Всего новостей: 2550783, выбрано 1 за 0.010 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Фадеев Геннадий в отраслях: Транспортвсе
Фадеев Геннадий в отраслях: Транспортвсе
Россия > Транспорт > gudok.ru, 9 апреля 2017 > № 2135892 Геннадий Фадеев

Геннадий Фадеев: «Сети высокоскоростных магистралей - будущее железнодорожного транспорта»

Дважды почётному железнодорожнику Геннадию Фадееву исполняется 80 лет. В интервью «Гудку» он сформулировал своё кредо: всегда стремиться к вершинам.

– Геннадий Матвеевич, Ваш юбилей совпал с юбилеем российских железных дорог: вам 80, а им 180. Какую роль они сыграли в Вашей жизни?

– Вся моя жизнь связана с железными дорогами. Как будто сама судьба вела меня с детства, не давая сойти с этой колеи. Не случайно я поехал во Владивосток поступать в высшее военно-морское училище, а стал студентом Хабаровского института инженеров железнодорожного транспорта. Оглядываясь назад, иногда думаю: правильно ли я тогда поступил? И отвечаю себе: правильно.

Жизнь не раз ставила меня перед выбором. Мог сделать партийную карьеру, когда начиналось строительство БАМа. Я тогда работал начальником Нижнеудинского отделения Восточно-Сибирской железной дороги. Дела у нас шли хорошо: мы четыре года подряд завоёвывали знамя МПС и ЦК отраслевого профсоюза. Но когда в областном комитете партии зашла речь о назначении меня руководителем транспортного отдела, первый секретарь Николай Банников сказал: «У него своя дорога!» Да и позже бывал на перепутьях. Но, думаю, именно судьба не дала сменить колею.

– Вы прошли все ступеньки профессиональной карьеры от дежурного на станции Тайшет до министра путей сообщения. Насколько важна такая школа?

– Никакие лекции в институте практического опыта не заменят. Мне с малых лет нравилось выполнять работу самому. Поэтому уже после второго курса института я попросил направить меня на практику в мой родной город, на станцию Шимановск. Она в смену пропускала более 30 пар поездов. На ней производилась и маневровая работа, при этом использовали толкачи. Я уже тогда самостоятельно работал дежурным по станции. После третьего курса стал поездным диспетчером на Сковородинском отделении Забайкальской дороги, а после четвёртого работал на внеклассной станции Иркутск-Сортировочный. Чтобы больше времени отдавать практической работе, я все сессии в институте сдавал досрочно, причём на отлично. Таким образом, уже в студенческие годы знал работу базовых профессий для управления движением. И это позволило мне через два года после окончания вуза стать главным инженером огромного железнодорожного узла Тайшет.

– Многие из тех, с кем Вы работали, говорят, что вы всегда придумывали что-то новое. В том же Тайшете по собственной инициативе построили малую горку на станции. Но ведь инициатива, как говорится, наказуема. Вы не боялись?

– Мной всегда руководило чувство: ты обязан! Через Тайшет в то время шёл мощный поток грузов. И я по своему проекту (это была моя дипломная работа в институте) совместно с транспортными строителями построил немеханизированную полугорку, которая значительно ускорила переработку вагонопотока.

А в Нижнеудинске, где я работал начальником отделения дороги, был ветхий вокзал. В Братске тогда уже построили красивейший вокзал на станции Падунские Пороги. И я решил возвести такой же в Нижнеудинске своими силами. Когда новый вокзал увидел начальник Восточно-Сибирской дороги Георгий Тетерский, он сказал: «Геннадий, будешь в Иркутске – зайди в управление и распишись в приказе, что получил выговор за незаконное строительство».

Можно и не проявлять инициативу – выполняй свои обязанности от и до, и тоже будешь хорошим. А если проявлять, значит, брать на себя ответственность. Я не боялся это делать. И став начальником Красноярской дороги, построил в краевом центре стадион «Локомотив», который стал гордостью красноярцев. Если решать этот вопрос через Госплан – его бы не было.

Вы скажете, что начальник дороги должен думать о плане, о показателях. Но план делают люди, и о них нужно заботиться. Мы развернули строительство новых домов, переселив в них железнодорожников из старых бараков. Появились и красивые школы, и детские сады с бассейнами. Всё это делалось не по приказу сверху.

– У кого Вы учились стилю руководства, который называют «фадеевским»?

– У меня были замечательные наставники – яркие личности, профессионалы высочайшего класса. После института меня направили работать на Восточно-Сибирскую дорогу, её возглавлял Борис Константинович Саламбеков – человек, которого знала вся страна. Он прокладывал Дорогу жизни в Ленинграде, был начальником Октябрьской, Омской, Томской и Красноярской дорог.

Раз в неделю он переодевался в рабочую спецовку в Красноярском локомотивном депо и спускался в ремонтную канаву вместе с бригадой производить ремонт электровозов. Кто мог после этого сказать, что он не знает локомотив? Под руководством Саламбекова была завершена электрификация дороги на переменном токе, построены новые вокзалы. При нём и дисциплина была на высочайшем уровне, не зря на дороге его звали «царь Борис».

Это был непререкаемый человек. Мне, ещё молодому инженеру, довелось докладывать ему о реконструкции узла Тайшет. И я попробовал частично изменить одно из его решений, но он категорически возражал. И всякий раз, проезжая через Тайшет, проверял, выполняются ли его указания. Очень многому я тогда научился, впитывая знания как губка.

Среди моих наставников был и сменивший Саламбекова Георгий Тетерский. Под его руководством я прошёл свои лучшие университеты. Он мне доверял, но проверял. Это он принял решение о назначении меня начальником Нижнеудинского и Красноярского отделений, а потом и первым его заместителем на объединённой крупнейшей Восточно-Сибирской дороге.

И, конечно, Министр путей сообщения СССР Борис Павлович Бещев. Он вёл коллегию МПС, когда меня назначали начальником отделения дороги. И именно он, приехав в Красноярск и рассмотрев работу транспортного комплекса, первым сказал: «Быть тебе начальником дороги!» Моими учителями были и труженики отрасли – они обогащали меня знаниями, которые я не мог получить в Москве.

– Мало кто знает, что в своё время Вы отказались от высокой должности в МПС. Почему?

– Да, было и такое. В 1982 году Министром путей сообщения СССР стал Николай Семёнович Конарев. Он предложил мне паковать чемоданы и ехать в Москву на должность замминистра. «А я не готов к этой работе», – ответил я. Мне было интересно работать в Красноярском крае: в то время строился КАТЭК, быстрыми темпами развивалась промышленность, особенно угольная и металлургическая, машиностроение. Не отставала по развитию и железная дорога. У нас были большие планы и масса идей. Как я мог всё это бросить? Да и признаюсь: никогда в Москву не стремился.

– Вы создавали Красноярскую дорогу, когда она выделилась из состава ВСЖД, выводили из прорыва Октябрьскую магистраль, дали старт новым пассажирским проектам на Московской дороге. Работали 24 часа в сутки?

– Я жил работой. Меня всегда привлекали трудные задачи. Октябрьская дорога, когда мне предложили её возглавить, была в тяжелейшем состоянии – стала «непроезжей». Заместителям министра приходилось приезжать из Москвы и расшивать пробки из «брошенных» составов. За три с половиной года нам удалось восстановить пути, разрушенные ещё во время войны, проложить вторые и третьи пути на самых грузонапряжённых участках, развить сортировочные мощности станций, полностью электрифицировать сложнейший узел Ленинград. И дорога «задышала». Как удалось это сделать без денег и лимитов на материалы? Мы договорились с министром, что МПС будет оплачивать уже выполненные работы из тех капвложений, которые оставались на сети не освоенными к концу года.

Позже в ЦК КПСС решено было усилить МПС, и меня назначили заместителем министра путей сообщения, поручив отладить перевозочный процесс. Проблем было много, особенно с вывозом угля из Кузбасса. И мы сначала вывезли оттуда все сверхнормативные остатки, а затем весь уголь подчистую.

– Как удалось запустить такой транспортный конвейер?

– Мне был хорошо знаком этот регион. Стык Красноярской и Западно-Сибирской дорог в Мариинске. Работа стыковой станции, где происходит смена родов тока, а следовательно, и локомотивов, определяла в целом уровень работы Сибирского региона. В то время по Мариинску передавали 100 пар грузовых поездов, 25 пар пассажирских и пригородных, и должно было быть не менее 20 локомотивов постоянного и столько же переменного тока для обеспечения бесперебойного перевозочного процесса.

Но как же ремонтировать пути при таких размерах движения? Расскажу такой эпизод. Приезжает министр к нам на Красноярскую дорогу и идёт к диспетчерам смотреть график. А я комментирую: на участке Ачинск – Красноярск пятичасовое «окно», проводится капремонт пути. Поэтому пропускаем поезда по одному пути, оборудованному двухсторонней автоблокировкой, «пакетами» – пять поездов в одну сторону и пять в другую. И говорю министру: «Мы «окна» даём по плану, а поезда принимаем по предъявлению». Позже в «Гудке» вышла статья с таким заголовком, а пример Красноярской дороги приказано было распространить на всю сеть.

– Вы были первым заместителем министра, когда на сети железных дорог была рекордная погрузка – 4 млрд 100 млн тонн. Что её обеспечило?

– Погрузили мы в 1988 году 4 млрд 99 млн 750 тыс. тонн. Передача по стыкам в первом квартале была 400 тыс. вагонов в сутки, а по воскресеньям – 450 тыс. И нам удалось удержать этот темп передачи вагонов до конца четвёртого квартала.

Новый год меня застал в Армении – в декабре в Спитаке случилась беда, 10-балльное землетрясение. Мне позвонил министр, и я доложил ему о принимаемых мерах по выгрузке тысяч вагонов с грузами, которые посылали со всей страны, чтобы оказать помощь Армении. А потом добавил: «Поздравляю вас, Николай Семёнович, с рекордной погрузкой – 4 млрд 100 млн тонн!» «Нет, – говорит, – на 250 тыс. тонн меньше». «А почему ж недотянули?» – спрашиваю. «Тебя ведь не было», – пошутил он.

– Что, на Ваш взгляд, обеспечило тот рекорд?

– Высочайший уровень организации движения поездов на сети! Движение на сети – это как сводный оркестр под управлением дирижёра Валерия Гергиева, когда он взмахом дирижёрской палочки заставляет каждого исполнять свою партию. Стоило нам наладить работу нашего «оркестра» на таком же уровне, и мы получили то, чего не было в истории железных дорог.

А когда закончили год рекордом, обратились в министерство торговли с просьбой о выделении нам дополнительных фондов на легковые автомашины для продажи нашим труженикам. Нас поддержали, и мы распределили их по дорогам.

– Китайцы говорят: «Врагу не пожелаю жить в эпоху перемен». А Вы стали министром путей сообщения России в начале 90-х годов. Что было тогда самым сложным?

– Противостоять попыткам приватизировать железные дороги, как это сделали с другими отраслями. С тех пор прошло 28 лет. У нас есть сегодня проблемы с железными дорогами? В принципе нет. Спасло то, что Борис Ельцин, будучи секретарём Свердловского обкома партии, хорошо знал проблемы железных дорог. Сыграл свою роль и тот напор, с которым мы стучались во все кабинеты. И у нас нашлось много союзников.

Сам Егор Гайдар позже удивлялся: «Как Вам, Геннадий Матвеевич, удалось сохранить отрасль?» «Вы же мне не мешали», – ответил я.

И когда в январе этого года Президент России Владимир Владимирович Путин вручал мне орден «За заслуги перед Отечеством» первой степени, я попросил слова и сказал: «Российским железным дорогам в этом году исполняется 180 лет, из них 120 последних лет они находятся в руках государства. Владимир Владимирович, сохраните их в этом статусе на будущее нашей великой России!»

Но это вовсе не означает, что реформа отрасли не нужна. На мой взгляд, сейчас очень важно дать комплексную оценку тем преобразованиям, которые проведены за последние 10 лет. И то, что не работает на положительный результат, попытаться эволюционным путём изменить. Любая реформа может и должна корректироваться. Что и делается сегодня, на мой взгляд, новым руководством отрасли.

В последние годы сеть железных дорог получает новейшие локомотивы и вагоны, путевую технику отечественного производства, идёт усиленная модернизация инфраструктуры.

Компания задумала грандиозный проект создания в нашей стране сети высокоскоростных магистралей, тем самым закладывается будущее железнодорожного транспорта. Лидеры России и Китая уже договорились о том, что первым этапом этой программы будет ВСМ Москва – Казань, которая станет частью международного скоростного транспортного коридора. Но Россия при этом не должна проиграть. Вспомним, какое условие было поставлено при строительстве Транссиба: оно должно осуществляться русскими инженерами, российской техникой и из российских материалов. Наш великий восточный сосед начинал с нуля. А сегодня в Китае создают поезда, которые могут развивать скорость 380 км/ч.

Радует, что программа ВСМ предусматривает и создание в России высокоскоростных поездов. Будем надеяться, что она будет реализована. Мы не должны на этом направлении и дальше терять время.

– Чувствуете ли Вы себя счастливым человеком?

– Я иногда думаю: а в чём оно, счастье? Наверное, когда гордишься тем, что оставляешь после себя. И если видишь, что дело, которому ты посвятил свою жизнь, живёт и продолжается дальше...

Помню, меня пригласили на празднование 100-летия Красноярской железной дороги. И когда мне предоставили слово для выступления, весь зал, все 2,5 тыс. человек встали, и несколько минут аплодисменты не давали мне говорить. В то время я уже не был министром, и это не было данью высокой должности. У меня стоял ком в горле.

В те минуты я почувствовал себя счастливым человеком.

Геннадий Фадеев – министр путей сообщения России (в 1992–1996 и 2002–2003 гг.), первый президент ОАО «РЖД» (2003–2005 гг.) и первый в железнодорожной отрасли полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством», дважды «Почётный железнодорожник».

Тамара Андреева

Россия > Транспорт > gudok.ru, 9 апреля 2017 > № 2135892 Геннадий Фадеев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter