Всего новостей: 2577977, выбрано 4 за 0.013 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Чемезов Сергей в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортМеталлургия, горнодобычаГосбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТАвиапром, автопромОбразование, наукаАрмия, полицияМедицинавсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены. Армия, полиция. Транспорт > kremlin.ru, 17 мая 2018 > № 2614868 Сергей Чемезов

Встреча с главой госкорпорации «Ростех» Сергеем Чемезовым.

Генеральный директор «Ростеха» Сергей Чемезов представил Президенту отчёт о деятельности госкорпорации за 2017 год.

В.Путин: Сергей Викторович, у вас ежегодный доклад о работе корпорации. Слушаю Вас.

С.Чемезов: Мы подготовили традиционный отчет за год. Это у нас юбилейный отчёт, я хотел бы Вам его сегодня презентовать. Хотел бы сказать, что мы традиционно уже многие годы, практически все годы существования корпорации, каждый год демонстрируем позитивный рост экономических показателей. В частности, у нас выручка выросла по сравнению с прошлым годом на 26 процентов и сегодня составляет почти 1,6 триллиона рублей. В прошлом году было 1,266, в этом году мы уже приближаемся к 1,6 триллиона. Показатель EBITDA вырос на 14 процентов и достиг 305 миллиардов рублей. Чистая прибыль выросла на 38 процентов и достигла 121 миллиарда рублей.

Гособоронзаказ мы практически выполнили, на 98,2 процента. Это тоже высший показатель по сравнению с тем, что было в прошлом году. Но ещё важнее подчеркнуть, что по итогам года был зафиксирован и значимый прирост производства гражданской продукции, который сегодня составил 548 миллиардов рублей. Это на 47 процентов больше, чем в 2016 году.

В.Путин: Хорошо.

С.Чемезов: Доля гражданской продукции в 2017 году составила 29,1 процента, а прошлом году было 25,1, то есть мы каждый год прибавляем. Вы нам поставили задачу к 2025 году достичь показателя доли в 50 процентов гражданской продукции. Мы перед собой поставили задачу более серьёзную – до 2020 года довести долю гражданской продукции до 50 процентов.

Объём поставок продукции военного назначения по линии «Рособоронэкспорта» также растёт, независимо от различного санкционного давления, и достиг 13,4 миллиарда рублей, это только «Рособоронэкспорт».

В целом по России с учётом других участников военно-технического сотрудничества объём составляет более 15 миллиардов.

В.Путин: Средний уровень заработной платы?

С.Чемезов: Средний уровень заработной платы достиг у нас сегодня 47 тысяч рублей, в прошлом году было 44 тысячи.

В.Путин: В позапрошлом.

С.Чемезов: Да, в 2016 отчётном году, а в 2017 составила 47 тысяч.

Рентабельность по чистой прибыли составила 7,6 процента, а выработка на одного сотрудника выросла на 11,2 процента и составила 3,1 миллиона рублей.

В.Путин: Производительность труда подросла?

С.Чемезов: Да, производительность труда выросла. В 2016, предыдущем отчётном году была 2,8, то есть мы более чем на 11 процентов выросли, производительность выросла.

Среди важнейших событий года можно выделить успешный ввод в эксплуатацию первого в России сборочно-испытательного комплекса газотурбинных агрегатов для морских кораблей в Рыбинске. Мы с Вами вместе были там, открывали, и сегодня этот комплекс позволяет создавать современные двигатели.

В.Путин: Для военных кораблей?

С.Чемезов: В том числе и для военных кораблей. Мы провели большую работу по подготовке IT-инфраструктуры для проведения чемпионата мира. Мы за это несём ответственность.

В.Путин: Надо бы в серию запускать быстрее этот двигатель.

С.Чемезов: Да, конечно, обязательно.

В.Путин: Количество нужно уже.

С.Чемезов: Да, мы над этим как раз и работаем.

Мы отвечали за подготовку ИТ-инфраструктуры для проведения чемпионата мира по футболу, мы полностью её подготовили, и на сегодняшний день мы её сдали.

Также открыты перинатальные центры. Мы построили всего 15 центров. В 2017 году мы сдали девять центров, в первом квартале – два, и буквально совсем недавно сдали ещё один центр. Нам осталось сейчас два центра. Думаю, что до конца мая мы завершим строительство всех центров.

Можно также отметить успешную реализацию проекта «Кортеж» по созданию современного автомобиля, хорошего лимузина. Надеюсь, Вам понравился.

В.Путин: Хорошая машина.

С.Чемезов: Наша корпорация также участвовала в его создании. Вы знаете, ко мне поступает достаточно много звонков от наших богатых людей, которые хотели бы приобрести подобный автомобиль.

В.Путин: Ну и слава Богу, дай им Бог здоровья. Нужно наладить нормальное производство джипов и седанов и пустить их в массовое производство.

С.Чемезов: Вот, кстати, над этим сейчас тоже работаем.

В.Путин: Чтобы могли купить не только богатые, но и люди с любым достатком, в том числе со средним достатком.

С.Чемезов: Да.

В.Путин: Микроавтобусы хорошие, в том числе это можно будет использовать для семьи с детьми.

С.Чемезов: Кстати, мы же подготовили ещё и мотоцикл, который должен был сопровождать Ваш кортеж, но, к сожалению, не успели его довести до ума.

В.Путин: Будете доводить?

С.Чемезов: Да, конечно. Он уже практически прошел все испытания, осталось совсем немного. Очень красивый получился мотоцикл и по своим характеристикам нисколько не уступает любым западным производителям.

В.Путин: Надо, чтобы лучше был.

С.Чемезов: Будет лучше. Будем работать над тем, чтобы он был лучше.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Армия, полиция. Транспорт > kremlin.ru, 17 мая 2018 > № 2614868 Сергей Чемезов


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 6 ноября 2015 > № 1541356 Сергей Чемезов

Встреча Дмитрия Медведева с генеральным директором госкорпорации «Ростех» Сергеем Чемезовым.

Стенограмма начала встречи:

Д.Медведев: Сергей Викторович, у нас в стране Национальная технологическая инициатива реализуется, такие решения Президентом принимались, Правительством они сейчас активно рассматриваются в рамках различных мероприятий. Вы возглавляете крупнейшую нашу корпорацию, которая, собственно, технологиями и занимается. Есть успехи какие-то на этом направлении?

С.Чемезов: Конечно, есть. Прежде чем рассказать о каких-то конкретных новых разработках, которые у нас сегодня есть, я несколько слов хочу сказать о финансовых показателях корпорации, которых мы добились. Для начала за 2014 год, потому что за 2015 год есть пока расчётные показатели, тем не менее они в общем-то близки к действительности.

Выручка за прошлый год у нас была 964,5 млрд.

Д.Медведев: Это по всей группе компаний?

С.Чемезов: Да, консолидированная выручка.

Для сравнения: в 2010 году, когда мы только сформировали весь актив, который нам был передан Росимуществом, у нас было чуть более 300 и убыток – минус 60 млрд. В 2014 году была прибыль 33,9 млрд. В этом году у нас расчётная выручка будет более 1 трлн и прибыль, я надеюсь, где-то около 40. Наверное, мы уже подойдём к этому.

Средняя заработная плата у нас 37 140 рублей. В этом году, наверное, средняя будет тоже около 40 тыс. Конечно, если сравнивать по тому курсу, который был ранее, было веселее.

Д.Медведев: Ну так всё сравнивать сложно.

С.Чемезов: Мы стремимся к тому, чтобы как-то поднять заработную плату.

Д.Медведев: Это важно, потому что у вас работают люди, которые на реальном производстве трудятся, и очень важно, чтобы кадры не утекали. Вот что имеет значение.

С.Чемезов: Доля гражданской продукции у нас за 2014 год составила 28%. Я думаю, что в этом году мы перевалим за 30. Это очень важный показатель, потому что мы все понимаем: у нас государственная программа перевооружения рассчитана до 2020 года, размер гособоронзаказа до 2020 года нам понятен, и на это мы рассчитываем. А что будет дальше? Здесь перед всеми директорами холдингов, в том числе военных производств, стоит задача увеличить долю гражданской продукции максимально до 50%.

Д.Медведев: Это имеет и другой смысл. Если лет тридцать, сорок, пятьдесят назад все высокие технологии формировались в оборонке – и в Советском Союзе, и в Соединённых Штатах Америки, и в других странах, то сейчас ситуация ровно обратная: значительная часть новых технологических решений формируется как раз в гражданском секторе, а потом переносится в оборонку. Это важно просто для нашей технологической состоятельности на будущее.

С.Чемезов: Поэтому этот показатель очень важен, он стоит в KPI у каждого руководителя. Мы в этом отношении достаточно плотно работаем.

Д.Медведев: Понятно.

С.Чемезов: Переходя к нашим новым достижениям, разработкам: как раз эти разработки в основном вышли из военной, оборонной отрасли, и в основном сейчас мы…

Д.Медведев: Только не смартфон.

С.Чемезов: Нет. Кроме смартфона. Смартфон мы Вам показывали – и первый, и второй, сейчас уже третья версия готовится. Я думаю, что в следующем году мы её уже можем запустить. Готовится и наш первый планшет. Мы также работаем над электронными учебниками.

Д.Медведев: Они подешевле должны быть?

С.Чемезов: Да, они, во-первых, уже разработаны, есть программное обеспечение. Мы сейчас дизайн отрабатываем, они будут как книжка...

Д.Медведев: Ридеры, что называется.

С.Чемезов: Да, с одной стороны будет цветной – для картинок, графики, а чёрно-белый – для текста (чтобы дети не портили зрение – чёрно-белый более полезен).

Я тоже думаю, что где-то к концу следующего года мы должны уже запустить. С Минобразования мы активно здесь сотрудничаем.

Беспилотный «КамАЗ» Вы уже видели.

Д.Медведев: Это у нас, кстати, в рамках «дорожной карты» по AutoNet идёт, технологическая инициатива.

С.Чемезов: Да. У нас уже проводятся испытания. Я надеюсь, наверное, к 2023–2024 годам хотя бы какие-то пробные маршруты… В основном это сельское хозяйство, горно-рудные предприятия, ну по городу – пока сложно.

Д.Медведев: Это отдельная тема. Это ещё и вопрос безопасности дорожного движения. Здесь торопиться не надо, но очевидно, что сейчас все лучшие силы в крупнейших компаниях направлены именно на беспилотные транспортные средства: работает Apple, работает Google, Tesla, по-моему, работает, некоторые другие крупнейшие компании. Так что если мы здесь добьёмся каких-то результатов, это будет очень важно.

С.Чемезов: На КамАЗе мы также работаем по гибридным двигателям, уже такой двигатель проходит испытания, и чисто электрическим. В основном электрические для автобусов, для того чтобы движение в городе…

Д.Медведев: Это тоже важное направление.

С.Чемезов: …с точки зрения экологии было более комфортным. И для ЖКХ гибридные автомобили, которые вывозят мусор. Чтобы они подъезжали в жилые кварталы без шума, треска, потихоньку.

Д.Медведев: И желательно без криков.

С.Чемезов: И без криков, да.

Д.Медведев: Понятно, это важные направления.

С.Чемезов: Это что касается КамАЗа.

Д.Медведев: Что ещё?

С.Чемезов: У нас также разработана программа «Умный город». Это целый комплекс, туда включается и безопасность – безопасность дорожного движения, пожарная безопасность, медицинские службы, скорая помощь. Это как конструктор: любая служба или любой руководитель города может составить из тех компонентов, какие ему необходимы… Это всё можно собрать воедино и показывать уже в центрах…

Д.Медведев: Есть какие-то внедрения уже этого города? Мне неоднократно разные штуки показывали, но я не знаю, насколько это всё-таки у нас работает.

С.Чемезов: Пока мы это всё готовим, сейчас будем предлагать здесь, в Москве. Мы работаем совместно с МВД, кое-что им помогли сделать (у Кирьянова (В.Кирьянов, замминистра МВД) там центр, наши тоже принимали участие). Но хотим более масштабно сделать уже вместе с мэрией.

Д.Медведев: Это всегда нужно делать вместе с региональными властями, потому что это, собственно, в их интересах.

Что ещё из новейших достижений?

С.Чемезов: В рамках подготовки новой формы «Ратник» мы сделали браслет. На нём стоят датчики, они собирают информацию о физическом состоянии человека: снимают пульс, кардиограмму, а также определяют его местонахождение. Мы это потом посмотрели и решили, что это можно вполне использовать и в гражданской сфере.

Д.Медведев: Что может быть интересно и другим.

С.Чемезов: Да. Мы показали Минздраву. Они заинтересовались. И для сердечных больных, тяжёлых больных – тех, кто дома лечится, как раз такие браслеты могут сразу сигнализировать в случае изменения состояния человека. И скорой помощи, и родственникам...

Д.Медведев: Просто отправлять сигналы. А в какой сейчас стадии эта разработка? Она у нас серийно уже запущена?

С.Чемезов: Нет, пока серийно ещё не выпускаем. Сейчас опытные образцы сделали и отдали посмотреть Минздраву и в Министерство обороны. Сейчас проходят испытания. Думаю, что если всё это пройдёт нормально….

Д.Медведев: Если пройдёт нормально, то потребность в таких изделиях может быть довольно высокой – и не только по линии Вооружённых Сил, но и по линии здравоохранения. Есть где выпускать-то их?

С.Чемезов: Да, конечно, у нас приборостроительный холдинг. На базе этого приборостроительного холдинга. И второй холдинг у нас – радиоэлектронных технологий...

Д.Медведев: Компонентная база там достаточная, нормальная с точки зрения..?

С.Чемезов: Полностью всё наше, отечественное.

Д.Медведев: Что ж, хорошо.

С.Чемезов: Солнечная энергия. Мы сейчас делали опытную установку: на космическом спутнике устанавливается установка, которая собирает солнечную энергию и преобразует её в лазерный луч, лазерный луч направляется на Землю, там преобразуется установкой уже в электрическую энергию. Мы посчитали, что такая электрическая энергия будет дешевле, чем из солнечной батареи. Сейчас мы такую опытную установку делаем, попробуем её с Роскосмосом запустить.

Д.Медведев: Это такая концептуальная история, это всё ещё надо проверять.

С.Чемезов: В этом плане начали сейчас и американцы работать. Я думаю, что мы их немного уже опережаем.

Д.Медведев: Посмотрим. Хорошо, Сергей Викторович.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 6 ноября 2015 > № 1541356 Сергей Чемезов


Россия > Госбюджет, налоги, цены > rusmet.ru, 8 июня 2015 > № 1403657 Сергей Чемезов

Сергей Чемезов рассказал о планах Ростеха.

Гендиректор Ростеха Сергей Чемезов считает, что для экономики новые условия могут стать шансом развить те секторы, которые до сих пор отставали, и в минусе останутся компании, которые ушли сейчас из России: вернуться на рынок им будет очень сложно. В интервью «Ведомостям» Сергей Чемезов рассказал о ближайших планах Госкорпорации: разрабатывать программное обеспечение, производить медицинские препараты, строить ТЭЦ в Крыму, утилизировать отходы и многом другом. – Идея о раскрытии доходов руководителями госкорпораций. Как вы к этому относитесь?

– Я давно подаю декларацию в налоговую инспекцию и в администрацию президента. Теперь ее еще стали публиковать на сайте. Другое дело, что в этой практике есть вопросы в плане безопасности. Когда мы опубликовали декларации в первый раз, одного из моих заместителей тут же ограбили, пострадала его жена.

– А как санкции изменили вашу жизнь и работу?

– Ростех под санкции не попал. Попали отдельные компании и лично я. Если говорить о бизнесе – ничего не изменилось: все наши партнеры приезжают, мы здесь с ними встречаемся. Что касается меня – перестал ездить отдыхать в Европу, в Америку и до этого ездил только по необходимости. Теперь с большим удовольствием езжу на Байкал.

– То есть в переговорах участвуете, отказа вести переговоры с вами не было?

– Не было. У нас очень много совместных предприятий (СП), где я являюсь председателем или членом совета директоров. Например, у ВСМПО-АВИСМА, где я возглавляю совет директоров, семь лет функционирует СП с Boeing, объемы сотрудничества существенные и продолжают увеличиваться. Никаких проблем не возникает и у нашего СП с Renault-Nissan – Alliance Rostec Auto B.V., там я член совета директоров, мы с президентом Renault-Nissan г-ном Гоном ежегодно чередуемся в роли председателя совета директоров. В КАМАЗе я тоже председатель совета директоров – там стратегическим партнером выступает немецкий Daimler, с ним продолжается плодотворное сотрудничество. Это отношения, которые выстраивались годами, и нашим зарубежным партнерам невыгодно терять позиции на российском рынке и рушить хорошо выстроенный бизнес.

– Были планы создать партнерства с Bombardier, Alcatel, Alstom Grid и др. В какие-то проекты пришлось вносить коррективы?

– Есть ряд проектов, которые не были реализованы. Были только подписаны протоколы о намерениях, но дальше работа не пошла. Но это скорее не по причине санкций – просто не договорились по деньгам или условиям. Те СП, по которым были подписаны обязывающие документы, успешно функционируют.

– А из тех, которые не были созданы, на каких вы готовы поставить крест?

– Мы остановили переговоры с Bombardier, с которым хотели совместно производить самолеты в России. Но остановили не по политическим мотивам. Просто комплектующие (а мы их завозим из-за рубежа) слишком дороги сейчас из-за курса рубля – и машины будут неконкурентоспособны по цене по сравнению с российскими самолетами. Несмотря на то что подобного класса современных самолетов у нас нет, мы остановили переговоры. Хотя это не означает, что тема с производством подобных воздушных судов исчерпана.

– А с австрийской Daimond как работает СП?

– Оно полноценно работает, уже выпускает двух- и четырехместные суда. Спрос хороший. Покупают частные лица, а также госструктуры для обучения пилотов, в частности Минтранс.

– Когда Ростех создавался, ожидалось, что вы будете оздоравливать убыточные компании и впоследствии проводить их IPO. Ни одного так и не состоялось. Почему?

– В 2009 г., когда мы получили большинство предприятий, убыток корпорации был 60 млрд руб., теперь прибыль – 40 млрд руб. Выручка также выросла в 2 раза: была 510 млрд руб., стала – 1,04 трлн руб. Так что проделана большая работа – все наши холдинги сейчас достаточно успешны, хотя несколько лет назад многие из них находились в очень плачевном состоянии. Мы давно могли бы провести IPO «Вертолетов России». В 2011 г. у нас было уже все подготовлено, но потом начался спад экономики, и по понятным причинам мы остановились с размещением. Сейчас нет смысла проводить IPO, выгоднее найти стратегического инвестора и продать ему часть актива. Мы давно в переговорах с итальянской AgustaWestland (входит в холдинг Finmeccanica), у нас с ними успешно работает СП. А если бы мы объединились, то стали бы крупнейшим производителем вертолетов в мире. Но пока переговоры не завершены и преждевременно говорить о синергии.

– Какой пакет «Вертолетов России» вы готовы ей продать?

– Мы создали СП в России и производим вертолеты здесь. Мы предлагали обменяться пакетами акций по 25%. Но сейчас у них ситуация непростая, поэтому о четких параметрах сделки говорить пока не приходится.

– Какие еще компании могут быть стратегическим партнером для «Вертолетов России»?

– Европейские компании – Eurocopter, например, и аналогичные ему производители. Может быть интересным сотрудничество с фондами: мы начинали вести переговоры с арабскими фондами, но они взяли паузу, когда появились санкции.

– Вот! Все-таки санкции сказываются!

– Конечно, сказываются – мы могли бы развиваться более быстрыми темпами. Но мы не остановились, а притормозили. Зато получили возможность создать все свое – это ключевое преимущество!

– «Все свое» – это утопия.

– А что делать? Мы работаем в ситуации, которая возникла не по нашей вине. Зато мы активно создаем что-то свое, и уже есть много примеров, когда мы делаем это по крайней мере не хуже и стараемся делать даже лучше. И потом, компаниям, которые сейчас уходят с нашего рынка, попасть обратно, конечно, будет невозможно. Также не забывайте, что вопрос производства внутри страны – вопрос того, где остается добавленная стоимость. Это как раз ключевой фактор в условиях диверсификации экономики.

– В целом корпорации пришлось корректировать стратегию развития из-за санкций?

– Конечно. Мы вынуждены были прекратить все контакты с партнерами на Украине. Они сами это сделали: было выпущено распоряжение украинского правительства, запрещающее военно-техническое сотрудничество с Россией, что повлекло фактически ликвидацию оборонной промышленности на Украине, поскольку в рамках сотрудничества поставки осуществлялись в том числе и с российских предприятий. Нам это не создало больших проблем – мы восстановили у себя производство оборудования и комплектующих, которое там приобреталось.

– В том числе двигатели для вертолетов?

– Мы создали свой двигатель – более современный ВК-2500, который уже начинаем производить. И к концу 2017 г. запустим на полную мощность наше предприятие в Санкт-Петербурге. Там будут производиться двигатели ВК-2500 для вертолетов «Ми» и «Ка», а также новые, более мощные двигатели ТВ7-117В для новейших вертолетов Ми-38. С точки зрения объемов уже в 2015 г. мы произведем 50 двигателей, в 2016 г. выйдем на цифру 150, а в 2017 г. – не менее 350 двигателей, обеспечивая тем самым полную потребность в двигателях нашей вертолетной техники.

– Не планируете подать иски к украинским партнерам, прекратившим поставки комплектующих?

– Там уже некому претензии предъявлять – предприятий не существует. Почти все развалилось, люди разбежались. А существующая украинская власть не способна к таким цивилизованным формам спора, как суд. Поэтому остается принять и простить.

– Сложности с приобретением импортного оборудования появились во многих отраслях, где работает Ростех: электроника, фармацевтика...

– Есть проблемы. Поэтому сейчас мы переориентируемся на покупку комплектующих в Юго-Восточной Азии – прежде всего это касается электронной промышленности.

– Это привело к увеличению затрат?

– Нет, там даже дешевле. Кстати, и американские компании, и европейские закупают комплектующие для своей электронной промышленности в Китае, Корее, Малайзии. Единственная проблема – курс доллара. Из-за него цена выросла. Но мы понимаем, что делать все на 100% внутри страны невозможно, и ни одна страна этого не делает – это будет невыгодно. Самим нужно производить то, что критично для промышленности и национальной безопасности.

– Увеличится ли инвестпрограмма Ростеха, чтобы удовлетворить потребности в импортозамещении?

– Инвестпрограмма каждый год увеличивается – мы проводим модернизацию, перед большинством предприятий стоит задача по увеличению объемов производства, нужно расширяться, покупать новое современное оборудование, обеспечивать качество.

– Источники финансирования – это средства бюджета?

– В первую очередь это собственные средства предприятий, а также федеральных целевых программ (ФЦП), когда деньги предоставляются на условиях софинансирования: тратится какая-то часть собственных средств, остальное предоставляет государство. Например, на рубль государственных вложений – рубль собственных средств.

– Доля собственных средств в связи с санкциями, кризисом уменьшится? Поступления от предприятий сокращаются?

– Поступления не снижаются. Экспортные контракты только увеличиваются, гособоронзаказ не уменьшился – объем даже стал чуть больше. Поэтому и выручка у нас растет с каждым годом. В целом у нас сохраняются плодотворные деловые отношения и с Америкой, и с Европой, и с Азией. С General Electric, например, мы после введения санкций открыли СП.

– Правда ли, что осенью прошлого года расчеты по контрактам «Рособоронэкспорта» почти встали из-за санкций?

– Неправда. Отдельные случаи были, но в основном все страны, заказывающие продукцию, с нами рассчитались. Другое дело, что сейчас мы рассматриваем возможности оплаты не только в долларах или евро, но и в национальной валюте – юанях, рупиях.

– На какой стадии переговоры о переходе на оплату в национальной валюте?

– По ряду контрактов переговоры почти завершены. Наши банки есть и в Китае, и в Индии, поэтому всегда можно конвертировать в рубли. По некоторым проектам уже подписаны контракты в национальной валюте: цены все равно фиксируются в долларах или евро, просто оплата потом рассчитывается по курсу на дату расчета.

– В этом году из-за кризиса есть проблемы с заключением контрактов по гособоронзаказу?

– Напротив, в этом году мы заключили даже больше контрактов, чем в прошлом. На сегодняшний день уже заключено около 70% всех контрактов, а до конца мая заключим около 90% годового контрактного объема.

– В итоге вы решитесь выкупить долю консорциума в КАМАЗе?

– Пока нет. У нас есть сейчас более приоритетные задачи и проекты, куда необходимо направить ресурсы.

– Это означает, что вы выходите из переговоров и они могут продавать кому угодно?

– Да. Они сейчас ведут переговоры.

– С кем?

– С китайскими партнерами, с немецкими. Насколько мне известно, с немцами не договорились о цене: консорциум хочет дорого, немецкие партнеры – дешево. А мы на данный момент все-таки решили не выкупать.

– Правда ли, что готовится новое акционерное соглашение между крупнейшими акционерами КАМАЗа?

– Оно постоянно меняется из-за технических моментов, но серьезных поправок в нем не было. Единственное, что мы изменили, – сняли ограничения по контролю: раньше никто из нас не имел права на контрольный пакет, а мы собирались выкупать долю наших партнеров. Теперь это непринципиально.

– Выходить совсем из КАМАЗа не планируете?

– Нет, не собираемся. Дело в том, что это стратегический для государства актив – самый крупный производитель грузовых автомобилей. Также там есть и военное производство. Поэтому для государства немаловажно, кто будет владеть этим предприятием.

– Как вы оцениваете эффективность мер, которые принимает руководство КАМАЗа для борьбы с кризисом?

– Я считаю, что генеральный директор КАМАЗа Сергей Когогин принимает эффективные меры в текущей непростой ситуации. Я знаю его очень хорошо, он пришел на предприятие, когда оно фактически было банкротом. Сегодня это одно из самых успешных предприятий в стране. Когогин принял важные решения по сокращению издержек, повысил эффективность. Нам пришлось сократить численность работников на КАМАЗе, но сейчас мы достигли оптимального количества: мы сохранили опытных специалистов. Дело в том, что мы очень хотели удержать профессионалов – город небольшой, и, если люди увольняются, уезжают из города, вернуть их туда потом сложно.

– Весной прошлого года вы предлагали ликвидировать Alliance Rostec Auto B.V. и перейти на прямое управление АВТОВАЗом. Этого до сих пор не произошло...

– До 2017 г. у нас с партнерами действует акционерное соглашение, и Renault-Nissan, которая имеет контрольный пакет акций, настаивает на том, чтобы оставить СП в Голландии. Но это не операционная компания, поэтому значительных проблем для России мы в этом не видим.

– В АВТОВАЗа не планируете снижать долю?

– Не планируем, да и государство этого нам не позволит – необходимо присутствие хотя бы на уровне блокпакета. Рынок, конечно, упал в объемах, но предприятие успешно работает: доля АВТОВАЗа на рынке легковых автомобилей выросла до 20%. Когда мы назначали Бу Андерссона президентом АВТОВАЗа, ему поставили задачу – достичь доли в 20% рынка. Недавно был совет директоров, на котором он с гордостью сообщил, что он эту черту преодолел.

– Правду говорят, что это вы пригласили г-на Андерссона на пост президента АВТОВАЗа?

– Нет, его пригласил президент Renault-Nissan Гон. Я лично с ним не был знаком, знал его только заочно по его работе на ГАЗе. Когда Гон предложил его кандидатуру, я был председателем совета директоров и поэтому вносил его кандидатуру. Все согласились и не пожалели – работает он хорошо.

– Действительно ли Ростех будет строить ТЭЦ в Крыму?

– «Дочка» Ростеха участвовала в конкурсе. Окончательного решения еще нет, но думаю, что все-таки выиграем.

– Для того чтобы построить ТЭЦ, Ростех получит 25 млрд руб. в капитал, чтобы потом передать «дочке»? Или механизм будет другой?

– Я пока этого не знаю. Может быть, напрямую.

– Для Ростеха каким образом будет удобнее?

– Для нас это непринципиально, это наша 100%-ная «дочка». Если государство вносит средства напрямую, то взамен получает пакет акций. Таков механизм выделения денег по ФЦП. До прошлого года действовала именно такая схема: деньги поступали напрямую предприятиям, а взамен государство получало пакеты акций этих предприятий. Потом эти пакеты акций государство вносило в капитал Ростеха. Сейчас мы договорились о прямой схеме: деньги приходят к нам, а мы переводим их предприятиям. Хотя по старым ФЦП еще действует прошлая схема.

– Если ваша структура будет строить станции, она же будет ими владеть и, соответственно, вам придется заниматься электроэнергетикой?

– Как вариант, Ростех может передать их государству, как мы уже сделали с высокотехнологическими медицинскими центрами. Они были построены на деньги, которые мы получили в виде имущественного взноса, после чего были переданы государству. По поводу крымских ТЭЦ механизм пока не обсуждался. Полагаю, что какое-то время мы будем управлять и выводить их на проектную мощность. Вероятно, кроме бюджетных 25 млрд руб. на станции потребуются дополнительно кредитные деньги, а их необходимо будет отдавать. А это возможно только за счет эксплуатации.

– А потом сможете их продать?

– Не продать – передать. Они же за государственные деньги будут строиться.

– Как будет финансироваться СП Ростеха и «Россетей»?

– Это будет оператор, который организует торги среди всех производителей. Почему мы в этом проекте участвуем? Потому что мы хотим, чтобы оборудование для наших энергокомпаний делали отечественные производители. Мы хотели бы загрузить и наши предприятия, которые в состоянии производить необходимые изделия.

– По сути, это будет посредник, который будет распределять заказы...

– Организовывать торги. Здесь будем участвовать и мы, и «Россети». На этом этапе никто не зарабатывает. Зарабатывают только те, кто получает заказы.

– Тот, кто организовывает торги, тоже должен на что-то существовать...

– Стандартная комиссия за организацию торгов – 0,01%.

– Зачем тогда он вообще нужен? В чем коммерческий смысл?

– Здесь нет коммерческого смысла. Смысл – размещать заказы на отечественных предприятиях. До недавнего времени 90% необходимого энергетикам оборудования закупалось за рубежом, при этом речь не идет об очень сложных технологиях. Мы говорим: «Зачем, если есть у нас?» Например, если мы делаем ракеты, то почему мы не можем сделать элементарную деталь? Главное, чтобы продукция была конкурентна по качеству и цене.

– Ростех собирался до конца года купить у «Металлоинвеста» долю в проекте по разработке гигантского Удоканского месторождения меди. Тоже пришлось отказаться от проекта?

– Не в этом дело. Там до сих пор не решен вопрос с кредитом и инфраструктурой: железной дорогой и энергетикой. Эти вопросы должно взять на себя государство, а не инвестор. Мы же продолжаем работу: провели геологические исследования, пробные плавки – по качеству все в порядке. Сейчас решаем вопрос с инфраструктурой.

– Когда должна быть закрыта сделка?

– Сроков пока нет. Вначале мы рассчитывали на ВЭБ, но у них есть проблемы с наличностью. На данном этапе мы рассматриваем инвесторов среди иностранцев: проводили переговоры с арабскими и китайскими фондами. Но пока конкретных решений не принято.

– А китайская Hopu, которая собиралась приобрести 10% тоже до конца года?

– Пока обсуждаем. Ни к какому решению на данный момент не пришли.

– Жаль. Масштабный проект.

– Согласен, проект хороший. Наша дочерняя структура «РТ – Глобальные ресурс­ы» осуществляет реализацию проекта комплексного освоения Сугодинско-Огоджинского угольного месторождения в Амурской области. Добычу угля планируется осуществлять открытым способом с переработкой на обогатительной фабрике. В зависимости от экономической целесообразности и интересов участников проекта на борту карьера можно построить ТЭЦ или создать углехимическое производство. Также рассматривается возможность строительства медеплавильного комбината, который мог бы брать сырье на Удокане и на Эрдэнэте (месторождение меди в Монголии, которое разрабатывает структура Ростеха), так как на самом Удокане металлургическое производство строить нельзя – слишком дорого. Задача проектной команды – максимизировать степень передела и оптимизировать проектную загрузку. Мы ведем переговоры с китайскими партнерами, которые готовы совместно инвестировать в разработку ТЭО. Проект, по сути, является гринфилдом и требует комплексного подхода с привлечением мер господдержки. Без помощи и пристального внимания государства реализация проектов таких масштабов не представляется возможной. Учитывая значительный бюджетный и социальный эффект проекта для региона и страны, поддержка государства представляется крайне целесообразной.

– Вы говорили, что до конца года увеличите долю в «Мегафоне» до 5%. Уже что-то куплено?

– Нет, пока еще нет. Когда мы вели переговоры, ситуация на рынке была другая: кредитные средства были дешевле и доступнее. Но идея эта у нас остается, мы от нее не отказываемся, просто немного отодвинулись в сроках.

– План был купить у структур Алишера Усманова?

– Да.

– Вы сейчас активно участвуете в проекте импортозамещения программного обеспечения. Идея родилась в недрах Ростеха?

– Не совсем. Она родилась в недрах Минсвязи, мы ее поддержали – такой фонд нужен. Платить 10% от реализации лицензий на иностранный софт в такой фонд – правильно. Купил зарубежный софт – 10% продавец должен перечислить в фонд. А из этого фонда можно финансировать создание новых российских разработок. В нашей стране – масса очень талантливых команд разработчиков, которым нужно создавать стимулы на нашем большом, но крайне тяжелом рынке. Им на этапе становления невозможно конкурировать с транснациональными корпорациями. Но это не значит, что в среднесрочной, не говоря уже о долгосрочной перспективе, они этого не смогут.

– Это увеличит цену для конечного потребителя...

– Государство должно где-то взять деньги на развитие отрасли. Почему не фонд? Какая разница?

– Большая!

– Если не сделать такую структуру, государство будет изыскивать средства – либо сокращать социальные программы, либо повышать налоги. А так либо потребитель заплатит на 10% дороже, либо продавец заработает на 10% меньше.

– Я не видела еще ни одного продавца, который бы был готов поменьше заработать.

– Возможно, нужно распределить 50 на 50%. Сейчас 95% программного обеспечения – импорт. Это болезненная тема. Нам надо создавать свое. А создавать на какие средства? В бюджете денег нет. Должен быть коммерческий источник финансирования.

– Какие подразделения Ростеха будут участвовать в этой программе?

– У нас есть «РТ-Информ» и Национальный центр информатизации (НЦИ). Они теоретически могут этим заниматься. Программа будет распространяться на критические технологии. Но, конечно, этот фонд создается в первую очередь для поддержки всех российских разработчиков.

– То есть они смогут приходить со своими проектами, говорить: «Товарищи, мы можем разработать суперпрограмму»...

– Да, и если проект стоящий, то ответ будет «Вот средства – делайте».

– Кто будет отбирать эти проекты?

– Фонд государственный. Сделают научно-технический совет, куда войдут самые лучшие специалисты в этой области.

– Собирается ли Ростех заключать соглашения с зарубежными вендорами о локализации телекомоборудования?

– Конечно! Но пока мы ведем переговоры, и не хотелось бы раньше времени озвучивать, с кем и когда будем заключать, но то, что это произойдет, – не сомневайтесь.

– Какие задачи будет решать объединенная компания с «Ростелекомом» кроме создания электронного правительства?

– Создание сервисов для населения. Первоначальная цель создания НЦИ – реализация проектов корпорации по информатизации сектора госуслуг и разработке и внедрению электронных услуг для органов госвласти. НЦИ предлагает информационные решения для госсектора и частного бизнеса, включая органы государственной власти всех уровней, ведомства и предприятия с госучастием, предприятия ТЭКа, медицинские учреждения, банки и страховые компании, производителей и поставщиков товаров народного потребления, розничные сети продаж, промышленные предприятия, компании транспортно-логистического сектора, операторов связи и т. д. Успешно ведется совместный проект с Минздравом в рамках поддержки и развития Единой государственной информационной системы здравоохранения (ЕГИСЗ). Помимо этого мы участвуем во введении системы электронных паспортов. Эта работа будет вестись в соответствии с соглашением о сотрудничестве с ФМС России, подписанным в феврале 2014 г. Выпуск новых паспортов планируется начать с 2016 г. Необходимо создать не только удобный в обращении, но и защищенный от подделок документ. Корпорация намерена использовать для этого все современные наработки в области IT, обеспечения безопасности и шифрования.

– Сейчас Ростех ведет переговоры о покупке предприятий «Роснано»?

– С «Роснано» мы провели переговоры и выбрали ряд компаний, которые могли бы быть интересными, но опять уперлись в финансирование. Государство средства выделять не планирует, необходимы кредитные деньги, а сегодняшние условия не позволяют эти деньги вернуть в обозримом будущем. Поэтому пока мы взяли паузу. При старых процентных ставках это все можно было бы окупать, сейчас – нет.

– Вы уже выбрали партнера для создания российской системы бронирования авиабилетов? Среди возможных партнеров называлась Turkish Airlines...

– С ними действительно велись переговоры, но до реализации проекта не дошли. Проект будет реализовывать «Росэлектроника». При этом мы продолжаем переговоры по вхождению в проект с международными компаниями, которые имеют свои системы бронирования. Есть конкретные варианты, но вопрос упирается в финансирование, нужен стратегический инвестор, который возьмет на себя часть затрат.

– Администрация Иркутской области сообщала, что вы вместе с «Роснефтью» будете реконструировать аэропорт Иркутска. Как вы там оказались?

– Мы взяли на себя обязательство собрать пул инвесторов, чем и занимаемся. Мы можем вложить часть своих средств, часть будем привлекать от инвесторов. Это различные фонды, в том числе арабские, китайские, корейские.

– Почему это вам интересно – авиаперевозки сокращаются, в Иркутске нет режима открытого неба, а значит, небольшие перспективы по трафику...

– Почему нет транзита? Иркутск расположен на маршруте из Азии в Америку через Северный полюс, иметь там хаб – очень перспективная история. Над режимом открытого неба мы работаем. В общем-то с Минтрансом мы об этом говорили: возражений пока не видим.

– Не так давно вы рассказали о Национальной иммунобиологической компании (НИК). Что это за идея?

– Совместно с Минздравом мы провели анализ ситуации и пришли к неутешительному выводу, что весь фармацевтический рынок находится под влиянием дистрибуторов, которые продвигают иностранную продукцию. Большинство так называемых «производителей» в лучшем случае – если говорить о вакцинах – закупают субстанции за рубежом и здесь делают вакцину, в худшем – просто разливают вакцину, а называют себя производителями и маркируют продукцию как российскую. Поэтому российская фармацевтика плохо развивается. Все это создает опасную для государства ситуацию: если все жизненно важные лекарства закупаются за рубежом, а своего ничего не производится, то может наступить момент, когда кто-то захочет и сможет это использовать в своих интересах и навредить российским. Поэтому мы совместно с министром здравоохранения Вероникой Скворцовой обратились к президенту с предложением создать фармацевтический холдинг и объединить в него профильные предприятия, которые существовали, но за счет совокупности факторов (износ основных фондов, старые технологии, отсутствие ресурсов для развития) порознь не могли составить сколько-нибудь значимую конкуренцию мировым поставщикам, в том числе и по части жизненно важных препаратов. Объединенная структура НИК станет центром компетенции в области организации полного цикла производств лекарственных препаратов на территории Российской Федерации: препаратов крови, вакцин, противотуберкулезных препаратов и т. д. – и сможет обеспечить реализацию программы импортозамещения.

Сегодняшний фармрынок в России мы оцениваем примерно в 1 трлн руб. Государство тратит на госзакупки лекарств чуть более 300 млрд руб. ежегодно и нацелено на то, чтобы отдавать приоритет продукции российского производства. Если смотреть на цифры, закупки препаратов, которые будут производиться в рамках холдинга, составляют около 80 млрд руб. – это 25% рынка госзакупок и 8% всего российского рынка лекарств. Планируемая выручка холдинга на 2020 г. составляет около 50 млрд руб. Поэтому если кто-то переживает, что Ростех придет, монополизирует рынок и заставит всех лечиться отечественными таблетками, то это совершенно не так, даже в целевых сегментах рынок не станет монополистом.

– Сколько для этого проекта потребуется средств из бюджета?

– Для модернизации производства и проведения трансфера ряда недостающих технологий нужно примерно 20 млрд руб. Финансирование может быть не только от государства, в основном даже будут использоваться собственные средства холдинга и средства инвесторов. Они охотно соглашаются участвовать с нами в фармацевтических проектах – видят господдержку, надежность, стабильность и не боятся вкладывать.

Указами президента Ростеху уже были переданы крупнейшее предприятие по производству вакцин «Микроген» и доля в «Синтезе» в Кургане. Также нам принадлежит доля в новом предприятии «Форт», специализирующемся на производстве вакцины для профилактики гриппа. В этом году предприятие выйдет на 100%-ную мощность. Также холдинг будет развивать производство изделий для ортопедии. В контур холдинга входит предприятие МПО «Металлист», которое производит протезы и ортопедические имплантаты. Сегодня у нас очень плохая ситуация с протезами и комплектующими к ним. В России их производится крайне мало, в основном мы все закупаем за рубежом. Например, титановые шурупы, и это несмотря на то, что титан для их производства наш. Себестоимость этих шурупов невысока, а стоят они у нас сумасшедшие деньги. На своем примере могу сказать: я сломал руку, и мы объездили пол-Москвы, пока эти шурупы искали.

– Предыдущее распоряжение правительства определило НИК единственным поставщиком препаратов и медизделий для нужд ФСИН. Принесло ли это распоряжение реальные результаты?

– Да, более чем. Доля отечественных препаратов в поставках увеличилась с 25% в 2013 г. до 85% в 2014 г. Эти поставки стали стартом для программы производственной кооперации, в этом году мы ставим себе цель – достичь доли в 99,5%, из которых 55% будут обеспечены за счет продукции, произведенной на предприятиях Ростеха.

– Что будете просить? Ввести пошлины?

– Мы будем ставить условие, что, если речь идет о государственных закупках за бюджетные средства, закупки должны осуществляться у производителей, имеющих полный цикл производства на территории России. Речь идет о безопасности людей, основная задача государства – это обеспечить. А мы, с одной стороны, представители государства, с другой стороны – производители.

– Когда будет новая модель YotaPhone?

– Да мы только запустились со вторым!

– iPhone каждый год выходит.

– Мы тоже! В позапрошлом был первый, в прошлом году – второй. Теперь – белый. В конце года выпускаем бюджетную версию. А в феврале 2016 г., если успеем, представим третий YotaPhone. Я его уже видел – он получился еще лучше и современнее.

– А планшет когда будет?

– Работаем над планшетом. Я его уже видел. Еще сейчас сделали девайс – интересная штука такая: кладешь на нее телефон, и он заряжается.

– Основной рынок YotaPhone – за рубежом?

– Мы не стали бы формулировать вопрос таким образом. Разумеется, для Yota Devices, как и для любой глобальной компании, очень важны рынки разных стран. Yota Devices успешно продолжает глобальную экспансию и в конце мая начинает продажи на самом масштабном рынке в мире – Китае, за который борются все крупнейшие производители смартфонов. Это важный и ответственный шаг для компании. Контракты с китайскими партнерами позволяют с уверенностью говорить о высоком потенциале продукта в регионе и желании китайской стороны развивать сотрудничество с Россией в сфере потребительской электроники.

– Видимо, они уверены, что АНБ не может их слушать.

– В первую очередь все зависит от оператора – где находится сервер. И от телефона. Все зависит от программного обеспечения: как напишешь, так и будет. Мы сейчас разработали и сертифицировали защищенную связь, которая позволит иметь защищенный сервис.

– Даже ФСБ не сможет доступ получить?

– Спецслужбы РФ смогут получить доступ к информации на YotaPhone по запросу в соответствии с процедурой, прописаной в законодательстве РФ. Ровно так же они могут получить доступ к аппаратам других вендоров – Samsung, Apple и остальных. Ни мы, ни другие вендоры не имеет права по-другому продавать на рынок телефоны, иначе его смогут использовать террористы, преступники. Очевидно, что главная опасность при этом исходит от прослушки конкурентами, иностранными спецслужбами. Например, когда YotaPhone выходил на американский рынок, АНБ попросила раскрыть исходный код. И у нас то же самое. Раньше этого не делали, а сейчас наконец ввели закон, как все цивилизованные страны.

– Как продвигается проект Ростеха по переработке мусора?

– У нас есть оборудование, которое сортирует мусор на металл, стекло и бумагу. Проблема в технологиях уничтожения: у нас утилизация заключается в основном в том, что мы все закапываем в землю: из 20 самых развитых стран в этом плане мы находимся на последнем месте. Особенно эта проблема остро стоит вокруг Москвы и других больших городов. Полигонов для свалок больше нет, запрещено создавать новые полигоны, и мусоросборщики вынуждены вывозить мусор в соседние области. Но это далеко и долго, поэтому, как правило, все нелегально сбрасывается в ближайший лес. Через год-два наша область рискует превратиться в свалку.

Вместе с губернатором Московской области Андреем Воробьевым мы написали письмо президенту о том, что проанализировали все технологии, которые в мире существуют, и пришли к выводу, что самая лучшая – японская, компании Hitachi. Они сжигают все, что остается после сортировки, но при этом нет никаких выхлопов. Стоят фильтры, даже труб нет, и выходит воздух чище, чем на улице. Золу смешивают с асфальтом и делают дорожное покрытие. Мы провели переговоры – они готовы создать с нами совместное предприятие по строительству заводов здесь. Только вокруг Москвы нужно построить 15 заводов. Это немалые деньги. Но это может быть коммерческим проектом, если тариф на электроэнергию и тепло, которое вырабатывается в результате, будет дотироваться. В Европе это называется «зеленый» тариф. Да, это небольшое увеличение тарифов для потребителей, но другого варианта нет. Мы об этом написали, президент поручил премьеру Дмитрию Медведеву проработать такую возможность, и, как только такой тариф будет, мы готовы начать работать.

– Из того, что вы говорите, получается, что промышленность заняла такую оборонительную позицию из-за санкций, из-за украинского кризиса, но долго ли в ней можно существовать более или менее комфортно?

– А какой еще выход может быть?

– Договариваться.

– Мы готовы, только с нами не хотят разговаривать. Нас обвиняют, что мы с кем-то воюем, но вы посмотрите – там воевать фактически не за что. В стране уже нет промышленности, нет сельского хозяйства, металлургия, которая была в Донецке, Харькове, встала, уголь не добывается, шахтеры бастуют. Нужны колоссальные средства для восстановления экономики, и невозможно возродить страну за счет Европы, Америки. А сколько средств сейчас украинское правительство тратит на военные действия? Огромные. При этом в стране напряженнейшая социальная ситуация – люди не получают зарплаты, пенсии. Государство воюет со своим народом. И надо ли удивляться, что люди приходят к нам? Поток беженцев с Украины огромный.

Нас обвиняют, а сформулировать реальную позицию не умеют. Мы не претендуем ни на Донецк, ни на Луганск. Повторюсь, чтобы возродить эти области, туда нужно вложить колоссальные средства. Вот Крым – да, исторически российский регион, и мы его вернули.

Что касается позиции других стран – издалека всегда легче наблюдать, из Америки например, и поддерживать военные действия. А Европа ищет пути, но не может не ориентироваться на США.

– Недавно вы объявили об оптимизации управленческого персонала почти вдвое. С чем связано такое решение? Кризис?

– Кризис здесь совершенно ни при чем. Мы давно шли к этому этапу. Опыт мировых компаний показывает, что необходимое для качественного управления количество сотрудников составляет 5–10% от общей численности холдинга, в Ростехе сегодня это 18%.

В течение шести лет мы собирали активы, выстраивали холдинговые компании, занимались оздоровлением предприятий. В процессе консолидации наша система управления была очень централизованна и требовала участия центрального аппарата в принятии большого количества разных решений. Это было нужно, чтобы наладить систему управления неоднородными организациями. Сейчас, когда этот этап завершен, часть полномочий отошла к органам управления холдингами, а мы переходим на следующий, где необходимо повышать эффективность работы управленческой структуры, делать ее более компактной, легко управляемой. За счет этого мы ускоряем процесс принятия решений и доведения их до исполнителя. Оптимизация предполагает не только оптимизацию руководителей, но и укрупнение функций, исключение дублирования и перераспределение компетенций, вывод функций на аутсорс.

При этом у нас появляется возможность выйти на уровень рыночных зарплат и привлекать к сотрудничеству тех специалистов, которые требуются корпорации, в том числе и из крупных коммерческих структур.

Процесс мы начинаем c себя – центрального аппарата, а после перейдем к холдинговым компаниям. При этом производственные специальности не будут сокращаться, даже наоборот.

За два года мы планируем сократить управленческий персонал со 100 000 до 50 000. А численность рабочих – увеличить.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > rusmet.ru, 8 июня 2015 > № 1403657 Сергей Чемезов


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 19 июня 2014 > № 1103692 Сергей Чемезов

Встреча с генеральным директором Государственной корпорации «Ростех» Сергеем Чемезовым.

С.Чемезов информировал Президента об итогах деятельности госкорпорации за 2013 год.

В.ПУТИН: Сергей Викторович, добрый день!

Вы с годовым отчётом?

С.ЧЕМЕЗОВ: Да, у нас вчера прошёл наблюдательный совет, который утвердил годовой отчёт корпорации. В соответствии с законом о государственной корпорации я должен Вам доложить о результатах нашей работы.

В.ПУТИН: Пожалуйста.

С.ЧЕМЕЗОВ: Несколько слов истории. Мы в 2009 году получили 443 предприятия. Большинство этих предприятий были в тяжёлом финансовом положении, весьма непростой и сложной структуре собственности. Многие предприятия контролировались различными преступными группировками.

В.ПУТИН: Уж ладно, не пугайте.

С.ЧЕМЕЗОВ: Были у нас такие случаи.

Консолидированный убыток за 2009 год составил минус 63 миллиарда рублей. За прошедшие годы мы провели огромную работу, прежде всего провели акционирование государственных унитарных предприятий, создали эффективную систему управления. На сегодняшний день у нас из 443 предприятий стало уже 663 предприятия, и все эти предприятия распределены между 14 холдингами. Девять холдингов работают у нас в ВПК, пять холдингов – в гражданских отраслях промышленности. На сегодняшний день все они работают весьма эффективно. Выручка выросла в разы: если в 2009 году было чуть более 500 миллиардов, то уже за 2013 год она у нас превысила 1 триллион.

У нас большая прибыль уже появилась – 40 миллиардов рублей, по сравнению с убытком минус 61 миллиард. Средняя заработная плата значительно выше средней по стране, у нас сегодня 31,2 тысячи рублей, а средняя – где-то 27–29 тысяч рублей. В 2009 году было всего лишь 17. То есть объёмы, цифры сами по себе уже говорят о том, что корпорация была создана оправданно. Результаты налицо.

У нас значительно растёт и экспорт вооружения. «Рособоронэкспорт» является нашей дочерней компанией. Если сравнивать с 2009 годом, когда мы только создавали всю систему военно-технического сотрудничества – Вы принимали непосредственное участие, – в то время объёмы были чуть более 3 миллиардов. Сегодня уже только один «Рособоронэкспорт» в прошлом году на 13,2 миллиарда долларов отгрузил военной продукции.

Только наша корпорация экспортирует продукцию, которую она сама производит, в том числе и военную, и гражданскую, на сумму более 350 миллиардов рублей. Это, в общем-то, очень большой показатель.

В корпорации ключевое значение придаётся выполнению государственного оборонного заказа. В 2013 году у нас 209 организаций корпорации принимали участие в выполнении гособоронзаказа. И все эти предприятия на 100 процентов гособоронзаказ выполнили. По сравнению с 2012 годом объём гособоронзаказа вырос почти на 40 процентов.

Мы понимаем, что перевооружение армии когда-то закончится. У нас программа перевооружения рассчитана до 2020 года. Конечно, таких объёмов, наверное, уже не будет, поэтому мы поставили задачу перед всеми холдингами, прежде всего, конечно, оборонными холдингами, чтобы доля гражданской продукции к 2020 году достигла минимум 50 процентов, а максимум – конечно, чем больше, тем лучше.

В.ПУТИН: Сегодня сколько?

С.ЧЕМЕЗОВ: Сегодня где-то около 40 процентов. Наши предприятия не просто как в 1990-е годы делали чайники, кастрюли, сегодня они производят высокотехнологичную гражданскую продукцию, прежде всего медицинскую продукцию, медицинское оборудование. У нас, допустим, оптический холдинг «Швабе» производит для перинатальных центров кувезы, которые мы поставляем даже за рубеж – в Швейцарию и Германию. Сегодня мы строим перинатальные центры и будем обеспечивать их, устанавливать туда наши кувезы. Они себя очень хорошо зарекомендовали по качеству, и по цене они намного дешевле, чем импортные.

Большое внимание мы уделяем и международному сотрудничеству. У нас практически все холдинги имеют достаточно тесные контакты с передовыми зарубежными партнёрами, такими как «Дженерал электрик», «Финмекканика», «Сименс», «Даймлер», «Боинг», «Пирелли», «Эйрбас», «Рено–Нисcан» и другие. У нас на сегодняшний день создано 23 совместных предприятия с ведущими зарубежными компаниями. Это даёт возможность, прежде всего, получать и современную технологию, с помощью наших предприятий мы осуществляем трансферт таких технологий, обучать наших специалистов. Потому что, прежде чем открывать здесь предприятие, мы отправляем сотрудников за рубеж, они обучаются и потом уже приезжают сюда и со знанием дела организовывают всё производство.

Примеров такого сотрудничества у нас очень много, но если говорить о ВСМПО–АВИСМА, у нас с «Боингом» создано совместное предприятие по обработке и выпуску готовых изделий из титана. Если раньше мы поставляли в основном упаковки, слябы, штамповки, то сегодня уже мы готовые изделия направляем прямо в Сиэтл.

Есть ещё одно предприятие с «Боингом»: это инжиниринговое предприятие, которое занимается созданием новых современных сплавов. Мы уже создали три сплава, аналогов которым сегодня в мире нет.

ВСМПО–АВИСМА – один из самых крупных в мире производителей титана. На сегодняшний день они производят одну треть всего мирового титана. Где-то около 40 процентов всего потребляемого титана у нас закупает «Боинг», титановых изделий, более 60 процентов – «Эйрбас», все 100 процентов – «Эмбраер».

В.ПУТИН: Это проценты от собственного потребления?

С.ЧЕМЕЗОВ: От собственного потребления. То есть объёмы большие.

Сейчас мы активно занимаемся созданием малой авиации. К сожалению, у нас в России таких самолётов на сегодняшний день не производится. Последний был «Ан-2». Cегодня мы совместно с компанией «Даймонд», это небольшая австрийская компания, создаём совместное предприятие и будем производить небольшие самолёты вместимостью от 9 до 19 мест.

В.ПУТИН: Когда уже они будут летать-то?

С.ЧЕМЕЗОВ: Надеюсь, что уже через пару лет мы первые самолёты запустим. Мы с ними сегодня уже делаем 2- и 4-местные на Урале, а вот 9- и 19-местные будут чуть позже.

Ведём переговоры с «Бомбардье» по производству самолётов «Q400». Это тоже средний самолёт вместимостью около 50 мест. Особенность этого самолёта заключается в том, что он может эксплуатироваться при температуре минус 50 градусов. Это как раз для наших сибирских территорий, для Севера очень удобный самолёт. И он может приземляться практически на любую полосу, в том числе и на грунтовую.

Об АвтоВАЗе много говорить не нужно, Вы сами прекрасно знаете. Был период очень тяжёлый, это 2008–2009 годы, самые кризисные годы, но тем не менее, конечно, при поддержке государства предприятие выжило. Сегодня это одно из самых передовых предприятий автомобильной отрасли. Могу сказать, что вполне может конкурировать с любыми зарубежными аналогичными компаниями. Мы сегодня там производим три разные марки: «Лада», «ниссан» и «рено».

В.ПУТИН: Как с продажами?

С.ЧЕМЕЗОВ: К сожалению, продажи падают, они и в целом падают: рынок в целом падает. Конечно, это затрагивает в том числе и АвтоВАЗ. Вынуждены, наверное, будем проводить небольшое сокращение, но надеемся, что мы этих людей трудоустроим. Если сравнивать с тем, что мы проводили в 2008–2009 годах, то тогда там почти 40 тысяч сократили и не было никаких социальных взрывов. Мы совместно с администрацией области проводили большую работу по обучению, чтобы люди получали новые специальности, строительные, всевозможные другие, находили им новые рабочие места и тем самым люди были трудоустроены.

В.ПУТИН: Нужно делать так, чтобы компетенцию люди не теряли, чтобы помогали им устраиваться в соответствии с их уровнем знаний, с их навыками.

С.ЧЕМЕЗОВ: Конечно. У нас как раз сегодня в Набережных Челнах не хватает специалистов. Будем проводить работу, чтобы часть специалистов перевести в Набережные Челны.

В.ПУТИН: Там есть дефицит рабочей силы?

С.ЧЕМЕЗОВ: Да, там дефицит рабочей силы.

В.ПУТИН: На КамАЗе?

С.ЧЕМЕЗОВ: Да, не хватает на КамАЗе. Вообще уровень безработицы – ноль, даже в минус. Мы будем предлагать нашим рабочим, которые работают сейчас на АвтоВАЗе, переехать и, может быть, временно поработать на КамАЗе.

В.ПУТИН: Хорошо, ладно.

Сергей Викторович, и при решении социальных вопросов, прежде всего связанных с высвобождением работающих, эти вопросы, безусловно, должны прорабатываться самым тщательным образом с профсоюзами и с местными администрациями. И надо всё делать для того, чтобы люди были трудоустроены в соответствии с их квалификацией.

С.ЧЕМЕЗОВ: Мы в обязательном порядке всё это согласовываем с местными профсоюзными организациями и с местной администрацией. У нас будет в ближайшее время подготовлена и программа, в соответствии с которой будут трудоустроены все люди, которые будут уволены, допустим, с АвтоВАЗа.

Если говорить о КамАЗе, КамАЗ – это у нас достаточно известный бренд, всемирный бренд, у нас уже двенадцатый раз они выиграли «Дакар». Сегодня мы совместно с «Даймлером» уже создали современный автомобиль. У нас совместное предприятие с американской компанией «Камминз», которая создаёт двигатели, с немецкой компанией ZTF (коробки передач) и «Кнорр-Бремзе», немецкая компания – производитель тормозных систем. Очень большая международная кооперация. Зарубежные компании участвуют сегодня в производстве наших автомобилей.

У нас первый пример участия государственно-частного партнёрства. Мы предложили частным инвесторам поучаствовать в производстве автоматов Калашникова. Продали 49 процентов акций.

В.ПУТИН: Частным инвесторам?

С.ЧЕМЕЗОВ: Частным инвесторам – нашим, российским. И за короткий промежуток времени у нас предприятие значительно сократило издержки, мы вышли уже в ноль. Надеюсь, что к концу года предприятие даст прибыль. Когда человек свои собственные деньги потратил, он, естественно, будет относиться по-другому. Один из инвесторов возглавил, стал директором этой компании «Концерн «Калашников».

В.ПУТИН: А что производит?

С.ЧЕМЕЗОВ: Автоматы Калашникова, стрелковое оружие, спортивное оружие, охотничье оружие, пистолеты. Сейчас мы ведём переговоры с иностранными компаниями, которые тоже готовы принять участие в разработке современного стрелкового оружия. Это немецкие, австрийские компании, итальянская компания «Беретта». Предприятие сейчас совершенно другое, ожило и, я надеюсь, будет давать прибыль.

Если говорить о социальной ответственности, у нас работает чуть менее 1 миллиона работников, а если вместе с членами семей, то это уже за 3 миллиона. 21 предприятие является градообразующим. Это самые сложные предприятия, потому что, как правило, эти предприятия находятся в удалённых местах, они имеют отношение, прежде всего, к оборонной и боеприпасной отрасли. Так исторически сложилось, что всё боеприпасные предприятия строились где-нибудь в тайге, удалённо. Большинство людей, живущих в этих городах, работают на этих предприятиях.

Ещё буквально до 2010 года у нас оборонзаказ по боеприпасам был – ноль. Сколько раз, я помню, обсуждали этот вопрос. Сейчас ситуация поменялась в лучшую сторону, уже объёмы растут, но, к сожалению, мы даже уже не всегда в состоянии выполнить тот оборонзаказ, который нам предлагают. Предприятия просто отказываются, потому что они не могут его выполнить, поскольку и мощностей уже нет, и людей уже нет, сократили, люди поразъехались. Поэтому сейчас мы стараемся как-то восстановить эти все предприятия с тем, чтобы люди могли эффективно работать и предприятия могли выполнять те заказы, которые им дают. Экспорт всегда нам помогал, поддерживал.

Что касается обучения кадров, у нас подписаны соглашения более чем с 200 различными вузами. При крупных компаниях, таких как ВСМПО–АВИСМА, АвтоВАЗ, КамАЗ, есть свои профессионально-технические училища, где готовят по рабочим специальностям. У нас в Москве есть свои две кафедры при МГИМО и при академии имени Плеханова. Но это не означает, что там учатся только бакалавры, окончившие обучение в этих вузах: у нас договорённость с этими университетами, что из 20 человек 10 набираются из этого вуза, а 10 человек – из различных других: это и «Бауманка», и МИФИ, и МФТИ. Почему мы базировались на этих двух университетах: потому что, если говорить о МГИМО, там хороший уровень подготовки по иностранным языкам. Поскольку здесь корпорация в основном ориентирована всё-таки на экспорт, то необходимо знание языков.

В.ПУТИН: Как у вас сегодня складываются отношения с инопартнёрами?

С.ЧЕМЕЗОВ: Я уже говорил, у нас 23 совместных предприятия с иностранными компаниями. В принципе у нас проблем серьёзных нет в связи с санкциями пока. Тем не менее мы продолжаем развивать свои мощности. У нас создан свой двигатель ВК-2500, это как раз замена украинскому двигателю. На сегодняшний день мы выпускаем около 50 штук в год, этого мало. Нам нужно где-то 300–350 штук.

В.ПУТИН: В 2015 году второй завод должен работать.

С.ЧЕМЕЗОВ: Да, к концу 2015 года мы запускаем второй завод. Думаю, что в 2016 году мы уже выйдем на проектную мощность 300–350 штук двигателей в год. Это обеспечит полностью как гособоронзаказ, так и экспортные поставки.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 19 июня 2014 > № 1103692 Сергей Чемезов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter