Всего новостей: 2605642, выбрано 6 за 0.039 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Лихачев Алексей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыЭлектроэнергетикаАгропромвсе
Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 25 июня 2016 > № 1819244 Алексей Лихачев

Алексей Лихачев: Мы сделали шаг навстречу ЕС, ждем ответных действий

Вопрос восстановления экономических связей между Россией и Евросоюзом становится все более актуальным — президент России Владимир Путин, выступая на ПМЭФ, заявил, что Россия заинтересована в налаживании сотрудничества с ЕС. О том, насколько Россия готова к такому диалогу, когда и в каком виде может быть продлено продэмбарго, в каком формате могут возобновиться переговоры по экономической ассоциации Киева и Брюсселя, есть ли возможность у России и Евросоюза урегулировать взаимные иски в ВТО, и что такое большое Евразийское партнерство в интервью РИА Новости по итогам форума рассказал первый замглавы Минэкономразвития РФ Алексей Лихачев. Беседовал Янис Мадни.

— В ходе пленарной сессии на ПМЭФ президент РФ Владимир Путин заявил, что Россия заинтересована в том, чтобы наладить сотрудничество между ЕС и ЕАЭС. И предложил возобновить диалог на техническом уровне между экспертами по вопросам торговли, инвестициям, техрегулированию и таможенному администрированию. Работает ли Минэкономразвития сейчас в этом направлении?

— Прежде всего, хочу отметить, речь в ходе выступления президента все-таки шла о диалоге конкретно между Россией и Евросоюзом. При этом у нас официально с ЕС последние два года никаких контактов нет. Вместе с тем, нам необходимо в диалог Москва-Брюссель включать и Евразийский экономический союз, потому что вопрос торговли товарами, часть полномочий в сфере технического регулирования, мы делегировали именно туда.

Предложение Путина — на экспертном уровне начать консультации по наиболее интересным для бизнеса темам — очень правильное: тот объем товарооборота, обмен инвестициями, которые есть у России с Евросоюза, — абсолютная ценность, этим нельзя пренебрегать.

Мы и так за последние годы спустились с третьего места на четвертое в торговой линейке Евросоюза и от 10%-ой доли пришли к 5%-ой. При этом сам Евросоюз с долей более чем 50% в нашем товарообороте упал до 43%. Конечно же, такое очень заметное снижение крайне чувствительно для бизнеса.

Поэтому диалог по вопросам, предложенным президентом, очень актуален. Они действительно, востребованы и это подтверждается и странами-членами ЕС, и представителями бизнес-сообщества. Фактически президент сформулировал такое послание Евросоюзу.

— Но с чего-то ведь надо начать?

— Президент предложение произнес, в Брюсселе его услышали — это я официально могу сказать. Мы подтверждаем готовность к таким переговорам, это фактически наш шаг навстречу. Будем ждать ответных действий Брюсселя.

— Если говорить о продэмбарго, оправдало ли оно себя за последние два года? Насколько отечественные производители выиграли от его введения?

— У любого серьезного действия всегда есть несколько измерений, отличительных последствий. Конечно же, оно нанесло заметный ущерб соответствующим отраслям ЕС — этот факт подтверждают и европейцы.

Продэмбарго стало определенной проверкой возможностей для нашего сельскохозяйственного бизнеса и для аграриев из стран, с которыми у нас сохраняются добрые отношения. Это привело к определенным диспропорциям на рынке, в том числе, к росту цен в целом ряде продуктовых секторов. Поэтому, действительно, оно стало заметным событием. Но, как говорится, не мы этот первый шаг сделали. Объемы и продолжительность существования наших ответных мер будут зависеть от ЕС в части европейских санкций по отношению к России.

— Почему же премьер-министр Дмитрий Медведев озвучил срок продления продэмбарго до конца 2017 года?

— Для того чтобы сделать более предсказуемой ситуацию на агропромышленном рынке. Чтобы не каждые полгода продлять эти санкции, а обозначить некий более ощутимый лаг.

— Когда может быть подписано соответствующее постановление?

— В любой момент. Мы соответствующее решение внесли. О них, собственно, Дмитрий Медведев сказал. Как вы знаете, срок введения санкций — 7 августа. Поэтому время еще есть.

— А могут ли там быть какие-то еще изменения в списке продэмбарго?

— Теоретически — да, практически — маловероятно. Там может быть точечная подстройка тех или иных параметров, связанная с потребностью нашего рынка, с какой-то сезонностью. Но фундаментальных изменений, я думаю, не случится.

— Но маленькие изменения возможны?

— Небольшие — да.

— Какие страны сейчас, замещающие поставки ЕС и других государств, заинтересованы в увеличении объемов?

— Заинтересованы, естественно, все. А наиболее активно этим пользуются страны СНГ, ЕАЭС, Таджикистан, Киргизия, Армения, Азербайджан — они значительно нарастили сельхозпоставки. Хотя нужно отметить и рост соответствующей продукции из стран Юго-Восточной Азии, Северной Африки, Персидского залива, из разных регионов мира в целом.

— В этом контексте и в каких отраслях рассматриваются совместные производства в сельском хозяйстве?

— Они существуют и сейчас: инвестируют в АПК и Вьетнам, и Сингапур, и Япония, и Китай. Кроме того, и наши партнеры по СНГ активно занимаются переработкой и сбытом сельхозпродукции. Вообще импорт из стран АСЕАН и ШОС вырос в весовых показателях очень заметно за четыре месяца текущего года.

— Говоря про экономическую ассоциацию Украина-ЕС, переговоры в трехстороннем формате мы вели весь прошлый год. Поднимается ли сейчас этот вопрос?

— Вопрос не стоит в повестке дня. Я думаю, его решение может быть только на фоне будущих переговоров с Евросоюзом, если до этого дойдет. Тогда, наверное, возникнет необходимость иметь в виду также еще и Украину для того, чтобы она более активно вписалась в этот процесс.

— Вы имеет в виду тот диалог, о котором заявил в ходе пленарной сессии Путин?

— Да. Но эта тема может лишь возникнуть. Сейчас даже предметов возникновения не вижу, поскольку переговоры закончились и не по нашей вине.

— А сейчас есть какие-то риски от этой ассоциации?

— Большинство этих рисков, на мой взгляд, минимизировано, поскольку мы ввели соответствующие меры. Мы в торговлю с Украиной ввели так называемую ставку РНБ (режим наибольшего благоприятствования — ред), или единый таможенный тариф.

— И таким образом удалось предотвратить реэкспорт беспошлинных европейский товаров?

— Да, верно.

— У России на данный момент несколько взаимных исков в ВТО. Есть ли там какие-то подвижки? Возможны ли мировые соглашения?

— В целом процедуры по искам идут в штатном режиме. Никаких конкретных предложений по мирному урегулированию мы от наших партнеров не получали.

Значит, будем продолжать судебный процесс. К этому мы готовы. Некоторые направления двигаются вяло. Но это, в первую очередь, связано не с желанием сторон споров, а с кадровой ситуацией в Секретариате ВТО, который администрирует споры — им катастрофически не хватает кадров. Количество споров в ВТО уже превысило 500. Скорее всего, мы уйдем в период летних отпусков в Женеве без каких бы то ни было решений. Поэтому, если что-то и будет, то, вероятно, уже осенью. Хоть какое-то продвижение по этим искам.

— Есть ли видение, при каких условиях и когда могут быть сняты спецмеры в отношении Турции?

— Изменения в экономических взаимоотношениях возможны только при решении политических вопросов. Вот здесь точно политика преобладает над экономикой. Причем президент однозначно высказался на тему того, какие действия должны быть произведены с турецкой стороны для того, чтобы мы сдвинулись к более конструктивному сотрудничеству.

— А на уровне министерств экономик не общаетесь?

— Нет.

— Президент на ПМЭФ озвучил, что необходимо создавать большое Евразийское партнерство между ЕАЭС и другими странами. Каким оно должно быть?

— Он имел в виду расширенное пространство Шанхайской организации сотрудничества. Это фактически Россия, Центральная Азия, тем или иным способом в него будут вовлечены Белоруссия и Армения. В пространство ШОС еще входят Таджикистан и Узбекистан, плюс Китай, а также Индия и Пакистан, которые должны в скором времени стать членами ШОС.

То есть это такой очень заметный кусок земного шара, населения, природных и производственных ресурсов. Вполне себе солидное мега-региональное объединение. Мы работаем над этим вопросом сейчас и открыты для диалога со всеми заинтересованными странами, независимо от их статуса в ШОС.

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 25 июня 2016 > № 1819244 Алексей Лихачев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 17 июня 2016 > № 1794209 Алексей Лихачев

Алексей Лихачев: Российский товарооборот в рублях и экспорт в среднем вырос под 30% за прошлый год (интервью радиостанции "Эхо Москвы")

Алексей Соломин — У микрофона – Алексей Соломин, мы на Петербургском Экономическом форуме. И сейчас это интервью с первым заместителем министра экономического развития Алексеем Лихачёвым. Алексей Евгеньевич, рад вас видеть. Для нас это уже стало традицией с вами встречаться здесь и обсуждать, кстати говоря, торговлю. Собственно, с нее я предлагаю начать. Ну, вот, в текущей ситуации создается ощущение, что, все-таки, переориентация у нас происходит и в торговой сфере на восток, я имею в виду, тоже. Сейчас это наш приоритет, азиатский рынок, китайский рынок? И, соответственно, мы для них являемся приоритетом? Правильно?

Алексей Лихачёв — Ну, вы знаете, и да, и нет. Соглашусь с вами, что по факту у нас происходит, действительно, замещение как в экспортных поставках, так и в импортных по целому ряду направлений товаров европейских товарами восточными, в кавычках, естественно, говоря, и говоря образно. Да и в самой Европе мы немножко сейчас по-другому выглядим, если рассмотрим сейчас этот вопрос с угла российско-европейского для начала.

Где-то в 2012 году при пике торгового оборота с Евросоюзом мы занимали 10% товарооборота Евросоюза. По итогам 4-х месяцев – только 5%. Аналогично Европейский Союз был где-то в районе 50-50,5% в нашем товарообороте, сейчас спустился на 43%.

Свято место пусто не бывает. Естественно, происходит замещение и особенно активно растет доля Китая и Юго-Восточной Азии. Вот эти страны с 22-23% поднимаются к 30%. Причем, поднимаются по самой широкой номенклатуре как наших поставок, конечно, начиная с нефти и газа, но и в том числе высокотехнологичной сфере, сфере поставок продовольствия, я бы особым образом подчеркнул. Ну и они, честно говоря, не стесняются, увеличивают долю своего присутствия на российском рынке.

Алексей Соломин — А по продовольствию что мы покупаем у Китая? Это, в основном, идет для Дальнего Востока, для обеспечения?

Алексей Лихачёв — Ну, понятно, что продукты, которые на сленге называются скоропортящимися, идут, в основном, в первую очередь в близлежащие территории. Это и Восточная Сибирь, это и Дальний Восток. Активно такие регионы как Хэйлунцзян (провинция), Харбин (такой, активный наш торговый партнер) поставляют на территорию Российской Федерации свою продукцию. Но здесь как раз наоборот мы больше преуспели в поставках сельхозпродукции на китайский рынок. Я это знаю не понаслышке, встречался, бывая и в китайских регионах, с потребителями, с компаниями продуктовыми.

Вы знаете, в Китае очень хорошего мнения о российской продукции. Существует убеждение, что, во-первых, она адекватна по цене, во-вторых, является экологически чистой и в то же время пользуется, как бы, европейским таким качеством, е европейской славой по своим высоким стандартам. Это хорошо.

И вообще если возвращаться к вашему первому, первоначальному такому установочному вопросу, то в самых сложных условиях долларовой оценки… Вы понимаете, что оценка в долларах для России вообще чревата по целому ряду. Так вот, даже в самой высокой долларовой оценке по итогам 4-х месяцев мы имеем рост почти 5% поставок сельхозпродукции на внешние рынки. А в физическом выражении это более 30% роста.

Алексей Соломин — Ну вот сейчас совсем недавно Минсельхоз заявил о том, что по пшенице мы вышли на первое место по экспорту.

Алексей Лихачёв — Да. Пшеница, без сомнения, лидер и в наших, естественно, поставках. Но кроме этого увеличивается доля наших традиционных поставок: это растительное масло, это ячмень, это сахар, воды, минеральные напитки. И очень хорошо растут мясопродукты.

Алексей Соломин — Вы сказали про долларовую оценку, но я, пожалуй, уточню и для собственного понимания, и, может быть, для слушателей. А все-таки, курс национальной валюты какую роль в этом сыграл, в увеличении экспорта нашего? И не является ли это риском, угрозой, что в случае, если рубль начнет укрепляться, этот экспорт сократится?

Алексей Лихачёв — Ну, конечно же, курс национальной валюты является системообразующим при экспортно-импортных операциях, и здесь есть 2 грани.

Ну, первая, о которой я говорил, это погрешность в оценке. Ну, приведу пример. Формально, если смотреть на торговую статистику, 4-м, а, на самом деле, 3-м нашим торговым партнером по обороту стоимостному продукции является Беларусь. При всем при том более 84% товарооборота оплачивается в рублях. Таможня формально переумножает на курс доллара эти самые рубли, и понятное дело, что мы в 2 раза потеряли в этих оценках только из-за того, что курс изменился в этом году относительно прошлого. То есть, как бы, испарилась половина товарооборота с Белоруссией. Ну, это просто к слову.

А вы говорите о другом, тоже очень важном фундаментальном таком факторе – это стоимость здесь готовой российской продукции в рублях и, соответственно, возможность ее продавать, ну, по несравнимо меньшим ценам с учетом роста курса доллара относительно рубля.

Алексей Соломин — За счет чего повышается ее конкурентоспособность и увеличивается экспорт.

Алексей Лихачёв — Да. Но есть 2 момента. Первое, конечно, этим активно пользуются наши компании. И я думаю, что не выдам коммерческую тайну, скажу, что, например, в прошлом году ИнтерРАО целую часть своего оборудования зафиксировала в рублях на июль-месяц, и в течение года продолжала эти контракты осуществлять, понятно, что с оплатой в долларах, но по стартовым, фиксированным ценам в рублях. Это позволило заметно увеличить объемы продаж физических, но в долларах-то это было уменьшение, понимаете?

Но и еще есть одна сложность. Конечно же, особенно в высокотехнологичной сфере в конечной продукции, в энергетическом машиностроении, в транспортном машиностроении, в авиастроении очень велика роль комплектующих. Они импортные. И они-то как раз в рублях очень сильно выросли даже благодаря курсу. Поэтому здесь палка о двух концах – надо видеть обе стороны медали.

И еще, конечно, немаловажный фактор… Мы так, уже тихонечко вам к санкционной теме приближаемся. Внешние заимствования, которые а) сокращены и затруднены в силу ряда политических решений, еще и обременены вот этим серьезным курсовым колебанием, которое произошло. А без инвестиционных ресурсов, без дешевых длинных денег понятное дело, что ни одно серьезное производство не развивается.

Алексей Соломин — Поскольку вы занимаетесь такой, внешнеэкономической деятельностью, исследованием и договоренностями, вы, наверняка, сталкиваетесь с позицией иностранных бизнесменов, иностранных компаний по санкциям. Вот, все-таки, что вы можете сказать? Они все ратуют за их отмену? Это разные мнения на этот счет существуют? Или что? Или они согласны с политикой?

Алексей Лихачёв — Ну, смотрите. Конечно, не хочется выглядеть как в советские времена про то, что все единогласно и так далее что-то заявляют. Я не могу взять на себя ответственность про единогласную какую-то оценку. Но все компании, с которыми работаем мы, это и, собственно, присутствующие здесь активные инвесторы в первую очередь из крупных европейских стран, с американского континента, с севера Америки я имею в виду, из США и Канады. Конечно, в неформальных разговорах критикуют санкции. Публично ведут себя по-разному, врать не буду. Наиболее активно выступают за отмену санкций немецкие компании, французские компании, финские компании, итальянские компании. Как ни странно, именно бизнес еврограндов, в общем, занял такую, достаточно однозначную позицию.

Но политика, все-таки, довлеет над экономикой, как известно, в нашем мире, поэтому не все из них высказываются публично на этот счет. Мы провели несколько серьезных мероприятий в Германии как в Берлине, так и в землях немецких, в частности, в Ростоке. Очень важно отметить, что фактически в решение конференций вписывалось мнение бизнес-ассоциаций, деловых кругов о скорейшем пересмотре и начале ослабления санкционной политики.

Алексей Соломин — А когда санкции только ввели, как раз вы, я помню, говорили, что несмотря на эти ограничения, многие европейские компании работают в Крыму. Ну, я имею в виду сейчас антикрымские санкции или крымские санкции (как угодно).

За 2 года существования санкционного режима бизнес сворачивает или увеличивает свое присутствие на полуострове, или свою работу с крымскими производителями?

Алексей Лихачёв — Я не знаю тех компаний, которые демонстративно ушли из Крыма. Я не хочу называть имена компаний, которые продолжают свое присутствие там осуществлять постольку, поскольку они… Ну, для них это непростое решение и формально они могут также пострадать в силу принятых (НЕРАЗБОРЧИВО). Это в том числе известные мировые бренды, продолжающие работать.

Алексей Соломин — На свой страх и риск?

Алексей Лихачёв — Да, на свой страх и риск.

Алексей Соломин — А они не пытаются найти какую-то схему, выйти как российская компания туда?

Алексей Лихачёв — Ну, конечно, пытаются. Конечно, пытаются, да, да.

Алексей Соломин — Хорошо, тогда вернемся на секунду еще раз к торговым отношениям с Китаем, прежде всего. Есть еще с моего детства определенное предубеждение к китайским товарам, которые не отличались качеством. И вот сейчас, когда все понимают, что на российский рынок идет определенный рост китайских товаров, не скажется ли это?.. Ну, опасаются насчет их качества. Вы говорите, что высокотехнологичная продукция приходит оттуда. А уверенность есть в том, что она, действительно, хорошая?

Алексей Лихачёв — Смотрите, здесь нет общего правила. Я так понимаю, что вы сказали про свое детство – это, наверное, начало 90-х?

Алексей Соломин — Начало 90-х.

Алексей Лихачёв — Ну, мои дети тоже отчасти выросли на китайских продуктах. Но Китай начала 90-х и Китай 2015-16 годов – это два больших и разных Китая, как говорят в Одессе. Конечно же, колоссальное развитие получила китайская промышленность. Очень так, активно китайцы привлекали инвестиции. И создание брендов, предприятий мировых брендов на территории Китая под контролем, естественно, собственника товарного знака происходило за эти годы. Ну и китайцы сами, в общем, не стеснялись заимствовать технологии и заимствовать те или иные технологические решения. И сейчас, конечно, Китай поставляет самый широкий спектр продукции.

Кто-то считает китайские товары оптимальными по соотношению цены и качества (скажем, автомобили). Кто-то считает их, наоборот, невозможными к употреблению в связи с коротким сроком обслуживания, скажем, необходимостью какого-то достаточно частого технического обслуживания специального. Это вопрос, на самом деле, вкуса и того, что человек хочет получить.

Скажем, если мы говорим об автомобильном рынке, он сегодня предлагает самую широкую линейку – от машин суперкласса и супернадежности, и суперцены до совершенно недорогих моделей и российских, и китайских, к слову сказать. Мы видим, как появляется большое количество китайских марок на российских дорогах. Они появляются не только в России, они появляются и в Казахстане, они появляются, кстати, и в странах Восточной Европы.

Поэтому, мне кажется, нынешний потребитель – это, все-таки, не потребитель образца начала 90-х, который за яркой этикеткой Адидас там или, я не знаю, какого-то продукта питания не видел реального положения дел. Сегодня есть возможность ознакомиться и с мнением потребителей в сети. И, кстати, электронная торговля развивается. Получить непосредственно от производителя продукцию по цене более низкой, чем в магазине.

Мы будем развивать торговлю с Китаем. И не только потому, что временно для нас существуют проблемы на европейском направлении. Кстати, вы извините, что возвращаюсь к европейской теме. Вообще говоря, российский экспорт в Европу в физических объемах достаточно заметно развивается.

Алексей Соломин — А с чем это связано?

Алексей Лихачёв — За счет всего. Мы потом вернемся к Китаю, если позволите. На самом деле, никакая потребность в энергоресурсах в Европе не сократилась, и мы активно наращивали поставки в физическом выражении и сырьевого экспорта.

Алексей Соломин — Хотя, они пытались перейти на уголь.

Алексей Лихачёв — Да, они пытались перейти, но, тем не менее, факт остается фактом. У нас, если мы возьмем физические объемы, за последние месяцы они заметно выросли – более 5%. И, в основном, это в страны Европы поставки увеличились и сырой нефти, и газа. Понятно, что стоимость там немножко по-другому выглядит, но тем не менее.

Кроме того, у нас были поставки продукции, которая как раз воспользовалась ценовым вот этим самым, ценовой выгодой, связанной с курсовой разницей, гандикапом, собственно, связанным с резким падением соотношения рубля и доллара. Может быть, не фундаментально, но заметно увеличились поставки автомобилей, бульдозеров, экскаваторов, сельхозтехники. В Европу, я подчеркиваю. Это я всё про Европу рассказываю.

Алексей Соломин — Произведенных в России?

Алексей Лихачёв — Произведенных в России, так точно. Сельхозпродукция поставлялась в Евросоюз достаточно активно. И у нас была просто такая прорывная поставка предприятия Т-Платформа в ФРГ суперкомпьютера на сумму больше миллиарда долларов в прошлом году.

Алексей Соломин — Всего?

Алексей Лихачёв — Да, да. Это целый комплекс.

Алексей Соломин — Ну, это хороший показатель.

Алексей Лихачёв — Конечно-конечно. Это большой показатель. Ну, для одной поставки, конечно, большой показатель.

Алексей Соломин — А вот если… Это, все-таки, исключительный случай суперкомпьютер.

Алексей Лихачёв — Да. И мы занимались этим не только с точки зрения, грубо говоря, инструментов поддержки, но и политически нужно было помогать коллегам препоны преодолевать на своем пути.

Алексей Соломин — А в росте физических поставок (при этом не в росте стоимости) какой плюс можно найти? Я имею в виду, что мы же не получаем за это больше денег, правильно?

Алексей Лихачёв — Почему? Получаем. Выручка более миллиарда долларов вполне реальна, и ее получила российская компания.

Алексей Соломин — Это за суперкомпьютер, вы имеете в виду.

Алексей Лихачёв — Да.

Алексей Соломин — Не, я имею в виду вообще в принципе за товары, которые мы продаем в Европу. Мы их продаем по меньшей цене сейчас. Мы получаем, точнее, за это меньше денег, правильно? А, собственно, за счет чего мы можем нарастить этот экспорт? Какой плюс это дает? Мы фиксируемся на рынке? Нам будет потом легче работать?

Алексей Лихачёв — Нет, смотрите. Во-первых, мы, первое, самое главное, получаем прибыль. И в рублях она растет. Конечно, если мы проанализируем товарооборот в рублях Российской Федерации и экспорт, он в среднем вырос где-то под 30% за прошлый год. Поэтому если говорить про валовую выручку компаний российских, наших экспортеров, то она весьма заметно увеличилась за прошлый год. Просто мы скромно об этом умалчиваем. Хотя, может быть, вы правы, об этом надо говорить чуть громче, потому что в рублях, конечно, товарооборот рос под 30% именно с точки зрения поставок российского экспорта. Но здесь, как бы, курс играет, ну, скорее во благо, чем вопреки.

Но я могу сказать, что у нас в прошлом году физически объемы поставок в Европу увеличились в 5,7 раза, в Австрию – в 2,8 раза, больше 7% в Бельгию. В 2,3 раза в Болгарию, в 2,4 раза в Румынию. 20% в Словакию, понимаете? То есть у нас, на самом деле, весьма-весьма активная экспортная повестка в Европейский Союз. И несмотря на все принятые решения и санкции, подавляющее большинство стран с нами не заморозило или быстро разморозило торгово-экономический диалог и официальные встречи на уровне Межправкомиссий, на уровне групп высокого уровня по экономической политике, по приоритетным проектам.

Алексей Соломин — Вот, в эту тему, наверное, вопрос. Ангела Меркель не так давно сделала заявление о том, что она, все-таки, придерживается мнения о том, что нужно создавать единое торговое пространство от Лиссабона до Владивостока. Это свежее относительно заявление. Вот, на деле чувствуется, что это стремление в силе? Или мы сворачиваем?

Алексей Лихачёв — Вот, немецких наших партнеров и во власти, и наших бизнес-партнеров… А, кстати, действует очень интересный формат – бизнес-платформа стратегической рабочей группы, своеобразная деловая межправкомиссия России и Германии. Так вот от них мы, конечно, слышим подтверждение и возможность двигаться в этом направлении.

У нас нет с Брюсселем сейчас переговоров по экономической тематике.

Алексей Соломин — Ноль?

Алексей Лихачёв — Ноль. Закончились они таким, естественной смертью переговоров по ассоциации, если помните, Украины с ЕС, когда мой министр Алексей Валентинович Улюкаев вместе с комиссаром ЕС по торговле и, как ни странно, министром иностранных дел Украины обсуждал всё это в течение года. Мы проводили экспертные консультации, министры подводили итоги. Но это как-то, вот, потихонечку всё сошло на нет и больше разговоров нету.

Не переназначен мой визави, ну, ушел существующий чиновник с этой работы. Не переназначен мой визави, сопредседатель, партнер для модернизации. Это был ключевой проект, межотраслевой проект по поддержке наших бизнес-контактов. Не идет диалог по снятию барьеров в нашей торговле.

На самом деле, специалисты между собой имеют контакты, и мы, например, по целому ряду вопросов в ВТО выступаем с европейцами единым фронтом и поддерживаем друг друга. То есть мы слышим, что хочет Брюссель, понимаем и, в принципе, готовы двигаться в этом направлении с точки зрения мировой торговой системы, общих правил. Но официальные сегодняшние еврочиновники не хотят пока переговоров. Может быть, что-то произойдет после сегодняшнего, завтрашнего дня, после визита господина Юнкера. Мы готовы к любому формату – как формату двустороннему «Евросоюз-Россия», так и с задействованием в этих переговорах Евразийского Экономического Союза, понимая, что мы передали ЕврАзЭС полномочия по торговле товарами.

Абсолютно права госпожа канцлер федеральный, ведь, если наше поколение не создаст вот эту самую среду безбарьерную для бизнеса, для услуг, для товаров, для инвестиций, ее создаст просто поколение следующее. И нет альтернативы этому.

Алексей Соломин — Или безбарьерная среда будет у европейского рынка с США, Трансатлантическое партнерство, о котором мы много слышим.

Алексей Лихачёв — Важную тему вы затрагиваете. Вообще в новой торговой архитектуре совершенно точно формируется центр под названием Транстихоокеанское партнерство.

Алексей Соломин — То, что уже подписано?

Алексей Лихачёв — Да. Он уже подписан. Есть проблемы с ратификацией, но думаю, что так или иначе счет идет на месяцы. Пока это зона свободной торговли с углубленным будущим, и впереди переговоры по углублению этой зоны свободной торговли. Но вообще говоря, это, конечно, прорыв. Это крупнейшее многостороннее соглашение в истории цивилизации, и в нем сделаны серьезнейшие закладки на будущее для именно той среды безбарьерной, о которой вы говорите. Будет очень тяжело это реализовать, но теоретически, что называется, возможно.

Значит, второй центр, как бы, перебрасывает США через Атлантику мост в первую очередь инвестиционный, связанный с торговлей услугами, защитой интеллектуальной собственности в Европу. И там дискуссия намного сложнее идет, мы за ней внимательно следим. Нас информируют, кстати, многие страны-члены Евросоюза, с нами откровенно ведут переговоры на экспертном уровне. Там, конечно, далеко еще до того положения дел, которое есть в Тихоокеанском партнерстве. Но тоже понятно, что это возможность снять барьеры. Снять барьеры и сделать приоритетом интересы крупных компаний, возможность им на равных разговаривать с правительством по реализации своих проектов, защите интеллектуальной собственности.

Из этого выпадает большой кусок. Вот, из этой картины мира, где Россия, где Евразийский Союз, где Китай, где Индия и целый ряд стран, скажем, Среднего и Ближнего Востока. Ну, свято место пусто не бывает, и есть идея и она реализуется на уровне Евразийского Союза, в Китайской Народной Республике, на пространстве ШОС, видя в перспективе вступление в Шанхайскую Организацию и Индии, и Пакистана, мостить такое же…

Алексей Соломин — Объединение.

Алексей Лихачёв — ...объединение, такое же пространство.

Очевидно, что на первых этапах это будет, ну, такая, достаточно традиционная преференциальная торговая система. Но мы сделали китайским нашим партнерам такое предложение и имеем пока на экспертном уровне положительное решение о том, что нужно двигаться, конечно, более углубленно в этом направлении и привлекать наших партнеров по Евразийскому Союзу, по Шанхайской Организации к наращиванию этой мышцы.

Впереди, вы знаете, у нас саммит ШОС состоится в Узбекистане буквально в конце следующей недели. Потом визит президента в Китай. И я очень надеюсь, что как минимум на экспертном уровне мы начнем переговоры уже после этих мероприятий.

Алексей Соломин — Правильно я понимаю, что до украинского кризиса и Россия стремилась создать нечто подобное, объединение евразийское, объединение ЕАЭС уже с европейским рынком?

Алексей Лихачёв — Да, мы были к этому готовы. Я вам даже больше скажу, ведь, эта идея обсуждалась еще и в начале так называемых нулевых годов. И был целый, как бы, сценарий, целая драматургия всей этой истории. Наши европейские партнеры и поддержали нас на том этапе по вступлению России в ВТО, еще когда Проди был председателем Еврокомиссии. Были подписаны соответствующие соглашения с Евросоюзом, это рассматривалось как база для выстраивания этого преференциального партнерства.

Но потом победила, все-таки, точка зрения, видимо, другая в европейской элите административной, что торопиться не стоит. Переговоры явно затягивались. Несколько раз на саммитах Россия-ЕС поднимался этот вопрос, но ни разу не был продвинут вперед. И на каком-то этапе мы просто поняли, что теряем время, и президент Российской Федерации, кстати, совместно с президентом Казахстана дали тогда очень четкую нам установку на более быстрое построение архитектуры евразийской. И мы пошли по этапам: Таможенный Союз, Единое Экономическое Пространство, Евразийский Союз, где уже 5 государств, и просто обогнали тот процесс, который не по нашей вине с Евросоюзом пока не продвигается никоим образом.

Алексей Соломин — Спасибо вам большое. Алексей Лихачёв, первый заместитель министра экономического развития. Алексей Соломин провел это интервью. Спасибо вам большое.

Радиостанция «Эхо Москвы»

Россия > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 17 июня 2016 > № 1794209 Алексей Лихачев


Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 20 апреля 2016 > № 1731619 Алексей Лихачев

Алексей Лихачев: РФ готова к компромиссам в переговорах по безбарьерной зоне

О том, на каких условиях Россия готова вести переговоры о создании свободной экономической зоны от Лиссабона до Владивостока, чем грозит российской экономике заключение ЕС и США соглашения TTIP, как правильно следует считать ущерб от санкций и каким образом ведется работа над проектом "Северный поток-2", а также о том, каковы перспективы обращения в суд украинского правительства по вопросу, связанному с транзитом товаров через РФ, рассказал в интервью РИА Новости первый заместитель министра экономического развития РФ Алексей Лихачев. Беседовала Ангелина Тимофеева.

— Алексей Евгеньевич, вы заявили на конференции East Forum Berlin, что Россия готова к переговорам о создании безбарьерной зоны между Лиссабоном и Владивостоком. Каковы российские условия?

— Мы готовы к переговорам о создании среды без барьеров, без препон, без административных сложностей для экономического оборота товаров, услуг, капиталов, рабочей силы. Но такие переговоры подразумевают движение к компромиссу, к поиску баланса между интересами участников. И если такие переговоры будут организованы, это значит, что превентивно мы считаем, что мы будем сближать наши точки зрения и искать компромисс в интересах. К таким переговорам Россия, естественно, готова.

— Идея о "большой Европе от Лиссабона до Владивостока" существует в российской повестке с середины двухтысячных, почему в Брюсселе не спешили до 2014 года с конкретными шагами по ее реализации?

— На мой взгляд, возможно, это связано с политической неготовностью Евросоюза к такому ответственному и равноправному диалогу. Поэтому была сделана попытка формально отойти от этой повестки. Возможно, если бы украинский кризис не произошел, был бы придуман другой повод. Должен сказать, что европейский бизнес, и в частности германский, находится в недоумении, почему мы до сих пор не идем к этой безбарьерной среде.

— Насколько угрожает интересам России заключение трансатлантического соглашения TTIP о зоне свободной торговли между США и ЕС, это попытка изолировать Россию?

— Мы не понимаем это как попытку изоляции России. Две крупных экономики, ЕС и США, обоснованно говорят о создании подобного партнерского соглашения. Мы не видим в этом прямой угрозы, но продолжаем внимательно и тщательно следить за переговорами.

— Вы заявили сегодня на конференции, что суммарный ущерб от санкций, в случае их сохранения в течение пяти лет, может составить до триллиона долларов. Эта цифра отличается от официальных прогнозов ЕС.

— Европейцы оперируют цифрами прямых убытков. В реальности они могут быть занижены до 30 процентов. Мультиплицируя это на нынешние производственные цепочки, цифру можно вообще удвоить. Например, Австрия относительно мало экспортирует в РФ, но является контрагентом по огромному количеству контактов между РФ и ФРГ. В результате санкций страдают поставки между Австрией и Германией, но эти потери никто не учитывает, как и потери банков при кредитовании — это, вообще-то, упущенная выгода.

— По решению Москвы и Берлина принято решение о возобновлении встреч стратегической рабочей группы по сотрудничеству в области экономики и финансов. Сформирована ли повестка этого органа?

— Да, принято решение о проведении бизнес-платформы в июне, повестка есть, она носит традиционный характер и состоит из трех частей: общие установочные вопросы, далее — работа по продвижению конкретных проектов в условиях санкций и конкретные отраслевые темы. Например, мы будем обсуждать вопрос о подписании специнвестконтракта с компанией "Клаас".

— Будут ли обсуждаться вопросы энергетического сотрудничества, например по проекту "Северный поток-2"?

— Важнейший проект "Северный поток-2" всегда присутствует в повестке наших встреч, от формата к формату. Мы ведем обсуждение в разных аспектах, начиная от официальных регулятивных разрешений и заканчивая логистическими решениями, стыковкой участков наземной части, вопросами тендеров на поставку труб и оборудования.

— В пятницу Алексей Улюкаев встречается с главой ВТО Азеведо. Планируют ли стороны обсудить заявления украинской стороны о подаче исков за якобы закрытие Россией транзита для украинских товаров?

— Встреча готовится, ее официальный повод очень важен, это открытие новой штаб-квартиры России в ВТО и вручение нам документов о ратификации Россией соглашения об упрощении торговых процедур. Работа над этой ратификацией была сложной, но мы получили активную поддержку со стороны бизнес-сообщества. Что касается заявлений Украины, то мы пока оцениваем обращения Киева по транзиту как бесперспективные. Внесение Украины в список стран, которые ведут санкционную политику в отношении России, было обоснованным, полностью соответствующим действиям украинского руководства.

Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 20 апреля 2016 > № 1731619 Алексей Лихачев


Россия. Турция > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 30 декабря 2015 > № 1602864 Алексей Лихачев

Алексей Лихачев: Мы не полностью закрываем поставку услуг из Турции

Первый заместитель Министра экономического развития РФ Алексей Лихачев прокомментировал телеканалу "Россия 24" введение ограничительных мер в отношении Турции:

Во исполнение Указа Президента Председатель Правительства подписал Постановление о тех видах деятельности, сферах услуг, предоставление которых запрещено турецкими организациями или организациями, контролируемыми со стороны Турции, а соответственно гражданами или юридическими лицами Турецкой республики.

В документ включен практически весь объем тех отраслей, по которым Турция оказывала наибольшее количество услуг Российской Федерации. Надо сказать, что в отличие от товаров, услуги абсолютно ни в нашу пользу, ни в пользу Российской Федерации: трехкратное преимущество импорта услуг России перед поставками в Турцию.

Какие именно отрасли имеются в виду? Конечно же, это в первую очередь, туризм: туристическая деятельность, гостиничная, строительство, в том числе и архитектурные услуги.

Эти позиции включают примерно 95% объема услуг. Мы прогнозируем, что в этом году по ним будет примерно 12 млрд. долларов со стороны Турецкой республики. Плюс очень важная тема - поставки работ и услуг по линии государственных и муниципальных контрактов для Российской Федерации. Существует несколько десятков контрактов общим объемом более 3 млрд. рублей в текущем году. Включены и ряд незначительных видов услуг - деревообработка, управление гостиничными комплексами, но они не столь значительны в объемах на сегодняшний день.

Какие исключения есть из этого списка? Их два.

Первое - это так называемая "дедушкина оговорка", то есть нераспространение этого запрета на те контракты, которые были заключены до вступления Постановления в силу. То есть все, что де-юре заключено до сегодняшнего дня будет иметь право быть реализованным в соответствии с подписанными условиями контракта.

Второе. Правительство наделено Указом Президента правом делать изъятия по конкретным будущим контрактам. Минэкономразвития имеет соответствующее Поручение Правительства. Мы уже рассматриваем заявки российских компаний и выработали для себя критерии, и на их основании будем предлагать Правительству адресно будущие значимые контракты, оказывающие значительное влияние на социально-экономическую и торговую ситуацию в России, изымать из - под действия данного Указа. Такая опция есть и в Указе Президента, такое право и заложено в Постановление Правительства.

Еще раз хочу подчеркнуть, что Турция занимает значимое место как в торговле товарами, так и в объеме услуг с Российской Федерацией. Немало контрактов существует на сегодняшний день и должна быть проведена кропотливая работа по минимизации рисков для наших компаний. Авторы и Указа Президента, и Постановления Правительства вправе, как изменить содержание Указа, так и сроки действия этих ограничений. В данном случае речь идет в целом о введении мер в отношении Турецкой республики, соответственно Президент может остановить это в тот момент, когда посчитает необходимым. Также Правительство вправе регулировать и конкретные отрасли, соответственно, расширить их или, наоборот, сократить.

Что касается товарооборота, то эта часть Указа в наименьшей степени окажет на него влияние, поскольку речь в данном случае идет об услугах. Хотя, опосредованно при проведении каких-то работ турецкие компании, очевидно, ввозят, в том числе и товары.

Что происходит в этом году с товарооборотом? Он и так падает. Думаю, что мы не превысим в этом году сумму в 18-19 млрд. долларов - это наименьший показатель за последние годы. Это примерно средний уровень конца нулевых годов - 2008-2009 годы, если брать историческую ретроспективу.

В будущем году мы прогнозируем снижение товарооборота как минимум на сумму тех ограничений, которые Россия ввела. По продовольственной группе это примерно 800 млн. долларов. Думаю, что в целом охлаждение отношений с Турцией скажется и на других показателях. Наш экспорт достаточно велик, примерно под 20 млрд. долларов в Турецкую республику, и основная его часть - это газ, хотя большую группу занимают также оборудование и металлы.

Что касается сферы услуг. Действительно, здесь баланс не в нашу пользу: до 13 млрд. долларов поставляет нам услуг Турецкая республика. Из них практически основная часть - это туризм и строительство. Сейчас сложно сказать об окончательных прогнозах на 2015 год. Еще раз хочу подчеркнуть, что мы не полностью закрываем поставку услуг из Турции и есть ряд изъятий исторических и, которые Правительство сделает в будущем по контрактам, но это будет кратное уменьшение. Возможно, мы здесь добьемся баланса и наши 4-4,5 млрд. долларов поставок услуг будут сбалансированы возможными поставками услуг со стороны турецких компаний.

Сегодня Председатель Правительства РФ Дмитрий Медведев подписал Постановление, подготовленное Минэкономразвития России, об утверждении перечня отдельных видов работ, выполнение которых на территории России организациями, находящимися под юрисдикцией Турции, а также организациями, контролируемыми гражданами Турции и (или) организациями, находящимися под юрисдикцией Турции, запрещено с 1 января 2016 года.

Документ подготовлен Минэкономразвития во исполнение Указа Президента России от 28 ноября 2015 года №583 «О мерах по обеспечению национальной безопасности Российской Федерации и защите граждан Российской Федерации от преступных и иных противоправных действий и о применении специальных экономических мер в отношении Турецкой Республики» (с учётом изменений, внесённых Указом Президента России от 28 декабря 2015 года №669).

В перечень вошли:

– строительство зданий, строительство инженерных сооружений и строительные специализированные работы;

– деятельность в области архитектуры и инженерно-технического проектирования, технических испытаний, исследований и анализа;

– деятельность туристических агентств и прочих организаций, предоставляющих услуги в сфере туризма;

– деятельность гостиниц и прочих мест для временного проживания;

– выполнение работ, оказание услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд;

– обработка древесины.

При этом предусмотрено, что перечень не применяется к контрактам, заключённым до дня вступления в силу постановления об утверждении перечня, на срок действия таких контрактов.

Сегодня Президент РФ Владимир Путин подписал Указ о частичном возобновлении Российской Федерацией действия Договора о зоне свободной торговли в отношении Украины.

Действие документа распространяется на таможенную пошлину, применяемую Россией при экспорте газа природного в газообразном состоянии.

Россия. Турция > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 30 декабря 2015 > № 1602864 Алексей Лихачев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 26 мая 2015 > № 1383939 Алексей Лихачев

Первый заместитель Министра экономического развития РФ Алексей Лихачев принял участие в Бизнес-Форуме «Деловой России» «Движение на опережение», выступив с докладом о повышении информированности российского бизнеса о страновых барьерах на пути российского экспортера (стандартизация, сертификация, локальные ограничения).

По словам Алексея Лихачева, Минэкономразвития России уже почти 15 лет ведет работу по обеспечению благоприятных условий доступа российских товаров, услуг и инвестиций на внешние рынки. «Задачами такой работы является как либерализация условий доступа путем устранения дискриминационных и обременительных ограничительных мер, так и повышение информированности российского бизнеса о страновых барьерах», - отметил он. В этих целях при Совете по внешнеэкономической деятельности Минэкономразвития России была создана рабочая группа по выявлению и устранению барьеров на внешних рынках. За 5 лет своего существования было проведено более 60 мероприятий с российскими производителями и экспортерами как по вопросам доступа на страновые рынки, так и по проблемам, возникающим у различных отраслей, при доступе на внешние рынки.

Первый заместитель Министра заметил, что российский сырьевой экспорт в первом квартале 2015 года в стоимостном выражении сократился на 35%, несырьевой — на 15%. «Физический объем несырьевого экспорта — рост на 17%. Экспорт продукции с высокой степенью переработки в первом квартале составляет почти 7 миллиардов долларов, увеличившись на 6% в стоимостном выражении и на 15% — в физическом объеме, — отметил он. - Несырьевой и высокотехнологичный экспорт существуют и по статистике заметно прибавляют».

Алексей Лихачев рассказал о специальных институтах поддержки экспортеров, в том числе, о деятельности торговых представительств: «Через торговые представительства прорабатывается более 550 проектов в формате Министерство – торгпредство - компания».

Кроме того, первый заместитель Министра рассказал о том, что значительную роль в развитии двустороннего сотрудничества Российской Федерации с зарубежными странами играют межправительственные комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству. «Сотрудничество российской компании с межправкомиссиями дает ей возможность позиционировать себя на внешнем рынке в качестве надежного и привлекательного партнера, подкрепив свои обязательства авторитетом государства», - отметил он.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 26 мая 2015 > № 1383939 Алексей Лихачев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > rusecuador.ru, 10 сентября 2013 > № 891665 Алексей Лихачев

9 сентября 2013 г. в Минэкономразвития России состоялся пресс-брифинг заместителя Министра А.Е. Лихачева на тему «Итоги развития внешней торговли России в I полугодии 2013 года. Итоги саммита G20 и БРИКС в части торговой повестки дня».

В связи с реформированием российских торговых представительств за рубежом инвестиционный блок правительства Нижегородской области активно осваивает этот резерв для привлечения прямых инвестиций на территорию региона. Подробности у заместителя министра экономического развития РФ Алексея ЛИХАЧЕВА.

В планах — новый облик

— Алексей Евгеньевич, в нынешнем году министерство поддерживает 200 региональных проектов в сфере внешнеэкономической деятельности. Каковы результаты на сегодняшний день?

— Действительно, поддержка 200 проектов торговыми представительствами — это наша плановая задача на первый год реформирования торгпредств в рамках реализации концепции формирования «нового облика» торговых представительств.

Мы надеемся, что решим ее уже к сентябрю. Это очень разные проекты — как крупнейших российских компаний и госкорпораций, таких как КАМАЗ, Росатом, Ростехнологии, так и компаний регионального значения. Как правило, это проекты по продвижению нашего экспорта и инвестиций за рубеж. Из 200 проектов физически реализуется 133. Из них 9–10 уже завершены. Некоторые из них были краткосрочными по времени — заключение инвестиционного соглашения или решение о размещении нашего предприятия за рубежом. Мы прошли этот этап, компании почувствовали интерес, и проект начинает развиваться уже в другом формате. Закрытие проекта не означает окончание работы в этом направлении. Просто пройден первый этап работы. Мы планируем, что в этом году у нас будет более 200 проектов и что такая прибавка будет происходить ежегодно.

К слову, Нижегородская область была одной из первых, которая заключила соглашение с нашим министерством. И мне, как нижегородцу, это особенно приятно. Мы достаточно активно сотрудничаем с правительством региона и с людьми, которые занимаются внешнеэкономическим блоком. Сейчас, например, в работе несколько нижегородских проектов, связанных с продвижением на рынки стран СНГ судостроительной и специальной автомобильной техники.

Я знаю, что нижегородские бизнес-миссии выезжали за рубеж, а губернатор в ряде европейских стран подписал протоколы о намерениях, рамочные соглашения. И здесь имеются большие резервы для роста. Они в том, чтобы показать лицом нижегородские товар и условия, которые могут привлечь зарубежных инвесторов.

Инвестор смотрит на турбулентность

— В связи с этим, существует ли специфика иностранного бизнеса относительно России?

— Если говорить о Европе, то, в принципе, ее капитал сейчас ищет тихие гавани для прибыли. К этому, в частности, принуждает крайне жесткая ситуация на европейском фондовом рынке. Да, в общем то, и финансовая тоже не блещет результатами. Поэтому европейскому капиталу, конечно же, выгодно найти площадки для инвестиций с предсказуемыми условиями и хорошей доходностью.

Япония очень активно ищет площадки для создания совместных предприятий по промышленной сборке по своим технологиям. Продвигать продукцию, произведенную на своей территории, им невыгодно, так как уровень затрат у них совершенно другой: высокие зарплаты и цены на энергоресурсы. Поэтому японцы очень заинтересованы в локализации не только техники, но и медицинских препаратов, целого ряда сервисов.

Говорить про активное продвижение своих интересов со стороны китайского бизнеса не приходится. Его приход в российские регионы уже притча во языцех.

Одним словом, на сегодня объективно существует ситуация, при которой возможно привлечение зарубежных активов. Но дело в том, что любой российский регион находится сейчас в зоне турбулентности. Каждый инвестор думает, а куда бы ему прийти: в Нижегородскую, Ивановскую или какую-то другую область? Вот и надо проводить комплексные взаимосвязанные действия, чтобы выиграть этот конкурс, борьбу за инвестора.

Главное — конкретика

— Существует ли соперничество среди регионов за попадание в проекты министерства или же регионы первой двадцатки идут вне конкуренции?

— Всего порядка 30 регионов активно позиционируют себя за рубежом. Их представители постоянно бывают в министерстве, и здесь Нижегородская область — один из лидеров.

У каждого свой подход, связанный со структурой производства. У кого-то уже есть готовый продукт, который можно экспортировать. Кто-то его пытается создать. А кто-то ориентирован на привлечение инвестиций. Мы предоставляем любой набор услуг на выбор.

Очень нравится регионам и возможность наличия собственного представителя в иностранном государстве, которые занимаются внешнеэкономической деятельностью. На сегодня в целом ряде торгпредств у нас есть представители от регионов: в Германии, Китае, Турции. Юридически это выглядит следующим образом. Минэкономразвития России и субъект Российской Федерации заключают соглашение. Регион обеспечивает финансирование своего представителя, а мы обеспечиваем рабочее место и логистику пребывания.

Министерство активно помогает региону с организацией бизнес-саммита. В частности, через торговые представительства мы приглашали к участию иностранные компании. Здесь самое важное, чтобы не было обрыва: провели и забыли. С инвестором нужно работать постоянно. Важно зацепить тех, кто продемонстрирует свой интерес на форуме, и держать их в зоне пристального внимания. И в этом вам могут помочь торгпредства.

Сергей Сергеев

«Нижегородская Правда», №96, 10 сентября 2013 г

Россия > Внешэкономсвязи, политика > rusecuador.ru, 10 сентября 2013 > № 891665 Алексей Лихачев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter