Всего новостей: 2580033, выбрано 2 за 0.008 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Митрохин Николай в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Митрохин Николай в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > magazines.russ.ru, 23 июня 2017 > № 2337058 Николай Митрохин

«Случай девочки Лизы»: русскоязычные сторонники Путина в Германии и немецкий правый радикализм

Николай Александрович Митрохин (р. 1972) – научный сотрудник Центра восточноевропейских исследований университета Бремена. Автор книг «Русская партия: движение русских националистов в СССР» (2003), «Русская православная церковь: современное состояние и актуальные проблемы» (2004), опубликованных в серии «Библиотека “НЗ”».

Русскоязычные в Германии: группы и инфраструктура

Общее число русскоязычных жителей в Германии не известно. Существуют различные критерии оценки, однако микроперепись 2014 года позволяет предположить, что в Германию из стран бывшего СССР приехали не менее трех миллионов человек, что составляет почти 4% населения страны. В любом случае русскоязычные являются второй по численности языковой общиной в Германии после собственно немецкого населения[1].

Русскоязычное население можно разделить на несколько групп. Это бывшие советские граждане еврейского происхождения, приехавшее преимущественно в 1990-е. Это трудовые мигранты с территории бывшего СССР, значительная часть которых являются гражданами ЕС (например, жители стран Балтии, а также украинцы и молдаване с румынскими паспортами). Это мужья, жены и партнеры граждан ФРГ. Это беженцы из Чечни; это жители государств СНГ, нашедшие в Германии политическое убежище (от геев до исламистов). Это студенты и аспиранты, обучающиеся в немецких вузах. Однако главную категорию (по официальным данным, не менее 1,4 миллиона человек) составляют так называемые «русские немцы» и члены их семей, причем последние могут происходить и из других этнических групп населения СССР.

Русские немцы в СССР являлись категорией граждан, чье социальное развитие с 1940-х годов и до начала 1970-х искусственно сдерживалось дискриминацией (со второй половины 1950-х полуофициальной). Среди них сохранялась высокая доля сельских жителей или горожан в первом поколении, а также значительный уровень религиозности и рождаемости. Дискриминация со стороны властей, а также систематические нападки обычных советских граждан, называвших этнических немцев «фашистами», привели к замыканию русских немцев в семейном кругу. С учетом размера семей это приводило к появлению специфического феномена «большой немецкой семьи», объединявшей не только прямых родственников, но и нескольких близких по родственным связям домохозяйств в крупное сообщество, которое могло насчитывать несколько сотен человек и включать в себя не только немцев, но и представителей других этнических групп[2].

Часто бывало, что, переехав в Германию, «большие немецкие семьи» предпочитали держаться вместе и селились в одном городе – или в одном городском районе. В крупных городах это привело к появлению так называемых «русских районов». В провинции распределение русскоязычных происходило неравномерно. В частности, это зависело от того, был ли там центр по приему переселенцев; также важную роль играла экономическая специфика того или иного региона. В результате некоторые небольшие города в немецкой провинции имеют значительный процент русскоязычного населения, что превращает эту общину в серьезную социальную и политическую силу.

Существенным фактором является то, что русскоязычное население – в первую очередь «большие семьи» русских немцев – связано постоянными горизонтальными связями с другими семьями и территориальными общинами по всей Германии. Свадьбы, похороны, крещения, юбилеи русских немцев – мероприятия, собирающие многие десятки, а иногда и сотни человек. Это означает, что создалась и функционирует еще одна сеть контактов, обмена и координации, не зависящая от фиксируемых внешними аналитиками способов коммуникации, таких, как телевидение или социальные сети.

При этом, в отличие от граждан и жителей Германии (условно) мусульманского происхождения, русские немцы с 2000-х годов считаются примером удачной интеграции, если даже не ассимиляции, которую совершили многие представители второго (а нередко и первого) поколения этой категории мигрантов. Первоначальные серьезные проблемы с высоким уровнем преступности у молодых русских немцев (прежде всего мужчин и подростков) или незнанием немецкого языка у подавляющей части переселенцев ушли в прошлое. Практически все они так или иначе выучили немецкий, нашли работу (доля безработных среди них равна общенемецкой), а их дети (в отличие от многих других категорий мигрантов) стремятся к получению высшего образования и по данному показателю опережают даже «коренное» немецкое население. Семьи русских немцев достаточно рано по сравнению с немцами «коренными» рожают детей и к 35–40 годам уже имеют детей-подростков. Последние, будучи вторым-третьим поколением мигрантов, зачастую не говорят по-русски и имеют интересы и убеждения, которые сильно отличающиеся от родительских.

История «девочки Лизы»: casus belli

Какое место в данной картине занимают русскоязычные поклонники Путина, которые так или иначе поддерживают концепцию «Русского мира» и агрессию в Украине?

Формально очень небольшое. Подавляющее большинство русских немцев или других русскоязычных мигрантов не состоит в каких-либо русскоязычных политических и общественных организациях. Однако мобилизационный потенциал этой группы был продемонстрирован 24 января 2016 года, когда после сюжета российского «Первого канала» о якобы имевшем место в Берлине «изнасиловании русской тринадцатилетней девочки Лизы» недавно приехавшими мигрантами арабского происхождения, как минимум в 43 городах Германии[3] (вероятно, их было не менее 50) прошли демонстрации с протестами против миграционной политики Ангелы Меркель[4]. Лозунг мероприятий в разных местах был один и официальный: «Мы против насилия». В некоторых демонстрациях приняли участие тысячи человек. Кое-где высказывалась даже идея создания «народных дружин» – что живо напомнило начальный этап формирования так называемых «народных республик» в Луганске и Донецке.

«История Лизы», несмотря на то, что немецкие власти быстро ее расследовали и уличили официозные российские медиа в провокационной лжи, способствовала усилению политических симпатий здешних русскоязычных в целом и русских немцев в частности к правоконсервативной партии «Альтернатива для Германии» (далее – AfD/АФД). Осенью 2016 года на региональных выборах в трех землях Германии она смогла набрать голоса заметной части электората и впервые стала всерьез представлена в местных парламентах[5]. Российско-немецкий журналист Николай Клименюк писал в этой связи:

«В БВ [земля Баден-Вюртемберг. – Н.М.] в местах компактного проживания [русскоязычных] AfD получала совершенно заоблачные результаты – например, в “русском” районе Пфорцхайма Хайдахе 43%, а в “русском” районе Вартберг города Вертхайма – 51,8%. Это при том, что там не только “русские немцы” живут»[6].

Каким образом стала возможна столь быстрая протестная мобилизация прежде столь политически пассивной социальной группы? Какие механизмы использовались? Как вообще контролируют «пропутинских» русскоязычных в Германии и порой руководят ими? Возможно ли повторение подобных событий?

Русскоязычные в Германии и телевидение

Наиболее распространенным объяснением является успех пропагандистской кампании российского телевидения.

Без сомнения, значительная часть русскоязычных граждан Германии предпочитают смотреть российское телевидение. Возникает вопрос: почему люди, прожившие в Германии уже 20–25 лет и в большинстве своем неплохо для мигрантов говорящие по-немецки, люди, казалось бы, почти полностью интегрировавшиеся, предпочитают российское телевидение немецкому?

Я выделил бы здесь два аспекта: социально- (и даже культурно-) эстетический (отчасти этический) и практический. Прежде всего, многие русскоязычные не доверяют общественно-политической информации на немецком языке, предпочитая ей ту, что получают из российских медиа. Если сравнить информационное вещание российского и немецкого телевидения, можно отметить медлительность последнего, узкий охват событий, а также не очень современный видеоряд. Рискну сказать, что до сих пор некоторые ведущие информационные программы германского телевидения визуальным рядом и способом подачи новостей напоминают программу «Время» Гостелерадио СССР образца 1985 года. Но дело не только в этом.

Современная западноевропейская журналистика, претендующая на статус «четвертой власти», оказалась растянута между совершенно разными интенциями: стремлением находить и формулировать объективные общественные запросы (то есть «отражать интересы всего общества») и желанием высокообразованной части общества продвигать леволиберальные ценности, то есть de facto заниматься «воспитанием широких народных масс».

В Германии – по историческим причинам – это особенно заметно. Немецкое телевидение глубоко идеологизировано (хотя многие говорят, что оно всего лишь пропагандирует определенные «ценности», но не «идеологию»), и люди с советским опытом (по понятным причинам) это остро чувствуют. Одна из основных идей, на которой зиждется немецкое телевидение, другие медиа, да и общественно-политическая и культурная жизнь страны, такова: «мы» ответственны за катастрофу Второй мировой войны. Для русскоязычных немцев этот момент не является актуальным. Они считают себя не виновниками, а жертвами войны – это касается и русских немцев, и евреев, и трудовых мигрантов со славянским или балтийским бэкграундом.

Скептическое отношение к немецким официальным медиа подогревается тем обстоятельством, что и при освещении актуальных новостей те периодически скрывают одни проблемы или излишне раздувают другие. Самый яркий пример – новогодние события 2016 года в Кёльне, когда хорошо организованные группы беженцев приставали и даже нападали на женщин и девушек, пришедших на площадь отпраздновать Новый год, не только не были предотвращены полицией, но и какое-то время скрывались ею и прессой.

Разумеется, немецкая государственная система медиа не идет ни в какое сравнение с масштабами российской пропаганды. Однако для недовольных немецкой политической системой (как слева, так и справа), а также для поклонников Путина и путинской России имеющиеся случаи – зачастую, разумеется, гипертрофированные – дают основания считать себя разоблачителями «лживой прессы» (и, конечно, немецких властей, а также глобального финансового капитала, которые якобы диктуют «информационную повестку дня»).

Не менее важным является и то обстоятельство, что русскоязычным, конечно же, проще воспринимать информацию на русском языке, несмотря на довольно высокий уровень владения немецким. Поэтому после тяжелого трудового дня значительная часть русскоязычных вечером, как правило, включают российские телеканалы («тарелки» с пакетом программ продаются в ближайшем русском супермаркете, которых в Германии несколько сотен) или садятся за компьютер, чтобы пообщаться преимущественно в русскоязычных социальных сетях, о которых мы поговорим чуть ниже.

Наконец, немецкие телеканалы, конечно же, освещающие жизнь других языковых меньшинств, проживающих в стране – прежде всего турецкоязычного, – почти полностью игнорируют русскоязычных. Их нет среди дикторов телевидения, героев сериалов, их редко можно увидеть среди участников ток-шоу (где один-два участника с турецкими корнями или иным условно «мусульманским» происхождением присутствуют обязательно), об их проблемах или достижениях не снимают репортажей. В 2015 году мне попался номер «Штерна», посвященный российско-немецким связям. Один из его материалов был озаглавлен «Они живут среди нас!» и был посвящен типичной семье русских немцев, само существование которой было для читателей очевидной экзотикой.

Недоверие в отношении немецких медиа и желание в свободное время погрузиться в русскоязычный языковой контекст являются двумя базовыми условиями для формирования групп недовольных в среде русскоязычных Германии. Однако само по себе наличие подобной среды отнюдь не означает, что их так просто мобилизовать для каких-то коллективных действий.

Русскоязычные социальные сети: манипулирование и организация

В Германии существуют два крупных пророссийских сообщества. Это поддерживаемые российским МИДом и посольством организации – прежде всего земельные отделения Конгресса российских соотечественников, связанные с ними русские культурные организации, часть приходов РПЦ. И это низовые активисты, которые зачастую не имеют никаких организаций или их группы отчетливо маргинальны.

Первые дорожат своим статусом и юридическим лицом, нередко имеют основное финансирование от местных немецких властей, часть (хотя, возможно, небольшая) их активистов находятся в реальной оппозиции к Путину – поэтому они стараются вообще не вмешиваться в политику, тем более открыто, но и связей с «официальной Россией» не рвут. Водораздел тут точно проходит по желанию или нежеланию публично отмечать в Германии 9 мая.

Мобилизация вторых оказалась в условиях «посткрымской повестки» более успешной. Ключевая роль здесь отводится социальным сетям, которые, как газета «Правда» столетней давности, выполняют одновременно пропагандистскую, вовлекающую и организационную функции.

Механизм мобилизации выглядит следующим образом. Потребители русскоязычного контента в социальных сетях используют в основном «Одноклассники» и «ВКонтакте»[7]. Это сети, рассчитанные прежде всего на тех, кто не особенно любит что-то писать «от себя» (к тому же, судя по всему, среди их пользователей немало людей без высшего образования); именно здесь несложно сформировать круг «друзей» и вовлечь их в нужный (политический, культурный, какой угодно иной) контекст. Для обеих сетей характерны активные «репосты» контента, придуманного исключительно для потребителей на данной площадке. В основном это так называемые «демотиваторы» (изображения с краткой надписью) или же «глубокомысленные» изречения (чаще всего анонимные) и короткие анекдоты.

Значительная, если не бóльшая часть демотиваторов носит прямой или скрытый идеологический характер. В первую очередь в них обыгрываются такие темы, как отечественная еда и напитки (патриотический food porn); ностальгия по СССР; уникальность всего «русского»; величие истории России и значимость ее победы в Великой Отечественной войне; мощь российской армии и безмерные возможности русских в целом и Путина лично; идиотизм, уродливость или неприемлемость иностранного (здесь чаще всего проявляется открытый расизм, антисемитизм, исламофобия и гомофобия). В целом подобные демотиваторы формируют идентичность «наших», «земляков», на которых постоянно нападают «придурки» из Украины, «Гейропы» и США[8].

Тысячи подобных демотиваторов производятся профессионально и предположительно на так называемых «фабриках троллей», действующих в рамках характерного для путинской России «частно-государственного партнерства» в идеологической сфере. К примеру, 22 февраля 2017 года министр обороны России Сергей Шойгу на пресс-конференции упомянул о большом значении «войск информационных операций», которые намного превзошли в эффективности прежнее управление контрпропаганды[9]. И хотя несколькими часами позже представители Государственной Думы дали разъяснение о том, что министр имел в виду якобы только защиту российских компьютерных систем от атак извне[10], прозвучало это как полноценное признание факта ведения идеологической войны за пределами страны. Такая война в первую очередь должна была затронуть социальные сети.

Создатели демотиваторов не оставляют потребителей своего контекста в одиночестве, а стараются формировать из них группы. Одним из методов является система общения с пользователями, включающая в себя сделанное в игровой форме принуждение. Например, самым популярным требованием под демотиватором в «Одноклассниках» является «Жми класс», соответствующий «лайку» в «Фейсбуке». Это эффективный инструмент, позволяющий мгновенно предлагать потребителю участие в группах по интересам. Например, после проведения мною исследования сетей список рекомендованных моему аккаунту групп выглядит так: «Славяне» (146 тысяч подписчиков), «Форум сторонников Владимира Путина» (161 тысяча), «Политическое обозрение: Мы за Путина!» (647 тысяч), «Днепр – вставай!» (32 тысячи). В тех же «Одноклассниках» только для бывших военнослужащих существуют такие сообщества, как «С кем служили», «Ветераны ВС СССР», «Вооруженные силы России», «Офицеры России», не говоря уже о сотнях тематических групп для однополчан или однокурсников военных училищ.

Для жителей Германии в тех же «Одноклассниках» и «ВКонтакте» организованы десятки (если не сотни) тематических групп. Часть из них объединяются соответственно идеологическим предпочтениям («Russlanddeutsche für AfD» – «Русские немцы за АФД», 5500 участников); впрочем, и многие другие декларируют пророссийскую и пропутинскую лояльность – сочетая на заставке немецкий и российский флаги, а то и добавляя к ним портрет президента РФ. В «Одноклассниках», к примеру, «Живем в Германии. Новости и Политика» (34 тысячи), «Русская Германия» (лишь одна из нескольких одноименных групп 45,7 тысяч), «Голос Германии» (23 тысячи), «Русские в Германии» (20,7 тысяч). Во «ВКонтакте» – «Русские в Германии ОБЪЕДИНЯЕМСЯ!» (5900). Однако куда более многочисленны сетевые онлайн-группы, объединяющие по региональному признаку. Это относится как к актуальному месту жительства в Германии, так и к мемориальным сообществам, объединяющим выходцев из конкретного города, села, колхоза в России или странах Центральной Азии. Например, закрытая группа «Novodolinka Новодолинка Ерментауский район» в «Одноклассниках» насчитывает без малого 2000 участников[11], а конкурирующая с ней группа «Павловка/Новодолинка/Целиноградская Область» – почти 3000 участников[12]. Не исключено при этом, что часть групп, как будет показано ниже, создается и ведется теми, кто находится далеко за пределами Германии.

Встать с дивана! Из социальных сетей к действиям «в реале»

И вот здесь в дело вступают политические микрогруппы или отделения российских организаций в Германии. Они стремятся перевести дистанционную поддержку пророссийской позиции в конкретные действия. Самые заметные среди них партия «Einheit» («Единство»)[13], немногочисленное, но очень шумное немецкое отделение российского «Национально-освободительного движения» (НОД), созданного депутатом Государственной Думы Евгением Федоровым, «Ночные волки»[14] и проекты бывшего профессора Райнера Ротфуса[15].

Их активисты заняты (зачастую анонимно) созданием и поддержкой подобных групп. Это дешевый и массовый по своему воздействию способ ведения политической деятельности. Вероятно, первой крупной демонстрацией их возможностей стала акция «Помоги Донбассу». Она заключалась в сборе вещей, продуктов и средств для населения территорий восточной Украины, подконтрольных пророссийским боевикам, и отправке всего этого в Донбасс. Вполне вероятно, через эту сеть в Донбасс отправлялись и желающие принять участие в боевых действиях. По данным немецких журналистов, обнародованным в начале 2015 года (информация со ссылкой на спецслужбы ФРГ), воевать в Донбассе уехали около ста жителей Германии и к тому моменту среди них уже имелись жертвы.

В рамках ангажированной «гуманитарной» деятельности происходит дальнейшая политизация их участников, например, под лозунгами «мира для России и Германии», который, согласно их убеждениям, является антитезой «агрессивным» намерениям США и НАТО. Это дает возможность мобилизовать людей на активные протестные действия через те же группы вовлечения. Спусковым крючком для подобных действий становится якобы грозящая всем и каждому скорая опасность, причем самого разного рода. Для русских немцев поводом для мобилизации стало решение Меркель пустить в страну сотни тысяч беженцев с Ближнего и Среднего Востока. Расистские установки «русскоязычные» во многом привезли с собой. В Германии, где им приходилось конкурировать с другими категориями мигрантов, эти настроения – как минимум – не ослабли. Инцидент в Кёльне подтвердил и резко усилил опасения грядущей неминуемой «мигрантской опасности».

Разжигаемыми Кремлем настроениями воспользовались в первую очередь немецкие праворадикалы и неонацисты, давно видевшие в русских немцах потенциальных сторонников и с 2000-х годов активно занимавшиеся их привлечением в свои ряды[16]. Однако, поскольку праворадикалы по-прежнему имели в Германии крайне негативный образ, их попытки выйти на большую политическую арену и привлечь голоса даже консервативной части избирателей оставались безуспешными. Ситуация изменилась в 2014–2015 годах. По мере роста влияния радикального ислама в мире и значительного увеличения числа нелегальных беженцев в Европе (выходцев из стран Африки, Афганистана, Сирии, Ирака, которые проникали с территории Ливии и Турции) в Германии, как и в других европейских странах, появилась почва для правоконсервативных и популистских движений, борющихся за ограничение миграции и установление жесткого контроля над мусульманскими организациями внутри ЕС. Неонацисты смогли проникнуть в ряды этих движений на этапе их становления, используя «энтристскую»[17] теорию. Она состоит в том, чтобы с помощью небольших организованных групп, вошедших в руководство широких общественных коалиций, направить их деятельность в определенное политическое русло; причем большинство участников этих движений не имеют столь радикальных взглядов и устремлений. Иными словами, «энтристская теория» и практика дают возможность меньшинству управлять большинством.

Русские немцы, многие из которых традиционно были склонны к поддержке не просто правоцентристского блока ХДС/XCC, но наиболее консервативного ее крыла, были разочарованы явным полевением политики Ангелы Меркель в течение последних пяти лет. Ее решение открыть ворота для беженцев из Сирии стало «последней каплей», после которой русскоязычные политические активисты, заметные в социальных сетях, отказали правящему блоку в поддержке. В настоящее время мне не известна ни одна немецкая русскоязычная группа в социальных сетях, которая отзывалась бы о Меркель позитивно. Зато осенью 2015 года группы русских немцев в российских социальных сетях заполнила реклама АФД и различные материалы, направленные лично против федерального канцлера.

Можно сказать, что ведущие немецкие политические партии – прежде всего христианские демократы и социал-демократы – полностью проиграли борьбу за русскоязычного избирателя в социальных сетях. Но на самом деле они даже не начинали этой борьбы. У христианских демократов в тех же «Одноклассниках» всего одна группа – отделения партии в небольшом городе; более структурированная страница «Русскоязычные социал-демократы Германии» насчитывает всего 39 подписчиков и полностью состоит из сообщений, опубликованных одним автором[18]. Это – против четырех групп, созданных сторонниками АФД, которые суммарно насчитывают десять тысяч участников.

При этом, как хорошо известно, правые радикалы с начала 2010-х годов активно сотрудничали с Кремлем. «Случай девочки Лизы» стал апогеем такого сотрудничества. Пока немецкая криминальная полиция разбиралась с инцидентом, в десятках городов одновременно и практически на одну дату были назначены митинги под почти одинаковыми лозунгами и с одинаковой символикой (желтыми воздушными шариками с черными наклейками), обличающей «лгущую прессу». Несомненно, что подобная организация была невозможна без координации, в которой имеет смысл подозревать либо сетевые неонацистские структуры, либо саму АФД, а также частично «Einheit». Хотя большинство из пришедших и выступивших на митингах были русскоязычными немцами, на некоторых из них в качестве ораторов были заметны и типичные «коренные» немецкие праворадикалы, легко опознаваемые по внешнему виду, манере выступления и лозунгам.

Технология организации протестов

Интересной особенностью данной кампании была не только организация митингов, но и сам – вполне новаторский – способ призыва на них. В публичном пространстве информации о том, что подобная акция готовится, фактически не было, однако люди на митинги собрались. Автору этой статьи пришлось провести целое расследование, чтобы понять, как это было устроено.

Распространявшийся в социальных сетях полуграмотный, но энергичный призыв к выходу на митинги, был написан по-русски. Он гласил (авторская орфография сохранена):

«ВНИМАНИЕ! ЭТО ВОЙНА!

Изнасилована 13-летняя девочка в Берлине. Продажная власть и ее верные псы полицаи всячески пытаются замылить этот факт. Пресса молчит уже неделю.

В ВОСКРЕСЕНИЕ 24.01.2016 С 14.00–16.00 ВЫХОДИМ ВСЁ РУССКОЯЗЫЧНОЕ НАСЕЛЕНИЕ НА ГЛАВНЫЕ ПЛОЩАДИ ИЛИ К РАТХАУЗАМ ВСЕХ НАСЕЛЁННЫХ ПУНКТОВ В ГЕРМАНИИ, ВСЕ ВМЕСТЕ, ОТ МАЛА ДО ВЕЛИКА, В ОДНО И ТО ЖЕ ВРЕМЯ.

ТЕ КТО ПРОИГНОРИРУЕТ, ПУСТЬ СЧИТАЕТ ЭТО ИЗНАСИЛОВАНИЕ НА СВОЕЙ СОВЕСТИ. ЭТО ПЕРВЫЙ МИРНЫЙ ПРЕДУПРЕДИТЕЛЬНЫЙ ПРОТЕСТ ВЛАСТЯМ.

Мы стоим на самом последнем рубеже, если мы не сплотимся и не отстоим Германию, то нас передавят, как крыс, каждого по своим норам. Делайте перепост, ставте у себя в заметках (ПОДЕЛИТЬСЯ), чтобы за неделю все могли узнать».

Мне пришлось воспользоваться личными контактами, чтобы разыскать этот текст – уже после того, как волна демонстраций прошла. Его распространение шло по новой методике – исключительно личными приглашениями, через не индексируемые поисковыми системами социальные сети (прежде всего «Одноклассники», отчасти «Фейсбук») и мессенджеры (прежде всего группы в «WhatsApp») и, вероятно, закрытые группы «ВКонтакте». Не получили его те жители Германии, которые четко обозначили свою антипутинскую или лояльную к властям Германии позицию. Рассылка призывов к митингам осуществлялась или адресно, или расходилась среди родственников, друзей, знакомых и коллег с близкими политическими взглядами.

Какие перспективы у манипуляций русскоязычным населением Германии?

Установленные полицией реальные обстоятельства «изнасилования» Лизы несколько утихомирили эмоции, однако очевидно, что это существенно не изменило политических взглядов многих русскоязычных жителей Германии. Не секрет, что в последние годы российская власть пытается использовать русскоязычное сообщество в Германии в попытках решить тактическую задачу – «наказать» Ангелу Меркель лично и немецкое руководство вообще за их твердую позицию в отношении украинского конфликта, дестабилизировать ситуацию в стране и вывести на передовые позиции радикальные ксенофобские националистические движения и группы, которые с симпатией относятся к нынешней России и ее политическому курсу. Также Москва пытается расшатать связи Германии с НАТО и США, сделать непопулярным у части населения традиционную внешнюю политику правительства.

В то же время российская власть не хочет быть пойманной за руку. И если русскоязычные германские активисты не всегда осторожны, когда размещают фотографии и посты в социальных сетях, то об этом, как и прежде, заботятся в Москве. Зимой 2016–2017 годов «Одноклассники» неожиданно изменили политику и объявили о возможности создания в сети тайных групп, информация о которых недоступна посторонним. Немногим позже «ВКонтакте», где всегда были широкие возможности для посторонних копировать фото и прочие материалы, сообщили, что «по многочисленным просьбам» фотографии будут закрыты от публичного просмотра.

Значит ли вышесказанное, что русскоязычное население Германии выходит из-под контроля немецких властей? Что оно уже изменило свои политические предпочтения, отказавшись от традиционных партий? Ряд известных немецких экспертов в сфере медиа считают, что Путину не удалось эффективно использовать русских немцев. Поддержка антимигрантских и антимеркелевских лозунгов оказалась меньше ожидаемой. Например, согласно оценке главы русской службы «Немецкой волны» Инго Майнтойфеля, сделанной им в октябре 2016 года на той же конференции в Хельсинки, где был прочитан доклад, легший в основу данной статьи, на митинги в защиту «девочки Лизы» вышли около 50 тысяч человек, что составляет абсолютное меньшинство русскоязычных жителей Германии (порядка 1,2%).

Для подтверждения этой точки зрения можно найти и другие аргументы. В частности, если взглянуть на статистику электоральных побед АФД, то больше всего голосов она набирала в восточнонемецких землях, где русскоязычных немного. Анализ предпочтений и интересов русскоязычного населения Германии в социальных сетях также говорит о том, что его интересуют прежде всего неполитизированные сообщества. А политизированные охватывают довольно ограниченную аудиторию. С учетом того, что пророссийски настроенные русскоязычные жители Германии, как правило, состоят в нескольких идеологизированных сообществах, можно предположить, что суммарное число активных сторонников политики России в стране составляет порядка все тех же 50–60 тысяч человек (естественно, далеко не все из них участвовали в протестах).

Вместе с тем наличие в стране 50–60 тысяч активных «пророссийских» граждан не означает, что проблема ограничивается их голосами, которые не достались ведущим политическим партиям. Это, конечно, лишь верхушка айсберга – пользователи с активной пропутинской позицией наиболее активны в группах социальных сетей для русскоязычных Германии, представляя собой de facto самую крупную политическую партию в этой среде. Но, повторюсь: это отнюдь не означает, что все немецкие русскоязычные находятся под их влиянием. Многие из них российскую прессу не читают, «Первый канал» не смотрят, в социальных сетях не «живут» (или «живут», но не в «Одноклассниках» и «ВКонтакте»), да и вообще точно определить их реальную политическую позицию по постам в блогах сложно. Иными словами, оценить границы электорального влияния активной пророссийской части русских немцев в настоящее время невозможно. Остается ждать данных по итогам земельных – и особенно общенациональных – выборов. В любом случае можно предвидеть, что деятельность столь активной и организованной группы будет время от времени оказывать серьезное влияние на поведение всей русскоязычной общины Германии, особенно в кризисных ситуациях.

[1] Статья основана на докладе, прочитанном на конференции «The Russian-Speaking Communities 2016 in Fragmented Media Environment» (Хельсинки, 13 октября 2016 года). Автор благодарен Slavic-Eurasian Research Center (Университет Хоккайдо, Япония), который предоставил возможность превратить текст выступления в статью.

[2] Митрохин Н., Рондо Э. Несостоявшаяся автономия: немецкое население в СССР в 1960–1980-х годах и «восстановление республики немцев Поволжья» // Неприкосновенный запас. 2011. № 4(78). С. 135–142.

[3] В Сети обнаружены видео из следующих городов: Аален, Амберг, Ансбах, Берлин (23 января), Биллифельд, Бремен, Бремерхафен, Бонн, Ветцлар, Гамбург, Гифхорн, Гуммерсбах, Гютерсло, Гёппинген, Дингольфинг, Элванген, Иббенбюрен, Ингольштадт, Изерло, Кайзерслаутерн, Кассель, Кемптен, Кирн, Лар, Лёррах, Ляймен, Минден, Мюнзинген, Оснабрюк, Оффенбург, Падеборн, Раштатт, Регенсбург, Реклингхаузен, Пфорцхайм, Швайнфурт, Харзевинкель, Филлинген-Швеннинген, Ульм. Также есть фотосвидетельства о демонстрации в Зальцгиттере, а по прочим источникам – что выступления прошли также в Клоппенбурге, Люнебурге, Тюбингене.

[4] Напомню некоторые подробности этой истории. Тринадцатилетняя «русская немка» Лиза ушла из дома и провела ночь со взрослым парнем – своим другом. Чтобы объяснить свое отсутствие родителям, она солгала, что была похищена на улице и изнасилована беженцами, которые не говорили по-немецки. Хотя немецкая полиция выяснила правду уже через несколько дней, версия Лизы (через родственников) сразу попала к местным неонацистам, а также к русскоязычному адвокату (левому по своим политическим взглядам), сотрудничающему с российскими телевизионными каналами. Лиза с родителями (мать, по утверждению журналиста Бориса Райшустера, была ранее активной сторонницей антимигрантского движения «Пегида») жили в самом «русском» районе Берлина – Марцане, который одновременно являлся общенемецкой «столицей» праворадикалов. Им не составило труда организовать соответствующий митинг, который был показан российским телевидением, что и дало старт общенемецкой акции.

[5] В Рейнланд-Пфальце она собрала 12,6%, в Баден-Вюртемберге – 15,1%, а Саксонии-Анхальте – 24,2% голосов.

[6] Цит. по: www.facebook.com/klimeniouk/posts/10153955448827410.

[7] В «Фейсбуке» подобную функцию выполняет «старейшее и крупнейшее русско-немецкое сатирическое сообщество» «der Russen Treff» (существует с 1 января 2010 года, имеет более 140 тысяч подписчиков), где также распространялись призывы к митингу (www.facebook.com/DasIstDerRussenTreffOriginal/?fref=nf). Есть и билингвальные проекты, например, «Bürgerinitiative für Frieden in der Ukraine» («Гражданская инициатива за мир в Украине»), занимающая жесткую позицию в пользу ЛНР и ДНР (33 тысячи подписчиков) (www.facebook.com/b%c3%bcrgerinitiative-f%c3%bcr-frieden-in-der-ukraine-2...) и даже преимущественно немецкоязычная страница «Антимайдана Германия» («Antimaidan deutsch 2», 2300 подписчиков).

[8] См., например, группу «Русская Германия» в «Одноклассниках» (https://ok.ru/group/51705122783309/video/g51705122783309).

[9] Шойгу: войска информационных операций эффективнее управления контрпропаганды // Газета.ру. 2017. 22 февраля (www.gazeta.ru/army/news/9717995.shtml).

[10] В Госдуме объяснили назначение войск информационных операций // Газета.ру. 2017. 22 февраля (www.gazeta.ru/army/news/9718793.shtml).

[11] См.: https://ok.ru/novodolinka.

[12] См.: https://ok.ru/group/47194893713441.

[13] Базирующаяся на юго-западе страны карликовая партия (одна из сотен подобных партий различной политической направленности, существующих в стране), которая, однако, ведет активную деятельность в Интернете и выдвигает своих кандидатов в несколько десятков местных представительных органов (городских, окружных).

[14] Немецкое отделение насчитывает как минимум два десятка активистов.

[15] Бывший (2009–2015) профессор кафедры политической географии Тюбингенского университета, специалист по конспирологическим теориям и «образу врага». Был членом Христианского социального союза (правящая партия его родной Баварии) и два раза неудачно выдвигался от него на посты мэров городов. Возглавлял заметную правозащитную организацию. Ротфус, активный противник НАТО и США; с 2004 года предлагает свои услуги по «аналитике геополитики» и «поискам мира». Ныне близок к АФД. С начала украинского конфликта активно и публично заявлял о себе как о стороннике России и Путина. В 2015 году его университетский контракт не был продлен, одновременно Ротфус был уволен с поста руководителя правозащитной организации. Летом 2016 года он организовал автопробег «За мир» между Берлином и Москвой, который привез ветеранам войны в России посылки, собранные сторонниками Путина в Германии. Маршрут автопробега включал посещение российских десантных подразделений.

[16] Golova T. Akteure der (extremen) Rechten als Sprecher der Russlanddeutschen? Eine explorative Analyse // Kaiser M., Ipsen-Peitzmeier S. (Hg.). Zuhause Fremd – Russlanddeutsche in Russland und Deutschland. Bielefeld, 2006. S. 241–274.

[17] От английского глагола «to enter» – входить, вступать, присоединяться.

[18] См.: https://ok.ru/group51652225728714.

Опубликовано в журнале: Неприкосновенный запас 2017, 3

Николай Митрохин

Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > magazines.russ.ru, 23 июня 2017 > № 2337058 Николай Митрохин


Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > magazines.russ.ru, 25 июня 2016 > № 1900924 Николай Митрохин

Николай Митрохин

От конфронтации к сотрудничеству: «европейская политика» РПЦ в XXI веке

Николай Александрович Митрохин (р. 1972) – научный сотрудник Центра восточноевропейских исследований университета Бремена. Автор книг «Русская партия: движение русских националистов в СССР» (2003), «Русская православная церковь: современное состояние и актуальные проблемы» (2004), опубликованных в серии «Библиотека “НЗ”».

Отношения Русской православной церкви (РПЦ) с европейскими странами и крупными европейскими церквями на протяжении ХХ–ХХI веков развивались противоречиво. Они сильно зависели как от общеполитической конъюнктуры в отношениях России/СССР с Западом, так и от внутренних процессов в самой церкви. Близкие – чаще всего родственные – отношения европейских монархов до Первой мировой войны содействовали активному строительству православных храмов в Европе и началу участия Русской церкви в экуменическом движении. Эти отношения были прерваны Первой мировой войной, спровоцировавшей истерические ксенофобские кампании во враждующих лагерях.

В 1920–1930-е годы в Европе оказалось огромное количество русских православных, бежавших от советской власти. Им оказывали помощь многие западные христианские организации. В каком-то смысле этот опыт стал одной из причин возникновения «европеизированного» русского православия в лице Русского студенческого христианского движения и Архиепископии православных русских церквей в Западной Европе – Экзархата Вселенского Патриархата, существующего и по сей день. Сейчас он насчитывает около 65 приходов, большая часть которых (около 40) находится во Франции[1].

Тогда же зародился и другой вариант эмигрантского русского православия, задачей которого было скорее сохранение и отстаивание собственной особости. Его сторонники объединились в структуру, известную под названием Русская православная церковь за рубежом (РПЦЗ), которая в настоящее время насчитывает в странах Европейского союза около 110 приходов, из которых 62 приходятся на Германию (на май 2016 года)[2], 10 – на Францию и Великобританию и примерно по 7–8 на Австрию и Швейцарию[3]. РПЦ, под давлением советских властей длительное время осуждавшая западные церкви и «капиталистический мир» как таковой, принялась устанавливать систематические связи с этими церквями только в начале 1960-х. Отношения Московской патриархии с западноевропейскими партнерами постепенно улучшались, достигнув пика в 1988–1993 годах. Тогда западноевропейские партнеры, прежде всего крупные европейские церкви, жертвовали немалые средства на возрождение православия в России и на гуманитарную помощь (распределявшуюся в основном через структуры РПЦ).

Однако уже к 1994–1995 годам ситуация резко изменилась. Восстанавливающиеся православные приходы в изменившейся экономической ситуации перестали остро нуждаться в гуманитарной помощи, а выделяемые в ее рамках материальные ресурсы попросту не доходили до простых клириков, оставаясь в руках руководства церкви. Рядовых священников и мирян все больше раздражало любое упоминание о западных христианах, в которых они стали видеть прежде всего людей, пришедших в годы перестройки в Россию, пытающихся построить в ней свои религиозные организации и «перекупить» часть паствы. В то же время курс руководства РПЦ на укрепление собственной власти столкнулся с внутрицерковной оппозицией. Для рядового духовенства и монашества, а также части церковных публицистов, недовольных резким усилением власти епископата в начале 1990-х годов (и вспыхнувшими в результате многочисленными административными и финансовыми конфликтами), было проще обвинить руководство РПЦ в филокатолицизме и сотрудничестве с еретиками-православными, чем обосновывать свои – объективно демократические – требования по отстаиванию прав приходов и духовенства на разумную самостоятельность и возможность распоряжаться собственными ресурсами. Да и пастве подобные обвинения были ближе. Руководство Московской патриархии ответило на это резким сокращением контактов с западными церквями и усилением антикатолической и антипротестантской риторики – тем более оно и само было недовольно резким увеличением инославных христианских конфессий и общин в стране. Особое ее возмущение вызывали малочисленные, но пугающие своей моральной силой католики, которых хорошо воспринимала русская либеральная интеллигенция[4].

В начале 2000-х отношения РПЦ с Западной Европой и западными церквями пришли к наихудшей позиции за последние десятилетия. Из России высылались католические и протестантские священники с иностранными паспортами, обвинения в «духовной агрессии» стали общим местом в риторике представителей РПЦ и были широко представлены в российских медиа, западные церкви свернули почти все свои программы в России и уже начали разрывать налаженные контакты со структурами РПЦ внутри Европы. В частности, РПЦ столкнулась с прецедентами разрыва договоров об аренде ранее сдавшихся ей в европейских странах храмов.

Однако в середине 2000-х годов ситуация внезапно изменилась и РПЦ начала активный «флирт» с западноевропейскими христианскими церквями, прежде всего с католической, несмотря на весьма сдержанную ответную реакцию. Что же случилось в это время? В предлагаемой статье мы попытаемся рассмотреть объективные и субъективные причины, по которым РПЦ отказалась от конфронтации (прежде всего с Римско-католической церковью), а также методы, которые РПЦ применяет для нормализации отношений, и те задачи, которые она пытается реализовывать в настоящее время в странах ЕС.

Причины поворота 2005 года в отношениях РПЦ и римо-католиков

Самый очевидный ответ на этот вопрос – смерть 2 апреля 2005 года папы Иоанны Павла II. В представлении РПЦ именно он был ответствен за недружественную политику Ватикана в отношении Московской патриархии в 1990-х – начале 2000-х годов. По мнению РПЦ, этот курс включал в себя «разгром православия на Западной Украине» (на самом деле процесс возрождения и легализации Украинской греко-католической церкви, общины которой вернули себе большинство принадлежавших им до 1946 года храмов), открытия новых католических епархий на постсоветском пространстве и папские визиты в страны (Украину, Казахстан), которые Московская патриархия считала своей «канонической территорией». Причины подобного поведения Иоанна Павла II объяснялись его польским происхождением, что в понимании русских националистов (к которым принадлежит практически все руководство и большинство духовенства РПЦ), побуждало его к злокозненным действиям против русских. Недовольство РПЦ вызывали и другие инициативы Иоанна Павла II, расцениваемые как либеральные, особенно его примирение с иудаизмом – понимаемое многочисленными антисемитами из числа епископата, духовенства и мирян как «предательство христианства». Вполне вероятно, что играли свою роль и такие чисто психологические факторы, как зависть к популярности Иоанна Павла II во всем мире, равно как и внутри «канонической территории», где папа собирал на свои службы миллионные аудитории, о чем любому главе РПЦ оставалось (и остается) только мечтать.

Совсем по-иному смотрели на нового папу – Бенедикта XVI. Он рассматривался руководством Московской патриархии как консервативный немец, что было хорошо и с точки зрения его (предполагаемого) мировоззрения, и даже с точки этнического происхождения. Патриарх Алексий II (Ридигер) тоже имел немецкие корни, и вообще все немецкое высоко котировалось в российских элитах – достаточно вспомнить президента-германофила Владимира Путина. Кроме того, Бенедикт XVI изначально занял пассивную позицию по поводу деятельности католической церкви в странах Восточной Европы, посвятив годы своего папства прежде всего теологическим вопросам и усилению внутрицерковной дисциплины.

Все это дало РПЦ повод заявить о том, что в Европе, наконец-то, найден правильный партнер. Однако тут следует отметить и иные – как мне кажется, более серьезные – факторы и причины «смены курса» в 2005-м.

Эмиграция русскоязычных в Евросоюз и расширение инфраструктуры РПЦ

К середине 2000-х отношения РПЦ с Западной Европой перешли на качественно новый уровень вне всякой связи с личностями патриарха или папы. Самым главным фактором развития стало открытие во время перестройки границ СССР, что обеспечило массовую эмиграцию из страны. Значительная часть этой эмиграции осела в Западной Европе. В первую очередь это была примерно двухмиллионная община русских немцев и их русскоговорящих родственников, а также этнических евреев (и их родственников), переселившаяся в Германию в основном в 1988–2000 годах. На рубеже 1990–2000-х годов адаптировавшись на новом месте жительства и решив первоочередные социальные вопросы, они начали создавать небольшие православные общины по всей территории ФРГ. Ускорение этому процессу придал тот факт, что вместе с немецкими женами в страну въехали десятки православных священников (преимущественно русских и украинцев по своим этническим корням), получивших «отпускные» грамоты от своих епископов и намеревавшихся продолжить свою деятельность на новом месте.

В странах Южной Европы – прежде всего в Италии, Испании и Португалии – православные общины создавались главным образом для временных рабочих из Украины и Молдовы, поэтому Московская патриархия была вынуждена направлять туда своих священнослужителей из этих стран. Так, например, число приходов РПЦ в Италии возросло с четырех на начало 1997 года до 50 на 2012-й[5].

Показательный пример дает нам история общины Николы Чудотворца в Амстердаме. Она существовала с 1960-х годов. На начало 1990-х она собирала на службы по пятнадцать человек, которых окормляли два священника. Однако после начала трудовой миграции середины 1990-х община начала расти. К 1995 году прихожане – их было уже 45 – купили первый храм. В 2002 году выходец из России, протоиерей Сергей Овсянников, служивший в приходе с конца 1980-х и женатый на голландке, сменил усопшего настоятеля-голландца, основавшего приход. В 2006 году община купила комплекс бывшего католического монастыря (как утверждается, исключительно на пожертвования прихожан). К 2008-му, согласно отчету одного из российских наблюдателей, на литургии присутствовали уже 150–180 человек, которых окормляли уже пятеро священников[6]. Всего число приходов и монастырей РПЦ в Бельгии и Голландии выросло с 17 на 1997 год до 29 на январь 2016-го[7]. Масштаб миграции из стран постсоветского пространства был столь велик, что православные общины были созданы в десятках новых мест – от Сицилии и Южной Франции до северонорвежских городов и Рейкьявика.

Вторым существенным институциональным фактором стал лавинообразный рост туризма с территории постсоветского пространства в Западную Европу. Часть туристического потока носила «паломнический характер», то есть была организована с православной мотивацией. В любом городском православном храме России реклама таких поездок занимала существенную часть информационных стендов. Обычно подобные поездки включали в себя посещение общехристианских и католических святынь, осмотр достопримечательностей, отдых на курортах и – что немаловажно – закупку различной религиозной атрибутики (от четок до вина и масла) для личного использования и перепродажи. Хотя главными направлениями православного туризма на территории Европы были прежде всего Греция, Кипр и Италия (учитывая, конечно, что это страны Шенгенской зоны), у Московской патриархии, пытавшейся не только покровительствовать паломникам, но и зарабатывать на организации поездок, появлялись серьезные интересы в данной области. Например, в сентябре 2012 года оппозиционный парламентарий Дмитрий Гудков выяснил, что скромный паломнический отель в популярном у российских паломников немецком Трире, которым распоряжалась молодая пара – окончившая теологический факультет в Омске и перебравшаяся в Германию по «немецкой» линии эмиграции, – на деле принадлежит жене вице-спикера Государственной Думы России, активного лоббиста интересов РПЦ Андрея Исаева[8].

Третьим институциональным фактором, увеличивающим интерес РПЦ к Западной Европе, стала ее внезапная победа в середине 2000-х годов над основными религиозными конкурентами в регионе. В первую очередь это касалось поглощения РПЦЗ, а также серьезного урона, нанесенного Архиепископии православных русских церквей в Западной Европе в 2010-е годы.

В 2005 году при посредничестве Владимира Путина РПЦЗ выразила согласие войти в состав РПЦ, сохранив свою структуру и органы управления. Причиной ее сговорчивости, на мой взгляд, стало осознание собственного поражения в конкурентной борьбе с РПЦ за роль «русской церкви зарубежья». Высокие обязательства, которые члены РПЦЗ налагали на себя, отталкивали или возмущали большинство тех представителей новой эмиграции, кто хотел хоть как-то участвовать в православной жизни. В результате новые приходы РПЦЗ – в отличие от РПЦ – создавать практически не удавалось. В старых же прихожане либо умерли, либо конфликтовали друг с другом, либо оказались под давлением той части «новых» эмигрантов, которые все-таки посещали данный приход: они не понимали и не принимали причин самостоятельного существования РПЦЗ[9]. Так, например, в Бремене, где живет автор этой статьи, небольшой приход РПЦЗ, существовавший довольно скромно, в конце 2000-х годов самоликвидировался, начисто проиграв конкуренцию приходу РПЦ.

Возможно, на решение об объединении повлиял и материальный фактор. Бедная и малочисленная эмигрантская церковь сумела вскоре после объединения приобрести в столичном Берлине территорию и комплекс зданий, в которых в 2008 году после ремонта открылся офис Берлинской епархии РПЦЗ.

Аналогичные проблемы характерны и для общины Архиепископии православных русских церквей в Западной Европе, где немногочисленные – и уже в основном немолодые – эмигранты, сумели благодаря сплоченности отстоять свои принципы[10] и адаптировать некоторое количество новых мигрантов. Однако они не сумели (или не захотели) развиваться и открывать новые приходы для новой эмиграции[11]. Примечательно, что даже на сайте Архиепископии содержится минимальный объем информации на русском языке, а основная ее часть дана на французском, в то время как у епархий РПЦЗ основная информация дублируется по-русски.

В результате РПЦ, занимавшая прежде во Франции и Южной Европе маргинальные позиции, получила возможность для стремительного роста. На это РПЦ бросила свои лучшие кадры. Священники, присылаемые в Европу из России, и по образованию, и по умению работать с прихожанами обычно намного превосходят оставшихся в стране, даже тех, кто занимает значительные должности. Нередко они используют приемы общинной практики эмигрантских русскоязычных церквей, в первую очередь это касается проведения совместной трапезы после литургии – обычай, который отсутствует в России и на Восточной Украине.

В начале 2010-х годов по числу приходов, общин и священников Корсунская епархия РПЦ обогнала Архиепископию православных русских церквей в Западной Европе практически во всех странах, за исключением Франции. На 2014 год Корсунская епархия, объединяющая приходы Франции, Испании, Португалии и Швейцарии, насчитывала 75 приходов и общин – а Архиепископия православных русских церквей в Западной Европе в целом насчитывала 60 приходов, расположенных по всему ЕС. Успех развития инфраструктуры РПЦ в Италии позволил в конце 2015 года создать там отдельную Богородскую епархию.

Если говорить о Франции, то разница в количестве приходов стремительно сокращается. У Архиепископии – около 40 общин. У Корсунской епархии в 2003 году насчитывалось всего 8 общин, а на январь 2015-го на сайте епархии содержались адреса 15 приходов и 11 евхаристических общин (плюс два монастыря, один скит и семинария, существовавшая в 2010–2015 годах)[12]. Побочным эффектом этой ситуации стало то, что правительство России сумело надавить на власти Франции и отсудить в 2011 году у общины Архиепископии наиболее ценный объект недвижимости – прекрасный храм и прихрамовую территорию в Ницце, а в 2016 году закрепило успех и отобрало там же еще несколько объектов недвижимости.

Вхождение стран Балтии в Евросоюз

Еще одним значимым фактором, приведшим РПЦ к необходимости «примирения с Европой» и усиленного участия в европейских делах, стало вхождение в 2004 году трех стран Балтии в Европейский союз. Таким образом сразу три епархии РПЦ (две из них, Латвийская и Эстонская, имеют статус автономных церквей) оказались на территории Евросоюза. Поскольку Московская патриархия относит Эстонию и Латвию, где проживает значительное количество русскоязычных, к своей «канонической территории», это стало важным предлогом для активизации деятельности РПЦ в бюрократических структурах объединенной Европы. Из церкви русскоязычных эмигрантов в Евросоюзе она превратилась в церковь «традиционного меньшинства». Помимо того, в эти же годы резко усилились контакты с ЕС у Молдовы и Украины, вошли в состав ЕС или стали претендентами на вступление «православные» страны, которые РПЦ традиционно считала если не своей сферой интересов, то своими партнерами (Болгария, Румыния). «Игнорировать Европу», что для РПЦ было характерно в предыдущие десятилетия, стало далее невозможно.

В сентябре 2006 года игумен Филарет (Булеков), представитель Русской православной церкви в Страсбурге, рассказывал о своих задачах так:

«Представительство Русской православной церкви принципиально отличается от представительства России тем, что не представляет интересы Церкви только в России. Мы представляем интересы всей Полноты Русской православной церкви, а они могут отличаться, скажем, в Украине, в Прибалтике или Молдове. Конечно, мы пока еще не достигли того уровня во взаимоотношениях с Советом Европы, когда могли бы с уверенностью утверждать, что представляем эти интересы во всей полноте»[13].

РПЦ как инструмент «мягкой силы»

Эти объективные и вызванные внутренними причинами факторы изменения отношений к Центральной, Южной и Западной Европе со стороны крупнейшей российской церкви дополнились в начале–середине 2000-х еще одним. Президент России Владимир Путин и второй в РПЦ после патриарха человек – митрополит Кирилл (Гундяев), отвечавший как раз за ее внешнеполитическую деятельность, – сошлись во взглядах по вопросу использования РПЦ для продвижения российских внешнеполитических интересов в мире, и прежде всего в Европе.

Путин и его ближайшее окружение стали всерьез рассматривать концепт «мягкой силы» в качестве реально работающего инструмента российской внешней политики. Одной из важных деталей этого инструмента с готовностью стала РПЦ. Внутри нее вырабатывалась программа строительства «русского мира», которая была изобретена будущим патриархом и его ближайшим окружением из Отдела внешних церковных связей. Под «русским миром» понималась готовность русскоговорящих людей за пределами России ассоциировать себя с православием, а через него (поскольку Московская патриархия поддерживала Путина) и с действующими властями России. Та же готовность примкнуть к «русскому миру» виделась Кириллом и его идеологическим окружением у тех прихожан Московского патриархата, которые не считали себя этническими русскими, но, как предполагалось, воспринимали русскую культуру через православие.

Подобная концепция позволяла РПЦ просить и получать от российского государства серьезную финансовую и организационную поддержку для развития своего присутствия в Западной Европе. Немалое финансирование на проведение международной деятельности РПЦ ежегодно получала еще с 1940-х годов (суммы в конце советского периода составляли более 2 миллионов долларов в год), однако резкое расширение своего присутствия в Западной Европе (равно как и в мире), произошедшее в 1990–2000-е годы, требовало и значительного увеличения объемов этой помощи. Разумеется, конкретные размеры вспомоществования, которое РПЦ стала получать в новых условиях, не известны. Однако очевидно, что РПЦ получала как прямое государственное финансирование в рамках различных программ, например, «поддержки соотечественников», так и помощь властей в привлечении спонсоров из числа бизнесменов, работающих за рубежом. Похожая практика уже использовалась в России в начале 2000-х, когда была создана система псевдообщественных фондов, финансируемых отчасти государством, отчасти частным бизнесом по указанию Администрации президента (например, всевозможные фонды вроде «ветеранов боевых действий в Чечне», «поддержки ветеранов боевых действий», «по реабилитации воинов-инвалидов, участников боевых действий», «ветеранов контрразведки и Федеральной службы охраны»).

Немаловажно, что с конца 1990-х РПЦ имела постоянно продлеваемый договор с МИД РФ, согласно которому министерство обещало содействие РПЦ в ее начинаниях. Те же слова звучали и в речах сменяющихся министров иностранных дел России и их замов. И это были не пустые обещания. В некоторых странах мира единственный новооткрытый приход РПЦ находился на территории посольства или же посольские сотрудники составляли основной костяк прихожан. Например, 26 мая 2016 г. сайт Берлинской епархии распространил вот такое информационное сообщение:

«Координационная встреча представителей дипломатического корпуса, священнослужителей Берлинской епархии и представителей общественных организаций соотечественников состоялась 25 мая в Бонне. Инициаторами выступили Генеральное консульство РФ в Бонне и приход Русской православной церкви в честь Покрова Божией Матери г. Дюссельдорфа. Участники встречи обсудили план совместных мероприятий по следующим направлениям: культурно-просветительская деятельность, духовное воспитание, военно-патриотическое воспитание, информационное освещение и коммуникация»[14].

Яркий пример подобной политики – заканчивающееся в настоящее время строительство на набережной Сены, в центре Парижа, православного культурного центра и храма, который будет не только кафедральным собором для Корсунской епархии, но и культурным центром посольства. Проект был согласован в ходе встречи президентов России и Франции, Путина и Саркози, в 2007 году, земля была выкуплена российским правительством за 70 миллионов евро в 2010-м, однако из-за неудачного архитектурного проекта и отрицательного отношения французского общественного мнения строительство долго не начиналось[15]. После очевидного вмешательства патриарха Кирилла, который, как сообщалось, лично вносил исправления в проект центра, с 2014 года дело пошло живей. 20 апреля 2015 года состоялась закладка первого камня, и далее строительство велось под непосредственным контролем главного управления капитального строительства Управления делами президента[16].

Аналогичные проекты совмещения храма с православным культурным центром в настоящее время развиваются в Страсбурге (проект строительства храма и центра рассчитан на 6 миллионов евро – деньги должны поступить из Москвы[17]) и в Ницце (там реставрацию отобранного у Архиепископии собора ведется на средства государственного унитарного предприятия «Росзагрансобственность»[18]).

Все это отнюдь не означает, что РПЦ ведет экспансию исходя из меркантильных соображений (для постоянного получения финансовой или иной материальной помощи) или вся ее деятельность продиктована одними политическими мотивами и представляет собой лишь реализацию курса Кремля. Здесь надо учитывать и мессианские корни современной церковно-политической идеологии, и практические церковные нужды, связанные с ее церковно-дипломатической деятельностью в кругу других православных «церквей-сестер», среди которых РПЦ пытается играть роль «старшей сестры», и потребности РПЦ как крупной социальной структуры (окормление верующих в диаспоре, паломничество), о которых мы говорили выше. Кроме того, церковное руководство имеет собственные представление (меняющееся в течение времени) о роли РПЦ в мировой – и особенно европейской – религиозной политике. Тем не менее подобная помощь – и материальная, и организационная (напомним ту же историю с приходом в Ницце или объединение с РПЦЗ) – в значительной мере способствовала активизации деятельности РПЦ на территории Европейского союза.

Поиски «традиционного партнера»

Рост активности РПЦ в ЕС в целом и в Западной Европе в частности, разумеется, не мог опираться исключительно на помощь правительства России. РПЦ нужны партнеры и собеседники внутри Евросоюза и благоприятный имидж для ведения дел. Именно этим можно объяснить сначала резкое ослабление, а после смерти Алексия II в 2008 году и полное исчезновение антикатолической и антипротестантской риторики в речах официальных представителей Московской патриархии. Тем более, что и внутренние причины для подобной риторики ушли в прошлое. Внутрицерковная, резко антикатолическая и антиэкуменическая оппозиция внутри РПЦ в 2001–2004 годах была подавлена, деятельность католиков и протестантов была поставлена в России под жесткий контроль государства, так что лишь для патриарха Алексия вопрос о потерянных в период его правления епархиях на Западе Украины оставался болезненной темой. Пришедший ему на смену Кирилл, с юности принимавший активное участие в экуменическом движении и, по мнению некоторых внутрицерковных инсайдеров, унаследовавший от своего учителя – митрополита Никодима (Ротова) – чувство глубокого уважения к формам управления католической церковью, был в этом отношении настроен гораздо мягче.

Так, например, руководить приходами РПЦ в Италии в 2011 году он отправил своего личного секретаря, иеромонаха Антония (Севрюка), который через год после пребывания в Риме назвал этот город в интервью официальному церковному сайту «возможно, не менее святой землей, чем Палестина», а также шокировал православных консерваторов тем, что поцеловал руку папы Бенедикта во время официального приема[19]. В 2015 году он не только стал руководителем вновь созданной в Италии епархии, но и возглавил Управление по зарубежным учреждениям Московской патриархии.

Впрочем, установка на взаимопонимание с католиками и протестантами была принята еще раньше – по всей видимости, в ноябре–декабре 2003 года. Именно тогда шедшая по нарастающей антикатолическая кампания в российских СМИ сошла на нет, прекратились и высылки священников. В свою очередь ориентированные на Россию католические СМИ, ранее весьма критично писавшие о РПЦ, внезапно сменили тон. В ноябре 2004 года под покровительством протоиерея Всеволода Чаплина, ближайшего идейного сподвижника тогда еще митрополита Кирилла, и при участии близкого к руководству РПЦ церковного медиаменеджера Сергея Чапнина в Москве открылся «культурный центр» «Покровские ворота», выросший из проекта по продаже в России католической литературы[20]. За прошедшее с тех пор десятилетие он зарекомендовал себя главным центром публичного диалога между образованными католиками и либерально (по меркам РПЦ) настроенными православными.

Как говорилось выше, немногим позже, после смерти Иоанна Павла II, Римская католическая церковь стала восприниматься Московской патриархией в качестве перспективного партнера в отстаивании общих интересов, которые в российской общественно-политической риторике называют «традиционными ценностями». По логике Кирилла и его окружения, «традиционные ценности» эквивалентны «христианским ценностям», под которыми понимаются сохранение гетеросексуальной семьи, подозрительное отношение (вплоть до неприятия) к противозачаточным средствам, право родителей воспитывать ребенка согласно своим убеждениям (включая возможность физических наказаний), а также, разумеется, противодействие абортам, гендерному равенству, признанию прав ЛГБТ. При этом основным врагом, разрушающим традиционные ценности, для Кирилла был «воинствующий либерализм», союзником в борьбе с которым он видел прежде всего Ватикан, а также различные ультраправые партии и организации, отстаивающие «семейные ценности». В этом отношении уже в 2010-е годы особые надежды возлагались на Францию, где Национальный фронт Марин Ле Пен и организации поддержки традиционных семей были действительно влиятельны на политическом поле.

Таким образом, политика РПЦ была в русле политики путинского режима, что стало особенно заметно в 2010-е годы, когда президент России взял курс на использование крайне правых и крайне левых политических движений в Европе для раскола общественно-политического консенсуса в ЕС и распространения антиамериканских настроений.

Однако главный предполагаемый партнер РПЦ в ЕС, католическая церковь, отказалась от предлагаемой роли. Несмотря на очевидные симпатии части консервативно настроенного католического духовенства к декларируемой РПЦ русской «духовности», а также на близость позиций по некоторым общественным вопросам, Ватикан тщательно дистанцируется от носящей слишком политический характер деятельности РПЦ. Последней долгое время не удавалось добиться никаких совместных заявлений – и тем более совместных действий.

Любимый формат диалога РПЦ и Римско-католической церкви – конференции, проходившие за счет Ватикана в разных странах, приятных для посещения православным епископатом, сошли на нет или же в них перестали включать официальных представителей Московской патриархии. Так, на прошедшей в июне 2008 года в Германии крупной православно-католической конференции, посвященной 800-летию перенесения мощей апостола Андрея Первозванного в Амальфи, присутствовали несколько известных богословов (преимущественно мирян) из РПЦ, но не было ни одного епископа или сотрудника Отдела внешних церковных связей. Десятью годами ранее представители последних двух категорий составили бы как минимум две трети делегации. Тем не менее официальный сайт Московской патриархии, «проглотив обиду», перепечатал сообщение о конференции[21].

Особенно охлаждение стало заметно, когда на смену консервативному Бенедикту XVI, пришел новый папа Франциск, который назвал главным приоритетом своего понтификата социальные вопросы, прежде всего обличение пропасти между бедными и сверхбогатыми. В подобном сюжете РПЦ может фигурировать лишь в качестве негативного примера.

Именно это парадоксальным образом сделало возможным постоянно откладывающуюся уже 20 лет встречу патриарха и папы. Она состоялась 12 февраля в Гаване после длительных тайных переговоров, проводившихся со стороны РПЦ самим Кириллом и главой Отдела внешних связей, митрополитом Иларионом, – постоянные члены Священного синода (руководящего органа церкви!) заранее не были поставлены в известность. Поскольку у папы Франциска к РПЦ не было никаких очевидных пожеланий, а у Кирилла было явное желание встретиться и обсудить важные для него (и, возможно, для президента Путина) вопросы, то в результате сторонам удалось договориться к обоюдной выгоде. Продемонстрировав свою поддержку некоторых позиций РПЦ (например, по поводу гонений на христиан на Ближнем Востоке), Франциск получил взамен заявления Московской патриархии о нормализации отношений с Ватиканом и даже признание существования Украинской греко-католической церкви, что РПЦ отказывалось делать на протяжении 400 лет[22].

Что же касается других крупных государственных церквей в Евросоюзе, то они все больше расходятся с РПЦ – и мировоззренчески, и по важнейшим общественно-политическим вопросам. Например, РПЦ в 2009 году разорвала свои отношения со столь давним, надежным и снисходительным партнером, как Евангелическо-лютеранская церковь Германии, из-за того, что ее главой была избрана женщина, а в июне 2015 года прекратила связи с пресвитерианской церковью Шотландии и Объединенной протестантской церковью Франции из-за одобрения теми однополых браков. На грани разрыва – из-за избрания в 2015 году первой женщины-епископа – отношения РПЦ с Англиканской церковью, которую два десятилетия назад богословы РПЦ воспринимали как теологически наиболее близкую к православию протестантскую организацию.

Священник совместного прихода РПЦ-РПЦЗ в Каннах Антоний Одайский (бывший программист из Севастополя, бывший активист православных молодежных организаций, женившийся на француженке) на ведущем консервативном сайте РПЦ с гордостью рассказывает о «непримиримости» своей общины:

«Общепринятая идея на Западе – экуменизм. В Каннах экуменизм развит особенно сильно, как межхристианский, так и межрелигиозный. Мы с самого начала, с первых приглашений на экуменические мероприятия сообщили о непреодолимых канонических препятствиях у православных для участия в экуменизме. […] Но приглашения продолжаются, мы продолжаем их отклонять.

Самое значимое и яркое экуменическое мероприятие в Каннах – фестиваль “Vivre ensemble” – “Жить вместе”. В течение фестиваля сотни каннских священнослужителей и верующих различных религий проводят совместные встречи, обмен опытом и т.п., а наиболее выразительным и зрелищным является совместное шествие плечо к плечу, за руки христианских священнослужителей, бонз, раввинов, муфтиев и других по знаменитой набережной Круазетт. Единственные, кто отсутствует, – это православные. В прошлом году мы решили использовать Неделю межхристианского единства, инициируемую Ватиканом, для “своих” целей»[23].

***

В завершение статьи – о перспективах деятельности РПЦ в Западной Европе.

Во-первых, на фоне продолжающейся миграции русскоговорящих граждан из постсоветских государств в Евросоюз можно ожидать продолжения расширения ее инфраструктуры, в частности открытия новых епархий в Испании и Скандинавии.

Во-вторых, несмотря на попытки быть «инструментом российской внешней политики», реальные возможности РПЦ в этой роли весьма и весьма ограничены. Поэтому можно ожидать сдерживания ее политической деятельности как властями стран Евросоюза, так и общеевропейскими инстанциями. Будет нарастать и отторжение РПЦ со стороны крупных протестантских церквей. Да и политика Ватикана скорее всего будет представлять собой комбинацию внешнего протокольного уважения РПЦ с прагматическим отстаиванием интересов католических общин на постсоветском пространстве.

А это означает, что новыми перспективными партнерами РПЦ в ЕС будут не столь значимые, но достаточно радикальные религиозные организации и группы, готовые сражаться с ней плечом к плечу против «модерна» (грозящего неминуемым «Закатом Европы») и за «сохранение Европы христианской»[24]. Одной из подобных организаций являются «лефевристы»:

«В России мы порой готовы видеть союзников в так называемых “лефевристах” – римо-католических “консерваторах”, не принявших реформ не Первого, как старокатолики, а уже Второго Ватиканского собора. Следует отметить, что “лефевристы” – действительные консерваторы, в отличие от старокатоликов, пришедших к фактическому либерализму»[25].

РПЦ будет развивать отношения и с протестантскими фундаменталистами, такими, как, например, успешно действующие в России сторонники американского антиабортного движения «Pro Life». Очень нравятся Московской патриархии неоконсерваторы из французского католического содружества «Эммануил», организовывавшего массовые манифестации против однополых браков во Франции[26], а также всевозможные ксенофобски и конспирологически настроенные (в том числе аристократические) организации, которые, не имея громкого голоса в СМИ, тем не менее присутствуют в общественной жизни «Старой Европы».

Конечно, активные контакты с христианскими консерваторами и фундаменталистами в Европе совершенно не будут означать того, что умеренно либеральные и мейнстримные христианские организации останутся вне поля зрения различных структур РПЦ. РПЦ, будучи действительно крупной организацией, включает в себя идеологически непохожие группы (от откровенных черносотенцев до православных феминисток) и деятелей разнообразного толка. Кроме того, многие из официальных лиц в РПЦ скрывают свои вполне «либеральные» (по российским меркам) взгляды под консервативной риторикой, что дает им возможность сохранять свои должности. Поэтому фактически под завесой консервативной риторики руководство РПЦ готово давать зеленый свет многим совместным проектам (прежде всего с католиками и лютеранами), инициированным как церковными структурами, так и отдельными активистами.

[1] Первая версия статьи опубликована на французском языке в журнале «La Revue russe» (2016. № 4). Автор выражает глубокую благодарность Эмилии Кустовой (Страсбург), без энергии и настойчивости которой этот текст вряд ли увидел бы свет.

[2] Рассчитано по: Адреса приходов Германской епархии РПЗЦ (http://rocor.de/adresa.html).

[3] Французские и все остальные романские (по языку) приходы Южной Европы, а также приходы стран Бенилюкса входят в Женевскую епархию РПЦЗ, насчитывающую в сумме около 30 приходов и монашеских общин. Подробнее см.: Список священнослужителей и приходов Западно-Европейской епархии Русская православной церкви за границей (www.diocesedegeneve.net/j2/index.php/en/paroisses).

[4] Подробнее см.: Митрохин Н. Русская православная церковь: современное состояние и актуальные проблемы. М.: Новое литературное обозрение, 2004; 2006.

[5] Интервью секретаря Администрации приходов Московского патриархата в Италии, иеромонаха Антония (Севрюка), порталу «Православие и мир» 10 июля 2012 (www.patriarchia.ru/db/text/2334228.html).

[6] Мудров С. Нидерланды: миссия Церкви в либеральной стране // Православие.ру. 2008. 4 сентября (www.pravoslavie.ru/1404.html).

[7] Рассчитано по данным сайта Бельгийской и Голландской епархии (www.archiepiskopia.be/index.php?content=parishes&lang=ru).

[8] Депутат Гудков нашел у единоросса Исаева «православный бизнес»: отель для паломников в Германии // Газета.ру. 2012. 18 сентября (www.gazeta.ru/politics/news/2012/09/18/n_2534821.shtml); Интервью автора с владельцами данного отеля. Штутгарт, 28 мая 2007 года.

[9] Интервью автора с участниками объединительного процесса со стороны РПЦЗ. Штутгарт, май 2007 года.

[10] Изгнав тех немногих из своих старых членов, кто в начале 2000-х потребовал присоединения к РПЦ.

[11] Материалы исследования автором приходов Архиепископии на юге Франции (Ницца, Канны, Марсель), июнь 2009-го; а также в Париже (декабрь 2011-го).

[12] Есть, конечно, вопрос о том, насколько эти данные соответствуют реальности.

[13] Игумен Филарет (Булеков). Наша задача – разрушить «железный занавес» между религиозными организациями и Советом Европы. Интервью – Сергей Чапнин // Церковный вестник. 2006. № 17(342) (www.tserkov.info/tio/?ID=4267).

[14] Координационная встреча священнослужителей Берлинской епархии, представителей дипкорпуса и общественных организаций прошла в Бонне. 26 мая 2016 (www.rokmp.de/koordinatsionnaya-vstrecha-svyashhennosluzhiteley-berlinsko...).

[15] Загвоздина Д. «Бельмо» РПЦ в Париже. Россия пересмотрит проект строительства православной церкви на берегу Сены // Газета.ру. 2012. 23 ноября (www.gazeta.ru/social/2012/11/23/4864681.shtml).

[16] На набережной Бранли в Париже состоялась торжественная закладка первого камня в основание Троицкого соборного храма. 20 апреля 2015 (http://eparchia.patriarchia.ru/db/text/4049816.html); В Париже продолжается строительство нового кафедрального храма на набережной Бранли (www.patriarchia.ru/db/text/4234612.html).

[17] Архиепископ Егорьевский Марк: На строительство храма в Страсбурге нужны деньги (www.patriarchia.ru/db/text/4234464.html).

[18] Состоялось освящение Николаевского собора в Ницце (www.patriarchia.ru/db/text/4348742.html).

[19] Интервью секретаря Администрации приходов Московского патриархата в Италии, иеромонаха Антония (Севрюка); Каверин Н. О мнимом экуменизме, новопоставленном епископе Антонии (Севрюке) и нормах этикета, которые выше христианской совести // Благодатный огонь. 2015. 8 ноября (www.blagogon.ru/digest/646/).

[20] См., например, его выступление там в 2011 году: Протоиерей Всеволод Чаплин: Все, что волнует людей, является сферой озабоченности верующих людей Церкви // Татьянин день. 2011. 28 июня (www.taday.ru/text/1125669.html).

[21] Конференция, посвященная 800-летию перенесения мощей апостола Андрея Первозванного в Амальфи, прошла в Германии (www.patriarchia.ru/db/text/422592.html).

[22] Совместное заявление Папы Римского Франциска и Святейшего Патриарха Кирилла (www.patriarchia.ru/db/text/4372074.html).

[23] Священник Антоний Одайский. О Франции, православии и французах. Зарисовки с Лазурного берега // Православие.ру. 2015. 9 июня (www.pravoslavie.ru/79855.html).

[24] Епископ Егорьевский Тихон: Мы должны вместе сохранить Европу христианской (www.patriarchia.ru/db/text/4379843.html).

[25] Ребров Д. Сложный вопрос. Интервью с диаконом Августином Соколовски // Нескучный сад. 2010. 22 ноября (www.pravmir.ru/slozhnyj-vopros/).

[26] Леонтьев А. Толерантная Франция против однополых браков. Беседа со священником Антонием Одайским // Православие.ру. 2013. 16 января (www.pravoslavie.ru/58810.html).

Неприкосновенный запас 2016, 3(107)

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > magazines.russ.ru, 25 июня 2016 > № 1900924 Николай Митрохин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter