Всего новостей: 2578170, выбрано 1 за 0.003 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Башмачникова Ольга в отраслях: Агропромвсе
Башмачникова Ольга в отраслях: Агропромвсе
Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > agronews.ru, 5 февраля 2018 > № 2489395 Ольга Башмачникова

Комментарий. В распределении субсидий аграриям справедливости нет.

Мы в России пока так и не выработали свою аграрную политику. Это легко понять на простом примере. Господдержка, всевозможные субсидии, дотации и кредиты фермерам и мелким производителям от общего объема финансовой поддержки составляют всего 20%, а, по статистике, на этот тип хозяйств приходится 50% всей производимой продукции. Почему так происходит – внятного ответа нет.

Эти и другие вопросы развития российского села стали предметом беседы издателя портала «Крестьянские ведомости», ведущего передачи «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцента Тимирязевской академии Игоря АБАКУМОВА с вице-президентом Ассоциации крестьянских хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов России – АККОР Ольгой БАШМАЧНИКОВОЙ.

— Ольга Владимировна, я так и не могу понять, а почему только 20%? Производят вроде бы вместе с ЛПХ 50%, а по некоторым позициям даже больше. Тогда почему 20% и что это такое — поблажка? Это хорошо и плохо? Наверное, хорошо, ведь раньше ничего не было.

— Вероятно, речь идет о том, что 20% – это то, что касается зарегистрированных индивидуальных предпринимателей или фермерских хозяйств, юридических лиц, которые учитываются в статистике, производят товарную продукцию и платят налоги. Когда мы говорим о личных подсобных хозяйствах, то их, конечно, больше, 15 миллионов на самом деле, и из них 2 миллиона «товарных» хозяйств, то есть тех, которые не только себя кормят, но и продают продукцию на рынок. Но тем не менее они не являются официальными предпринимателями, они субсидии от государства по линии АПК не получают.

В период реализации приоритетного национального проекта личные подсобные хозяйства тоже были в этом задействованы. Они получали льготные кредиты, тогда развивалась система кредитной кооперации, и они получали государственную поддержку. Кстати, именно статистика в тот период показала, что количество подсобных хозяйств перестало сокращаться, а объемы производимой ими продукции продемонстрировали даже некоторый рост, особенно в производстве молока.

Сейчас речь идет только об индивидуальных предпринимателях. Если мы возьмем объем выручки, которую производят только фермеры, то это 12% от всего валового объема продукции. Другое дело, что такое фермер. Это ведь не только тот предприниматель, который зарегистрирован ИП. Это и тот же крупный ЛПХ, который пока не зарегистрирован, это может быть и ООО, которое имеет небольшие объемы. Просто был период, когда фермеров заставляли перерегистрироваться в ООО. Поэтому реальное количество фермерских хозяйств, конечно, гораздо больше.

И в последнее время АККОР очень часто говорит именно о предприятиях микробизнеса. В частности, 20%, о которых вы говорили, – это доля субсидий по льготному кредитованию, которые распространяются как раз на микропредприятия, на фермеров и те ООО, которые производят продукции на сумму до 120 миллионов рублей.

— 120 миллионов рублей – это большая сумма. Насколько я помню, в Соединенных Штатах фермером считается тот, кто производит в год продукции на тысячу долларов. Это 60 тысяч рублей сейчас по-нашему. И ты уже можешь быть фермером и просить свою долю субсидий, свою долю внимания, иметь свое законодательство. Вы имеете право ходить на демонстрации от имени фермеров, если вы производите на тысячу долларов. У нас производят на миллионы – и они считаются микро? Ничего себе!

— На самом деле, если уж мы заговорили об Америке, там ситуация иная. Едешь по территории этой страны, и видишь – и слева фермы, и справа. Больше или меньше, но вся территория пронизана сетью дорог и наличием фермерских хозяйств. Там все-таки другая аграрная политика и изначально были другие условия, в которых сельское хозяйство развивалось. История этого процесса там вообще иная. И конечно, мы с ними в этом плане сильно отличаемся. Но хотелось бы, чтобы в нашей стране ситуация тоже изменилась. Вы знаете, скоро у нас состоятся президентские выборы. И если мы вспомним, как победил Трамп в Америке – он ведь выиграл предвыборную кампанию именно благодаря тому, что заявил, что он против глобализации и хочет повысить доходы внутри страны, в том числе и поддержать фермеров -, то мне кажется, у нас похожая ситуация. И Владимир Владимирович, как вы знаете, уже заявил, что экономика должна быть развернута в сторону человека. И я думаю, что следующий президентский срок (если все сложится, как мы рассчитываем) будет связан с тем, что серьезные решения в микроэкономике, в том числе в сельском хозяйстве, будут сделаны. Я думаю, у нас просто нет другого выхода, да и иных возможностей.

— У меня очень большое сомнение на этот счет, потому что для того, чтобы иметь другие возможности, нужны другие люди и с другими мозгами. А если будут делать те же самые головы, что делали все до этого, то опять будет то же самое. Владимир Владимирович будет говорить одно, а они будут… у них все равно будет получаться автомат Калашникова, как в том анекдоте. Что нам с этим делать и как поступить?

— Частично, конечно, я с вами согласна. Но с другой стороны, экономика сама все выравнивает. Тот факт, что у нас сейчас ограничения бюджетные, в том числе расходы на ВПК, означает, что такие субсидии, которые были раньше, когда мы не считали, какое количество денег государственной поддержки мы можем вложить в одно предприятие и какой реальный эффект от этого, так вот такие субсидии прекратятся. Прежней ситуации не будет. Сейчас каждый рубль, который вкладываешь, на счету. Нужно смотреть, какая отдача, потому что средств не так уж много. И поэтому сама ситуация частично как бы изменит положение в сельском хозяйстве.

Холдинги не смогут получать такое количество поддержки, которую получают сегодня. Просто в силу ограничения бюджета. Посмотрим, что будет дальше. Они задумаются, как эффективно хозяйствовать, чтобы себестоимость позволяла получать прибыль, на которую они рассчитывают. Значит, какие-то производственные процессы они должны отдавать, так скажем, на аутсорсинг тем же фермерам, потому что просто невыгодно содержать свое предприятие по принципу фабрики. Это дорого. Дорого содержать все земли, дорого содержать все гаражи, дорого содержать всю переработку.

И в идеале за холдингами в итоге должны остаться какие-то функции интегратора (хранение, переработка, транспортировка, поставки, я не знаю, в сети или на экспорт), а первичный этап производства сельского хозяйства естественным образом должен отойти к фермерам. Ведь смотрите, вне зависимости от политики правительства, частично эти процессы уже понемножку идут. Возьмем «Белую Дачу» Семенова (а Семенов, кстати, бывший министр сельского хозяйства), возьмем опыт в мясном скотоводстве в Воронежской области Гордеева.

— Он уже не в Воронеже.

— Уже не в Воронеже, но неважно. Этот опыт начинался, когда он был губернатором и главой региона. Там тоже были точечные проекты, связанные с интеграцией, с тем, что фермерам отдается скот на доращивание, а интегратор уже собирает эту продукцию на откормочные площадки. Этот процесс потихонечку идет.

— Ольга Владимировна, меня волнует то, что этот процесс идет сам по себе, а не декларируется как аграрная политика. Он идет сам по себе, он идет естественным образом, он идет методом проб и ошибок, как когда-то развивалось фермерство. Вы же это прекрасно знаете, вы тоже с нуля наблюдаете этот процесс.

И у нас нет такого документа, который каким-то образом регламентировал бы взаимоотношения агрохолдинга и фермера. У нас нет артикулированной политики, артикулированного политического запроса на такое сотрудничество.

— Я с вами согласна. Вот недавно, кстати, американский экономист Ричард Тейлор получил Нобелевскую премию по экономике, и он озвучил такой посыл: государство способно стимулировать и подталкивать бизнес на те процессы, которые государству желательны. На самом деле это происходит и в Германии – например, есть закон, согласно которому предприятие получает господдержку, только если у него есть контракты на поставку продукции с маленькими хозяйствами. Я думаю, мы к этому обязательно придем.

— Когда?

— Ну, будем надеяться, что после президентских выборов аграрная политика будет сформирована.

— У вас предчувствие такое или вы что-то знаете?

— Нет, но на самом деле сейчас есть какие-то моменты, которые об этом говорят: во-первых, в Министерстве сельского хозяйства это то, что касается льготного кредитования. Минсельхоз сейчас проводит действительно серьезную работу на уровне заместителя министра сельского хозяйства Хатуова Джамбулата Хизировича. Действительно, банкам сейчас ставится задача, чтобы вот эти 20%… Даже 20% набрать-то не могли, Игорь Борисович, потому что фермеры не могут преодолеть этот кордон банковский. И нужно подготовить документ…

— А может быть, специально так и делается, чтобы фермеры не смогли этот банковский кордон пройти?

— Но это же регулирует не Минсельхоз, это регулирует не Правительство, а это регулирует сейчас Центробанк, который в последнее время занимался макрополитикой. И в этом-то какие-то эффекты есть. Ведь на самом деле инфляция снизилась, сильно снизилась. А это означает, что для иностранных партнеров, в том числе для тех, кто у нас закупает продукцию сельского хозяйства или технологические станки (а сейчас мы их тоже уже продаем за границу), мы являемся стабильными партнерами, потому что у нас сейчас стабильный курс рубля, сниженная инфляция и небольшой, вернее, самый маленький государственный долг. Эту задачу мы решили.

А дальше мы должны уже решать задачу внутри страны. Если мы ее не решим, то разбалансировка в аграрном комплексе будет большая. Если холдинги сами не поймут, что нужно отдавать какой-то этап производства другим, то просто велика вероятность, что они не выдержат конкурентную борьбу, когда будут сняты санкции. Это, с одной стороны.

А с другой стороны, это то, что касается фермеров. Кстати, это единственная категория предпринимателей, которые как раз демонстрируют рост поголовья коров. Это на самом деле так. Это более 4% по итогу 2017 года. И если мы смотрим в период продолжительностью 10 лет, то этот тренд абсолютно позитивен.

То есть это означает, что данный бизнес развивается. Пусть он пока небольшой, пусть это маленькие фермы, пусть этот бизнес начинается, например, с пяти коров, но он есть, и это дополнительно к зерновому направлению. Коров содержать в фермерском хозяйстве эффективно. Ведь что показывает рост поголовья? Показывает, что ты можешь себе позволить не резать скот, а попытаться его увеличить.

— Многие у нас в стране интересуются, почему у нас разная арендная плата за землю.

— Насколько я знаю, сейчас именно региональное законодательство регулирует вопрос, связанный со стоимостью аренды на земли сельхозназначения. И действительно, еще на этапе прошлого Съезда фермеров (это в прошлом феврале) многие регионы ставили эту проблему, в частности это была и Северная Осетия. Сейчас этот вопрос явно касается Белгорода, то есть там доходит стоимость аренды до 4 тысячи рублей за гектар. Это, конечно, очень дорого. То есть, если фермер имеет 100 гектар, он уже 400 тысяч должен за это отдать.

И кстати, Владимир Владимирович недавно заявлял и говорил о том, что стоимость арендной платы должна прежде всего опираться не на кадастровую стоимость, а на реальные доходы населения. Будем надеяться, что Правительство на федеральном уровне сможет внести определенные ограничения для тех же субъектов, то есть установить планку, выше которой стоимость арендной платы подниматься не может. Понятно, что для маленьких производителей это очень высокая планка.

И еще. Нужно помогать всем фермерам, а не только уже устоявшимся хозяйствам. Фермеры бывают разные. Простой пример: производство зерна. По итогам 2017 года рост составил 17%. Если в целом по федерации – 11%, то у фермеров – 17%. То есть рост обеспечен в основном за счет крупных и серьезных производителей, которые уже используют технологии, у которых достаточно земли. А у нас же большая доля фермерских хозяйств – небольшие, которые не имеют хорошего технологического парка, оборудования. Многие из них действительно сводят концы с концами. И личные подворья сейчас не в очень хорошем состоянии.

Но сегодня выигрывают те регионы, которые предполагают программу поддержки именно для подворий – так называемые программы, что ли, социального лифта. Когда у тебя есть три коровы, тебе дают деньги, чтобы ты был заинтересован, чтобы у тебя появилось пять, и помогают тебе. Если у тебя есть пять коров – значит, соответственно, прибавь еще три — до восьми, и ты еще получишь финансирование. Так делается в Татарстане, в Башкирии, в Тюменской области.

— А кого сейчас мы можем считать фермером? Есть ли какая-то градация – фермер ты или ты уже агроолигарх, или ты уже латифундист? Есть же фермеры у нас с 10 гектарами, есть с 1 гектаром, а есть с сотнями тысяч гектар. Каким образом эта градация происходит?

— На самом деле градация эта сейчас условная и не совсем связана с объемами производства, как, например, в Америке или в Европе. На самом деле фермерское хозяйство – по закону это либо индивидуальный предприниматель, либо юридическое лицо, которые оформлены определенным образом, определенным образом отчитываются в статистику, производят товарную продукцию. При этом размер земельного участка у них может быть, как вы сказали, 10 гектаров, а может быть 100 гектаров, может быть тысяча гектаров, а в отдельных случаях (в Алтайском крае) это может быть больше 10 тысяч, при этом он может быть оформлен как КФХ, юридическое лицо. Ну, многие из них переходят на организационно-правовую форму ООО.

— А некоторые переходят на организационно-правовую форму ЛПХ.

— Есть и такие случаи, есть. Кстати, Всероссийская перепись показала, что у нас 1% ЛПХ (а это где-то более 150 хозяйств) имеют земли более 20 гектар. То есть для личного подсобного хозяйства это все-таки уже земельный участок фактически фермерский, скажем так. Пусть участок маленького фермера, но все-таки фермера.

— Я к этому и веду вопрос. Это по вашему мнению, это все так считают. А в документе где-нибудь указано, сколько может быть земли в ЛПХ, а сколько может быть у фермера, а сколько земли потребуется, чтобы перейти в разряд крупного хозяйства?

— Ну, личное подсобное хозяйство, по идее, по закону, может иметь до двух с половиной гектаров. Там определенное количество (по-моему, до полутора га) – это согласно федеральному закону, и еще какую-то часть (до гектара или до полутора гектар) может дать регион.

— То есть такая градация есть. А у фермеров?

— По личному подсобному хозяйству он просто не получит больше земли, если он уже получает надел. А если фермер, например, закончил свою деятельность и закрыл хозяйство как юрлицо, то практически земля у него осталась, а он индивидуальным предпринимателем уже не является – он стал личным подворьем, по сути. И многие сейчас, чтобы уйти от административных проблем, сдачи отчетов, уплаты налогов, это делают. Но это вынужденная политика, потому что просто очень тяжело соблюдать все нормативы, эти проверки. А потом, должны быть какие-то преференции. Хорошо, ты сдаешь отчетность, платишь налоги, а к тебе приходят проверяющие инстанции с всякими штрафами…

— А есть преференции, если ты отчитываешься? Или это головная боль?

— Наверное, сегодня это больше головная боль. Преференции для кого? Кто получает гранты. Это же важно.

— Инфраструктура есть у фермеров?

— С инфраструктурой сложно. Например, мы сейчас столкнулись с перепроизводством зерна, а хранилищ нет. То есть фермер мог бы подождать и зерно попридержать до того момента, когда рынок освободится, когда появились бы железнодорожные вагоны, когда был бы открыт путь для экспорта…

— Кто в данном случае виноват – Минсельхоз, Правительство или сам фермер, который не построил себе хранилище?

— Ответственность, наверное, общая, потому что программа по строительству хранилищ… В общем-то, если вы планируете увеличение производства зерна, а тем более на экспорт, то нужно думать не только о перевалочных пунктах и терминалах, которые позволяют зерно продать за рубеж, а нужно думать о том, где зерно хранить, если его будет много. Для этого важно выстраивать кооперативную систему.

— А кто же знал? Минсельхоз весь год говорил, что зерна будет мало, меньше, чем в прошлом году. Минсельхоз говорил! Ну, Минсельхозу же надо верить, правда? А с какой целью он это говорил?

— Я сейчас, наверное, не отвечу, с какой целью говорил Минсельхоз, а отвечу на вопрос: какие еще решения можно принять для того, чтобы избыток зерна не был для страны проблемой, помимо строительства хранилищ? А сегодня можно было бы принять специальную программу для субсидирования кооперативных хранилищ. Ведь у нас есть программа по развитию кооперации сельскохозяйственной и потребительской, и этому уделяется большое значение в регионах. Она тяжело идет, потому что люди не привыкли друг другу доверять. Там два человека не могут договориться, а тут – десять. Это достаточно сложно. И тем не менее, сегодня зернохранилище по этой программе нельзя поставить, потому что в перечень направлений, которые может позволить себе кооператив, чтобы получить грант, зернохранилища не входят. А это естественное решение, и сегодня его обязательно нужно принять. Но ведь не только хранение. Нужно серьезно заниматься животноводством, чтобы это зерно могло стать кормом для животных – для свиноводства, для крупного рогатого скота.

— Правильно. Во времена Советского Союза мы к тому, что мы сейчас произвели, закупали еще 26 миллионов тонн зерна в Канаде, в Аргентине и в США. Но у меня вопрос по предстоящему марту. У нас в марте выборы президента. У нас от аграрников шли два человека – Агурбаш и Грудинин, сегодня остался только Грудинин. Вы председатель Аграрной партии. Почему вы никого не выдвинули от Аграрной партии?

— У нас было заседание правления, заседание совета. Мы, в общем, достаточно долго и жарко дискутировали по этому поводу и пришли к выводу о том, что мы все-таки поддержим Владимира Владимировича на этих предстоящих выборах. И вы знаете, у нас так сложилось это заседание, что высказался каждый. И каждый говорил о плюсах и минусах этого решения, и тем не менее ставку все-таки сделали на действующую власть. Я объясню – почему.

Чтобы удержать Россию как суверенное мощное государство, очень важно выстраивать внешнюю политику в ситуации глобализации этой политики, когда, в общем-то, все сходится к тому, что одна страна играет важнейшую роль и управляет всеми другими. Ведь по сути Владимир Владимирович выступил против этой глобализации. Ведь у нас теперь не только Соединенные Штаты Америки определяют мировую политику. Мы считаем, что все страны имеют право на самоопределение. Соответственно, и Россия тоже.

Мы смогли добиться того, что у нас увеличился экспорт продукции. Мы смогли добиться того, у нас не только закупают военную технику и оборудование, а у нас закупают станки, зерноуборочные комбайны, трактора. То есть пошел процесс производства. И главное – стране доверяют, потому что он все-таки гарант стабильности.

— Это так, но почему аграрники пошли во власть, если у нас все хорошо, как вы говорите?

— А я не сказала, что все хорошо. Я сказала, что у нас выстроена внешняя политика, которая нам позволяет сохранять Россию как суверенное государство.

Другая задача – выстраивать экономику внутри страны и сделать эту экономику работающей для людей. Ведь даже на Давосском форуме было принято решение о том, что мало показать, что в стране высокий ВВП или ВВП на душу населения; нужно, чтобы страна имела высокий уровень жизни граждан, высокий уровень жизни городского и сельского населения.

— Так почему аграрники пошли во власть?

— Ну, потому что в сельском хозяйстве не все так хорошо. Потому что высокие тарифы. Потому что уровень себестоимости сейчас настолько высок, что выручка, которую вы получаете, не всегда покрывает ваши затраты. Потому что львиная доля господдержки идет все-таки крупным предприятиям, и это какой-то порочный круг. То есть у нас нет экономики, направленной на развитие элементов всей структуры аграрного рынка и аграрного производства. И это на самом деле очень важно. Я думаю, что у Владимира Владимировича есть шанс этим серьезно заняться.

Россия > Агропром. Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > agronews.ru, 5 февраля 2018 > № 2489395 Ольга Башмачникова


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter