Всего новостей: 2602782, выбрано 8 за 0.105 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Майстер Штефан в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Майстер Штефан в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Россия. Великобритания > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 30 марта 2018 > № 2553108 Штефан Майстер

Штефан Майстер: Эскалационный потенциал нельзя недооценивать

Cicero, Германия

После отравления Сергея Скрипаля Запад высылает так много российских дипломатов, как никогда раньше. Эксперт по внешней политике Штефан Майстер (Stefan Meister) критикует эту меру, считая ее символическим политическим актом, не ведущим ни к какой цели. По его мнению, действовать нужно по-другому.

Cicero: Господин Майстер, по всему миру западные страны высылают российских дипломатов. По каким критериям определяют, кого следует выслать?

Штефан Майстер: Конкретные критерии в Германии определяет Министерство иностранных дел. Решающим фактором является то, о чем идет речь в каждом конкретном деле. Об экономических вопросах? Или о нападении с использованием отравляющего вещества, как в данном случае? Или нужно сделать лишь символический жест? В принципе, никогда не бывает ситуации, когда высылают посла или атташе, то есть его заместителя. Высылают других сотрудников посольства. Насколько высок их ранг — это другой вопрос.

— О каких сотрудниках идет речь в деле Солсбери?

— Тут акция нацелена на сотрудников секретных спецслужб, так как в случае с отравлением в Солсбери власти исходят из того, что за этим могут стоять спецслужбы.

— В каждом посольстве работают сотрудники спецслужб?

— Это обычная практика, принятая во всем мире. Дипломатический статус для определенной страны используется для того, чтобы послать туда сотрудников секретных спецслужб с задачей вести разведку. Это нормально, и так делают все. Но российская сторона располагает особенно большим числом сотрудников секретных спецслужб, работающих в посольствах. Однако известна и ситуация с американским посольством в Берлине, где за фасадом здания была спрятана техника для прослушивания. Это оборудование использовалось, конечно, и сотрудниками спецслужб.

— Но если все это хорошо известно, то что секретного остается в сотрудниках секретных спецслужб?

— Официально ни об одном сотруднике секретной спецслужбы неизвестно, что он действительно таковым является. Официально это совершенно нормальные работники посольства. Но собственные спецслужбы той или иной страны имеют списки, в которых они регистрируют лиц, которые, как они предполагают, являются агентами с определенными функциями. Американцы говорят в нынешней ситуации, что выслали исключительно сотрудников секретных служб.

— Каким образом эти сотрудники узнают, что им нужно уезжать?

— В принципе, за это отвечает министерство иностранных дел страны пребывания. Оно посылает официальную ноту в посольство, в которой определенные лица немедленно объявляются нежелательными. У них аннулируется вид на жительство, и поэтому они обязаны покинуть страну.

— Как быстро отобранные дипломаты должны покинуть страну?

— Как правило, речь идет о нескольких днях или об одной неделе. В особо тяжелых случаях вызывают посла и сообщают ему, что определенные лица до завтрашнего утра обязаны покинуть страну. В данном случае сотрудникам дали несколько дней на сборы.

— Возможно ли, что дипломаты не уедут, а вместо этого нелегально останутся в стране?

— Нет. Все происходит на основе официальных актов с зарегистрированными лицами. Ни одна страна не станет так поступать, потому это повлекло бы за собой более тяжелый дипломатический кризис.

— Но если агенты известны, то их легче контролировать. Разумно ли было их высылать?

— Если лица, работающие на спецслужбы, вынуждены покинуть страну, то для данной страны они больше не представляют особого интереса. Свои агентурные сведения они так или иначе заберут с собой. Но в самой стране они уже не будут вести активных действий и соответственно наносить ей вред. То есть в принципе высылка носит скорее позитивный характер.

— Насколько сильно пострадают российские зарубежные представительства?

— Это зависит от того, каких конкретно лиц высылают, насколько высоки их должности и какие функции они выполняли. Российское посольство в Берлине, например, настолько велико, что высылка четырех сотрудников вряд ли пробьет в нем большую брешь. А вот в США ситуация другая. Тут выслали 60 сотрудников посольства и консульств. Некоторые консульства пришлось даже закрыть. Это серьезные последствия для учреждений, выдающих визы.

— Следуют ли при высылке дипломатов каким-то официально установленным правилам?

— Нет. Это лишь один их инструментов, для того чтобы наложить санкции на другую страну в совершенно определенной ситуации или послать ей совершенно определенный сигнал. Обычно это самый мягкий способ. Однако в случае с Солсбери все не так. То, что такое большое число стран выступили единым фронтом, придало акции особый масштаб. После убийства Литвиненко в 2006 году дипломатическая реакции была слабая. В других случаях она вообще отсутствовала.

— С исторической точки зрения такая акция действительно экстраординарна?

— Мне неизвестен ни один случай, когда бы союзники по НАТО и по ЕС действовали бы так сплоченно, да еще и выслали дипломатов из своих стран. Отдельные страны поступали так всегда, но так, как в данном случае, никогда. В этом отношении нынешняя акция имеет особое символическое значение: сотрудников русских посольств высылают по всему миру. Запад хотел продемонстрировать дипломатическую сплоченность, а также показать, что Россия должна быть изолирована и наказана.

— Все время раздаются критические замечания по поводу того, что нет никаких ясных доказательств участия России в инциденте. Западные правительства как-то подстраховали себя перед тем, как сделать подобный конфронтационный шаг?

— Я бы исходил из этого. Тут ситуация похожа на случай с хакерской атакой на бундестаг. Спецслужбы располагают подчас такой деликатной информацией, опубликовать которую нельзя. В том числе и для того, чтобы сохранить свои источники в тайне. Кроме того, правительства подстраховывают себя тем, что вероятность причастности России действительно достаточно высока. Данная акция — весьма серьезный и конфронтационный шаг. Не имея достаточного количества улик или доказательств, было трудно убедить другие страны высылать дипломатов.

— Австрия пока не дала себя убедить.

— Австрия — особый случай. Страна всегда готова пойти на серьезные компромиссы из экономических соображений. Крупные фирмы, например, нефтяной концерн OMV, связаны с Россией и хотят и дальше заниматься с ней бизнесом. Кроме того, австрийцы опираются на свои дипломатические традиции нейтральной страны еще со времен холодной войны.

Тогда Австрия было местом, где встречались дипломаты и производился обмен агентами. В стране до сих пор придают этому значение, и поэтому она не вступила в НАТО. Не случайно такие учреждения, как ОБСЕ, имеют штаб-квартиры в Вене. Несмотря на это я, бы сказал, что экономические интересы тут превалируют.

— Все эти акции произведут впечатление на Москву?

— Россия не пойдет на компромиссы из-за дипломатических санкций. Все это нецелесообразно, скорее, это символический политический жест, призванный показать Москве, что союзники солидарны с Лондоном. Российская же позиция станет, скорее всего, даже более жесткой. Последует реакция по принципу «око за око». Москва как минимум ответит равнозначно. Мы же, высылая дипломатов, укрепляем в России менталитет осажденной крепости и тем самым систему Путина. Самое позднее, когда несколько улягутся эмоции после пожара в торговом центре а Кемерове, российское руководство адекватно отреагирует.

— Как вы оцениваете уровень эскалационного риска данной акции?

— Мало что свидетельствует о том, русские хотят участвовать в расследовании инцидента. Подобную акцию они воспринимают не как давление, а скорее как провокацию. Эскалационный потенциал акции нельзя недооценивать — отношения сейчас настолько плохи, что основа для конструктивного диалога практически отсутствует. То, что США высылают 60 дипломатов, свидетельствует о том огромном внутриполитическом давлении, которое испытывает Дональд Трамп.

Тереза Мэй пытается показать, что она большой игрок на дипломатической арене. Но поскольку Россия скорее всего будет и дальше реагировать равнозначно, а то и круче, важным становится вопрос о том, когда Запад, наконец, скажет: Окей, больше раскручивать эскалационную спираль мы не будем.

— А как еще можно подвигнуть Россию к сотрудничеству в деле Солсбери?

— Мишенью должна стать российская элита, а не в российское общество. Прежде всего необходимо действовать против русских коррупционных денег в лондонском Сити.

— Почему раньше этого не делали?

— Для лондонского Сити — это одна из моделей бизнеса в пользу собственной страны: инвестиции в недвижимость и запуск денег российских олигархов через британские банки в мировой оборот. При довольно нечетких правилах банковского надзора не исключено, что там происходит и отмывание денег. Тут речь идет не только о России, но и о Катаре или Саудовской Аравии. Лондонский Сити — налоговый рай для денег из этих стран. Поэтому и политики, и правоохранители смотрят на все это сквозь пальцы. Там хотят сохранить модель, потому что иначе ослабнет их собственная экономическая модель. А деньги пойдут в оборот где-нибудь в другом месте.

— А что касается Германии?

— Для Германии это не так важно. Тут контроль налажен однозначно лучше. Но не хватает мощностей в прокуратурах и полиции, для того чтобы реально расследовать действия русской организованной государственной преступности. Для нас с нашей открытой экономической системой это трудно. Но такие расследования должны стать для нашей политики одним из приоритетов. Возможно, нужно создать специальные прокуратуры, которые будет заниматься только этими структурами. Но для этого пока в нашей стране отсутствует политическая воля.

— Потому что мы так сильно зависим от России?

— Россия больше зависит от того, чтобы продавать нам газ, чем мы от нее, покупая ее газ. Но, конечно, взаимозависимость существует, также как и экономические интересы и лоббисты. Нужно бы действительно просчитать, насколько велика в реальности эта зависимость. Ведь, в конце концов, речь идет о том, что здесь сформировались криминальные мафиозные структуры. Мы как общество недополучаем доходы от налогов и, вероятно, теряем больше денег, чем приобретаем. Действуя против этих структур, повышая их прозрачность, мы тем самым попадем в самое больное место системы Путина. Но тут опять возникает вопрос, насколько далеко мы готовы зайти в том, что касается нагнетания напряженности в отношениях с Россией. Возможно, мы вообще этого не хотим, потому что такое развитие событий имело бы далеко идущие последствия как для экономики, так и для безопасности нашей страны.

Штефан Майстер — руководитель Центра имени Роберта Боша по изучению Центральной и Восточной Европы, России и Средней Азии при Германском обществе внешней политики.

Россия. Великобритания > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 30 марта 2018 > № 2553108 Штефан Майстер


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 марта 2018 > № 2554433 Штефан Майстер

Переизбрание Путина не остановит социальные перемены в России

Режим Владимира Путина живет благодаря стабильности и репрессиям, экспорту нефти и военно-патриотической мобилизации против «загнивающего» Запада. Но для молодого поколения традиционная коррупции и страх — уже не норма.

Штефан Майстер (Stefan Meister), Neue Zürcher Zeitung, Швейцария

Владимир Путин управляет Россией на протяжении 18 лет, что де-факто делает практически невозможной дальнейшую имитацию обновления и перемен. Поэтому Путин представляет себя якорем стабильности в мире хаоса, лидером, который приносит россиянам высокий уровень престижа во внешнем мире и предсказуемость внутри страны. При этом, как ни странно, он теряет молодое поколение, которое в роли национального лидера знает только Путина.

Для поколения Путина решающий момент — это не вопросы международного престижа, а их будущее в России. Алексей Навальный, единственный (недопущенный до выборов) кандидат, проводивший реальную избирательную кампанию, обратился именно к этому поколению. Германии и ЕС пора разработать долгосрочную стратегию для российского общества, которая полагается не на Путина, как на стабилизатора, и не на либеральное меньшинство, а на меняющееся российское общество, которое мыслит патриотически, но в то же время глобализировано и объединено интернетом и социальными сетями.

Прошлое и будущее

После своего переизбрания 18 марта Владимир Путин обойдет по длительности пребывания у власти даже Леонида Брежнева, советского лидера, который дольше всех после смерти Сталина правил страной. Тем самым он обеспечит себе влияние на целое поколение, которое в этом году достигло 18-летия и знает только Путина как фигуру национального масштаба, способную объединить противоборствующие силы.

Когда после своего переизбрания в 2012 году Путин решил стать президентом уже не для всех россиян, а только для консервативного большинства, живущего в основном в маленьких городках и сельской местности, то, сделав этот выбор, он столкнулся с нарастающим конфликтом поколений. В результате своей борьбы против «прозападной пятой колонны» внутри страны, проводившейся ради консолидации его власти с 2012 года, Путин вытеснил из страны в основном городскую мобильную и активную часть общества.

Теперь к участию в выборах не допущен только один кандидат, Алексей Навальный, который своими кампаниями в социальных сетях в первую очередь обращается к молодежи, поднимая такие проблемы, как коррупция, социальная справедливость и свобода, и беспощадно раскрывает слабые стороны системы Путина: коррупцию, самообогащение, высокомерие и потерю реальности.

В то время как предвыборная кампания Путина делает ставку на негативную сторону современной реальности, призывая Россию на борьбу с внутренними и внешними врагами и тем самым разжигая страх среди стареющего общества, Навальный обращается к позитивным чувствам прежде всего молодых россиян. Это прекрасная страна, вы сами можете принять участие в ее создании после того, как эта коррумпированная элита больше не будет стоять у власти — таков его призыв.

Пока Путин говорит о прошлом, Навальный говорит о будущем. Через социальные сети и собственный канал на «Ютюб» он информирует и организовывает своих сторонников. При этом он сумел мотивировать в достаточно аполитичном обществе 200 тысяч добровольцев на участие в его избирательной кампании в регионах. В основном это молодые люди, которые впервые занялись политикой и не боятся сил безопасности. Часто они не являются либералами, но считают себя патриотами. Они хотят жить как на Западе и все же оставаться другими.

Элемент непредсказуемости

Несмотря на то, что Кремль держит все под контролем, и на честных и открытых выборах Навальный все равно проиграл бы Путину, политическое руководство не может допустить такого элемента непредсказуемости, потому что это подорвет его авторитет. Эти выборы — прежде всего референдум о доверии Владимиру Путину с участием других кандидатов, выполняющих всего лишь роль статистов, поэтому кандидат, которым нельзя управлять, вызывает раздражение.

Вполне либеральная Ксения Собчак — напротив, идеальный оппозиционный кандидат в президенты для Кремля, ведь она олицетворяет все негативные стереотипы, которые подконтрольные власти СМИ распространяют о загнивающем Западе. Она выступает за права ЛГБТ-сообщества, легализацию наркотиков и европейские ценности и тем самым поддерживает официальный дискурс и Путина как кандидата консервативного большинства. Удивительно уже то, какой большой доступ к СМИ и общественности Собчак имеет по сравнению с Навальным, и как легко ей удалось получить необходимые подписи для ее регистрации в качестве кандидата. Без одобрения кремлевской администрации это было бы невозможно.

Еще шесть лет правления Путина означают еще шесть лет экономической и политической стагнации. Отсутствие инвестиций в образование, науку, здравоохранение и инфраструктуру постоянно сталкивается с неизменно высокими расходами на модернизацию военного комплекса, операции в Сирии и на Украине, а также оттоком средств из госкорпораций через коррупционные схемы для обеспечения лояльности правящей элиты.

Отсутствие ответа на проблему старения населения сопровождается утечкой специалистов и активной части общества. Хотя хорошая макроэкономическая политика последних лет и привела к тому, что в 2017 году не было высокой инфляции и официальный уровень безработицы остался ниже 6%, но в то же время уже на протяжении нескольких лет доходы снижаются, дефицит бюджета в 2017 году составлял 1,7%, а в этом году ожидается на уровне 1,3%. Это означает длительный застой без возможностей роста, если только цена на нефть не поднимется, что в обозримом будущем маловероятно.

Глобализированное и цифровое поколение

Экономический и политический застой сталкивается с изменениями внутри общества, которые не может остановить даже Путин. Открытость России на протяжении тридцати лет, дигитализация и глобализация привели к плюрализму в российском обществе. Многие россияне живут именно в западном зарубежье, которое официальной пропагандой режима описывается как находящееся в упадке, или отправляют туда своих детей получать высшее образование. Они поддерживают контакты со своими друзьями и родственниками в России, ведь несмотря на поток дезинформации, этот обмен информацией контролировать нельзя.

Поколение Путина объединено интернетом и социальными сетями, часто они смотрят те же сериалы и слушают ту же музыку, что и их ровесники на Западе. Они также в основном практически неполитизированы, верят своим друзьям больше, чем государственным институтам или даже СМИ и получают информацию не от подконтрольных власти телеканалов, а из интернета, если они вообще интересуются новостями.

Молодые россияне хотят жить как на Западе, ценят свободу и индивидуальное развитие и все же чувствуют себя связанными скорее с консервативными ценностями и российским патриотизмом. В этом они тоже несильно отличаются от трендов западного общества, которое отвергает неолиберальную парадигму 2000-х годов и выступает скорее за социальную справедливость и возрождение семейных ценностей.

Поддержка изменений

С точки зрения Германии и ЕС все это означает, что Путин — человек прошлого. Он не может остановить изменения в обществе, под колпаком репрессий и контроля они продолжаются. В настоящий момент нет существенной оппозиции, которая могла бы представлять опасность для Путина. Однако рост стихийных демонстраций в различных частях страны в связи с растущей социальной несправедливостью, административными ошибками и коррупцией указывает на то, что в последующие шесть лет Путину придется все больше ресурсов привлекать во внутреннюю политику.

Успешное отвлечение населения от внутренних проблем в стране вопросами внешней политики, которого достиг Путин, не должно препятствовать нам в долгосрочной перспективе поддерживать общественные изменения в России. Нужно позитивное видение будущего России в Европе, которое распространяется дальше Путина, осознает существующие социальные тенденции и включает их в свою политику. Только успешный ЕС, глобализированный и объединенный социальными сетями, видящий в этих тенденциях шанс на успех и, таким образом, помогающий преодолеть страхи, может служить примером для поколения Путина.

При этом речь идет о том, чтобы принять российское общество таким, какое оно есть, а не просто подчинить нашим представлениям о желаемом. Это также значит поддерживать контакты не только с либеральной, что, скорее всего, означает лишь незначительную часть оппозиции, но и с общественно значимой патриотически настроенной частью российского общества.

Понять Россию — не значит позволить ослепить себя успехами внешней политики Путина или управляемыми дебатами. Это значит, что, несмотря на весьма вероятное переизбрание Путина, следует поддержать общественные изменения в России в долгосрочной перспективе. Началом для этого могло бы быть, по меньшей мере, упрощение визового режима и увеличение количества образовательных программ для молодых людей.

Штефан Майстер — руководитель фонда имени Роберта Боша Немецкого Общества Внешней Политики (DGAP).

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 марта 2018 > № 2554433 Штефан Майстер


Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 7 марта 2018 > № 2521174 Штефан Майстер

Переизбрание Путина не остановит общественные преобразования в России

Штефан Майстер | Neue Zürcher Zeitung

Режим Владимира Путина живет за счет стабильности и репрессий, экспорта нефти и военно-патриотической мобилизации против "декадентского" Запада. При этом Путин ироничным образом теряет молодое поколение, которое в качестве национального лидера знает только его, пишет на страницах швейцарского издания Neue Zürcher Zeitung Штефан Майстер, глава Центра имени Роберта Боша по изучению Центральной и Восточной Европы в Германском обществе внешней политики.

Для поколения Путина решающими являются не вопросы международного престижа, а будущее этого поколения в России. Алексей Навальный, единственный (не допущенный к выборам) кандидат с настоящей избирательной кампанией, обращался именно к этому поколению, пишет эксперт.

"В то время как путинская кампания ориентируется на негативное настоящее, пока Путин ведет в России борьбу против внутренних и внешних врагов и наводит страх на стареющее общество, Навальный обращается к позитивным чувствам, прежде всего, молодых россиян. (...) В то время как Путин говорит о прошлом, Навальный говорит о будущем", - отмечает автор. Тем не менее, политическое руководство не может допустить "этот элемент непредсказуемости", так как он подрывает его авторитет. "Эти выборы - в первую очередь референдум для Владимира Путина, с кандидатами, которые являются всего лишь пассивными игроками, поэтому кандидат, которым нельзя управлять, вызывает раздражение", - отмечает Майстер.

"Ксения Собчак, напротив, является идеальной для Кремля кандидаткой, она соответствует всем негативным стереотипам, которые распространили управляемые СМИ о декадентском Западе", - пишет автор. Собчак выступает за права ЛГБТ, легализацию наркотиков и европейские ценности и, таким образом, подтверждает позицию Путина как кандидата консервативного большинства.

Следующие шесть лет под управлением Путина станут временем экономической и политической стагнации. "Отсутствующие инвестиции в образование, науку, здравоохранение и инфраструктуру, оставаясь неизменными, противопоставляются высоким расходам на модернизацию армии, операции в Сирии и на Украине, а также коррупционному оттоку средств из государственных предприятий для успокоения властной элиты", - уверен эксперт.

Экономическому и политическому застою противостоят общественные изменения, которые не может сдержать и Путин. Открытость России на протяжении 30 лет, развитие цифровых технологий и глобализация способствовали плюрализации российского общества. Молодые люди активно используют интернет, хотят жить так же, как на Западе, придают большое значение свободам и индивидуальному развитию. С точки зрения Германии и ЕС, это означает, что Путин - человек прошлого. Он не может остановить общественные преобразования, они продолжают "кипеть" под "крышкой" репрессий и контроля. В настоящий момент отсутствует значимая оппозиция, которая могла бы быть опасной для Путина. Однако рост количества спонтанных демонстраций в разных частях страны, связанных с растущей социальной несправедливостью, ошибочными административными решениями и коррупцией, говорит о том, что следующие шесть лет потребуют от Путина больших ресурсов для внутренней политики, заключает Майстер.

Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 7 марта 2018 > № 2521174 Штефан Майстер


Австрия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 февраля 2018 > № 2516980 Штефан Майстер

Система Путина: «Время ура-патриотизма закончилось»

Штефан Кальтенбруннер (Stefan Kaltenbrunner), Kurier, Австрия

Федеральный канцлер Австрии Себастиан Курц встречается сегодня в Москве с Владимиром Путиным для рабочей беседы. Путин выделил для беседы с Курцем около трех часов. Официально на повестке дня стоят такие вопросы как туризм, энергетика и кооперация в области науки. Однако Курц, как он дал понять накануне, затронет тему войн на Украине и в Сирии, а также санкций ЕС.

Газета «Курир» беседует с немецким экспертом по России Штефаном Майстером (Stefan Meister) о внутренней и внешней политике России и об отношениях с Австрией.

Kurier: В 2014 году ЕС ввел после аннексии Крыма и войны в Восточной Украине санкции в отношении России. Теперь все лучше слышны голоса тех, кто может представить себе смягчение санкций. Это сейчас реально?

Штефан Майстер: Да, такие голоса имеются, особенно внутри СДПГ в Германии, но с российской стороны на это нет никакой реакции. И до тех пор, пока Россия молчит и не показывает свою готовность к компромиссам, для ЕС будет чрезвычайно сложно смягчить эти санкции.

— Как должны выглядеть эти компромиссы?

— Речь не идет в первую очередь о санкциях за Крым, они определены. В обозримом будущем ни один европейский политик не признает аннексию Крыма. Речь идет о втором пакете санкций из-за Восточной Украины. И если там не будет сделано что-либо для установления настоящего перемирия, эти санкции будут продолжаться.

— Эти санкции вредят обеим сторонам, почему Россия не идет навстречу ЕС?

— Зачем Путину это нужно? Эти санкции помогли ему стабилизировать свою систему в России и отвлечь внимание от экономических неудач. Путин хочет править в Киеве через Восточную Украину. Он неоднократно четко давал это понять. И почему Россия должна делать какие-то шаги, когда Запад постоянно говорит, что он сам хотел бы это сделать. Для Москвы это не слишком высокая цена, поскольку санкции скорее слабы. Поэтому ни на какие компромиссы не пойдут, Украина слишком важна.

— Менее чем через три недели Россия выбирает нового президента. Путина изберут, поскольку он полностью исключил оппозицию. Но действительно ли его еще поддерживает большинство населения?

— Конечно, кремлевская администрация добьется того, чтобы Путин получил около 70% голосов. В настоящих свободных выборах это были бы, пожалуй, лишь около 50%. Единственный действительно независимый кандидат и соперник Алексей Навальный, которого исключили из выборов, вполне имел бы шанс выйти во второй тур.

— То есть поддержка не столь велика, как кажется?

— Люди уже задаются вопросом, что произойдет в ближайшие шесть лет с Путиным, есть ли у него вообще идеи по поводу будущего. Действительно, экономика стагнирует, доходы падают, и у людей есть ощущение, что Путин больше занимается внешней политикой, чем своей страной. Эффект Крыма, когда вся страна патриотически поддержала Путина, ослабевает, война в Сирии не очень популярна. И когда в Москве говоришь с людьми на улице, то возникает чувство, что «ура-патриотизма» просто больше нет.

— Кто последует за Путиным? Может ли кто-то стать ему угрозой в обозримом будущем?

— Назвать имена означало бы политическую смерть этих людей. Эта система функционирует не так, чем у нас. Наследника определяют элиты. Это может быть лицо, которое мы сегодня вообще еще не знаем. Путина в 1999 году на Западе тоже не очень знали. Постоянно называют министра обороны Шойгу, но я не думаю, что сегодня можно об этом говорить. А как только будет определен преемник, Путин станет «хромой уткой», на что он вряд ли согласится.

— Наряду с Украиной Россия втянута в Сирии в войну на стороне Асада. Обстановка сейчас накаляется, как вы оцениваете там ситуацию для России?

— Важно понять закулисную сторону войны в Сирии. США оставили там брешь, и Путин использовал ее, чтобы вновь выступить в качестве глобального игрока. Из-за войны на Украине он изолировал себя в международном плане, а своими действиями в Сирии он хотел принудить американцев вновь говорить с Россией при решении международных конфликтов.

— Поддерживая Асада, не делает ли Россия ставку не на ту лошадь? Цена становится все выше, достаточно посмотреть лишь на количество жертв в прошедшие дни.

— В настоящий момент Путин считает, что решение возможно лишь с Асадом. Однако если Асад слишком часто будет выступать против него, то Путин от него откажется, как только увидит альтернативу. Сейчас они пытаются просто разбомбить оппозицию. Это как в Чечне: сравнивают все с землей, чтобы затем все отстроить заново.

— И вы думаете, что эта стратегия оправдается?

— Сейчас у России есть преимущество в этом регионе: там можно использовать всех игроков, будь то Асад, Иран, Израиль или Турция. Но в конечном счете ей нужны американцы, чтобы создать здесь прочный мир. Однако в настоящее время мы этого не видим, поскольку турецко-американские отношения разрушены и нет больше никакой реальной основы для коммуникаций. В конечном счете турки, иранцы и Асад делают сейчас что хотят, и обстановка все больше выходит из-под контроля. Путин тоже не контролирует эти страны, он может лишь создавать впечатление, что владеет обстановкой. Вопросы, связанные с курдами, могут стать для него еще одной проблемой, поскольку Россия традиционно поддерживала их, а Путин по этому вопросу не выступит против Эрдогана.

— Ныне почти полностью замороженные отношения с США — тоже существенный внешнеполитический фактор. Ждать ли перемен в обозримом будущем?

— Улучшение этих отношений крайне необходимо, поскольку обстановка становится все более опасной. В настоящее время мы видим, что обе стороны работают друг против друга, будь то достигнутые договоренности об атомном оружии, разоружении и так далее. Однако из-за внутриполитической блокады в США фактически невозможно вести друг с другом конструктивные переговоры. У Трампа сейчас нет свободы действий в отношении России. Ему самому нужно опасаться, как бы не попасть в мясорубку из-за возможных запрещенных контактов с Россией во время выборов. А его советники — это военные, то есть сторонники жесткой линии, которые создали для себя определенный образ России. Сейчас я настроен весьма пессимистически, что касается каких-либо подвижек, хотя это крайне необходимо и для безопасности в Европе.

— Как вы оцениваете отношения Австрии с Россией?

— Австрия для России — приятный и важный партнер. Эта страна никогда не позволила бы себе критиковать Россию, она старается любыми способами заключать свои сделки. Страна пользуется хорошей репутацией у российских элит. Так было еще во время холодной войны, когда через Австрию были заключены многие политические и экономические соглашения.

— Но не могла бы Австрия выступить и в качестве посредника?

— Конечно, поскольку она пользуется определенным доверием. Но Путин думает по-другому, он — человек власти и серьезно относится лишь к тем людям, которые также сами имеют власть. Других же он лишь использует, выразимся в положительном ключе, чтобы передавать послания или привлечь их на свою сторону. В Европе он всерьез воспринимает только Ангелу Меркель, ее он считает могущественной, независимо от того, нравится она ему или нет.

Австрия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 февраля 2018 > № 2516980 Штефан Майстер


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 6 февраля 2018 > № 2486985 Штефан Майстер

Прекрасный новый миропорядок Путина становится все более и более реалистичным

Когда Владимир Путин только пришел к власти, он был для Запада темной лошадкой. Теперь же он все чаще заставляет Запад плясать под свою дудку, когда речь заходит о новом миропорядке. Там, где в демократических странах ведутся споры по поводу различных вариантов дальнейшего развития ситуации, он ловко пользуется собственной властью.

Штефан Майстер (Stefan Meister), Neue Zürcher Zeitung, Швейцария

Как недавно совершенно справедливо подметила в своей статье для NZZ Лиана Фикс (Liana Fix), Россия вернулась на мировую арену, и Владимир Путин наглядно доказывает это действиями на Украине и в Сирии, продвигая свою геополитическую линию. Российский президент — искусный тактик, знающий слабости своих противников и в последние годы умело защищающий международный престиж своей страны, имея при этом в своем распоряжении существенно меньшие ресурсы, чем НАТО.

Конечно, нынешнему российскому руководству недостает стратегической концепции, но в отличие от ЕС у него есть четко сформулированные цели, к которым оно все более уверенно продвигается. В их число входят признание России Вашингтоном в качестве равнозначной силы, которую нельзя игнорировать, когда речь заходит о международных конфликтах; признание ограниченного суверенитета его соседних стран на постсоветском пространстве — и тем самым наличия сферы российского влияния; а также отказ от «политики демократизации» со стороны Запада на подступах к границам России. И на пути к этим целям Путину в минувший год удалось значительно продвинуться.

Право сильного

Даже если глава российского МИД Сергей Лавров на Мюнхенской международной конференции по проблемам безопасности 2017 года с видом триумфатора говорил об укреплении постзападного порядка, путинская Россия на фоне растущих цен на нефть и западных инвестиций извлекает выгоду именно из нынешнего, якобы уходящего порядка.

Тем не менее она верит, что изменение этого мира станет для России преимуществом. По мнению российского руководства, мы переживаем фазу перехода к миропорядку, при котором общепризнанные правила и международное право будут играть значительно меньшую роль, чем право сильного. В отличие от Германии и ЕС Москва хорошо подготовлена к этому новому миру, потому что располагает намного большим опытом жизни в условиях хаоса, всевозможных опасностей и зон слабой или вовсе отсутствующей государственности. Она сама систематически создает их своей политикой «контролируемой дестабилизации», как, к примеру, на востоке Украины, чтобы подавить там влияние Запада.

С точки зрения России, в этом новом, гоббсовском мире ведущую роль будут играть не лучшие технологии (их можно «взломать») или стабильная и последовательная экономическая политика (она лишь создает комфорт), а быстрота принятия решений, хладнокровие (в частности, в вопросах использования военной силы), а также ловкое комбинирование военной силы и контроля над информационным пространством.

Всего этого недостает западным демократическим странам, которые слишком медлительны при принятии решений, вынуждены (что совершенно правильно) отвечать за свои действия перед общественностью и сталкиваются с проблемами, когда речь заходит об увеличении расходов на оборону. Если посмотреть на то, что происходит на востоке Украины, можно предположить, что это не доведет до добра: у российского руководства нет ровным счетом никаких причин для изменения нынешнего статуса-кво до тех пор, пока оно не добьется собственных целей — а нынешняя ситуация вполне комфортна для него.

Конечно, Россия в последние годы выступает на мировой арене в роли разрушительной силы, которая умело находит слабые места западных демократических стран и пользуется ими в своих целях. Но если изначально Москва реагировала на западные интервенции в виде «цветных революций» и поддержки неправительственных организаций или свободных СМИ с позиции слабости, то с 2014 года Путин перешел в наступление. Комбинация из контроля над внутренней ситуацией, «мягкой силы», а также военной мощи во внешней политике привела к тому, что Кремль считает, будто действует совершенно правильно, тогда как Запад допускает ошибки.

Запад в образе врага

В этом новом мире не будет союзников, потому что они лишь ограничивали бы собственную свободу действий. Конечно, провозглашенный Путиным «разворот к Китаю» не принес России желанного успеха, и она по-прежнему зависит от поставок нефти и газа в Европу. Но есть у китайско-российского альянса и важный общий интерес: стабильность правящего режима. В свою очередь, Германия и ЕС не заинтересованы в том, чтобы ограничивать контакты с Москвой в области энергетики, даже если проект «Северный поток — 2» будет способствовать дальнейшему укреплению путинской системы.

Путину удалось укрепить собственные позиции как во внутренней, так и во внешней политике, возродив былой вражеский образ Запада, так что теперь нам вновь хочется верить, что западное «сообщество ценностей» действительно существует. Однако для того, чтобы говорить об этом утвердительно, остается все меньше и меньше поводов, причем не только после прихода к власти Трампа: интересы США и Европы все больше разнятся, в том числе и в отношении России.

Нам нужна серьезная стратегическая дискуссия о том, каковы реальные вызовы, стоящие перед Европой. Она должна быть в состоянии дать решительный отпор постоянно вооружающейся России. Кроме того, для Европы очень важно уметь адекватно реагировать на стратегические вызовы в непосредственной близости от нее и выйти из «зоны комфорта». Ведь только когда мы сможем успешно бороться с внутренними и внешними врагами открытых обществ и выполнять «домашние задания» в условиях дигитализации и глобализации, нам удастся блокировать пространства, на которых в настоящий момент ведет свои великодержавные игры Владимир Путин.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 6 февраля 2018 > № 2486985 Штефан Майстер


Евросоюз. Казахстан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > russiancouncil.ru, 22 сентября 2016 > № 1926748 Штефан Майстер

Штефан Майстер: «В ЕС нет консенсуса по вопросу о сотрудничестве с ЕАЭС»

После основания в 2015 г. Евразийского экономического союза (ЕАЭС) многие российские эксперты отмечали, что стабильное сотрудничество ЕАЭС и ЕС может способствовать улучшению отношений между Москвой и Брюсселем. Однако взаимодействие между представителями двух экономических комиссий — европейской и евразийской — развито недостаточно. Штефан Майстер, руководитель программы Восточной Европы, России и Центральной Азии Центра Роберта Боша при Немецком совете по международным отношениям (DGAP), в интервью с менеджером по связям с прессой и правительственными структурами РСМД Николаем Маркоткиным поделился своим мнением относительно перспектив сотрудничества между двумя союзами.

В апреле 2016 года президент Казахстана Нурсултан Назарбаев предложил организовать совместный форум ЕС и ЕАЭС. Какова позиция официальных представителей Европейской комиссии в отношении этой инициативы? Может ли ее реализация способствовать сближению двух союзов?

Я полагаю, что вопрос в данном случае заключается в том, насколько важны решения Еврокомиссии и позиции различных стран Евросоюза. Сейчас мы наблюдаем изменение акцентов в конъюнктуре ЕС: мнение государств – членов ЕС приобретает все больший вес по сравнению с позицией Европейской комиссии. Впрочем, Комиссия, на мой взгляд, довольно скептически относится к идее официального саммита ЕС – ЕАЭС. Это отражает позицию некоторых государств – членов ЕС. Актуальным остается и вопрос о признании Евразийского экономического союза равным партнером Европейского союза. На техническом уровне между двумя союзами поддерживается активное взаимодействие, также существует мнение о целесообразности углубления взаимоотношений. Однако открытым остается вопрос о том, принесет ли Европейскому союзу какую-нибудь выгоду официальное признание Евразийского экономического союза, где доминирует Россия, превосходящая своих партнеров по альянсу как по уровню экономического развития, так и по обширности территории.

Некоторые крупные государства ЕС считают, что Евразийский экономический союз может дать возможность восстановить конструктивные контакты с Россией как на экономическом, так и политическом уровне. Тем более что на данный момент сфер, действительно представляющих общий интерес для обеих сторон, очень мало. Решение еще не принято, однако в настоящий момент превалирует позиция «почему бы не попробовать», поддерживаемая целым рядом государств ЕС, в том числе Германией. Консенсуса по этому вопросу нет, так как некоторые государства выражают несогласие с данной линией, не желая легитимизировать новые институты, равно как и роль России в них. Думаю, что в обозримом будущем это заблокирует развитие отношений ЕС – ЕАЭС.

На последнем Петербургском международном экономическом форуме впервые состоялась короткая встреча председателя Коллегии Евразийской экономической комиссии Тиграна Саргсяна и председателя Европейской комиссии Жан-Клода Юнкера. Как вы оцениваете вероятность установления постоянных отношений между двумя комиссиями?

Думаю, что конкретные шаги пока не определены, но налицо растущий интерес Евросоюза найти институты, платформы, сферы, которые могли бы лечь в основу развития такого взаимодействия. Кроме того, наблюдается давление на Европейскую комиссию со стороны некоторых государств ЕС, настаивающих на поддержании диалога с Евразийской экономической комиссией на личном уровне, равно как и на проведении встреч между официальными представителями ЕС и ЕАЭС. Я вижу в этом тенденцию к использованию институтов и личных встреч для установления и поддержания регулярных контактов, что должно стать сигналом для России о нашей готовности к диалогу. На техническом уровне это работает, а вот на высшем политическом уровне число контактов, на мой взгляд, недостаточно. Саммитов больше нет. Мне кажется, некоторые страны ЕС хотят использовать эти платформы для возобновления диалога, однако компромиссов по таким проблемам, как украинский кризис, не будет. Другой, непосредственно связанный с этим вопрос — насколько стабильными окажутся эти контакты, сможем ли мы восстановить доверие и найдем ли почву для сотрудничества и признания неких общих правил.

Евросоюз. Казахстан. РФ > Внешэкономсвязи, политика > russiancouncil.ru, 22 сентября 2016 > № 1926748 Штефан Майстер


Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 сентября 2016 > № 1896077 Штефан Майстер

Немецкий эксперт: Запад смирится с депутатами от Крыма

Политолог Штефан Майстер удивлен замалчиванием выборов в Думу в самой России, не ждет масштабных фальсификаций и предсказывает дальнейшую фокусировку на фигуре Путина.

Андрей Гурков, Deutsche Welle, Германия

Немецкий политолог Штефан Майстер (Stefan Meister) возглавляет программу Восточной Европы и Центральной Азии в Германском обществе внешней политики (DGAP) в Берлине. В интервью DW он проанализировал ход думской избирательной кампании и влияние ее результатов на отношения России и Запада.

DW: Вы только что вернулись из Москвы, где стали свидетелем финальной фазы думской избирательной кампании. Каковы ваши впечатления?

Штефан Майстер: Главное впечатление — избирательная кампания практически не ведется. По сравнению с федеральными выборами прошлых лет, в городе намного меньше плакатов и вообще признаков предстоящего голосования.

— Чем вы это объясняете?

— Тем, что цель Кремля именно в этом и состоит: провести выборы, ведь иначе никак нельзя, но привлечь к ним как можно меньше внимания и, главное, не допустить массовых демонстраций как в 2011 году.

— Результатом такой политики может стать чрезвычайно низкая явка.

— Это плохо для любых выборов, но Кремль сознательно на это идет. Для него важнее избежать широкой общественной дискуссии о том экономическом положении, в котором оказалась сейчас Россия, или о причинах снижения рейтинга «Единой России» как партии власти.

— А не вызовет ли низкая явка сомнения в легитимности нового состава парламента, не подорвет ли она авторитета Думы?

— Ее легитимность в глазах избирателей и так уже относительно низкая. Посмотрите на опросы о доверии россиян к различным институтам власти: Дума находится в нижней части списка. И сейчас мы видим дальнейшее обесценивание роли парламента при одновременном укреплении фигуры президента. Эти выборы приведут к тому, что фокусировка на Путине еще больше усилится. Собственно, в этом и состоит его стратегическая цель, ради нее он, в частности, проводит сейчас и кадровые перестановки в своем окружении.

— Авторитет прошлого состава Думы был изначально подорван многочисленными широкомасштабными фальсификациями. Что будет на этот раз? Опять фальсификации? Или Элла Памфилова на посту главы Центризбиркома все-таки обеспечит более или менее честное голосование?

— Думаю, что фальсификаций будет меньше. Но и потребность в них будет не столь велика: скажется проведенная заранее работа. Возможности общественных организаций и журналистов следить за ходом голосования и подсчетом голосов на сей раз сильно ограничены, так что и доказать фальсификации будет намного сложней. В 2011 году одну из ключевых ролей в этом играла организация «Голос», теперь ее не будет.

Элла Памфилова пытается заверить общество, что она обеспечит прозрачное голосование. Но если эти выборы, образно говоря, замалчивают, если допуск к СМИ ограничен, если подлинной предвыборной борьбы нет, то у системных партий, возможно, и не будет больших проблем получить требуемые голоса.

— Учитывая все это: каким будет отношение Запада к нынешним выборам в Думу и к ее депутатскому корпусу?

— Запад, как мне кажется, занимает сейчас сдержанную позицию. И Германия, и ЕС, и США заинтересованы в том, чтобы достичь с Россией по внешнеполитическим вопросам своего рода modus vivendi (формата сосуществования. — Ред.), а влиять на российскую внутреннюю политику они особо не могут.

Так что будут, возможно, отдельные критические замечания по поводу наблюдателей и их возможностей, но я не жду широкомасштабной критики выборов. Да и чего критиковать: все так хорошо подготовили, что нет большой необходимости заниматься фальсификациями.

— Особенность нынешнего голосования состоит в том, что оно впервые будет проходить на территории Крыма, и крымские депутаты займут места в Государственной Думе России. Как Запад отнесется к этому?

— В этом очень много символики, отсюда и жесткая реакция правительства Украины. Я полагаю, что на Западе проведение выборов в Крыму в той или иной форме осудят, но не думаю, что эта тема будет играть большую роль в высказываниях западных политиков. Мы увидим своего рода косвенное признание российской аннексии Крыма, то есть того факта, что он на длительное время останется частью России.

— И наличие крымских депутатов в Думе не помешает контактам, скажем, между парламентариями России и Германии?

— По идее, это должно было бы стать проблемой, но станет ли оно таковой на самом деле — посмотрим. Я допускаю, что представители бундестага не захотят встречаться с этими людьми, но сомневаюсь, что будут какие-то официальные критические заявления.

Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 сентября 2016 > № 1896077 Штефан Майстер


Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 февраля 2015 > № 1363812 Штефан Майстер

Как Россия потеряла Германию

Штефан Майстер

И как она может ее вернуть

Штефан Майстер – руководитель исследований Восточной Европы, России и Центральной Азии Германского общества внешней политики.

Резюме Растущая политизация и секьюритизация всех областей германо-российских отношений знаменуют конец Восточной политики, которую Германия проводила после холодной войны.

Кризис на Украине высветил три основополагающих факта, касающихся внешней политики Евросоюза.

Во-первых, ЕС в целом не является ключевым игроком, способным справиться с урегулированием, сдвинуть мирный процесс с мертвой точки или вести переговоры с Россией. Переговоры скорее двигает коалиция отдельных стран-членов. До сих пор единственным исключением был энергетический сектор, где Еврокомиссия играла ключевую роль посредника между Украиной и Россией относительно поставок газа зимой этого года. Однако это в основном заслуга бывшего комиссара ЕС по энергетике Гюнтера Эттингера.

Во-вторых, основные западные игроки при разрешении данного кризиса – не Соединенные Штаты или НАТО. Президент Барак Обама сделал краеугольным камнем своей политики санкции против России и выражение символической поддержки союзникам в Европе, особенно балтийским странам и Польше, а также новому правительству Украины. Но Вашингтон считает, что ответственность за разрешение кризиса лежит на Евросоюзе в целом и на Германии в частности. Однако санкции не подменят собой активную политику. Незаинтересованность Обамы в переговорах с Владимиром Путиным показывает, что он рассматривает этот кризис скорее как средство демонстрации соотечественникам своей жесткости во внешней политике. Экономические издержки и риски для безопасности США гораздо ниже, чем в случае с Евросоюзом. С точки зрения Соединенных Штатов, Европе следует больше думать о собственной безопасности и наращивать оборонный бюджет. НАТО приостановила сотрудничество с Россией и снизила взаимодействие до минимального уровня. В этом смысле альянс скорее можно рассматривать как инструмент защиты европейских стран от российских провокаций, нежели как платформу для поиска выхода.

В-третьих, Германия с самого начала взяла на себя роль лидера во всех переговорах. В феврале 2014 г. она реанимировала Веймарский треугольник, пытаясь вместе с Францией и Польшей остановить раскручивание спирали насилия между украинскими силами безопасности и Майданом. В июне во время празднования 70-летия высадки союзников в Европе она сыграла главную роль в создании Францией, Россией и Украиной «нормандского формата». Кроме того, канцлер Ангела Меркель и министр иностранных дел Франк-Вальтер Штайнмайер регулярно поддерживают контакты с президентом Путиным и министром иностранных дел Сергеем Лавровым. В то же время канцлер одобрила санкции против России после аннексии Крыма и поддержки войны на части территории Донбасса. Именно Меркель объединила страны Европейского союза в их решимости ужесточить давление после незаконных выборов в Донецкой и Луганской областях в ноябре 2014 года.

Новая роль Германии в мире

Конфликт на Украине разворачивается в то время, когда политическая элита Германии активно формулирует более эффективную и творческую внешнюю политику не только в Европе, но и в мире. Сигналом послужили выступления Штайнмайера, президента Йоахима Гаука и министра обороны Урсулы фон дер Лейен на Мюнхенской конференции по безопасности в начале 2014 года. Пересмотр внешней политики стал одной из главных задач Штайнмайера во время его нынешнего пребывания на посту министра иностранных дел.

Вне всякого сомнения, растущая экономическая и политическая мощь на фоне общего экономического и институционального кризиса Евросоюза усилила позиции Берлина в Европе. Хотя Германия всегда определяла себя как экономическую державу, в последние годы активизировалось обсуждение и ее внешнеполитического профиля. Политическая элита осознает: страна должна брать больше международной ответственности за урегулирование кризисов и миротворчество. Это связано и с экономическими интересами Германии, которой для процветания нужны стабильные и открытые рынки, власть закона и функционирующая государственность. Тот факт, что переосмысление внешней политики происходит на фоне растущего скептицизма немецкой общественности относительно участия Германии в международных конфликтах или даже военных миссиях, является вызовом внешнеполитическому истеблишменту.

Нелишне обратить пристальное внимание на общественное мнение. Опрос, опубликованный Фондом Кёрбера в мае 2014 г., показывает, что 60% немцев против более активного участия Германии в мировой политике, тогда как 37% поддерживают такую роль. Это почти прямо противоположно тому, что выявил опрос 1994 г., когда 62% граждан выступали за большую активность Германии во внешней политике, а 37% возражали. Отвечая на вопрос о приоритетах немецкой внешней политики, респонденты сейчас поставили на первое место защиту прав человека (66%), на второе – охрану окружающей среды и борьбу с изменением климата (59%), на третью позицию – обеспечение энергетической безопасности (57%). Отстаивание экономических интересов Германии оказалось лишь на 13-м месте (25%), после поддержки более слабых стран в случае внешней агрессии против них (26%).

За исключением вопросов, связанных с обеспечением энергетической безопасности, исследование свидетельствует о явном неодобрении российской политики. Опрос Алленсбаха в апреле 2014 г. для газеты Frankfurter Allgemeine Zeitung продемонстрировал резкое снижение поддержки более тесного сотрудничества с Россией (32% по сравнению с 55% в 2009 г.). Он также показал все более негативное восприятие Владимира Путина, популярность которого в немецком обществе достигла самого низкого уровня с 2000 г. (65% опрошенных высказались о нем отрицательно).

Почему меняются взаимоотношения

Пересмотр политики в отношении России стал частью текущей ревизии, проводимой Министерством иностранных дел Германии, но эмоциональный тон дискуссии показывает, как важны отношения с Москвой и до какой степени они поляризованы. Отчуждение начало расти после окончания президентского срока Дмитрия Медведева, став особенно явным с возвращением Владимира Путина в президентское кресло в 2012 году. Когда в 2005 г. канцлером Германии вместо Герхарда Шрёдера стала Ангела Меркель, изменилась не только атмосфера. Важность России для немецкого руководства заметно снизилась. Отчасти это было вызвано весьма скромными успехами в улучшении делового климата в России, застоем в борьбе с коррупцией и отсутствием прогресса по установлению верховенства закона, а также растущим напряжением в странах, являющихся соседями России и Германии. Но в первую очередь именно кризис на Украине и аннексия Крыма положили конец российской и восточной политике Германии, проводившейся после холодной войны. Провал «партнерства ради модернизации» – поражение политических наследников Вилли Брандта, которые продолжали его восточную политику 1970-х гг., служившую их политическим целям еще четверть века после падения Берлинской стены. «Перемены через сближение» – ключевой лозунг, призванный поддерживать демократизацию, правовое государство и интеграцию России в Европу через экономическое сотрудничество.

Полная утрата доверия к нынешнему российскому руководству и особенно ухудшение личных отношений между Меркель и Путиным сильно повредили двусторонним связям. Для немецкой политической элиты катаклизм на Украине стал кризисом отношений с Россией – проверкой всех существующих предположений суровой реальностью. Украина превратилась в лакмусовую бумажку, показывающую общее состояние отношений с Россией. В результате даже самый убежденный немецкий социал-демократ вынужден признать, что по фундаментальным вопросам Москва и Берлин не разделяют общих ценностей и интересов. Внутренняя и внешняя политика современной Германии опирается на правовой подход, при котором во главу угла ставится верховенство закона и защита международного права. Для немецкой политической элиты, остро реагирующей на уроки нацистского прошлого, нарушение Россией международного права и посягательство на суверенитет другой страны, как это произошло в случае с аннексией Крыма, неприемлемы. Это ключевой посыл, даже если некоторые слои общества и деловые круги не вполне согласны с последовательной политикой Меркель.

Пересмотр Германией курса в отношении России

В такой проверке реальностью есть и положительный момент: Германия избавилась от наивных ожиданий и после многих лет заблуждений уяснила, в чем заключаются интересы России. При этом долгосрочная цель сохраняется: поддержка стабильности и процветания в Европе. Нельзя и дальше пытаться «помочь России стать похожей на нас». Оглядываясь назад, мы понимаем, что эта политика не соответствовала целям Путина: защищать любой ценой сферу влияния Москвы, даже если это противоречит экономической логике и выгоде.

Сегодня налицо все основания для более прагматичного курса. Переосмысление германским политическим истеблишментом отношения к России прошло три этапа. Во-первых, отказ Дмитрия Медведева от второго президентского срока и возвращение Путина в 2012 г. разочаровали немецкую элиту, возлагавшую большие надежды на риторику Медведева о модернизации. Во-вторых, аннексия Крыма вызвала глубокий шок, заставивший германское внешнеполитическое ведомство переоценить политику Кремля и собственные предположения (т.е. растет осознание того, что российский президент совершенно иначе видит будущее европейского порядка). В-третьих, с ноября 2014 г. Германия приступила к третьему этапу разработки новой российской и восточной политики, отражающей изменившиеся условия, одновременно помогая Украине преодолеть последствия кризиса.

Пять важных моментов предопределят развитие событий в будущем.

Первый состоит в признании того, что Россия – не единственная страна на Востоке. Существуют также Украина, Белоруссия, Молдавия и другие постсоветские государства. Немцы, по сути, впервые рассматривают украинцев отдельно от россиян как народ, заинтересованный в европейской интеграции и разделяющий европейские ценности. Это по-своему всколыхнуло память о нацистских преступлениях в Европе: жертвами бесчеловечной кампании против Советского Союза были не только евреи и русские, но также украинцы, белорусы и многие другие народы. Такой взгляд подводит черту под восточной политикой Берлина последних двух десятилетий, которую можно охарактеризовать как «Россия превыше всего». Ей на смену приходят более сбалансированные отношения с другими постсоветскими странами. Следовательно, политика в отношении соседних с ЕС государств и, в частности, «Восточное партнерство» станет важнее для Германии – не в последнюю очередь потому, что Берлин заинтересован в стабилизации стран, являющихся непосредственными соседями Евросоюза.

Во-вторых, одна из мантр немецкой внешней политики заключалась в том, что мир и стабильность в Европе возможны только с Россией, но никак не против России. Теперь же немцы поняли, что в настоящий момент мира в Европе не может быть ни с Россией, ни против нее. Это означает, что Германия и другие страны Европейского союза должны иначе оценить риски. Им необходимо наращивать оборонный бюджет, чтобы защитить себя. В то же время среди политиков имеется четкий консенсус, что прямая военная поддержка Украины или интервенция ухудшат отношения с Москвой и не помогут в разрешении конфликта. Государствам Евросоюза придется разработать планы совершенствования самообороны с НАТО и без НАТО на случай различных жестких и мягких рисков безопасности. США продолжат играть важную роль в Европе в контексте альянса, но с их стороны заметно все меньше желания компенсировать ограниченные оборонные бюджеты стран – членов ЕС.

В-третьих, с учетом новых рисков безопасности подход Германии к отношениям с Россией в дальнейшем будет заключаться в «сотрудничестве там, где это возможно; снижении рисков и активной обороне там, где это необходимо», как выразился Карстен Фогт, в прошлом один из ведущих советников в области внешней политики. Это означает сочетание кооперации и сдерживания. Сотрудничество и взаимодействие с Россией всегда останется важной частью восточной политики Германии, но, как Меркель и Штайнмайер выяснили в последние месяцы, с российским руководством чрезвычайно трудно найти общий знаменатель, когда дело касается общих соседей. У немецких лидеров нет российских визави, которые были бы правомочны и заинтересованы говорить о том, как уменьшить урон. В то же время асимметричные войны на территории стран, являющихся и соседями Европы, российские пропагандистские кампании против многих государств – членов ЕС (в том числе и Германии) и нарастающая рецессия внутри России – угрозы европейской безопасности и стабильности, которые требуют новой реакции Берлина и Евросоюза.

Преимущественно внутренний экономический кризис в России видится особенно серьезной угрозой для стабильности. Вызван он не столько санкциями Евросоюза, сколько утратой рынками веры в способность Кремля реагировать на внутренние экономические и политические вызовы (в сочетании с растущей зависимостью экономики от падающих цен на нефть).

В-четвертых, с немецкой точки зрения, инструменты коллективной безопасности будут играть все более важную роль. Немцы исключают военное решение текущего конфликта. Нам придется заново договариваться с Россией о безопасности в Европе и совершенствовать инструменты, при помощи которых можно строить доверительные отношения. Но для Германии (и Евросоюза) это означает восстановление принципов Будапештского меморандума с акцентом на целостность границ, согласие с суверенитетом государств и отсутствие нового раздела Европы. Германия использует год председательства Сербии в ОБСЕ (2015 г.) и особенно собственное председательство в 2016 г. для укрепления роли этой организации в поддержании мира в Европе. Как указал министр иностранных дел Штайнмайер на совещании Совета министров ОБСЕ в декабре 2014 г., в краткосрочной перспективе Берлин воспользуется всеми имеющимися инструментами ОБСЕ для прекращения эскалации военных действий в Донбассе и обеспечения безопасности украинско-российской границы с помощью контактной группы и миссии мониторинга. В среднесрочной же перспективе ОБСЕ должна снова стать похожей на Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе: актуальным форумом для организации диалога, сотрудничества и принятия мер по укреплению доверия. ООН со своей стороны не может играть ключевую роль в этом конфликте, поскольку работа ее Совета Безопасности нередко блокируется его постоянными членами – Россией и США. Кроме того, было бы удивительно, если бы Москва согласилась на миротворческую миссию ООН, предполагающую размещение солдат из стран НАТО в непосредственной близости от российско-украинской границы.

Также возрастет роль НАТО как оборонительного альянса, призванного защищать своих членов от любых провокаций или угроз со стороны России и обеспечивать безопасность в соседних странах (также от имени государств, не входящих в альянс). В то же время Совет НАТО – Россия должен стать антикризисным форумом для общения, практического сотрудничества и выстраивания доверительных отношений, а также платформой для обмена между НАТО и ОДКБ.

В-пятых, Германии/ЕС придется заново определить свои интересы в Восточной Европе и научиться ориентироваться в новых условиях, установить, в каких областях сотрудничество с Россией возможно, а в каких нет. Это касается как Европы и наших общих соседей, так и остального мира. Целями остаются поиск совместного решения по Ирану, стабилизация обстановки в Сирии и Афганистане, а также борьба с исламистским террором. На этом фоне государства, соседствующие с Евросоюзом и Россией, становятся главной ареной столкновения и конфликта с Москвой. Интересы в этом регионе расходятся, хотя плодотворное сотрудничество в других местах возможно. В то время как Германия и ЕС стремятся к либерализации и демократизации таких стран, как Украина, Молдавия и Грузия, Россия хочет защищать свою сферу влияния и, похоже, предпочитает иметь вдоль своих границ непрозрачные и слабые государства.

Евразийский экономический союз (ЕАЭС) мог бы послужить инструментом взаимодействия между Брюсселем и Москвой. Но до тех пор, пока Россия будет рассматривать эту организацию в качестве протекционистского инструмента, направленного против стандартов Евросоюза и свободного рынка, трудно выработать общую позицию по зоне свободной торговли от Лиссабона до Владивостока. Не имеет смысла возрождать в рамках Евросоюз – ЕАЭС столь же бессмысленный инструмент, каким зачастую оказывались в недавнем прошлом саммиты ЕС – Россия. Нужна платформа для конкретных переговоров. Но для этого необходимо общее видение и планы.

Новое временное соглашение

Величайший вызов для обеих сторон – восстановить доверие и достичь нового временного соглашения. Целью правительства Германии не может быть новая Ялта. Это не сдерживание, основанное на очередном разделе Европы, а новые Хельсинкские договоренности, предусматривающие одинаковую безопасность для всех и признание суверенитета и границ каждого государства. Ялтинский тип соглашения еще больше изолирует Россию, ускорит ее экономический упадок и превратит наше общее окружение в хрупкую и опасную зону – едва ли это в интересах Германии. С другой стороны, отстаивание ценностей Хельсинкского акта будет отражать реалии XXI века, способствовать экономическому развитию и взаимозависимости в Европе, обеспечивать безопасность для всех и свободу передвижения.

Быть может, именно этого больше всего и боится нынешнее российское руководство: открытое общество и свободный обмен людьми, идеями и товарами. Для российских граждан это, вероятно, куда более привлекательно, чем экономический упадок, снижение благосостояния и безопасности на родине и в Европе.

Первый шаг для достижения этих целей – выполнение Минского соглашения. Москве, Киеву и сепаратистам следует предпринимать конкретные и видимые шаги для деэскалации конфликта на востоке Украины. Это означает отвод тяжелых вооружений с обеих сторон, четкую демаркацию границ сепаратистских регионов, размещение международных наблюдателей по обе стороны новой границы и прекращение поставки российских вооружений сепаратистам. Временное замораживание конфликта и сохранение Украиной нейтрального статуса по отношению к НАТО – приемлемые условия, если Москва прекратит свою асимметричную войну и военную помощь мятежникам. Все это могло бы положить конец второму и третьему этапу санкций, введенных как реакция на российские действия на востоке Украины. Конкретные и видимые шаги по деэскалации дали бы возможность укрепить или выстроить платформу для обсуждения будущего безопасности в Европе с Россией, а не наоборот. Принципы, которые должны лежать в основе всех нынешних переговоров, определены в Будапештском меморандуме 1994 г.: территориальная целостность и суверенитет Украины.

В давно ушедшем прошлом, в годы холодной войны, важными факторами укрепления доверия было сотрудничество в экономике и особенно энергетике. Сегодня они снова могли бы улучшить отношения в контексте консультаций с Евразийским экономическим союзом. Но без ясно выраженной готовности Москвы снизить градус противостояния на востоке Украины и прекратить провокации в других странах, которые являются нашими общими соседями, экономическое сотрудничество останется ограниченным. Растущая политизация и секьюритизация всех областей германо-российских отношений знаменуют конец восточной политики, проводившейся Германией после холодной войны. Возврат к практике отношений «как раньше» невозможен для обеих сторон. Но общей целью должна стать выработка прагматичного решения по Украине и новая модель для ЕС и России. Только это принесет мир, безопасность и благополучие во все регионы Европы.

Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 февраля 2015 > № 1363812 Штефан Майстер


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter