Всего новостей: 2577776, выбрано 3 за 0.005 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Баунов Александр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаТранспортГосбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТНедвижимость, строительствоАрмия, полициявсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 14 мая 2018 > № 2605087 Александр Баунов

Эксперимент Кудрина. Как управлять экономическим ростом из Счетной палаты

Александр Баунов

Новый майский указ опирается на экономическую часть стратегии Кудрина, но игнорирует ее политическую часть. Россия снова ставит на себе эксперимент, строя независимый от капиталистического Запада рынок. Алексей Кудрин, как и множество других профессионалов, хорошо знающих мировую экономику людей, согласился участвовать в этом эксперименте в надежде либо на его успех, либо на его трансформацию по ходу проведения

Назначение Кудрина премьером в глазах людей умственного труда стало чем-то вроде мессианской легенды. Царство приблизится, когда Алексея Кудрина сделают премьер-министром, он проведет реформы, а там уж и лев возляжет с кем не ждали, и мертвые восстанут.

Мессианская легенда не допускает множественного финала: если, как показали в «Последнем искушении» Казандзакис и Скорсезе, помазанник остается дома с семьей, то он уже не мессия. Поэтому, когда финал не тот, верующие оскорблены.

Тем более речь идет об эсхатологических ожиданиях в их минималистской версии: эсхатологическая программа-максимум состоит в установлении в России современного либерального правления по европейскому образцу, но если не это, так хотя бы премьера-реформатора. А тут вместо входа в Иерусалим назначают мытарем при кесаре (иные и вовсе скажут при Ироде). Однако ж крест на то и крест, что непрестижен, да и осел – не конь.

Есть логика ожиданий интеллектуального сообщества, а есть аппаратная логика действующих лиц. В ней место для Кудрина, в последние семь лет главы либерального патриотического исследовательского учреждения и советника президета, подыскивается с трудом. Во-первых, премьер, случись что, – президент. А ничто не говорит, что Путин видит в Алексее Кудрине будущего президента, который при внезапном образовании августейшего вакуума сплотит элиту и упасет родину. Зато Медведев там уже был.

Остаются два других желанных поста, соответствующие высокой общественной оценке, – первого вице-премьера в правительстве или помощника президента по экономике в администрации. Но первый заблокирован премьерством Медведева (конфликт 2011 года бросил бы тень на совместную работу даже сейчас), второй – тем, что действующий помощник по экономике Андрей Белоусов не покидает своей должности, не переходит в правительство (тем же премьером или чрезвычайным и полномочным вице-), как об этом думали, а предпочитает оставаться где работает.

Можно было бы открыть еще одну вакансию помощника, но тогда в администрации толпились бы целых трое системных, не нравится слово «либералов», пусть будет прагматиков-тяжеловесов с экономическим бэкграундом. Кудрину было бы тяжело тесниться между Белоусовым и первым замом руководителя администрации президента Сергеем Кириенко (который тоже не покинул администрацию после выборов, хотя и об этом говорили).

Путину, если он хотел вернуть Кудрина из think-tank на государственную работу, так или иначе пришлось бы думать о посте не в правительстве и не в администрации, а Центробанк занят успешной Набиуллиной. Ну что там у нас еще? Есть формально независимая от правительства Счетная палата, во главе которой были чиновники нестыдно высокого уровня – бывший премьер и бывший министр и помощник президента.

Правда, вместо Медведева тут придется взаимодействовать с непростым партнером, председателем Думы Вячеславом Володиным: Счетная палата по закону орган парламентского контроля. Но он хоть инициативный, а все-таки прагматик: сначала изумил граждан и коллег во власти антисанкционным законом, покрасовавшись на командной высоте главного борца с западными санкциями, а потом переписал его, убрав почти все раздражители, вроде запрета на импорт лекарств, и отдав соответствующие полномочия правительству, которые у него и так были. Теперь запускает новый – об уголовной ответственности за соблюдение западных санкций в России.

Амбициозному Володину даже лестно будет получить в союзники (да еще и формально подотчетные) тяжеловеса Кудрина. Вместе они смогут развернуть такой парламентский контроль за правительством и госкорпорациями, что топор можно будет вешать. С другой стороны, есть надежда, что Кудрин направит стремление Володина контролировать и влиять в более конструктивное русло.

Человек и кабинет

Государственный аппарат у нас обычно дорога с билетом в один конец: дверь выхода, как на особо охраняемых объектах, работает в одну сторону. Это в США чиновники ходят туда-сюда между правительством, think-tank и компаниями, а у нас, за исключением некоторых госкорпораций, он закрытая система. Попав в него, можно бесконечно перемещаться с должности на должность, покинув, практически невозможно вернуться, тем более сразу на высокий пост. Можно рассматривать должность главы Счетной палаты как промежуточную ступень: проверку после возвращения перед повышением, а можно как последнюю, предпенсионную. Повернуться может и так, и этак.

Назначения у нас делаются не в парламентской политической логике (сильнее тот, за кем больше избирателей и больше лоббистских денег, он и претендует на более высокий пост), а в придворной: говоришь, что хочешь служить на благо России, вот и служи. Отказ от предложенной должности по причине бóльших амбиций кандидата или более высокой общественной оценки его возможностей воспринимается как свидетельство того, что кандидат хотел работать не на родину, а на себя, и, как правило, закрывает карьерно-политические перспективы. В этом смысле выбор Кудрина между премьерством и предложенной работой иллюзорен.

Похожие мессианские ожидания были когда-то связаны у сходной части общества (с поправкой на поколение и условия) с Григорием Явлинским, который в качестве автора программы «500 дней» должен был стать не меньше чем премьером, а потому отказался от предложенных после поражения «Яблока» на выборах более скромных аппаратных постов, как до этого от предложения Примакова стать вице-премьером. (Сопредседатель «Яблока» Владимир Лукин, напротив, принял пост омбудсмена.) Трудно сказать, что было бы с Явлинским на министерских должностях, но и нынешняя его карьера тоже вряд ли находится вровень с давними ожиданиями.

Согласившись на должность ниже ожидаемой, Кудрин растрачивает общественный вес, но приобретает аппаратный. Никакие неформальные связи, никакое имя в стране, управляемой бюрократией, не заменят начальственного кабинета, служебной машины с соответствующим номером, телефонов-вертушек и десяти тысяч курьеров. Одновременно остается верным и наблюдение, что в странах с плохо развитой политической системой человек – тоже институт, иначе говоря, красит место. Алексей Кудрин – несомненно человек-институт, раз сумел продержаться высоко в новостях и в общественном мнении семь долгих лет, не имея вообще никакого кабинета. Можно предположить, что с кабинетом его институциональное значение пожалуй что и возрастет.

Стратегия и указ

На всех этажах власти понимают, что спрос на борьбу с коррупцией в государственном аппарате существует, Алексей Навальный нашел правильную тему. Алексей Кудрин частично удовлетворит этот спрос у интеллигентной публики (менее интеллигентной хочется, чтобы с коррупцией у нас боролся как минимум Александр Лукашенко, а лучше сразу товарищ Сталин).

Появление еще одного прагматика/либерала еще на одной начальственной должности (рядом с Эльвирой Набиуллиной, министром экономического развития Максимом Орешкиным и министром финансов Антоном Силуановым) не только укрепляет соответствующую партию, но и придает борьбе за чистоту государственных расходов менее силовой оттенок: можно арестами, а можно финансовым контролем, за которым, уж если что, последуют и аресты.

Предложенный Алексею Кудрину пост все-таки хоть как-то коррелирует с его стратегией, которая частично стала основой майского указа Путина и, соответственно, программой нового шестилетнего срока. В правительстве Кудрин ее бы исполнял, в администрации за нее бы спрашивал, а тут будет осуществлять аудит исполнения. По закону о Счетной палате ее главной задачей является «организация и осуществление контроля за целевым и эффективным использованием средств федерального бюджета».

Многочисленные идеи, показатели и цели «Стратегии» попали в невоенную часть послания Путина Федеральному собранию, а потом в новый майский указ президента, будучи включенными в документы, которые готовили к новому президентскому сроку министр Орешкин, помощник президента Белоусов, правительственные ведомства. Для этого «Стратегия» и писалась. Что-то по дороге пропадало на ухабах, что-то прибавлялось (например, новые налоги). Есть также пункты, которых нет в послании и указе, но о которых открыто говорят как о повестке нового срока – например, заведомо непопулярная пенсионная реформа. Ясно, что и «рост уровня пенсионного обеспечения», и увеличение продолжительности активной жизни граждан России будут сопровождаться повышением пенсионного возраста, как это и предложено в «Стратегии».

Главное, указ Путина и программа Кудрина предполагают бюджетный маневр – дополнительное финансирование производительных отраслей – социальных, инфраструктуры, несырьевого производства – за счет в том числе перемещения денег из непроизводительных, например силовых. Объемы маневра значительно меньше, чем планировали авторы «Стратегии», но все равно это сумма порядка 8 трлн рублей.

Предлагали маневр, вот пусть теперь и смотрят, чтобы при переносе ничего не пропало, осуществляют финансовый контроль. Тем более что в социальных и прочих производительных отраслях – медицине, образовании и на производстве – можно потратить огромные средства без пользы, чему полно примеров от СССР до Мексики.

Алексей Кудрин известен как бывший противник больших государственных трат и сторонник государственных сбережений: значит, будет контролировать придирчиво. Он и тратить согласился лишь после того, как ЦБ поборол инфляцию, которая при своих прежних значениях от больших государственных инвестиций разогналась бы так, что съела бы значительную часть вложенных денег. А при 4% инфляции можно попробовать потратить много. Кроме того, большая часть поставленных в указе критериев позволяет отчитываться о выполнении при помощи манипуляций с отчетностью, вот пусть и смотрит, чтоб не манипулировали.

Экономика минус политика

Проблема нового майского указа не только в некоторой его рыхлости (слишком много приоритетов – 12 на шесть лет) и иерархической нестройности (большие цели и показатели соседствуют с малыми, которые могли бы появиться в отраслевых министерских документах), но и в том, что – по сравнению со стратегией Кудрина – из него исчезла вся внешне- и внутриполитическая часть. В указе ничего не говорится про преобразование судов, улучшение правовой системы, предпринимательского климата, ничего нет про административную и управленческую реформу. Он написан по принципу «занимайтесь экономикой, а политикой займусь я».

Правда, в указе присутствуют целевые экономические показатели, в том числе модернизационные. Например, 16 раз говорится об экспорте – серьезном увеличении экспорта несырьевых и высокотехнологичных товаров, продукции малого и среднего бизнеса, медицинских и образовательных услуг и так далее. Но нет главного, посредством чего их можно достичь. Ничего не сказано о том, откуда возьмутся такие суды, такие правовые гарантии собственности, такое администрирование, чтобы предприниматели хотели основывать и развивать свой бизнес в России, оставлять здесь свою прибыль и свои семьи, безбоязненно показывать доходы, и такая международная обстановка, при которой они не могут в любую минуту стать предметом иностранных внеэкономических ограничений. А раз так, и макроэкономический рост, и экспорт, и цифровую экономику, и новую медицину предполагается, видимо, поднимать централизованно, административными мерами и за счет государства.

Возможно, что-то о праве, судах и собственности появится позже в отдельных документах или просто изменится практика (нет же в указе ни слова о пенсионной реформе, про которую все знают, что она будет), но вот строительства новых политических институтов и новой внешней политики не просматривается.

Классическая триада реформ для посткоммунистической страны состоит из качественного (несырьевого) экономического роста, демократизации и сближения с Западом. Эту формулу предвосхитил Михаил Горбачев в своих ускорении, гласности и новом мышлении. Примерно из тех же трех частей стратегии Кудрина в качестве программы правительства оставлена одна – первая. России предлагается расти экономически и социально, не раскрепощаясь политически и не сближаясь. В отличие от первого срока в четвертый нам предлагается мягкий вариант китайского пути.

Эту триаду Россия уже осуществляла в 90-е годы и даже в начале 2000-х, мало чем тогда отличаясь от других восточноевропейских стран, чей стратегической целью было движение в сторону Запада (сделаться похожими, чтобы стать его частью). Теперь у России такой стратегической цели нет. Но и цели специально отдалиться и построить альтернативное общество, как это было во времена СССР, тоже нет.

Россия снова ставит на себе эксперимент, только теперь не по отрицанию, а по умножению сущностей, строя независимый от капиталистического Запада рынок. Вопрос в том, возможно ли умножить Запад без его на то согласия. Алексей Кудрин, как и множество других профессионалов, хорошо знающих мировую экономику людей, согласился участвовать в этом эксперименте в надежде либо на его успех, либо на его трансформацию по ходу проведения.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 14 мая 2018 > № 2605087 Александр Баунов


Россия > Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 28 февраля 2018 > № 2513642 Александр Баунов

Александр Баунов: почему нам не следует ждать никаких реформ

Российское общество постоянно ждет от своего президента каких-то реформ, а их все нет и нет. О том, так ли это на самом деле и следует ли ждать чего-то нового во время четвертого срока правления Путина, - рассуждает на сайте Московского Центра Карнеги главный редактор Carnegie.ru, журналист Александр Баунов.

Эксперт сразу же предупреждает, что начало реформаторской программы на двадцатый год пребывания у власти означало бы правоту критиков власти: Россия так и осталась страной упущенных возможностей. Именно поэтому власть всячески будет защищать сложившийся за эти годы статус кво. Правда, по мнению Баунова, население страны сегодня гораздо больше готово к переменам, чем принято считать, но само слово «реформы» у него не слишком популярно, поскольку ассоциируется с 90-ми, то есть фактически с борьбой за выживание.

Да и сам Путин может найти множество объяснений, почему реформы не являются бесспорным благом для страны, сославшись, к примеру, на соседнюю Украину, в которой несмотря на моральную поддержку Запада, реформы буксуют уже несколько лет. У российского же президента такой поддержки не будет. И нет никакой гарантии, что Запад примет реформы, которые ведут к укреплению конкурентоспособности России, если, оправившаяся после проигрыша в глобальном противостоянии и потерявшая половину экономики, она смогла так скоро насолить бывшему противнику. Тем более, что нет и гарантии того, что возросший в результате реформ потенциал не достанется потом в руки кому-то, кто захочет насолить Западу еще больше. У русских либералов нет ясного ответа на вопрос, что выберет Запад, если появится такая возможность в России, – прозападную диктатуру или демократию, которая отстаивает российские интересы там, где они противоречат западным?

Есть препятствия и для проведения социалистических контрреформ, поскольку нет гарантий, что переход от рыночной экономики к регулируемой не будет означать такого же падения производства и не потребует таких же жертв потребления, как 90-ые, только в обратную сторону.

Кроме того, существует и субъективные причины. В стране нет пока что столь отчаянного положения в экономике, которое подтолкнуло бы власть к чрезвычайным экспериментам, а к тому же Путин – это без сомнения стихийный рыночник, понимающий, что попытка насытить рынок товарами по фиксированным ценам при помощи централизованного планирования кончится тем же, чем она кончилась везде, от СССР и прежнего Китая до Бирмы, Кубы и Венесуэлы.

Правда, эта приверженность рынку не выглядит слишком прочным фундаментом, но кроме «памяти правителя (и пока еще большой части населения) о трудностях плановой экономики, помогает и то, что Путин добился популярности не только как в целом успешный главнокомандующий в чеченской войне, а потом еще в крымской и сирийской кампаниях, но и как правитель времени роста доходов, когда культура потребления в больших российских городах перестала быть советской и постсоветской и приблизилась к западным образцам. При рынке пройдены кризисы 2009 года и гибридный 2014-го, и сейчас экономика удерживается и не тонет в период санкций...»

Сам 25-летний период сравнительной сытости и бытовой свободы, без массовой эксплуатации граждан государством и без разрушения государства гражданами, рассматривается властями и гражданами как достижение, которое действующий политический режим собирается предъявлять на суде истории. И если описать идеальную Россию Путина, то получится что-то вроде СССР периода застоя, с бессменным руководителем, бесспорным международным влиянием, но без старческого политбюро (отсюда омоложение власти технократами), без товарного дефицита и с экономической моделью, которая исправно загружает магазины.

А вот запуск масштабных реформ или контрреформ способен разрушить это достижение, не дав ничего взамен.

Поэтому все реформы могут быть проданы российскому руководству только ради сохранения достигнутого: надо ускориться, чтобы остаться на месте. Все, что называется реформами, может быть куплено властью у интеллектуалов под маркой средства для укрепления режима.

При этом, считает Баунов, у самих интеллектуалов нет ответа на вопрос, начнется ли хотя бы подготовка к транзиту власти и созданию менее персоналистской политической системы в ближайший президентский срок, по умолчанию принято считать, что следующий срок будет последним, хотя никто ничего такого никому не обещал. В окружении Путина нет человека, который мог бы подойти и спросить, собирается ли тот уходить в 2024 году и как намерен организовать передачу власти: тот, кто задаст такой вопрос, автоматически поставит себя в худшее положение по сравнению с остальными и проиграет.

Сегодня же, по утверждению эксперта, в стране разворачиваются два противоположных процесса.

Во внутренних делах Путин отходит от ручного управления и ежедневного менеджмента, предпочитая действовать по формуле, приглянувшейся еще во время первого срока: профессионалы готовят предложения, а президент говорит «да» или «нет».

А вот во внешней политике в руках президента происходит еще большая концентрация полномочий. И хотя либеральная бюрократия пытается подсказать ему, что для сокращения технологического отставания нужна деэскалация отношений с Западом или хотя бы гарантии того, что дальнейшей эскалации не будет, Путин считает, что рост должен опираться прежде всего на внутренние ресурсы, чтобы внешний мир не мог им управлять и тормозить по своему желанию. Потому во внешнеполитических делах он и не слушает интеллектуалов-рыночников. Они советуют так, будто Россия была одной из стран и к ней были применимы общие рецепты, а она другая, прежде всего потому, что является объектом тревожного внимания, неравной конкуренции со стороны Запада и выиграть за счет общих рецептов ей не дадут.

Именно поэтому Россия движется не к Ирану или Венесуэле, как опасаются многие, а к забытому и потому совершенно новому состоянию - туда же, куда Турция, или в бесконечно более мягкой форме – Великобритания. Граждане России живут все менее отличимой от Запада ежедневной жизнью, а правительство в целом соблюдает общепринятый набор глобальных макроэкономических постулатов, но внешняя политика и система безопасности полностью оторваны от западной.

Сегодня Россия, заключает автор, как бы «приближается к ностальгическому идеалу Путина – ко времени соперничающих западных держав. Как сто или полтораста лет назад Франция, Германия, Британия, Россия не сильно отличались друг от друга по устройству повседневости, особенно у элиты, но могли быть врагами. Или союзниками в зависимости от различия и сходства интересов. Это полная противоположность принятой во время холодной войны модели, где главное – быть союзником Запада, а остальное приложится (она была популярна у нас в девяностые и отчасти сейчас). Владимир Путин, который на первых порах пытался реализовать эту модель, сейчас строит свою легитимность на ее отрицании. Последний срок будет посвящен попыткам и дальше строить государство, где экономика похожа на западную, безопасность отдельная, культура и мораль – по обстоятельствам...»

Россия > Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 28 февраля 2018 > № 2513642 Александр Баунов


Греция > Госбюджет, налоги, цены > snob.ru, 10 октября 2016 > № 1932968 Александр Баунов

Мечта античного авиатора

Александр Баунов

Уже в воскресенье должен был быть в Москве, но греческие авиадиспетчеры запланировали на эти дни борьбу за права трудящихся, то есть себя, подрывая единственную ритмично работающую отрасль греческой экономики — продажу солнца, соленого воздуха, эгейской синевы и памяти об общем детстве человечества. Борьба должна была продлиться четыре дня с перерывом на один, в который предполагалась срочная эвакуация самолетами Air France, KLM, МЧС и люфтваффе туристов, заночевавших под придорожным кипарисом. Кроме того, что до шести утра ночь с субботы на воскресенье пришлось провести, выясняя, когда и через что «Эгейские авиалинии» отправят нас в Москву, где ночь под кипарисом невозможна, так как любые два часа, проведенные на улице без скафандра, гарантируют верную смерть от переохлаждения, я не пострадал. Живу не в аэропорту и не у дороги, а в особняке у друзей среди старинных книг, а это мало отличается от моей обычной рабочей обстановки.

Находясь в таких тепличных условиях, я даже начал понимать борющихся диспетчеров. В самом деле, за две недели в Греции кассовый чек в ресторане, кафе, таверне, закусочной «Ветерок» я видел ровно два раза, все остальное — каракули ручкой на бумажке с цифрами (хорошо, я их могу прочесть, а как опознают в них съеденное те, кто не читают греческой скорописи?). В гостиницах картой платил один раз. Остальное по системе — «Букинг.ком» на один день, потом со скидкой хозяевам наличными без малейших следов бронирования в интернете или банковской системе. Машины в аренду на островах местные бюро часто выдают за наличные, без карт. Ясно, что все эти деньги никоим образом не появились на дневной, аполлонийской стороне греческой (и европейской) экономики, а только на темной дионисийской. Рождение трагедии из духа музыки.

Но это что. Бывшая коллега по посольской работе рассказала мне, как знакомые врачи проводят нигде не зарегистрированные хирургические операции за наличные. Не на дому, слава Асклепию, а в клинике. Первичный прием и консультация проходят по кассе, а дальше приходишь в назначенный день с конвертом евро. Хирург делится с анестезиологом, вторым хирургом, сестрами по вере и братьями по несчастью, и так одна за другой делают сложные хирургические операции, которых не видит ни один контролирующий орган, кроме святых бессребреников Космы и Дамиана. Иначе, жаловалась хирург, с ее частной практики снимают 56% налога, а грозятся еще больше.

Единственным местом, где всегда пробивали чек согласно купленным билетам, были корабли с острова на остров, хотя и про корабли мне тут рассказали историю. Один серьезный и образованный господин, бизнесмен-интеллектуал должен был вручать европейскую премию греческому острову Нисирос за хорошую работу по сохранению памятников культуры. Но как попасть на остров Нисирос, на котором, между прочим, постоянно проживает 1000 человек? Постоянно — значит, зимой, а летом, стало быть, в десять раз больше: на островах всегда так. 1000 — это много, мне случалось бывать на тех, где постоянное население и 200, и 500, и жизнь кипит, виноград возделывается, дети ходят в школу. На всемирно известном Миконосе всего-то 10 тысяч жителей. Кораблей на Нисирос нигде не числилось.

«Не волнуйтесь, — сказали с понимающей улыбкой серьезному господину, — а берите вашу премию и поезжайте на остров Кос». В порту острова Кос на вопрос о Нисиросе ему с понимающей улыбкой кивнули на соседний причал. Там он взошел на корабль, про который нигде и ничего не было сказано ни в одном расписании, заплатил 14 евро и оказался на Нисиросе. Таким образом, единственным способом попасть на один из не самых маленьких греческих остров оказался безымянный паром, совершающий ежедневные рейсы на Нисирос и обратно по нигде не заявленному, но всем известному расписанию.

И кто после этого сотрудники наземных служб греческих аэропортов? Несчастные неудачники, горбатящиеся за белую зарплату. Правительство не могло не пойти им навстречу. В пять утра авиакомпания прислала смс с объявлением, что забастовка отозвана после выполнения требований авиадиспетчеров. Я прочел ее в восемь утра, когда самолет Афины — Москва уже весело катился в сторону взлета, оставив своих многочисленных пассажиров с билетами с пересадкой в Цюрихе, Стамбуле, Салониках, Кишиневе и Рейкьявике — всем, что успела на скорую руку подыскать им мечущаяся в панике авиакомпания. Требования выполнены, но, думаю, у авиадиспетчеров и прочего наземного и воздушного персонала есть настоящая мечта. Не отмеченный на карте аэропорт, откуда вылетают в разные направления нигде не зарегистрированные рейсы, а пассажиры приносят наличные капитану воздушного судна, второму пилоту, стюардессам, грузчикам и авиадиспетчерам.

Греция > Госбюджет, налоги, цены > snob.ru, 10 октября 2016 > № 1932968 Александр Баунов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter