Всего новостей: 2577827, выбрано 2 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Крутихин Михаил в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаНефть, газ, угольвсе
Крутихин Михаил в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаНефть, газ, угольвсе
США. Иран > Внешэкономсвязи, политика. Электроэнергетика > forbes.ru, 14 мая 2018 > № 2604759 Михаил Крутихин

США против Ирана: почему экономический эффект от новых санкций окажется минимальным

Михаил Крутихин

Партнер консалтинговой компании RusEnergy

Нервная реакция игроков на нефтяном рынке оказалась сильно преувеличенной. Иранская нефть формирует всего 3% от мировых запасов, и о полном прекращении добычи речь не пойдет даже в условиях строжайшего соблюдения санкций всеми странами мира

Решение Белого дома выйти из «ядерного соглашения» с Ираном не стало сюрпризом: Дональд Трамп обещал сделать это еще до избрания президентом США. Политик объяснял это желанием исправить ошибку, совершенную его предшественником Бараком Обамой. Вместе с тем помимо политических последствий, таких как новая напряженность в отношениях США с европейскими партнерами и перспектива опасной радикализации иранской политики в регионе, этот шаг будет иметь далеко идущие экономические последствия.

Еще до того, как в Вашингтоне официально подтвердили отказ от выполнения обязательств по подписанному в 2015 году плану действий в отношении ядерной программы Ирана, неподтвержденное сообщение об отказе спровоцировало мгновенный взлет цен на нефтяные фьючерсы, а опровержение в одной из ведущих американских газет вызвало столь же мгновенный возврат этих цен на прежнюю траекторию.

Рынок фьючерсов, в значительной мере управляемый алгоритмами автоматизированных систем покупки и продажи финансовых инструментов, отреагировал на ключевые слова новостей. На рынке нефти не произошло никаких фундаментальных событий: не сократилось предложение и не вырос спрос. Чувствительным алгоритмам хватило намека на то, что американские санкции могут в будущем привести к сокращению иранской нефтяной добычи, чтобы дать сигнал к росту цен на «бумажные» деривативы нефтяных контрактов.

Надо сразу отметить, что нервная реакция игроков на нефтяном рынке была сильно преувеличенной. Иранская нефть составляет всего 3% от мировой, и о полном прекращении ее добычи речь не пойдет даже в условиях строжайшего соблюдения санкций всеми странами мира. Тем более что крупнейшим покупателем нефти в Иране является Китай, который не слишком считается с запретами на торговлю с Тегераном. Сокращение иранских поставок легко компенсирует та же Саудовская Аравия, не говоря уже о прогнозируемом росте добычи на сланцевых проектах в Соединенных Штатах. Причин для рыночной паники нет.

Более того, предположения некоторых СМИ относительно активизации иранского военного контингента в Сирии в качестве ответа на решение Трампа не выдерживают критики. Связь здесь если и прослеживается, то очень слабая и опосредованная. У Ирана не хватит сил противостоять в Сирии таким противникам дамасского режима, как международная коалиция во главе с США, Израиль, а также арабским государствам, собирающимся ввести на сирийскую территорию свои войска. Отказ американцев от ядерного плана действий в Иране к развитию событий на сирийской земле серьезного отношения не имеет.

Тем не менее обещанные Вашингтоном санкции уже сказываются на перспективах иранской экономики. Хотя в европейских столицах выражают открытое недовольство объявленными мерами и не собираются присоединяться к американскому давлению на Тегеран, коммерческие компании в Европе, Азии и прочих регионах будут вынуждены подчиняться санкциям, если хотят сохранить рабочие отношения с американцами и не подвергнуться штрафам и бойкоту со стороны администрации США. Развитие нефтегазового сектора Ирана, да и всей экономики Исламской Республики непременно замедлится.

Как показал опыт предыдущего периода санкций против Ирана, сотрудничество с этой страной прекратят ведущие компании не только Европы и Азии, но и России. Так было, к примеру, с уходом «Лукойла» из проекта разработки иранского месторождения Анаран из-за санкций. Новые крупные проекты, в которых уже договорились участвовать «Роснефть», «Лукойл», «Татнефть» и другие фирмы, придется отложить надолго — не исключено, что навсегда. Повторного «предательства» иранцы могут не простить.

Если не учитывать Иран, на который американские санкции окажут мощное негативное влияние, для остальных мировых экономик ни значительный ущерб, ни серьезная выгода не просматриваются. Гигантам бизнеса сворачивание иранских проектов и аннулирование контрактов перенести не слишком трудно, хотя в некоторых случаях потери могут быть чувствительными (в том числе утрата надежд на уже запланированные прибыли).

Можно ожидать, что нынешний «нервный» рост нефтяных цен окажется относительно краткосрочным, если его не подстегнут непредвиденные события в зонах добычи или транспортировки углеводородного сырья. Нефти на рынке хватит с избытком еще на четверть века — то есть до тех пор, пока под воздействием структурных перемен в энергетике и на транспорте не начнет сокращаться глобальный спрос. Уже к 2030 году, как ожидается, вдвое вырастет добыча в США. Еще раньше президент Трамп, который уже заявлял, что нефть на мировом рынке переоценена, может оказать дополнительное давление на цены такими мерами, как введение импортной нефтяной пошлины — точно так же, как он ввел заградительные сборы против импортных металлов.

Для российской экономики, чересчур зависимой от экспорта сырья, сиюминутный рост нефтяных цен, вызванный ожиданиями спада в иранской нефтегазовой отрасли, становится несомненным благом, но на долгосрочный эффект от нежданного увеличения экспортных поступлений рассчитывать не стоит. В течение ближайших пяти-десяти лет «навес» предложения над спросом должен нарастать, придавливая вниз цены, несмотря на все усилия ОПЕК и ее временных союзников. Без структурных перемен России с ее нефтью-кормилицей придется несладко.

США. Иран > Внешэкономсвязи, политика. Электроэнергетика > forbes.ru, 14 мая 2018 > № 2604759 Михаил Крутихин


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > carnegie.ru, 18 ноября 2016 > № 1972126 Михаил Крутихин

Что арест Улюкаева означает для «Роснефти»

Михаил Крутихин

Скандал с министром стал хорошим предлогом для того, чтобы отложить на неопределенный срок дальнейшие действия по приватизации самой «Роснефти». Это как нельзя лучше отвечает интересам руководства «Роснефти» с их намерением сохранить полный контроль над стратегией и финансовыми потоками компании

Знакомый нефтяник комментирует арест Алексея Улюкаева так: «Для демонстрации активной борьбы с коррупцией в жертву принесли самого ненужного министра. Экономического развития нет, а Министерство экономического развития есть». Горькая шутка, в чем-то справедлива не только для российской экономики в целом, но и для нефтегазовой отрасли. Здесь ведомство Улюкаева всегда воспринимали как пятое колесо в телеге – контору, играющую роль лишнего звена в цепочке всевозможных бюрократических согласований. Лишние бюрократы – лишние расходы для тех, кто занят реальным делом, а для чиновников – соблазн пойти по коррупционной дорожке.

Нефтегазовый сектор России работает по особым правилам, и фигуры, принимающие в нем реальные решения, четко обозначены. В газовом сегменте царствует монополист по транспортировке и экспорту – «Газпром», стратегические указания которому дает лично президент страны. Попытки других игроков потеснить «Газпром» не прекращаются, но покровители у него настолько мощные, что идеи реформ умирают в зародыше.

В нефтяной отрасли тон задает поглотившая множество других компаний «Роснефть» и ее руководитель Игорь Сечин, он же – председатель совета директоров государственного «Роснефтегаза» и, главное, ответственный секретарь президентской Комиссии по стратегическому развитию топливно-энергетического комплекса и экологической безопасности. Его стратегическая линия откровенно направлена на максимальный контроль над нефтяной отраслью со стороны государства, то есть уполномоченного на это чиновника.

Роль министерств и ведомств в этой структуре крайне ограничена. Они зачастую лишь фиксируют решения, принятые в реально значимых кабинетах, строчат регулирующие и индикативные документы, но по-настоящему повлиять на инвестиционные решения, объемы добычи и экспорта, на уровень потребления нефтегазовой продукции они не в состоянии. Однако в отдельных вопросах – таких, например, как приватизация государственных активов – эти чиновники могут затруднить или облегчить процесс в зависимости от своих убеждений или в силу скрытой материальной заинтересованности.

Именно под этим углом и стоит рассматривать падение министра экономического развития с высот бюрократической системы. Улюкаев, как и большинство госчиновников, не ангел. Репутация либерала и реформатора, которая сопровождала его уже четверть века, не очень вяжется с работой в правительстве, где он вольно или невольно поддерживал далеко не либеральные начинания, а часто и участвовал в них.

Тот факт, что он изменил свою откровенно критическую точку зрения и дал добро на псевдоприватизацию «Башнефти», можно объяснять по-разному. Возможно, министр получил прямое указание вышестоящего начальства – президент Путин недвусмысленно дал понять, что он не вполне понимает позицию кабинета министров в отношении сомнительной сделки, хотя и оставляет решение за правительством. Возможно, мы имеем здесь дело с материальной заинтересованностью. И слежка за Улюкаевым, которая якобы продолжалась целый год без особых результатов, дала наконец повод ФСБ и Следственному комитету провести задержание министра.

Нефтяники и газовики в беседах обращают внимание на то, что позиция министра могла вызвать острое недовольство Кремля до того, как состоялась сделка с «Башнефтью». Росимущество, подведомственное Министерству экономического развития, потребовало в сентябре отчетности от «Роснефтегаза» и объяснений, почему оттуда в госбюджет не поступают дивиденды от «Роснефти», «Газпрома» и так далее. Оставшийся анонимным госчиновник, в котором многие наблюдатели разглядели Улюкаева или кого-то из его подчиненных, даже пожаловался в СМИ, что «Роснефтегаз» «не отвечает на письма собственника и шлет все Путину, будто он собственник».

Нельзя исключать, что такая позиция руководителей Министерства экономразвития ускорила падение министра. В отрасли говорят: «Покусился на святое». Особое положение «Роснефтегаза» – вроде бы ненужной фирмы-прокладки, которая аккумулирует дивиденды от «Роснефти» и «Газпрома», вместо того чтобы передавать их прямо в госбюджет, попытался объяснить генеральный директор «ИнфоТЭК-Терминал» Рустам Танкаев. Он утверждал, что «Роснефтегаз» выполняет задачи, поставленные перед ним президентом России, – задачи «экономические, политические и военные». Интересное утверждение, если вспомнить, что статья 114 Конституции РФ оставляет право управления федеральной собственностью за правительством РФ, а президент таким правом не обладает. И отказ «Роснефтегаза» отчитываться перед правительством за управление многомиллиардными суммами можно расценить как вопиющее нарушение Основного закона страны.

Никто из нефтегазовых профессионалов не ждет, что «Роснефтегаз» ликвидируют или что кто-то отменит спорную приватизацию «Башнефти». Деньги за башкирскую компанию перечислены в бюджет, а то, что «Роснефть» во многом компенсирует себе эти траты и в итоге недоплатит бюджету практически такую же сумму за счет сокращения дивидендов и налога на прибыль, мало кого удивляет. Главное – доложить начальству и народу, что бюджет пополнен.

Однако скандал с провинившимся министром стал хорошим предлогом для того, чтобы отложить дальнейшие действия по приватизации самой «Роснефти». План продать 19,5% компании, которая якобы повысила свою стоимость после установления контроля над «Башнефтью», пока далек от реализации. Иностранцы: японцы, китайцы, вьетнамцы, индийцы и так далее – не проявили интереса к вхождению в акционерный капитал «Роснефти». Отчасти их сдержанность можно объяснить санкциями Запада против этой компании и лично Сечина, а отчасти – сложной репутацией «Роснефти», которая тянется еще со времен дела ЮКОСа.

В «Роснефти» поначалу предложили решение: компания сама выкупает этот пакет у формального владельца – прокладки «Роснефтегаз», а потом ищет покупателя или покупателей. Таким образом, выполняется пожелание Минфина получить 700 млрд рублей в бюджет до конца года.

Вот только план этот оказался плохо продуманным. У стратегов «Роснефти» вообще не особо получается удачно проводить сделки с крупными пакетами акций – достаточно вспомнить, как первая попытка «Роснефти» купить активы ВР в России была оспорена совладельцами ТНК-ВР, которые в результате смогли продать «Роснефти» и свою долю в компании за $28 млрд.

Инициаторы новой приватизационной схемы не учли важное обстоятельство. Приобретенные «Роснефтью» собственные акции автоматически становятся казначейскими, то есть неголосующими. Объем голосующих акций сокращается на эту величину, и в итоге крупнейший иностранный акционер «Роснефти» – англо-американская ВР, у которой в руках сейчас чуть меньше 20% российского гиганта, получает достаточно голосов, чтобы считать свой пакет блокирующим и накладывать вето на стратегические решения руководства «Роснефти». А такого в компании допустить явно не хотят.

У «Роснефти» осталось два возможных решения. Первое – найти до конца года стратегического инвестора, который согласился бы приобрести выставленный на продажу пакет. Дело дошло до того, что эти акции пытались продать главе «Лукойла», но безуспешно. Вагит Алекперов не может единолично принимать такие решения, а совет директоров компании, куда входят иностранцы, ни за что не согласится вкладывать деньги в миноритарную долю в сильно политизированном активе, где внутреннюю норму рентабельности невозможно оценить (а норма эта, по строжайшим правилам «Лукойла», не должна быть менее 16%).

Остался второй выход – сорвать планы Минфина и отложить приватизацию на неопределенный срок. Это как нельзя лучше отвечает интересам руководства «Роснефти» с их намерением сохранить полный контроль над стратегией и финансовыми потоками компании. И разоблачение Улюкаева вполне может стать предлогом для того, чтобы объявить намеченную сделку невозможной в условиях неясности с делом бывшего министра.

События вокруг приватизации в российской нефтяной отрасли далеки от завершения, но эффект от ареста министра Улюкаева уже можно считать реальным и действенным.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > carnegie.ru, 18 ноября 2016 > № 1972126 Михаил Крутихин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter