Всего новостей: 2579913, выбрано 4 за 0.021 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Алексашенко Сергей в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортГосбюджет, налоги, ценыНефть, газ, угольФинансы, банкиСМИ, ИТАгропромвсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 13 апреля 2017 > № 2141423 Сергей Алексашенко

«Корабль под названием «Россия» повернуть за одну ночь невозможно»

Экономист Сергей Алексашенко о том, какая стратегия нужна России

Рустем Фаляхов

Если Кремль откажется от политических реформ, а правительство продолжит тактику «ничегонеделания», то экономический рост не превысит 1–2% и Россия безнадежно отстанет от Запада. Что необходимо делать и каких ошибок нельзя допускать, чтобы поддерживать хотя бы минимальный экономический рост, в интервью «Газете.Ru» рассказал Сергей Алексашенко, бывший первый зампред ЦБ, а сегодня просто экономист из Вашингтона.

— В мае Кремлю будет представлена написанная Алексеем Кудриным стратегия развития России до 2035 года. Насколько реально вообще сейчас написать трактат о способах стимулирования экономики? Насколько это возможно в ситуации, в которой живет страна?

— Что нужно сделать, чтобы стать олимпийским чемпионом в беге на 100 метров? Нужно тренироваться, тренироваться, тренироваться, а потом всех обогнать.

— И?

— При том, что описанная выше стратегия верна, если я сейчас начну рассказывать, что вот я, Сергей Алексашенко, 57 лет от роду, хочу стать олимпийским чемпионом в беге на 100 метров, что бы я ни говорил, мне, наверное, люди не поверят. Поэтому вопрос доверия к стратегии — вот что важно в первую очередь. Стратегии — вещь нужная, и они пишутся в разных ситуациях. Бывает, в хороших, бывает, в плохих ситуациях…

— Экономическая стратегия бесполезна?

— В таких условиях тоже может быть какая-то стратегия...

Стратегия закрытых дверей

— Вот именно — какая-то. Стратегия пишется за закрытыми дверями. Текст стратегии — большая тайна. Общество не в курсе, что там ему пропишут на ближайшую десятилетку. Даже руководители экспертных направлений, привлеченные к работе над стратегией, признаются, что не в курсе происходящего. Я недавно спросил Алексея Леонидовича, может ли он ознакомить «Газету.Ru» с проектом стратегии? В общих чертах. Ответ был отрицательным: заказывал стратегию Кремль, ему документ и будет представлен. В мае. До этого времени — нельзя.

— Ну, это лучше, чем ничего. Стратегия «ничего не делать» вас никуда не приведет. Скорее всего, вы останетесь в том же самом месте, а может быть, откатитесь назад.

Есть маленькая вероятность, примерно 15%, что Алексей Леонидович честно напишет: главная проблема в российской экономике — это незащищенность прав собственности, и что, не решив ее, мы не сможем радикально ускорить темпы развития российской экономики.

А соответственно, для того, чтобы решить проблему защиты прав собственности, нужно срочно провести политические реформы. А если мы от таких реформ отказываемся, тогда будет вот что. Только надо говорить об этом предельно прямо и четко обозначить развилку.

Развилка такая. Что если мы проводим политические реформы, тогда у нас потенциал роста экономики составляет 4%, даже 5% в среднесрочной перспективе. Если же мы отказываемся от политических реформ, то у нас потенциал роста максимум полтора-два процента в год.

Но даже для того, чтобы нам достичь этого потенциала, надо сделать то-то и то-то. Вот, собственно говоря, как может быть структурирована эта стратегия.

— Значит, по-вашему, в основе экономической программы Кудрина все-таки должна быть обоснована необходимость политической реформы в России? Предположим, он это напишет. А сама реформа, думаете, возможна?

— Я считаю, что в сегодняшней России политическая реформа невозможна. Но Кудрин, если он считает себя честным экспертом, должен четко и внятно об этом сказать. Что без политических реформ экономического ускорения в России быть не может. Это было бы честным диагнозом текущей ситуации. Почему российская экономика не растет? Да потому, что права собственности не защищаются, нет инвестиций. И все остальные причины носят второстепенный характер, хотя и их устранением тоже нужно заниматься.

Можно смириться с ростом в 1–2%

— Я последние 15 лет только и слышу на экспертных тусовках, на бизнес-форумах про права собственности, про структурные реформы. Что вас убеждает в том, что сейчас ситуация изменится?

— Нет, меня ничего не убеждает. Потому что ни на какие политические реформы власть не готова.

— И что делать тогда? Перестать играться со стратегиями? Уж сколько их упало в эту бездну…

— Тогда давайте смиримся с тем, что наш потенциал роста 1–2% в год, и будем снимать все препятствия на пути к этой цели. Или давайте пойдем на поводу у Столыпинского клуба, поверим ему, что, напечатав деньги и раздав их для финансирования исключительно приоритетных и важных инвестиционных проектов, Россия сможет избежать участи Зимбабве и нам удастся избежать раскрутки инфляционного маховика.

— Ваш прогноз. Кудрин честно поставит диагноз экономике, укажет в стратегии, почему она не растет?

— Думаю, о проблеме защиты прав собственности он, конечно, скажет, но мимоходом; а во всей его программе никаких реальных предложений на эту тему содержаться не будет…

Знаете, у нас и Путин говорит про защиту прав собственности. Премьер про это говорит. Проблема состоит в том, что нужно делать, а не говорить.

— Допустим, но российская власть хотя бы из чувства самосохранения, чтобы не упустить бразды правления, может пойти на либерализацию экономики?

— Очень хороший вопрос вы поставили. Я не знаю, но подозреваю, что в Кремле считают с точностью до наоборот…

— Чтобы сохранить власть, надо закрутить гайки?

— Что гораздо проще сохранить власть, ничего не меняя.

Ставьте на капитал — человеческий

— Сейчас среди чиновников в моде рассуждения на тему человеческого капитала. Считается, что если вкладывать из бюджета больше в здоровье и образование человека, то получим реальный стимул для экономического роста. Еще полпроцента к ВВП. И все бы хорошо. Но у меня в связи с этим уточняющий вопрос. Когда отдача будет? Лет через пять-десять-пятнадцать?

— Если вас послушать, то правильно сделать следующее. Медицину закрыть. Сделать так, чтобы все пенсионеры перемерли. Соответственно, сэкономятся средства Пенсионного фонда. И на эти деньги построить танки и ракеты, потому что ничего другого мы предложить не можем, но за счет этого Росстат насчитает и темпы роста ВВП, и рост инвестиций.

— Этого я не говорил. Я про эффективность бюджетных расходов, целесообразность госинвестиций...

— Экономический рост — он нужен для того, чтобы люди жили лучше. Не только за счет того, что в январе пенсионерам дали пять тысяч рублей. Нужно, чтобы у молодежи появились перспективы. Когда мы говорим о развитии человеческого капитала, безусловно, эффект экономический и социальный появится через несколько лет, через пять, может, через десять, может, даже через пятнадцать. Да, но если этого не сделать, то и через 15 лет этого эффекта не будет.

— Именно сейчас вкладываться в это? На дне?

— Надо было вкладываться десять лет назад.

— Ну, да. Когда деньги были в бюджете...

— Подождите. Знаете, в мире двести с лишним стран. И многие из них побывали в разных сложных ситуациях.

И если вы посмотрите на разные примеры в разных странах, то увидите, что очень многие из них сделали прорыв именно за счет того, что вкладывались в человеческий капитал.

Корея, Сингапур, Гонконг… Или вот Финляндия… у них был двойной шок: сначала был развал Советского Союза, и они потеряли там всю советскую торговлю. А потом у них грохнулась Nokia, которая давала 15% ВВП. И тогда они стали целенаправленно вкладываться в развитие инженерного высшего образования. И сегодня Финляндия едва ли не лидер в Европе, туда едут учиться со всей Европы, кузница кадров, она зарабатывает на образовательных услугах.

— А что сделает наше государство сейчас? Размажет доходы тонким слоем по всем направлениям, на которые Кудрин укажет… И отдачи не будет ни по одному из них.

— Если говорить о серьезной стратегии, то никакой набор рецептов не даст мгновенной отдачи, которую бы все почувствовали.

Если вам нужно получить мгновенную отдачу, чтобы ВВП сразу вырос, самый эффективный способ — это заставить все население сначала до обеда копать яму, а после обеда ее закапывать.

Или потратить остатки средств минфиновских фондов и профинансировать производство танков, пушек и ракет в трехкратном объеме. Такой темп роста будет, просто колоссальный. Только смысла от этого не будет никакого.

Стратегия экономической политики делается не на один год. Она делается на длительный период. Поэтому говорить о том, что нам кровь из носа нужны результаты в этом году, — так не бывает. Корабль под названием «Россия» повернуть на 90 градусов за одну ночь невозможно. Требуется время. В мире нет чудес, и не может быть какого-то чудодейственного рецепта, который прямо завтра даст результат. Кроме того, чтобы копать яму.

Инфляционные ожидания не подвластны ЦБ

— Хочется обсудить еще одну фишку, на которую ставят власти. Таргет по инфляции в 4%, к которому ЦБ вот уже года три стремится, всеми способами зажимая кредитование. Что это, одна из тех ошибок, как в случае с прекращением субсидирования ставок по ипотеке? Сбить инфляцию любой ценой — вот это что?

— Таргет низкой инфляции в принципе правильный, но я тоже считаю, что Центральный банк проводит чрезмерно жесткую денежную политику и удерживает свою ключевую ставку на запредельно высоком уровне, что приводит к снижению объема кредита в экономике. Но при этом он сильно недорабатывает в других направлениях. Борьба с инфляцией не есть уравнение в задачнике, где вы все параметры поставили и получили искомый результат. В борьбе с инфляцией очень важна борьба с инфляционными ожиданиями населения и бизнеса. Если вы почитаете пресс-релизы Центрального банка, его документы, то вы увидите, что основная его проблема — это как раз очень высокие инфляционные ожидания. Но с инфляционными ожиданиями борются словами, а не сверхвысокой ставкой. Словесные интервенции Центрального банка явно недостаточны и не сильно влияют на ситуацию.

— Еще в 2014 году, когда я брал интервью у Ксении Юдаевой, первого зампреда ЦБ, я спросил: почему, действительно, взяли за ориентир 4%, не ниже, не выше? Она ответила так: ну, мы подумали, сравнили с Европой и решили, что ниже 4% — это нереально будет, а выше четырех — смысла нет…

— Послушайте, вообще-то, таргет в 4% — это высокая инфляция для современного мира, особенно учитывая, что Банк России не хочет ее дальнейшего снижения. Сегодня в развивающихся странах средняя инфляция ниже, в среднем составляет 2,58%. А в развитых — 2,14%.

То есть во всем мире нормальным считается инфляция от 2 до 3%. Есть некий консенсус о том, что инфляция ниже 1% тормозит рост. А высокая инфляция, выше 3%, разрушает накопленное богатство.

Низкая инфляция лучше, чем высокая. Здесь спору нет. Но вопрос в том, грубо говоря, достаточно ли этого, чтобы инвестиции пошли? Мой ответ — нет. Бизнес делает инвестиции, если он уверен в том, что они ему вернутся, а это обеспечивается прежде всего защитой прав собственности. Вы сегодня вкладываете деньги — через пять-семь лет начинаете получать доход. Вы должны быть уверены, что этот доход достанется вам, а не знакомому или незнакомому вам полковнику ФСБ.

— Короче, затея с таргетом бессмысленна?

— Нет, не бессмысленна. Ремонт разбитого зеркала заднего вида, если у вашей машины двигатель глохнет, тоже имеет смысл. И неправильно говорить, что это не имеет смысла.

Денег нет и не будет, терпите

— Ладно, раз уж мы не нашли рецептов, как починить глохнущий двигатель в настоящем времени, перейдем к прогнозам. Как себя будет чувствовать Россия, ее экономика и ее политическая система в 2018 году и в 2024-м?

— Судя по всему, политическая система России будет себя чувствовать в 2018 году и в 2024-м устойчиво.

— А экономика?

— Экономике от этого будет плохо. Потому что существующая политическая система не направлена на защиту прав собственности. И я не вижу шансов на то, чтобы в России власть вдруг начала поощрять политическую конкуренцию или защищать права собственности, что вдруг Кремль откажется от тотального контроля за информационным пространством и прописывания новостной повестки для телевидения.

В общем, в нашей стране мало что будет меняться. Поэтому притока инвестиций не будет и, значит, экономика будет себя чувствовать плохо.

— А население?

— Тоже будет чувствовать себя плохо. Если, на наше счастье, не вырастут цены на нефть, то российская экономика будет, предположим, расти на 1,5–2% в год, что медленнее, чем вся мировая экономика. Следовательно, Россия будет отставать от других стран, и качество жизни в России будет отставать. То есть другие страны нас будут обгонять, а Россия будет относительно беднеть. При том что, в принципе, мы будем становиться каждый год на 1% богаче. Но остальные страны будут богатеть на 3–4%. Вот и все.

— Напишите, предложите для России свою стратегию роста. А то критиковать-то все мастера...

— Это легко сделать. Я уже несколько лет говорю обо всем этом как попугай. Я мог бы уместить эту стратегию на половине страницы текста, а могу написать ее на 33 страницах. Но смысл останется в том, о чем мы с вами только что говорили.

Нужно провести политические реформы, восстановить разделение властей и обеспечить верховенство права, что создаст необходимую систему защиты прав собственности, что будет поощрять инвестиции и в конечном счете приведет к устойчивому экономическому росту.

Все остальное непринципиально, я готов заранее согласиться со всем, что предложит Кудрин и его команда. С ними можно соглашаться. Но, знаете, повторюсь, если у вашей машины не работает двигатель…

— По разбитому зеркалу заднего вида можно не печалиться… То есть ничего не изменится после прочтения и принятия стратегии Кудрина? Как-то так получается?

— Думаю, что да. Думаю, вы правы.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 13 апреля 2017 > № 2141423 Сергей Алексашенко


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 6 ноября 2014 > № 1223368 Сергей Алексашенко

Инфляция ускоряется: где остановятся цены?

Сергей Алексашенко

старший научный сотрудник Центра развития ВШЭ

К середине следующего года инфляция может преодолеть рубеж 10%, но до 15% не дойдет. Если правительство не сделает грубых ошибок

В последний день октября Совет директоров ЦБ поднял ключевую ставку с 8% до 9,5%, что одновременно было ожидаемо экспертами и, если говорить о масштабах повышения ставки, стало неожиданным.

Ожидаемым повышение ставки Банка России было потому, что начиная с весны инфляция в России набирает ход, а все учебники макроэкономики говорят, что в такой ситуации повышение процентной ставки является правильным решением. С другой стороны, повышение текущих темпов инфляции шло не скачкообразно, а постепенно, от недели к неделе, но с конца июля Банк России смотрел на это молча, не принимая никаких решений. 

На этот раз Центробанк в своем пресс-релизе достаточно подробно описал причины, побудившие его пойти на этот шаг.

А, точнее, одну-единственную причину — ускорение роста цен.

Действительно, за последние 12 месяцев потребительские цены в России выросли на 8,4%, что существенно выше всех ожиданий и прогнозов денежных властей, которые раздавались ими на протяжении года. Если до конца года темп роста цен будет составлять 0,2% в неделю (как это происходит в последние пару месяцев), то к концу года инфляция превысит отметку 9%. Если же она ускорится до 0,3% в неделю — то 10%.

Напомню, целевым уровнем инфляции на этот год была планка в 5%; правда, при этом Центральный банк делал оговорку, что, мол, его целью является не точка, а диапазон шириной ±1,5 процентного пункта, в котором инфляция может находиться в силу колебаний, связанных с действием непредвиденных факторов (например, плохой урожай или высокий уровень индексации цен и тарифов естественных монополий). Однако ускорение инфляции в этом году приобрело настолько мощный характер, что Центробанк уже не видит возможности уложиться в рамки выстроенного инфляционного коридора.

Причины ускорения инфляции достаточно четко и однозначно названы Банком России: ослабление рубля и ограничения на импорт продовольствия, введенные российскими властями в начале августа, а также рост инфляционных ожиданий населения. При этом Банк России считает, что самое сильное воздействие на ускорение роста цен оказал запрет на импорт продовольствия — 1,2 процентных пункта за август — декабрь, а на «долю» девальвации рубля за период с начала года, по его оценкам, приходится 1,3 процентных пункта дополнительного роста цен.

Столь подробное изложение взглядов Банка России кому-то может показаться скучным, но на самом деле можно с большой уверенностью предположить, какой инфляционный сценарий видится российским денежным властям.

Конечно, ни о каких 5,5% годовой инфляции в следующем году, которые заложены в прогноз и бюджет на 2015 год, речи идти уже не может.

Судя по всему, Банк России сегодня готов допустить, что до конца года инфляция в России может еще немного повыситься, однако он верит, что к весне следующего года «ожидается возобновление снижения инфляции и инфляционных ожиданий…. [однако] … снижение инфляции будет происходить более медленными темпами, чем ожидалось ранее». На мой взгляд, это означает, что реалистичным для себя прогнозом Банк России видит годовую инфляцию в 2015 году примерно на уровне 7%.

Исходя из сложившейся ситуации, такой прогноз является оптимистическим.

7%-ная инфляция возможна в следующем году, но для этого должны совпасть несколько моментов. Например, очень хороший урожай зерна в России и мире, который приведет к торможению и, может быть, даже к снижению цен на мясо и хлеб. А еще отмена странами Запада части финансовых санкций, введенных против российских банков и компаний, что приоткроет для экономики западные рынки капитала, заметно увеличит приток валюты в страну и укрепит рубль. А еще сдержанно-рассудительная политика российских властей в части индексации тарифов естественных монополий в следующем году. Возможно все это? Да, но, думается, только теоретически. Гораздо более вероятным мне представляется сценарий, в котором инфляционное давление будет нарастать. А нарастать ему есть где.

Во-первых, девальвация рубля не остановилась, и пока непонятно, где и при каких условиях она может остановиться.

С начала года стоимость бивалютной корзины выросла более чем на 30%, а это (по оценкам Центра развития ВШЭ) даст примерно 3%-ный прирост розничных цен в стране. Эффект девальвации переходит в цены примерно в течение шести месяцев, поэтому можно смело утверждать, что осенне-зимняя девальвация 2014 года подогреет рост цен в начале года следующего.

Во-вторых, 5,5%-ная инфляция, заложенная в бюджет будущего года, позволила Минфину «сэкономить» на зафиксированной в законе индексации зарплат бюджетников, которая должна происходить при росте цен более чем на 6%. Так как инфляция будущего года будет явно выше 6%, то российские власти могут пойти на изменение параметров бюджета и увеличить его расходы для проведения индексации. Если же индексации не случится, то реальные доходы бюджетников сильно упадут: 9% инфляции в текущем году плюс 7-8% в следующем будут означать снижение их реальных доходов более чем на 15%.

Очевидно, что повышение зарплат будет толкать инфляцию вверх.

В-третьих, для снижения инфляции нужна «опаздывающая» (то есть ниже уровня инфляции) индексация цен и тарифов естественных монополий (газ, электричество, железнодорожные перевозки). Но затормозившая экономика и нежелание сокращать издержки будет вести к росту давления «Газпрома» и РЖД на правительство в пользу «опережающей» индексации, вероятность которой я оцениваю достаточно высоко, и она неизбежно будет перекладываться в цены всех прочих товаров и услуг.

В-четвертых, российское население оказалось в ситуации сложного выбора: остановился рост реальных доходов, инфляция съедает рублевые сбережения, а банки не стремятся повышать процентные ставки по рублевым депозитам до привлекательных уровней (валютные депозиты вызывают настороженное к себе отношение на фоне участившихся слухов о грядущих валютных ограничениях), но при этом повышают ставки по кредитам. Это уже привело к тому, что депозиты населения в банках перестали расти, да и прирост задолженности по банковским кредитам резко замедлился.

Для разгона инфляции нужно не очень много — чтобы население решило, что единственной надежной формой сбережений является приобретение товаров длительного пользования.

А это именно та группа товаров, цены на которую растут крайне медленно — всего 5,5% в год. Понятно, что если такое случится, то повысившийся спрос неизбежно приведет к более быстрому росту цен.

Насколько сильным может быть ускорение инфляции в таком случае? Мне представляется, что если в будущем году сыграют все перечисленные выше факторы, то уже к середине 2015 года темп роста цен может превысить планку 10%. Однако нужно понимать, что в силу высокой инерционности экономики (и при условии, что власть не будет делать грубых ошибок, например замораживать цены или административно регулировать курс рубля) говорить о возможности 15%-ной инфляции в следующем году я не готов. Это удел более далекого будущего.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 6 ноября 2014 > № 1223368 Сергей Алексашенко


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 25 декабря 2013 > № 974863 Сергей Алексашенко

Мечтать не вредно: почему в российской экономике не происходит перемен

Сергей Алексашенко, директор по макроэкономическим исследованиям Высшей школы экономики

Экономические и политические итоги-2013 не дают оснований надеяться на рост инвестиций в следующем году

Экономические итоги уходящего года подводить просто: экономика продолжает замедляться, ее рост слегка превышает 1% годовых; нефтяная подушка безопасности проедена, рубль отправился вниз; бюджет уже не справляется со всеми обязательствами и фактический секвестр вкупе с распечатыванием Фонда национального благосостояния и конфискацией пенсионных накоплений с трудом позволили сверстать бюджетную конструкцию на следующий год. 

Итоги, что и говорить, безрадостные.

Но еще грустнее становится от того, что надежд на разворот печальных трендов практически нет: еще не возникла экономика, которая может расти без инвестиций и/или мощного роста численности рабочей силы. А Россия сегодня не может похвастать ни тем, ни другим. Численность российского (в смысле — граждан Российской Федерации) населения и рабочей силы будет снижаться, стабильность и того и другого показателя обеспечивается продолжающимся притоком мигрантов. Сразу скажу, что я ничего против этого процесса не имею, он объективно обусловлен, а мы — власть и общество — можем либо принять это и «направить его в нужное русло», либо продолжать кричать «Россия для русских» и ужасаться каждому следующему погрому, случающемуся то там, то здесь. Но сохранение численности рабочей силы при снижении уровня образования и квалификации не должно обманывать, это неизбежно ведет к снижению производительности труда.

С инвестициями еще проще — они снижаются даже по данным Росстата. Разница между правительственными оптимистами и экспертами-пессимистами состоит в том, что первые постоянно говорят: «Подождите, они (инвестиции) вот-вот начнут расти», а вторые говорят: «Ждем-с». А капитал продолжает бежать из страны. Все разговоры президента и премьера об улучшении инвестиционного климата пока остаются «на бумаге», т. е. планы выполняются, в каких-то рейтингах Россия даже поднимается наверх, но… капитал продолжает бежать, а инвестиции — снижаться.

В причинах этого для многих экономистов давно уже нет секрета — система защиты прав собственности в России разрушена до основания, и вкладывать свои средства, не имея уверенности в том, что результат достанется тебе, могут только лишь госкомпании, равноприближенные олигархи и члены кооператива «Озеро». Система защиты прав собственности не кусок металла и не бочка нефти. Ее нельзя измерить самыми точными приборами и продиагностировать томографами или рентгеновскими аппаратами. О ней можно говорить как о тренде — улучшается или ухудшается, глядя на то, что происходит с ключевыми ее компонентами.

А опирается система защиты прав собственности на верховенство права и равенство всех перед законом, на справедливый и честный суд. И в этом плане уходящий год для меня стал гораздо более печальным, чем сухие статистические сводки, говорящие о снижении или стагнации.

Смотрите. Высосанное из пальца дело учителя Ильи Фарбера, которое даже президенту Владимиру Путину, вечно подчеркивающему независимость и объективность российского суда, показалось запредельно абсурдным. Но нет — указания президента хватило лишь на то, чтобы «скостить» семь лет до пяти. Видимо, после повторного (уже непубличного) окрика из Кремля скостили до трех. «Болотное дело», в рамках которого сторона обвинения не может предоставить ни одного твердого доказательства своей позиции и в котором судья отказывается не только принимать аргументы и доказательства защиты, но и, похоже, лишилась всех человеческих чувств и получает садистское удовольствие от того, что обрекает людей на физические страдания и мучения. Приговор по делу «Кировлеса» и Алексея Навального, который признает преступлением любую экономическую деятельность, направленную на получение прибыли (а отсутствие прибыли — есть налоговое преступление). Дело «экспертов» и отъезд из страны Елены Новиковой и Сергея Гуриева. А еще есть Евгений Урлашов, Михаил Савва. Список, увы, можно долго продолжать.

Только не говорите, что это не имеет никакого отношения к бизнесу и защите прав собственности.

«Свежесть бывает одна — первая, она же и последняя». Справедливый и честный суд либо есть, либо его нет. А то, что происходило в течение года, на мой взгляд, говорит о том, что его (независимый суд) никто и не собирается восстанавливать.

Очень хочется назвать помилование Михаила Ходорковского «символом перемен», но… не получается. Ведь оно, помилование, есть прерогатива президента, которой он (этот президент или предыдущий) мог воспользоваться в любой момент. Прошлый не смог или не захотел. А этот — сжалился, как теперь абсолютно понятно, из чисто человеческого сострадания.

А вот фраза Путина об отсутствии судебных перспектив у третьего дела Ходорковского, сказанная на последней пресс-конференции, как-то ушла в тень — а она с точки зрения оценки положения дел в российской судебной системе имеет гораздо большее значение. И говорит она о том, что Кремль (или власть) полностью управляет следователями, прокуратурой и судебной системой.

Вот сказал бы Путин в очередной раз про «руки по локоть в крови» и… сами понимаете, что произошло бы дальше.

И последнее. Важнейшим результатом года с точки зрения качества российской судебной системы является решение о ликвидации Высшего арбитражного суда и перечеркивание (вернее, выбрасывание в корзину) всего того, что им было сделано в деле построения того самого независимого суда, перед которым все должны быть равны; в деле построения системы единства требований закона по отношению ко всем лицам и на всей территории страны; в деле завоевывания доверия со стороны общества.

И попробуйте меня убедите после всего этого, что в будущем, 2014-м, инвестиции в России зафонтанируют, экономический рост резко ускорится, а бюджет наполнится налоговыми поступлениями. Как об этом мечтает правительство.

Впрочем, мечтать не вредно. 

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 25 декабря 2013 > № 974863 Сергей Алексашенко


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 11 декабря 2012 > № 709999 Сергей Алексашенко

2012-й — год утраченных иллюзий

Сергей Алексашенко

директор по макроэкономическим исследованиям Высшей школы экономики

Речь не о политике. Здесь и иллюзий особых, пожалуй, не было: «процесс пошел», как говорил Михаил Горбачев, осталось набраться терпения. А вот в экономике они оставались и были утрачены в уходящем году

Казалось, год начинался неплохо. Темпы роста были выше 4%, что по посткризисным меркам очень даже немало (хотя понять, насколько этому росту способствовал Росстат, до конца никому не удалось), инфляция уверенно шла вниз (хотя ключевыми для этого факторами были перенос индексации тарифов на середину года — действительно, не перед выборами же повышать коммунальные тарифы — и снижение мировых цен на продовольствие в силу хорошего урожая), на удивление плавным и безболезненным оказался переход к плавающему курсу рубля (нет худа без добра — существенный груз проблем «снял» отток капитала), который колебался в весьма узком коридоре без какого-либо поддержки со стороны Центрального банка.

На этом фоне веер предвыборных обещаний Владимира Путина — сделать жизнь лучше, а зарплаты выше, и все это за счет бюджета — казалось, не нес никаких осложнений. Тем более что в мире постепенно усиливались ожидания восстановления мировой экономик, что могло принести долгожданное повышение нефтяных цен. Однако в действительности жизнь пошла по-иному.

Для начала выяснилось, что мировая экономика восстанавливается с большим трудом. Европа забуксовала между долговым кризисом и накопленными институциональными проблемами. Америка, хотя и увидела «свет в конце тоннеля» — начавшееся снижение безработицы и долгожданное повышение цен на недвижимость, не смогла в выборный год найти решение бюджетных проблем и вплотную подошла к «фискальному обрыву». Китай, хотя и предпринял титанические усилия по переориентации экономики на внутренний спрос, не избежал замедления экономического роста. Все это охладило мировой спрос на сырьевые товары — нефтяные цены замерли в коридоре $100—120 за баррель, а цены на металлы и вовсе пошли вниз. Кроме того, цены на продовольствие, как назло, пошли вверх, что немедленно вытолкнуло российскую инфляцию на «знакомый» 7%-ный уровень.

Уже к маю, то есть к моменту очередной инаугурации Владимира Путина стало понятно, что и российская экономика резко затормозила — рост в первом квартале не превысил 2,5% годовых. Впрочем, тогда еще думалось, что это временная остановка, пауза перед очередным рывком, но результаты второго квартала оказались еще более печальными — темп роста опустился ниже 0,5% годовых. Для непредвзятых аналитиков в таком торможении не было ничего удивительного: мощный отток капитала из России (с интенсивностью 5% ВВП в год), начавшийся после осенней, 2011-го года, рокировки подорвал инвестиционный процесс, без которого никакой экономический рост невозможен. Даже по данным Росстата инвестиции перестали расти, а объемы строительства начали сокращаться, а если исключить влияние политических проектов (Владивосток и Сочи), которые «сожрали» несоразмерно огромное количество ресурсов, но не дали практически никакого мультиплицирующего эффекта для экономики, то картина становится совсем грустной. Эта грусть усугублялась тем, что хотя сегодня причины болезни понятны всем — отвратительный инвестиционный климат, коррупция, отсутствие защиты прав собственности и нарастающее недоверие к суду, — российские власти пока не демонстрируют никакого желания начать их комплексное решение, предпочитая латать институциональный тришкин кафтан.

Но по-настоящему иллюзии относительно устойчивости российской экономической модели стали рассеиваться летом, когда пришло время верстать очередной бюджет, в котором нужно было и макроэкономические ограничения сохранить и все розданные расходные обещания уместить. Именно в этот момент стало понятно, что Минфин должен все чаще и чаще повторять, казалось бы, навсегда забытую фразу: «Денег нет!» Текущее состояние бюджета пока не вызывает никаких проблем; более того, накопленные резервы позволяют Минфину уверенно смотреть вперед и не сильно волноваться в той гипотетической ситуации, когда нефтяные цены вдруг опустятся до $90 за баррель. Но вот найти средства на одновременное повышение зарплат и пенсий, расходов на оборону и прочих силовиков, на инвестиции в медицину и образование и в развитие транспортной инфраструктуры никак не получалось. И на какие-только бюджетные ухищрения не пришлось пойти. Оборонные заказы будут оплачиваться только через год-другой после поставок вооружений Минобороны; обещания о повышении зарплат врачам и учителям перепихиваются на региональные бюджеты, у которых перестали расти доходы; бюджетные инвестиции стали равномерно урезаться на четверть, а то и на треть, оставляя бюджетополучателей в недоумении относительно того, что же им делать — начинать проект, понимая, что денег на его завершение не получишь, или отказаться от него, но тогда заведомо расписаться в том, что твои цели по количеству/качеству никогда не будут достигнуты. Дело дошло до того, что уже принятое решение о повышении в 2013 году доходов силовиков пришлось заморозить, так как средств на повышение зарплат федеральным гражданским чиновникам в бюджете не нашлось — это, конечно, еще не секвестр, но….

В дополнение к бюджетным проблемам стал сдуваться оптимизм чиновников относительно перспектив экономического роста: отток капитала чуть-чуть замедлился, но и не думает прекращаться, ускорение роста в третьем квартале до 2% годовых можно назвать ускорением только по отношению к нулевому росту во втором квартале. И это вынудило министра экономики, который до сего времени поражал публику своим безудержным оптимизмом, признать, что 2%-ный рост — это предел мечтаний для правительства, которое не может/не хочет/не умеет (выберите нужное) не то что проводить, но даже и сформулировать внятную экономическую политику. Да и этот рост в существенной мере обязан взрыву потребительского кредитования, который уже пугает ЦБ.

Венцом сезона утраты иллюзий стала проведенная на фоне бесконечных разговоров о второй волне приватизации мегасделка по поглощению государственной «Роснефтью» (впрочем, государственной ее можно называть с определенной оговоркой, так как основной пакет акций этой компании принадлежит «Роснефтегазу», которым управляет неизвестно кто и неизвестно на какие цели использует выплачиваемые «Роснефтью» немаленькие дивиденды) компании ТНК-ВР. Следует подчеркнуть, что изначально «Роснефть» хотела выкупить лишь половину этой компании у британской ВР, но российские олигархи, владеющие второй половиной, быстро сообразили, что двум медведям в одной берлоге не ужиться, и уговорили «Роснефть» выкупить и их долю тоже.

Ну а заключительным аккордом стала абсолютно невнятная и неподготовленная даже в минимальных деталях Стратегия реформирования пенсионной системы. Казалось бы, времени на подготовку было достаточно: неизбежность реформы была признана уже пару лет назад, и лишь выборные кампании заставили отложить ее начало, но…. Разложившаяся бюрократия, опирающаяся на политическую монополию коалиции силовиков и сырьевиков, оказывается неспособной ни сформулировать, ни просчитать, ни презентовать свои идеи.

И вот со всем этим ворохом проблем российская экономика вкатывается в 2013 год. Особенность экономических проблем состоит в том, что с течением времени они не рассасываются, а лишь набирают силу. Если власть утратила иллюзии относительно реального положения дел, то нас ожидают непростые времена ломки и перестройки. А вот если иллюзии не рассеялись, то страну ожидает тяжелейшая историческая катастрофа, которая поставит под вопрос само существование государства.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 11 декабря 2012 > № 709999 Сергей Алексашенко


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter