Всего новостей: 2600873, выбрано 2 за 1.357 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Орлова Наталия в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыФинансы, банкивсе
Орлова Наталия в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыФинансы, банкивсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 28 декабря 2015 > № 1604352 Наталия Орлова

Российская экономика: могло ли быть хуже?

МЭР опубликовало мониторинг текущей экономической ситуации по итогам 11 месяцев. Рубль ускорил падение, инфляция составляет более 12%. Что стало тому причиной? Эксперты указывают на внешнюю конъюнктуру, отражение политики санкций да еще и нефтяные цены, которые «преподнесли негативный сюрприз»

Минэкономразвития опубликовало мониторинг текущей экономической ситуации по итогам 11 месяцев: рубль ускорил свое падение, инфляция выше 12%, падение ВВП — 3,8%, промышленность в стагнации. Падение в ноябре промпроизводства автомобилей, стройматериалов, легкой промышленности после четырех месяцев слабого роста в министерстве связывают с сокращением потребительского спроса и появившейся у россиян склонностью к сбережению.

Зафиксирован и спад в сфере добычи полезных ископаемых и обработки. Замедлился в ноябре и рост производства в пищевой промышленности. «Причиной этому послужили как нехватка сырья, так и, возможно, исчерпанный эффект импортозамещения», — говорится в отчете Минэкономразвития. Резко в ноябре сократился оборот розничной торговли, показавший худший результат за последние 20 лет. Могло ли быть хуже? Мнение на этот счет высказала главный экономист «Альфа Банка» Наталья Орлова. С ней беседовал Игорь Ломакин.

Наталья Орлова: Мне кажется, что у ведомства была концепция, согласно которой мы достигли дна в третьем квартале, и сейчас, может быть, от этого дна еще не оттолкнемся, то на этом не останемся. И ухудшение показателей розницы октября-ноября ставит под вопрос взгляд на 2016 год, который предполагал, если не существенный рост, то хотя бы небольшое формирование траектории роста.

Возможна дальнейшая корректировка этих прогнозов и оценок у Минэкономразвития? Насколько реалистичны цифры, которые озвучены сегодня?

Наталья Орлова: Сегодня, по большому счету, озвучена некая констатация, это действительно данность. Еще раз повторюсь: ожидания по четвертому кварталу были лучше, чем то, что мы по факту видели. Особенно меня лично беспокоит, что в последние два месяца начала увеличиваться безработица, а она у нас падала с марта. Это самый тревожный сигнал из всего комплекса макростатистики, который мы наблюдаем. Я думаю, если в начале следующего года мы увидим дальнейшее ухудшение внутренних показателей, и это будет сочетаться с дальнейшим падением цен на нефть на мировых рынках, это может стать поводом для корректировки более умеренного взгляда на 2016 год.

Инфляция — один из самых больных вопросов: 12,1% на данный момент. Насколько это правдоподобная цифра, как вам кажется, потому что к методике очень у многих возникают претензии?

Наталья Орлова: Я совершенно не разделяю какого-то беспокойства по поводу методики, потому что, с точки зрения обывателя, нужно понимать, что во всех странах всегда население считает, что инфляция выше, чем та статистическая инфляция, которую фиксируют статистические ведомства, потому что инфляция — это некий среднестатистический параметр. А у каждого частного лица корзина потребительская сформирована совсем другим образом. Поэтому мы индивидуально не можем равняться на среднее, но статистика не врет. По поводу цифр и методики расчета у меня никаких беспокойств нет, но динамика инфляции — мы помним, что она у нас держалась выше 15% фактически в течение всего года, сейчас, по итогам года, мы будем ближе к 13%. Все равно это очень негативный сюрприз, потому что ЦБ намеревался ориентировать рынок на цифру 4%. Да, не в этом году, в последующие годы, но мы еще очень далеко находимся от 4-процентного ориентира.

Резюмируя: хуже могло быть?

Наталья Орлова: Я думаю, что нет. Мы говорим о том, что у нас случился негативный сюрприз, поэтому уместный вопрос: могло бы быть лучше? Могло бы быть лучше, но, к сожалению, нас действительно подводит внешняя конъюнктура, цены на нефть, падающие ниже 40 долларов за баррель, стали большим негативным сюрпризом. И нас подводит увеличение инфляционного давления внутри, но это отражение новой политики санкций, ограничения импорта, в том числе, к сожалению, сезонно очень негативно сказываются ограничения на продовольственный импорт овощей и фруктов, поэтому, безусловно, это сочетание негативных факторов.

Ни отчетом министерства, ни курсом нацвалюты не удивлен главный экономист ПФ «Капитал» Евгений Надоршин. По его словам, рубль все-таки был дороговат: «Если вы обратили внимание, у нас как минимум последние два года в последние рабочие дни года, после 25-го, не всегда однозначная динамика национальной валюты, она не всегда оправдана. Власти уже не очень обращают внимание в эти дни на рынок, поэтому сложно сказать наверняка, какие факторы повлияют. Рубль был дороговат по сравнению с теми внешними и внутренними факторами, которые воздействовали на валютный рынок. Минэкономразвития самостоятельно ничего не считает. Они обрабатывают первичную статистику и делают на ней некие выводы. Может быть, у них больше возможностей, чем у меня или какого-то другого аналитика на рынке, но они сами не являются источником первичных данных, поэтому их оценка инфляции может и, скорей всего, будет не совпадать с официальной цифрой. Они просто будут продолжать утверждать то, что является базовым прогнозом, и по крайней мере за несколько дней до конца года не имеет смысла его пересматривать. Инфляция будет несколько выше, чем они ждут. Это непринципиально — несколько процентных пунктов ничего не меняют. Это еще не данные, это то, что Минэкономразвития думает, считает, оценивает. Это еще не свершившийся факт. Декабрь даже не завершился. Те риторика, обороты, выражения, которые выбирала Минэкономразвития для описания ситуации, не оправдывались. Они очень хотели увидеть стабилизацию или улучшение и старались это подчеркивать. Некий статистический эффект, зафиксированный в моделях, что не было значимого ухудшения по многим параметрам в III квартале, им помог. Тот факт, что он прекратится, для меня сюрпризом не был. То, что Минэкономразвития не оставило себе пути для отступления, — я не могу судить министра экономического развития и остальных представителей, им же выбирать, каким образом они будут позиционировать себя, свое мнение, насколько они ценят то, как к их мнению относятся. Я критиковать не собираюсь. Для меня это не было сюрпризом. Вопрос лишь был, когда. Они вынуждены зафиксировать объективное продолжающееся ухудшение реальной ситуации. Вот это сейчас произошло».

Алексей Улюкаев в конце декабря уже заявил, что ведомство может пересмотреть свой прогноз цены на нефть на 2016 год с 50 долларов за баррель в сторону понижения.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 28 декабря 2015 > № 1604352 Наталия Орлова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > bankir.ru, 12 января 2015 > № 1272953 Наталия Орлова

О ценах на нефть, курсе рубля, действиях регулятора, состоянии финансового сектора, рынка труда и экономики России в целом и прогнозах развития событий в 2015 году рассказала главный экономист Альфа-банка Наталия Орлова

- Наталия Владимировна, я не ошибусь, если скажу, что граждан России сегодня более беспокоит курс доллара и евро. Вы и на профессиональных конференциях, и в публикациях различных СМИ говорите, что в конце 2014 года доллар будет стоить 41 рубль, а в 2015 году средняя цена этой валюты составит 42 рубля. Ваш прогноз к настоящему моменту остался неизменен? На чем основывается такая уверенность?

- Озвучиваемые мной ранее прогнозы по курсу рубля исходили из цены на нефть в $100 за баррель. Сегодня, соответственно, приходится делать поправки, поскольку реальность нефтяного рынка за последние месяцы и даже недели очень сильно изменилась. До сентября 2014 года многие аналитики рынка углеводородов были уверены, что нефть еще может вернуться к трехзначной цене за баррель. Но, учитывая все то, что произошло в последние месяцы, эксперты склоняются к тому, что в ближайшие полгода нефть будет находиться на отметке в $60–70 за баррель. Много беспокойств среди специалистов вызывает возможность ОПЕК контролировать рынок. Если говорить коротко, то при ценах на нефть в $60–70 за баррель у нас равновесный курс на конец 2015 года составляет 48 рублей за $1. В конце 2014 года, как мы видим, курс находится на уровне порядка 54–55 рублей за $1. То есть на валютном рынке игроки закладывают значительную премию за риск к равновесному курсу, что отражает их беспокойство по поводу развития экономики России и внешней ситуации. В настоящий момент это отклонение стало более-менее приемлемым, оно уже не носит такой характер, как это было 17 декабря 2014 года, когда рубль так сильно ослабел. Однако эта премия не может исчезнуть быстро, поэтому мы закончим год на значениях, которые сильно отклоняются от фундаментально обоснованного курса.

- Сейчас и в официальных средствах массовой информации, и в публикациях блогеров, и в соцсетях обсуждается версия происходящей и инициированной заинтересованными структурами атаки на рубль. Насколько подобная точка зрения, на ваш взгляд, обоснованна?

- Для понимания того, что произошло с курсом рубля в конце 2014 года, следует проанализировать те процессы, которые идут в российской экономике. Дело в том, что падение цен на нефть на мировом рынке объясняет только часть случившегося. Но есть также необъяснимая с этой точки зрения часть событий, причины которых кроются в оттоке капитала. Население России и российские компании, когда покупают валюту, финансируют отток капитала. Его истинные предпосылки очень трудно интерпретировать. Можно, например, решить, что компании готовятся к платежам по внешним долгам, и ничего спекулятивного в этом мотиве нет. Любая нормальная компания, стремящаяся просчитать свои риски, должна готовиться к будущему и создавать свою «подушку безопасности» валютной ликвидности. А можно сказать, что весь спрос на валюту связан со спекулятивным настроем рынка. Отделить спекулятивный мотив в оттоке капитала от неспекулятивного – очень сложно в сложившейся ситуации. Когда мы слышим, что вот, мол, были совершены действия валютными спекулянтами, кто-то там «уронил рубль», нужно иметь в виду, что мы практически всегда говорим о движении национального капитала. У нас в России крайне незначительно присутствие иностранного капитала.

А движение отечественного капитала, как я уже говорила, может быть связано с предстоящими долговыми платежами. Любые нормальные компании, когда увидели, что падение курса происходит достаточно быстро, стали аккумулировать валюту, так как логика выживания любого бизнеса говорит о том, что нужно готовиться к худшему сценарию. Так что преувеличивать роль спекулятивных капиталов в давлении на рубль не стоит.

- В целом, дайте, пожалуйста, свою оценку тому, какой будет макроэкономическая ситуация в 2015 году.

- После увеличения ставок очевидно, что в 2015 году в России произойдет падение ВВП. Главный вопрос заключается в том, насколько значимым будет падение потребления. На данный момент у меня ощущение, что сжатие потребления в 2015 году будет достаточно сильным. Если мы сравним текущую ситуацию с 2009 годом, когда потребление снизилось на 4%, тогда это происходило в условиях, когда была значительная индексация расходов бюджета почти на 30%, и домохозяйства не были настолько закредитованы. В 2015 году бюджет не планирует увеличивать расходы. Будет небольшая индексация в социальной сфере, но по совокупности бюджет окажется нейтральным к росту. Сочетание высокой инфляции, высоких процентных ставок и отсутствие индексации бюджетных выплат может привести к тому, что потребление сожмется на 10% в реальном выражении. Это очень существенно для экономики России. Соответственно, мы говорим о сценарии, когда ВВП нашей страны в 2015 году может снизиться на 5%, в основном из-за сокращения потребления.

- Вы очень пессимистичны. Ряд аналитиков прогнозируют падение ВВП в 2015 году до 3,2–3,5%.

- На мой взгляд, рынок недооценивает важность кредитного сжатия, ведь теперь населению придется платить проценты по кредитам и погашать долги из своего кармана, то есть в ущерб потреблению. Действительно, консенсус среди экспертного сообщества в отношении прогнозов падения ВВП России в будущем году находится на уровне 3%, но, на мой взгляд, это довольно оптимистичный сценарий. Ситуация ухудшается быстро – посмотрите, у нас только за декабрь 2014 года инфляция составит 2–3% месяц к месяцу, а ведь еще в начале года многие верили, что за весь 2014 год инфляция может составить 5–6%.

- Что будет с ценами на нефть?

- Мы исходим из того, что среднегодовая цена на нефть в 2015 году составит $70 за баррель.

- Как сильно скажутся санкции на отечественной экономике? Как вы оцениваете действия правительства по стабилизации ситуации в экономике России?

- Санкции сегодня уже не являются такой острой для экономики темой, как это было летом 2014 года. Россия, по сути дела, сталкивается с двумя видами санкций – официальными и неофициальными. Летом 2015 года Евросоюз может не проголосовать за продолжение санкций, так что здесь возможны изменения к лучшему. Американские санкции, напротив, будут действовать долго, но с США у нас достаточно небольшой товарооборот, да и взаимодействия в финансовой сфере носят ограниченный характер. А вот тема неофициальных санкций, или как их еще называют «мягких» или «необъявленных санкций», очень важна. Речь идет о последствиях официальных ограничений, которые мы видим через ужесточение кредитных лимитов на Россию, через уход иностранных компаний из нашей страны, через излишне консервативное отношение к инвестициям в наши проекты. «Мягкие санкции» еще долго будут работать. Однако я все же считаю, что шок рынок пережил именно в 2014 году, когда введение санкций оказалось громом среди ясного неба. Далее мы будем сталкиваться с отголосками или последствиями этих решений.

Мне кажется, что основная тема следующего года будет заключаться не в санкциях, а в том, как экономика России структурно будет меняться в этой среде. Пока активная позиция существует только у Центрального банка. От самого правительства каких-то заявлений или программы предпринимаемых мер мы пока не видим. А действия Банка России стратегически совершенно оправданны. Экономике нашей страны важно удержаться в условиях низкой инфляции. Если мы не удержимся в условиях низкой инфляции, мы просто проиграем конкуренцию с другими странами, потому что во многих из них дефляция, и наши производители должны конкурировать с иностранными товарами в сложившихся условиях.

В 2014 году инфляция во многом носит монетарный характер, так как произошло падение курса рубля к бивалютной корзине. Кроме того, следует понимать, что Центральный банк борется с инфляцией теми методами, которые у него есть, а оперирует он, прежде всего, монетарными механизмами. Но суть в том, что Центральный банк, ужесточая свою политику, заставляет правительство становиться более проактивным. Это его основная задача. Я согласна с тем мнением, что борьба за низкий уровень инфляции в стране должна идти и со стороны правительства. В частности, было бы полезно прекратить практику индексаций тарифов естественных монополий. Центральный банк со своей стороны монетарную политику выстраивает жестко, заставляя правительство осуществлять соответствующие шаги. Совершенно понятно, что без политики регулятора правительство действовать в этом направлении не будет. Тут ситуация безальтернативная.

Когда мы смотрим на процентные ставки, то следует понимать, как ситуация выглядела с точки зрения рынка. До повышения ключевой ставки ЦБ РФ предлагаемые ставки по депозитам совершенно точно не были привлекательными. Мы привыкли к тому, что, рассуждая про процентные ставки в банках, мы ведем речь о кредитах, которые дороги для бизнеса. Но если мы задумаемся про ставки с точки зрения вкладчиков, будет очевидно, что ставки невысоки. Скажем прямо – депозитные ставки до последнего времени в России были достаточно низкими для экономики, где нет частных сбережений. Нужно понимать, что если в экономике нет частных сбережений, то ставки будут иметь тенденцию к росту, и это нормальный рыночный процесс.

- Сегодня очень много критики раздается в адрес Центрального банка. Различные аналитики критикуют его и за повышение ставки, и за «бездействие» в отношении влияния на курс рубля. Доходит уже до эмоциональных возгласов и практически до обвинений во вредительстве. Как вы оцениваете действия регулятора?

- Если говорить о девальвации рубля, то следует отметить, что она имела положительный эффект для экономики России.

Но какие проблемы с тактикой можно отметить? Главная из них – проблема с коммуникацией, поскольку, начиная с сентября 2014 года, когда рынок уже стал очень нервозным, регулятору стало сложно контролировать его настроения. Слухи о валютном контроле сразу не были купированы. Повышение ставки было недостаточно быстрым и не очень радикальным. В октябре резервы можно было бы не тратить, а уже перейти к плавающему валютному курсу, это бы сэкономило $30 млрд. Но, как в известной поговорке, здесь легко говорить, когда все уже произошло.

Критиковать задним числом всегда легко, но позицию ЦБ РФ понять тоже можно: любой Центральный банк держит курс, пока может, потому что он защищает интересы населения. Но нам не повезло, цены на нефть продолжали падать, и пришлось отказаться от первоначальных планов и действовать по ситуации. Если стратегические приоритеты ЦБ понятны, то сложная внешняя ситуация, очевидно, сделала ряд тактических решений ЦБ не совсем адекватными. Но если Центральный банк и опаздывал, то он делал не потому, что некомпетентный, а потому, что максимально долго стремился защищать интересы населения. Если честно, то, мне кажется, что многие, окажись они на месте нынешней команды ЦБ РФ, скорее всего, не так хорошо справились со сложившейся ситуацией.

- С 1 января 2015 года вступает в силу Евразийский экономический союз. Как вы смотрите не перспективы этого объединения? Удастся ли в его рамках преодолеть негативные последствия от замедления российской экономики и нивелировать геополитические риски?

- Для меня Евразийский экономический союз на данном этапе – это некая загадка. Как экономист я до сих пор не знаю, является ли он реальным образованием, которое изменит структуру экономики, или это бюрократическое образование, действия которого, по большому счету, создают какую-то административную надстройку, но кардинально на структуру никаких входящих в его состав экономик – ни на казахскую, ни на белорусскую, ни на российскую – повлиять не смогут.

Если рассматривать уже действующий Таможенный союз, то следует отметить, что это объединение пока каким-то кардинальным образом на экономику входящих в него стран не повлияло. Динамика товарооборота в рамках Таможенного союза в течение последних пяти лет с Казахстаном и Белоруссией не поменялась. Нет никакого расширения торговых отношений по той статистике, которую я вижу. В масштабах от российского товарооборота взаимодействие со странами Таможенного союза как было чуть более 5%, так и осталось, то есть это совершенно незначимые цифры. А работу Евразийского экономического союза следует оценивать после того, как он заработает, как минимум, а пока о чем-то конкретно говорить рано.

- Россия в последние полгода, как отмечают многие аналитики, «взяла курс на Азию». В условиях, когда европейские рынки капитала закрыты для отечественных банков и предприятий, смогут ли наши компании и финансовые институты осуществлять заимствования в Китае, скажем?

- Работать с Китаем будет достаточно сложно. Китайские инвесторы в основном ориентированы на свою страну. Когда кто-либо попытается прийти и призвать их осуществлять вложения в российскую экономику, которая в лучшем случае растет на 1% в год, в то время как они вкладываются в свою собственную экономику, которая растет минимум на 7% в год, они не поймут, почему им следует осуществлять вложения в экономику, которая растет в 7 раз медленнее. Они привыкли к совершенно другому порядку цифр, работы, достижений. Здесь возможно сформировать определенный круг инвесторов, но их как минимум придется долго образовывать, чтобы они увидели и ощутили преимущества работы с Россией. Конкурировать с Китаем за капитал сегодня – это крайне неблагодарное дело. Кроме того, российские компании привыкли работать на рынках заемного капитала, а азиатские инвесторы интересуются вложениями, которые бы дали им операционный контроль над деятельностью компаний – это еще одно принципиальное расхождение в подходах.

- В своих прогнозах вы часто акцентируете внимание на состоянии рынка труда в России. Отличительной чертой текущего десятилетия будет недостаток кадров на рынке труда вследствие демографических проблем 90-х годов. На конференции «Корпоративное бюджетирование. Как повысить эффективность ключевого инструмента в работе финансового директора», в частности, вы сказали: «Если производительность труда будет расти на 3–4% в год, как она росла в 2010–2012 годах, темпы роста все равно не смогут быть выше, чем 2% ВВП». Сегодня вы придерживаетесь той же позиции?

- Смотрите, в ближайшее время по безработице может быть какой-то локальный всплеск, потому что крупные компании сократят рабочие места. Но это все равно очень временное и незначительное ухудшение. Может быть, полгода Россия будет находиться в рецессии, но затем экономика все равно начнет восстанавливаться, и эти трудовые ресурсы снова «втянутся» в работу. Возможно, не все профессии будут так же востребованы, как и до кризиса. Но в целом, если смотреть на российскую экономику, то мы по-прежнему будем работать в условиях ограниченности трудовых ресурсов, потому что свободных рабочих рук нет и в ближайшие 7–10 лет не появится.

- Хотелось бы узнать вашу оценку состояния производительности труда в России. В своих выступлениях вы говорите, что она растет, но многие эксперты скептически заявляют, что нет. На чем основываются ваши выводы?

- Производительность труда – это практически то же самое, что рост ВВП. Даже рассуждения на уровне здравого смысла подталкивают к этому выводу. Трудовые ресурсы – это довольно постоянная величина. Инвестиции – у нас по этому параметру не наблюдается какого-то технологического прорыва. Поскольку в таких условиях ВВП «немножко растет», то этот рост как раз и отражает рост производительности труда. Производительность труда – это счетная вещь. Росстат делает постоянные оценки этого показателя в нашей стране, как я уже сказала, там есть небольшой рост. Так что в этом вопросе спорить не о чем, есть официальные оценки этого показателя. Когда люди говорят, что у нас не растет производительность труда, чаще всего они имеют в виду, что у нас просто не происходит обновление технологий. Это спор из разряда «про ощущения».

- Хочу еще раз поднять тему, которую сегодня обсуждают различные СМИ, граждане в социальных сетях, эксперты, блогеры и т.д. В последнее время много разговоров ведется о том, что цена на нефть была опущена искусственно. Я вспоминаю наш разговор два года назад, тогда вы говорили, что грядет «сланцевая революция», которая должна наступить к 2016 году. Что произошло на этом рынке за последние полгода? Ожидаемая «сланцевая революция» совершилась на 2 года раньше, и теперь нам нужно приспосабливаться жить в условиях максимальной цены на нефть в размере $80 за баррель, или это все же искусственное падение цен?

- В теорию заговоров я, если честно, не очень верю, но по тому, что происходит на рынке сегодня, что-то определенное сказать сложно. Учитывая, что никто из аналитиков не ожидал такого падения цен на нефть, остается только анализировать ситуацию и искать, «кому выгодно». Кроме того, когда цены на нефть падают под зиму, это тоже достаточно странно. Очевидно, что наличие определенного политического контекста нельзя полностью исключать. Меня лично сильно удивляет то обстоятельство, что, когда я летом общалась с аналитиками рынка энергоносителей, абсолютно никто из них не верил, что цена на нефть может так сильно упасть. Эти люди – профессионалы, которые знают о всех инструментах воздействия на рынок нефти лучше, чем я, и у них не было даже «предощущения» случившегося. Однако, помимо политических факторов, следует помнить и о финансовых. В рынке нефти заложена большая финансовая составляющая. Он определяется не просто спросом и предложением, но еще и финансовыми потоками. Когда капиталы «боятся», то они начинают «убегать» из наиболее ликвидных активов, и цена на нефть падает, в результате перед нами возникает такой самосбывающийся прогноз. Я по-прежнему считаю, что слишком низко цены на нефть не пойдут. Но в целом наш сценарий развития событий посчитан при цене на нефть в $70 за баррель. Если цены на нефть по плохо объяснимым причинам так сильно и быстро упали, то они могут на этом же уровне и остаться.

- В 2008 году также было существенное падение цен на нефть, но затем быстро «отыграли» свою стоимость обратно.

- В тот момент все же случился мировой финансовый кризис. Тогда был кризис ликвидности во всем мире, после чего все ЦБ в мире начали количественное смягчение своих политик – это немного другая ситуация. Сегодня в мире кризиса нет, там происходят структурные изменения – ужесточается регулирование финансовых рынков, меняются технологии добычи нефти. То, что мы наблюдаем на российском финансовом рынке в этом году, это конкретная проблема нашей страны, это не имеет отношения к глобальным рынкам. На глобальных рынках – там все неплохо. Более-менее неплохо в США, там даже задумываются о повышении ставок. Европа на грани рецессии, но она там давно находится, так что сильно ситуация не изменилась. Только в России проблемы по причине реализации группы факторов, о которых мы с вами говорили.

- Изменилась ли структура ВВП России за последние несколько лет? Уменьшилось ли значение доходов от продажи сырья?

- Структура ВВП вообще не поменялась. Доля сырья в экспорте вообще не изменилась, как была 63–65%, а вместе с экспортом металлов доходит до 80%, то так и есть. Доля нефтяных налогов в доходах федерального бюджета составляет 50%. Нефтегазовый сектор и сегодня обеспечивает большую часть финансового потока в нашей стране.

Для изменения ситуации нужно приглашать в Россию частный капитал, чтобы он идентифицировал сегменты работы и создавал конкурентоспособную продукцию. Мы же пока к этому не особенно стремимся. Наоборот, видно стремление все сделать на государственном или квазигосударственном уровне. Кроме того, мы стремимся поддерживать спрос бюджетными вливаниями. Этот спрос неустойчивый с точки зрения частного капитала, поскольку, к примеру, передумает правительство индексировать зарплату завтра, и что тогда делать? Для частного капитала сегодня в России ситуация неопределенная, и совершенно не время принимать инвестиционные решения. Именно поэтому, несмотря на то, что девальвация дала экономике конкурентное преимущество, следующий 2015 год будет достаточно сложным для России.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bankir.ru, 12 января 2015 > № 1272953 Наталия Орлова


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter