Всего новостей: 2574141, выбрано 1 за 0.056 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Корнегей Фрэнсис в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Корнегей Фрэнсис в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Украина. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 27 апреля 2014 > № 1110711 Фрэнсис Корнегей

Верхушка айсберга

Как украинский кризис может переустроить мир

Резюме: Саммит по евразийской безопасности под эгидой Секретариата ООН поможет переключить внимание России, США и ЕС на более значительные региональные проблемы, чем Украина, к работе привлекут Китай и Индию.

В потоке мнений и комментариев относительно событий на Украине и в Крыму на фоне противостояния между Россией и Западом два актора оставались практически незамеченными – ООН и БРИКС, объединение, в которое, подчеркнем, входит и сама Россия. Кризис способен оказать существенное воздействие на две эти структуры, учитывая геополитический характер конфронтации. Особенно интересны как прямые, так и косвенные последствия для БРИКС. Сомнения касательно укрепления БРИКС как геополитической силы существовали и раньше, а события на Украине и в Крыму только усилили их.

БРИКС – ревизионистская платформа, в рамках которой продвигаются идеи реформы глобального экономического управления. Учитывая состав группы, ее геополитический подтекст очевиден. Поэтому у мирового сообщества и СМИ возникли определенные ожидания. Но противоречия внутри БРИКС настолько серьезны и болезненны, что превращение группы в реальную политическую силу весьма маловероятно. Очень показательно решение Китая воздержаться при голосовании по резолюции Совбеза ООН насчет Украины, на которую Россия наложила вето (вполне соответствует «политике невмешательства» Пекина), так же как и сдержанная, ни к чему не обязывающая реакция других членов БРИКС.

Иными словами, БРИКС как коллективная платформа дает «пятерке» свободу маневра в преследовании стратегических целей в соответствии с национальными интересами, хотя это и осложняет существование общего бренда. При этом как экономический полуальянс БРИКС не способен сплотиться в случае геополитического конфликта. Украинский кризис ясно это продемонстрировал.

Подъем РИК?

Не исключено, что в случае ужесточения финансовых санкций против России проявятся пределы банковского механизма БРИКС. Однако если разобрать БРИКС на геополитические компоненты в северной Евразии, обнаруживается весьма интересная динамика, в частности относительно контактов на уровне МИД в треугольнике Россия–Индия–Китай (РИК).

По закону диалектики, по мере вытеснения России из G8 и ужесточения позиции G7 повышается вероятность того, что по крайней мере тактически Россия, Индия и Китай могут разыграть карту трехсторонней интеграции внутри БРИКС. Ответить по инициативе Москвы на мобилизацию Запада, направленную на то, чтобы изолировать Россию в международном плане. Ведь Индия и Китай (так же как Бразилия и ЮАР) не пойдут на изоляцию Москвы.

В то же время реакция Китая и Индии на предложения России будет обусловлена прагматичным расчетом – использовать напряженность в российско-американских отношениях для собственной выгоды, поскольку оба государства стремятся к сближению как с Москвой, так и с Вашингтоном. Азиатские гиганты, вероятно, постараются «везде поспеть», пока разворачивается кризис вокруг Украины и Крыма. У России есть огромный стимул наладить более тесное сотрудничество с обеими странами в энергетическом секторе, в первую очередь это касается оси Пекин–Москва, где все упиралось в стоимость транспортировки газа в КНР. Теперь ситуация близка к тому, чтобы измениться.

Это приведет к росту взаимных инвестиций в промышленный и энергетический сектор между Россией и Индией, а также Россией и Китаем. В результате, независимо от того как дальше будут складываться отношения Москвы с США и Европой, в рамках БРИКС появится северо-евразийская интеграционная основа. В этом случае сопротивление против ужесточения антироссийских санкций может заставить и Запад, и Россию пойти на определенный компромисс.Шесть уроков кризиса вокруг Украины и Крыма

Украинский кризис ярко продемонстрировал линии разлома, наметившаяся вдоль границ формирующегося многополярного порядка, а также ошибочные шаги конкурирующих лагерей, которые его строят. Урегулирование конфликта между Москвой и Западом вокруг дальнейшей судьбы Украины и Крыма может стать эндшпилем холодной войны, которая на самом деле так и не закончилась. На данный момент напрашивается по меньшей мере шесть выводов из возобновившейся конфронтации между Востоком и Западом (в прежнем политическом понимании).

Во-первых, кризис на Украине и отделение/аннексия Крыма Россией показали, что холодная война, которая, как мы думали, завершилась, в действительности находилась в стадии ремиссии. Триумф Запада во главе с США и объединение Германии на фоне краха Варшавского договора и распада СССР помешали прийти к более долгосрочному урегулированию большой конфронтации. Североатлантический альянс не был расформирован, на месте НАТО и ОВД не возникла новая единая архитектура мира и безопасности.

Поляризация внутри Украины (часть за ЕС, часть за Россию) отражала замороженные, но не разрешенные проблемы времен холодной войны. Это второй вывод.

Соглашение между ЕС и Киевом об ассоциированном членстве Украины и подписание Путиным закона о присоединении Крыма закрепляют разделение региона. Таким образом, мы приходим к третьему выводу: борьба за геополитические перегруппировки в межгосударственных отношениях в Евразии скажется на процессе трансформации мирового порядка.

В центре происходящих событий – судьба Российской Федерации, поэтому президент Путин проявляет такую агрессивность в своих гамбитах. Ему приходится координировать поддержку режима Башара Асада в Сирии, так как силы джихада грозят нанести ответный удар в мусульманских районах Северного Кавказа, поставив под вопрос стабильность в России. К этому добавится вывод сил Соединенных Штатов и НАТО из Афганистана, к которому Москва относится двойственно. Приход талибов к власти в Кабуле при поддержке Пакистана усилит геополитическую экспансию исламского фундаментализма в Центральной Азии, у границ России.

К тому же не исключено сближение США и Евросоюза с Ираном как следствие соглашения по иранской ядерной программе. Отношения между Москвой и Тегераном станут неоднозначными, учитывая обострение конкуренции на энергетическом рынке, которое выгодно Европе, так как поможет ослабить ее зависимость от российской нефти и газа. Не говоря уже о замаячившем на горизонте выходе на рынок Америки как крупного трансатлантического экспортера энергоресурсов. Эти перспективы Путин вполне может учитывать при расчете ответных шагов Москвы, которые способны затруднить переговоры о ядерном будущем Ирана, если экономическое давление Запада на Россию усилится.

Если принять во внимание все эти факторы, украинский кризис вполне вписывается в геополитическую матрицу российского понимания текущих угроз: отзвуки гражданской войны в Сирии, нестабильность в Афганистане после ухода войск США и НАТО, нормализация отношений с Ираном и его более активная роль в геополитической экономике Евразии. То, насколько Путину удастся преодолеть это минное поле, во многом определит успех или провал его проекта по восстановлению традиционного имперского статуса России в Евразии и избавит его от зацикленности на «катастрофическом» распаде СССР.

Отсюда четвертый вывод: статус великой державы с точки зрения России означает сохранение региональной гегемонии в ближнем зарубежье. Оно будет обеспечивать буферы стратегической глубины, гарантирующие защиту от проникновения американского глобального доминирования в «сферу влияния» Москвы посредством расширения НАТО. Недальновидное заявление вице-президента США Джо Байдена об отсутствии «сфер влияния» попало в точку и подтвердило представления Путина о лицемерии Америки и Запада. Поскольку некоторые и так считают американской сферой влияния весь мир, от заявления Байдена повеяло триумфализмом, с которым Россия не хочет смириться, так как, по ее мнению, холодная война должна была закончиться иначе.

Предложения Москвы по архитектуре безопасности после холодной войны, включавшие сотрудничество между НАТО и Организацией договора о коллективной безопасности (ОДКБ), были проигнорированы, хотя необходимость разделить ответственность за стабильность в Евразии с помощью подобной системы уже давно назрела. Чтобы система была надежной, ее вряд ли следует строить на базе доминирования Североатлантического альянса, особенно учитывая нежелание европейцев тратиться на наращивание национального военного потенциала и укрепления НАТО.

Бремя ответственности легло на плечи Соединенных Штатов, хотя Германия может осознать свою обязанность выделять больше денег на фоне значительного сокращения военных расходов Вашингтоном. Таким образом, кризис вокруг Украины и Крыма – следствие западного высокомерия. На протяжении десятилетий Россия чувствовала себя униженной. Поэтому глобальному доминированию Запада во главе с США Путин предпочел возврат к биполярности.

Здесь возникает еще одна проблема: Москве придется поделиться властью с Пекином, поскольку Китай начинает оспаривать доминирование России в Евразии. Путин не хочет играть роль второй скрипки в отношениях с Вашингтоном или Пекином, хотя тесное российско-китайское стратегическое партнерство позволило создать Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС). Именно поэтому консолидация Евразийского союза и экономического сообщества жизненно важна для его плана восстановления статуса России.

Следует пятый вывод: глобальный тренд по созданию региональных интеграционных сообществ и геополитическая конкуренция способствуют формированию иной, многополярной архитектуры.

Как Германия вышла на первые роли в ЕС, пытаясь не допустить распада союза и вывести его на новый наднациональный уровень, так и у Путина есть свой интеграционный проект. Он стремится к стратегической автономии между ЕС и ШОС, где доминирует Китай. И здесь мы подходим к шестому выводу. Россия хочет сохранить статус региональной державы в условиях меняющейся конфигурации глобального порядка, которая отражает регионализацию многополярности.Новый подъем ООН?

Несмотря на конфронтацию между Россией и Западом из-за Украины и Крыма, общая картина в Евразии и соседних регионах Ближнего Востока и Юго-Западной Азии говорит скорее о совпадении, нежели о расхождении интересов Москвы, с одной стороны, и Вашингтона и Брюсселя – с другой.

Однако конфронтацию, которая возникла в результате проведенной Путиным аннексии Крыма, можно погасить, если генсек ООН Пан Ги Мун выступит с долгосрочной посреднической миссией при участии Германии, чтобы наладить диалог между Белым домом и Кремлем. Сначала необходимо снизить градус конфликта, а затем способствовать продвижению к новой архитектуре безопасности в Евразии – организовать совместную работу НАТО, ОДКБ, ШОС под эгидой Совета Безопасности ООН. Таким образом будет реализована идея Франклина Рузвельта, который считал, что ООН должна строиться вокруг триумвирата США, России и Китая, гарантирующих мировой порядок.

Симметричность противостояния Вашингтона/Брюсселя и Москвы идеально подходит для того, чтобы ООН выступила в роли посредника в обеспечении мира и стабильности в момент, когда США и НАТО завершают свою миссию в Афганистане. Поскольку остро необходимо прекратить гражданскую войну в Сирии, выход ООН на авансцену потенциально способен возродить ее статус арбитра в глобальной системе безопасности и, возможно, даже откроет путь к реформированию Совета Безопасности в ходе урегулирования взаимосвязанных региональных проблем в Евразии.

Саммит по евразийской безопасности под эгидой Секретариата ООН, приуроченный к выводу войск США и НАТО из Афганистана, поможет переключить внимание России, США и Европейского союза на более значительные региональные проблемы, к работе будут привлечены Китай и Индия.

Одно из возможных следствий – «финляндизация» Украины (не исключено также – Грузии и Молдавии). Это позволит создать буферы стратегической глубины вокруг России и окончательно оформить завершение холодной войны, укрепив систему глобального управления в целом. Должен быть зафиксирован официальный отказ от экспансии НАТО в ближнее зарубежье России в рамках всеобъемлющего пакта о ненападении, защищающего соседние государства в сфере влияния Москвы.

Мониторинг соблюдения соглашения могла бы взять на себя Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ).

Подобный сценарий, инициированный Секретариатом ООН и поддержанный Генеральной Ассамблеей, должен быть одобрен Советом Безопасности ООН. Этому процессу не противоречило бы включение обязательства пяти постоянных членов реформировать Совбез, сделав его работу более прозрачной и повысив подотчетность Генеральной Ассамблее. Кульминацией этого процесса станет возвращение России в G8 (возможно, даже раньше, после того как будут запущены дипломатические механизмы урегулирования конфликта), где она, по сути, является мостом между БРИКС и G7.

Кто знает, возможно, от этого варианта в конечном итоге выиграют все: это будет инициированный ООН переход к постзападному многополярному порядку. Для Америки подобный амбициозный сценарий означает не только разрешение кризиса вокруг Украины и Крыма как эндшпиля холодной войны, но и в более широком смысле обеспечение мира и безопасности в Евразии после ухода США и НАТО из Афганистана. Потребуется сближение Соединенных Штатов и Ирана, а также мирное урегулирование между Израилем и Палестиной.

В эту логику вписывается и усталость американского общества от того, что США берут на себя роль «одинокого рейнджера» – мирового полицейского, в то время как основная борьба за власть разворачивается между растущим небелым электоратом Демократической партии и невосприимчивым к переменам, сокращающимся, но по-прежнему влиятельным белым реакционным электоратом радикального крыла Республиканской партии. Назовем это политической гражданской войной за «сплочение нации», обусловленной демилитаризацией продолжающегося глобального доминирования Америки, что может послужить механизмом сдержек и противовесов для многополярности. С этой точки зрения разрешение ситуации вокруг Украины и Крыма – лишь верхушка айсберга.

Фрэнсис Корнегей – ведущий сотрудник Института глобального диалога в Университете Южной Африки и сотрудник Центра Вильсона в Вашингтоне, соавтор книги «БРИКС как кирпичи нового мирового порядка».

Украина. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 27 апреля 2014 > № 1110711 Фрэнсис Корнегей


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter