Всего новостей: 2550431, выбрано 6 за 0.005 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Маслов Алексей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаТранспортГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиОбразование, наукаЭлектроэнергетикаАрмия, полициявсе
США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 июля 2018 > № 2668743 Алексей Маслов

Битва титанов: кто выигрывает в торговой войне США и Китая

Алексей Маслов

Профессор, руководитель школы востоковедения НИУ-ВШЭ

Китай, который сам поставлял ряд этих продуктов по всему миру, например, текстиль и бытовую химию, теперь сам готов все это закупать. Поразительным образом китайский рынок за счет антиамериканских мер становится более открытым, хотя наличие квот на ряд товаров пока еще никто не отменял

Вероятно, Китаю до последнего момента казалось, что торговая война в таком масштабе все же не начнется: были и переговоры, и поездки китайского вице-премьера в США, и совместные заседания разных американо-китайских торговых ассоциаций. Все старались смягчить удар, но не удалось. И, как кажется, потому что речь идет не столько о торговле, сколько о выравнивании политического баланса в мире. И если раньше тон задавал Китай, ведя уверенное, хотя и крайне аккуратное наступление на мировую экономику, то теперь США перехватили инициативу. В ответ Китай заявляет о начале «самой большой торговой войны в экономической истории», что хотя и не совсем точно с исторической точки зрения, зато весьма впечатляет как «фигура речи».

Обычно в таких случаях подсчитывают «сколько», но не всегда внятно объясняют «почему». А это как раз ключевой вопрос, так как он даст ответ и на другой вопрос: как долго это может продлиться? Есть ответ, лежащий на поверхности: Трамп методично выполняет свои предвыборные общения, защищает американских производителей и вообще America first. Но с этим объяснением не все гладко: уже сейчас очевидно, что из-за ответных китайских мер (а разве были сомнения, что Китай их примет?) страдают и американские производители.

Сначала Китай заявил, что введет дополнительные 25%-ные тарифы на сою, химические продукты и некоторое медицинское оборудование из США. Под ударом оказались и те американские штаты, чей экспорт в Китай составляет более 12–15%, это прежде всего Алабама, Орегон, Южная Каролина. Еще больше (от 20%) в Китай поставляют штаты Нью-Мексико (27,8%, на сумму около $1 млрд), Аляска (26,6%, на сумму $1,3 млрд) и Вашингтон (23,5%, на сумму $18 млрд). Пострадают в основном сельскохозяйственные территории США, например, по экспертным оценкам, фермеры из Айовы потеряют около $624 млн. Страдают и многие производители фруктов — половина всей американской черешни экспортируется в США.

Помимо этого, под китайским ответным ударом оказывается американская энергетика, прежде всего поставки сырой нефти и сжиженного газа, около 40% всей поставляемой из США сельскохозяйственной продукции, в том числе соя, зерновые, рыба, а также ряд продукции современного автомобилестроения типа автомобилей Tesla и Ford.

У Пекина есть также способы максимально усложнить жизнь американских компаний в Китае. Многие американские фармацевтические компании, пользуясь интересом к западным лекарственным средствам и заботой о здоровье, стремительно ворвались на китайский рынок. Не исключено, что теперь сроки лицензирования американских лекарств для китайского рынка «внезапно» станут больше, чем европейских, и то же самое может произойти и с американской электроникой.

Но вопрос не только в экономике. Это борьба за власть над будущим, и на это нацелена нынешняя политика Трампа. За последние три-четыре года Китай выдвинул несколько инициатив, которые, по сути, обозначают одно и то же: максимальное расширение влияния Китая на мировую экономику, включая товарные рынки, инфраструктуру и финансовые механизмы. Они обозначаются как «Пояс и путь», «Made in China 2025», но по сути предлагают схему обмена лояльности Китаю на инвестиции и поставки продукции. При этом обвинять Китай в экономической агрессии не совсем верно, это один из немногих способов выживания экономики страны в условиях торможения роста внутреннего рынка и падения инвестиционной привлекательности. Китай, привыкший работать в условиях дружелюбия и комфорта, формирует под себя новую политическую и экономическую общность, которую именует «сообществом стран общей судьбы», борется за большую открытость (читай, «доступность») зарубежных рынков, что в конечном счете должно хеджировать риски китайской экономической модели внутри страны. Позиция Трампа (именно его, а не разрозненного американского истеблишмента) понятна и очевидна. Ему кажется, что он понял стратегию Китая и пытается поставить заслон этому, затормозить движение Китая во внешний мир.

Китай же стремится избавиться от статуса мировой производственной «фабрики всего» и приобрести статус экспортера высокотехнологичных продуктов за счет товаров категории Made in China 2025. Именно по этим товарам и наносят США первый удар: под ограничения подпали 818 категорий товаров на общую сумму $34 млрд, сейчас же наступает вторая очередь из 284 категорий товаров, от полупроводников до продукции из пластика. При этом прежде всего оказался затронут сектор китайской машинотехнической продукции, составляющий почти четверть всего экспорта. С китайской электроникой также есть некоторая тонкость: формально под ограничения подпадает не готовая продукция, а лишь ряд компонентов. Но повышение тарифов на печатные платы и микросхемы сделает китайскую бытовую электронику просто неконкурентоспособной на американском рынке.

Трамп уже обещает, что если Пекин будет вводить ответные меры, то под тарифные меры подпадут товары на сумму $550 млрд, то есть почти весь объем двустороннего торгового оборота.

Торговое противостояние именно сейчас явно не в интересах Китая, учитывая заметный профицит Пекина в двусторонней торговле с США. Удар по китайским производителям нанесен существенный — американский рынок всегда рассматривался Пекином как приоритетный. Просто снижать цены, чтобы прорваться с дешевыми товарами на рынке Европы или, например, в России, Китаю невыгодно, это отбрасывает его на годы назад, в статус дешевого производителя, да и себестоимость товаров в Китае заметно выросла. Лишиться американского рынка не хочет ни одна китайская компания. Даже такой технологический гигант, как китайская ZTE, по требованию властей США уже сменила главного исполняющего директора — ранее компанию обвинили в поставке санкционных электронных компонентов в Иран и КНДР и запретили закупать продукцию американских производителей в течение семи лет. В самом начале июля ZTE обязалась выполнить все требования США в обмен на разрешение возобновления операций.

Чтобы не столь решительно «стрелять себе в ногу» ответными шагами, Китай предпринимает срочные меры по исправлению ситуации. Пекин уменьшил импортные тарифы на 1449 категорий товаров, в том числе на одежду и обувь (с 15,9% до 7,1%), рыбу и минеральную воду (с 15,5% до 6,9%), косметику и чистящие средства (с 8,4% до 2,9%), фрукты и овощи (с 10-30% до 5%), а также на драгоценности и премиальные товаров. К тому же Китай вспомнил о странах-партнерах по Торговому соглашению в АТР, созданному еще в 1975 году, и для пяти стран — Индии, Южной Кореи, Бангладеш, Лаоса и Шри-Ланки — с 1 июля уменьшил или вообще обнулил тарифы на 8549 различных товаров, в том числе на сою и говядину (до 0%), на сжиженный газ, текстиль, медицинское оборудование.

Китай, который сам поставлял ряд этих продуктов по всему миру, например, текстиль и бытовую химию, теперь сам готов все это закупать. Поразительным образом китайский рынок за счет антиамериканских мер становится более открытым, хотя наличие квот на ряд товаров пока еще никто не отменял.

«Торговая война» приводит к активизации старых связей и наверняка будет еще создавать новые альянсы. Китай заметно активизировался в области закупки сои, говядины, фруктов в странах Латинской Америки и Карибского бассейна, методично выдавливая оттуда американские компании. Сложнее придется с высокотехнологичным оборудованием и с технологиями в целом. Многочисленные попытки Китая приобрести высокотехнологичные компании в США и Германии были заблокированы.

Китай стремительно перестраивает свои торговые партнерства, и от этого выиграют сейчас те, кто уже сегодня готов выходить на китайский рынок, имея товары, некоторый опыт и пользуясь моментом. Пока о «мощном рывке» российских производителей на китайский рынок не слышно, хотя ситуация была вполне предсказуема еще несколько месяцев назад. Но даже в этой ситуации настоящая война еще не началась — идет лишь примерка сил, впереди бой за финансовые рынки и высокие технологии. Но уже сейчас понятно, что противостояние продлится долго и потери будут с обеих сторон. А торговые войны и прочие «санкции» станут нормативом политического — не экономического! — поведения.

США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 10 июля 2018 > № 2668743 Алексей Маслов


Белоруссия. Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 18 мая 2017 > № 2179768 Алексей Маслов

Россия оказала КНР имиджевую поддержку

Позиция Москвы по проекту «Один пояс — один путь» не совсем совпадает с той, что продвигает Пекин, отмечает востоковед Алексей Маслов.

Россия не может оставаться эксклюзивным партнером даже для Белоруссии.

На этой неделе в КНР завершился внешне весьма представительный форум, посвященный обсуждению глобального китайского транспортного проекта «Один пояс — один путь» (новый «Шелковый путь»). В его работе приняли участие лидеры 30 государств. На форуме, как и положено в таких случаях, прозвучало довольно много громких слов и заявлений. В частности, о том, что руководителей Китая и России Си Цзиньпина и Владимира Путина более чем устраивает подход, не предполагающий никакого вмешательства во внутренние (да и международные) дела друг друга — только экономика.

«Мы не экспортируем социальный строй и модель развития, и не навязываем их в ходе строительства «Одного пояса и одного пути», — заявил председатель Си. »…следует, прежде всего, отказаться от воинственной риторики, взаимных обвинений и упреков, которые лишь усугубляют ситуацию», — вторил ему Путин. Однако, несмотря на внешнее единство взглядов китайского и российского лидеров, по окончании саммита остались вопросы, на которые пока нет ответов.

О том, насколько стыкуются между собой проводимый под эгидой Китая проект нового «Шелкового пути» и российская концепция экономической интеграции на постсоветском пространстве в рамках Евразийского экономического союза (ЕАЭС), в интервью «Росбалту» рассказал руководитель Школы востоковедения ВШЭ Алексей Маслов.

— Что можно назвать главным итогом визита Путина в Китай?

— Самое главное, что Путин озвучил российскую позицию по проекту «Один пояс — один путь». И она, на мой взгляд, не совсем совпадает с тем, что продвигает Пекин. КНР подразумевает объединение стран под эгидой китайского проекта таким образом, что разные государства участвуют в проекте, который во многом финансируется Китаем, определяющим и его параметры. Путин предлагает более гибкую и сложную конструкцию сотрудничества между уже существующими блоками государств. Прежде всего, это ЕАЭС, ШОС, БРИКС, АСЕАН и теперь еще и «Один пояс — один путь». Таким образом это уже не совсем китайский проект, а особое взаимодействие между блоками.

Второй момент состоит в том, что Путин после Си Цзиньпина был вторым, а из числа гостей — первым лидером этой конференции. Россия стала крупнейшей страной, которая своим присутствием оказала поддержку Китаю. Для Пекина это было крайне важно, учитывая некоторую критику этого проекта, причем не только со стороны США и Европы, но и Индии, которая в известной степени против него, поскольку его центральная часть пролегает вдоль Пакистана. Так что поддержка России здесь была очень важна для Китая.

— При этом Индия ведь вообще проигнорировала этот форум…

— Да. И то, что Путин стоял рядом с Си Цзиньпином, показывало, что Россия оказала КНР имиджевую поддержку.

— А за что критикуют новый «Шелковый путь» в Европе и США?

— Во-первых, критика состоит в том, что проект, который должен быть международным, целиком направляется одной страной — Китаем. И если другие страны хотят выдвинуть свое видение или внести свои коррективы, то нет никакого механизма учета их мнения. Во-вторых, им не нравится неясность параметров проекта. Например, с одной стороны, КНР готова финансировать развитие инфраструктуры, строить железные дороги — это чисто экономическая, инвестиционная сторона вопроса. Но почему-то одновременно в Китае все время упоминают о широкой международной интеграции. Эти два тезиса не очень связаны.

Если мы говорим о том, что сейчас есть, то, по большому счету, это исключительно китайский проект, который будет осуществляться на территории других стран. В этом случае странам, которые нуждаются в прямых инвестициях — в Центральной и Юго-Восточной Азии — это выгодно. А вот большие игроки, вроде России или ЕС, не очень понимают, зачем им участвовать в китайском проекте, когда можно заключать договоры об инвестициях напрямую.

— А что России дает новый «Шелковый путь»?

— Начнем с политической составляющей. Безусловно, это укрепляет позиции Российской Федерации в качестве геостратегического участника международной жизни. Потому что Москве важно показать, и это был один из основных тезисов российского президента, что мы нуждаемся в новом характере международных отношений. Россия тоже не стала это определять (в конце концов, это не российская инициатива), но РФ готова выступать здесь вместе с Китаем теми игроками, которые меняют правила игры, и это укрепляет позиции Москвы. Кроме того, это повышает нашу конкурентоспособность в переговорах с США и ЕС.

Кому достанется Северная Корея

Еще один момент состоит в том, что теоретически это открывает нам возможность для расширенного инвестиционного сотрудничества. По итогам этих переговоров был создан, фонд развития Дальнего Востока (правда, небольшой). Наконец, для России это была сама по себе очень важная площадка для озвучивания своих позиций.

— Стыкуется ли китайский проект с ЕАЭС?

— Надо начать с того, что между ними есть реальные противоречия, потому что ряд стран, состоящих в ЕАЭС, одновременно участвуют и в проекте «Один пояс — один путь». Это, на мой взгляд, противоречие очевидное. Второй момент состоит в том, что РФ предлагает совместно использовать транспортные магистрали не только для перевозки китайских товаров в Европу по территориям стран, входящих в ЕАЭС, но и для поставок товаров из ЕАЭС в Китай.

— А китайцы согласны?

— Китайцы пока на это не реагируют. Это одна из проблем — китайцы не то чтобы не поддерживают эти предложения, а просто не слышат их.

— Чем «Один пояс» привлекает Белоруссию, президент которой Александр Лукашенко пытается наладить прямые отношения с Китаем? Не получится ли, что отдельные страны ЕАЭС будут участвовать в этом проекте с Китаем не блоком, а напрямую?

— Это уже происходит. Расширенные контакты Белоруссии с КНР начались еще в 2013-14 годах. Китай в Белоруссии уже выступает инвестором серьезных международных проектов. Так что и это противоречие — очевидное. Но пока интересы России и Китая в Белоруссии не пересекаются. Москва — энергетический партнер Минска. Нам просто надо помнить, что РФ не может являться его эксклюзивным партнером, и у стран, подобных Белоруссии, здесь есть довольно широкий выбор.

Беседовал Александр Желенин

Белоруссия. Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 18 мая 2017 > № 2179768 Алексей Маслов


Россия. Китай > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 мая 2017 > № 2175941 Алексей Маслов

Пекинский нажим Путина

Александр Гостев, Радио Свобода, США

В Пекине 15 мая завершился двухдневный международный форум «Один пояс, один путь». Лидеры 29 государств и главы важных мировых организаций были приглашены в КНР, чтобы, по сути, одобрить планы расширения глобального китайского влияния на геополитику и торговлю. Президент России Владимир Путин, один из самых важных гостей форума, произнес здесь программную речь, в которой фактически сумел одновременно вновь подвергнуть критике западные концепции мироустройства и поставить под сомнение все намерения Китая.

«Один пояс, один путь» — это сокращенное название двойной концепции Экономического пояса шелкового пути и Морского шелкового пути XXI века, о которой Председатель Китайской Народной Республики Си Цзиньпин заговорил впервые в 2013 году, сразу после своего прихода к власти. Три маршрута Экономического пояса шелкового пути: Северный — из Китая через страны Центральной Азии и Россию до Северной Европы, Центральный — из Китая через Центральную Азию к Ближнему Востоку и Средиземному морю, и Южный — из Китая в Юго-Восточную Азию и к Индийскому океану. Морской шелковый путь XXI века предполагает маршруты из китайских портов в Индийский океан и далее до Европы, а также и в весь регион Тихого океана. По планам Пекина, для этого в будущем следует создавать новые и совершенствовать старые торговые пути, индустриальные парки, экономическо-транспортные коридоры, которые свяжут более 60 государств.

Си Цзиньпин пообещал выделить на эту инициативу 124 миллиарда долларов. Выступая перед аудиторией, в которой находились президент России Владимир Путин и президент Турции Реджеп Эрдоган, председатель КНР заверил, что его план не является «просто попыткой содействовать китайскому влиянию во всем мире». Си также активно защищал идеи глобализации, косвенно полемизируя с высказываниями президента США Дональда Трампа, обещавшего сделать «Америку первой» в международной торговле и отношениях.

Владимир Путин в ответ заявил, что Россия поддерживает стратегические планы Китая и намерена активно в них участвовать — при этом подчеркнув, что интеграционные процессы, о которых говорил китайский лидер, очень непросто реализовать и что они должны опираться на «общепризнанные правила». Следующая его встреча с Си Цзиньпином должна состояться 4 июля, когда глава КНР прибудет в Москву с официальным визитом.

Российский президент в Пекине вообще очень много говорил о понятиях «Евразия» и «евразийский», особенно в программной речи, с которой он выступил 14 мая. Как полагает политолог-китаист, руководитель Школы востоковедения при Высшей школе экономики в Москве Алексей Маслов, его выступление дает много работы и традиционным аналитикам, и завзятым конспирологам — начиная от слов о необходимости создания «большого евразийского партнерства» с участием Евросоюза и до понятно к кому обращенных призывов «отказаться от воинственной риторики, чтобы преодолеть застой в глобальном развитии». Как, впрочем, и заявления самого Си Цзиньпина:

Радио Свобода: Насколько сумасшедше-масштабной выглядит многовекторая концепция Экономического пояса шелкового пути и Морского шелкового пути XXI века, о которой так сейчас подробно рассказывал Си Цзиньпин?

Алексей Маслов: Во-первых, конечно, она выглядит абсолютно глобально. Более того, впервые, наверное, за всю свою новейшую историю Китай начал говорить о судьбах мира, а не только о судьбах Азии или только о своей судьбе. Во-вторых, Китай, как он сам утверждает, предлагает глобальную концепцию новых геополитических и экономических отношений, причем именно со своей финансовой поддержкой, чего за последнее время никто не предлагал. В-третьих — как раз конкретного проекта мы не слышим и не видим! Мы видим лишь заявления, сами по себе очень интересные, и только желание всех объединить под эгидой китайской идеи. Но при этом Китай заявляет, и об этом он также впервые заговорил, наверное, за последние 150 лет, что ныне сложившиеся экономические и геополитические отношения — несправедливы. Есть ограничения для многих стран, прежде всего для самого Китая, в области доступа к рынкам, к природным и энергетическим ресурсам. Поэтому мир, как говорят в Пекине, должен стать более справедливым, более открытым и, в известной степени, более дешевым. Более того, Китай приглашает в это светлое будущее все страны мира! И многие страны действительно эту концепцию поддержали. Поэтому с точки зрения глобализма это первая за последние 30-40 лет глобальная идея мирового переустройства.

— Читая выступление товарища Си, я обратил внимание на очень важную откровенность. Глава КНР сказал, что Китай больше не будет идти «старой дорогой игр между врагами». Что стоит за этой фразой?

— Китай, и это тоже старая китайская концепция, не хочет быть разменной монетой в чьей-то игре. Например, в столкновении США и России или между странами Восточной и Юго-Восточной Азии с одной стороны и США — с другой. Китай не хочет быть чьей-то «картой» или чьим-то «фактором». КНР сейчас выступает как абсолютно самостоятельный игрок. Эта концепция родилась не на пустом месте, поскольку Китай в течение последних лет чувствует себя несколько обиженным. Обладая колоссальными экономическими ресурсами, большим политическим влиянием, Китай до сих пор часто воспринимается как «страна-производитель», но ни в коем случае не «вершитель судеб». А Пекин хочет именно вершить судьбы мира! Поэтому Си Цзиньпин и заявил, как мировой лидер, о том, что Китай не просто не будет участвовать в столкновениях между странами, а уже сам станет диктовать свои правила игры для нового мира.

— Россия, если судить по словам присутствовавшего рядом Владимира Путина, весьма радостно стремится играть в этой концепции «Одного пояса — одного пути» одну из ведущих ролей. Выгодно ли это ей? И самое главное — удастся ли?

— Да, все не так просто, как это представляет Китай и как часто представляется в СМИ, в том числе российских. Я напомню, что многие страны уже присоединились к китайской концепции «Одного пояса — одного пути», то есть подписали с Китаем соответствующий договор. Но не Россия! Пекин говорит, что таких государств около 50, по другим сведениям — их чуть более 30, но в любом случае России в этом списке нет. Это значит, что Москва лишь поддерживает саму по себе эту идею, но готова и хочет сочетать с китайским проектом свои, российские проекты. Более того, Россия настаивает на том, что вся эта интеграция должна быть не «интеграцией в Китай», в китайский проект, а интеграцией между уже существующими проектами. Например, между проектом ЕврАзЭС, проектом АСЕАН, который существует уже много лет, и теперь вот проектом Нового китайского шелкового пути.

Потому что, говоря о глобализации, Китай, на самом деле, не объяснил, как он собирается решать крупные мировые проблемы. Китай также не объяснил самую простую и важную вещь. Мировая торговля существует в течение тысячелетий, ВТО существует десятилетиями. Транснациональные железные дороги существуют уже столетиями. Чем они сейчас Пекину не нравятся? Россия пытается указать, на мой взгляд, на противоречия, в которые Китай сам себя загоняет, при этом не желая на это обращать внимание.

Действительно, на форуме в Пекине Путин сыграл очень важную роль именно своим присутствием. Он был там вторым человеком после Си Цзиньпина и первым среди всех присутствовавших лидеров государств, а всего их было 29. И Китай, конечно, очень хотел создать впечатление, что Россия просто целиком и полностью поддерживает его проект. Но достаточно послушать речь Путина — и становится ясно, что никакого единства в этом плане между Россией и Китаем просто нет.

— Почему Путин, выступая в Пекине с такой программной речью, подверг критике западную концепцию социального государства, из-за которой в мире якобы усиливаются угрозы международной безопасности? Ведь ясно же, что его слова могли быть обращены в основном к Си Цзиньпину, ну, может быть, еще к президенту США Дональду Трампу. Что им он хотел сказать? Почему выбрал для такой речи именно Пекин?

— Все, что сказал Путин, это абсолютно не новая вещь в риторике российского президента. Но ему важно было показать, что он говорит на форуме вроде бы единомышленников! Что он высказывает свои идеи, находясь рядом с лидером крупнейшей державы мира, говорит рядом с главами государств, которые концептуально это все поддерживают. Место выбрано очень правильное! Более того, интересно, что Путин опять говорил о странах Запада значительно более критично, чем тот же самый Си Цзиньпин. Он здесь вновь был этаким «еnfant terrible», то есть «несносным ребенком», взял на себя ту роль, в какой обычно и выступает российский президент на международных заседаниях. Россия в его лице выступает во всей этой композиции как game-changer, нарушитель устоявшихся правил — хотя сам Путин говорит именно о необходимости из соблюдения! Путин произносит во многом то, что хотят, на самом деле, сказать и китайцы, но по многим дальновидным соображениям считают это невозможным.

— Президент России призывал в своей речи государства Евразии отказаться от воинственной риторики. Он ведь не только КНДР явно имел в виду?

— Да вся пекинская речь Владимира Путина просто наполнена внутренними смыслами! Она находка для конспирологов! Во-первых, Путин говорит о Евразии. Это значит, что Путин уже говорит, что единая Евразия сама по себе существует. И это не только Китай, это и другие страны, у которых есть свои интересы, которые надо учитывать. Это, на мой взгляд, очень тонкая критика в адрес Китая, который просто навязывает свою концепцию, не слушая партнеров по диалогу. Второе — про воинственную риторику. Под Евразией, я так понимаю, российский президент подразумевает всю обширнейшую территорию от ЕС до Азии, а не только Евразийский союз. Где есть и Украина, и страны Центральной Европы, в первую очередь Польша и страны Балтии, которые очень негативно относятся к России. Понятно, на что Путин намекает. Но еще очень важно то, что эти страны, в том числе сейчас и Украина, являются, грубо говоря, грантополучателями Китая. И поэтому этот «пекинский» намек, на мой взгляд, заключается в том, что, если вы хотите участвовать в получении китайских инвестиций, грантов и так далее, надо вам как-то начать с Москвой сотрудничать. По сути дела, это нажим — на то, что, мол, нужно возвращаться в поле торговли и прекращать политическую пикировку.

— США на форуме в Пекине как бы и не присутствовали, и присутствовали. По крайней мере, все явно думали о том, как на все это посмотрят в Вашингтоне. Накануне форума администрация президента Дональда Трампа заявила о масштабной торгово-экономической договоренности с КНР. Китай открывает американцам свой рынок и так далее. Как это повлияло на этот форум? И как это увязывается с глобальными планами Пекина?

— Во-первых, действительно, американцы незримо присутствовали там в виде нескольких делегаций наблюдателей от различных think-tanks. Более того, в американских СМИ публиковались очень негативные статьи про этот форум. И критика со стороны США была обращена, прежде всего, на тот факт, что Китай предлагает глобализацию, но при этом, кроме России, никто из крупных стран мира эту концепцию не поддерживает. Ведь и Индия резко выступила против, и государства ЕС. Поэтому в Вашингтоне мониторили происходившее 14-15 мая в Пекине просто от начала до конца.

Второй очень важный момент заключается в том, что Дональд Трамп действительно разбросанными действиями сумел немного изменить правила игры — сначала серьезно оскорбив Пекин, надавив на него, а потом предложив ему целый ряд довольно интересных сделок. То есть президент США показал, что, каким бы мощным Китай ни был, он во многом зависит от мировых рынков, ну, и от самих США. Но КНР привыкла работать в такой ситуации! Могут быть какие угодно политические противоречия — но торговля останется торговлей и она будет развиваться. Объемы взаимной китайско-американской торговли постоянно возрастают. И индекс взаимозависимости между Китаем и США в области товарооборота в разы выше, чем между Россией и США. Пекин в данном случае прекрасно понимает, что любая его антиамериканская риторика, связанная и с этим форумом, и вообще с чем угодно, скажется негативно и пойдет лишь во вред двум сторонам. Поэтому антиамериканскую риторику во время этой встречи взял на себя российский президент Владимир Путин! — полагает руководитель Школы востоковедения при Высшей школе экономики в Москве Алексей Маслов.

Россия. Китай > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 мая 2017 > № 2175941 Алексей Маслов


Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 21 апреля 2016 > № 1730150 Алексей Маслов

В конце апреля состоится визит министра иностранных дел России Сергея Лаврова в Китай, где он встретится с главой МИД КНР Ван И. Об этом было заявлено на встрече двух глав дипломатических ведомств, состоявшейся на этой неделе в Москве. Обе встречи, в свою очередь проходят в рамках контактов группы РИК (Россия — Индия — Китай) и подготовки визита президента РФ Владимира Путина в КНР, который должен состояться этим летом. В чем смысл такой дипломатической активности с учетом того, что экономическое сотрудничество между Москвой и Пекином оставляет желать лучшего? Об этом в интервью «Росбалту» рассказал руководитель Школы востоковедения ВШЭ профессор Алексей Маслов.

- Чем вызваны предстоящий визит Сергея Лаврова в Пекин и ожидаемый визит в КНР президента РФ Владимира Путина? Это такие «визиты вежливости», или они свидетельствуют о том, что идея разворота экономического сотрудничества РФ на Восток, о которой в России заговорили года два назад, все-таки жива?

- Лавров сам заявил, что на предстоящей встрече с главой китайского МИДа они собираются уделить больше внимания международной тематике. Речь пойдет о многосторонних альянсах и многосторонних международных организациях в Азии.

Тут надо понимать, что, с одной стороны, у России и Китая в принципе отрегулированы большинство двусторонних вопросов и нет серьезных противоречий. С другой стороны, у нас серьезные проблемы в торговле с Китаем. Лавров хочет дистанцироваться от экономических вопросов, потому что они у нас с КНР тяжелые и сложные. То есть нам сложно двигаться в каком-то одном направлении. И поэтому Россия решила усилить многостороннее сотрудничество в Азии. Скорее всего, речь пойдет об активизации деятельности Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Кроме того, там будет активно упоминаться и БРИКС (международный «клуб» Бразилии, России, Индии, Китая и Южной Африки).

Также абсолютно очевидно, что Россия сегодня пытается начать играть роль не просто экономического партнера стран Азии (поскольку сейчас это не очень удается), а, прежде всего, серьезного политического игрока. Если мы посмотрим на то, чем занимался недавно тот же Лавров при посещении Монголии и Японии, то увидим, что все его заявления касаются урегулирования спорных проблем в Азии.

Например, Лавров во время этих визитов поднял проблемы, сложившиеся вокруг Южно-Китайского моря, отметив, что все страны там должны воздержаться от применения силы. Он также заявил, что нужно прекратить любое вмешательство в переговоры двух стран, которые не имеют отношения к этим спорам.

- Что здесь имелось в виду?

- Ну, например, есть конфликт по островам Сенкаку между Китаем и Японией. Есть желание попытаться увязать этот конфликт вообще с территориальными спорами в Азии. Например, это может быть потенциальная связка договоренностей по территориальным спорам между Россией и Японией, Китаем и той же Японией. Так вот Россия, как раз очень жестко воздерживается от того, чтобы хоть как-то увязывать двухсторонние споры в многостороннем формате.

- Насколько я понимаю, это камень в огород американцев и в какой-то мере Лавров повторяет недавнее заявление лидера КНР Си Цзиньпина, который сказал, что азиатские страны должны разбираться в своих спорах без международных посредников?

- Но Си Цзиньпин немного лукавил. Он зашел с другой стороны, имея в виду, что им не нужны американцы в спорах с Японией или в Южно-Китайском море, но при этом Китай всегда готов и ему интересно, чтобы Россия поддержала его в этих территориальных спорах. Так вот, как раз МИД РФ говорит о том, что мы не собираемся увязывать эти споры друг с другом. Точно так же Россия не собирается вступать в спор между Китаем, Вьетнамом и Филиппинами по определению зон ответственности между этими государствами в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях. Мы эти споры сейчас даже не комментируем.

Для нас это важно, потому что у России сейчас складываются отдельные отношения с Вьетнамом, развиваются отношения с Филиппинами. То есть, Россия резервирует себе место «тигра, который находится над схваткой».

- Почему это сейчас важно для Москвы?

- Потому что Россия устами Лаврова сейчас будет заявлять о своих именно политических интересах в Азии. Все это предваряет визит Путина в Китай, который, вероятно, состоится в июне или июле. Лавров должен отработать политические вопросы этого визита, а торгово-экономические будут отрабатывать вице-премьеры российского правительства Дмитрий Рогозин и Игорь Шувалов.

- Но вернемся к торгово-экономическим проблемам России и Китая. «Разворот на Восток» все-таки не получился?

- Пока весь «разворот на Восток» удачен (да и то на уровне деклараций) в плане небольших региональных проектов. Есть, например, ряд заявлений (пока даже не соглашений) о том, что Пекин готов перенести часть своих предприятий на российский Дальний Восток или о том, что российские и китайские банки начинают сотрудничество в области прямых взаимных инвестиций. Но мы еще не знаем насколько активно пойдет это сотрудничество.

Как следствие, Россия выбирает правильную тактику, обсуждая укрепление международных структур в этом регионе. Прежде всего ШОС, БРИКС, ООН, G20. Плюс, РФ пытается выступать некой «точкой сборки» между Китаем и Индией, выбивая серьезный козырь у американцев. Эти три страны, как многие полагают, хотят восстановить нормы деятельности ООН в этом регионе. И здесь Россия стимулирует международный процесс, пытаясь выступать как азиатская держава, которая играет активную роль в урегулировании именно азиатских дел.

Беседовал Александр Желенин

Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 21 апреля 2016 > № 1730150 Алексей Маслов


США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 4 марта 2016 > № 1674660 Алексей Маслов.

В тени сирийской войны оказались многие конфликты в других регионах планеты, а между тем среди них есть и такие, что потенциально не менее взрывоопасны. В их числе, прежде всего, можно назвать резкое обострение американо-китайских противоречий в Южно-Китайском море (ЮКМ). Командующий ВМС США в Тихом океане адмирал Харри Харрис недавно даже заявил, что КНР «меняет оперативный ландшафт» во всем регионе. Дело в том, что в этом море, которое Китай решил объявить своими территориальными водами, проходят важнейшие международные торговые пути. Однако китайцы строят там искусственные острова, размещают на них военные базы, эскадрильи боевых самолетов, новейшие зенитно-ракетные комплексы и радары. В ответ американцы усиливают военное присутствие в ЮКМ с целью «защитить свободу судоходства». О том, насколько далеко может зайти противостояние двух мощных вооруженных держав, а также о том, что заставляет Пекин действовать столь жестко, в интервью «Росбалту» рассказал руководитель Школы востоковедения ВШЭ профессор Алексей Маслов.

«Сдерживание Китая не удается»

- На ваш взгляд, с чем связанно повышение градуса напряженности в Южно-Китайском море?

- Ситуация обострилась в связи с тем, что руководитель КНР Си Цзиньпин продолжает придерживаться той решительной политики, которую он уже проводил на протяжении нескольких лет. Здесь ничего удивительного нет. У американцев, правда, после ряда встреч с китайскими дипломатами была надежда, что КНР не будет размещать свои военные подразделения на наращиваемых искусственных островах в этом море. Тем не менее, этого не произошло. Пекин продолжает подобную политику, причем специально делает это, показывая, что торговля — это одно, а военная политика — другое.

Еще одной важной причиной таких действий Китая стало то, на каких условиях он хочет присоединиться к Транстихоокеанскому партнерству (ТТП). Ожидаются долгие позиционные переговоры по присоединению КНР к ТТП. С экономической точки зрения, Китаю это сулит большие выгоды, но с точки зрения политического имиджа, для Пекина вступление в ТТП может стать шагом назад. Дело в том, что не Китай создал эту организацию и не он ее возглавляет, а в Пекине такого очень не любят. Как следствие, КНР хочет войти в ТТП как мощная, в том числе и в военном плане, страна.

То есть, как я понимаю, на нынешнем ультравоенном витке развития, Пекин и будет вести переговоры по поводу условий присоединения к ТТП.

«Модель Китая оказалась неработающей»

- Насколько серьезно размещение Пекином на южном побережье КНР новейших китайских ракет среднего радиуса действий «Дунфэн-26» (DF-26), которые могут использоваться и как против кораблей, и как носитель ядерного оружия с дальностью до 4000 км? Особенно с учетом того, что Китай, в отличие от РФ и США, не поддерживает запрет на разработку и развертывание ракет средней и меньшей дальности?

- Прежде всего, стоит отметить, что ракеты «Дунфэн-26» являются вполне «рабочими», в отличие, например, от «пустышек» Северной Кореи. Они действительно могут быть как тактического, так и стратегического назначения и нести ядерные заряды, могут наносить удары по территории США. Это сильно переделанные и многократно переосмысленные ракеты SS-22 (советский оперативно-тактический ракетный комплекс «Темп-С», - «Росбалт»). Сегодня они являются основой китайских сил стратегического назначения.

Китай действительно не участвует в переговорах по ограничению вооружений. Это является его принципиальной позицией. И Пекину сейчас важно выносить эти ракеты ближе к районам потенциальных для него угроз и потенциальных военных действий.

- Что касается позиций Китая и США по проблеме островов в Южно-Китайском море. Известно, что они прямо противоположны. Китай считает эти острова своими, а ЮКМ и проливы между островами - своими территориальными водами. Американцы рассматривают эти острова как спорные, а воды ЮКМ — как международные. Возможны ли здесь какие-то компромиссы между двумя странами?

- Нет, я думаю, что никаких компромиссов, во всяком случае, в ближайшее время, мы не увидим, потому что для китайцев вообще любая территориальная проблема абсолютно принципиальна и необсуждаема. Пока не было исторического прецедента, чтобы Китай отказался или отступил в любых территориальных спорах.

В ожидании ядерной зимы

Более того, КНР действует сейчас не только военным способом. В стране активно публикуют различные документы о присутствии китайских поселенцев, своих кораблей, которые, в частности, дозаправлялись питьевой водой в этих районах. То есть, помимо военных приготовлений идет и серьезная обработка общественного мнения.

Я думаю, что для Китая развитие ситуации таким образом - это один из способов того, что называется «разумным дистанцированием» от США и любых других союзников. Сегодня Пекину важно, чтобы КНР выступала не только как мощная экономическая держава, но и как государство, способное защитить достижения своей экономики военным способом.

Надо учитывать, что есть и внутренний потребитель на этот «продукт». Китайским гражданам более чем нравится такая позиция их страны. В китайских блогах довольно активно обсуждается то, что КНР стала более активна во внешней политике. Таким образом Си Цзиньпин завоевывает себе новых последователей внутри страны.

- Не связанна ли эта активность китайского руководства на внешнеполитической арене с ухудшением экономической ситуации в Китае? Недавно прошла информация, что в КНР планируется уволить два миллиона рабочих.

- Да, мы хорошо это знаем, когда при ухудшении ситуации с экономикой внутри страны важно перенести внимание публики на какие-то другие вещи.

Что касается безработицы, то в Китае в течение многих лет она была на уровне 4,1%, то есть очень невелика (хотя всегда была большая скрытая безработица, а число занятых в деревнях там вообще очень трудно подсчитать). И, действительно, сам факт публикации сведений о предстоящих увольнениях говорит о том, что возникшую проблему стало невозможно скрывать.

Беседовал Александр Желенин

США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 4 марта 2016 > № 1674660 Алексей Маслов.


Россия. Греция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2015 > № 1363795 Алексей Маслов

Россия - Греция: фундамент отношений выдержал испытание временем (№4-2015)

Маслов Андрей

«Международная жизнь»: В связи со сменой правительства Греции и приходом к власти коалиционного правительства партий СИРИЗА и АНЭЛ как бы вы охарактеризовали нынешнее состояние и перспективы российско-греческих отношений?

Андрей Маслов: Новое греческое правительство не только сохранило преемственность в наших отношениях, но и выразило желание развивать их более высокими темпами. В России к этому готовы, что было отфиксировано в ходе телефонного разговора Президента Российской Федерации В.В.Путина с премьер-министром Греческой Республики А.Ципрасом 5 февраля этого года и переговоров министра иностранных дел России С.В.Лаврова с его греческим коллегой Н.Кодзиасом в Москве 11 февраля. В течение нескольких последних лет двустороннее сотрудничество явно пробуксовывало, и теперь открылась перспектива его оживления.

Основной вектор нашему взаимодействию будет задавать подготовка комплексных мероприятий, приуроченных к Году России в Греции и Году Греции в России в 2016 году. Мы намерены активно сотрудничать с Грецией, видим в ней серьезного и доброжелательного партнера, открытого к диалогу. Фундамент российско-греческих отношений прочен и выдержал испытание временем. В его основе - духовное родство, общность культурного наследия православных народов, многовековой опыт сотрудничества, в том числе и в годы военных испытаний, тесное переплетение человеческих судеб и чувство взаимной симпатии.

«Международная жизнь»: «Благодаря историческим и культурным связям Греция могла бы сыграть роль моста между Европейским союзом и Россией». Эти слова принадлежат министру иностранных дел Греции Никосу Кодзиасу. Как в МИД России относятся к этой инициативе?

А.Маслов: С сожалением приходится констатировать, что отношения между Российской Федерацией и Европейским союзом в последнее время переживают непростые времена. Под давлением из Вашингтона и при поддержке «младоевропейских» стран - трех государств Балтии, Польши и Румынии - ЕС ввел антироссийские санкции, сделав ставку на конфронтацию. Россия не была инициатором ухудшения связей с ЕС. Даже в нынешних условиях сохраняется многогранное взаимодействие с европейскими странами, поддерживаются контакты, осуществляются обмены в различных сферах. Исторические и культурные связи России и Европы неразрывны, так как российская культура неотделима от европейской.

Мы выступаем за возобновление равноправного взаимоуважительного политического диалога с Европейским союзом. Поэтому, если такая страна, как Греция, с которой нас связывает близость культуры, истории и традиций и которая одновременно является членом Евросоюза, готова стать мостом в диалоге, мы это только приветствуем. Высоко ценим роль Греции в возобновлении отношений России и НАТО после агрессии Грузии против Южной Осетии в 2008 году. Запущенный тогда Афинами Корфуский процесс явился катализатором в восстановлении сотрудничества Москвы и альянса. И сейчас европейские партнеры могли бы прислушаться к здравым аргументам Афин по улучшению атмосферы диалога России и Евросоюза.

«Международная жизнь»: Греция в качестве страны, имеющей хорошие отношения и с Россией, и с Украиной, заявила о своей готовности играть более активную роль в урегулировании украинского кризиса. Какие конкретные предложения выдвинули Афины на этом направлении?

А.Маслов: В вопросе урегулирования украинского конфликта Афины решительно поддерживают Минские соглашения, призывают стороны сесть за стол переговоров, высказывают готовность оказать посреднические услуги. Во время дискуссий в Брюсселе по тематике кризиса на Украине греки настаивали на том, чтобы политико-дипломатические каналы между Россией и ЕС сохранялись открытыми и обсуждение острых вопросов происходило на регулярной основе.

Стремление греческой стороны играть более активную роль в украинском кризисе было продемонстрировано во время недавних визитов министра иностранных дел Греции Н.Кодзиаса в Москву и Киев. В ходе них Н.Кодзиас заверял, что Афины готовы оказать возможное содействие для разрешения конфликта.

Греция, как представляется, особо заинтересована в урегулировании украинского кризиса. На Украине, как известно, проживает крупная община этнических эллинов, так называемые «мариупольские греки», которые оказались в зоне боев между украинскими силовиками и ополченцами ДНР. Греция немало делает для их защиты, затрагивает эту тематику в ходе переговоров с европейскими партнерами. Отмечаем, что некоторое время назад общине эллинов Мариуполя греческая сторона передала партию гуманитарной помощи - медицинское оборудование и лекарственные средства.

«Международная жизнь»: Новое греческое правительство неоднократно заявляло о неэффективности санкций ЕС против России. По вашему мнению, сможет ли Греция поспособствовать осознанию в Евросоюзе контрпродуктивности раскручивания санкционной спирали?

А.Маслов: Действительно, еще до прихода к власти лидер партии СИРИЗА А.Ципрас высказывался против антироссийских санкций, подчеркивая, что они одинаково больно бьют по тому, в отношении кого они вводятся, и по тому, кто их вводит. В самом деле, согласно публикующимся здесь данным, греческие сельхозпроизводители понесли серьезные убытки из-за санкционной войны с Россией. Опосредованно санкции тяжело ударили по греческой туриндустрии и экспортерам пушно-меховой продукции, чьи потери намного превосходят убытки аграриев.

После победы на выборах 25 января этого года новый глава кабинета подчеркивал необходимость нормализации российско-есовского сотрудничества, а путь санкций назвал тупиковым. В частности, в ходе январского СМИД Евросоюза и февральского саммита ЕС греческая делегация настаивала на изменении общеесовских подходов к украинскому кризису и отношениям с Россией. Благодаря активной работе греков удалось снизить градус напряженности и воспрепятствовать дальнейшей эскалации во взаимоотношениях Брюсселя и Москвы. Однако за свою позицию Афины предсказуемо стали мишенью горстки есовских «ястребов», которые, используя экономические сложности Греции, по сути, выкрутили всем руки, оставив санкционный список в силе еще на полгода, а позже расширив его новыми фамилиями. Наряду с этим Греции совместно с группой трезвомыслящих партнеров в ЕС удалось вывести из-под удара целый ряд отраслей экономического сотрудничества с Россией.

Исходя из того что альтернативы взаимоуважительному диалогу с Россией не существует, греки продолжают отстаивать эту позицию на есовских площадках, указывая, что санкции не достигают того эффекта, на который они изначально рассчитывались.

«Международная жизнь»: Двусторонний товарооборот между Россией и Грецией существенно сократился из-за санкционного противостояния ЕС и РФ. Потери Греции от российского продуктового эмбарго, по некоторым оценкам, достигли 180 млн. евро. На днях стало известно, что Афины вновь подняли вопрос о снятии российского продуктового эмбарго в отношении клубники, апельсинов и персиков. Чем греческие партнеры мотивируют свои просьбы и на каких условиях возможно принятие положительного решения Москвой?

А.Маслов: Российско-греческий товарооборот в 2014 году сократился, по данным российской статистики, на 39%. При этом российский экспорт в Грецию уменьшился на 41% (на 2,6 млрд. долл.), что было вызвано падением спроса, из-за кризисного состояния греческой экономики, на основные российские товары и снижением мировых цен на нефть. Греческий экспорт в Россию сократился на 18,6% (на 113 млн. долл.). Из-за российских ограничений импорта ряда продуктов питания из стран ЕС недопоставки греческих товаров, по нашим оценкам, составили около 40 млн. долларов.

Греческая сторона, конечно, заинтересована в поставках своих сельскохозяйственных товаров на российский рынок, поскольку мы традиционно являемся крупными покупателями этой продукции. Вместе с тем, будучи членами ВТО, мы не можем сделать исключение для Афин и отменить ограничения только для греческих товаров, поскольку ЕС является единой таможенной территорией и невозможно практически выделить из нее греческую таможенную территорию. Греки это понимают и вопрос о снятии российского продуктового эмбарго не ставили. Их обращение сводится к продолжению сотрудничества с Россельхознадзором, чтобы после снятия санкций можно было незамедлительно возобновить поставки греческой сельхозпродукции на российский рынок.

«Международная жизнь»: Греческий бизнес ведет активный поиск новых форм взаимодействия как с Россией, так и быстро набирающим вес интеграционным объединением - ЕАЭС. В ходе ваших контактов с представителями местного бизнес-сообщества чувствуете ли вы желание искать новые ниши и формы сотрудничества с российскими партнерами?

А.Маслов: Нынешний финансово-экономический кризис, переживаемый Грецией, безусловно, ограничивает возможности греческого бизнес-сообщества по поиску новых форм экономического сотрудничества с Россией. Пока у нас превалирует традиционная форма - торговля, а инвестиционные схемы взаимодействия по объемам значительно ей уступают. Вместе с тем хотел бы отметить, что греческий бизнес недавно проявил интерес к установлению контактов со структурами Евразийского экономического союза. По инициативе греческих предпринимателей создан Греко-Евразийский деловой совет, в конце февраля в Афинах с успехом прошло организованное Советом мероприятие по презентации своей деятельности с участием представителей Евразийской экономической комиссии. Мы полагаем, что это только первый шаг и вскоре начнется активная деятельность в этом направлении.

«Международная жизнь»: Афины ведут сложные переговоры с международными кредиторами о реструктуризации своего 324-миллиардного долга и выходе из-под плотной опеки «тройки». На этом фоне министр обороны Греции Панос Камменос не исключил возможности обращения за финансовой поддержкой к странам за пределами ЕС. Обращалось ли правительство Греции за финансовой помощью к России и возможна ли такая поддержка с российской стороны?

А.Маслов: Греция не обращалась за финансовой поддержкой к России. Являясь членом Экономического и валютного союза ЕС (еврозоны), Греция согласовывает и координирует с партнерами по союзу свои действия в сфере денежно-кредитной политики, включая и вопросы заимствований. Кроме того, обратившись в свое время за финансовой помощью к международным кредиторам (МВФ, ЕЦБ и ЕС), Греция согласилась с жестким контролем с их стороны за ее финансами, за процессом решения долговой проблемы. Нынешнее правительство Греции условилось с кредиторами о продлении действующей программы помощи на четырехмесячный период, начиная с 1 марта 2015 года, и рассчитывает на получение оставшейся суммы льготных кредитов - 7,2 млрд. евро. В течение этого периода новый кабинет надеется выработать с партнерами взаимоприемлемое решение долгового вопроса.

Вместе с тем, если со стороны правительства Греции поступят какие-то обращения, то они, как подтвердил С.В.Лавров по итогам переговоров с министром иностранных дел Греции, будут рассмотрены. А вот в каком ключе они могут быть рассмотрены, это предмет переговоров компетентных ведомств двух стран.

«Международная жизнь»: Ряд российских компаний высказывали заинтересованность в приобретении греческих активов, включая объекты газовой и логистической инфраструктур. Вместе с тем одним из заявленных приоритетов нового правительства Греции стал отказ от приватизации многих стратегических предприятий. Есть ли перспективы для взаимодействия в этой сфере?

А.Маслов: К настоящему времени не все прояснилось в приватизационных планах нового греческого правительства. Однако прозвучали заявления о том, что приватизационные процессы, находящиеся в стадии реализации, должны быть завершены. Это дает возможность российской компании ОАО «РЖД» продолжить участие в конкурсах на приобретение акций греческого железнодорожного оператора «Трейносе», ремонтной компании «РОСКО» и АО «Организация порта Салоники».

«Международная жизнь»: Интересен ли Греции проект «Турецкий поток» и на каких условиях греческая сторона могла бы стать его участницей?

А.Маслов: В Афинах проявляют интерес к новому проекту. Греция стремится стать серьезным игроком на газовом рынке Южной Европы и, в частности, осуществлять функции транзитера природного газа на Балканы и в страны Центральной Европы. По этой причине «Турецкий поток» может оказаться для нее интересным геостратегическим проектом. Греческие партнеры могли бы стать его равноправными участниками, поскольку предполагается создание на греческо-турецкой границе газового распределительного центра (или, как его нередко называют, «европейского энергетического хаба»). Однако, не располагая собственными средствами и возможностью существенно наращивать свое потребление газа, Греция в реализации этого проекта во многом зависит от потенциальных инвесторов и потребителей, которыми, по нашим оценкам, могут быть крупные западноевропейские страны и известные энергетические компании. Для Греции такое участие было бы выгодным, поскольку оно обеспечивало бы не только транзитные преимущества, но и создание новых рабочих мест, так как включало бы в себя строительство инфраструктурных объектов.

Россия. Греция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2015 > № 1363795 Алексей Маслов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter