Всего новостей: 2578330, выбрано 12 за 0.096 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Шохин Александр в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортГосбюджет, налоги, ценывсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 26 мая 2018 > № 2678226 Александр Шохин

Шохин: «Появился новый орган ручного управления российской экономикой — это Минфин США»

Санкции, майский указ президента, повышение налогов. Президент РСПП Александр Шохин рассказал в интервью Business FM, куда движется экономика России

На Петербургском экономическом форуме-2018 состоялся «смотр» нового состава правительства, которому за предстоящие шесть лет нужно найти 8 трлн рублей для реализации реформ. Где взять деньги, особенно в условиях санкций? Об этом главному редактору Business FM Илье Копелевичу рассказал президент РСПП Александр Шохин:

Александр Николаевич, большие иностранные бизнес-делегации, с которыми вы очень тесно общались, судя по программе, и с французской, и с японской. Я начну все-таки с французов и с европейцев в целом. Каков ваш личный прогноз в случае сохранения негативного сценария по апрельским санкциям, которые были введены. Европа будет следовать этим американским санкциям или у них есть понимание, что они, как и по иранской теме, займут независимую позицию, и тогда ситуация будет совсем другой?

Александр Шохин: Вы знаете, многие европейские банки, например, уже следуют американским санкциям, не афишируя это. Есть такое понятие, прописанное в американском законодательстве, как вторичные санкции. Американцы это придумали применительно к иранским санкциям, которые пару десятков лет, если не больше, существуют. Кстати, есть управление Минфина по санкциям, оно было создано специально для Ирана. И за это время они наработали тома всяких документов, технологий, методологий и так далее, как вводить санкции, кто под них может попасть. Американские граждане попадают автоматически, если они сотрудничают с Ираном. Любая компания или банк мира, который, так или иначе, присутствует в США, через контракты или через использование американских банков при открытии корреспондентских счетов либо вообще использует американскую валюту в расчетах и так далее, может подпасть под эти вторичные санкции. Поэтому говорить о том, что европейцы думают, на самом деле не приходится. Кому-то приходится их соблюдать, ну, те же банки. У них есть так называемый комплаенс и риск-менеджмент, и поскольку они оперируют и в США, многие крупнейшие банки европейские, и используют, естественно, корреспондентские счета в американских данных, и доллар как валюту, которой оперируют многие клиенты, не все же в евро оперируют, то им приходится думать о последствиях. И на всякий случай, не дожидаясь, когда они подпадут под санкции, они начинают потихонечку ограничивать российских клиентов — физических лиц, компании — в тех или иных операциях. Не открывают новых счетов, не дают новые кредиты. Не все, конечно, свертывают операции, но развития никакого нет. Очень трудно перекредитоваться. Вы взяли кредит, рассчитывали на то, что вы его рефинансируете в будущем, а рефинансировать вам не дают. Не ссылаются на санкции. Анекдот был, когда человек в советское время нанимается на работу, его спрашивает заведующий отделом кадров: «У вас есть какие-то черные пятна в биографии?» Он говорит: «У меня дедушка пират». Ему отвечают: «Ну что вы, кого это сейчас интересует, советская власть уже 50 лет». Он доходит до пятого пункта анкеты и говорит: «О, голубчик, да у вас же дедушка пират, оказывается».

Это речь идет о банковском секторе, он, безусловно, самый уязвимый для таких явлений, но, в сущности, вопрос номер один — это экспортные рынки. Расчеты вести ведь можно разными, естественно, неудобными способами, но главное, чтобы покупали, чтобы покупатели не боялись этих вторичных санкций. Банки их боятся, и наши тоже. Наши ведь банки тоже от «Русала» отказались.

Александр Шохин: Нет, торговые дома, которые закупали тот же алюминий у «Русала», или Лондонская биржа металлов, вообще нейтральная структура, они тоже на всякий случай заявили «Русалу», что новых никаких контрактов заключать не будут, пока не поймут, что для них это может значить. И на самом деле резко стала меняться ситуация и на рынке металлов, и под угрозой оказались зарубежные заводы «Русала», в том числе в ЕС. И не думаю, что только Олег Владимирович Дерипаска хлопотал тут, но и европейцы тоже хлопотали, чтобы ослабить санкции против «Русала», сконцентрировав их персонально на Олеге Дерипаске. И в итоге действительно Минфин изменил свою позицию.

Этот случай с «Русалом» сейчас очень знаковый, и дальнейшее развитие будет зависеть от того, видимо, как он разрешится. Каков прогноз, какие ожидания?

Александр Шохин: На самом деле, Олег Дерипаска действует, видимо, максимально, скажем так, рационально. Он уходит от контроля в своих компаниях, которые находятся под санкциями, это не только «Русал», и ГАЗ тоже может в такой же ситуации оказаться. Я имею в виду в санкционном списке. Но, если Дерипаска уйдет из контроля, может быть, и санкции снимут. Так вот, беда-то в том, что у нас сейчас появился новый орган ручного управления российской экономикой, называется он Минфин США. Условно говоря, надо разговаривать и договариваться с Минфином, используя в том числе лоббистов из европейских стран, которым тоже эти вторичные санкции не нужны. И здесь нам активная жизненная позиция европейских компаний, и европейских правительств, и лично президента Макрона, и глав государств, и правительств европейских стран очень важна. Они защищают свой бизнес от вторичных санкций. И, в принципе, мы видим, что иногда у них это получается. Не всегда, но надо их в этом поддерживать. Кроме того, у них свои проекты огромные. Например, Total же идет на «Ямал СПГ». И сейчас уже второй проект — контракт был подписан здесь, в Петербурге — винят только и не столько от того, что им очень нравится работать с «Новатэком», а потому, что они видят, что это перспективное место инвестиций. Будущее рынка добычи углеводородов и их транспортировки и так далее связано с Арктикой, связано с Севером России. Они, конечно, не хотят терять прибыль. И Макрон сегодня не один раз употребил этот термин — суверенитет, в том числе экономический суверенитет. Франция и президент Франции, вообще-то, хотели бы сами решать, идти в Россию или нет. А когда их пинками выгоняют из выгодных проектов и заставляют покупать дорогой сжиженный газ из США, им, мягко говоря, некомфортно становится, поэтому они наши союзники, безусловно, союзники в том числе сугубо по таким прагматическим бизнес-соображениям. И слава Богу, что у нас есть много таких направлений сотрудничества, где выгода очевидна. Европейцам — немцам, французам — надо продвигать свои технологии, цифровые в том числе. Да, мы хотели бы сейчас локализоваться на всякий случай, а то вдруг кнопку нажмут, что-то отключат — и у нас все остановится. Но тем не менее во многих отраслях, таких «хайтековских», и та же цифровизация во всех отраслях, от ТЭКа до ЖКХ, сетей и так далее, это то, что нужно европейским компаниям. Им нужно свои эти технологии, уже наработанные, продвинуть. Российский рынок для них перспективный. Для них перспективен и рынок сельскохозяйственной продукции, как ни странно. Они готовы принести свои технологии, не ГМО, конечно, но технологии управления сельским хозяйством, каждым отдельным фермерским даже хозяйством — автоматизировать, роботизировать. Конечно, корова лучше живой остается, не роботом.

Но доярка может быть роботом.

Александр Шохин: Доярка может быть. Ну, дояр тоже. Поэтому на самом деле понять их можно.

Извините, а почему я не услышал вообще на сессии этого вопроса? Может быть, он задавался в те моменты, которые не были в прямой трансляции. Президента Макрона не спросили прямо об иранской ситуации. Кстати, французское правительство и Брюссель тоже четко заявили, что они приводят в действие свой акт 1996 года о блокировке американских санкций. Вторичные санкции — это какая-то, значит, будет борьба. По ситуации с «Русалом» или аналогичным будет так Европа действовать или нет? Так вопрос вставал или от него все-таки уходили?

Александр Шохин: Я думаю, учитывая, что у «Русала» есть ирландский завод, большой достаточно, а также шведский завод, то есть могут здесь появиться у ЕС аргументы в пользу блокировки санкций.

Но вот так прямо вопрос не встал. Потому что, честно говоря, хотелось бы увидеть реакцию на этот вопрос.

Александр Шохин: Не думаю, Эммануэль Макрон, как говорится, опытный политик. Если он не знает ответа прямого, он может минут двадцать говорить на эту тему, обо всех за и против, не сказав конкретно да или нет. Не случайно он выборы выиграл.

Такого вопроса и не было.

Александр Шохин: Вопроса и не было. На самом деле, для нас интересен механизм блокировки иранских санкций, потому что его, в принципе, можно использовать и в случае с российскими санкциями. Но здесь, я думаю, европейцы, чтобы подвести Россию под схему с Ираном, они захотят прежде всего, чтобы «нормандский формат» сработал. Да? Как ни крути, это все равно восток Украины, это Донбасс. Им нужно увидеть какое-то продвижение. Учитывая, что «нормандский формат» без американцев сложился, это означает, что европейцы здесь могут тоже не оглядываться. Другое дело, что не так просто реализовать «Минск-2», мы знаем там все противодействия: в чем выражаются, откуда идут. Но при желании это можно сделать. Хотя остальные спонсоры сохранения напряженности — американцы, не европейцы.

Более сложная здесь ситуация, чем по иранской теме.

Александр Шохин: Абсолютно согласен с вами. Более сложная конструкция, но я напомню, что ушедший в отставку министр иностранных дел ФРГ Зигмар Габриэль — в феврале у нас была последняя встреча с ним, он и Лавров, и встречались с российско-германским бизнесом в Мюнхене на полях конференции по безопасности. И он четко сформулировал позицию, правда, уходящего министра иностранных дел, что на любой шаг в сторону урегулирования мы должны, то есть ЕС, отвечать ослаблением санкций. Должно быть два графика. График урегулирования, если он соблюдается, а также должен быть параллельный, зеркальный график смягчения санкций. Другое дело, что, как на востоке ни урегулируй, все равно Крым наш останется, и какие-то санкции вполне могут остаться. Но они могут касаться только тех, кто напрямую работает в Крыму, или соответствующих граждан.

Такие, как «русаловские», санкции в отношении крупных компаний — это вопрос, который и висит, и требует решения.

Александр Шохин: Более того, если посмотреть на список компаний, будь то французские или японские, видно, что в случае если будут серьезные проекты предложены, например связанные, может быть, с большей либерализацией допуска иностранных инвестиций, сокращения вот этой зоны, скажем, стратегических ресурсов, которые мы оберегаем от иностранцев, или, скажем, более энергично продвигать через правительственную комиссию по иностранным инвестициям те или иные проекты, пусть даже они остаются в разрешительном порядке, но не держать месяцами или даже годами те или иные проекты в очереди. То есть нужно показать, что мы страна открытая к иностранным инвестициям, мы в них заинтересованы, и любой проект, который дает не только финансовый ресурс, но и технологии, будет приветствоваться. Поэтому я думаю, что здесь задача политическая, как ни странно, связана с формированием такого мощного клуба лоббистов, которые искренне заинтересованы в том, чтобы санкции были сняты. А это бизнес — европейский, японский, даже американский бизнес, которому хочется зарабатывать деньги. Даже для американских компаний российский рынок перспективен, но приходится идти в обком, не хотят партбилет на стол...

Александр Николаевич, еще одна тема. Мы видели, конечно, на первой панели, где наш «обновленный» Кудрин и «обновленный» Силуанов, а также «обновленный» Орешкин — такая новая конфигурация, мне показалось, что распределение ролей неожиданное. Кудрин — это критик правительства и поборник смягчения бюджетной политики, а Силуанов — его бывший, в общем-то, единомышленник, первый заместитель, в общем-то, как мы знаем, самый доверенный последователь. И вот сейчас они оказались оппозицией. Как вам этот расклад?

Александр Шохин: Конечно, Алексей Леонидович уже в течение двух лет отклонялся от Алексея Леонидовича, министра финансов. Будучи председателем Центра стратегических разработок, он уже с самого начала воспринял эту идею, которая содержалась и в программе «2020», разработанной несколько лет назад, о необходимости бюджетного маневра в сторону образования и здравоохранения. К этому добавились инфраструктурные инвестиции, и Алексей Леонидович воспринял эту идею. Видимо, с этой концепцией ему, условно говоря, легче было немного отмежеваться от самого себя, так сказать, «издания» 2000-2011 года. И я надеюсь, что он не откажется от этих идей, тем более они закреплены в указе президента от 7 мая, закреплены в послании президента Федеральному собранию. И он сейчас уже, не знаю по каким мотивам, воспринял это...

Скажите, а как вы думаете, а чья возьмет?

Александр Шохин: В этом раскладе, как ни странно... Не странно, а очевидно, например, первый вице-премьер, который к тому же еще и министр финансов. Я думаю, это не случайное совпадение. Видимо, все-таки президент Путин и председатель правительства Дмитрий Медведев хотят, чтобы споры не выходили на уровень президента и премьера, а чтобы финансово-экономический первый вице-премьер, он же министр финансов как бы взял на себя ответственность. Мне кажется, что это хорошая схема. Я не хочу сказать, что это схема камикадзе, но я уже не помню, в какой день форума высказал такую гипотезу, что этому правительству не шесть лет надо будет работать, а всего три года, потому что через три года они должны показать, что они сделали, на что они готовы. И, конечно, в этой связи первым под ударом окажется первый вице-премьер — министр финансов. Ему придется сейчас ответственность брать за повышение пенсионного возраста и за первые шаги в новой пенсионной реформе вроде замены накопительной части пенсии на индивидуальный пенсионный капитал. Ему придется принимать решение о том, где он деньги возьмет, эти пресловутые 8 триллионов. И хоть он обещал не повышать НДФЛ 13-процентный и не вводить налог с продаж, но где-то искать придется.

Сам Кудрин ему предлагает взять в долг, а он отказывается.

Александр Шохин: Кудрин предлагает в долг в силу низкой нагрузки долговой. А где деньги, Зин? В этом смысле сейчас за рубежом финансироваться трудно. Получается, что основной источник, один из основных источников — деньги населения, то есть покупка населением облигаций федерального займа, предоставление льготных условий и так далее. Можно ли тут резко за счет населения? Экологию, инфраструктуру, здравоохранение, образование население и так платит. Если бы была уверенность в том, что эффективная система образования и здравоохранения, может быть, они бы понесли деньги на какие-нибудь облигации, на развитие. Но у нас же, и об этом многие говорят, в том числе и Андрей Макаров сегодня в очередной раз говорил: если система неэффективна, то она поглотит любые ресурсы, не выдав результата. Поэтому, на самом деле, нужно говорить не только о бюджетном маневре, но и об эффективности этих систем социальной инфраструктуры в виде образования, здравоохранения, телекоммуникационной, дорожной и прочей инфраструктуры. Если мы получим больше денег, но на дорогах у нас надо будет каждый год асфальт перекладывать, то никаких денег не хватит. Значит, надо научиться делать дороги, которые как минимум простоят, как у норвежцев, где климатические условия сопоставимы. Так вот, в принципе, мне кажется, что в ближайшие буквально месяцы, недели правительство должно что-то объявить. И, в принципе, это означает, что премьер, естественно, будет нести за это ответственность, но финансово-экономическому блоку придется, что называется, принимать быстрые и не очень популярные решения. Но сейчас пока что мы все равно в жанре дискуссии обсуждаем эту тему. Вот, например, Петербургский форум как первая презентация обновленного правительства не дал ответов на многие вопросы. Получается, я методом анализа, и в том числе выступлений и высказываний президента, Силуанова и других министров, понимаю, что, в принципе, налоги могут быть повышены, но они после этого шесть лет меняться не будут. Я не могу сказать, что это хорошо. Хотелось бы не, но думаю, что наиболее вероятным вариантом будет некоторое повышение налога на добавленную стоимость либо отмена льготных ставок по какому-то количеству позиций. Но еще раз подчеркну: очень важно найти эффективные способы расходования этих дополнительных средств, иначе все будет, как всегда.

Илья Копелевич

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 26 мая 2018 > № 2678226 Александр Шохин


Россия. США > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 19 апреля 2018 > № 2575695 Александр Шохин

«После кризисов Россия стала терять свое место в мире»

Глава РСПП: бизнес ждет новое правительство и не торопится с инвестициями

Петр Нетреба

Предприниматели ждут поддержки от государства на фоне ужесточения санкций США. Соответствующие переговоры с премьер-министром Дмитрием Медведевым начались 30 марта и продолжились 12 и 17 апреля. Бизнес настаивает на предсказуемой экономической политике и очередном моратории на изменение налоговой системы до 2024 года, рассказал в интервью «Газете.Ru» основной участник этих переговоров, глава РСПП Александр Шохин.

— Насколько сильный «запас прочности» у российского бизнеса перед внешними вызовами? Почему последние санкции США, объявленные 6 апреля, и эскалация российско-американских отношений по сирийской проблеме не нанесли глубокую травму экономике?

— Внешние вызовы сказываются на российских компаниях по-разному. Разумеется, вся российская экономика страдает из-за чрезвычайно высокой неопределенности и волатильности рынков, связанных с действиями ряда иностранных государств и, в частности, США. Так, курс рубля за последние несколько дней сначала испытал десятипроцентную девальвацию по отношению к евро и доллару США, а затем частично отыграл падение. Существенно снизились индексы ключевых российских фондовых площадок. Так, с 6 по 12 апреля 2018 года индекс РТС снизился с 1236,5 до 1125,1 пункта, максимально опустившись за указанный период до 1083,5 пункта. За аналогичный период индекс Московской биржи опустился с 2281,2 до 2210 пунктов при минимальном уровне в 2090,9 пункта.

В результате в «водоворот» попали даже те компании, в отношении которых новые ограничения не были введены, но которые были в той или иной форме связаны с соответствующими секторами экономики.

Кроме того, из-за новых санкций существенно осложнился трансферт технологий из-за рубежа. Так что я бы не стал говорить о том, что последние санкции остались не замеченными российской экономикой, по крайней мере, в краткосрочном периоде.

Впрочем, на сегодняшний день в условиях высокой зависимости бюджетных поступлений от углеводородов подпадание под санкции металлургов сказывается на пополнении российского бюджета не настолько сильно, как было бы в случае распространения аналогичных ограничений на нефтегазовый сектор. Так, министр финансов Антон Силуанов в конце 2017 года прогнозировал долю нефтегазовых доходов в бюджете России в 2018 году в 37%.

Что касается отдельных компаний, то их устойчивость перед внешними вызовами и точечными санкциями связана со значимостью в их бизнесе внешних рынков в целом и рынков государств, введших санкции, в частности. Немаловажна и зависимость бизнеса от доллара США. Для попавших под санкции компаний исполнение контрактов в долларах будет крайне затруднено, если вообще возможно. Соответственно, особенно актуальной становятся задачи выхода на новые рынки и заключение контрактов в иных иностранных валютах или в рублях.

Кроме того, последние санкции привели к дополнительному росту неопределенности ввиду разрыва между реальной стоимостью акций попавших под санкции компаний в соответствии с рыночными условиями и показателями их деятельности, с одной стороны, и фактической оценкой компаний на основе спекулятивных действий и опасений рынка, с другой. При этом последние события не слишком сильно сказались на волатильности рынков сырья и продукции, производимой бизнесом, пострадавшим от санкций.

Это говорит о том, что после некоторого успокоения рынков цена акций компаний может постепенно вырасти. Соответственно, в выигрыше могут оказаться те инвесторы, которые не поддадутся панике и приобретут ценные бумаги российских компаний.

— Стоит ли сейчас относиться к задаче, повторно поставленной президентом, по увеличению экономического роста до среднемировых 3—4% как к реалистичной? Тем более, что эта задача ставилась неоднократно и ни разу не была выполнена. А к 2018-му году мы подошли с ростом всего 1,5%, что, скорее, похоже на стагнацию …

— Действительно, президент уже не первый и даже не второй раз ставит задачу о темпах роста. Еще в 2007 году, перед кризисом 2008 - 2009 годов, стояла задача догнать и перегнать по душевому ВВП Португалию и стать пятой экономической державой в мире. Многим из этих задач уже второй десяток лет. А после двух кризисов, 2008 — 2009 годов и 2015 — 2016 годов, Россия стала терять свое место в мировой экономике и торговле.

Но дело не только в цифрах. Мне кажется, более важно то, что президент в последнем послании Федеральному собранию акцентировал внимание, прежде всего, на необходимости технологического развития.

Хроническое отставание России в технологиях, какие бы темпы роста ни были, все равно не позволяет сохранить свое место и влияние в глобальной экономике, в глобальном разделении труда, в глобальных цепочках добавленной стоимости.

Отсюда одновременно и такие добавки, если можно так выразиться, к этим макроэкономическим сюжетам: мы обязаны не только в экономике, но и в цифровизации управления, в подготовке кадров выходить на рубежи передовых стран. А для этого нужен рывок.

— Как его обеспечить?

— Еще десять лет назад можно было полагаться на углеводороды. И за счет этих ресурсов какие-то задачи можно было решать, потихонечку трансформируя экономику, снижая зависимость от экспорта нефти и сырья. Сейчас таких возможностей все меньше и меньше. Сырьевые экспортные товары, прежде всего, нефть, подешевели, и перспектив выйти на цифры, которые еще недавно казались незыблемыми, нет.

Ситуация нас подталкивает к тому, чтобы двигаться как можно быстрее. Прежде всего, это надо делать в высокотехнологичных производствах. Двигаться надо, основываясь на притоке инвестиций в основной капитал. Не случайно появилась еще одна задача — выйти на уровень инвестиций в основной капитал не ниже 25% ВВП. И здесь мы наталкиваемся на нашу традиционную проблему — уровень инвестиций у нас намного ниже уровня сбережений. То есть деньги в экономике, у населения есть, но инвестиций мало.

Поэтому необходимо создать условия для трансформации сбережений в инвестиции и на основе этого сделать рывок в экономическом росте. Эту задачу надо немного по-другому, может быть, переформулировать, чтобы было понятно, что речь не идет об установке роста в 1,5% ВВП или 3,8%. Это только внешний индикатор. По существу нужно, действительно, сделать рывок на основе более активного инвестиционного процесса.

Он, в свою очередь, возможен только на основе расширения пространства экономической предпринимательской свободы, на основе частной собственности и частной инициативы.

Если мы выстроим эту цепочку правильно, то выйдем на ту траекторию, которая нам позволит развиваться именно темпами между Германией и Китаем.

— Где можно взять деньги на инвестиционный рост: в федеральном бюджете, у корпораций или населения?

— Бюджет не должен быть основным инвестором, он должен быть соучастником процесса. Государство должно создавать нормальные условия для того, чтобы и население, и корпорации, и малый бизнес, а не только крупные компании и корпорации, инвестировали в развитие производства.

Наши исследования показывают, что бизнесу и населению не хватает уверенности в завтрашнем дне. Неясно, какая будет экономическая политика, будут ли повышаться налоги, будут ли страховые платежи оставаться страховыми или через бюджет будут приходить в виде неких пособий. Даже в чисто экономическом поле есть много развилок и вопросов, на которые пока нет ответов. Эти ответы нам обещают дать «как только — так сразу».

Вот, прошли выборы, пройдет инаугурация, будет сформировано новое правительство — и оно ответит на все эти вопросы. Коль скоро это так — можно подождать. Подождать и не торопиться с теми или иными проектами, планами развития компаний и так далее.

Многим корпорациям до сих пор непонятна не только конкретная конструкция тех или иных видов налогов, таких как, например, НДС или налог на прибыль. Разговоры о налоговом маневре подзатихли, но я думаю, что точка не поставлена. В мае эта дискуссия начнется, может быть, с новой силой. Но бизнесу до конца не понятны окончательные решения по донастройке налоговой системы, даже безотносительно к налоговым маневрам.

Возьмем неналоговые платежи. Мораторий некоторый на их повышение был объявлен. Тем не менее, креатив и федеральных, и региональных, и муниципальных органов власти, и бюджетных учреждений различного уровня таков, что можно обложить этими неналоговыми платежами бизнес так, что мало не покажется. Даже стабильность налоговой системы здесь не поможет. Не случайно, что бизнес последнее время сконцентрировал свой диалог с правительством именно на теме неналоговых обязательных платежей.

Например, те же экологические и утилизационные сборы. Мы понимаем, что экология важна. Но очень плохо, когда нет определенности в том, как соотносится экологическая компонента с фискальной. Если эти платежи будут переданы в Налоговый кодекс и будут администрировать ФНС, то это будет еще с большей очевидностью фискальным компонентом системы, нежели экологическим.

Далее, страховые взносы. Ликвидируют ли все страховые фонды, по сути дела, и будет эта система частью бюджетной? Или сохранится страховое начало в деятельности того же Фонда социального страхования? Что будет с накопительной пенсионной системой? Таких вопросов, к сожалению, очень много.

Последнее время мы часто упражняемся в разработке стратегических документов. Но окончательных ответов на многие, на первый взгляд, частные вопросы нет.

А таких частных вопросов так много, что это, вообще-то, превращается в системную проблему отсутствия предсказуемости экономической политики.

— До выборов президента многие ждали тот или иной вариант социально-экономической программы, а получили краткое поручение администрации президента разработать «национальные цели развития РФ на период до 2024 года». Как вы будете определять приоритеты?

— Это вы ждали. На самом деле, раньше середины мая 2018 года ждать этой программы не стоит. Экономическая программа действующего президента и одновременно кандидата в президенты не может быть чересчур конкретной. Слава богу, что в ней не было популистских обещаний решить те или иные вопросы, как предлагали другие его соперники по выборам.

Возьмем пример другого рода. Есть такой непредсказуемый президент Дональд Трамп. Он, действительно, импульсивный и непредсказуемый. Тем не менее, он одно из своих ключевых предвыборных обещаний реализовал, принял налоговую реформу, даже несмотря на то, что ее не так просто было провести через Конгресс. То есть даже наиболее чувствительные реформы можно быстро не только объявить, но и реализовать.

Честно говоря, мы хотели бы жить не в сослагательном наклонении. Мы не имеем права тратить время понапрасну. И так его много потеряли.

Кроме того, у нас пакет тех или иных реформ уже есть. Даже если взять наработки Центра стратегических разработок, то многие из них можно реализовывать с колес. Например, предложения по судебной реформе. Некоторые изменения в процессуальных нормах, в УПК, в КОАПе, в процессуальном кодексе Верховный Суд сейчас вносит в Госдуму. Безусловно, ничто не мешает еще дальше продвинуться на пути снижения правоохранительного давления на бизнес.

РСПП еще пару лет назад выдвинул такие предложения. Так, мы давно ставили вопрос о том, чтобы члены органов управления хозяйственных обществ применительно к уголовному преследованию рассматривались как предприниматели. Есть такая гуманная норма в законодательстве, что нельзя предпринимателей арестовывать до суда. Но в реальности предпринимателями оказывались индивидуальные предприниматели, предприниматели без регистрации юридического лица и так далее. Сейчас в Государственной Думе уже в первом чтении рассмотрен вопрос о поправках, согласно которым, председатели советов директоров и члены советов директоров, наблюдательных советов, члены правления будут приравнены к предпринимателям. Тогда их нельзя будет закрывать до суда, а придется использовать другие формы — домашний арест, залог или поручительство. Хотя понятно, что от новой формулировки до имплементации этой нормы дистанция огромного размера.

Мы также считаем, что надо больше использовать механизмы чисто фискального наказания. Если возмещается ущерб, платится штраф в бюджет, то по определенным составам преступлений надо освобождать от уголовной ответственности. Такая финансовая ответственность уже достаточно сильное наказание. Есть целый ряд других предложений, которые мы обсуждаем, в рамках созданной два года назад рабочей группы по мониторингу правоприменительной практики в отношениях бизнеса и правоохранительных органов. Если этот набор обсуждаемых и лежащих на поверхности предложений будет не только обсужден, но и доведен до поправок в законодательство, а эти поправки может внести президент, то их можно принять уже в рамках весенней сессии Думы. Это будет серьезный шаг в направлении создания большей определенности и предсказуемости деловой среды.

Безусловно, какие-то вещи нужно делать, если угодно, показательно. Я имею в виду не показательные процессы и возбуждение дел против членов списка российского Forbes. Я имею в виду показательные действия, например, по снижению доли государства в экономике. Но пока что мы видим, что доля государства в экономике все время растет. Так расчистка банковского сектора тоже привела к увеличению доли государства.

Конечно, мы видим заявления ЦБ, что все, по сути, национализированные через Фонд консолидации банковского системы банки будут продаваться. Но вопрос в том, кто их будет покупать. Иностранных инвесторов особо нет, и в ближайшее время, наверное, не будет. Стало быть, деньги нужно искать внутри. Но для этого должна быть определенность в том, что банковский бизнес будет доходным, перспективным и маржинальным. Выставить на продажу легко, а продать не так просто.

Поэтому очень важно государству определиться, что важнее, фискальная компонента от сокращения доли государства, от приватизации либо структурно-институциональная.

Мы считаем, что ожидания продать подороже привели к тому, что доля государства в экономике вдвое увеличилась. Кроме того, мы видим, что фискальный интерес реализовать очень сложно. Поэтому нужно идти через структурный интерес. Расширять поле частной инициативы и частного капитала. И за счет этого рассчитывать, что в будущем мы получим дополнительный эффект от сокращения расходов государства и бюджета на поддержку госкомпаний и в расчете на расширение налоговой базы. Такие демонстрации очень нужны как показатель того, что государство начинает двигаться в этом направлении.

— А нужна ли бизнесу реформа надзорных и карательных органов власти, например, создание аналога ФБР — структуры, совмещающей в себе функции СК, ФСБ и МВД?

— В конце 1991 года, когда развалился СССР и полномочия перешли к российскому правительству, возникла идея создать министерство государственной безопасности, слив МВД и остатки КГБ. Просуществовала эта объединенная конструкция очень недолго. Потому что сразу возникло ощущение, что это будет структура-монстр с концентрацией всей власти в одних руках.

И сейчас объединять в одном месте силовые функции достаточно опасно.

Но нужно ли держать в каждом правоохранительном органе свои следственные подразделения — это тоже вопрос. Можно говорить о необходимости большего прокурорского надзора за следствием. И, в этом смысле, считаю, что можно поддержать генерального прокурора Юрия Чайку, который недавно как раз говорил о том, что часть полномочий прокуратуре неплохо было бы вернуть, которые при реформе, связанной с созданием СКР, прокуратура потеряла.

Речь идет, прежде всего, о том, чтобы прокуратура представляла интересы государства, в том числе в судебном процессе. Когда я говорил о том, что в ряде случаев по экономическим преступлениям надо расширить перечень составов, при которых возмещение ущерба и штраф являются достаточным наказанием, здесь мы должны больше ориентироваться на оценку интересов государства. А так у нас обвинительный уклон: следователь начал, прокурор поддержал. Судье деваться некуда, лучше поддержать и тех, и других, а то, глядишь, следователь придет выяснять, почему судья такой добренький. В результате у нас нет в этой системе защиты интересов именно государства, а не конкретных ведомственных интересов. Может быть, какая-то реформа здесь в ближайшее время и имеет право на существование, но не в виде концентрации всех следственных действий в одних руках.

— Так ли остра, по-вашему, в бизнес-среде проблема наследования, как об этом говорят эксперты?

— Мы считаем, что многие элементы англосаксонского наследственного права не мешало бы инкорпорировать в российскую правовую систему. В частности, условное наследство. Когда наследство передается наследникам при условии, что они выполнят какие-то обязательства. Например, не распылять тот или иной пакет акций. Наше законодательство не позволяет это делать. В итоге богатые и не очень богатые, средние предприниматели обращаются к англосаксонскому праву, к их наследственным фондам, трастам и так далее. Не потому, что они бегут из России, а потому, что наше законодательство несовершенно. И мы поддерживали инициативы депутатов, в частности, председателя комитета по госстроительству Госдумы Павла Крашенинникова, что законодательство нужно усовершенствовать и повысить привлекательность российской юрисдикции для наследственных дел. Вот недавно один из ведущих предпринимателей заявил, что он уже готовится к тому, что придется передавать бизнес наследникам. Но он выставил условие, что распыления акций не будет. Но это условие по российскому законодательству не проходит. Значит, придется регистрировать все эти наследственные фонды или соответствующие условия «на той стороне».

Мы уже много сделали для повышения привлекательности российской юрисдикции. И решение еще и наследственного вопроса, может, не главный, но очень важный, на мой взгляд, шаг. Это не значит, что мы должны переходить с континентальной системы права на англосаксонскую. Но многие элементы англосаксонской системы вполне можем инкорпорировать в российско-континентальную, по сути дела, правовую систему.

— Как долго еще стоит продолжать обсуждать варианты изменений налоговой системы? Вы говорите о том, что до сих пор толком не известно, в каком объеме бизнес несет налоговую нагрузку: «Надо сначала все посчитать и, когда правительство предложит налоговый маневр, придерживаться этого объема, не допуская роста налогов». Почему Вы опасаетесь, что базовое предложение Минфина налогового маневра по формуле 22% на 22% все же приведет к росту налоговой нагрузки?

— Общая конструкция такова, об этом министр финансов неоднократно говорил, что любой такого рода маневр обладает фискальной нейтральностью. То есть повышения ставок не будет. Нам нужно, оценивать последствия не только макроэкономические, что доля налогов в ВВП не увеличится, а если будет увеличиваться, то только с точки зрения улучшения собираемости, как это произошло в 2017 году.

Нас сейчас больше интересует роль налогов, стимулирующая инвестиционный процесс. В этой связи надо дать ответ на многие вопросы. Например, должна ли в современной цифровизирующейся экономике снижаться цена труда? Труд у нас дефицитный ресурс. Главный ли фактор то, что экономика находится в тени и у нас высокие затраты на труд, в связи с чем многие работодатели, как считается, платят в конверте? Поэтому суммарный платеж страховых платежей в 30% — это тормоз для того, чтобы обелить экономику? А снижение до 22% — это уже стимул выходить из тени или нет? У нас же ведь сейчас суммарная ставка страховых платежей 34%. А 30% – это, вообще-то, льготная временная ставка.

Я считаю, что если мы зафиксируем 30% как постоянную ставку страховых взносов, это уже бы повысило предсказуемость этой системы.

Если же мы повысим НДС или введем налог с продаж, то это приведет к сужению спроса. У нас только-только начали расти реальные доходы населения. До этого они несколько лет только снижались. Теоретически можно перераспределить нагрузку в сторону косвенных налогов, но сейчас для этого не самое подходящее время.

Поэтому идет спор о том, можем ли мы в ближайшие годы сделать рывок на основе этого налогового маневра, либо нам что-то другое нужно. Улучшение предпринимательского климата и деловой среды может сыграть более существенную роль, чем такое перераспределение налоговой нагрузки.

Я не считаю, что наша налоговая система совсем уж неэффективная. Она по многим параметрам лучше налоговых систем, существующих в ряде других стран. Донастраивать ее, безусловно, нужно. Мы как раз и предлагаем правительству думать на эту тему. Могут быть использованы механизмы селективной, выборочной поддержки, не отраслей и регионов, а инвестиционных процессов. Например, есть специнвестконтракт. Сейчас готовится закон о развитии этого механизма. Главная идея в том, что инвестор, принесший свой миллиард рублей, получит гарантию от всех регуляторов в том, что условия реализации проекта не будут меняться весь период его окупаемости. Мы должны открыть всем, кто готов инвестировать, возможность это сделать и получить предсказуемость на разумный период. Это же ответ и на вопрос о том, как использовать инвестиционный ресурс компании.

Сейчас ликвидность есть, а предсказуемости нет.

— То есть решение по налоговой модели может быть отложено…

— Нет, я считаю, что его не надо откладывать, надо принимать решение.

— И это решение не должно нарушить действующую модель?

— Принципиально не трогая нынешнюю модель.

А решение, на самом деле, состоит в том, что какое бы решение или отсутствие решения ни имело место, нам лучше его заморозить не на год-два, а до 2024 года как минимум.

— Вам удалось добиться от правительства исчерпывающего перечня неналоговых платежей?

— Такой перечень мы в принципе, имеем. У нас есть версия бизнеса из 70 с лишним платежей обязательных платежей. И есть версия Минэкономразвития и Минфина, в которых около 50 платежей. Даже если считать, что эти 50 позиций предмет для обсуждения, то уже сейчас мы договорились о том, что мы их рассортируем. Некоторые из этих платежей носят характер государственной пошлины. Их можно смело убрать в тот раздел Налогового кодекса, который так и называется «Государственные пошлины». А некоторые платежи носят характер коммерческих услуг. В этом случае проблема, оказывается, связана не только с неналоговыми платежами, а со всей бюджетной системой.

Многие функции федеральные региональные и муниципальные органы исполнительной власти перекладывают на бюджетные учреждения, которые они создают. Чтобы получить то или иное решение федерального органа, предприниматели вынуждены идти по указанному им адресу и за деньги получать ту или иную экспертизу. Например, в одном из регионов требуется такая спецоценка условий труда, когда вы должны оценить к какой категории относятся условия труда, там высокие риски, низкие, по заболеваемости, профессиональные и т.п. Компании делают этот аудит за деньги и, казалось, получают результат. Но в регионе вводится платеж за экспертизу качества выполненных экспертиз условий труда. И опять бизнес платит.

То есть, можно придумывать многочисленные пирамидальные системы неналоговых платежей, которые никто не контролирует. И если мы переводим неналоговые платежи в закон, что-то надо делать с этими бюджетными учреждениями, которые работают на своеобразном хозрасчете. Если мы им устраняем возможность зарабатывания денег на бизнесе, то их нужно финансировать из бюджета. Но если мы их в свободный полет пускаем, они будут резвиться сколь угодно долго.

Сейчас мы договорились с правительством, что часть неналоговых платежей будут отражены в Налоговом кодексе, а часть — в отдельном законе. В этом законе самый важный пункт будет о том, что реестр платежей будет устанавливаться на федеральном уровне. Лезть в этот перечень можно только через закон. Это такой минимум, о котором мы договорились. Но многое зависит от того, что мы включим в Налоговый кодекс. Для бизнеса включение неналоговых платежей в Налоговый кодекс дает плюс в том, что это высокий уровень законодательства. А минус в том, что сейчас за неуплату этих неналоговых платежей грозить только административное наказание. Но если они попадут в Налоговый кодекс, наказание станет уголовное. Поэтому нам важно посмотреть, а являются ли эти платежи налогами, как нас убеждают некоторые наши оппоненты. Например, экологический сбор, утилизационный, «Платон», и так далее, когда их вводили, говорили о сугубо целевом характере этих взносов.

Поэтому лучше сделать первый шаг, понимая, что потребуется и второй: принять универсальный закон о неналоговых платежах и механизме их введения, пересмотра ставок, который бы поднял бы уровень принятия решений. Спор с правительством еще идет, но теперь по деталям. Сейчас мы смотрим по каждому виду платежей куда лучше их перевести: в Налоговый кодекс или в отдельный закон, или вовсе отменить. Мы считаем, что начинать надо с того, чтобы часть их отменить. Потому что они явно являются результатом креатива органов власти и тех бюджетных учреждений, которых расплодилось чересчур много.

-Какой реформы институтов социальной поддержки вы ждете? Надо ли объединять ПФР, ФОМС и ФСС «физически» или достаточно оцифровать их данные в единую базу?

— Мы 15 с лишним лет выстраивали систему страховых платежей, и не случайно все эти фонды называются страховыми. Если их сейчас все погрузить в бюджет и сделать просто «мешками», через которые проходят платежи, с администрированием через ФНС, наверное, можно что-то сэкономить. На численности, на зданиях и сооружениях. Но я бы не торопился их объединять в одно ведомство. Системы по-разному функционируют. Например, ФОМС страховым принципам особо не следует. В ряде случаев мы видим, что регионы, уплачивая взносы за неработающее население, несут нагрузку в меньшем объеме, чем работодатели, платящие за своих работников. А стандарты обязательного медицинского страхования равнозначны — что для работающих, что для неработающих.

Но что касается Фонда социального страхования, то он на 95%, если не больше, страховой фонд. Там не страховых платежей всего два: единовременное пособие при рождении ребенка и пособие женщинам, ставшим на ранний учет при небольших сроках беременности. Если эти два платежа отдать в бюджет, все остальное — страховое.

Конечно, многие вещи можно реформировать.

Но лучше, если принципы совершенствования страховой системы будут обсуждаться с социальными партнерами — работодателями и профсоюзами, как это делается, например, в Германии. Государство не вмешивается в эту систему, оно создает только базовые условия, и даже тарифы не обсуждаются.

Мы считаем, что вполне можем выйти на такой же механизм. Изъять Фонд социального страхования из государственной системы и сделать его публично-правовой компанией, с особым регулированием, со своим фондом и самостоятельным определением тарифов. Это все могут делать социальные партнеры. Это и предмет коллективных договоров, и отраслевых тарифных соглашений, генерального соглашения социальных партнеров. Государству туда лезть, в принципе, незачем.

Россия. США > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 19 апреля 2018 > № 2575695 Александр Шохин


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 30 марта 2018 > № 2550933 Александр Шохин

Встреча Дмитрия Медведева с президентом Российского союза промышленников и предпринимателей Александром Шохиным.

Обсуждались, в частности, вопросы развития института специального инвестиционного контракта, а также совершенствования системы неналоговых платежей.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Александр Николаевич, мы с Вами не так давно обсуждали текущую экономическую ситуацию, обсуждали определённые идеи в сфере налоговой политики и некоторые другие вопросы, которые волнуют предпринимательское сообщество. Вы рассказывали о подходах РСПП к решению отдельных проблем, в том числе и по совершенствованию такого неплохо зарекомендовавшего себя экономического института, как специальный инвестиционный контракт. Не скрою, многие проекты у нас предлагают реализовывать именно в такой форме, имею в виду набор преимуществ, льгот, а также налоговых режимов, которые применяются при исполнении этого контракта. Знаю, что Вы над этим работали. Какие предложения?

А.Шохин: Во-первых, хотел бы сказать о том, что мы, не только Российский союз промышленников и предпринимателей, но и другие бизнес-объединения активно включились сейчас в реализацию Послания Президента Российской Федерации Федеральному Собранию. Безусловно, такие прорывные задачи, как выход на темпы роста выше среднемировых, увеличение инвестиций в основной капитал с нынешних 17,5% до 25% как минимум, – это серьёзные задачи, которые требуют повышения стимулирующей роли налоговой системы.

И у нас действительно целый ряд конкретных предложений на этот счёт есть. Мы более двух лет работали с Правительством, Министерством экономического развития, Министерством финансов, Министерством промышленности и торговли, и мне кажется, что подготовлен неплохой вариант закона о специальных инвестиционных контрактах, который, мы надеемся, уже в ближайшее время будет рассмотрен на Правительстве и внесён в Государственную Думу. Что прежде всего в этом законе нас привлекает как бизнес? Это сохранение неких базовых налоговых регуляторных условий на разумный, адекватный период, связанный с реализацией проекта. Это даже более важно для бизнеса – предсказуемость условий ведения предпринимательской деятельности, нежели даже конкретные налоговые льготы. Мы хотели бы, чтобы этот базовый принцип в финальной версии закона остался, и есть все основания полагать, что можно этот закон принять уже в рамках весенней сессии Государственной Думы.

Кроме того, мы включились в работу по реализации Вашего поручения, Дмитрий Анатольевич, по проработке темы неналоговых платежей. В частности, две недели назад на совещании под Вашим председательством было решено, что некоторые из этих неналоговых платежей можно инкорпорировать в Налоговый кодекс. Мы с этим в принципе согласны, но мы видим целый ряд проблем, которые надо решить, прежде чем это делать. Возьмём, например, экологические платежи. Экологические платежи – это не чисто фискальная мера, как мы надеемся, это ещё и способ устранить проблемы, связанные в том числе с утилизацией отходов производства и так далее. Здесь явно фискальная функция, то есть налоговая, и экологическая функция в определённом противоречии находятся. И многие предприятия, если будут сами перерабатывать отходы производства и активно этим заниматься, не будут платить эти платежи. Как крайний вариант такое возможно, но тогда никакого экологического сбора не будет, и налоговой службе нечего будет собирать. Поэтому надо вопросы, связанные с администрированием, с более чётким прописыванием, что нам важнее – экология или сбор налогов…

Д.Медведев: И то и другое для нас очень важно.

А.Шохин: Я согласен, баланс нужен какой-то. Кроме того, в том проекте закона, который Минфин подготовил, содержится норма, которую бизнес горячо поддерживает, о том, что все решения о новых неналоговых платежах, об изменении ставок должны приниматься за шесть месяцев до начала финансового года. А в том проекте Бюджетного кодекса, который сейчас обсуждается, подготовленном Минфином, три месяца значатся. Хорошо было бы всё-таки в пользу бизнеса решить этот вопрос. Для нас ведь важно подготовиться к этим изменениям. Но при этом мы исходим из того, что будет обеспечена, как говорят финансисты, фискальная нейтральность всех этих изменений. Я думаю, что в течение нескольких месяцев мы сумеем выйти здесь на оптимальные формулировки, удовлетворяющие и бюджет, и бизнес. И очень важно было бы сдвинуть вопрос о неналоговых платежах с нынешней дискуссионной ситуации в соответствующие решения. Для нас очень важна базовая позиция, Правительство её проводит достаточно чётко, а именно то, что все неналоговые платежи должны иметь законодательное оформление. Стало быть, должна быть предсказуемость в этой области.

Сейчас идёт также активная работа по инвентаризации налоговых льгот, и здесь мы тоже хотели бы вступить в активный диалог с Правительством. Нам хотелось бы, чтобы не было такого упрощённого подхода к налоговым льготам по принципу, что некоторые типы налогоплательщиков сразу будут исключаться – например, налогоплательщики, включённые в консолидированную группу налогоплательщиков, или какие-то отрасли целиком будут изъяты, металлургия например.

Также хотелось бы, чтобы была оценка комплексного мультипликативного эффекта от налоговых льгот. Многие компании ведь не только строят заводы и другие производственные объекты, они строят и социальные объекты, социальную инфраструктуру: дороги, школы, больницы и так далее. И нам очень важно, чтобы учитывались эти инвестиции компаний и относились эти расходы на себестоимость. Об этом тоже мы неоднократно говорили, но хотели бы, чтобы в рамках этой работы по инвентаризации льгот и по повышению их эффективности все эти соображения были учтены.

Буквально сегодня Центральный банк предложил ограничить сумму пеней и различного рода штрафов полуторным размером от основного тела долга. Такого рода подход можно было бы применить и к безнадёжной задолженности юридических лиц. Скажем, определить, что сумма пеней не может быть выше какого-то размера.

Д.Медведев: По отношению к основному долгу Вы имеете в виду?

А.Шохин: К основному долгу. Это позволило бы фактически безнадёжную задолженность, которая накопилась в кризисный период – 2015–2016 годы, урегулировать без разрушения бизнеса. Многие компании готовы, что называется, платить. Было бы неправильно здесь прощать долги, иначе добросовестные налогоплательщики оказываются в худшем положении, но продумать такую схему реструктуризации вполне возможно. Мы с Государственной Думой уже начали вести диалог, с Министерством финансов. Думаю, здесь главное найти количественные критерии.

Ещё один вопрос в контексте донастройки налоговой системы – это судьба страховых фондов, фондов социального страхования. Хотел бы проинформировать Вас, что социальные партнёры, РСПП как общероссийское объединение работодателей и ФНПР (Федерация независимых профсоюзов России) как сторона профсоюзов Российской трёхсторонней комиссии, готовят сейчас предложение по трансформации Фонда социального страхования в публично-правовую корпорацию, с тем чтобы социальные партнёры в большей степени несли ответственность за управление этим фондом. Он носит чисто страховой характер, за небольшими исключениями. Здесь можно было бы отработать и страховые принципы, и механизм публично-правовой корпорации, которая уже есть у нас не только в теории, в законодательстве, но и на практике, я имею в виду фонд дольщиков.

Мы довольно много имеем предложений по прикладным, если можно так сказать, направлениям – донастройке налоговой системы, системы обязательных платежей – и хотели бы, чтобы диалог с Правительством здесь продолжался так же активно, как и раньше.

Д.Медведев: Этот диалог, действительно, никогда не прерывался. Мы совсем недавно, Вы упомянули об этом, обсуждали и систему неналоговых платежей, и интеграцию этой системы в действующее правовое поле. Здесь я абсолютно солидарен с позицией, которую Вы высказали, собственно, я и сам об этом неоднократно говорил: вся эта система должна быть в легальном поле. Нельзя допустить ситуацию, когда то или иное ведомство изобретает эти платежи, умножает их количество и этот процесс становится неконтролируемым. Это бьёт и по бизнесу, и по экономике в целом. Поэтому давайте работу и над этими вопросами, и над специальным инвестиционным контрактом, его новым оформлением продолжим и обсудим сейчас более подробно.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 30 марта 2018 > № 2550933 Александр Шохин


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 9 февраля 2018 > № 2494238 Александр Шохин

Съезд Российского союза промышленников и предпринимателей.

Владимир Путин принял участие в работе отчётно-выборного съезда Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП).

В ходе работы съезда обсуждались, в частности, вопросы снижения административных барьеров, оптимизации государственного контроля и развития конкурентной среды, стимулирования инвестиционной активности, повышения производительности труда и эффективности взаимодействия бизнеса и власти.

Съезд проходил в рамках организуемой РСПП XI Недели российского бизнеса с 5 по 9 февраля.

* * *

В.Путин: Добрый день, уважаемые друзья! Коллеги! Дамы и господа! Благодарю вас за приглашение.

Прежде всего хотел бы поприветствовать всех участников и гостей съезда Российского союза промышленников и предпринимателей. Ваше авторитетное объединение традиционно занимает деятельную, конструктивную позицию по актуальным темам экономической повестки.

Вы не только участвуете в дискуссии, но работаете напрямую, в прямом смысле этого слова, с Правительством, вносите предметные предложения по самым насущным проблемам, волнующим предпринимателей, в том числе по таким, как таможенное регулирование, совершенствование контроля, надзора, подготовка профессиональных кадров, активно участвуете в подготовке законодательных решений, направленных на улучшение делового и инвестиционного климата.

В конце января при непосредственном участии РСПП подписано Генеральное соглашение профсоюзов, Правительства и работодателей, которое определяет направления развития социально-трудовых отношений в России на ближайшие три года.

Со многими из присутствующих мы встречались в декабре прошлого года, обсуждали ситуацию в экономике страны и на внешних рынках, говорили о том, что волнует отечественное деловое сообщество, как сделать российскую юрисдикцию более привлекательной и конкурентоспособной.

Хочу напомнить, что в конце прошлого года принят ряд решений, направленных на поддержку и развитие бизнеса. Так, уже вступил в силу закон о регулировании договора синдицированного кредита, изменены правила налогообложения прибыли контролируемых иностранных компаний, прорабатываются параметры отечественных облигаций внешних займов, номинированных в иностранной валюте.

Сегодня Государственная Дума приняла уже в третьем чтении пакет законопроектов об амнистии капитала. По сути, мы запускаем второй этап такой амнистии сроком на один год – с 1 марта 2018 года по 28 февраля 2019 года.

Не буду скрывать, многие знают: мы консультировались по этому вопросу с международными финансовыми организациями, они относятся к этому с пониманием и нас поддерживают в этом решении.

Рассчитываю, что этот шаг навстречу российскому бизнесу придаст ему дополнительную устойчивость, создаст новые возможности для тех, кто хочет честно, цивилизованно, «в белую» работать в России, создавать здесь предприятия и новые рабочие места.

Уважаемые коллеги! Россия вступает в сложный, напряжённый и очень важный период развития. Именно от усилий бизнеса во многом зависит, насколько успешно мы его пройдём, каких результатов добьёмся.

Мы с вами знаем и о внешних ограничениях, сейчас не буду на этом подробно останавливаться. Скажу только, что наша позиция хорошо известна: политика искусственных ограничений в международных деловых отношениях – это путь тупиковый, который приводит всех, в том числе и самих инициаторов такой политики, к упущенной выгоде и прямым убыткам. Должен сказать, что, общаясь с вашими коллегами из других стран, я вижу, что они эту точку зрения разделяют.

Совсем недавно, как вы видели, была встреча с представителями крупного французского бизнеса. Мы только что с Президентом Франции говорили об этом по телефону. Мы в целом позитивно относимся к тому, что можем сделать вместе не только с Францией, но и с другими странами по развитию наших деловых связей.

Политика ограничений, как вы знаете, велась очень давно, всегда, по сути дела. Поправка Джексона – Вэника была отменена, и тут же, чуть ли не в этот же день – не «чуть ли», а в этот же день, – был принят так называемый закон Магнитского, просто, без всяких оснований. И это было ещё задолго до событий на Украине, в Крыму. Просто потому, что вот так хотят с нами работать.

И повторяю: думаю, что это им самим скоро надоест – тем, кто это делает. Всё-таки надеюсь, что мы выйдем на какой-то путь нормальных отношений.

Нам нужно говорить не только об этом, но и о том, что новая технологическая волна серьёзно меняет ландшафт мировой экономики. Вот что самое главное. Если так можно сказать, сегодня карты сдаются по новой: будут формироваться принципиально новые рынки товаров и услуг, появляться новые лидеры. И естественно, что конкуренция сейчас будет обостряться. В такой ситуации с конкурентами, в том числе в глобальной бизнес-среде, конечно, надо прямо сказать, церемониться не будут. В ход могут пойти любые формы давления, любые формы конкурентной борьбы.

Очевидно, что санкционный вызов носит неконъюнктурный характер и, скорее всего, сохранится на какую-то перспективу. Но повторяю: всё-таки надеюсь, что здравый смысл возьмёт верх и в интересах всей мировой экономики мы будем двигаться вместе со всеми нашими партнёрами в нужном направлении.

Необходимый задел прочности для такого развития, считаю, создан. В том числе говорю здесь о макроэкономической устойчивости. Благодаря совместным действиям Правительства, Центрального банка нам удалось добиться низкой инфляции, сохранить нужный уровень государственных резервов, выйти на нисходящий тренд процентных ставок. Важно воспользоваться возможностями, которые предоставляет текущая ситуация, в полной мере их реализовать.

Уже не раз говорил, ключевым фактором роста является повышение эффективности национальной экономики, увеличение производительности труда на базе современных технологий и компетенций. Здесь ведущая роль, конечно, принадлежит вам – бизнесу.

Мы продолжим улучшать деловой климат в России, формировать комфортные условия для инвестиций в новые производства, в создание качественных рабочих мест, устранять барьеры в регуляторике, развивать инфраструктуру. И конечно, будем настраивать систему профессионального, высшего образования на потребности отечественной промышленности, сельского хозяйства, других отраслей.

Планирую подробнее поговорить обо всём этом и в Послании Федеральному собранию. А сегодня, конечно, с удовольствием послушаю ваши мнения, ваши оценки, предложения по поводу того, как мы вместе с вами должны строить работу.

Благодарю вас за внимание. Спасибо большое.

А.Шохин: Уважаемый Владимир Владимирович!

Разрешите от имени делегатов и гостей съезда поблагодарить Вас за участие в нашей работе. Для нас Ваше участие в работе съезда – это не только оценка нашего вклада в разработку и реализацию социально-экономической политики, но это ещё и возможность обсудить программу действий Правительства на среднесрочную перспективу, которая сейчас активно обсуждается и в ближайшие месяцы будет готова для реализации. Мы не только участники процесса этого – подготовки документов в диалоге с Правительством, о чём вы сказали, – но мы рассчитываем на то, что и реализация этой стратегии будет также нашим совместным делом.

В рамках Недели российского бизнеса мы провели восемь форумов, несколько круглых столов, заседание Федерального совета РСПП, Делового совета Евразийского экономического союза. Форумы были посвящены приоритетным направлениям нашего диалога с властью: это налоговый форум, финансовый форум, форум по надзорно-контрольной деятельности, форум по экологии, международный форум, социальный форум, форум по техническому регулированию и по цифровой трансформации.

Сегодня на наших дискуссиях в рамках съезда с ключевыми министрами российского Правительства мы обсуждали приоритетные направления на перспективу и проводили опрос, причём опрос этот проходил двухэтапно. Мы при регистрации наших коллег на различного рода форумы, это около трёх тысяч человек, спрашивали их о ключевых проблемах или приоритетах на будущее. Из этого мы вычленили наиболее важные темы и сегодня в интерактивном режиме предлагали министрам российского Правительства дать оценку этим направлениям.

Хотел бы назвать несколько тем из озвученных сегодня и названных приоритетными. Обсуждая ключевые направления улучшения инвестиционного климата, прежде всего мы обратили внимание на проблему, связанную с доступностью заёмного финансирования. Треть опрошенных считают, что это реальная проблема.

Спасибо Центральному банку: сегодня на очередные 25 пунктов ключевая ставка снизилась. Но, безусловно, ключевая ставка – это важный драйвер улучшения ситуации в этой области. Нам предстоит ещё многое сделать, в том числе и системы резервирования, и системы тех или иных механизмов поддержки, таких как проектное финансирование, и так далее. Но успехи в деле снижения инфляции позволяют рассчитывать на дальнейшее снижение ключевой финальной ставки для заёмщика.

Обсуждая ключевые направления в области фискальной политики, налоговой прежде всего, коллеги выделили в качестве самого важного направления предсказуемость фискальной политики. То есть речь идёт не только и не столько о том, чтобы не снижались ставки, хотя это, безусловно, важно, и стабильность уровня фискальной нагрузки – второй важнейший приоритет, тем не менее предсказуемость, то есть принятие тех или иных налоговых решений с запасом времени, чтобы можно было адаптироваться или даже поучаствовать в оценке регулирующего воздействия. Кстати, на налоговые ставки ОРВ не распространяется до сих пор. Эта тема волнует бизнес в первую очередь.

Обсуждая ключевые направления промышленной политики, здесь мы распределились между такими направлениями, как внедрение наилучших доступных технологий. И речь идёт не только о контексте экологическом. Безусловно, речь идёт о модернизации. Кстати сказать, в этом контексте мы много говорили о том, чтобы вывести в качестве объекта налогообложения из налоговой системы налог на движимое имущество, которое является, по сути дела, налогом на модернизацию. Поддержка несырьевого экспорта стала одним из ключевых [направлений] и повышение эффективности институтов и инструментов развития.

Обсуждая ключевые направления политики в регуляторной сфере и в системе надзорно-контрольной деятельности, делегаты съезда и участники опросов выделили в качестве ключевой проблемы необходимость сокращения количества проверок. Хотя процесс идёт очень активно, сокращение проверок идёт сейчас быстро и планируется в этом году ещё на 30 процентов сократить количество плановых проверок, а вот с внеплановыми проверками ситуация за четыре последних года меняется не очень существенно.

И в этой связи то, что Вы год назад сделали по просьбе малого бизнеса (а именно: замена штрафов на предупреждение при первом нарушении), мы предлагаем распространить на весь бизнес, поскольку это практика позволяет акцентировать внимание на профилактике тех или иных нарушений, а не на штрафных санкциях.

Ключевые направления работы в социально-трудовой сфере. Здесь на первое место выходит тема модернизации системы профессионального образования, о чём Вы сказали в своём выступлении, и либерализация трудового законодательства. Мы, обсуждая государственную приоритетную программу «Повышение производительности труда» на Совете по стратегическому развитию, в Министерстве экономического развития, в Министерстве труда пришли уже к целому перечню ограничений, снятие которых необходимо для того, чтобы повысить производительность труда и либерализовать трудовое законодательство в контексте, естественно, учёта интересов работников.

Безусловно, это лишь те темы, которые мы сумели в публичном пространстве озвучить до Вашего прихода на форумах, о которых я говорил. И сегодня в Вашем присутствии коллеги ещё могут поднять ряд вопросов.

Хотел бы, чтобы этот разговор продолжили мои коллеги Алексей Александрович Мордашов – председатель совета директоров «Северстали», и Владимир Сергеевич Лисин – председатель совета директоров Новолипецкого металлургического комбината. Они будут говорить как раз о программе повышения производительности труда и роли крупных компаний в этом процессе и об условиях инвестирования, о том, как они изменились за последние 5–6 лет.

Хотел бы поблагодарить ещё раз Вас за участие в нашем съезде и выразить надежду, что мы будем надёжными партнёрами в формировании программы действий власти на следующий среднесрочный период и будем активно её воплощать в жизнь.

А.Мордашов: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Хотел бы сказать несколько слов по теме производительности труда. Очевидно, что тема эта крайне актуальна для всех нас. Ни для кого не секрет, что по этому показателю мы отстаём от целого ряда лидирующих стран в мире. По данным ОЭСР, производительность труда в нашей стране на один час рабочего времени составляет примерно треть от американского уровня.

И мы знаем, что это ключевой фактор для обеспечения нашей конкурентоспособности. И много говорилось сегодня, и будет говориться ещё о тех инструментах, которые способны повысить производительность труда. И конечно, велико значение макроэкономических факторов. Крайне важно продолжать экономические реформы, обеспечивать макроэкономическую стабильность, обеспечивать доступность капитала.

Но хотел бы сказать и о несколько другом аспекте – микроэкономическом, который, мне кажется, сегодня начинает играть всё большую и большую роль в силу тех технологических изменений, о которых сегодня много говорится, чему мы являемся свидетелями. Я говорю о тех мерах, о тех инструментах, которые на каждом предприятии существуют и направлены на снижение издержек, повышение производительности, улучшение качества продукции и обеспечение в целом конкурентоспособности, эффективности работы предприятий.

Мы на «Северстали» очень много времени и сил уделяем этому вопросу, и у нас есть то, что мы называем бизнес-системой «Северстали». И по нашим внутренним оценкам, эта система даёт нам дополнительную эффективность, дополнительный заработок примерно на уровне двух миллиардов рублей в год.

Знаю, что многие руководители компаний, многие компании, которые представлены в этом зале, уделяют тоже большое внимание этому вопросу. И мы видим уже, что накопился определённый опыт в нашей стране у передовых компаний – как правило, это компании крупные, но не только, – который, во–первых, нам позволяет повышать нашу эффективность, во–вторых, если бы он был доступен всем компаниям в нашей стране, он бы позволил и в целом поднять уровень производительности труда в России.

Как мне кажется, это особенно важно с учётом тех изменений, о которых мы слышим сегодня, в технологиях: цифровизация экономики, появление STI 4.0, несомненно, дают нам новые возможности и несут новые угрозы. И, может быть, что–то такое на уровне России в целом, на уровне Российского союза промышленников и предпринимателей, что–то поддержанное Правительством для ускорения обмена этими лучшими практиками было бы очень полезно.

Я, вообще, видел бы это в форме какого–то государственно-частного партнёрства, какой–то базы данных, какого–то аналитического центра, который бы собирал данные со всех, куда можно было бы записаться, представить информацию о своих достижениях и лучших практиках, сделать её доступной для других и получить информацию о том, какие лучшие практики есть в этом центре, принесённые другими. Мне кажется, что это было бы очень полезно и очень интересно для всех нас.

Мы знаем об инициативе Минэкономразвития во главе с Максимом Станиславовичем Орешкиным. Мы с ним, кстати, совершенно случайно оказались на одной рабочей группе в Давосе, обсуждая проблемы производительности труда, и, в общем, очень похожие выдвигали предложения о том, как решить этот вопрос.

Есть государственная федеральная программа производительности труда. Мне показалось, что такого рода инициатива могла бы быть нам очень всем полезна. Тем более, повторяюсь, есть очень много хороших практик, которые есть в самых разных компаниях, и этот микрофокус, мне кажется, очень важно нам всем не упускать из вида, и государственная поддержка в этом вопросе была бы очень полезна.

Но здесь ещё раз хочу подчеркнуть одну вещь. Речь не идёт о том, что государство должно распространять лучшие практики. Речь идёт о том, что мы, прежде всего каждый из нас, движимые нашим коммерческим интересом, может быть, больше внимания должны этому уделять. Но все мы вместе способны помочь друг другу и каждому из нас при поддержке государства.

Ещё раз хотел сказать большое спасибо и всех призвать нас уделять внимание всему этому, особенно с учётом тех технологических изменений, участниками которых мы являемся.

Спасибо.

В.Лисин: Уважаемые коллеги! Уважаемый Владимир Владимирович!

Пока Вас не было, у нас был достаточно длинный период времени, когда мы обсуждали разные проблемы. Я не хочу сейчас говорить о большом оптимизме, который у нас в зале витает. Тем не менее есть вещи, которые, на мой взгляд, должны отвечать на вопрос, который был задан в самом начале программы моего выступления.

Как вернуть инвестиции в промышленность? Нельзя объять необъятное, это понятная, банальная вещь. Тем не менее, может быть, опустившись на землю, отойдя от макроэкономических показателей, или что происходит сегодня в мире, и как идёт волна ожидания нового кризиса или всё–таки не кризиса, а спада, мы в этой ситуации должны опускаться на землю и смотреть в эту промышленность.

В промышленности на самом деле простой цикл. Если не говорить о принятии решения об инвестициях, первый вопрос – надо проектировать. Второй вопрос – надо строить. Третий вопрос – нужна инфраструктура. Четвёртый вопрос – это регулирование, которое складывается на весь этот процесс.

Попробую по нескольким моментам пройтись, что, собственно, произошло. И полезного много было сделано за последний период. Но, в общем–то, если мы ставим вопрос «как улучшить?», значит, соответственно, есть моменты, которые надо просто снимать. Или они являются вопиюще любопытными и любой инвестиционный процесс, в том числе и в нашей компании, когда мы его делаем, мы поворачиваемся назад и смотрим на свои ошибки, что нам, собственно, мешало раньше. И уже в следующий раз их не повторяем. Наверное, стоит иногда на некоторые наши процессы взглянуть с этой стороны.

Налоговая система. Начну с неё, потому что она, с одной стороны, несколько проще. Действительно, сама налоговая система, прямая налоговая нагрузка достаточно стабильная. Обижаться нам не на что. В общем–то, что Налоговый кодекс говорит, он стабилен для нас. Есть какие–то поправки, но непринципиальные. Надо здесь отдать должное, мы действительно в этом плане удержались, и помогли нам удержаться Правительство, Президент и собственно Министерство финансов. Эти обещания выполнялись.

Тем не менее мы и здесь немножко умудрились поиграть, если говорить о промышленности или инвестиционном цикле и модернизации. Мы начали играть в 2013 году, отменив сначала поправку, связанную с платежами за недвижимое имущество, потом в 2016 году её ввели, потом в 2017–м её уполовинили и на всякий случай передали регионам, пусть они, собственно, и думают, как им давать или не давать эту поправку.

Мы прекрасно понимаем, что у нас сегодня произошло: около пяти регионов согласились и дали это бизнесу, остальные регионы просто не могут это сделать, потому что всё–таки есть вопрос бюджетной обеспеченности. И поэтому понятно, что если государство в этом плане, давая такую льготу, не поддерживает одновременно этот регион, то понятно, что регион просто физически – не буду говорить финансово – не может обеспечить вот такую льготу на модернизацию.

И мы понимаем, что модернизация – это всё–таки современное и дорогостоящее оборудование, и как бы мы ни хотели, это стоит денег. И как принимать инвестиционное решение, когда мы понимаем, что его можно менять в принципе через каждые полтора-два года, играя в эту игру? Это касается Налогового кодекса сегодня.

У нас, наверное, нет сегодня проблем с налоговыми органами. Наверное, может быть, немножко надо всё–таки заканчивать историю, бумажки с печатями таскать, когда можно из таможни в электронном виде передавать документы. Всё остальное по большому счёту, наверное, даже действительно служба сделала много, чтобы сегодня мы не сильно здорово об этом говорили. И нас, на мой взгляд, не сильно перегружают налоговыми проверками, потому что научились видеть это сегодня в цифровом виде достаточно быстро.

Теперь принимаем хорошее решение – ускоренного возврата НДС. Принимаем решение в 2016 году о том, что надо ускоренно… Но только маленький вопрос был связан с тем, а кому мы дадим. Давайте эту границу проведём: какой сырьевой будет сектор, какой несырьевой будет сектор, какой несырьевой сектор получится от ускоренного возврата НДС?

В результате уже второй год мы тут с бумагами из ведомства в ведомство бегаем. Ребята, или дайте всем этот ускоренный возврат в конце концов, либо скажите: вот у нас негодяи сырьевики-нефтяники, мы им не дадим. Что–то одно уже можно сделать? Хотя, на мой взгляд, надо давать всем, хватит играть в эту игру, притормаживая деньги. Если уж мы говорим о стимулировании экспорта, по–моему, самое лучшее – взять и решить эту проблему окончательно, а не пытаться согласовать, каким же отраслям давать, каким не давать.

Ввели множество механизмов стимулирования: РИПы, ТОРы. Вы сейчас все слышали, многие губернаторы перед нами выступали на эту тему. Ну хорошо, ввели. В принципе сам собой фактор вполне нормальный, где–то это работает. И, кстати сказать, это точечные инвестиции, точечные проекты, и если по большому счёту, они тоже имеют ограничения: в одном месте – нельзя, в другом месте – опять на усмотрение региона, в третьем случае – только гринфилд. То есть если с нуля, в поле строишь завод – да, а если модернизация – не подходит, и так далее, взяли и сами набросали этих ограничений. Может быть, уже тут не надо просто это делать? Мы, с одной стороны, делаем хорошее дело – и тут же сами его таким образом регулируем.

Владимир Владимирович, можно я анекдот расскажу на эту тему, как у нас происходит? Старый советский анекдот. Колхоз, идёт собрание. Встаёт председатель и говорит: «Вы знаете, у нас проблема: посевная на носу, а кузнец запил. Надо что–то делать. Какие есть предложения?» Поднимается самый продвинутый, говорит: «Давайте его отправим на лечение». Он говорит: «Какое лечение? Посевная на носу, а кто будет ремонтировать? Один кузнец! Всё, пропали, других же нет. Какие ещё предложения?» Кто-то говорит: «Давайте его лишим квартальной премии». Он говорит: «Ну да, трое детей. Он сейчас просто пойдёт в соседний колхоз, и мы тоже потеряли, один же человек, вы что? Давайте что-нибудь получше!». Кто-то говорит: «Давайте морду ему набьём!» – «Ребята, вы чего? Сорок лет мужику, набить морду – он просто развернётся и бросит всю работу. Так же тоже нельзя!». Тянется рука, говорит: «Давайте его изнасилуем!». Председатель разводит руками: «Вы что, с ума посходили? Что за предложение!» Тянется вторая рука, говорит: «А давайте изнасилуем тракториста?». Он говорит: «Почему тракториста?» – «У нас их двое!» (Смех.)

Мы иногда таким образом принимаем решение. Я вам сейчас расскажу конкретный пример из нашей практики.

В.Путин: Володя, сказал бы про доярку хотя бы! Куда вас тянет? (Смех.)

В.Лисин: Не успел дойти!

Все знали прекрасно: строим трубопроводы. Понятная тема, стратегический вопрос – строим трубопроводы. По–моему, абсолютно все мы представляем, что это количество нефти, которое идёт в трубопроводы, конечно, не попадёт в РЖД. Понятно, ничего страшного, цистерны и стоят. В принципе не так страшно это, по большому счёту, никто сильно не теряет.

Теперь одновременно президиум Госсовета, Владимир Владимирович, с Вашим участием принимает решение о том, что необходимо развивать водные пути и создавать в сезон перевозки альтернативу железнодорожному транспорту – речным. Уважаемый Минпром в лице Мантурова финансирует ставку рефинансирования для строительства судов, Вы принимаете решение – развязывается узкий узел Городецкого узла, 180 миллиардов рублей, для того чтобы расширить движение по этой магистрали.

То есть, соответственно, река экологически чистая, в сезон это вполне нормальное явление. Но что дальше? Дальше построили больше 100 судов на наших верфях, в том числе 60 наливных, и лизинговые компании, банки – все поучаствовали, потому что идёт нормальный процесс поддержки государством.

И тут одновременно в прошлом году у нас уважаемая РЖД даёт скидку именно в этот сезон, именно на направление речного транспорта 25 процентов от перевозки наливных продуктов. Отобрали миллион тонн у речного флота, соответственно, что дальше с инвестиционными проектами? Два миллиарда долларов отобрали у речного флота, РЖД получили 600 миллионов рублей прибыли.

Вроде бы надо подумать, что делать дальше. Ничего подобного, в этом году предлагается ещё 37 процентов сделать скидку. Дальше, соответственно, кто суда–то будет строить, зачем мы инвестировали во всю эту тематику? Сначала мы положим судоходство речное, а потом положим опять судоверфи. Подождите, это же кузнец номер два!

В.Путин: Тракториста только не трогай, ладно. (Смех.)

В.Лисин: Ещё одна история о так называемой нерыночной надбавке. Принимаете вы решение о том, что да, наверное, для того чтобы для реконструкции тепловых мощностей устаревших тепловых станций необходимо сдать надбавку промышленности всем работающим, для того чтобы была произведена эта реконструкция. Правильно, вы делаете поправку, которая не выше инфляции. А мы, между прочим, ещё прошлые не окупили, там уже рядышком с инфляцией.

Хорошо, к этому вопросу сразу приходит решение: давайте сюда ещё добавим атомную станцию. Теперь возникает вопрос. Мы сейчас все получим надбавку к нашему тарифу, который в несколько раз превысит инфляцию. Я, может быть, считаю, что, конечно, должна быть реконструкция, но уж не таким же варварским способом.

Я строю тепловую станцию за свой счёт. Потом мне государство возвращает тело этого кредита, проценты кредита. А я ещё, соответственно, зарабатываю на рынке. Прямо такие сладкие условия, дальше некуда. Чего мы такие вдруг стали добрые? Тоже непонятно. И, соответственно, всё это возлагаем на промышленность, на тарифы и хотим, чтобы в этой ситуации мы опять получили дальше рост тарифа. Вот откуда инфляция, она же начинается с этого.

Регулятивная среда. Строительство. Новое требование появилось – лавинообразное обрушение. Наверное, расчёт лавинообразного обрушения при проектировании и строительстве нужен там, где гражданское строительство, много людей живёт, где спортивные сооружения, нагрузка. Как мы можем посчитать доменную печь на трёх ногах? Что за глупости? И всё это в промышленность. Это какой–то совершенно другой сектор. Всё это в СНиПы ввели, и теперь нам говорят: ребята, посчитайте нам, если подпилить одну ногу доменной печи.

Мы понимаем, с чем это может быть связано. Но так же нельзя таким же способом эти все расчёты заставлять делать! И на самом деле ещё по большому счёту это, конечно, будет удорожать строительство. Здесь надо просто выборочно понимать, что это норма совсем для другой сферы. На стадии проектирования требуется определить уже многие вещи. На стадии проектирования – вплоть до отделки.

Во-первых, все, кто проектировал, прекрасно понимают, что, когда дело доходит до рабочей документации, понятно, что идут поправки в проект: электропроводка, освещение, коммуникации, вода, газ, даже иногда оборудование переставляется. Теперь придумали следующую вещь, что каждый раз мы должны снова это переутверждать на стадии строительства, идти получать разрешение, это порядка 200 дней удлинение всех этих историй. А если ты это не сделал вовремя, у тебя останавливается строительство. Слава богу, пока не остановили, но зачем такие нормы вводить и пытаться думать о том, что это как–то позволит ускорить инвестиции?

Ещё одна у нас поправка появилась – экологическая экспертиза. Раньше вроде всё было в «одном окне». Приходили, показывали в «одно окно», давали. Теперь решили, что надо экспертизу ещё дополнительно в другом «окне» проходить. Ту же самую, экологическую.

У нас что, проблемы, что ли, с экологическими экспертизами? Мы там что–то понастроили в последнее время такое грязное, что мы начинаем удлинять цикл. А это проектирование, а значит, в этой ситуации инвестиционный проект начнется с опозданием 180, 200, 300 дней.

Мы посчитали всю эту историю, взяли посмотрели в ретроспективе. Ровно пять лет назад на 100 миллиардов рублей наших инвестиций просто в объектовые мы приблизительно 40 миллиардов платили за все вещи регуляторные, надбавочные и так далее. Сейчас – 54. Вот, собственно, прирост такого объёма дополнительных инвестиций. Конечно, конкурентоспособность промышленности в этом случае будет падать.

Мы в неплохом положении находимся, конечно, в рейтинге Doing Business, но когда мы посмотрим этот рейтинг с точки зрения по строительству, у нас 115–е место.

Что бы хотелось сказать? В принципе, для того чтобы каким–то образом взвешенно…

А.Шохин: Немного оптимизма.

В.Лисин: Да. (Смех.)

Мне кажется, что, может быть, наступило время оптимизма, связанного с тем, что пора от точечных настроек по налоговой ситуации переходить на страновые вопросы. Ну набрали опыта, понимаем. Может быть, надо просто уходить от точечных всех этих вещей и переходить на общестрановые. В конце концов, инвестиционный климат, это понимание, мы сейчас получаем информацию о том, что снижается, обсуждение идёт о снижении налоговой нагрузки на прибыль, и в Великобритании налог на прибыль – снижение. Все понимают, что что–то будет происходить в этом вопросе. Мы не требуем, может быть, снижения, но определённые преференции, которые бы мы хотели получить по росту ВВП и развитию промышленности, надо, конечно, делать уже, наверное, в страновом масштабе.

Была система мониторинга, как вы помните, достаточно приличная. Её почему–то остановили. Мне кажется, во–первых, её надо восстановить, а, собственно, ещё дальше распространить и на инвестиционные проекты. Мне кажется, мы все получали достаточно приличные данные, по ним можно было ориентироваться. Как–то жалко, мы их потеряли.

С точки зрения налоговой нагрузки и неналоговой нагрузки. Было принято решение полтора года назад Председателем Правительства о том, что до выхода закона неналоговую нагрузку не повышать. Вы все понимаете, неналоговая продолжает повышаться. Закон до сих пор находится на рассмотрении, полтора года. Нагрузка растёт, закон не выходит. До появления закона не повышать! Это вещи, которые, на мой взгляд, достаточно оперативно и быстро надо делать.

То, что касается тех вещей, о которых я сказал. ДПМ или те вещи, которые у нас принимаются. Всё–таки надо иногда, прежде чем уже принимать окончательное решение, Правительству в этой ситуации делать экономический расчёт: то, что было сделано предыдущим ДПМ, делать анализ и точно показывать, где же мы хотим увеличивать или, будем говорить, реконструировать дополнительные мощности. Потому что мы прекрасно знаем: в профицитном центральном регионе у нас сегодня два блока атомной станции строится. Где у нас профицит сегодня, кому надо помогать – это должно быть всё–таки целевым образом и точечно показано.

Общее регулирование, конечно, я абсолютно согласен, большинство здесь говорило о том, что на каждый новый акт надо убирать два предыдущих. За последнее время мы пытались посчитать, сколько у нас этих актов: 30 процентов из всех принятых несколько тысячных последних «регулёрок» приходятся на бизнес. Мне кажется, цифра должна быть гораздо больше на принятие нового акта и ликвидацию предыдущих.

Остальное мы понимаем, что всё, что происходит, сегодня не для нас, если мы не будем оптимистичны и не будем двигаться, и в этой ситуации не обращать внимания на то, что происходит вокруг нас. Иногда, может быть, это даже обидно с точки зрения внешнеполитических ситуаций и так далее, но бизнес всегда был устроен таким образом, что мы только тогда получаем успех, когда двигаемся. Я знаю, что в этой ситуации все, кто сегодня получает успех, именно в этом направлении настроен.

Спасибо за внимание.

А.Шохин: Спасибо, Владимир Сергеевич.

Владимир Владимирович, если у Вас есть желание прокомментировать… Кузнеца и тракториста Вы уже прокомментировали.

В.Путин: Во-первых, и Александр Николаевич [Шохин], и Алексей [Мордашов], и Владимир Сергеевич [Лисин] подняли вопросы, которые мы постоянно обсуждаем.

Что касается лучших практик, то нужно найти – собственно, мы стараемся это сделать – такой механизм, который эффективно работал бы. Здесь, кстати говоря, объединения – в том числе РСПП и прежде всего РСПП, с которым мы находимся в контакте, – конечно, могут играть более заметную роль.

Владимир Сергеевич поднял ряд вопросов. Вы знаете, из этого я делаю несколько выводов. Мы достаточно регулярно встречаемся, но я вижу, что содержательных встреч маловато, надо будет это исправить. Почему я говорю «содержательных»? Потому что то, о чём Володя сказал, – это же вещи, которые на самом деле легко решаются. Надо только этим озаботиться, заняться нужно этим. И можно своевременно это делать.

Владимир Сергеевич многие вещи сказал. Одна из них – совершенно очевидна. Построили речные суда, а потом РЖД приняли ряд решений с понижением тарифа на перевозку по железной дороге, и всё это просело. Надо было заключить соглашение с Правительством при строительстве судов. В Минэкономразвития должен быть такой механизм: на время окупаемости этих вложений, значит, нужно было держать тариф. Представители Правительства в РЖД должны были об этом сказать. И всё остальное – примерно то же самое. Разные механизмы, но они должны быть созданы. Очень жаль, что мы до сих пор таких элементарных вещей, которые в целом на поверхности лежат, не сформулировали. Это нужно обязательно сделать.

Что касается в целом наших намерений на ближайшее время, думаю, что и Правительство в целом, и Минэкономразвития, Минфин, Центральный банк ещё поработают как следует с объединениями, с крупными предприятиями отдельно, с объединениями среднего, малого бизнеса.

У нас, уверяю вас, настрой очень серьёзный, решительный на то – я уже говорил об этом как-то публично, – чтобы всё, что мешает нам двигаться вперёд, было зачищено.

Мы очень рассчитываем на то, что эффект, получаемый от этой работы, будет инвестироваться, и инвестироваться сюда. Потому что хоть нас и отвлекают всякими внешнеполитическими несуразицами, но всё-таки эти несуразицы имеют хоть и пустой звон, с одной стороны, с другой стороны – они идут нам и на пользу. Потому что всё-таки мы же со многими сидящими здесь, в зале, общаемся напрямую, и я вижу озабоченность, которая возникает по поводу того, что там будет. Поэтому инвестировать лучше сюда. А наша задача – создать условия для этих инвестиций, защитить их.

Сейчас ещё рановато об этом говорить, но набор мер, он в принципе понятен. Он на поверхности, вопрос только в том, как расставить эти приоритеты, что больше, что меньше сделать, как настроить налоговую систему, о которой Владимир Сергеевич говорил.

Разумеется, мы понимаем, что самое главное – чтобы она была стабильной. Но мы постараемся её сделать не только стабильной, мы постараемся её сделать ещё и эффективной с точки зрения работы бизнеса. Правда, и я думаю, что это всем понятно, государство должно при любом варианте обеспечить выполнение своих социальных обязательств. Но всё-таки приоритетом на ближайшее время, мы будем исходить из того, что приоритетом является опережающее развитие экономики.

Я хочу, чтобы было понято, что у нас не просто желание есть, у нас есть понимание, что по-другому мы добиться кардинального успеха, в том числе в социальной сфере, не можем. Всячески будем к этому стремиться.

Надеюсь, что в контакте с вами мы некоторые элементы настроим, в том числе те, о которых с иронией и с болью говорил сегодня Владимир Сергеевич.

Я постараюсь так организовать и свою работу, чтобы мы почаще могли встречаться именно не для ритуальных, а для таких содержательных, глубоких разговоров.

А.Шохин: Спасибо.

Уважаемые делегаты съезда, гости! На этом повестка дня съезда исчерпана. Разрешите объявить его закрытым, поблагодарить Владимира Владимировича за участие в работе и за приглашение продолжить диалог по многим рабочим вопросам.

В.Путин: Спасибо.

Александра Николаевича хочу поздравить с избранием на новый срок в качестве руководителя.

А.Шохин: Спасибо.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 9 февраля 2018 > № 2494238 Александр Шохин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 2 июня 2017 > № 2471777 Александр Шохин

Шохин: налоговый маневр остается одной из гипотез

Президент Российского союза промышленников и предпринимателей рассказал, чем новое понятие спецконтрактов помогает бизнесу, что тормозит эту помощь, а также чего ждать от налоговых изменений

Новое слово — СПИК. Что оно означает, как поможет бизнесу, и что тормозит эту помощь? Об этом — и не только — в кулуарах Петербургского экономического форума рассказал президент Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин. С ним беседовал главный редактор Business FM Илья Копелевич.

Очень много панелей на форуме. Сколько вы успели сегодня обойти?

Александр Шохин: На самом деле, чересчур много, и приходится бегать. Пространства большие, и накручиваешь километры. Я думаю, за день десяток люди пробегают между сессиями.

Среди всего этого разнообразия что вы считаете самым главным? Главное — вроде бы макроэкономическая панель.

Александр Шохин: Дискуссии на тему макроэкономики ведутся, пожалуй, с Гайдаровского форума, то есть с начала года, шесть месяцев уже мы в этой теме, в том числе и дискутируем по ключевым развилкам, по которым до сих пор не договорились. В частности, в январе была заявлена тема налогового маневра «22/22». Судя по совещанию у президента на этой неделе, налоговый маневр остается пока одной из гипотез. Решение не принято. И если в январе энтузиазма было много — и у экспертов, и у министерств — сейчас, по-моему, эксперты уже потеряли интерес к теме налогового маневра, причем я имею в виду экспертов вроде группы Кудрина, группы Титова. Тема осталась внутри правительства. По всей видимости, может быть, президент объявит свое решение на форуме, будет маневр или нет. Тем не менее, сейчас все увлеклись тонкой донастройкой налоговой системы. Кстати, бизнес в этом заинтересован: целый ряд решений может быть принят уже сейчас, в этом бюджетном цикле, то есть в том бюджете и налоговой политике, которые будут в сентябре уже лежать в Государственной думе. Если эта дискуссия затягивается, в том числе по той формуле, которую предложил сам президент — 2017 год посвятить дискуссиям по налогам, в 2018-м принять все необходимые решения, с 2019-го запустить — то мы как минимум теряем год. Во-вторых, если бы точно знали, что будет с 1 января 2019 года, можно было бы готовиться, адаптироваться, принимать те или иные бизнес-решения, исходя из того, какой налоговая система в 2019-м и последующим годах. Поскольку этого нет, стало быть, неопределенность.

Может быть, этого и не будет уже с 1 января 2019 года? Может быть, и не будет вообще?

Александр Шохин: Поэтому, я думаю, надо сейчас определить те направления налоговой донастройки, которую уже сейчас можно запустить. А происходят у нас какие-то вещи, не очень приятные для бизнеса вещи. Например, есть такой хороший механизм — специнвестконтракт, СПИК. Этот контракт требует разработки регионального законодательства и применения этих норм в том числе в регионах. По нашим оценкам, только 40 регионов приняли соответствующее законодательство, а их у нас, как вы помните, чуть больше.

Почти в два раза.

Александр Шохин: Вот вам тема, которую надо быстро урегулировать, подталкивая регионы.

Специнвестконтракт, насколько я помню, подразумевает налоговые льготы от пяти до десяти лет, и это важная штука, налог на прибыль.

Александр Шохин: Важная. Более того, он предполагает так называемую дедушкину оговорку: если вдруг условия деятельности бизнеса ухудшаются, для тех, кто в режиме СПИКа работают, они сохраняются на весь период реализации проекта такими же, как они были. Вообще-то говоря, для бизнеса иногда это важнее, чем льготы. Потому что люди входят в проект на одних условиях, потом вдруг — кадастровая оценка, налог увеличивается в десять раз, не потому, что кто-то увеличил налог, а кадастровая оценка выросла десятикратно! И поди доказывай, что ты заходил в проект, не имея это в виду. Так вот эта «дедушкина оговорка» — для многих иногда единственное, что им нужно. Гарантируйте, что условия контракта останутся такими же на весь период реализации. Или другой пример: налоговая льгота на вновь вводимое современное оборудование. Она есть, но будет сейчас применяться в случае, если регионы решат, давать или не давать. Но, поскольку у регионов сложная достаточно ситуация с бюджетами, скорее всего, они, по крайней мере, не все будут давать.

А вот эти СПИКи — это тоже региональное решение?

Александр Шохин: В принципе, это совместное решение и регионов, и федерации. Все стучатся в Минпром. Сейчас СПИКи — хороший инструмент, но только промышленность им пользуется. Дело идет к тому, чтобы подтянуть энергетику. В принципе, сельское хозяйство можно переводить. Там есть и минусы в этой формуле СПИКа. Они связаны с тем, что участникам СПИКа гарантируется спрос со стороны государства, регионов и так далее. Вот для чего нужны законодательные нормы. Это механизм единственного поставщика, то есть я инвестирую деньги, а мне федеральный орган или региональный говорит: мы у тебя всю продукцию купим через пять лет, когда ты ее произведешь. Но за эти пять лет могут появиться энергичные частные предприятия, которые не хуже могут выйти на сопоставимый объем продукции, с хорошим качеством. В итоге здесь надо очень аккуратно определять механизм вхождения, чтобы не появилось ущемления конкуренции. Если вход в эти СПИКи будет кулуарный, скажем так, то это нарушение конкуренции. Если мы обеспечим прозрачность, и, условно говоря, все желающие, отвечающие универсальным критериям — финансовый план, финансовое состояние предприятий — могут войти в эти СПИКи...

Тогда и цену нужно оговаривать, если берется обязанность покупать.

Александр Шохин: Безусловно. Поэтому тут можно попробовать формулу, которая в фармацевтике применяется. Это формула «третий лишний». Запускать в этот механизм не меньше двух компаний, чтобы и цена правильно определялась, чтобы была конкуренция и так далее. Во всяком случае, я сейчас говорю о том, что есть много вопросов, которые можно назвать тонкой донастройкой налоговой системы.

Специнвестконтракты уже где-то действуют или это пока только в разработке? Я встречаю этот термин, и, по идее, это то, что бизнес просит.

Александр Шохин: Несколько компаний уже получили режим специнвестконтрактов, причем первый — иностранная фирма, немецкая Claas. У нее завод в Краснодарском крае. Это сельхозтехника. Несколько фармпредприятий получили, иностранные тоже. Кстати, это характерно, что иностранные компании получают доступ к специнвестконтракту иногда при наличии сопротивления со стороны чисто российской — с какой стати иностранцам давать? Но они локализуют производство на уровне, гораздо более высоком, чем наши компании. Они сразу могут разворачивать производство комплектующих и так далее, в то время как наши еще часто комплектуются из-за рубежа. По импорту — если «железо» у них свое, то «мозги», чаще всего, импортные. А вот тот же Claas, допустим, предложил вполне проходной вариант, когда ясно, что и «мозги» будут просто локализованы.

Их «мозги» будут просто не нужны.

Александр Шохин: Ну, это в идеале, конечно, но это, скорее всего, к отечественному производству. Такая конкуренция между российскими компаниями и зарубежными за СПИки, это неплохо, потому что стимулирует в том числе высокий уровень локализации зарубежных компаний в России. Они становятся российскими. Это условие, что вы будете производить продукцию и не менее чем на 80% комплектоваться из российских поставщиков, хорошо действует. Сегодня на форуме подписали соглашение-меморандум об открытии завода французской компании «Санофи-АвентисВосток» в Орловской губернии. Это фарма. Но интересно-то другое: главная часть этого проекта заключается не в том, что локализовано производство субстанции готовых форм инсулина, а то, что они выходят с этой продукцией на европейский рынок. Они возвращаются — в Германию, в ту же Францию, в большую Европу поставляют ту же продукцию.

Большое событие — когда пойдет поставка.

Александр Шохин: Уже да, наверное, скоро будет отмечать. В Орел поедете? Или в Германию? Ну, я в данном случае отклонился немного от темы, речь шла о большом налоговом маневре, либо о том, чтобы попытаться те инструменты, которые, как мы знаем, частично запущены, частично работают, частично, к сожалению, отменяют, отладить всю эту машину, и чтобы они с 1 января следующего года действовали, и их уже менять не надо. Надо шаг за шагом внедрять все проверенные механизмы и создавать большую определенность.

Александр Николаевич, резюмируя тему с налогами, она, собственно, одна из важнейших…. Вам не кажется, что никакой большой налоговой реформы не будет, потому что нет единства? Радикальные меры вначале привлекают своей новизной, потом при дальнейшей обкатке…

Александр Шохин: Вот я лично чего боюсь при радикальной смене этой налоговой конструкции. Первое: если радикализм выражается в том, чтобы снизить страховые платежи, что неплохо для бизнеса, безусловно, дешевый труд лучше, чем дорогой, экономия на затратах, а сейчас все стремятся на костах экономить, но, вообще говоря, у нас труд-то дефицитный. У нас рабочая сила сокращается. У нас за последние десять лет, даже чуть меньше, на 10 миллионов человек сократился показатель. А за дефицитный товар приходится больше платить. Поэтому если вы снижаете эту планку, меньше платите за рабочую силу, то у вас какой источник? Это дешевая рабочая сила из-за рубежа, а она кончилась тоже, то есть на гастарбайтеров уже ориентироваться нельзя. Но если бы они даже были, они бы дестимулировали технологическое обновление производства. Если у вас есть рабочие, которые могут копать траншею лопатой, зачем вам экскаватор? Поэтому тут и есть вопрос...

Чем дальше, тем больше вопросов.

Александр Шохин: Второе. Если вы снижаете социальные налоги, но увеличиваете косвенные налоги, налоги на потребление, НДС — это все-таки повышение цен. Но у нас реальные доходы населения не растут уже давно, и когда начнут расти, неизвестно. Стало быть, нормальный работодатель... мы опрос проводили: что вы будете делать, если страховые взносы снизятся, а НДС повысится? Мы вынуждены будем повысить зарплату людям. Мы не можем у них отнять. естественно, инфляция подскочит, пусть даже единовременно, но вот на этот скачок мы вынуждены будем повышать зарплату, иначе разбегутся людей. Я имею в виду, что дефицит кадров есть. Или начнется все равно конкуренция за рабочую силу и придется доплачивать. Ну, и есть ряд других вопросов. Например, можно ли снижать вот эти страховые платежи, не имея картинки, какой будет пенсионная система? Потому что ясно, что вы, снижая страховые платежи, по-другому должны пенсионную систему формировать. Либо вы ее делаете бюджетной, субсидируете в полном объеме, либо вы меняете какие-то принципы страховой системы, в том числе на основе предложений того же Кудрина и его группы. Они предложили и баллов побольше зарабатывать, чтобы пенсию получать, и стаж побольше, и так далее. Но это серьезная реформа, которую прорабатывать надо не один месяц. Ну и есть еще один аргумент — это выборы президентские. Многие решения носят, мягко говоря, не очень предвыборный характер. Тут надо непопулярные меры применять. Поэтому, честно говоря, радикального маневра, скорее всего, не будет. Это не значит, что в нем нет плюсов. В нем и плюсы, и минусы есть. И мы вот с самого начала, как и РСПП, сказали: мы будем считать, где плюсы, где минусы. И, безусловно, какие-то отрасли выигрывают от этого, какие-то проигрывают. Тоже самое о конкретных компаниях малого или среднего бизнеса. Во всяком случае, было бы, конечно, неплохо, чтобы в той или иной форме началось более широкое обсуждение конкретных предложений с бизнесом, потому что сейчас мы в ситуации, когда вроде бы дуракам полработы не показывают...

Да. Президент на съезде РСПП сказал: не надо выносить налоговые проекты на публику. Народ пугается.

Александр Шохин: Правильно, на самом деле, потому что он повторил это на том совещании, которое недавно проводил. Он сказал так: если сейчас вбросить любую программу, будет, может, неверное толкование, что она и есть основа экономической политики в ближайшем будущем. А это ведь не так, поэтому давайте мы на экспертном уровне еще все просчитаем, прежде чем что-то выносить. Поэтому на съезде мартовском он сказал: рано вы выносите решение, оно не принято, поэтому на совещании в Кремле и до этого Дмитрию Медведеву дал понять — надо еще посмотреть, какая программа будет основной и что в нее можно добавить из других программ.

Мне кажется, они уже сильно перемешались, за редким исключением.

Александр Шохин: Это правда.

Есть какие-то принципиальные пункты у Столыпинского клуба, которые другие не приемлют, а во всем остальном, мне кажется, они сильно сплелись.

Александр Шохин: Борис Титов сказал на этом совещании: я со всем согласен, что написано у Кудрина, ну, за малым исключением. Так же как, наверное, и он со всем согласен, кроме нескольких пунктов. Но несколько пунктов принципиальный характер носят. Если Алексей Кудрин немножко подвинулся в своих жестких оценках, у него раньше ориентация была на 1% бюджетного дефицита и на цену на нефть в 40 долларов, и бюджетные правила, исходящие из этих 40 долларов за баррель, сейчас у него уже в последней презентации — 45 долларов за нефть,как цена отсечения формирования резервного фонда, и бюджетный дефицит допустимый — 1,5%. У Титова 3% составляет бюджетный дефицит.

Но мне кажется, в программе Кудрина тоже гораздо больше разделов появилось, посвященных технологическим инициативам. Промышленным в том числе. Их администрированию, поддержке. Все это как-то взаимно друг друга обогащает, хотя при этом публика окончательно запуталась и ждет каких-то простых слов.

Александр Шохин: Не только публика, но и бизнес. Нет, многие вещи прописаны там абсолютно верно, они даже не требуют доказательств, что называется, что нужно цифровой экономикой заниматься, повышать эффективность системы управления. Важны механизмы-инструменты. Или возьмем, например, реформу судебной системы. И в той, и в другой программе — и Титова, и Кудрина — есть блоки такие. Правда, за этими слайдами есть еще какие-то доклады, расчеты и так далее, но, тем не менее, как сделать судей независимыми? Вопрос, который мы себе задаем не первый год. Но никто же не против независимости судей и того, чтобы суды принимали быстрые и справедливые решения. Вопрос в том, как это сделать. Как повысить квалификацию судей? Как сделать так, чтобы они не зависели от региональных руководителей, которые им дают квартиру или другие блага обеспечивают. Значит, судьи должны быть обеспеченными. Значит, им надо платить высокую зарплату. Может быть, в обмен на поражение в правах, то есть как в Соединенных Штатах. Они под колпаком, что называется. Их могут в любой момент и прослушать, и посмотреть конкретные дела не сильно публично, поэтому они дорожат своим местом, поскольку они занимают какое-то выдающееся положение. Можем мы себе позволить? У нас в судьи идут бывшие секретари суда. Девочки, которые стаж необходимый набрали, до 28 лет поработали в суде. Естественно, это не свидетельствует о высокой квалификации. Надо судей специально готовить. Любые институциональные реформы оказываются дорогими. Или контрактная армия. Ну, кто же против контрактной армии? Дорого контрактную армию держать. Конечно, можно сделать так, что очередь выстроится. Сейчас, кстати, во многие части ВДВ тоже очередь. Раньше бегали к знакомым в Минобороны, чтобы мальчика «откосить» от армии, а сейчас — чтобы записать в какую-то элитную часть типа ВДВ. Даже уже шутку я слышал среди военных: нам надо побольше частей объявить ВДВ, чтобы туда шли, а там уже разберемся. Поэтому институциональные реформы дорогими являются, но ими надо заниматься. В том числе потому что ведь сейчас какой дисбаланс основной? Раньше все недостатки нашей системы, системы управления, правоохранительной системы, судебной и так далее, коррупция та же, компенсировались достаточно высокой доходностью от операций. Компенсировались в том числе и наличием офшорных схем. И, в принципе, экономили где-то на налогах. Доходность была высокая. Кредиты достаточно дешевые зарубежные. Можно было инвестпроекты делать и решать вопросы с проверяющими и так далее. А сейчас доходность упала, издержки большие, а институты такие же плохие. Они не стали хуже, будем исходить из этого, но и лучше не стали. А уже платить никто не может. Может, он и хотел бы, но не может.

Решать вопросы, как прежде, да нечем.

Александр Шохин: Да, поэтому нечем решать вопрос по прежней схеме. Отсюда у бизнеса — у малого, у среднего, у крупного — есть запрос на институциональные реформы, на радикальное повышение эффективности государственного управления, эффективности судебной системы и так далее. То есть все равно, вот, кстати, оговорка есть у программы Титова, говорят, что у нас институты плохие. Да мы же работали с этими институтами, поработаем и дальше. Вот это ошибочная позиция, на мой взгляд, что давайте мы пока деньгами решим проблемы повышения темпа в ближайшее время, а институты пусть остаются такими, какими они сложились. Если мы начнем деньгами, ну, не заливать экономику, а подпитывать ликвидностью через полтора триллиона в год, там и проблемы инфляции, и прочее, но это означает, что опять мы восстановим эту систему, когда более высокой доходностью можно компенсировать недостатки институтов. А именно — решать вопросы откатами, взятками и так далее. Нам все-таки всю систему надо менять — и экономического управления, и правоохранительную.

Спасибо. Вы очень точно нам рассказали про запутанную систему подготовки нашей стратегии.

Александр Шохин: Наших стратегий. Больше стратегий — хороших и разных! Но будет одна стратегия называться «Предвыборная программа кандидата в президенты». И вот тогда мы поймем, что стратегия у нас одна — ясная. И начнем работать.

Илья Копелевич

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 2 июня 2017 > № 2471777 Александр Шохин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 2 июня 2017 > № 2205100 Александр Шохин

Шохин: налоговый маневр остается одной из гипотез

Президент Российского союза промышленников и предпринимателей рассказал, чем новое понятие спецконтрактов помогает бизнесу, что тормозит эту помощь, а также чего ждать от налоговых изменений

Новое слово — СПИК. Что оно означает, как поможет бизнесу, и что тормозит эту помощь? Об этом — и не только — в кулуарах Петербургского экономического форума рассказал президент Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин. С ним беседовал главный редактор Business FM Илья Копелевич.

Очень много панелей на форуме. Сколько вы успели сегодня обойти: На самом деле, чересчур много, и приходится бегать. Пространства большие, и накручиваешь километры. Я думаю, за день десяток люди пробегают между сессиями.

Среди всего этого разнообразия что вы считаете самым главным? Главное — вроде бы макроэкономическая панель.

Александр Шохин: Дискуссии на тему макроэкономики ведутся, пожалуй, с Гайдаровского форума, то есть с начала года, шесть месяцев уже мы в этой теме, в том числе и дискутируем по ключевым развилкам, по которым до сих пор не договорились. В частности, в январе была заявлена тема налогового маневра «22/22». Судя по совещанию у президента на этой неделе, налоговый маневр остается пока одной из гипотез. Решение не принято. И если в январе энтузиазма было много — и у экспертов, и у министерств — сейчас, по-моему, эксперты уже потеряли интерес к теме налогового маневра, причем я имею в виду экспертов вроде группы Кудрина, группы Титова. Тема осталась внутри правительства. По всей видимости, может быть, президент объявит свое решение на форуме, будет маневр или нет. Тем не менее, сейчас все увлеклись тонкой донастройкой налоговой системы. Кстати, бизнес в этом заинтересован: целый ряд решений может быть принят уже сейчас, в этом бюджетном цикле, то есть в том бюджете и налоговой политике, которые будут в сентябре уже лежать в Государственной думе. Если эта дискуссия затягивается, в том числе по той формуле, которую предложил сам президент — 2017 год посвятить дискуссиям по налогам, в 2018-м принять все необходимые решения, с 2019-го запустить — то мы как минимум теряем год. Во-вторых, если бы точно знали, что будет с 1 января 2019 года, можно было бы готовиться, адаптироваться, принимать те или иные бизнес-решения, исходя из того, какой налоговая система в 2019-м и последующим годах. Поскольку этого нет, стало быть, неопределенность.

Может быть, этого и не будет уже с 1 января 2019 года? Может быть, и не будет вообще?

Александр Шохин: Поэтому, я думаю, надо сейчас определить те направления налоговой донастройки, которую уже сейчас можно запустить. А происходят у нас какие-то вещи, не очень приятные для бизнеса вещи. Например, есть такой хороший механизм — специнвестконтракт, СПИК. Этот контракт требует разработки регионального законодательства и применения этих норм в том числе в регионах. По нашим оценкам, только 40 регионов приняли соответствующее законодательство, а их у нас, как вы помните, чуть больше.

Почти в два раза.

Александр Шохин: Вот вам тема, которую надо быстро урегулировать, подталкивая регионы.

Специнвестконтракт, насколько я помню, подразумевает налоговые льготы от пяти до десяти лет, и это важная штука, налог на прибыль.

Александр Шохин: Важная. Более того, он предполагает так называемую дедушкину оговорку: если вдруг условия деятельности бизнеса ухудшаются, для тех, кто в режиме СПИКа работают, они сохраняются на весь период реализации проекта такими же, как они были. Вообще-то говоря, для бизнеса иногда это важнее, чем льготы. Потому что люди входят в проект на одних условиях, потом вдруг — кадастровая оценка, налог увеличивается в десять раз, не потому, что кто-то увеличил налог, а кадастровая оценка выросла десятикратно! И поди доказывай, что ты заходил в проект, не имея это в виду. Так вот эта «дедушкина оговорка» — для многих иногда единственное, что им нужно. Гарантируйте, что условия контракта останутся такими же на весь период реализации. Или другой пример: налоговая льгота на вновь вводимое современное оборудование. Она есть, но будет сейчас применяться в случае, если регионы решат, давать или не давать. Но, поскольку у регионов сложная достаточно ситуация с бюджетами, скорее всего, они, по крайней мере, не все будут давать.

А вот эти СПИКи — это тоже региональное решение?

Александр Шохин: В принципе, это совместное решение и регионов, и федерации. Все стучатся в Минпром. Сейчас СПИКи — хороший инструмент, но только промышленность им пользуется. Дело идет к тому, чтобы подтянуть энергетику. В принципе, сельское хозяйство можно переводить. Там есть и минусы в этой формуле СПИКа. Они связаны с тем, что участникам СПИКа гарантируется спрос со стороны государства, регионов и так далее. Вот для чего нужны законодательные нормы. Это механизм единственного поставщика, то есть я инвестирую деньги, а мне федеральный орган или региональный говорит: мы у тебя всю продукцию купим через пять лет, когда ты ее произведешь. Но за эти пять лет могут появиться энергичные частные предприятия, которые не хуже могут выйти на сопоставимый объем продукции, с хорошим качеством. В итоге здесь надо очень аккуратно определять механизм вхождения, чтобы не появилось ущемления конкуренции. Если вход в эти СПИКи будет кулуарный, скажем так, то это нарушение конкуренции. Если мы обеспечим прозрачность, и, условно говоря, все желающие, отвечающие универсальным критериям — финансовый план, финансовое состояние предприятий — могут войти в эти СПИКи...

Тогда и цену нужно оговаривать, если берется обязанность покупать.

Александр Шохин: Безусловно. Поэтому тут можно попробовать формулу, которая в фармацевтике применяется. Это формула «третий лишний». Запускать в этот механизм не меньше двух компаний, чтобы и цена правильно определялась, чтобы была конкуренция и так далее. Во всяком случае, я сейчас говорю о том, что есть много вопросов, которые можно назвать тонкой донастройкой налоговой системы.

Специнвестконтракты уже где-то действуют или это пока только в разработке? Я встречаю этот термин, и, по идее, это то, что бизнес просит.

Александр Шохин: Несколько компаний уже получили режим специнвестконтрактов, причем первый — иностранная фирма, немецкая Claas. У нее завод в Краснодарском крае. Это сельхозтехника. Несколько фармпредприятий получили, иностранные тоже. Кстати, это характерно, что иностранные компании получают доступ к специнвестконтракту иногда при наличии сопротивления со стороны чисто российской — с какой стати иностранцам давать? Но они локализуют производство на уровне, гораздо более высоком, чем наши компании. Они сразу могут разворачивать производство комплектующих и так далее, в то время как наши еще часто комплектуются из-за рубежа. По импорту — если «железо» у них свое, то «мозги», чаще всего, импортные. А вот тот же Claas, допустим, предложил вполне проходной вариант, когда ясно, что и «мозги» будут просто локализованы.

Их «мозги» будут просто не нужны.

Александр Шохин: Ну, это в идеале, конечно, но это, скорее всего, к отечественному производству. Такая конкуренция между российскими компаниями и зарубежными за СПИки, это неплохо, потому что стимулирует в том числе высокий уровень локализации зарубежных компаний в России. Они становятся российскими. Это условие, что вы будете производить продукцию и не менее чем на 80% комплектоваться из российских поставщиков, хорошо действует. Сегодня на форуме подписали соглашение-меморандум об открытии завода французской компании «Санофи-АвентисВосток» в Орловской губернии. Это фарма. Но интересно-то другое: главная часть этого проекта заключается не в том, что локализовано производство субстанции готовых форм инсулина, а то, что они выходят с этой продукцией на европейский рынок. Они возвращаются — в Германию, в ту же Францию, в большую Европу поставляют ту же продукцию.

Большое событие — когда пойдет поставка.

Александр Шохин: Уже да, наверное, скоро будет отмечать. В Орел поедете? Или в Германию? Ну, я в данном случае отклонился немного от темы, речь шла о большом налоговом маневре, либо о том, чтобы попытаться те инструменты, которые, как мы знаем, частично запущены, частично работают, частично, к сожалению, отменяют, отладить всю эту машину, и чтобы они с 1 января следующего года действовали, и их уже менять не надо. Надо шаг за шагом внедрять все проверенные механизмы и создавать большую определенность.

Александр Николаевич, резюмируя тему с налогами, она, собственно, одна из важнейших…. Вам не кажется, что никакой большой налоговой реформы не будет, потому что нет единства? Радикальные меры вначале привлекают своей новизной, потом при дальнейшей обкатке…

Александр Шохин: Вот я лично чего боюсь при радикальной смене этой налоговой конструкции. Первое: если радикализм выражается в том, чтобы снизить страховые платежи, что неплохо для бизнеса, безусловно, дешевый труд лучше, чем дорогой, экономия на затратах, а сейчас все стремятся на костах экономить, но, вообще говоря, у нас труд-то дефицитный. У нас рабочая сила сокращается. У нас за последние десять лет, даже чуть меньше, на 10 миллионов человек сократился показатель. А за дефицитный товар приходится больше платить. Поэтому если вы снижаете эту планку, меньше платите за рабочую силу, то у вас какой источник? Это дешевая рабочая сила из-за рубежа, а она кончилась тоже, то есть на гастарбайтеров уже ориентироваться нельзя. Но если бы они даже были, они бы дестимулировали технологическое обновление производства. Если у вас есть рабочие, которые могут копать траншею лопатой, зачем вам экскаватор? Поэтому тут и есть вопрос...

Чем дальше, тем больше вопросов.

Александр Шохин: Второе. Если вы снижаете социальные налоги, но увеличиваете косвенные налоги, налоги на потребление, НДС — это все-таки повышение цен. Но у нас реальные доходы населения не растут уже давно, и когда начнут расти, неизвестно. Стало быть, нормальный работодатель... мы опрос проводили: что вы будете делать, если страховые взносы снизятся, а НДС повысится? Мы вынуждены будем повысить зарплату людям. Мы не можем у них отнять. естественно, инфляция подскочит, пусть даже единовременно, но вот на этот скачок мы вынуждены будем повышать зарплату, иначе разбегутся людей. Я имею в виду, что дефицит кадров есть. Или начнется все равно конкуренция за рабочую силу и придется доплачивать. Ну, и есть ряд других вопросов. Например, можно ли снижать вот эти страховые платежи, не имея картинки, какой будет пенсионная система? Потому что ясно, что вы, снижая страховые платежи, по-другому должны пенсионную систему формировать. Либо вы ее делаете бюджетной, субсидируете в полном объеме, либо вы меняете какие-то принципы страховой системы, в том числе на основе предложений того же Кудрина и его группы. Они предложили и баллов побольше зарабатывать, чтобы пенсию получать, и стаж побольше, и так далее. Но это серьезная реформа, которую прорабатывать надо не один месяц. Ну и есть еще один аргумент — это выборы президентские. Многие решения носят, мягко говоря, не очень предвыборный характер. Тут надо непопулярные меры применять. Поэтому, честно говоря, радикального маневра, скорее всего, не будет. Это не значит, что в нем нет плюсов. В нем и плюсы, и минусы есть. И мы вот с самого начала, как и РСПП, сказали: мы будем считать, где плюсы, где минусы. И, безусловно, какие-то отрасли выигрывают от этого, какие-то проигрывают. Тоже самое о конкретных компаниях малого или среднего бизнеса. Во всяком случае, было бы, конечно, неплохо, чтобы в той или иной форме началось более широкое обсуждение конкретных предложений с бизнесом, потому что сейчас мы в ситуации, когда вроде бы дуракам полработы не показывают...

Да. Президент на съезде РСПП сказал: не надо выносить налоговые проекты на публику. Народ пугается.

Александр Шохин: Правильно, на самом деле, потому что он повторил это на том совещании, которое недавно проводил. Он сказал так: если сейчас вбросить любую программу, будет, может, неверное толкование, что она и есть основа экономической политики в ближайшем будущем. А это ведь не так, поэтому давайте мы на экспертном уровне еще все просчитаем, прежде чем что-то выносить. Поэтому на съезде мартовском он сказал: рано вы выносите решение, оно не принято, поэтому на совещании в Кремле и до этого Дмитрию Медведеву дал понять — надо еще посмотреть, какая программа будет основной и что в нее можно добавить из других программ.

Мне кажется, они уже сильно перемешались, за редким исключением.

Александр Шохин: Это правда.

Есть какие-то принципиальные пункты у Столыпинского клуба, которые другие не приемлют, а во всем остальном, мне кажется, они сильно сплелись.

Александр Шохин: Борис Титов сказал на этом совещании: я со всем согласен, что написано у Кудрина, ну, за малым исключением. Так же как, наверное, и он со всем согласен, кроме нескольких пунктов. Но несколько пунктов принципиальный характер носят. Если Алексей Кудрин немножко подвинулся в своих жестких оценках, у него раньше ориентация была на 1% бюджетного дефицита и на цену на нефть в 40 долларов, и бюджетные правила, исходящие из этих 40 долларов за баррель, сейчас у него уже в последней презентации — 45 долларов за нефть,как цена отсечения формирования резервного фонда, и бюджетный дефицит допустимый — 1,5%. У Титова 3% составляет бюджетный дефицит.

Но мне кажется, в программе Кудрина тоже гораздо больше разделов появилось, посвященных технологическим инициативам. Промышленным в том числе. Их администрированию, поддержке. Все это как-то взаимно друг друга обогащает, хотя при этом публика окончательно запуталась и ждет каких-то простых слов.

Александр Шохин: Не только публика, но и бизнес. Нет, многие вещи прописаны там абсолютно верно, они даже не требуют доказательств, что называется, что нужно цифровой экономикой заниматься, повышать эффективность системы управления. Важны механизмы-инструменты. Или возьмем, например, реформу судебной системы. И в той, и в другой программе — и Титова, и Кудрина — есть блоки такие. Правда, за этими слайдами есть еще какие-то доклады, расчеты и так далее, но, тем не менее, как сделать судей независимыми? Вопрос, который мы себе задаем не первый год. Но никто же не против независимости судей и того, чтобы суды принимали быстрые и справедливые решения. Вопрос в том, как это сделать. Как повысить квалификацию судей? Как сделать так, чтобы они не зависели от региональных руководителей, которые им дают квартиру или другие блага обеспечивают. Значит, судьи должны быть обеспеченными. Значит, им надо платить высокую зарплату. Может быть, в обмен на поражение в правах, то есть как в Соединенных Штатах. Они под колпаком, что называется. Их могут в любой момент и прослушать, и посмотреть конкретные дела не сильно публично, поэтому они дорожат своим местом, поскольку они занимают какое-то выдающееся положение. Можем мы себе позволить? У нас в судьи идут бывшие секретари суда. Девочки, которые стаж необходимый набрали, до 28 лет поработали в суде. Естественно, это не свидетельствует о высокой квалификации. Надо судей специально готовить. Любые институциональные реформы оказываются дорогими. Или контрактная армия. Ну, кто же против контрактной армии? Дорого контрактную армию держать. Конечно, можно сделать так, что очередь выстроится. Сейчас, кстати, во многие части ВДВ тоже очередь. Раньше бегали к знакомым в Минобороны, чтобы мальчика «откосить» от армии, а сейчас — чтобы записать в какую-то элитную часть типа ВДВ. Даже уже шутку я слышал среди военных: нам надо побольше частей объявить ВДВ, чтобы туда шли, а там уже разберемся. Поэтому институциональные реформы дорогими являются, но ими надо заниматься. В том числе потому что ведь сейчас какой дисбаланс основной? Раньше все недостатки нашей системы, системы управления, правоохранительной системы, судебной и так далее, коррупция та же, компенсировались достаточно высокой доходностью от операций. Компенсировались в том числе и наличием офшорных схем. И, в принципе, экономили где-то на налогах. Доходность была высокая. Кредиты достаточно дешевые зарубежные. Можно было инвестпроекты делать и решать вопросы с проверяющими и так далее. А сейчас доходность упала, издержки большие, а институты такие же плохие. Они не стали хуже, будем исходить из этого, но и лучше не стали. А уже платить никто не может. Может, он и хотел бы, но не может.

Решать вопросы, как прежде, да нечем.

Александр Шохин: Да, поэтому нечем решать вопрос по прежней схеме. Отсюда у бизнеса — у малого, у среднего, у крупного — есть запрос на институциональные реформы, на радикальное повышение эффективности государственного управления, эффективности судебной системы и так далее. То есть все равно, вот, кстати, оговорка есть у программы Титова, говорят, что у нас институты плохие. Да мы же работали с этими институтами, поработаем и дальше. Вот это ошибочная позиция, на мой взгляд, что давайте мы пока деньгами решим проблемы повышения темпа в ближайшее время, а институты пусть остаются такими, какими они сложились. Если мы начнем деньгами, ну, не заливать экономику, а подпитывать ликвидностью через полтора триллиона в год, там и проблемы инфляции, и прочее, но это означает, что опять мы восстановим эту систему, когда более высокой доходностью можно компенсировать недостатки институтов. А именно — решать вопросы откатами, взятками и так далее. Нам все-таки всю систему надо менять — и экономического управления, и правоохранительную.

Спасибо. Вы очень точно нам рассказали про запутанную систему подготовки нашей стратегии.

Александр Шохин: Наших стратегий. Больше стратегий — хороших и разных! Но будет одна стратегия называться «Предвыборная программа кандидата в президенты». И вот тогда мы поймем, что стратегия у нас одна — ясная. И начнем работать.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 2 июня 2017 > № 2205100 Александр Шохин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 16 марта 2017 > № 2111752 Владимир Путин, Александр Шохин

Пленарное заседание съезда РСПП.

Владимир Путин выступил на пленарном заседании съезда Российского союза промышленников и предпринимателей.

По окончании съезда Президент встретился с членами бюро правления РСПП.

Съезд проходит в рамках юбилейной, X Недели российского бизнеса (НРБ), которую с 13 по 17 марта проводит Российский союз промышленников и предпринимателей. Участники НРБ формируют предложения по актуальным направлениям взаимодействия государства и бизнеса, обсуждают ключевые экономические проблемы, в частности вопросы налоговой и финансовой систем, инвестиционного климата, устранения административных барьеров, рынка труда и социальных инвестиций.

* * *

Стенографический отчёт о пленарном заседании съезда РСПП.

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги! Я очень рад приветствовать всех участников съезда Российского союза промышленников и предпринимателей, который представляет интересы ведущих отечественных компаний и предприятий.

Хотел бы вновь подчеркнуть: мы, безусловно, видим во всех вас, в представителях делового сообщества России, важных, эффективных, надёжных партнёров в решении ключевых задач национального развития. Вы активно участвуете в реализации значимых проектов, в социальных программах, в совершенствовании законодательства Российской Федерации, в подготовке преобразований в экономике, да и практически во всех сферах жизни страны.

Сегодня по традиции хотел бы воспользоваться площадкой съезда РСПП для обсуждения экономической повестки. Отмечу, что на протяжении трёх последних лет мы вели целенаправленную работу по адаптации экономики к новым внешним условиям. Они всем вам хорошо известны: это двукратное падение цен на нефть, на производные от нефти, ограничение доступа к капиталам на международных финансовых рынках. Напомню только, что в 2013 году средняя цена нефти марки Urals была равна 107,9 доллара за баррель, а в 2016-м, в ушедшем, только 41,7 доллара за баррель.

Особые усилия мы направили на обеспечение макроэкономической стабильности. Для поддержки целого ряда отраслей были реализованы специальные антикризисные меры. Запущены программы импортозамещения и содействия экспорту, нацеленные на изменение сырьевой структуры российской экономики, на развитие отечественной промышленности.

Сейчас темпы роста экономики возвращаются к положительным значениям. Увеличивается промышленное производство, в том числе в обрабатывающих отраслях, растёт, как мы с вами хорошо знаем, и сельское хозяйство. Для справки могу сказать, что, по оценкам, в январе рост ВВП составил 0,8 процента. По данным Роскомстата, в январе этого года промышленное производство выросло на 2,3 процента, обрабатывающие отрасли – на два процента.

Мы вышли на траекторию устойчивого снижения инфляции, что считаю чрезвычайно важным. По состоянию на 13 марта она составила 4,4 процента в годовом исчислении. Удалось удержать на приемлемом уровне бюджетный дефицит, курс национальной валюты. Важно, что мы не просто сохранили, но и наращиваем золотовалютные резервы и резервы Правительства. Например, на 1 января 2016 года они составляли 368 миллиардов долларов, на 1 января 2017 года – уже 377 с лишним, а на 1 марта – 397,3 миллиарда.

Отмечу, что и в период экономической нестабильности мы не упускали из виду долгосрочные планы развития. Сейчас, когда период адаптации экономики к новым условиям практически завершён, эти задачи становятся ключевыми.

Правительство завершает подготовку плана по повышению темпов роста отечественной экономики. Как отмечалось в Послании, он рассчитан до 2025 года. Но, повторю, уже на рубеже 2019–2020 годов темпы роста должны опережать мировые.

Какие направления работы считал бы наиболее важными. Необходимо провести серьёзные структурные преобразования, существенно увеличить производительность труда и обеспечить промышленность квалифицированными кадрами, ускорить разработку и внедрение передовых технологий, с помощью настройки налоговой системы, качественного улучшения делового климата сформировать условия для привлечения инвестиций, для создания новых рабочих мест. Подчеркну, такие условия должны быть созданы и на федеральном, и на региональном, и на муниципальном уровне.

Знаю, что РСПП совместно с другими деловыми объединениями представили свои предложения в план действий. Готовность делового сообщества разделять ответственность за достижение общих целей, участвовать в развитии России мы все очень высоко ценим и рассматриваем как значимый, ценный вклад в развитие страны.

Сейчас принципиально важно вместе найти сбалансированные, выверенные решения по многим сложным вопросам. Они напрямую затрагивают интересы бизнеса и чувствительны для граждан страны. И от того, какой путь мы выберем, в значительной степени зависит успех России, эффективность, конкурентоспособность национальной экономики, ну и в конечном итоге благополучие наших граждан. Рассчитываю, что мы, как и прежде, будем работать как партнёры, слышать, понимать друг друга, помогать друг другу в интересах России.

Уважаемые коллеги! Предлагаю сегодня сосредоточить особое внимание на совершенствовании налоговой системы. Очевидно: её задача не только в пополнении бюджета, она призвана стать одним из мощных инструментов стимулирования развития отечественной экономики и социальной сферы, регионов, муниципалитетов.

Как и все аспекты ведения бизнеса в России, налоговая система должна быть конкурентоспособной, понятной, максимально прозрачной и предсказуемой. Конечно, это непростая задача, но к этому нужно стремиться, это ключевое условие реализации экономически эффективных, успешных проектов. При этом важно сохранить устойчивость бюджетной системы, обеспечить исполнение социальных обязательств государства перед людьми.

Знаю, что у РСПП есть своя позиция по дальнейшему совершенствованию налоговой системы. Мы с Александром Николаевичем [Шохиным] не так часто, но всё-таки регулярно встречаемся, он передаёт мнение бизнес-сообщества. Это касается и механизма взимания налога на имущество. Мы можем обо всём этом поговорить.

На следующей неделе на заседании Совета по приоритетным проектам будут обсуждаться конкретные решения, направленные на повышение производительности труда. От неё напрямую зависит конкурентоспособность и эффективность каждого предприятия всей отечественной экономики. Хотел бы, конечно, услышать и ваше мнение о проблемах, о барьерах, ограничениях, с которыми сталкивается бизнес при реализации программ повышения производительности, какие изменения в нормативную базу вы считаете целесообразными и необходимыми.

Подчеркну: задача и бизнеса, и государства – создавать благоприятные условия для формирования качественных, достойно оплачиваемых рабочих мест в современных, высокотехнологичных отраслях в малом, среднем бизнесе, помочь людям получить новую специальность или укрепить профессиональные навыки. И конечно, было бы очень интересно услышать ваше мнение о том, как работает система профессиональных квалификаций, какой вклад вносит и намерен вносить РСПП в совершенствование профессионального образования и развитие национальных чемпионатов рабочих и инженерных специальностей, молодых профессионалов.

Я хочу вас всех поблагодарить и пожелать вам успехов. Спасибо большое!

А.Шохин: Уважаемый Владимир Владимирович, разрешите Вас поблагодарить за участие в Съезде Российского союза промышленников и предпринимателей.

Сложилась уже добрая традиция, когда раз в год Вы приходите к нам и определяете основные направления взаимодействия бизнеса и власти. Надо сказать, что съезд РСПП – это финальная часть нашей работы. Мы 10 лет проводим недели российского бизнеса, и в этом году мы уже провели десятую Неделю российского бизнеса. На ней проходили и традиционные дискуссии, в частности это налоговая политика, надзорно-контрольная деятельность, экология и природоохранная деятельность в контексте перехода на наилучшие доступные технологии, это и техническое регулирование, стандартизация, оценка соответствия; это и международный форум, и социальный форум. На них мы не только обсуждали эти проблемы вместе с министрами, руководителями федеральных органов исполнительной власти и ключевыми руководителями комитетов Государственной Думы, профильными комитетами, но мы и уточняли свои предложения.

Вы упомянули о том, что ведущие бизнес-объединения подготовили свои предложения в комплексный план Правительства до 2025 года. Действительно, у нас есть развёрнутый перечень предложений и мероприятий. Развёрнутый список включает 149 позиций. Мы, понимая, что не так просто Правительству дочитать до конца этот перечень, ужали его до 25 позиций. Сегодня в рамках съезда мы по этим 25 позициям провели голосование. Оставили дюжину, для того чтобы можно было как минимум рассчитывать на то, что они в первую очередь будут рассмотрены Правительством. Кстати, результаты голосования у Вас на столе лежат, можно будет с ними ознакомиться. Но Вы, по сути дела, выделили ключевые направления в своём выступлении, которые и у нас оказываются приоритетными.

Первый большой блок вопросов – это фискальная нагрузка. Вы видите, что на первом месте у нас стоит неналоговая нагрузка, неналоговые платежи. Мы считаем, все бизнес-объединения считают, что нужен и реестр неналоговых платежей, и законодательное оформление неналоговых платежей, процедур, схожих с теми, которые прописаны в Налоговом кодексе.

Я не буду подробно рассказывать о содержании наших предложений, мои коллеги будут выступать и некоторые из них раскроют. Хочу сказать, что и регуляторная деятельность, и создание благоприятной инфраструктуры снятия ограничений – эти основные блоки позволяют говорить о том, что, во-первых, консолидированная позиция бизнеса будет лучше услышана Правительством, а во-вторых, мы и с Правительством имеем понимание по многим ключевым вопросам.

И как у Вас и в Послании было обозначено, и как это вытекает из наших дискуссий, конечно, одна из ключевых задач – это донастройка налоговой системы. И мы специальный налоговый форум провели, мы его традиционно проводим. И несмотря на то, что, насколько мы понимаем, Вы против того, чтобы предложения тех или иных ведомств раньше времени выносились на публичные обсуждения, тем не менее мы благодарны ключевым министерствам за то, что они с нами это обсуждают. Потому что у нас есть возможность просчитать последствия тех или иных вариантов, предложить свои аргументы. Так что просьба не сдерживать активность членов Правительства по встречам с нами и по обсуждению всех этих вопросов.

Я хотел бы в продолжение этого налогового сюжета предоставить слово председателю Комитета по налогам РСПП, члену бюро РСПП, председателю Совета директоров Новолипецкого металлургического комбината Лисину Владимиру Сергеевичу. Пожалуйста, Владимир Сергеевич.

В.Лисин: Тема, конечно, для нас болезненная. Может быть, с этого и стоит начать, о том, что новация, которая была произнесена здесь, на съезде, – «22/22», или как угодно её теперь можно называть, – она, в общем-то, вызвала бурное обсуждение, разные догадки, расчёты и прочее. Наверное, какие-то имеют место быть, какие-то – нет. Но самое главное – то, что мы не слышим, и, на мой взгляд, это наша позиция, мы должны понимать, зачем, какую цель мы хотим достигнуть.

Любая новация, которая касается Налогового кодекса, – какая цель достигнута? Мы хотим усилить инвестиционный процесс? Мы хотим срочно собрать налоги, которых нам не хватает? Мы хотим сделать «длинные» решения, которые позволили бы нам собрать эти налоги через пять лет быстрее, или в этом году мы хотим это сделать? Конечно, нужен расчёт. Расчёт, который предлагалось сделать, к чему приведёт? Какие последствия он вызовет? Два процента инфляции? Четыре? Неужели мы не понимаем, что трансформатор с 4 процентами НДС превратится в 8–10 и так далее процентов? И прежде всего он будет на ЖКХ, и прежде всего ляжет на население. Неужели это непонятно? И всё можно обсуждать.

Цель. Это очень важная составляющая, которую мы хотели бы всегда слышать, – какую цель в этот момент хотим достигнуть, чтобы себя не обманывать. И потом – важность оценки таких принятых решений.

Конечно, налоговая система и наш Налоговый кодекс достаточно стабильны, надо отдать должное и Вам, Владимир Владимирович, и Правительству. Мы за эти годы, в принципе, пришли к достаточно сбалансированной системе, нам, по большому счёту, жаловаться на неё грех, мы получили достаточно понятную систему. Тем не менее, когда мы говорим о том, что что-то в стране должно меняться, и Вы абсолютно правы, налоговая система должна помочь многим процессам. Конечно, инвестиционный процесс для нас наиболее важен, мы это понимаем, промышленность, тем более что инвестиции должны, по большому счёту, быть как-то мотивированы и стимулированы. Понятно, что для инвестиций разные институты могут работать, не только этот, но Налоговый кодекс и налоги – один из главных движков этого процесса.

Но что происходит сейчас с инвестициями? По данным Всемирного банка, за последнюю пятилетку в Китае показатель – 45 процентов от ВВП, Индия и Индонезия в странах Восточной Европы – 30–35, в России же этот показатель колеблется на уровне 22, а по данным Росстата – вообще ниже 15. Но при таком инвестиционном процессе мы можем ожидать рост только от ценовой экономической конъюнктуры, а не от того, что у нас начнётся приток инвестиций. Поэтому привлечение инвестиций в основной капитал, на мой взгляд, это одна из приоритетных задач в данном случае налоговой системы. Это, в общем-то, вопрос стабильности налоговой системы, это возможность просчитать свой расчётный бизнес-план. И нам кажется, что должен быть установлен мораторий на какие-либо изменения ставок, конструктивно основных налогов, а также введение новых налоговых и неналоговых платежей. Просто остановиться с мораторием, по крайней мере не ухудшать условия, последовательность, конечно, и правопреемственность нужна. А правоприменение, практика, я её коснусь тоже, она в этой ситуации играет значительную роль. Корректировка в случае таких вещей как раз должна касаться того, что мы хотим добиться в этот период и в «длинной» перспективе, и тогда понимать то, что мы можем легко просчитать последствия тех или иных новаций.

Что же у нас происходило? За последние несколько лет мы этот процесс активно меняли. В 2013 году освободили от налогообложения движимое имущество, с 2018-го предлагаем вернуть в состав облагаемого за счёт передачи администрирования в регионы. Вот первое изменение.

В 2012 году создали институт консолидированного налогоплательщика, в 2014-м ввели мораторий, потом частично мораторий сняли, а в 2017-м ограничили за счёт убытков компании. По-моему, вполне понятна сегодняшняя ситуация, при которой крупные компании, имеющие дочерние структуры в разных регионах страны, единственным способом поддержания там, где они являются достаточно слабыми экономически, является, в общем-то, ценовая политика. Либо их надо закрыть и понимать социальные последствия таких вещей. И никуда здесь не уйти.

Не мы ведь придумали консолидированного налогоплательщика как защиту от перетекания налоговых платежей из региона в регион. Но, вообще-то, в принципе, если налогоплательщик платит одно и то же количество налогов, просто не наше дело вообще, по большому счёту, заниматься этим пересчётом. Если суммарно нет потерь бюджета, почему мы должны делать? Мы понимаем, когда навели сегодня порядок с трансфертным ценообразованием за рубеж. Да, здесь мы много продвинулись, и, в общем-то, абсолютно понятные и прозрачные схемы в большинстве работают, и нет проблем сегодня. Но внутри-то страны почему производитель, налогоплательщик должен заниматься и думать о том, какая «дочка» и сколько он платил, если суммарное количество налогов не пострадало?

И вот представляете, мы все создали бухгалтерии, начали этим заниматься, а потом сказали: а теперь мы вошли в ограничения. Это последний случай этих вещей. На прибыль ввели ускоренную амортизацию, потом сократили число случаев, когда применяется ускоренная амортизация. Но это ведь та же самая система. Сначала мы же говорили, что инвестиционную льготу отменяем, но будет ускоренная амортизация. Вот как раз процесс, связанный с тем, что мы хотели бы увеличить количество инвестиций, инвестиционный рычаг увеличить. Да, но потом, соответственно, взяли и убрали и вообще сократили эту часть, и сейчас практически она отсутствует с точки зрения экономики.

Что такое правовая система? Ещё пять лет назад большее количество судебных процессов налогоплательщики выигрывали в судах, и естественно, потому что защищали свой собственный интерес. Сейчас практически все, кто может советовать, и мы в том числе, советуем постараться урегулировать до судебных разбирательств, потому что фактически налогоплательщик сегодня лишён возможности что-либо отстоять. Фактически мы все суды, особенно если нет крупного бизнеса, который бы достаточно мог защищаться, все проигрываются, мало того, что начинает вводиться новая правоприменительная практика. У нас появилось два института: налоговой выгоды и фактического получения дохода.

Налоговая выгода выглядит следующим образом. Всё под этой маркой объясняется следующим образом: пятый поставщик любого предприятия, пятый, обратите внимание, не второй, третий, четвёртый, а пятый. Если он не заплатил НДС, то проще всего – этот НДС на вас. Хотел бы понять, а каким способом узнать, кто пятый поставщик продукции? Как он заплатил или не заплатил НДС? Не мы ведь регистрируем его в налоговой инспекции, которая потом эти вещи исполняет, которых мы даже увидеть не можем. Но почему налогоплательщику, который добросовестный, печать ставится о получении необоснованной налоговой выгоды и он платит штраф за этого пятого? Это сегодня такая правоприменительная практика, и она, конечно, сильно будет отражаться на инвестиционных возможностях и расчётах инвестиционных возможностей. Понятно, что судебная практика в этой ситуации должна развиваться.

Бизнесменов не надо уговаривать, все прекрасно понимают, что любой инвестиционный процесс, любой бизнес-план будет внутри какого-то времени. Нет сегодня таких процессов окупаемости в индустрии, чтобы мы говорили: два-три года. На пять, на семь лет сегодня считаем проекты, а то ещё и больше, сроки окупаемости. Но налоговая система тоже должна быть максимально фундаментальной, стабильной, как на эти периоды, иначе возможности просчёта не будет. Каким образом считать, если вдруг завтра меняются правила игры? Поэтому это для нас, мне кажется, фундаментальный принцип, и здесь необходимо к нему больше подходить.

В связи с тем, что у нас прошла реформа судебных органов, мы понимаем, что сегодня много законодательных актов и те, которые касаются налогов. И повышение стабильности в правоприменительной практике, выпуск соответственных разъяснений и правоприменительной практики, конечно, хотелось бы, чтобы их больше появлялось, в том числе сбалансированность с бизнес-сообществом и с министерствами, ведомствами. Сегодня количество этих документов резко упало. А это как раз иногда расшифровки и те вещи, которые мы требуем и хотим, чтобы они появлялись и эта практика внедрялась.

Если всё-таки говорить о том, что нас интересует поток инвестирования в страну, которое, на мой взгляд, всё-таки является одним из важнейших факторов развития, необходимо вернуться к вопросу инвестиционной льготы. Это на самом деле может всколыхнуть заново инвестиционный процесс и не отставать, находиться в таких позициях, где мы 15 или 22 процента от ВВП имеем сегодня.

При существующих условиях налоговой амортизации даже с использованием амортизационной премии, повышающих коэффициентов предприятие не окупается инвестицией до момента полной амортизации. Вот так сегодня сложилось. Пока оборудование не амортизировано полностью, оно не окупается. И это в принципе то, что мы сегодня имеем с точки зрения налогов. Предлагается ввести полноценное освобождение от налога на имущество на 5 лет новых объектов, основных средств, это позволяет как минимум за 5-летний период на 10 процентов улучшить эффективность, рентабельность проекта.

Теперь то, что Александр Николаевич сказал, неналоговые платежи. Мы их насчитали уже практически, по разным отраслям, порядка 100 неналоговых различных платежей. Нас услышали, появились решения Правительства о том, что необходимо сделать законодательную базу для этих вещей. Пока она не появилась. Вроде бы сказали, что должен быть мораторий, однако по факту мораторий уже не работает. 28 февраля этого года утверждён новый вид платежей за электроэнергию для переработки твёрдых бытовых отходов. 35 миллиардов вся промышленность заплатит через электроэнергию за утилизацию твёрдых бытовых отходов. И это изменения двухнедельной давности. Опять неналоговый платёж.

При работе над базовым законом о неналоговых платежах необходимо рассмотреть все виды неналоговых платежей, а не те, которые легко администрируются, и, в общем-то, сформировать реестр этих неналоговых платежей как федерального, так и регионального и муниципального уровней, иначе мы просто запутаемся во всех этих историях. Основные параметры должны быть заданы.

Ну и из последних вопросов. Мы сейчас достаточно сильно продвинулись в международной практике. У нас готовятся соглашения на подписание. Активно внедрялись национальные стандарты, многие вещи. ОЭСР предлагает так называемые BEPS 13 и BEPS 15. Это также вопросы, связанные с налогообложением. Вот здесь, конечно, тоже бы стоило подумать: а что получит Россия от этого? В сегодняшних условиях это говорит о том, что страна ничего не получит с этого. А вот компании, холдинги, которые работают сегодня, легко получат в данном случае снижение налоговой нагрузки, потому что появится право просто прийти и сказать: у вас слишком много в России доходов. И мне кажется, это работа с бизнес-сообществом и проверка просто на холдингах, как это может работать. И как завтра фискальный орган в любой европейской стране скажет: а ну-ка, поделитесь вот этой прибылью, которую вы создали на территории России. Тут государство ничего не получит, а бизнес просто потеряет. Я уж не говорю об огромной административной нагрузке. Поэтому, уж коль мы сейчас занимаемся этими вопросами, интересы страны надо учитывать и в многосторонних соглашениях, конечно, надо бизнесу участвовать.

Я бы ещё долго мог говорить, Владимир Владимирович, на эту тему. Я думаю, что основные блоки мы сказали, и всё-таки большинство здесь сидящих на эту тему говорят. Не стоит сейчас расшатывать Налоговый кодекс, он у нас достаточно стабильный и работает по тем направлениям, только там, где мы хотим точно стимулировать. У нас же есть примеры. У нас есть положительные экономические зоны, где, в данном случае, мы давали целевые льготы, и люди получали, и там развивалась промышленность, предприятия. Мы имеем некоторые по видам деятельности (IT-сектор и так далее), когда какие-то целевые вещи дорабатывались, но одновременно думать о том, что фискальную нагрузку надо делать, социальные обязательства надо выполнить, инфляцию не раскрутить и ещё чтобы инвестиционный процесс продолжался. Как-то не получится всё вместе, на наш взгляд.

Спасибо.

А.Шохин: Спасибо.

В.Путин: Я коротко, потому что Владимир Сергеевич очень много вопросов затронул. Начну с того, что было сказано в начале, по поводу дискуссии в Правительстве. Дискуссии нужны, и с бизнесом нужны, мы всегда за это выступаем и всегда стимулируем эту дискуссию. Вопрос не в дискуссии на профессиональном уровне, она, конечно, должна быть открытой, а вопрос в том, что я, например, считаю преждевременным обсуждение в средствах массовой информации, пока нет общего решения, в том числе и выработанного вместе с вами. Вот я о чём. Ведь участие в дискуссиях принимают, допустим, представители РССП, других объединений, но это всё-таки люди доверенные, люди, пользующиеся уважением, проверенные, специалисты хорошие, но решение пока не принято, а мы через СМИ выносим это на широкую публику и можем порождать какие-то либо ненужные ожидания, либо тревоги. Вот я о чём говорю. А то, что я вчера об этом поговорил или позавчера, а вы уже здесь это рассказываете, – это говорит о том, что у нас продолжаются утечки из Правительства. (Смех.)

Ну ладно, мы люди свои здесь, мы понимаем, о чём говорим.

А.Шохин: Это всё от журналистов утечки.

В.Путин: Понятно. Ладно.

Теперь по поводу того, что Владимир Сергеевич сказал. Он так хорошо начал, за здравие, а закончил, как у нас говорят, за упокой. В общем, по существу, конечно, я не смогу на всё сразу здесь отреагировать, потому что Владимир Сергеевич очень много вопросов затронул важных и чувствительных. Цель любых изменений, конечно, обеспечить наилучшие условия для развития, обеспечить темпы экономического роста и качество этого роста.

Я позволю себе озвучить несколько вещей таких, как мне показалось, очень важных. Сказано было, допустим, о высоком уровне инвестиций в отдельных странах. Да, это правда. Там и экономика другая, и всё. Важен не только объём, хотя это важный показатель, важное качество. Важно, чтобы эти инвестиции не приводили к росту «пузырей», с которыми потом неизвестно что делать и которые потом начинают снижать темпы экономического роста. Это тонкая работа. Мы обсуждаем тоже много проектов, которые инвестиционно ёмкими являются у нас, в России. А к чему это приведёт? Мы должны посмотреть, к чему это привело в других странах. И далеко не всегда, скажем, инвестиции в строительство ведут к развитию этой отрасли. Потом непонятно, куда девать. Или какие-то другие крупные проекты. Скажем, то же железнодорожное скоростное движение. А потом, если компания накапливает убытки в сотни миллионов, то тогда, наверное, надо было взвесить все составляющие. Так в любой отрасли. Поэтому, конечно, мы должны ориентироваться, и мы должны привлекать инвестиции частные, иностранные, российские, но всегда нужно понимать, что это за инвестиции, куда они идут и к чему это приведёт.

По поводу освобождения от налога на имущество. Я понимаю, что чувствительно, и здесь сидящим хотелось бы вообще, чтобы не было налогов, наверное. Но у нас существует здравоохранение, пенсионное обеспечение. Вопрос ведь не в том, чтобы их не было, правда? Вопрос в том, чтобы это было оптимально организовано, шло на пользу как бизнесу, как экономике, так и гражданам, которые вроде бы с бизнесом напрямую не связаны. Но у нас есть уже многочисленные льготы, как в ТОРах, как в инвестиционных региональных проектах, как в свободных портах (Владивосток и ещё целый набор), в свободных экономических зонах. Можно, конечно, и дальше смотреть. Владимир Сергеевич, уважаемые коллеги, можно смотреть, конечно, но надо, как Вы сами правильно только что сказали, смотреть за тем, что будет дальше, какие последствия будут.

Теперь по неналоговым платежам. Здесь я с вами полностью согласен, вы знаете мою позицию, я уже говорил об этом: здесь нужен анализ того, что у нас есть, здравый и полноценный. Конечно, какая разница бизнесу, он платит налоги либо платит неналоговые платежи, всё равно это уходит. Поэтому даже если теоретически природа разная – результат практически один и тот же. Здесь нужно не только провести анализ, нужно вложить в нормативную базу, чтобы была уверенность в том, что здесь не будет никакой вакханалии. И поэтому мораторий, о котором мы говорим, даже если он пока и не работает, – всё равно этого вынуждены добиваться, я здесь полностью с вами согласен.

А по поводу налогообложения холдингов надо посмотреть внимательно. Конечно, Российское государство не может перед собой ставить задачу, чтобы создавать лучшие условия для администрирования фискальных органов других государств, но задача в том, чтобы обеспечить интересы самого государства, чтобы, если добавочный продукт в стране создаётся, в России, в любом виде, в любом качестве, – налоги должны уплачиваться именно здесь. Вот, собственно говоря, в чём цель, и ещё в том, чтобы не было никаких лазеек ухода от налогообложения. Это не наша новация. Во всём мире этим занимаются, во всём мире. Этим занимаются и в Штатах, кстати, наиболее активно и жёстко и, я бы даже сказал, агрессивно этим занимаются, и в Европе этим занимаются, и в Азии этим занимаются. Поэтому здесь никакой новизны здесь нет. Я согласен с Владимиром Сергеевичем в том, что это должно быть сделано корректно и не во вред ни государству, ни бизнесу, это правда.

Но много других аспектов, мы ещё вернёмся к ним. Спасибо.

А.Шохин: Владимир Владимирович, год назад на съезде Вы поддержали нашу идею использовать согласованную с Минфином методику оценки фискальной нагрузки, и Минфин инкорпорировал этот документ в основные направления налоговой политики, но для анализа скорее. Хотели бы, чтобы на основе согласованной методологии мы устанавливали предельный размер фискальной нагрузки, с тем чтобы можно было потом и каждое действие, не только Правительства в целом или законодателей, но и в том числе федеральных органов власти, которые вводят те или иные неналоговые платежи, оценивать с точки зрения этого критерия. В этой связи просили бы (и у нас это один из главных приоритетов, которые мы предлагаем Правительству включить в комплексный план до 2025 года), чтобы шаг за шагом Вы поддерживали движение в этом направлении.

В.Путин: Это, конечно, поставит Правительство и наши соответствующие инстанции в жёсткие рамки, в ограничения определённые, но к этому надо стремиться. Насколько это будет возможно, это надо будет посмотреть, посчитать. Но, безусловно, согласен, определённостей было бы больше, а самое главное, насколько мы понимаем, – это определённости в налоговой системе и вообще, и в неналоговых платежах. Всё это вместе нужно понимать, чтобы просчитать нормально любой инвестпроект. Это я прекрасно понимаю, надо к этому стремиться.

А.Шохин: Спасибо за поддержку в принципе, а по деталям будем договариваться.

В.Путин: Просто есть и другая сторона, чтобы вы тоже знали, были в курсе. Некоторые министерства, ведомства хотят обязательно пронормировать все свои расходы. Условно, я не знаю какое, любое ведомство – здравоохранение – всё должно быть пронормировано. Но если мы всё пронормируем, мы никогда ничего не исполним. К сожалению, так. Просто невозможно всё пронормировать и исполнить – никакого бюджета не хватит, хотя, конечно, к этому надо стремиться.

Всё хочется пронормировать в силовых структурах: сколько стоит питание, сколько стоит одно, другое. Если всё просчитать, бюджет уйдёт только на силовые структуры. Просто мы находимся в такой стадии развития экономики, когда это всё очень сложно сделать, хотя, разумеется, ко всему этому надо стремиться. Порядка будет больше, если мы в конечном итоге выйдем на такую систему расчётов по всем направлениям.

В.Шохин: Владимир Владимирович, Вы упомянули в своём вступительном слове по поводу кадастра налога на недвижимость, и Владимир Сергеевич эту тему затронул. Если позволите, более подробно на эту тему выступил бы Роман Викторович Троценко, член бюро РСПП, председатель совета директоров инфраструктурной компании Aeon.

В.Путин: Конечно.

Р.Троценко: Уважаемый Владимир Владимирович!

Поставленную Вами задачу повышения темпов экономического роста РСПП считает для себя приоритетной. Мы видели, как с 2000 по 2013 год средние темпы экономического роста составляли более 6 процентов в год, создав тем самым самый длительный и успешный период постоянного экономического роста в российской экономической истории.

Не единственной, но важной основой этого периода роста была возможность дозагрузки существующих не загруженных, но уже построенных производств. На сегодняшний день производственные мощности в большинстве отраслей уже загружены максимально и оптимально. Экономический рост нового периода невозможен без строительства новых производств и создания новых мощностей. Сложившиеся налоговые реалии подходили для этапа дозагрузки, но они на сегодняшний день не стимулируют строительство производственных фондов и новых предприятий.

При этом хотелось бы отметить, что сама фискальная нагрузка в России не является высокой. 31,6 процента ВВП, который приходится на налоги, является показателем чуть ниже среднего для стран G20, поэтому нам на это жаловаться грех. Налоги администрируются на сегодняшний день в России неплохо, однако сама система не является поддерживающей инвестиции, о чём говорилось до этого.

Мы провели опрос всех четырёх бизнес-объединений, и проблема налога на имущество, и инвестиционные льготы по налогу на прибыль всеми бизнес-объединениями всегда ставились в пять самых главных проблем, которые требуют налоговой донастройки.

По налогу на имущество, мы видим, что в последнее время был ряд инициатив, в том числе передача порядка определения кадастровой стоимости в регионы. Напомню, что предельная ставка – 2,2 процента от стоимости фондов предприятий, которая платится каждый год. По своей сути, каждое предприятие, если оно запустило новое производство, платит этот налог в полном объёме, а в том случае, если предприятие использует старое, самортизированное оборудование, оно этот налог не платит, то есть он является дестимулирующим. При этом разница на период самого бизнес-плана, скажем, на 10–12 лет, может составить до четверти стоимости предприятия. Это очень большая величина, которая зачастую останавливает компании от создания новых мощностей и сокращает их планы запуска новых производств.

Следует отметить, что налог на имущество по своей природе ещё и не связан с результатами производственной деятельности. Предприятие начинает его платить с момента покупки оборудования или запуска нового цеха, несмотря на то, что оно, допустим, ещё не произвело ни одной единицы продукции. В этом плане он является также некоторым образом несправедливым.

Сложностью является то, что налог является полностью региональным, и он составляет очень существенную часть региональных бюджетов. Поэтому просто его отмена приведёт к тому, что региональные бюджеты, оставшись без этого налога, будут неполноценными, будут испытывать дефицит. Мы видим, что целый ряд регионов активно применяли льготы и отменяли у себя налог на имущество, что со временем приводило к тому, что их бюджеты становились дефицитными.

Мы предлагаем и считаем, что одной из мер по снижению негативного влияния этого налога может стать предоставление регионам диспозитивного права менять налог на имущество на увеличенную ставку налога на прибыль, которая идёт в региональный бюджет, скажем, на 2 процента. То есть регион в этом случае будет устанавливать предельную ставку не в 20 процентов с налога на прибыль, а 22. Условно говоря, регион отказывается сегодня от получения и налогообложения создаваемого имущества, но рассчитывает в дальнейшем на большую долю в прибыли.

Это такие принципы частно-государственного партнёрства для регионов. Хозяйственные условия регионов чрезвычайно различны. Есть богатые регионы, на территории которых находится очень много имущества, – Москва, Московская область, Санкт-Петербург, Татарстан. Конечно, таким регионам эта новация будет неинтересна. Но для регионов, которые заинтересованы в том, чтобы создавалось новое имущество на их территории, эта новация может дать дополнительные рычаги к развитию. Мы считаем, что эта норма должна быть диспозитивной и приниматься регионом на период, скажем, 10 лет, чтобы не каждый год регион менял модели, налогообложение внутри себя.

Ещё одной мерой, которая может стимулировать инвестиции, является предоставление льготы по налогу на прибыль, инвестиционной льготы. Она была в 90-е годы, потом была отменена, мы видели, были периоды и были случаи злоупотребления этой льготой предприятий.

В то время налог на прибыль администрировался не очень здорово, но, тем не менее, мы видим, что бизнес на сегодняшний день считает, что это самая простая и самая эффективная форма поддержки новых инвестиций. Например, она могла бы быть озвучена следующим образом, что предоставляется льгота в размере до 50 процентов налога на прибыль при приобретении оборудования российского производства и выполнении работ по строительству производственных мощностей и монтажу оборудования силами российских компаний.

При этом мы понимаем, что необходимо сохранить баланс поступления налога на прибыль. Считаем, что можно провести ревизию льгот по налогу на прибыль и отменить другие льготы, которые на сегодняшний день менее значимы, чем задача возобновления инвестиционного роста. Допустим, пересмотреть ускоренную амортизацию, чтобы у нас не было льготы на льготу, что, наверное, является несправедливым.

В последнее время получило широкое распространение введение отдельных точечных режимов налогообложения в виде зон опережающего развития или специальных инвестконтрактов с отдельными предприятиями. Это хорошо, но для ускорения общего экономического роста по-прежнему более важным является регулирование общих экономических режимов в стране для всех субъектов хозяйственной деятельности.

Уважаемый Владимир Владимирович, мы просим Вас дать поручение Правительству по поиску и проведению расчётов и проработать предложения по донастройке налоговой системы с целью стимулирования экономического роста.

Спасибо.

В.Путин: Вы знаете, Роман Викторович ключевые вопросы затронул. Естественно, и я тоже здесь в детали вдаваться не буду, потому что это предмет специального рассмотрения. Вот, допустим, это не Вы сказали, а я, а Вы дискутируете не со мной, а я дискутирую с Министерством финансов. Я говорю: «Налог на имущество». Они сразу говорят: «Опустим сразу региональные бюджеты». Я им говорю: «Слушайте, у нас ведь нет ещё этого имущества. Речь идёт о новом имуществе». – «Мы тогда разрушим принципы налоговой системы». У нас очень часто такая дискуссия возникает, часто, вы поверьте, так и есть.

Льгота до получения прибыли. Антон Германович вам ответит: «Если мы им дадим такую льготу, прибыли никогда не увидим». Всё, льготный период будет вечным. Но это не значит, что над этим нельзя думать. Конечно, нужно подумать. Там можно выработать определённые системы, которые будут стимулировать эти самые инвестиции, о которых Вы сказали.

По поводу инвестиционной льготы до 50 процентов в том случае, если приобретается оборудование отечественного производства и отечественные подрядчики привлекаются. Всё вроде правильно и хорошо. Вопрос только в том, что считать отечественным продуктом, потому что, допустим, конечный продукт, полученный из иностранных комплектующих, – это отечественный продукт или нет? А компания с контрольным пакетом иностранных вкладчиков – это отечественная компания или не совсем?

Хочу, чтобы было понятно. Я не против этого. Наоборот, я считаю, что мы постоянно вместе с вами должны думать, отсекать всё, что нам мешает, то, о чём говорил Владимир Сергеевич (много ещё того, что мешает в работе), и искать эффективные пути стимулирования инвестиций и создания хороших условий для бизнеса. Давайте рассмотрим и Ваши предложения, вот коллеги сидят, слушают, мы это сделаем.

Спасибо большое.

В.Шохин: Мы с коллегами сегодня утром на съезде такого рода тему уже обсуждали, они готовы включиться в обсуждение в конструктивном ключе.

Владимир Владимирович, сегодня несколько раз звучали слова «производительность труда». На следующей неделе Вы проводите заседание Президентского совета по стратегическому развитию. Тема производительности там будет одной из тем повестки дня. Но дело не только в этом, это актуально, наши компании прекрасно эту материю понимают: нехватка квалифицированных кадров, необходимость модернизации оборудования, необходимость трудоустройства освобождаемых работников и так далее.

Я хотел, чтобы Владимир Олегович Потанин, генеральный директор «Норникеля» и член бюро, председатель комитета РСПП, на примере в том числе и компаний, наших компаний – членов РСПП, эту тему раскрыл.

Спасибо.

В.Потанин: Спасибо.

Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемый Александр Николаевич! Уважаемые участники съезда!

В своём кратком выступлении по поручению бюро правления я хотел бы затронуть проблематику роста производительности труда.

Тезис о том, что производительность труда является тем рычагом, ухватившись за который можно придать существенный импульс нашей экономике и, в частности, обеспечить рост валового внутреннего продукта, он представляется достаточно очевидным.

Анализ того, что происходит в других странах, сопоставимых с нами по уровню производительности труда и по уровню валового дохода на душу населения, как раз об этом говорит. Мы выглядим, для примера, чуть лучше Мексики по этому показателю, при примерном сопоставимом объёме валовом продукции – чуть хуже Турции, при таком же уровне производительности труда, но при меньшем доходе на душу населения, ЮАР смотрится с нами в одной весовой категории.

Конечно, мы сильно отстаём в этом от наиболее развитых стран, наиболее продвинутых стран, и нас вряд ли это может устраивать. Тем не менее объективности ради надо сказать, что если проанализировать данные о том, сколько у нас доход на душу населения и какая у нас производительность труда, то, в принципе, мы находимся где-то в средних значениях. То есть там мы и должны были бы находиться. Вопрос в том, как нам переместиться в сторону воображаемой диаграммы, где находятся лидеры.

Дело в том, что вопросы повышения производительности труда уже давно находятся в центре внимания, и Вы, Владимир Владимирович, лично обращали на это внимание неоднократно. Целевые индикации по росту производительности труда были и в программе Правительства 2008 года, перед кризисом, и в Ваших майских указах. Соответственно, мы этих целевых показателей пока не достигаем. Это повод для того, чтобы проанализировать, как они формировались, эти показатели, и дать им новую жизнь.

Но это абсолютно не повод для пессимизма, потому что опять же анализ совокупной факторной производительности, которая была в Российской Федерации начиная с 2000 года, говорит о том, что мы вышли на достаточно приемлемые, я бы даже сказал, высокие темпы роста совокупной факторной производительности. Говорю об этом как об агрегированном показателе, который может давать нам основания судить о более долгосрочных трендах. Так вот этот показатель варьировался от 3 до 6 процентов в период с 2000 по 2008 год. И если посмотреть на воображаемый график этого движения – резкий провал в момент кризиса. То есть можно говорить о том, что на этом пути нас довольно сильно подкосил кризис. Соответственно, сейчас в дополнение к этому ещё и неблагоприятные внешние факторы. Они продолжают оказывать давление на «кривую» наших успехов. Надо эту тенденцию развернуть.

За счёт чего это можно было бы сделать? Прежде всего, многие уже об этом говорили, тоже, на мой взгляд, очевидная аксиома, что производительность труда прежде всего связана с инвестициями, с инвестициями в модернизацию, в основной капитал, в обновление производства.

Мы живём в условиях, когда, как Вы совершенно справедливо сказали, нам удалось в целом обуздать инфляцию, выход на показатели 4,4 процента, например в марте этого года, говорят о том, что с этим «зверем» уже как-то мы научились бороться и справляться. Но я понимаю настороженность, с которой Центральный банк подходит к снижению ставок, с тем чтобы не переломить эту тенденцию. Следует, конечно, ожидать, что какой-то период времени исторический, короткий, – может быть, полтора, два, три года, – мы всё-таки будем жить ещё в условиях, когда ставки будут достаточно высоки для того, чтобы сделать капитал доступным для долгосрочных масштабных инвестиций.

В этих условиях чрезвычайно важно сохранить точечное воздействие, точечную поддержку проектов, которые могут давать результаты, и такие проекты есть, о них уже сегодня говорили, даже не проекты, а подходы. К ним относится и региональная льгота по инвестиционным проектам, и наша компания широко пользуется такими рода льготами, в том числе в Забайкальском крае. Это и инвестиционные контракты, которые заключаются, насколько я понимаю, в основном по линии Министерства промышленности, которые дают даже не столько материальные гарантии, сколько стабильность налогового и других режимов на период инвестирования. Многие коллеги, мы об этом говорили, что важно даже иногда бывает не собственно стимулирование в виде субсидирования каких-либо расходов, хотя ни один бизнесмен от этого не откажется, но главное всё-таки – это стабильность и предсказуемость режима, который позволял бы сделать точные расчёты.

Помню, что в 90-е годы многие наши иностранные партнёры и потенциальные партнёры, упрекая нас (возможно, не без оснований) в несовершенном налогом режиме и изъянах в бизнес-климате, инвестиционном климате, в качестве панацеи от всех бед приводили соглашение о разделе продукции. Это можно было на многих конференциях услышать: «Давайте скорее соглашение о разделе продукции заключать». Но 2000-е годы показали, что на основе нашего национального налогового режима мы достигли большого притока иностранных инвестиций. То есть, грубо говоря, стоило навести порядок, что называется, в целом, и сразу пропала необходимость в каких-то специальных режимах.

Я говорю о том, что, может быть, Владимир Владимирович, пора задуматься над тем, чтобы обобщить опыт (удачный, безусловно, опыт) инвестиционных контрактов, территорий опережающего развития, некоторых индивидуальных решений. Как, например, в случае с «Норильским никелем», когда мы закрывали никелевый завод и для высвобождения рабочих нам нужно было произвести определённые социальные траты, инвестиции, для того чтобы это производство на модернизированных мощностях организовать, – государство пошло нам навстречу и разрешило снизить платежи по пошлинам досрочно, которые примерно привели к тому же эффекту, что мы, собственно, и вложили (порядка 11 миллиардов рублей) в разрешение этой проблемы.

То есть существует система различного рода индивидуальных точечных способов поддержать различного рода полезные с точки зрения повышения производительности труда проекты, и они очень важны в условиях, я ещё раз повторю, прогнозируемого недостатка капитала, доступа к финансированию.

Но мне кажется, уже пора задумываться над тем, чтобы сделать их более унифицированными. Я вот провожу аналогию между соглашением по разделу продукции и национальным эффективным налоговым режимом. Деликатно, но, как говорится, время быстро пройдёт, и я бы сейчас начал над этим задумываться.

Второй аспект, о котором я хотел в своём кратком выступлении сказать, – это то, что производительность труда, модернизация – это всегда высвобождение определённого количества работников. Вся последняя история промышленного развития во всех станах мира – это сокращение людей, занятых в основном производстве, и увеличение числа занятых во всём, что вокруг, – в социальной сфере, в IT-технологиях и так далее. В этом смысле мы, безусловно, гордимся как высоким достижением низким уровнем безработицы у нас в стране. Тем не менее эта низкая безработица в том числе содержит скрытую угрозу, потому что часть работников реально не востребована на предприятиях, они просто не увольняются и составляют определённую скрытую безработицу.

Получается, что, с одной стороны, модернизация будет приводить к высвобождению работников, в том числе этой скрытой безработице, с другой стороны, есть потребность в некоторых регионах в рабочей силе, потому что там создаются сейчас более интенсивными темпами новые производства и возникает вопрос об увеличении мобильности рабочей силы.

Многие страны с гораздо более высокой производительностью труда, чем мы, они, соответственно, обладают и большей мобильностью рабочей силы. Если в среднем взять по Евросоюзу, то, например, мобильность рабочей силы там раза в три выше, чем у нас. Соответственно, этот процесс тоже, мне кажется, его бы бизнес подхватил в какой-то момент и с точки зрения создания хороших электронных баз, в которых могли бы находить работодатели и высвобождаемые работники друг друга, и создания рынка арендного жилья. Была же у нас создана, на мой взгляд, довольно серьёзная и хорошо работающая система социального жилья. А рынка арендного жилья, который бы использовался именно для увеличения мобильности рабочей силы, у нас пока нет. Нужно этот процесс стимулировать, а для этого, возможно, нужно было бы какую-то определённую помощь предприятиям, которые этим занимаются, оказать.

Я умышленно сейчас не «надкусываю» тему какой-то конкретной меры, потому что всё это упрётся в сокращение фискальных сборов. Просто считаю, что над этим надо думать.

Дело в том, что вообще высвобождающихся работников из сферы основного производства способна абсорбировать другая, новая экономика. В этом смысле людей надо к этому готовить. На этот счёт есть очень хорошие примеры. Например, мой коллега Алексей Мордашов, затевая масштабную модернизацию «Северстали» около 15 лет назад, инициировал создание некоммерческого партнёрства «Агентство развития Череповца». Деятельность этой организации позволила создать большое количество рабочих мест в малом и среднем бизнесе, положительно повлияла на структуру налогов в городе и так далее.

Мы сейчас пользуемся в Норильском промышленном районе той же технологией, то есть при высвобождении работников из закрываемых вредных, устаревших производств мы, с одной стороны, проводим их переподготовку в нашем корпоративном университете, с другой стороны, в Агентстве развития Норильска пытаемся оживить городскую среду, для того чтобы она как-то втягивала этих людей.

Знаю, что и другие компании этим занимаются. Но думаю, что можно было бы подумать над тем, чтобы сделать какую-то федеральную программу, которая бы стимулировала создание вот этих самых рабочих мест для малого и среднего бизнеса именно для высвобождаемых в результате модернизации работников.

В завершение хотел сказать о том, что повышение производительности труда является очень интересным таким магистральным путём, позволяющим оценивать очень много факторов нашей эффективности или неэффективности в целом.

Например, в странах, где более высокая производительность труда, там люди проводят в среднем меньше времени на больничном, а это упирается в вопросы здорового образа жизни, здравоохранения. То есть в решении вопроса о повышении производительности труда как в капле воды высвечивается очень много аспектов проблематики, с которой мы сталкиваемся. И поэтому я хотел сказать, что думаю, что это действительно тот оселок, который поможет нам создать положительный импульс в развитие нашей экономики.

Спасибо, уважаемые коллеги. Спасибо, Владимир Владимирович.

В.Путин: Владимир Олегович, фундаментальные вопросы Вы затронули. Тоже здесь можно до вечера дискутировать и времени не хватит.

По поводу роста производительности труда и роста доходов. Владимир Олегович без бумажки говорил, но две совершенно конкретные вещи сказал, очень чувствительные для сегодняшнего периода. Мы с некоторыми коллегами нашими, которые здесь тоже присутствуют, вчера только эту тему тоже обсуждали. Это, как Вы сказали, не повод для пессимизма – может быть, но это, точно совершенно, тревожный сигнал и повод для того, что нам нужно задуматься.

О чём я хочу сказать? О том, что у нас начали расти доходы и не растёт производительность труда. Это очень тревожный фактор, потому что мы опять возвращаемся в то состояние, в котором когда-то находились. У присутствующих здесь (вы все такие большие начальники, не знаю, часто ли бываете на производстве, а у ваших подчинённых, совершенно точно, возникает проблема, она давно у всех квалифицированных кадров есть) начинается переманивание квалифицированных кадров. Это ещё больше стимулирует рост доходов, во всяком случае менеджмента высокого класса, что тянет за собой и другие слои. А производительность труда не растёт. Связано это с инвестициями в основной капитал? Конечно, связано. Владимир Олегович прав.

По поводу доступности капитала. Коллега, выступающий, всуе вспомнил про Центральный банк. Я тоже сейчас не буду Эльвире Сахипзадовне предлагать дискутировать с вами, я скажу за неё, что бы она вам ответила. Необоснованное и преждевременное снижение ставки, чего бы очень, конечно, хотелось, может привести к инфляции и к ослаблению национальной валюты. А если у нас ослабнет рубль, то тогда снизятся ваши инвестиционные возможности, потому что дороже будет за рубли закупать то новое оборудование, которое повышает производительность труда. Вот вам круг и замкнулся. Поэтому здесь нет линейных решений, это всё вещи, которые взаимно связаны и требуют отдельного анализа и взвешенных шагов. Здесь спешка может дорого стоить, хотя всё нужно делать своевременно, обоснованно и в нужном объёме. Это правда, точно.

Теперь – индивидуальные точечные решения. Вы правы, по сути, так и нужно делать. Но я вам хочу сказать, что мы так и делаем. Во-первых, существует целая серия программ по линии Министерства экономического развития, существует целая серия программ по линии Министерства промышленности. И то и другое, по сути, через коммерческие банки по достаточно приемлемым ставкам фондируется Центральным банком. Но и здесь нам не должно изменять чувство меры, с тем чтобы не нарушить тех самых макроэкономических параметров, которыми мы так дорожим.

Теперь по поводу высвобождающейся рабочей силы в случае модернизации. Это одна из очень важных тем, может быть, самых важных. При новом витке технологической революции, при новом укладе технологическом это неизбежно. Но это эксперты во всём мире говорят, предрекают это: будет неизбежным, будем наблюдать высвобождение рабочей силы. И вот здесь, уважаемые коллеги и друзья, чрезвычайно будет востребовано сотрудничество между государством и бизнесом. Здесь и в ваших, и в интересах государства, чтобы этот процесс протекал как можно более безболезненно, чтобы он был естественным, чтобы люди находили достойное место работы и достойный заработок. Это чрезвычайно важная вещь.

В этой связи, как вы помните, один из моих коллег, тоже здесь присутствующих, дискутируя с другими здесь присутствующими, говорил о реформе пенсионной системы. Он говорил: «Вот если будет высвобождение, вы куда людей денете? Так хоть они на пенсию пойдут, а в этом случае чего, если повысить возраст? Что будет?» Но и это тоже очень вопрос тонкий, чувствительный, требует неспешного подхода. Хотя и здесь тоже своевременные решения должны быть.

Что совершенно точно, это нужно подумать о мобильности рабочей силы, трудовых ресурсов, и в этой связи, конечно, об арендном жилье. Здесь Владимир Сергеевич абсолютно прав. Но я хочу сказать, что некоторые наши компании этим и занимаются. Одни идут по пути предоставления льгот при приобретении в собственность, а другие, например, на Урале некоторые металлургические предприятия на корпоративном уровне даже создают это арендное жильё. Ну и государственные программы, конечно, должны развиваться по арендному жилью, это совершенно очевидно. Мы так и стараемся делать.

По поводу федеральной программы для создания новых рабочих мест. Вы знаете, мы же всё время говорим, тоже с подачи другого объединения предпринимательского, о создании 25 миллионов новых высокотехнологичных рабочих мест. То есть это у нас по разным программам разбросано. По сути дела, государство как раз в этой части именно настроено на достижение этой цели, хотя, может быть, можно подумать и о том, чтобы где-то сконцентрировать и иметь в виду общее поле перед глазами, что происходит и что нам нужно вместе делать.

В.Шохин: Спасибо, Владимир Владимирович.

Владимир Владимирович, я хотел бы обратиться к Вам с одной просьбой. У нас достаточно много предложений, не все они прозвучали в Вашем присутствии. А есть такая бюрократическая технология – то, что не прозвучало в Вашем присутствии, не входит в перечень поручений.

Можем ли мы рассчитывать поработать с Администрацией, с Экспертным управлением и расширить этот перечень проектов-поручений, которые по итогам Недели российского бизнеса, съезда прозвучал и вошёл в резолюцию съезда?

В.Путин: Разумеется, конечно.

В.Шохин: Тогда, уважаемые дамы и господа, разрешите и за это поблагодарить Владимира Владимировича.

Он не всё услышал, но всё увидит.

В.Путин: Спасибо большое.

В.Шохин: Спасибо, коллеги.

На этом мы завершаем работу съезда.

Спасибо всем за работу.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 16 марта 2017 > № 2111752 Владимир Путин, Александр Шохин


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 18 января 2017 > № 2043659 Александр Шохин

Встреча Дмитрия Медведева с президентом Российского союза промышленников и предпринимателей Александром Шохиным.

Обсуждались, в частности, вопросы участия предпринимательского сообщества в работе по подготовке комплексного плана действий Правительства на 2017–2025 годы.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Хочу вручить Вам медаль Столыпина. Вы работали в Правительстве на разных должностях – и министром труда, и министром экономики, и заместителем Председателя Правительства, но такой правительственной награды у Вас нет.

А.Шохин: Сочту за честь. Воспринимаю её как признание моих заслуг не только в качестве члена Правительства в прошлом, но и как президента РСПП. А поскольку РСПП только что отметил 25-летие своей деятельности, то считаю, что это признание Правительством нашего вклада в общее дело.

Д.Медведев: Это признание в целом Вашего вклада в развитие нашей страны. Вы упомянули свою деятельность в РСПП. Мы много взаимодействуем с РСПП, Вы регулярно участвуете и в совещаниях, которые проходят у меня, и в тех, которые другие коллеги по Правительству проводят. Сейчас есть целый ряд больших задач, в том числе по подготовке плана развития страны. Что РСПП думает на эту тему?

А.Шохин: Получив награду Правительства России, невозможно не сказать о реформах, поскольку Столыпин – реформатор. Сейчас такое время, когда и по поручению Президента, и по решениям Правительства развёрнуты работы по подготовке комплексного плана действий Правительства до 2025 года. Безусловно, мы самым непосредственным образом должны быть включены в эту работу. Четыре ведущих бизнес-объединения, не только РСПП, но и ТПП, «Деловая Россия», «Опора России», уже выработали технологию совместной работы. Мы, в частности, подготовили наши предложения о том, каким должен быть по структуре этот комплексный план. При этом мы опирались на предложения Правительства, в том числе на перечень приоритетных проектов, которые прорабатываются в рамках Совета при Президенте по стратегическому развитию и приоритетным проектам. Мы тоже в эту работу включены, в частности, я возглавляю общественно-деловой совет по такому направлению, как реформа контрольной и надзорной деятельности. Мои коллеги по бизнесу возглавляют другие общественно-деловые советы, так что у нас много направлений совместной работы.

Мы хотели бы, чтобы к марту, когда по графику, который Правительство утвердило, будет готов проект программы действий, публичные обсуждения проходили в том числе и на площадках бизнеса. В частности, у нас в середине марта традиционно будет проходить Неделя российского бизнеса.

Хотелось бы, чтобы члены Правительства приняли активное участие в наших форумах, конференциях. И поскольку мы хотели бы вынести на обсуждение именно наше видение программы действий Правительства до 2025 года, то участие членов Правительства более чем обоснованно. Поэтому я подготовил письмо на Ваше имя с просьбой дать соответствующие поручения. Члены Правительства сейчас активно присутствуют на публичной площадке – Гайдаровский форум тому подтверждение. Ключевые министры и вице-премьеры не просто приходили туда доложить о своих планах, намерениях, но активно участвовали во многих панельных дискуссиях. Я сам с несколькими членами Правительства участвовал в этих обсуждениях.

Неделя российского бизнеса будет традиционно проходить в середине марта, с 13 по 17 марта Мы начинаем с налоговой конференции…

Д.Медведев: Я на все конференции, естественно, готов отправить наших коллег, министров и членов Правительства. Потому что такой диалог действительно очень нужен, тем более что целый ряд разделов непосредственно затрагивает бизнес, в частности, регулирование экономических отношений. Поэтому такое поручение я дам, они обязательно примут участие.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 18 января 2017 > № 2043659 Александр Шохин


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 19 декабря 2016 > № 2012232 Александр Шохин

Встреча с представителями российских деловых кругов.

Владимир Путин встретился с представителями российского бизнес-сообщества – главами крупнейших частных компаний и компаний с государственным участием, руководителями банков, общественных организаций и объединений предпринимателей.

В.Путин: Уважаемые коллеги, добрый день!

Я очень рад всех приветствовать накануне наступающих новогодних праздников. Желаю всем вам успехов, процветания вашим компаниям и всего самого доброго всем вашим сотрудникам: и менеджменту, и рядовым сотрудникам.

Мы – когда я говорю «мы», имею в виду и Администрацию Президента, и Правительство – находимся с вами в постоянном контакте. Правительство и Администрация делятся не только своими планами по поводу готовящихся решений, но многие из этих решений готовятся вместе с вами.

Сегодня исполняется 25 лет Краткая справка Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП) Российскому союзу промышленников и предпринимателей, который очень многое сделал за предыдущие два с половиной десятилетия – сделал для поддержания не только хорошего диалога между властью [и бизнес-сообществом], причём властью и на федеральном уровне, и на региональном уровне, но и с точки зрения, как я уже отметил, подготовки концептуальных решений по развитию российской экономики.

Много внимания мы с вами уделяем улучшению делового климата. Хочу вас поблагодарить за те предложения, которые были вами сформулированы для принятия окончательных решений. Как мы с вами знаем, это были не пустые решения, но те, которые привели к заметным изменениям к лучшему.

Я сейчас не буду говорить о всяких рейтингах, дело не в рейтингах, а в том, чтобы работалось отечественному бизнесу более комфортно, с тем чтобы общий результат был лучше того, что мы имели до сих пор. И действительно, ситуация улучшается, несмотря на известные неблагоприятные события на мировых рынках да и в политической сфере. Нам удалось вместе с вами стабилизировать ситуацию в экономике. Это сегодня уже совершенно очевидный факт. Нужно выходить и на стратегию уверенного роста, и это мы с вами тоже сделать и обеспечить в состоянии.

Конечно, ещё много нерешённых проблем. Конечно, нас ещё многое не удовлетворяет, и, разумеется, мы должны многое поменять, для того чтобы чувствовать себя ещё увереннее. Но, во всяком случае, у нас есть полное понимание, что нужно делать, как нужно делать и в какие сроки мы можем это сделать.

Я, обращаясь к вам с этими предновогодними словами, с поздравлениями, очень рассчитываю, что мы и дальше в таком же режиме совместно с вами будем работать.

Пожалуйста, Шохин Александр Николаевич.

А.Шохин: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Сегодня состоялся юбилейный, XXV съезд Российского союза промышленников и предпринимателей. Мы не только и не столько подводили итоги 25–летней работы, сколько определяли направления работы на перспективу. И в ходе съезда мы провели голосование, какие направления совершенствования делового климата являются наиболее значимыми в среднесрочной перспективе.

Мы разделили на два блока наш опрос. В блоке повышения эффективности системы управления очевидным лидером является расширение сферы проведения оценки регулирующего воздействия. 44 процента высказалось за повышение эффективности этого направления. Речь идёт о том, чтобы и законопроекты, принимаемые во втором чтении Государственной Думой, проводить через эту публичную процедуру. Речь шла и о том, чтобы включить в оценку регулирующего воздействия те элементы делового климата, которые сейчас, что называется, проходят мимо этого механизма, и прежде всего это налоговая система. Мы по налоговой системе диалог выстраиваем довольно эффективный, но он скорее является доброй волей Правительства, нежели результатом формализованной процедуры.

На втором и третьем месте пересмотр системы надзорно-контрольной деятельности и совершенствование регулирования субъектов естественных монополий. По надзору и контролю рассчитываем, что в рамках стратегического приоритетного проекта мы сумеем вместе с Правительством активно поработать. И уже сейчас бизнес включился через деятельность Общественно-делового совета в эту работу.

В блоке снятия ограничений для развития производственной деятельности, экономической активности мы нашли чёткого лидера – это снижение фискальной нагрузки на бизнес. И хотя сейчас у нас базовым тезисом является мораторий на увеличение фискальной нагрузки, тем не менее бизнес рассчитывает уточнить в рамках Вашего поручения в течение 2017–2018 годов параметры налоговой системы, с тем чтобы обеспечить её стабильность. В последующие годы мы всё-таки сумеем выйти и на некоторое снижение фискальной нагрузки, включая не только налоги, но и так называемые неналоговые платежи публичного характера.

Бизнес также озабочен доступом к финансированию. Мы сегодня на съезде обсуждали этот вопрос с Председателем Центрального банка Эльвирой Сахипзадовной Набиуллиной. Мы верим в то, что… Оценка Центрального банка, что проинфляционные риски будут снижены в следующем году. Надеемся, что в первом полугодии следующего года Центральный банк снизит ключевую ставку, и вслед за этим будут снижаться и процентные ставки по кредитам.

Но дело не только, как нам представляется, в кредитных ресурсах, нужно развивать инструменты финансового рынка. В частности, мы рассчитываем на то, что опять-таки в рамках Вашего поручения, вытекающего из Послания Федеральному Собранию, будут расширяться механизмы доступа средних динамичных компаний и к механизмам заемного финансирования, таким как облигации. Если облигации средних динамично развивающихся компаний будут включаться в ломбардные списки Центрального банка, безусловно, это позволит им динамично развиваться. Это касается и возможности выхода такого рода компаний на IPO. Московская биржа уже прорабатывает вместе с Центральным банком как с регулятором и такого рода вопросы.

Мы также выявили необходимость развития системы профессиональных квалификаций в качестве приоритета. Национальный совет по профессиональным квалификациям, который Вы создали 2,5 года назад, подвел буквально 10 дней назад итоги деятельности в 2016 году. Мы сейчас выходим на массовое применение независимой оценки квалификаций. Будем надеяться, что это будет способствовать сокращению разрыва между уровнем подготовки специалистов и запросами рынка труда.

Безусловно, не могу не назвать и такой приоритет, как обеспечение роста экспорта продукции с высокой добавленной стоимостью. Здесь, безусловно, важно включаться в глобальные цепочки добавленной стоимости, и не только включаться в эти цепочки, но и формировать цепочки добавленной стоимости в самой Российской Федерации.

Мы надеемся, что эти направления найдут своё отражение в комплексном плане действий Правительства на 2017–2025 годы. Мы также будем прорабатывать вопрос и о плане действий, который позволит на рубеже 2019–2020 годов выйти на темпы экономического роста, превышающие среднемировые.

Четыре ведущих бизнес-объединения – РСПП, ТПП, «Деловая Россия», «Опора» – уже договорились о совместной работе. Будем готовить предложения в формате «дорожной карты». Сегодня на нашем съезде, обсуждая этот вопрос с первым вице-премьером российского Правительства Игорем Ивановичем Шуваловым, мы договорились, что ни мы не будем ждать предложений от Правительства, ни Правительство не будет ждать предложений от нас, а будем совместно работать по выработке этой «дорожной карты».

Направления, по которым мы готовы представить предложения, безусловно, шире, чем те проблемы и направления, которые я назвал. Думаю, мои коллеги сегодня об этих направлениях скажут.

Я на этом закончил бы своё вступительное слово. Ещё раз хотел поблагодарить за высокую оценку деятельности РСПП и за благодарность, которую Вы объявили нашей организации своим распоряжением.

Спасибо.

В.Путин: Спасибо.

У нас много вопросов, которые мы решаем совместно: обсуждаем вопросы налоговой политики и подготовки кадров, развитие малого и среднего бизнеса.

Давайте сейчас поговорим о поддержке экспорта и имплементации Таможенного кодекса Евразийского экономического союза. Кстати говоря, это отдельная тема, за которую я многих из вас хотел бы поблагодарить, имея в виду, что многие из вас или ваши эксперты принимали участие в выработке тех или иных решений. Особенно это касается совместной работы над Таможенным кодексом. Чрезвычайно важная, чувствительная сфера для практической деятельности, для практического применения. И здесь мы с вами вместе достаточно эффективно поработали.

Пожалуйста, Алексей Александрович Мордашов.

А.Мордашов: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые участники встречи!

Спасибо большое за признание важности Таможенного кодекса для всех нас. И спасибо за оценку нашего участия в этом вопросе.

Как мы знаем, через неделю ожидается, что будет поставлена точка в этой многолетней работе. И Вы, Владимир Владимирович, вместе со своими коллегами – главами государств Евразийского экономического союза подпишете новый кодекс, который вступит в действие. Этот важный документ должен задать те самые правовые рамки для регулирования внешней экономической деятельности, внешней торговли стран – членов ЕАЭС и нашей взаимной торговли.

При этом нам кажется, что благодаря тому сотрудничеству, которое сложилось в рамках подготовки кодекса между представителями Правительства Российской Федерации и представителями бизнеса, о чём Вы только что сказали, нам в целом удалось добиться, чтобы кодекс отражал те лучшие практики в области внешнеэкономической деятельности, таможенного администрирования, которые есть в мире. В кодексе есть целый ряд таких важных принципов, как создание «единого окна», возможность уплаты таможенных платежей после выпуска, вопросы транзита товаров, вопросы возврата излишне уплаченных платежей, свободных таможенных зон и так далее.

Пользуясь случаем, хотел бы сказать большое спасибо Вам, всему Правительству, Министерству финансов и Федеральной таможенной службе за это сотрудничество. Но хотелось бы попросить не снижать уровень совместной работы, поскольку сейчас нам всем предстоит очень большая работа по отражению в российском законодательстве и в большом количестве подзаконных актов, а их ожидается несколько сотен, тех положений, которые есть в кодексе.

Во-первых, сам по себе кодекс содержит очень много отсылочных норм, которые, собственно, и были компромиссом между разными интересами. Это означает, что в российском законодательстве эти отсылочные нормы должны быть как-то урегулированы, а таких норм около трёхсот. И вся эта работа, как нам кажется, даёт шанс нам, Российской Федерации, создать благоприятный экономический режим для ведения внешнеэкономической деятельности.

Сегодня Александр Николаевич в своём вступительном слове говорил о важности встраивания российского бизнеса, российской экономики в международные цепочки разделения труда. Игорь Иванович Шувалов, выступая на съезде сегодня, говорил о том, что мы слышим всё больше и больше позитивных оценок развития бизнес-климата в России. Но при этом мы слышим постоянно голос предпринимателей, говорящих о том, что хорошо бы, чтобы таможенные процедуры упростились. В связи с этим хотелось бы продолжить совместную практику работы бизнеса с Минфином и ФТС, а там намечается очень большая работа, и хотелось бы, чтобы вся она велась в тесном взаимодействии, в тесном сотрудничестве. Повторяюсь, мы очень благодарны и Минфину, и ФТС за тот уровень работы, который сложился, но хотели бы просить поддержки, чтобы эта работа не ослабевала и в дальнейшем.

Кроме того, есть целый ряд таких важных вопросов, как создание «единого окна». Российская Федерация пока не определилась даже с уполномоченным государственным органом, как того требуют правила таможенной организации. И, кроме того, по соглашению о содействии торговле, которое Россия подписала и ратифицировала, нам предстоит выполнить ряд обязательств, в том числе перейти к механизму «единого окна».

В целом мы очень надеемся, что та работа, которая велась, будет продолжена и что Вы её поддержите. И нам удастся всё-таки за счёт этой работы внести хороший вклад и сделать ещё один шаг в сторону упрощения, улучшения внешнеэкономической деятельности, а за счёт этого – к созданию благоприятного бизнес-климата в нашей стране и подъёму экономики.

В.Путин: Спасибо.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 19 декабря 2016 > № 2012232 Александр Шохин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 27 мая 2016 > № 1769075 Дмитрий Медведев, Александр Шохин

Встреча Дмитрия Медведева с членами Общероссийского объединения работодателей «Российский союз промышленников и предпринимателей» (РСПП).

В повестке: о реформе администрирования системы обязательного социального страхования и других неналоговых платежей, о развитии системы третейского разбирательства.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Вчера у вас был профессиональный праздник, День предпринимателя. Коллеги, я вас поздравляю! Предпринимательство стало у нас уже, по сути, сословием российским, значительная часть людей себя относит именно к предпринимателям, и от того, как себя чувствуют предприниматели, зависит практически всё в экономике.

Мы с вами регулярно встречаемся – и со мной, естественно, и с моими коллегами вы проводите различные мероприятия, встречи. Такой диалог, безусловно, полезен, потому что важно слышать, с какими проблемами сталкивается бизнес, именно в таком укрупнённом формате получать обратный сигнал по поводу тех решений, которые приняты. Эти решения никогда не бывают идеальными, поэтому важно, чтобы такой обратный сигнал, фидбэк, так сказать, постоянно поступал в Правительство.

Сегодня нелегко, наверное, всем. Задачи по возобновлению роста экономики, по расширению доли несырьевой составляющей сохраняют свою актуальность, мы над этим работаем, в том числе и через механизмы поддержки предпринимательства. Есть у нас и относительно неплохие по нынешним меркам результаты. Во всяком случае по линии различного рода индикаторов типа Doing Business наши позиции последовательно улучшаются. По понятным причинам индикаторы – это всего лишь индикаторы, тем не менее это тоже важно.

С другой стороны, бизнесу важно не упустить время, более активно пользоваться возможностями, которые открываются, развивать экспортный потенциал, интенсивнее продвигать проекты на нашем внутреннем рынке. Скажем, наши производители неоднократно выступали за сохранение продовольственного эмбарго на аграрные товары, на сельхозтовары из стран, которые ввели санкции в отношении Российской Федерации или впоследствии к ним присоединились. Я поручил подготовить предложения по продлению ответных мер не на год, а до конца 2017 года. Будет, соответственно, подготовлено обращение к Президенту и оформляющее необходимые решения постановление Правительства. Поэтому те, кто занимается сельскохозяйственным бизнесом, агропромом, получат и более длительный горизонт планирования своих инвестиций, о чём они нас неоднократно просили – и крупные аграрные компании, и относительно небольшие. И получат возможность всё-таки посчитать, как и что будет происходить в более дальней перспективе.

Теперь в отношении рейтингов. Действительно, мы на них обращаем внимание, но финальную оценку, конечно, ставят не рейтинговые агентства (международные или наши внутренние), а сами предприниматели. Неоднократно предприниматели на разном уровне и мне, и моим коллегам говорили, что важнее льгот, преференций сам принцип стабильности, и понятно почему. Именно устойчивость подходов, стабильность регулирования создают важнейшее условие развития бизнеса. Вообще, насколько государство способно обеспечить предсказуемость правил на рынке, стабильность налоговой системы, гарантии защиты прав предпринимателей – это всё и определяет климат.

Главный показатель на самом деле такой, он связан с количеством частных компаний, которые готовы, хотят работать в нашей стране, потому что государство свои компании в обиду не даёт, это естественно, государство является их собственником. Но если частных компаний становится больше, значит мы идём в правильном направлении, если меньше – значит у нас есть проблемы.

Несколько моментов, которые касаются текущей повестки дня. Первое. Правительство начало реформу администрирования системы обязательного социального страхования. Взносы во внебюджетные фонды на обязательное пенсионное, социальное и медицинское страхование теперь включены в систему налогов и сборов. Собирать их будет Федеральная налоговая служба – мы сегодня об этом поговорим, – при этом налоговики не включены в сам процесс формирования пенсионных и иных социальных прав людей, это не их обязанность. Все элементы взимания взносов, тарифы, льготы, естественно, сохраняются, но само администрирование переходит к единому администратору – Федеральной налоговой службе, которая является составной частью нашего Министерства финансов, что вполне логично.

Второй вопрос – это неналоговые платежи. Работа над проектом закона, который определяет принципы их начисления и взимания, уже началась, идёт инвентаризация подобных платежей, выработка подходов к созданию единой системы их регулирования. У крупного бизнеса, который у нас представлен в РСПП, есть свои идеи на этот счёт, думаю, их тоже можно было бы обсудить, а также вопросы, которые связаны с тарифами естественных монополий. Тема всегда актуальная. В этом году мы запланировали небольшую индексацию цен, в том числе цен на газ, но, понятно, никогда довольными все не бывают. Инфраструктурные монополии показывают нам свои расчёты, как им будет тяжело, в случае если мы не будем применять более высокую индексацию, – они не смогут инвестиции делать. С другой стороны, все остальные, в том числе промышленность, говорят о том, что такая индексация душит их развитие. И здесь дело Правительства – весьма, кстати сказать, непростое – найти баланс таких интересов.

Ещё одна тема, которую хочу сейчас анонсировать, – это третейское разбирательство. Мы об этом с вами тоже давно говорим. Дискуссия об активизации третейский судов идёт уже несколько лет. Здесь присутствуют коллеги, которые со мной это и лично обсуждали, и на совещаниях. Сейчас эта дискуссия перешла уже в область практики. Закон принят в конце прошлого года. В его подготовке активное участие принимали члены РСПП, за что большое спасибо.

Благодаря их инициативе появился новый вариант некоммерческой организации, при которой создаётся постоянно действующий арбитраж.

Оценивать выполнение требований закона, его действенность в бизнес-кругах, конечно, будете вы сами, будет совет по совершенствованию третейского разбирательства, тем более что туда должны быть включены и представители делового сообщества, и, конечно, юристы.

Давайте поговорим об этих и иных вопросах.

Для начала разговора передаю слово президенту объединения работодателей «Российский союз промышленников и предпринимателей» Александру Николаевичу Шохину. Пожалуйста.

А.Шохин: Спасибо, Дмитрий Анатольевич. Уважаемые коллеги, несмотря на кризис, действительно, как сказал Председатель Правительства, за последнее время удалось добиться серьёзных успехов по целому ряду застарелых проблем бизнеса, и те же рейтинги Doing Business подтверждают, что по таким вопросам, как подключение к электросетям, регистрация предприятия и так далее, мы продвинулись очень сильно.

Но одновременно к старым проблемам добавляются новые, и среди этих проблем я хотел бы просто назвать как минимум две системные: во-первых, параллельно с работой Открытого правительства, Экспертного совета при Правительстве, общественных советов и так далее наблюдается рост закрытости органов власти, которые ранее были достаточно открыты для предпринимательского сообщества и для совместной работы. В частности, многие ФОИВ (федеральные органы исполнительной власти) злоупотребляют грифом «Для служебного пользования», даже на такие публичные решения, как поправки в Налоговый кодекс. Внесение идёт, понятно, по укороченной программе, но не должен гриф «ДСП», сокращая процедуры, в то же время отторгать бизнес от обсуждения этих вопросов.

Иногда, мы понимаем, технологически гриф «ДСП» ставится не для того, чтобы что-то утаить от прессы или от бизнеса, а просто времени не хватает для того, чтобы пройти стандартную процедуру типа ОРВ (оценка регулирующего воздействия) и так далее. Но можно продумать какую-то укороченную процедуру публичного обсуждения, и может быть, по решению Председателя Правительства такую укороченную процедуру в конкретных случаях можно было бы устанавливать, но не злоупотреблять этим грифом. Может быть, и в регламенте Правительства такие прописать технологии. В частности, было бы правильно запретить ставить эти грифы на законопроекты, кроме тех, которые относятся к оборонному сектору, к отдельным приложениям к федеральному бюджету и так далее.

Не всегда доклады, подготовленные во исполнение поручений Президента, Председателя Правительства, доклады по реализации «дорожных карт», решения, которые готовятся по итогам встреч с бизнесом, размещаются в публичном доступе. Поэтому, конечно, хотелось бы, чтобы и здесь тоже было взаимопонимание у нас.

Как Вы правильно отметили, Дмитрий Анатольевич, не хватает нам предсказуемости и прогнозируемости социально-экономической политики. Позавчера на заседании президиума экономического совета у Президента все докладчики фактически начинали с того, что необходимо повысить предсказуемость экономической политики. Мы, РСПП, безусловно, поддерживаем эту тему. Мы понимаем прекрасно, что подготовка стратегических документов – «Стратегии-2030», иных стратегических документов по отдельным направлениям – это достаточно длительный процесс, но мы хотели бы на ранних подступах, что ли, участвовать вместе с соответствующими ведомствами в этой работе. Та же «Стратегия-2030». Хорошо начали в декабре прошлого года, создали рабочие группы (хотя не во все из них бизнес был приглашён), а потом в связи с переносом на год этой работы всё застопорилось, хотя, я так понимаю, перенос делался для того, чтобы, наоборот, качественно эту работу сделать, а не притормозить её.

И если говорить уже о конкретных сюжетах, то, безусловно, они касаются, как было отмечено, и системы соцстраха, и фискальной нагрузки. В частности, при передаче функции администрирования страховых взносов от страховщиков в Федеральную налоговую службу мы, безусловно, хотели бы, чтобы чётко было зафиксировано сейчас, что передаётся именно администрирование сборов. И там много вопросов, которые ФНС предстоит решать, с тем чтобы, как мы и договаривались на ранних этапах обсуждения этого закона, административная нагрузка была снижена при новом администраторе. В частности, и количество проверок было снижено, и количество различного рода платёжек, и так далее. Мы считаем, что не надо сейчас перегружать соответствующее законодательство поправками субстантивного толка, потому что они на самом деле могут и помешать выстроить качественное администрирование.

В частности, очень много дискуссий сейчас идёт (может быть, в силу того, что гриф «ДСП» не ставится, правда) по поводу того, что можно и пороги убрать, и в целом увеличить страховые взносы в те или иные фонды или реформировать некоторые элементы пенсионной системы и так далее. Нам кажется, что в равной степени и к налогам относится, и к страховой системе положение Послания Президента о моратории на повышение фискальной нагрузки до 2018 года включительно. Здесь было бы правильно, обсуждая эти темы, как говорится, готовиться к тому, что будет после 2018 года, но не пытаться сейчас с колёс как бы вбросить отдельные элементы, вырывая их из стратегических документов. В частности, стратегия пенсионной системы у нас существует, это повод для такого длительного, серьёзного обсуждения и компромисса между социальными партнёрами, ведомствами и так далее.

В то же время сейчас, когда обсуждаются те или иные элементы реформирования пенсионной системы, то лишь отдельные элементы обсуждаются, которые явно облегчают нагрузку на федеральный бюджет по трансфертным и иным аспектам. Нам кажется, что этот подход как раз неправильный, поскольку многие элементы тогда либо останутся в тени, либо потом, как говорится, тихой сапой будут изменены. Это касается и существующего тарифа, и судьбы накопительной пенсионной системы, и так далее.

Мы хотели бы, например, в этих вопросах, наоборот, зафиксировать долговременность и стабильность. Например, тариф 22% в пенсионную систему действует как льготный и временный, ежегодно мы его продлеваем. Поэтому хотелось бы лучше на 10 лет, как минимум на пять лет зафиксировать этот тариф. Пусть он даже называется льготным, но чтобы он не менялся, потому что годовое продление оптимизма не добавляет.

Есть какие-то вопросы, которые, не затрагивая системы в целом, той же нагрузки на бизнес, мы давно обсуждаем, и можно было бы их решить. В частности, мы давно обсуждаем, что социальные фонды можно было бы передать под управление социальных партнёров. Социальные партнёры присутствуют в правлениях всех фондов, но это не реальное партнёрское управление, поэтому было бы правильно, наверное, даже в нынешнем политическом цикле, так сказать, решить этот вопрос.

Теперь по фискальной нагрузке. Я не буду обсуждать все темы, связанные с администрированием. Хотел бы, чтобы, может быть, Михаил Владимирович (М.Мишустин) нам рассказал, как реально будет улучшено администрирование, чтобы не просто смена администратора была, в контексте, о котором я говорил, и чтобы Министерство финансов подтвердило, что роста фискальной нагрузки через упрощение технологии типа снятия порогов тоже не будет.

Если говорить о фискальной нагрузке, то я напомню коллегам, которые участвовали в наших съездовских дебатах, что мы на съезде презентовали методологию оценки совокупного уровня фискальной нагрузки на бизнес, провели соответствующие расчёты. Мы предлагаем считать эту фискальную нагрузку как соотношение суммы налоговых платежей за вычетом налогов на доходы физлиц в консолидированный бюджет, а также взносов в социальные фонды и страховых премий на обязательное страхование ответственности владельцев опасных производственных объектов и соотносить это с валовой добавленной стоимостью за вычетом амортизации.

Минэкономразвития в принципе поддержало нашу методологию. Нам хотелось бы, чтобы Минфин отреагировал. Соответствующее поручение Президента есть, но нам хотелось бы, чтобы уже в текущие Основные направления налоговой политики был включён раздел, который подтверждает эту методологию как совместную, понятную и бизнесу, и Минфину, и другим ведомствам. Если сумеем это сделать, нам легче будет оценивать каждую налоговую новеллу с точки зрения изменений совокупной фискальной нагрузки.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 27 мая 2016 > № 1769075 Дмитрий Медведев, Александр Шохин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 1 апреля 2016 > № 1711658 Александр Шохин

Александр Шохин: «Непоследовательность павловского правительства привела к ГКЧП»

Александр Шохин

экс-министр труда и занятости населения РСФСР и РФ

«Альтернативой мог быть вариант некой программы реформ, где было бы не повышение цен, регулируемых государством, в три раза с лишним, а их либерализация в тех или иных сегментах с реформами, которые были только в конце года заявлены, касающиеся более широкого круга вопросов. Кстати, одно из преимуществ программы «400 дней», затем «500 дней» Григория Явлинского и комиссии Абалкина по экономической реформе (он был заместителем председателя союзного правительства, и ему официально по компетенции было положено предлагать эти реформы). Но не суждено этому было сбыться, в том числе, потому, что испугались реформ, которые, считалось, могут разрушить советский строй, базовые принципы советской экономики. И на самом деле медлительность и непоследовательность павловского правительства привела к ГКЧП, к затягиванию поясов на более длительное время, чем это могло бы быть. А достоинство, о котором я говорил, программы Явлинского, заключалось тогда в том, что они опирались на необходимость и разгосударствления экономики, создания конкурентной среды. Уже в конце 1991 года было невозможно думать о создании вот этой конкурентной среды за счет разгосударствления, поскольку рынок был в состоянии коллапса, и надо было что-то делать достаточно решительным образом. Альтернатива была, но, поскольку мы строили социализм с человеческим лицом, и советской экономике лишь придавали черты рыночные, то этот процесс привел к определенным искажениям, которые достаточно серьезно повлияли и на политическую ситуацию в стране».

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 1 апреля 2016 > № 1711658 Александр Шохин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 14 февраля 2014 > № 1021981 Александр Шохин

Встреча с президентом Российского союза промышленников и предпринимателей Александром Шохиным.

Владимир Путин и глава РСПП Александр Шохин обсудили вопросы деофшоризации российской экономики, участие работодателей в разработке профстандартов, порядок возбуждения уголовных дел по налоговым преступлениям.В.ПУТИН: Александр Николаевич, как договаривались, мы с Вами встречаемся. У Вас были соображения, я знаю, отдельные идеи и предложения, связанные с взаимоотношениями между государственными органами, между бизнесом, связанные с совершенствованием нормативно-правовой базы.

Пожалуйста.

А.ШОХИН: Во-первых, мы сейчас сконцентрировались на том, чтобы подготовить предложения по реализации Послания Президента Федеральному Собранию. Там было много конкретных посылов, которые обращены напрямую к бизнес-сообществу. Кстати сказать, по некоторым Вы даже конкретно называли бизнес-объединения и Российский союз промышленников и предпринимателей как ту сторону диалога, которая должна подготовить соответствующие предложения.В частности, мы сейчас готовим предложения по деофшоризации российской экономики. Это был один из ключевых элементов экономической части Вашего Послания. И мы считаем, что было бы правильно реализовать подход, который Вы образно сформулировали: регистрируйся где хочешь, но деньги – в России.

Если говорить более конкретно, речь идёт о том, что, наверное, не надо бороться с самим фактом регистрации в офшорных юрисдикциях, но налоги должны уплачиваться в Российской Федерации, если экономическая деятельность компании ведётся в России.

Мы проанализировали опыт других стран. В частности, если офшорная юрисдикция используется не для того, чтобы вывести налоговую базу, уклониться от уплаты налогов, а для некоторых других целей, например, если иностранные партнёры или иностранные инвесторы хотят использовать англо-саксонское право и таким образом защитить свои права, то надо сосредоточиться именно на налоговой компоненте. И здесь есть механизмы.

Например, в Великобритании в таких случаях компании регистрируют схемы в налоговой службе или, у нас тоже соответствующий опыт уже накапливается после принятия Закона по трансфертным ценам, налогоплательщики и компании могут заключать соглашение с Федеральной налоговой службой, подтверждающее тот факт, что они не выводятся в налоговую базу. Тогда, если вот такого рода технологии будут задействованы, эти компании могут, наверное, претендовать и на господдержку, участие в госзакупках, программах и так далее.

Безусловно, здесь нужно проработать все механизмы и детали. Мы с Министерством финансов будем работать вместе, с Правительством в целом, с Министерством экономического развития. Думаю, к маю, а может быть, даже раньше мы подготовим свои предложения, так чтобы они были не просто такой идеей, но нормой закона.Ещё одна проблема, которой мы занимаемся (даже не проблема, а это направление постоянной деятельности объединения работодателей, коим является РСПП), – это участие бизнеса в развитии системы профессионального образования. Здесь мы работаем по нескольким направлениям. Во-первых, это разработка профессиональных стандартов, которые могут быть дальше использованы как основа для образовательных государственных стандартов, образовательных программ в системе профессионального высшего и среднего образования.

И здесь мы хотели попросить Вас ускорить создание национального совета по развитию квалификации. Вы эту идею предложили. Но мы считаем, что в этом национальном совете, если он будет создан, работодатели должны играть ключевую роль и брать на себя основную ответственность за разработку профессиональных стандартов и их продвижение, в том числе и в систему образования.

Здесь, кстати, важно развивать и то, что принято называть дуальной системой образования, когда будущий квалифицированный рабочий, специалист имеет возможность проходить в ведущих компаниях оплачиваемую практику или часть процесса обучения может переноситься непосредственно на производство.

Здесь, безусловно, важно прописать такого рода и задачи, и ответственность объединения работодателей в законе. Мы сейчас подготовили новую версию (вернее, депутаты подготовили, мы работали вместе с ними) закона об объединениях работодателей, и там вот эти повышенные требования к объединениям работодателей прописаны, в том числе связанные с разработкой профстандартов, участием в системе социального партнёрства. И мы замахнулись на то, чтобы таким работодателям можно было бы те или иные преференции давать. В частности, относить затраты на членство и деятельность в объединениях работодателей на себестоимость, как это делается по ряду других статей.

Возвращаясь к теме налоговой, Владимир Владимирович, не могу пройти мимо темы, связанной с законопроектом об изменении порядка, вернее, о восстановлении старого порядка возбуждения уголовных дел по налоговым преступлениям. Мы благодарны Вам за то, что Вы дали поручение искать компромиссы с бизнесом. Считаем, что по ряду направлений мы очень близки к тому, чтобы выработать согласованную позицию и с правоохранительными, и следственными органами, и с финансовыми структурами, налоговой службой в частности.

Речь идёт о том, чтобы предусмотреть повышение порога так называемых тяжких и особо тяжких налоговых преступлений. Сейчас ситуация такая, что крупные компании, нарушая налоговое законодательство, сразу попадают в категорию особо тяжких преступников и [действуют] соответствующие уголовные санкции.

Мы прикидывали, что если как минимум в два раза этот порог поднять, то можно было бы, по крайней мере, добиваться уплаты налогов, вместо того чтобы использовать механизмы уголовного преследования. Кстати, этому могло бы способствовать ещё и более широкое внедрение механизма деятельного раскаяния. Заплатил налоги, которые не заплатил ранее, штрафы, признал налоговую вину – уголовное дело возбуждаться не должно.

Другое дело, что налогоплательщики могут судиться с налоговыми органами. Это право должно, видимо, сохраняться и как-то влиять на окончательный результат. В том числе во многих случаях и налогоплательщики выигрывают. Но мы пока что по одному вопросу не смогли, как говорится, найти не то что компромисс, но и даже подходов, как встроить ту или иную форму участия налоговых органов, перед тем как следственные органы будут возбуждать уголовные дела.

Здесь разные варианты есть, компромиссы возможны. Но нужно время для того, чтобы их, так сказать, положить на язык конкретных нормативно-правовых актов. Поэтому мы хотели бы эту работу продолжить. Учитывая, что все заинтересованные стороны ведут соответствующую работу, хотели бы, чтобы у нас какое-то время для завершения этой работы было.

Если даже говорить только о Послании Президента Федеральному Собранию, то у нас ещё целый ряд проработок есть Ваших идей, идей Послания. В частности, совершенствование и повышение эффективности контрольно-надзорной функции государства. Идея ввести единый реестр проверок или соответствующий портал проверок, на наш взгляд, очень перспективная для повышения эффективности всей надзорно-контрольной деятельности государственной и муниципальной.

Мы считаем, что должен действовать такой принцип: если проверка не включена в реестр и нет номера, то контролирующие органы не должны начинать эту проверку. Кроме того, в этот реестр можно было бы внести и все сведения о санкции прокурора на внеплановую проверку.

По закону по целому ряду видов деятельности только с санкции прокурора может проводиться внеплановая проверка. Эту информацию тоже было бы неплохо на портале иметь и в реестре. В равной степени это может касаться и результатов проверок и принятых мер. Такой всеобъемлющий портал проверок, безусловно, позволил бы весь этот механизм сделать более прозрачным, более эффективным, и, может быть, часть из этих идей заслуживает того, чтобы их оформить в форме законов даже.

И такой рамочный закон о контрольной деятельности, государственной, муниципальной контрольной деятельности в Российской Федерации, вполне имеет право на существование. Мы готовы вместе с Администрацией Президента, соответствующими федеральными ведомствами поработать над этим законопроектом.

Хотел бы также упомянуть ещё несколько тем, если позволите, Владимир Владимирович.В.ПУТИН: Давайте я тогда буквально в двух словах прокомментирую Ваши предложения. Начнём с самой чувствительной темы. Это, как Вы сказали, восстановление старого порядка возбуждения уголовных дел в сфере налоговых преступлений.

Но мы не планируем вернуться к старому порядку.

А.ШОХИН: Ну, это так иногда говорят о том, что…

В.ПУТИН: Иногда говорят, но это не соответствует действительности. Проблема ведь в чём заключается? В том, что, по сути, налоговым органам были даны такие полномочия, которые им несвойственны. Они не возбуждали уголовных дел по налоговым преступлениям, но они давали юридическую оценку, является то или иное действие уголовно наказуемым или нет. Это совершенно несвойственная функция налоговых органов.

Можно, конечно, сказать, что в следственных органах недостаточно специалистов. И я очень часто слышу этот аргумент. Но это не правовой аргумент. Там должны быть такие специалисты. Это не значит, что нужно перепоручить эту функцию кому-то другому. Нужно просто усиливать кадровый состав соответствующих следственных подразделений. Это первое.

Второе. По поводу Вашего предложения по повышению порога [для тяжких и особо тяжких налоговых преступлений]. Наверное, это вполне такая идея, которую можно обсуждать. Я сейчас не готов говорить о деталях, нужно поговорить со специалистами: с налоговиками, и с представителями правоохранительных органов. Но, если Вы помните, я же предложил, чтобы налоговые органы в любом случае давали свою оценку, и чтобы, если дела будут возбуждаться соответствующими следственными подразделениями, чтобы они были обязаны запросить мнение налогового органа. А конечную оценку тому или иному деянию всё-таки даёт судебная инстанция, и она будет вправе определить, она – единственная, кто вправе определить, кто прав: бизнес, налогоплательщик или налоговые службы либо следственный орган соответствующий. Всё-таки есть третейский судья, образно говоря, это собственно сам суд. Но, конечно, дело в деталях, как обычно говорят, и поэтому эти детали, разумеется, нужно доработать, в том числе возможное повышение порога, я с этим согласен.

Теперь по поводу офшоров и допуска компаний, зарегистрированных в офшорах, к госзакупкам или госзаказам. Вы знаете (Вы это точно знаете), что сейчас во всём мире началась работа по деофшоризации. Это мы говорим о деофшоризации российской экономики, но эти вопросы поднимаются во всех развитых странах, во всех, без всякого исключения. Эти вопросы становятся ключевыми.

На «двадцатке», на «восьмёрке» мы обсуждали в Великобритании то же самое, очень активно причём. Особенно те страны поднимают эти вопросы активно, которые сами не грешат развитием офшорных зон. В частности, допустим, Федеративная Республика Германия очень остро ставит вопрос по этим темам, и нас это касается впрямую. Поэтому здесь обо всём можно и нужно говорить, но в любом случае, если компания зарегистрирована в офшоре и на что-то претендует, на какую-то поддержку со стороны государства, государство вправе знать конечного бенефициара. Вот это чрезвычайно важная вещь – конечный бенефициар, кто владелец компании, а то ведь она может быть зарегистрирована на Кипре, но на самом деле в каком-то «сером» или «чёрном» офшоре сидят настоящие владельцы, которых никто не знает, и они не хотят показываться. Вот это всегда вызывает подозрение и вопросы. Первое.

Второе. Возникает много различных схем, и Вы об этом тоже знаете. Допустим, дочерняя компания даёт своей материнской компании заёмные средства. Эти заёмные средства потом облагаются не по российскому налоговому праву, а по офшорному, по пониженным ставкам, дивиденды облагаются по пониженным ставкам. У нас существуют с этими государствами, со многими, в том числе, скажем, с Кипром, соглашения об избежании двойного налогообложения. И вроде бы компания всё заплатила по российскому праву, но заплатила всё-таки там, а не здесь. Вот много таких вещей, которые мы должны самым внимательным образом изучить.

Вы сказали, что, допустим, партнёры какой-то нашей компании заинтересованы в том, чтобы осуществлять сделку по британскому праву. Но для этого не обязательно регистрировать компанию в офшоре. Компания может быть зарегистрирована в Российской Федерации, быть резидентом налоговым у нас. Любой контракт можно подчинить британскому праву, а, скажем, арбитражное разбирательство перенести в Стокгольм. Наше российское законодательство это позволяет делать, для этого не нужно в офшор уходить. В общем, здесь есть много вопросов, которые требуют очень тщательного предварительного изучения.

Что же касается профстандартов, то я здесь полностью с Вами согласен. Даже согласен с предложением о каких-то преференциях для тех участников экономической деятельности, которые будут активно работать в этом направлении. Более того, полностью согласен с тем, что именно бизнес-сообщество должно взять на себя лидирующую роль и в будущем национальном совете по профквалификации, и вообще по этому направлению деятельности.

А.ШОХИН: Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 14 февраля 2014 > № 1021981 Александр Шохин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter