, их принципы и убеждения обычно срастались в довольно четкую и последовательную мотивационную систему, которой они руководствовались в достижении своих целей и осуществлении своей стратегии.

Если этот анализ верен — если в основе внешней политики Путина лежат заботы о внутреннем экономическом положении страны, потребность в легитимности, а также прочная и довольно связная идеология — то можно сделать три условных вывода, которые могут оказаться полезными западным политическим руководителям.

Во-первых, стратегия Путина отражает эволюцию его убеждений, а также внутриэкономические и политические потребности. Он не просто реагирует на политику Запада, не просто руководствуется спонтанными вспышками возмущения из-за своих политических неудач в соседних странах. Если это так, значит Западу придется иметь дело с беспрецедентным геостратегическим вызовом все то время, пока Путин находится у власти — а многое говорит о том, что он останется на своем посту вплоть до смерти или свержения.

Конечно, нет ничего беспрецедентного в ревизионистских (или даже реваншистских), националистических, воспаленных своей идеологией, уверенных в собственном мессианстве и глубоко субъективных диктаторах, твердо вознамерившихся исправить воображаемые исторические несправедливости. Нет ничего нового и в усиливающемся безумии на вершине власти, что наглядно подтверждает история Калигулы. Но есть нечто беспрецедентное в диктаторе такого типа, который обладает 1 643 стратегическими ядерными боеголовками и 528 системами их доставки. Когда-то у Советского Союза было гораздо больше такого оружия и систем доставки, но под контролем «коллективного руководства» осторожной, расчетливой и нерасположенной к рискам геронтократии они были не настолько опасны, как то меньшее количество, которое имеется у России сейчас.

Во-вторых, Украина этнически и исторически ближе России, чем любая другая страна. Стабильная, демократическая, ориентированная на Европу Украина неизбежно бросает вызов российскому режиму с его идеологической системой, его легитимности внутри страны, и конечно же, его геостратегическим планам. Поэтому Путин вряд ли согласится на что-то иное, кроме полной победы на Украине. Для этого не нужно заново поглощать Украину, принимая ее в состав России. Но просто расчленить страну и создать марионеточное государство на юго-востоке недостаточно. Скорее всего, конечная цель состоит в экономической и политической дестабилизации Украины с задачей замены сегодняшнего прозападного режима в Киеве на пророссийский.

В третьих внутриполитические императивы требуют, чтобы режим постоянно поддерживал и развивал пропагандистскую концепцию «осажденной крепости», дабы сплачивать массы под знаменами патриотизма. Иными словами, надо продвигать идею о том, что Россия находится в огромной опасности со стороны НАТО, и что защитить Родину может только Путин. Такая концепция, будучи усиленной другими элементами этого нового идеологического кредо (и сама усиливая их), требует поддержания напряженности в отношениях с Западом. Неотъемлемой составляющей такого будущего вполне может стать то, что мы наблюдаем сейчас: участившиеся вторжения российских боевых самолетов и подводных лодок в воздушное пространство и территориальные воды ЕС, а также масштабные военные учения в европейской части страны с привлечением всех сил и средств. Если внутренняя ситуация еще больше ухудшится (а это вполне вероятно из-за низких цен на сырье, из-за санкций и прежде всего, из-за сохраняющихся административных барьеров), то возможна еще большая эскалация и очередная «гибридная война» против какого-нибудь соседнего государства, где проживает значительное русскоязычное меньшинство, например.

Акция "Модный ответ - Санкциям нет!"

Если эти прогнозы правдоподобны, то как на них могут отреагировать западные страны? Во-первых, лидеры Запада должны понять, что Путин руководствуется глубокими и прочными убеждениями, и в ближайшей, а пожалуй, и в среднесрочной перспективе не поддастся давлению экономических санкций и дипломатии. Есть только одна стратегия, имеющая шанс дать результат: это терпеливая, твердая и настойчивая политика, направленная на повышение политических издержек для режима за его поведение. Такое увеличение издержек заставит Путина сделать трудный выбор между внесением изменений в свою политику и опасностью политической нестабильности. Так, отказ в кредитах ведущим российским компаниям и банкам вынуждает Путина делать выбор между оказанием помощи Роснефти и Сбербанку с одной стороны, и повышением пенсий и зарплат (с учетом высокой инфляции) своей политической базе в составе пенсионеров, учителей, врачей и военных, с другой.

Точно так же, поставка оборонительного оружия и предоставление оперативной разведывательной информации украинской армии может лишить Путина шансов на быструю и решительную победу, а также на смену режима на Украине. В таких обстоятельствах он будет вынужден сделать выбор: либо добиваться тех же целей в ходе длительной войны со значительными потерями, которая наверняка вызовет негативную реакцию внутри России, либо довольствоваться более скромными целями на Украине.

И наконец, то соперничество, которое Россия навязывает сопротивляющемуся Западу, станет для нас еще более болезненным, потому что здесь налицо полное несовпадение целей: Запад хочет мира, а Путину нужна война.

В асимметричности этих целей нет ничего нового — как и в тех тревожных предзнаменованиях, которые мы наблюдаем. После Первой мировой войны для либеральных капиталистических демократий, где политическая власть обычно является наградой за обеспечение постоянно растущего благополучия и повышение уровня жизни, любая конфронтация на международной арене является помехой и отвлекающим фактором, чего они должны избегать едва ли не любой ценой. Понадобилась Вторая мировая война (и предшествовавшее ей Мюнхенское соглашение), чтобы Запад неохотно и только частично отказался от умиротворения как от первоочередной стратегии в отношении ревизионистских держав. По этой причине началась холодная война, в ходе которой либеральные демократии создали достаточно прочные оборонительные силы для сдерживания в течение 40 с лишним лет агрессии (по крайней мере, в Европе). Уроки Мюнхена сегодня практически забыты с уходом из жизни их современников, а поэтому сейчас опять очень сложно устоять перед соблазном и не сделать вид, будто никакой агрессии нет.

А вот нынешний российский режим, который не может осовремениться, и для которого даже самая малая институциональная реформа может стать роковой, делает ставку на укрепление патриотизма в целях обеспечения своей легитимности. Путин оседлал своего тигра с удивительной легкостью, и теперь уверенно скачет на нем рысью. Но в такой скачке таится множество опасностей, и одна из них заключается в том, что зверя надо постоянно кормить, давая ему все больше мяса, и лучше с кровью — особенно если российскую экономику, которой Кудрин предсказал на этот год как минимум 4-процентное сокращение, не спасет резкое увеличение нефтяных цен. Победа (а точнее, победы — большие и малые) в воображаемой войне с Западом становится основой политического выживания, а поэтому за нее надо вести неустанную борьбу.

А это может плохо кончиться.

Леон Арон (Leon Aron) — директор российских исследований Американского института предпринимательства (American Enterprise Institute). Его последняя книга называется Roads to the Temple: Truth, Memory, Ideas and Ideals in the Making of the Russian Revolution, 1987–1991 (Дороги к Храму. Правда, воспоминания, идеи и идеалы российской революции 1987-1991 годов).

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 31 июля 2015 > № 1445912 Леон Арон


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter