Всего новостей: 2576205, выбрано 28 за 0.025 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Голикова Татьяна в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиОбразование, наукаМедицинавсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > mirnov.ru, 27 июня 2018 > № 2662500 Алексей Самохвалов, Татьяна Голикова

КАКАЯ ПЕНСИЯ ЖДЕТ РОССИЯН ПОСЛЕ ОТМЕНЫ БАЛЛОВ?

Правительство объявило о начале новой пенсионной реформы. Ждать ли пенсионерам «горы золотые» или в итоге их оставят вовсе без штанов? «МН» спросил об этом у юриста Алексея САМОХВАЛОВА.

- Вице-премьер Татьяна Голикова пообещала отменить балльную систему начисления пенсий, которая была введена в 2015 году и, по мнению вице-премьера, плохо себя зарекомендовала. Действительно ли с баллами все так плохо?

- Татьяна Голикова анонсировала возвращение к советской системе начисления пенсий, где учитывались стаж и размер зарплаты. В балльной системе доплачивали к пенсии еще и за годы ухода за детьми, членами семьи - инвалидами, за службу в армии. Так, по балльной системе можно было два года ухаживать за двумя детьми и получить за это прибавку к пенсии - почти тысячу рублей.

- То есть после отмены балльной системы увеличения пенсий, как обещает вице-премьер, мы не получим?

- Отмена балльной системы - это одна из уловок, чтобы сэкономить на выплате пенсий.

- И никаких недостатков у балльной системы нет?

- Главный недостаток придуман самим правительством, чтобы опять же сэкономить. Он заключается в том, чтобы каждый год пересчитывать знаменатель. Как рассчитывается индивидуальный пенсионный коэффициент (ИПК), в народе - пенсионные баллы? Это дробь, где в числителе - ваша зарплата, а знаменатель ежегодно определяется правительством.

Знаменатель с каждым годом все выше. Так, в 2015 году он составлял 711 тыс. руб., а в 2018-м - уже 1 млн 21 тыс. То есть чтобы в следующем году получить столько же баллов, сколько в предыдущем, у вас должна вырасти зарплата. Причем расти она должна быстрее, чем инфляция.

- Почему?

- Потому что у нас в правительстве уверены, что люди с каждым годом получают все больше и больше. Жизнь улучшается.

- А как на пенсиях может отразиться изменение минимального уровня жизни пенсионеров, который на днях тоже пообещали привести к среднему по стране, чтобы избежать «занижений и завышений»?

- И это тоже способ сэкономить на пенсиях. Ведь если пенсия ниже минимального прожиточного уровня, то государство обязано доплачивать. А знаете, что самое интересное? Лишь в 14 регионах минимальный уровень жизни пенсионеров оказался заниженным, зато в 71 - завышенным! То есть в 14 регионах поднимут этот уровень, а с ним и доплаты, а в 71 регионе понизят!

- Татьяна Голикова сказала, что новая пенсионная реформа затевается для того, чтобы повысить пенсии до 40% от заработка.

- Если верить статистике, то у нас и сейчас средняя пенсия составляет примерно 40% от среднего заработка. Поэтому неясно, для чего реформа?

- Накопительную часть тоже в итоге отменят следом за страховой?

- Ее отменить сложнее, потому что накопительную часть вы копите в реальных деньгах, а не в виртуальных баллах. Если вы умрете за месяц до выхода на пенсию, то вашу накопительную часть пенсии получат ваши наследники. А вот если через месяц, то наследники ничего не получат - будет считаться, что вы накопительной частью уже воспользовались.

- То есть оставшиеся деньги останутся в Пенсионном фонде? Если мои деньги в государственном фонде.

- Учитывая, что деньги большинства частных пенсионных фондов уже прикарманил Борис Минц, получается, что тем, кто решил оставить свои деньги в ПФР, повезло все-таки больше...

- Татьяна Голикова пообещала вернуться к советской системе расчета пенсий. В СССР пенсии были неплохие. Как же у нас теперь собираются считать?

- Отличие советской системы расчета пенсий от российской системы, введенной в 2002 году, заключается в том, что в СССР не учитывался срок дожития. Учитывали только зарплату и стаж. В 2002-м стали считать, сколько пенсионер проживет после выхода на пенсию. Причем начиная с 2002 года наш пенсионер оказывался все более живучим!

Так, в 2002 году официально считалось, что после выхода на пенсию россиянин проживет 144 месяца, или 12 лет. То, что вы формально заработали, делили на эти 12 лет и платили равными долями. При этом прожить пенсионер мог и 25 лет. За это время он как бы расходовал в два раза больше того, что заработал.

Поэтому правительство стало считать, что каждый год пенсионеры живут на полгода дольше. А потом продолжительность жизни на бумаге стала расти и вовсе каждый год на год! В 2010 году срок дожития составил 192 месяца, в 2012-м - 228 месяцев и так далее.

- То есть если сейчас возраст выхода на пенсию увеличится, то и срок дожития уменьшится. А значит, делить придется на меньшую величину и пенсии вырастут автоматически?

- Вот, чтобы этого не произошло, правительство и собирается отменить такую систему расчета и оставить, как в СССР, только стаж и размер зарплаты!

- Но хоть что-нибудь хорошее скажете в конце? Например, что когда-нибудь в России будут достойные пенсии...

- При государственной системе пенсионного страхования этого не будет. Это как ОМС или ОСАГО - потолок выплат небольшой.

Почему на Западе пенсионер не бедствует? Потому что у него помимо пенсии от государства еще есть личные пенсионные накопления, а где-то и пенсия от работодателя. И это хотят привить у нас. Более того, идет целенаправленное выдавливание самой идеи государственного пенсионного страхования. Людям внушается, что они сами должны заботиться о своей пенсии. Вот это и есть ответ на ваш вопрос, будет ли когда-нибудь у россиян достойная пенсия.

- Но хоть какое-то здравое зерно в грядущей пенсионной реформе все-таки есть?

- Узнав подробности этой реформы, я просто ужаснулся, насколько это античеловечно. Когда Рейган пришел к власти в США, он анонсировал повышение возраста выхода на пенсию на два года через 20 лет. А у нас за два часа до ЧМ правительство вдруг решило, что начнет повышать этот возраст через полгода.

- Были сообщения, что правительство может пересмотреть новые сроки выхода на пенсию - 63 и 65 лет. Насколько это вероятно?

- Маловероятно. Наша власть не привыкла прогибаться перед народом и считает это признаком слабости.

Но на днях появилась и хорошая новость: возможно, будут бесплатно хоронить тех, кто так и не дожил до пенсии. Сегодня минималка на похороны в регионах - примерно 5 тыс. руб. на человека. А средний россиянин потеряет из-за повышения возраста выхода на пенсию в среднем около миллиона рублей. Заслужили?

КСТАТИ

Лишние 5-8 лет без пенсии - это не единственное, что грозит россиянам преклонного возраста. Они заодно могут лишиться и сопутствующих пенсионных льгот, положенных им по закону.

По существующему законодательству пенсионеры освобождаются от налогообложения на недвижимость - собственный дом, квартиру, домик дачного типа, гараж, а также на студию или любое другое помещение, предназначенное для осуществления творческого процесса. Но если ваш пенсионный возраст отодвинется, будьте любезны еще лишних пять лет платить налоги за квадратные метры. А это немалые деньги!

Например, налог на квартиру. Он сейчас зависит от ее кадастровой стоимости, в каждом регионе - свои расчеты. К примеру, в Москве квартиры стоимостью до 10 млн рублей облагаются по ставке 0,1%, а это, извините, 10 тыс. рублей. За пятилетие - 50 тыс. Немало! А если добавить еще и другое имущество, перечисленное выше, то получится весьма солидно, особенно для неработающего непенсионера.

А 5-процентные скидки при покупках в социальных магазинах? Если учесть, что продукты имеют свойство стремительно дорожать, а приличной работы (или вообще какой-либо) у пенсионера, скорее всего, не будет, то не так уж мало.

Сюда можно добавить отсутствие права бесплатного проезда на социальном городском транспорте. А если непенсионер - больной человек, которому крайне нужны льготные лекарства, то лучше уж вообще не жить и не расстраивать Пенсионный фонд вместе с правительством своим присутствием.

ПЕНСИИ, КОТОРЫЕ МЫ ПОТЕРЯЕМ

Корреспондент «МН» зашла на сайт Пенсионного фонда РФ, чтобы рассчитать свою пенсию по старой «балльной» системе. На сайте все еще висит калькулятор, который рассчитывает страховую часть пенсии для всех желающих.

При моей зарплате, мало отличающейся от средней по стране (35,5 тыс. руб.), калькулятор выдал мне 4,2 балла - столько мне должны были бы начислить в этом году, если бы не пенсионная реформа.

Стоимость одного балла в 2018-м - 81,49 руб., то есть за этот год я бы смогла внести в свою страховую копилку прибавку к пенсии в размере примерно 340 руб.

Далее калькулятор спросил меня, сколько я собираюсь работать. При трудовом стаже 20 лет и уходе за двумя детьми (год за каждым) моя страховая пенсия по балльной системе составит 89,65 балла, или 12 288 руб.! Плюс фиксированная часть пенсии - 4892 руб. 90 коп.

То есть к своим сорока с небольшим годам, если верить калькулятору, я уже заработала себе пенсию 17 тыс. руб.! Это еще не считая накопительной части в фонде «Благосостояние». Правда, чтобы получить свою пенсию, мне надо еще дожить до пенсионного возраста. А это при возрасте выхода на пенсию в 63 года сделать будет сложно - моя мама умерла как раз в 63 года.

А если я буду работать до 63 лет? При стаже 42 года я смогу набрать аж 173, 89 балла и заработать страховую пенсию в размере 19 153 руб.! С фиксированной выплатой это целых 24 тыс.! Если же взять еще и украденную у меня накопительную часть, то моя пенсия должна составить примерно 30 тыс. руб.!

И это больше, чем та пенсия, которую получают уже вышедшие на пенсию россияне, отработавшие по сорок лет и получавшие среднюю по стране зарплату.

Такой вот калькулятор. Вот только я очень сомневаюсь, что получу пенсию в 30 тыс. руб. К моменту моего выхода на пенсию правительство может придумать очередную реформу.

Аделаида Сигида

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > mirnov.ru, 27 июня 2018 > № 2662500 Алексей Самохвалов, Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 14 июня 2018 > № 2645197 Антон Силуанов, Татьяна Голикова, Максим Топилин

Пресс-конференция Антона Силуанова, Татьяны Голиковой и Максима Топилина по завершении заседания.

Из стенограммы:

Вопрос: Мария Кудрявцева, «Россия 24». Сегодня обозначили ряд очень важных мер. Как эти меры могут повлиять на основные макроэкономические показатели, в частности инфляцию и рост экономики?

А.Силуанов: Принятые Правительством Российской Федерации предложения направлены в первую очередь на решение задач, которые нам поставил Президент в указе и послании, а именно: увеличение реальных доходов населения, увеличение пенсий выше инфляции, а также ускорение темпов экономического роста. Безусловно, для этого нужны ресурсы и структурные преобразования, структурные изменения.

Если мы говорим о ресурсах, то основные из них – это изменения в налоговом законодательстве, изменение подходов при формировании бюджета в части определения расходов федерального бюджета. Часть изменений, которые касаются пенсионного законодательства, будут направлены на повышение реальных пенсий. Ваш вопрос: как повлияют эти изменения на основные макропоказатели? Действительно, повышение налога на добавленную стоимость – это инфляционное решение. Тем не менее мы видим, что в текущем году мы будем иметь инфляцию значительно меньше, чем в прогнозе. По нашим оценкам, она будет составлять около 3%, поэтому повышение налога на добавленную стоимость до 20%, по нашим оценкам, может внести вклад в инфляцию максимум до 1,5%. Таким образом, мы в следующем году можем получить инфляцию порядка 4 – 4 с небольшим процента в год.

Тем не менее эти меры позволят саккумулировать в бюджете ресурсы для инфраструктурного развития, для поддержки экспорта, для поддержки малого и среднего предпринимательства, для реализации проектов в области образования и здравоохранения. По сути дела, это инвестиции в инфраструктуру и в человеческий капитал, которые дадут рост и ускорение темпов экономического роста за счёт перераспределения ресурсов, которые у нас сегодня есть, и направления их в те секторы экономики, которые обеспечат экономическое развитие. Мы рассчитываем на дополнительные темпы роста экономики.

Вопрос: Антон Германович, Татьяна Алексеевна! Сегодняшний вариант увеличения пенсионного возраста считается одним из наиболее жёстких из обсуждавшихся. Предусмотрена ли некая компенсация гражданам за подобное сложное решение?

А.Силуанов: Не могу согласиться, что вариант наиболее жёсткий. Мы повышаем пенсионный возраст постепенно, поэтапно. Для мужчин повышение возраста будет в течение 10 лет, для женщин – в течение 16 лет. Достаточно, считаю, продолжительный промежуток времени. Основной компенсацией, как вы говорите, будет увеличение реальных пенсий. Если бы мы не принимали решений по возрасту, то мы бы имели в 2024 году размер пенсии примерно на треть меньше, нежели тот, который мы сейчас ожидаем. Сегодня Дмитрий Анатольевич Медведев сказал, что ориентировочно повышение пенсии мы планируем в размере порядка тысячи рублей исходя из расчёта среднегодовой пенсии пенсионеров. Поэтому основная задача будет заключаться в том, чтобы обеспечить повышение пенсии. Постепенно мы будем повышать уровень так называемого пенсионного замещения заработной платы. Такие задачи у нас стоят в концепции реформирования пенсионной системы. Эти задачи отвечают основным нуждам пенсионеров в повышении пенсий, повышении их реальных доходов.

Т.Голикова: Наверное, требуется дополнительное разъяснение, что значит 10- и 16-летний переходный период соответственно для мужчин и женщин.

Позволю себе зачитать, как это будет выглядеть. Мужчины 1959 года рождения и женщины 1964 года рождения получат право выхода на пенсию в 2020 году – в возрасте соответственно 61 год и 56 лет. Мужчины 1960 года рождения и женщины 1965 года рождения получат право выхода на пенсию в 2022 году – в возрасте соответственно 62 года и 57 лет. Мужчины 1961 года рождения и женщины 1966 года рождения получат право выхода на пенсию в 2024 году – в возрасте соответственно 63 года и 58 лет. Мужчины 1962 года рождения и женщины 1967 года рождения – в 2026 году в возрасте 64 года и 59 лет. Мужчины 1963 года рождения и женщины 1968 года рождения получат право выхода на пенсию в 2028 году – в возрасте соответственно 65 и 60 лет. Женщины 1969 года рождения – в 2030 году в возрасте 61 год, женщины 1970 года рождения – в 2032 году в возрасте 62 года, и женщины 1971 года рождения получат право выхода на пенсию в 2034 году в возрасте 63 лет.

Вот в чём заключается переходный период.

Если вы обратили внимание, выход на пенсию происходит через год. Это не значит, что никто не выходит на пенсию в те годы, которые пропускаются. Выходят те категории, которые сегодня были озвучены, которые являются досрочниками и по которым ничего не меняется, пенсионеры, у которых есть социальные основания для выхода на пенсию, и ряд других категорий.

Должна добавить к тому, что сказал Антон Германович, с точки зрения нагрузки на экономику и пенсионную систему – некоторые отдельные цифры.

В 1970 году у нас на одного пенсионера приходилось 3,7 работающего. Сейчас мы подходим (в 2019 году) к черте практически 1,8. То есть объём средств, который зарабатывается пенсионной системой посредством уплаты страховых взносов, сокращается. Соответственно, это существенно сокращает возможности для выплаты пенсий уже тем пенсионерам, которые находятся на пенсии, и для её увеличения.

Цель всех решений, которые принимаются, – увеличение пенсионного обеспечения в долгосрочной перспективе. Безусловно, в первые годы мы не получим значимых, существенных плюсов по пополнению пенсионной системы, но постепенно, по мере продвижения вправо, ресурсы пенсионной системы будут накапливаться. Это будет давать нам возможность увеличивать пенсии больше, чем это происходило в предыдущие годы и чем это будет происходить в первые годы.

И ещё один, наверное, компенсационный механизм, на который нужно обратить внимание. Он сегодня прозвучал в выступлении Дмитрия Анатольевича. Мы сохраняем возможность раннего выхода (на два года раньше) гражданам, которые имеют существенный стаж, уже заработанный в период, когда пенсионный возраст для женщин был установлен 55, а для мужчин 60, – соответственно 40 и 45 лет стажа. Это делается всегда, когда принимаются решения по поэтапному повышению пенсионного возраста. И мы в этой части не являемся исключением.

Вопрос: По статистике, сейчас 30% мужчин не доживают до 60 лет, 40% не доживают до 65 лет. Как это увязывается с планами по повышению пенсионного возраста? Второй вопрос – возрастная дискриминация на рынке труда. Что будет делаться, чтобы люди старшего возраста могли нормально трудоустраиваться?

М.Топилин: Что касается продолжительности жизни и того, что у нас происходит в этой сфере в последние годы. Я бы хотел сказать, что мы кардинально изменили ситуацию с точки зрения продолжительности жизни начиная с 2000 года, ещё динамичнее ситуация менялась с 2007 года, когда были приняты различные национальные проекты в сфере здравоохранения, демографии. Чтобы быть точным, вот цифры. 2000 год, продолжительность жизни мужчин – 59 лет. Сегодня продолжительность жизни – уже 67,5 года. То есть мы на восемь с лишним лет увеличили продолжительность жизни мужчин за достаточно короткий промежуток времени. Задачи, которые перед нами поставлены – увеличение продолжительности жизни для мужчин к 2030 году до 75 лет.

Я могу сказать, что темпы, которые мы в последнее время фиксируем, беспрецедентны и для других стран, и для Российской Федерации, для Советского Союза. Когда мы говорим о точке, с которой начинали: это 2000 год, 59 лет, мужчины. 75,8 – к 2030 году, это на 16,5 года больше. Если мы посмотрим на период Советского Союза, продолжительность жизни колебалась в пределах 63–65 лет, она оставалась на одном и том же уровне в 1980-е, 1990-е годы, не было кардинальных изменений. Когда принимались решения по пенсионному возрасту, об этом неоднократно говорили, – это 1930-е годы (при продолжительности жизни чуть более 40 лет). Стандартные пенсионные системы, похожие на нынешнюю, – это закон о пенсиях 1956 года, классическое законодательство Советского Союза. С этого времени произошло достаточно много изменений, тектонические изменения в структуре производства, в условиях труда, вообще в сферах приложения труда. То есть труд сегодня по сравнению с тем, как трудились наши соотечественники в 1930-е годы, – это несопоставимые понятия. Как трудились, когда осваивали северные территории, целинные земли. Это совершенно разный труд. Сегодня гораздо в бóльшем сегменте условия труда нормальные, люди работают в офисах, работают удалённо, это работа с компьютерами и так далее. Всё поменялось. Поэтому мы исходим из того, что серьёзнейшие кардинальные изменения с точки зрения продолжительности жизни, уровня жизни, с точки зрения здоровья наших граждан как раз в том числе и являются основанием и необходимостью для того, чтобы повышать пенсионный возраст. При этом я хотел бы обратить внимание на то, что нельзя сравнивать то, что мы делаем, с нынешним временем, нужно смотреть на то, какой же будет продолжительность жизни в тех 2028 и 2034 годах, когда переходный период изменится, а это ещё плюс шесть-семь лет продолжительности жизни, которые мы должны достичь. Для этого есть все основания.

Что касается рынка труда, мы здесь тоже не видим каких-то серьёзных проблем, хотя, безусловно, предпринять дополнительные усилия здесь потребуется. Сегодня были даны соответствующие поручения Федеральной службе по труду и занятости. Мы недавно приняли законодательство антидискриминационное, которое запрещает публикацию объявлений – нельзя публиковать объявления, где написаны какие-либо ограничения по возрасту. На самом деле, это, конечно, не все соблюдают, в том числе те, кто печатает это объявление. Поэтому давайте вместе поработаем в этом направлении. Мы считаем, что рабочие места, которые занимают граждане в возрасте, близком к пенсионному, и рабочие места, которые занимают молодые люди, – это всё-таки разные рабочие места, они требуют разного опыта, разных компетенций, разных знаний. Люди, которые уже имеют большой опыт, которые трудились многие годы на производстве, в других отраслях, очень важны для нас с точки зрения передачи навыков, своих знаний молодым людям. И нам кажется, что путём таких действий мы сможем эту проблему тоже решить.

Т.Голикова: Я сейчас дам некоторую справку. По данным Росстата, по итогам 2016 года (данных 2017 года пока ещё нет) средний возраст занятых в экономике составлял 40,7 года, в том числе мужчин – 40,2, женщин – 41,2. Среди безработных на настоящий момент превалируют лица в возрасте от 20 до 34 лет – 48,7% в общей безработице составляют лица этого возраста. Статистические наблюдения, которые есть в нашей стране, не содержат данные о заболеваемости и смертности в возрасте 55–60 лет у женщин и 60–65 лет у мужчин. Таких статистических данных нет. Тем не менее я хочу вам привести другую статистику, она косвенно будет свидетельствовать о некоторых тенденциях, которые есть. По итогам 2017 года в круглосуточные стационары было госпитализировано 10,4 миллиона лиц старше трудоспособного возраста, при этом умерло в стационарах 393,8 тысячи человек. То есть это где-то 3,7% от той численности, которая была госпитализирована, по лицам старшего возраста (женщины после 55, мужчины после 60).

Вопрос: Антон Германович, не могли бы Вы с цифрами рассказать, как повышение пенсионного возраста скажется на пенсионной системе? Правильно мы поняли, что в первые годы просто будет обеспечиваться её сбалансированность? С какого года будут накапливаться ресурсы системы? Как изменится трансферт на ОПС и что будет с пенсионными накоплениями граждан, уже сформированными, на сумму свыше 3 трлн рублей?

А.Силуанов: Первое. Мы не отказываемся от построения страховой пенсионной системы, поэтому мы заинтересованы в том, чтобы пенсионная система аккумулировала в себе больше ресурсов, больше доходов, и эти средства пойдут на увеличение пенсий нашим пенсионерам. Решение о повышении пенсионного возраста – это один из шагов для повышения ресурсов Пенсионного фонда, которые, безусловно, пойдут на увеличение пенсий пенсионерам. Это наша основная задача.

Что касается пенсионных накоплений. Мы договорились, что будем развивать добровольные системы пенсионного страхования, добровольные системы так называемого пенсионного капитала. Мы вместе с Центральным банком подготовили концепцию и законопроекты по созданию системы индивидуального пенсионного капитала, с тем чтобы наши граждане могли в ходе трудовой деятельности иметь возможность накапливать себе дополнительные ресурсы на пенсию. Такая система должна быть запущена в ближайшие годы. Мы подготовили концепцию такой системы, обсудим её и представим в Правительство и парламент. Поэтому считаем, что нынешняя страховая система будет развиваться, и за счёт неё будет обеспечиваться увеличение пенсионного обеспечения.

И второе: мы создадим возможность надёжной накопительной составляющей системы. Это будет гарантированная система, это будут системы, которые, по сути дела, будут иметь такие страховые механизмы, как это сегодня обеспечивается при вкладах граждан в банках. И мы будем стимулировать наших граждан к участию в таких накопительных системах, поскольку, повторю, это будет дополнительный ресурс к пенсионной системе, которая действует сегодня и которую мы будем совершенствовать.

Т.Голикова: Трансферты в пенсионную систему пока будут оставаться, потому что трансферты в пенсионную систему связаны не только с увеличением индексации. Трансферты в пенсионную систему связаны с теми нормами законодательства, которые сегодня действуют и которые в перспективе ещё придётся обсуждать. Речь идёт о льготных пенсиях, о сниженных тарифах по отдельным отраслям, которые компенсируются федеральным бюджетом в виде межбюджетного трансферта для того, чтобы не снижать пенсионное обеспечение граждан, работающих в этих отраслях. То есть те расчёты, которые мы сегодня осуществляем, и тот прогноз, который мы сегодня озвучиваем, исходят из проекта прогноза социально-экономического развития, который есть на май 2018 года. Сейчас мы входим в активный бюджетный процесс, и по мере продвижения в рамках этого бюджетного процесса будет меняться прогноз социально-экономического развития.

На этот прогноз помимо тенденций, которые складываются, будут оказывать влияние и те меры, которые будут реализованы в законе о бюджете – трёхлетний мы дали, за трёхлетним горизонтом – по тем приоритетным проектам и программам, которые обозначил Президент в своём послании, поскольку показатели будут носить целевой характер. И исходя из тех мер, которые будет разрабатывать Правительство, – а первые проекты должны появиться в начале июля 2018 года, – будет скорректирован прогноз. В зависимости от того, как он будет скорректирован, будут рассчитаны в том числе и бюджеты государственных внебюджетных фондов, всех трёх, и трансферт в бюджеты государственных внебюджетных фондов. Сейчас предвосхищать и называть какую-то конкретную цифру с нашей стороны было бы неправильно, поскольку эта работа связана с формированием бюджета, и уже на стадии формирования бюджета мы эти цифры озвучим.

При этом цифра, которую мы назвали, – тысяча рублей… Дмитрий Анатольевич назвал это как рост пенсии в среднем за год, но это означает, что механизмами, которые сегодня заложены в пенсионном законодательстве, внутри, скажем, 2019 года будет обеспечиваться индексация пенсий. Сначала так, как это было положено ранее, – с 1 февраля по фактической инфляции года, предшествующего тому, в котором осуществляется индексация, и затем с 1 апреля – уже по всем факторам, которые в том числе связаны с получением доходов в связи с увеличением возраста. При этом я обращаю внимание, что граждане должны были выходить в течение всего года и, безусловно, средства накапливаются в течение всего года, но индексация будет осуществляться с некоторым опережением, если можно так сказать, и, соответственно, граждане будут получать эту тысячу, расчёт которой исходит из того майского прогноза, который мы на сегодняшний день имеем, уже непосредственно ежемесячно.

А.Силуанов: И эта тысяча – это мера, которую мы можем реализовать благодаря в том числе и тем структурным преобразованиям в пенсионной системе, которые мы сегодня обсуждали.

Хочу сказать, что у нас есть трансферт на сбалансированность пенсионного фонда, и трансферт этот останется. Мы сегодня в Правительстве рассмотрели законопроект о снижении ставки страховых взносов в Пенсионный фонд с 26 до 22% уже на постоянной основе. Если раньше из федерального бюджета на пониженную ставку выделялся специальный трансферт, то этот трансферт останется и будет выделяться уже на общий баланс Пенсионного фонда.

Вопрос: Сегодня уже было озвучено, что льготы сохранятся для некоторых категорий граждан по выходу на пенсию. Эти льготы сохраняются только на переходный период или они будут действовать всегда? И второй вопрос. Какой механизм будет действовать для отдельных категорий медработников и педагогических работников?

Т.Голикова: Первое, что я хочу сказать: у нас достаточно большое количество льготных категорий граждан, которые сегодня специальным образом прописаны в пенсионном законодательстве. Их можно разделить на четыре части. Пенсии, которые назначаются по профессиональным категориям, – это так называемые Список 1, Список 2, малые списки (я сейчас скажу, что это такое) и педагоги, медики и творческие работники независимо от возраста, то есть у них стажевая формула установления пенсии.

Вторая категория – досрочников. Это пенсии, которые назначаются в связи с работой в особых климатических условиях. Это, как правило, севера.

Следующая категория – это пенсии, назначаемые по социальным мотивам. Здесь достаточно много категорий. Практически все из них, большинство из них, Дмитрий Анатольевич назвал во время заседания Правительства. Если будет необходимость, мы их повторим.

И пенсии, назначаемые в связи с радиационным воздействием. Это Чернобыль, «Маяк», Семипалатинск.

Что такое Список 1 – это подземные работы, вредные условия труда, горячие цеха. Ничего не меняется с 1 января 2019 года.

Список 2 – это тяжёлые условия труда, химическая, нефтехимическая, металлургическая промышленность. Ничего не меняется с 1 января 2019 года.

Если есть необходимость, я могу озвучить все категории, что такое малые списки, кто к этому относится. Это очень большой объём. Их достаточно много.

Что касается медицинских и педагогических работников, то стажевые требования по ним не меняются. Стажевые требования, которые для них установлены в зависимости от того, на каких рабочих местах они работали от 15 до 30 лет, фиксируются при отработке этого стажа. Но выплата пенсии начинается точно так же, с таким же шагом, как и всем обычным пенсионерам, которые получают страховые пенсии.

Вопрос: Антон Германович, я отойду от пенсионной тематики. Могли бы Вы пояснить, каким образом ВЭБ, РФПИ и прочие институты развития будут интегрированы в работу Фонда развития инфраструктуры? Какие это могут быть механизмы?

А.Силуанов: Действительно, мы говорим о том, чтобы максимально эффективно использовать бюджетный ресурс, который мы ожидаем получить от предложений и решений, рассмотренных сегодня в Правительстве. Поэтому в развитии инфраструктуры, в развитии цифровой экономики, в стимулировании экспорта – безусловно, в этих направлениях должны участвовать и частные инвестиции. И поскольку в этих направлениях работают институты развития, мы считаем, что передача части бюджетных ресурсов через эти институты позволит создать такой синергетический эффект – на рубль бюджетных средств привлечь два-три, а может быть, и больше рублей частных инвестиций. Особенно нас интересует инфраструктура, цифровая экономика. Здесь может получиться большой эффект от такой синергии бюджетных и частных денег. Поэтому привлечение действующих институтов развития, мы считаем, позволит с бóльшим эффектом использовать те средства, которые в результате реализации сегодняшних предложений мы сможем получить.

Вопрос: Антон Германович, будет ли повышение пенсионного возраста в дальнейшем затрагивать военнослужащих и сотрудников силовых структур?

И ещё один вопрос. Вы говорили, что в следующем цикле налоговая нагрузка для добросовестных налогоплательщиков повышаться не будет. Сегодня принято решение об увеличении НДС. Нет ли здесь противоречия?

А.Силуанов: Начну с последнего вопроса.

Мы говорили о том, что подготовим налоговые предложения, рассмотрим их и далее, на протяжении шестилетнего периода, налоговая нагрузка не будет меняться. Из этих принципов мы исходили при подготовке налоговых изменений.

Кроме того, повышая НДС, косвенный налог, мы тем не менее предложили отменить сложный для предприятий налог на модернизацию, как его иногда называют, – налог на движимое имущество, с одной стороны. С другой стороны, мы предложили более льготное и ускоренное возмещение НДС. По нашим оценкам, это порядка 100 млрд рублей в год – дополнительные ресурсы получат наши предприниматели при возмещении НДС.

И третье. Мы говорим, что создаём долгосрочные прогнозируемые условия хозяйствования, сокращая ставку страховых взносов с 34 до 30% уже на постоянной основе. Считаем, что это позволит снизить, с одной стороны, налоговый пресс таких сложных налогов, как налог на модернизацию (налог на движимое имущество), и немного поднять косвенные налоги, которые более равномерно распространятся на потребителей, налогоплательщиков.

Пенсионный возраст для военнослужащих. Мы говорили, что сегодня есть стаж, который должны отслужить военнослужащие, стаж выслуги для получения права выхода на пенсию. Мы считаем, что этот стаж также должен быть скорректирован. Такие проработки у нас с Министерством обороны есть, и это будет один из элементов наших предложений.

Т.Голикова: Но сейчас это не учитывается. В пакете, который вносится, всё остаётся пока как есть.

Вопрос: Мой вопрос тоже касается НДС. С прошлого года обсуждался налоговый манёвр, в том числе предлагалось уравнять ставку НДС и социальных платежей на уровне 22%, то есть снижение социальных платежей и рост НДС. Почему было принято решение отказаться от такой схемы?

А.Силуанов: Рассматривались различные варианты налоговых изменений, манёвров. Сегодня об этом Председатель Правительства в выступлении говорил. Действительно, были предложения и по НДФЛ, и по налогу с оборота или с продаж, и по налоговому манёвру – увеличить НДС, снизить страховые платежи. Но вопрос балансировки государственных внебюджетных фондов, вопрос перестройки системы страховых платежей и наполнения бюджетов страховых фондов потребовал значительных изменений во всю систему действия социальных фондов. Поэтому это предложение, несмотря на то что рассматривалось, не было поддержано в качестве базового. Были сформированы предложения по увеличению налога на добавленную стоимость при сохранении льготных ставок НДС по социально значимым товарным группам.

Вопрос: Антон Германович, не могли бы Вы подробнее рассказать о фонде развития? За счёт каких средств его планируется наполнять, почему говорится об увеличении объёма заимствований и сохранении дефицита бюджета на уровне 0,5% ВВП, хотя, по последним данным Минфина, бюджет на этот год может быть профицитным? И ещё хотела уточнить про налоговый манёвр. Премьер-министр сказал, что на следующей неделе уже планируется рассмотреть документ. Планируете ли Вы до этого момента какие-то встречи с руководителями крупных нефтяных компаний?

А.Силуанов: Про фонд развития. Мы скорректируем наши подходы при формировании расходной части федерального бюджета. Вы помните, что начиная со следующего года мы планировали при сохранении бюджетного правила иметь первичный баланс бюджета. Сейчас предлагается скорректировать вторую часть параметра определения расходной части бюджета и сохранить на протяжении шестилетнего периода первичный дефицит в размере до 0,5% ВВП. На протяжении шестилетнего периода это около 3,5 трлн рублей. И использовать этот ресурс как элемент так называемого золотого правила, которое есть в бюджетной практике, когда дефицит бюджета направляется на создание новых активов, на капитальные вложения, на создание и стимулирование экономики, а не на текущее проедание, будем так говорить. Поэтому именно такой подход и будет реализован при формировании фонда развития, он будет направляться и в инфраструктуру, и в «цифру», и в отрасли, которые формируют человеческий капитал. Поэтому этот фонд развития как раз и будет являться одним из источников бюджетного стимулирования более высоких темпов экономического роста.

Что касается профицитности бюджета текущего года, то ожидаем профицита по тем параметрам, которые мы внесли в Думу и рассматриваем поправки. Это 0,5% ВВП в текущем году, может быть, и выше, в случае сохранения более высоких цен на наши экспортные товары. Профицит может сохраниться и в следующем году, в случае если цены на нефть, газ будут примерно такими же, как и сейчас.

Что касается налогового манёвра, то эти предложения рассматриваются на встречах с бизнесом регулярно. У нас они проходят – будут проходить и на этой неделе, отдельные встречи будут и на следующей неделе. Поэтому окончательные предложения будут сформулированы и представлены к рассмотрению на заседании Правительства на следующей неделе.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 14 июня 2018 > № 2645197 Антон Силуанов, Татьяна Голикова, Максим Топилин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Образование, наука > gazeta.ru, 25 мая 2018 > № 2622256 Татьяна Голикова

Лоббист соцсферы: сколько дадут на медицину и образование

Вице-премьер Татьяна Голикова уверена, что треть дополнительных расходов бюджета до 2024 года должны поступить на решение вопросов демографии, образования, здравоохранения и науки. При этом действующие меры по стимулированию рождаемости являются недостаточными, рассказала новый лоббист социальной сферы в интервью «Газете.Ru».

--Татьяна Алексеевна, в указе президента о национальных целях и стратегических задачах очень большая доля задач по социальным вопросам. И реализовывать предстоит их вам. Вы можете оценить стоимость дополнительных расходов на них?

— Первое, что хочу сказать, что реализовывать не мне, а правительству. Со всеми коллегами, которые отвечают за соответствующие сферы деятельности: здравоохранение, образование, демография, наука, занятость, и так далее. Что касается оценок, то цифру в 8 триллионов рублей слышали все.

Цифра касается бюджетной системы, федерального бюджета, бюджетов регионов. Сейчас нам предстоит организовать работу. Премьер-министр дал поручение, по поводу того, как мы развернем те приоритеты, которые являются национальными и обозначены в указе, на конкретные мероприятия, цели, сроки, деньги и источники внутри бюджетной системы. Сейчас работа будет происходить на уровне отраслевых министерств вместе с регионами. Потом произойдет сборка всего этого, и окончательная оценка средств, которые потребуются на годичную, трехгодичную и, соответственно, шестилетнюю перспективу. И какие уровни публичной власти будут за это отвечать, и как должна выстроиться вертикаль взаимодействия по этим направлениям.

Сейчас называть цифры по поводу того, сколько будет стоить здравоохранение, а сколько образование, пока преждевременно.

Но я думаю, что из этих 8 триллионов, порядка 2,5 трлн руб., наверное, придется на мой блок – на демографию, образование, здравоохранение и науку.

— Но речь идет именно о дополнительных расходах, а не о перераспределении уже существующих?

— Речь идет и о повышении эффективности. Как вы помните, президент этот источник назвал в качестве первого, когда озвучивал свое послание Федеральному собранию. Это тяжелейшая история. Имея в виду, что мы с Минфином, в рамках моей прошлой должности (председателя Счетной палаты РФ – ред.) уже наработали определенные подходы к повышению эффективности использования ресурсов. Эта работа будет продолжена и, я думаю, в новом качестве, нами всеми. И предполагаю, что в шестилетней перспективе все-таки структура расходов претерпит изменения. Поскольку нужно будет сконцентрироваться на реализации этих приоритетов. И еще раз хочу подчеркнуть, при правильном выстраивании взаимоотношений с регионами.

Я приведу простой пример. Образование – оно сегодня разделено на три уровня. На уровне федеральном находится высшее образование, на уровне региональном, муниципальном – общее и среднее профессиональное образование. Тем не менее, оно обозначено как приоритетное, и касается всех уровней. Соответственно, мы должны правильно выстроить механизмы финансового обеспечения. Что это будет? Это будут расходы регионов и расходы федерального бюджета, или это будет организовано каким-то иным образом? Сегодня образование является ключевым расходом консолидированных бюджетов регионов.

В структуре расходов на образование приходится 25%. Ситуация уже на протяжении большого количества лет не меняется, образование всегда является абсолютным лидером консолидированных бюджетов регионов, и даже бюджетной системы в целом.

Но как правильно выстроить внутри него приоритеты и финансовые взаимоотношения – это нам сейчас предстоит обсудить и решить. То же самое касается здравоохранения. Потому что здравоохранение сегодня – это практически децентрализованная система социального страхования, которая обеспечивается не за счет федерального бюджета.

Федеральный бюджет финансирует только расходы на основные средства и инвестиции. Основные расходы приходятся на Фонд обязательного медицинского страхования, и немножко на бюджеты регионов. Здесь тоже нужно понять, как правильно распределить нагрузку. Что-то из финансового обеспечения изменит тариф оказания медицинской помощи, что-то пойдет как прямые расходы, либо федерального бюджета, либо бюджетов регионов. Либо это будет субсидийная поддержка со стороны федерального бюджета в пользу бюджетов регионов.

То есть, это сейчас ключевые задачи, которые предстоит отстроить, и на это отводится, на самом деле, не так много времени. Потому что не за горами формирование федерального бюджета на 2019 - 2021 годы. И мы даже по времени уже немножко опаздываем.

Почему я вам рассказываю относительно того, как это будет организовано. Потому что все приоритеты, которые обозначены президентом, они, с учетом отраслевого видения и окончательно выработанной консолидированной позиции правительства, должны быть учтены в прогнозе социально-экономического развития и так или иначе повлиять на качественные показатели этого прогноза, и предопределить вытекающие из них бюджетные проектировки. Это очень сложная работа. Так именно мы будем делать работу впервые. Надеемся, что это получится.

— Я правильно понимаю, что, если такой прогноз не сбудется, то это угрожает и доходам бюджетной системы, и, соответственно, размеру расходов?

— Отчасти да, но не все. Зависит от того, как наши структурные изменения в расходах, в поддержке тех или иных отраслей, повлияют на качество и показатели экономического роста. И что мы, собственно, заложим в трех-, а потом в шестилетнюю перспективу.

— В сегодняшней жесткой финансовой конструкции не выгодней ли социальному блоку настаивать на послаблениях, например, снижении уровня бюджетного правила или повышении налогов?

— Нужно понимать и экономические последствия такого рода отстаивания позиций.

Это не значит, что я не являюсь человеком, который не будет поддерживать социальную сферу, ровно наоборот, я теперь должна быть лоббистом социальной сферы. Но лоббизм же он тоже должен быть разумным.

Мы же, в целом, отвечаем за состояние экономики и социальной сферы. Поэтому здесь всегда должен быть разумный компромисс между желаниями и возможностями бюджетов.

— Буквально на днях в Германии отчитались о повышении деторождаемости. Там она стимулируется не только финансовыми средствами….

— Если вы обратили внимание, то в указе стоит не просто показатель увеличения рождаемости, но еще и естественного прироста населения. Вы знаете, что, ввиду понятной нам всем демографической ситуации, демографического спада, который связан с уменьшением количества женщин в детородном возрасте, мы имеем спад рождаемости по 2017-му году. И не случайно поэтому президент принял пакет по демографическим мерам поддержки семей. Я предполагаю, что и этого тоже будет недостаточно.

То есть, мы должны будем предпринимать усилия, которые во всех сферах нашей жизнедеятельности влияют на увеличение так называемого суммарного коэффициента рождаемости. У нас он самый хороший был в 2015-м году, приближался к 1,8. Сейчас, если вы обратили внимание, в указе стоит 1,7. Потому что у нас произошло резкое снижение в 2017 году. И здесь нацеленность на поддержку семей, которые хотят иметь детей, очень важна.

Я думаю, что нам на шестилетней перспективе нужно будет дополнять демографический пакет мерами по поддержке деторождения.

— Достаточно среди этих мер одного материального стимулирования, в виде материнского капитала?

— Нет, конечно. Материнский капитал – это лишь одна из составляющих, которая, в том числе, влияет на финансовое состояние семей и на некие дополнительные возможности, которые предоставляет материнский капитал, по жилью, по образованию, по возможности получить какие-то деньги на приобретение необходимого для того, чтобы обеспечить ребенка. Но есть же еще и другие вещи, которые связаны с функционированием системы здравоохранения, которые связаны с социалкой, как таковой, в широком смысле слова, с функционированием системы образования.

Потому что помимо того, что мы попали в сложную демографическую ситуацию со снижением количества женщин, находящихся в детородном возрасте, мы еще и понимаем, что на это влияет финансовое состояние семей. То есть, бедность.

Если посмотреть статистику Росстата, то мы увидим, что в категорию бедных попадают молодые люди и люди в трудоспособном возрасте, которые имеют детей. И, собственно, поддержка в эту сторону, и анализ и выявление причин попадания в эту ситуацию, мне кажется, это чрезвычайно важно для глобального решения проблем бедности. Помимо того, что понятно, что основой снижения бедности является экономический рост. Все взаимосвязано. Но комплексное воздействие на эту проблему очень важно. Здесь придется взаимодействовать не только в рамках своего блока, но и в рамках расширенного правительства, если можно так сказать.

— Последние шесть лет неуспешно решался вопрос пенсионной системы.

— А почему такая оценка, «неуспешно»?

— Потому что очень долго. Потому что обсуждение было затянуто...

— А как вы думаете, что является залогом успешности, оценки успешности?

— Переход к действию, получение результата и переход к следующему действию...

— Но, тут самое главное – что мы хотим получить в качестве результата.

— Вот поэтому я и хотел вас спросить, а какие факторы будут влиять на скорость решения пенсионной проблемы сейчас?

— Факторы? Скажу, наверное, банальные вещи, опять же, тот же самый экономический рост, рост фонда заработной платы, который, в общем, влияет на сбалансированность пенсионной системы. Это первый и второй факторы.

Третье, чрезвычайно, на мой взгляд, важное, решение проблемы по самозанятым и выработка соответствующего решения относительно того, что мы будем делать с этим контингентом людей. Поскольку даже если они не имеют трудового стажа, достигая определенного возраста, мы им назначаем социальную пенсию. То есть, по сути, вынимаем ресурс у тех, кто заработал. И поскольку это распределительная система, молодые платят за пожилых.

И четвертая, наверное, тема, которую тоже предстоит серьезно оценить. Вы знаете, что есть пониженные тарифы, особенно в системе Пенсионного фонда. Насколько они эффективные, эти тарифы, как они влияют на состояние отраслей, состояние предпринимательского климата? Это не значит, что их надо отменять. Просто надо оценить, либо они такие и мы их фиксируем на какой-то срок, либо мы признаём, что они не оказывают никакого влияния на состояние отрасли, где такая льгота предоставляется.

Безусловно, обсуждается и тема пенсионного возраста, по которой предстоит выработать консолидированное решение. Я говорила о существующей и введенной балльной пенсионной формуле, которая заслуживает отдельного анализа. Я думаю, что не случайно правительство до настоящего времени не приняло методику оценки пенсионного капитала. Видимо, в этом была какая-то сложность. И сейчас нужно оценить, насколько все правильно, что мы сделали, и тогда подтвердить и утвердить эту методику. Либо перейти на другую систему или на другую формулу. Мне кажется, это очень важно.

Но самое главное, что все, что будет происходить в пенсионной системе, требует очень серьезного объяснения. Потому что мне кажется, что в социальной сфере очень важно объяснять, что ты собираешься делать. И вот последовательность шагов и последовательность влияния каких-то действий на процессы – она должна быть объяснена.

Отсутствие объяснений и отсутствие такого, пусть не стопроцентного, но понимания с обществом, она для социальной сферы очень важна. Партнерский диалог, при всех сложностях такого диалога, поскольку мы имеем различные категории населения, в сегодняшней ситуации очень важен.

— Соответственно, с диалога вы и начнете.

— Буду стараться. Во всяком случае, действовать так. У меня есть какой-то опыт работы на разных должностях. И не всегда, может быть, положительный опыт работы. Но, тем не менее, мне кажется, это очень важно: обсуждение, выстраивание аргументов и умение услышать другую сторону. Понятно, что есть вызовы времени, которые не всегда могут быть поняты, но их все равно нужно объяснять. Буду стараться. Но очень рассчитываю на своих коллег, которые находятся и в моем блоке, и, что называется, партнеры из других направлений, которые работают с нами. Очень рассчитываю, что мы будем в диалоге.

— Известна долговая проблема регионов, которая возникла по итогам прошлых шести лет. Предел прочности региональных бюджетов при решении социальных вопросов достигнут, либо есть еще какие-то резервы?

— Я думаю, что предел прочности – он, на самом деле, не этим определяется. Да, мы реструктурировали бюджетную задолженность, помогли реструктурировать отдельным регионам коммерческую задолженность. Это, безусловно, очень серьезный шаг. И за последние шесть лет он был беспрецедентным. Он растянут во времени. И, с одной стороны, он высвобождает нагрузку на регионы, в конкретном периоде времени. А с другой стороны — отодвигает ее на будущее.

Теперь у нас появились 12 плюс 1 новых национальных приоритетов, которые тоже возложат нагрузку на бюджеты регионов, поскольку в основном это их полномочия. Поэтому я и начала с того, что, если мы с самого начала правильно не выстроим это взаимодействие, вертикаль понимания и достижения целей, создания механизмов взаимодействия, нам будет крайне сложно достигнуть тех целей, которые перед нами поставил президент. Потому что это не красивые слова и не фигура речи. Потому что сегодня один на один с населением, в принципе, находятся губернаторы.

Рациональное взаимодействие и желание слышать – очень важно.

Потому что многое из того, что произошло за последние шесть лет, прежде всего закредитованность регионов, в том, что мы зачастую принимали решения, которые налагали на них непосильные обязательства.

Сейчас ситуация, как мне кажется, меняется в лучшую сторону. Как с точки зрения поступлений, я имею в виду доходную часть, так и с точки зрения некоторого улучшения структуры расходов и состояния государственного долга. На 1 мая, все-таки госдолг почти на 100 с лишним миллиардов рублей сократился, по сравнению с 1 января. Он был 2 триллиона 315 миллиардов, сейчас он стал 2,2 триллиона рублей. И, мне кажется, это очень серьезное позитивное движение. Главное, чтобы мы его не утратили.

— Правительство уже несколько лет обсуждает способы перехода на адресную социальную помощь. Вы будете продолжать работу в этом направлении, либо откажетесесь от нее?

— Это уже давно прописано в законе, еще начиная с 2015 года. Другое дело, что движения пока в этом направлении, такого явного, нет. Что важно? Я всегда с этого начинаю, это как бы принцип моей работы.

Пока ты не понимаешь, с каким массивом информации ты работаешь, принимать управленческие решения очень сложно, иначе они будут ошибочными.

Что я имею в виду? Сегодня на базе пенсионного фонда создается система учета социальных обязательств, которые есть у федерации, у субъекта и у муниципалитета. То есть, речь идет о том, что система должна понять и выдать нам результат, какое количество различных социальных пособий, выплат имеет каждый гражданин. Но это еще можно понять.

Но не каждый гражданин у нас знает, а что ему положено. Он как бы получает, получает, а на самом деле, может быть, его возможности существенно шире, чем то, что он получает. Но это нигде, на сегодняшний день, не собрано и не отфиксировано. И, когда будет создана такая система, в принципе, она по идее-то должна уже со следующего года в пилотном режиме начать функционировать, тогда мы начнем понимать, с каким объемом проблемы мы имеем дело.

И только тогда можно принимать какие-то управленческие решения по трансформации этих систем. Что можно убрать, что объединить, где ввести принцип адресности, где оставить категориальные льготы и тд. Мне кажется, вот без этого невозможно просто так пойти и сказать: с завтрашнего дня адресная помощь будет по этим направлениям.

--На форуме было объявлено о создании Фонда инфраструктурных проектов. На первый взгляд, решение вроде бы как не имеет никакого отношения к социальному блоку. Но такой инструмент оттягивает серьезные финансовые ресурсы в том числе и с бюджетной системы, которые могли бы быть использованы и на социальные проекты. Вы такие угрозы видите?

— Я бы не стала так оценивать эту ситуацию. К заимствованиям я отношусь крайне аккуратно, с учетом ситуации, в которой мы находимся. Но тем не менее, если это то, о чем мы говорили с Антоном Германовичем (Силуановым, первый вице-премьер – ред.), то какой-то такой явной угрозы, исходя из называвшихся объемов, я не вижу. Если говорить о том, что это средства, которые отвлекаются от социальной сферы, то это не совсем так. Потому что социальная сфера сама по себе не функционирует.

И, если деньги идут на дороги, то главное, чтобы эти дороги шли в правильном направлении, и решали не только магистральные задачи соединения между двумя крупными центрами. А все-таки чтобы они еще достигали задачи повышения доступности граждан к социальным объектам.

Вот это то, что у нас не получалось всегда. То есть, у нас, как мне кажется, была некоторая отраслевая разобщенность. Преодолеть ее очень сложно. Потому что все-таки отраслевой принцип построения управления. Каждый считает, что вот это важнее и главнее. А вроде как социалка – она всегда была так, чуть побоку и чуть в стороне. Это будет сложно. Удастся, не удастся – не знаю. Но будем стараться, чтобы это удалось.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Образование, наука > gazeta.ru, 25 мая 2018 > № 2622256 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 6 апреля 2018 > № 2558847 Татьяна Голикова

У БЕДНЯКОВ ПОДСЧИТАЮТ ЛИЧНОЕ ИМУЩЕСТВО

Сколько бы ни клялись наши власти одолеть в стране бедность, битву эту они неизменно проигрывают. Глава Счетной палаты Татьяна Голикова предложила новую тактику «ведения боя».

На коллегии Минфина она заявила, что адресная система социальной защиты должна базироваться не на прожиточном минимуме, а на некоем показателе потребительского бюджета.

То, что называется сегодня в России прожиточным минимумом, никак не соответствует даже минимальным потребностям для выживания граждан в XXI веке. Скорее, это похоже на нормы содержания в концентрационном лагере пленных солдат (даже не офицеров) армии противника.

Время от времени в Госдуме депутаты предлагают членам правительства в порядке эксперимента прожить хотя бы месяц на этот прожиточный минимум, однако смельчаков из чиновников пока не нашлось. Наверное, понимают, что этот эксперимент, поставленный на себе любимом, чреват большими рисками для здоровья.

Видимо, исходя из этих мрачных социальных реалий, наши власти и решили внедрить в общественное сознание термины, чисто внешне более соответствующие требованиям современных цивилизованных государств.

«Это очень сложный переход, и осуществить такой переход тоже очень сложно. Но нам кажется, что переход к минимальному потребительскому бюджету - это все-таки залог победы над бедностью в нашей стране», - утверждает глава Счетной палаты.

Надо ли понимать, что бюджет формально будет шире и сытнее? Как бы то ни было, его цифровые параметры пока не уточняются. Вроде бы добавят немного на еду, немного на одежду и даже - о, чудо цивилизации! - на духовные потребности, поскольку гражданин не только ведь физиологический организм. (Неужели и до этого наконец додумались?)

Но взамен - чтобы не переплатить пару лишних рублей - предполагается учитывать данные о личном имуществе человека. Если при нищенской зарплате у него еще сохранился загородный домик или дача, какой-никакой автомобиль, а также кролики, куры или коза, то его уже можно не считать бедным. Ему есть на что жить!

Поэтому и социальные пособия ему платить не следует. А определять, хватит ли ему коз, кроликов или грядки огурцов на выживание и приличную жизнь, будут все те же чиновники, которые у нас легко могут приравнять наличие козы к счету в швейцарском банке.

Словом, пока не очень понятно, то ли и в самом деле ищутся пути борьбы с бедностью, то ли аргументы, чтобы объявить о победе над ней.

Алексей Воробьев

Россия > Госбюджет, налоги, цены > mirnov.ru, 6 апреля 2018 > № 2558847 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 3 апреля 2018 > № 2555897 Татьяна Голикова

Встреча Дмитрия Медведева с председателем Счётной палаты Татьяной Голиковой.

Обсуждались вопросы совершенствования бюджетного законодательства.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Татьяна Алексеевна, в ходе наших встреч и совещаний в последнее время мы неоднократно обращались к теме совершенствования бюджетного законодательства с учётом текущих экономических условий, которые сложились, и вопросам совершенствования всего этого массива в целом. Я знаю, что у вас вместе с Министерством финансов есть целый ряд идей и предложений, в каком направлении можно было бы бюджетное законодательство совершенствовать. Это в настоящий период действительно актуально.

Т.Голикова: Дмитрий Анатольевич, спасибо за поднятую тему. Мы достаточно плотно взаимодействуем с Министерством финансов, поскольку они являются ответственными за разработку всего комплекса бюджетного законодательства, начиная с Бюджетного кодекса и заканчивая нормативными актами Правительства по реализации бюджета. Выходить на отработку каких-то решений нам даёт возможность ежегодное формирование бюджета, его исполнение и выявление тех пробелов, которые на сегодняшний день существуют в действующем законодательстве.

Должна сказать, что у нас своеобразная дата – в 2018 году исполняется 20 лет с момента принятия Бюджетного кодекса в Российской Федерации. Он был принят в 1998 году, начал функционировать с 2000 года. С тех пор порядка 130 изменений было в него внесено. Это были самые разные изменения, но глобальных было три. Это 2004 год, когда мы проводили реформу разграничения полномочий, распределяли доходы и расходы между уровнями публичной власти. Затем – переход на трёхлетнее бюджетное планирование. И институт бюджетных правил, который ввёл сначала Резервный фонд и Фонд национального благосостояния, а потом сохранил Фонд национального благосостояния.

Наверное, самым сложным для Бюджетного кодекса был год (годы, точнее: конец 2014-го и 2017-й), когда приходилось с учётом требований времени, необходимости срочного реагирования на те или иные вызовы, которые складывались в экономике, в общем подстраивать и бюджетное законодательство. И с учётом того, что всё-таки мы выходим на траекторию устойчивого роста (хотелось бы в это верить, во всяком случае предпосылки, которые складываются, дают нам основание так говорить), требуется уже квалификация всех тех изменений, которые в последние годы были внесены в Бюджетный кодекс. Сейчас Минфином совместно с нами и другими участниками (пока ещё не на стадии Правительства, а на предварительной стадии) отрабатывается новая редакция Бюджетного кодекса, которая инкорпорирует в себя все подтвердившие свою целесообразность изменения.

С учётом того, что этот документ готовился в основной своей части ещё в преддверии Послания Президента Федеральному Собранию, наверное, сейчас нужно некоторые позиции, которые прозвучали как приоритеты с точки зрения эффективности и приоритизации расходов, отразить в этом документе тоже.

Мне кажется, что ключевыми в данном случае здесь являются несколько моментов, с учётом тех приоритетов, которые обозначены, и большого объёма расходов, который может потребоваться на их реализацию. Я уже говорила на коллегии Минфина, на которой Вы присутствовали: ключевым является эффективность. Сейчас у нас в подготовленном проекте Бюджетного кодекса где-то 14 раз достаточно декларативно упоминается термин «эффективность», но нигде нет и намёка на то, как её измерить.

Если мы серьёзно к этому относимся как к источнику и понимаем, что формализовать тему эффективности очень сложно, мы тем не менее должны установить в бюджетном законодательстве какие-то критерии, какую-то периодичность, с которой бы мы оценивали ту самую эффективность. Наверное, и Вы тоже давали по этому поводу поручения. Настало время отказаться от такого варианта исполнения показателей: мы показатели не исполняем, потом год завершается – мы ставим фактические и вроде как всё исполнили, плановые превращаются в фактические. Тем самым мы не можем никак соединить бюджетные ассигнования с результативностью, ради которой, в общем-то, эти бюджетные ассигнования предоставлялись.

Д.Медведев: Вы считаете, что в контексте бюджетного законодательства можно выделить, скажем так, универсальный набор критериев, по которым можно было бы оценивать эффективность бюджетных трат?

Т.Голикова: Это не очень просто, но это можно сделать, сгруппировав расходы, потому что не ко всем группам расходов можно применить одинаковые критерии, измеряющие эффективность. Потому что на втором месте после эффективности объявлена приоритизация расходов. Я анализировала эту ситуацию. Мы в 2004 году на хорошем, качественном законодательном уровне ввели институт субсидий, и тогда субсидии в большей мере применялись к софинансированию полномочий регионов, которые либо региональные, либо полномочия совместного ведения. Сейчас у нас субсидии распространены на огромный блок промышленности, транспорта, сельского хозяйства, информатизации экономики. Мне кажется, что сейчас чрезвычайно важно в преддверии нового бюджетного цикла, чтобы все министерства и ведомства оценили за этот трёхлетний прошедший период (2015–2017 годы), насколько эффективно сработал институт субсидий. Потому что где-то он внёс реальный вклад в развитие отраслей и показателей экономики, где-то это не подтвердилось. Мне кажется, что перестройка этой системы и, может быть, определение не механизма субсидий, а другого механизма позволит нам уже с учётом практического опыта реализовать новые подходы. В том числе это поменяет и структуру расходов бюджета, позволит по-другому на это взглянуть. А это за собой повлечёт изменение института государственных программ и некоторые уточнения механизма проектного планирования. Потому что сейчас получилось, что госпрограммы в кодексе есть как институт, но как их оценить – в кодексе не прописано.

Д.Медведев: Потому что они появились позже, чем основные позиции кодекса формулировались.

Т.Голикова: Да. А проектное планирование, на которое мы в последнее время возлагаем большие надежды, которое фактически совпадает с приоритетами, обозначенными в послании Президента, пока в кодексе отражения не получило. Здесь надо продумать, как мы это дальше будем развивать.

Межбюджетные отношения. 2017 год ознаменовался серьёзными изменениями и к подходам с точки зрения выстраивания этих отношений, и изменениями механизмов. Но пока мы это не отразили в новой редакции. Наверное, надо здесь какой-то первый шаг сделать. Надо понять, что мы делаем с модельными бюджетами, как мы распределяем финансовую помощь, что является основой для этого распределения, – всё это должно быть выписано в законодательстве. Почему я так настойчиво обращаю на это внимание? Потому что это долгосрочный сигнал. Бюджетный кодекс – кодифицированный акт, он даёт ответ на многие вопросы: и на стабильность развития отношений, и на стабильность финансирования тех полномочий, которые мы сегодня закрепляем (федеральные, региональные и так далее).

Ещё одна глобальная тема, над которой есть о чём подумать, – это бюджеты внебюджетных фондов. Они в действующей редакции Бюджетного кодекса вообще были прописаны несколькими статьями, но это самостоятельные бюджеты. У нас сложилась очень прозрачная, я не побоюсь этого слова, система взаимодействия по формированию и исполнению бюджета федерального с Правительством. Все процедуры очень чётко зарегламентированы, мы в них работаем, и здесь нет никаких сбоев. Но в случае с внебюджетными фондами процедура построена совсем по-другому. Мне кажется, что здесь было бы очень важно сделать её практически такой для них, как она сделана для федерального бюджета. Тогда это сняло бы много проблем, которые связаны с возможным неэффективным использованием ресурсов этих институтов. Наконец, старая тема, которая не даёт, может быть, до конца нам это выписать в бюджетном законодательстве, – это недостаточное правовое определение статуса государственных внебюджетных фондов. Это влечёт за собой проблемы, которые связаны с унификацией законодательства по формированию и исполнению бюджетов в этой части.

Но мы продолжаем работу. Мы уже понимаем, какие темы нам нужно дообсудить. Я думаю, что в самое ближайшее время документ будет внесён и рассмотрен Правительством.

Д.Медведев: Вы правильно сказали, Татьяна Алексеевна, что Бюджетный кодекс, как вообще любой кодифицированный акт, должен быть стабильным, потому что это именно кодекс, это даже не закон. С другой стороны, он должен быть современным, должен отвечать сложившемуся уровню развития экономических связей, макроэкономическим представлениям и целому ряду институтов, которые работают в экономике. Поэтому эту работу, безусловно, Правительству вместе с коллегами из Счётной палаты, с экспертным сообществом нужно будет в самое ближайшее время завершить и подготовить уже полноценный документ, который можно было бы рассматривать в Государственной Думе.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 3 апреля 2018 > № 2555897 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 16 февраля 2018 > № 2509000 Татьяна Голикова

Уровень бедности в России растет последние годы, несмотря на значительный даже для развитых стран объем государственных расходов на социальную сферу. Почему эти затраты государства не достигают цели, как получилось, что владельцы роскошных автомобилей в регионах пользуются налоговыми льготами на сотни тысяч рублей, а малоимущие семьи получают копеечные пособия, которых не хватит даже на школьный обед, и почему нельзя отказаться от существующих многочисленных социальных выплат в пользу единого целевого пособия по бедности, рассказала в интервью РИА Новости в кулуарах Российского инвестиционного форума глава Счетной палаты РФ Татьяна Голикова. Беседовала Мила Кузьмич.

— На сессии форума вы рассказали про льготы по транспортному налогу, которые в некоторых регионах получают владельцы Rolls-Royce и Lamborghini, при том что эти же регионы получают дотации из федерального бюджета. Почему возникают такие вещи?

— Мы все немного поторопились с передачей отдельных полномочий по налоговому урегулированию регионам. В общем это правильная тенденция, но важно, чтобы они не злоупотребляли правом, потому что те примеры, которые я привела, это как раз примеры злоупотребления правом. И, как правило, это злоупотребление приводит к тому, что дотационные регионы теряют доходы. А это не просто доходы бюджета, это доходы дорожного фонда, которые, в свою очередь, идут на строительство и реконструкцию дорог и текущее их содержание.

Это право регулирования сегодня налоговым законодательством отдано регионам, соответственно, они устанавливают льготу по транспортному налогу, и они в своих законах должны устанавливать эти ограничения.

— У федерального центра есть какая-то возможность повлиять на них? Чтобы не было таких злоупотреблений?

— С одной стороны, это очень просто, с другой стороны, очень сложно. Просто, потому что сейчас, в условиях существенной реструктуризации задолженности по бюджетным кредитам министерство финансов при представлении дотаций говорит регионам о том, что их собственные налоговые доходы должны расти темпами не ниже, чем инфляция. А сложность в том, как это проконтролировать, и что делать, если будет выявлено, они это не исполнили.

— Это как раз ваша работа…

— Это не только наша работа. Мы, конечно, это проконтролируем, безусловно, и налоговая служба это проконтролирует. Но дальше встает вопрос: вот, увидим мы, что регионы это требование не исполнили, а что дальше? Что мы будем с ними делать?

Сейчас, когда подведем первые итоги 2017 года, в апреле появится первая налоговая отчетность, и мы увидим, как регионы исполнили те соглашения, которые они подписали с Минфином по 2017 году. Уже сейчас понятно, что некоторые из них нарушили обязательства, которые на себя брали. И для них предусмотрена ответственность: объем предоставляемой им финансовой помощи может быть сокращен на несколько процентов. Но насколько мы будем последовательны, будем ли мы применять эту меру? Ведь с другой стороны, это влияет на сбалансированность их бюджетов.

— На ваш взгляд, серьезно придется сокращать помощь таким нарушителям? И много их?

— Сейчас сложно сказать. Они есть, есть, конечно.

— Счетная палата в заключении к проекту бюджета на текущий год отмечала, что прогнозы, которые заложены в этот бюджет, и сам бюджет, излишне консервативны. Какие риски для бюджета в этом году вы видите, и ожидаете ли вы этой весной существенного пересмотра параметров бюджета?

— Мы в соответствии с законом осуществляем оценку параметров бюджета, но у нас еще есть полномочия по оценке прогноза социально-экономического развития, и с прогнозом дело обстоит куда хуже, чем с бюджетом. А бюджет — это только следствие того, что записано в прогнозе. Понятно, что можно делать скидку на сложность прогнозирования в период, когда мы из стадии падения переходим в стадию роста. Но есть некоторые тенденции, которые свидетельствуют о том, что, скорее всего, те прогнозы, которые закладываются в бюджет, не сбудутся.

Мы в прошлом году правили бюджет и правили прогноз, где были заложены темпы экономического роста 2,1%, а состоялось 1,5%. Ведь было понятно, что роста в 2,1% не будет. Я думаю, это было некое желание, которое со стороны правительства и Минэкономразвития абсолютно оправданно — посылать экономике более позитивный сигнал. Все было бы ничего, если бы это был просто сигнал, без влияния на проектировки бюджета. Спасла нас, на самом деле, более высокая цена на нефть и, соответственно, более высокие доходы бюджета.

То же самое касается реальных доходов населения: прогнозировали их рост на 1,3%, а по факту получили снижение на 1,7%. Тоже было очевидно, что нет предпосылок для такого кардинального перелома именно в 2017 году. Скорее всего, некоторое улучшение ситуации должно быть в 2018 году с учетом тех мер, которые реализуются в рамках майских указов президента. Я имею в виду повышение заработной платы и демографический пакет.

Что касается бюджета 2018 года, важно отметить, что впервые, когда мы давали заключение на проект этого бюджета, мы говорили о том, что существуют риски недополучения доходов по дивидендам от крупных компаний, поскольку в бюджет заложено 50%, а на самом деле такого решения не принято. И сейчас по-прежнему эта угроза остается.

Но еще в 77 миллиардов рублей на стадии формирования бюджета мы оценивали плюсы по доходам — при той цене на нефть, которая была заложена в проектировке бюджета. Безусловно, сейчас ситуация меняется. Те прогнозы, которые даются по цене на нефть, дают нам основания полагать, что будут больше и ненефтегазовые доходы бюджета, и нефтегазовые, соответственно, будет больше пополнение Фонда национального благосостояния.

— Можно ли будет часть из этого потратить на какие-то дополнительные расходы?

— Я думаю, что к этому нужно относиться самым серьезным образом, потому что в отличие от предыдущих лет, бюджет 2018 года частично передает компетенцию законодателя правительству. Я имею в виду возможность зачисления неиспользованных остатков бюджета в резервный фонд правительства и использование их без внесения поправок в бюджет. С одной стороны, это, наверное, очень оперативное решение вопроса, с другой стороны, может быть, законодатели на это обидятся — что без их участия делятся деньги. Но такая возможность в этом году есть и она позволяет достаточно стабильно исполнять бюджет.

Мне кажется, по прошествии первого полугодия надо подумать, есть ли необходимость нам еще какие-то дополнительные расходы осуществлять с учетом того, что у нас и так достаточное гибкое использование возможностей вшито внутри бюджета.

— А как же недофинансирование социальной сферы? Вы, кстати согласны, что она недофинансирована? И стоит ли добавить туда бюджетных денег?

— Я бы сказала так: она нуждается в реформировании и нуждается сначала в возможном перераспределении ресурсов, а потом уже в дополнительных ресурсах. Сегодня это полномочия, которые разграничены между уровнями бюджетной системы и, как известно, дьявол кроется в деталях. Мы налоги хотим увеличить там или мы хотим передать какие-то средства из федерального бюджета в бюджеты регионов, или в бюджеты фондов и так далее?

Здесь чрезвычайно важно не просто говорить, что надо увеличить расходы на социальную сферу, а нужно очень четко артикулировать, а что за этим увеличением стоит, как, кто и на что. Мы, кстати говоря, если брать расходы всей бюджетной системы на социальную политику, не так уж плохо выглядим.

— Но при этом по уровню бедности населения мы выглядим достаточно плохо. Как это получается?

— У нас есть разные виды социальной поддержки. И за них так же, как и за расходы, о которых мы говорили выше, отвечают разные уровни публичной власти. Наши расходы в этой сфере можно условно подразделить на три группы. Первая — это пособия, которые были введены еще в начале 1990-х годов, маленькие, и уже не очень эффективные с точки зрения суммы, с точки зрения решения задач семей или тех, для кого они были введены. Когда они принимались, они были чрезвычайно важны — тогда это были деньги, но они уже сыграли свою роль.

Сейчас по прошествии 14-ти лет пособия, которые составляют иногда по 100-120 рублей, ничего не решают. Это не деньги, они распылены. И, конечно, не лишая людей этих пособий, нужно менять систему уже для новых назначенцев. Здесь нужно агрегировать пособия и вводить пособия адресные по нуждаемости, справедливые. И это, в принципе, тренд вперед.

— Вам нравится идея сделать общее, единое пособие по бедности?

— Если вы спросите, как я отношусь к тому, о чем говорит министерство финансов, то здесь я немножко не разделяю их позицию, потому что я считаю, что людей, которые уже получают пособия, нельзя лишить этих выплат. Есть ведь и второй тип пособий — так называемые категориальные пособия: для инвалидов, для ветеранов. Здесь надо очень хорошо подумать, прежде чем принимать решения об их трансформации в пособия по нуждаемости. Это немножко другой вид пособий, часть из них можно переводить в нуждаемость, часть — нельзя. Потому что это не пособия, это выплаты, которые были введены взамен льгот.

Надо понимать, что траты этих семей несколько больше, поскольку это уязвимые категории населения: либо инвалиды, которые не имеют возможности работать, либо, скажем, ветераны Великой Отечественной войны. И, естественно, их требования существенно выше.

И, наконец, третий вид — демографические пособия. Классический пример — материнский капитал. Я считаю, что в сегодняшних условиях чрезвычайно важно материнский капитал предоставлять всем, независимо от дохода.

И вот здесь, наверно, мы с Минфином расходимся, потому что я считаю, что этот институт призван решать демографическую проблему, а не проблему бедности. Мы сейчас наблюдаем по итогам 2017 года снижение рождаемости на почти 204 человека — на 10,7% по отношению к уровню прошлого года. Это очень серьезно, и мы не должны допускать этой ситуации.

Демографический пакет, который был введен президентом, должен сыграть существенную роль с точки зрения влияния на рождаемость. И, кстати говоря, на доходы населения, потому что введено пособие на первого ребенка — вот оно как раз по нуждаемости. Пособие на первого ребенка даст возможности семье в связи с уходом с работы одного из членов семьи просто не уронить так сильно доход.

— Использование материнского капитала было продлено. Вы считаете, его стоит продлевать и дальше? Может быть, сделать его постоянным?

— Нужно просто оценивать ситуацию с точки зрения демографии. Моя принципиальная позиция заключается в следующем: мы должны сделать все, чтобы не допустить естественной убыли населения. А это рождаемость минус смертность. Поэтому наши усилия должны быть направлены на то, чтобы увеличивать рождаемость. Понятно, что директивно ее невозможно увеличить, но стимулировать людей и создавать условия, чтобы они хотели в более раннем возрасте заводить детей, чрезвычайно важно. Также чрезвычайно важно снижать смертность.

— Но материнский капитал — это очень затратный инструмент. Вы считаете, он оправдал себя?

— Материнский капитал, я считаю, абсолютно себя оправдал. Люди поверили. Наверное, многие будут говорить, что он был введен в удачные годы. Частично это так, частично не так. Государство, на мой взгляд, сделало очень много для того, чтобы коренным образом переломить ситуацию в демографии в России. Понятно, снижение рождаемости, которое мы сейчас наблюдаем — это последствие демографического спада 1990-х. Но мы же стремимся к тому, чтобы в семье был не один ребенок, а как минимум два.

— В прошлом году прошлом году самозанятым гражданам было предложено зарегистрироваться в налоговых органах и получить налоговые каникулы. Воспользовались этим чуть более 800 человек. Зачем было продлевать эту меру еще на год, если она неэффективна? Или вы считаете, в этом году что-то изменится?

— На 1 января зарегистрировалось уже 934 человека. Но этот механизм как отдельно стоящий, мне кажется, никогда своего эффекта не даст. И правильнее было бы признать, что он не состоялся. Но я в это не вмешиваюсь, это компетенция правительства. Посмотрим, что будет дальше.

Но, почему я считаю, что это не сработает? Потому что гражданин очень прагматично относится к тому, что он должен сделать. Ему сказали: зарегистрируйся, уплатишь какие-то платежи и будешь спать спокойно. А он говорит: зачем я буду уплачивать на страховые взносы? Ведь даже если я не буду платить, все равно получу социальную пенсию — пусть это и будет чуть позже, чем пенсия по старости. А в части обязательного медицинского страхования меня застрахует субъект РФ. У нас очень социальное государство в этом смысле.

— Значит, проблема в принципе не имеет решения? У нас же социальное государство, мы все время это повторяем и никогда не откажемся от социальных пенсий и бесплатной медицины.

— А мы можем спокойно смотреть на то, что кто-то работает, получает доход, но свое социальное обеспечение получают за счет других? Мне кажется, эти механизмы, которые применяются, просто не достроены.

Я очень здесь надеюсь на налоговую службу, потому что когда ей предоставили возможность собирать страховые взносы, у нее появится возможность совмещения баз. Сервисы для совмещения баз у них есть. Мы просто еще не получили окончательные годовые данные сбора ими страховых взносов за 2017 год.

Простым наложением базы подоходного налога на базу страховых взносов уже можно вычленить, кто уплачивает взносы, а кто не уплачивает. Потому что подоходный налог уплачивается с другими льготами. То же самое касается и имущественного обложения, и земельного обложения, и транспортного налога. Возможности это совмещать показывают нам, что человек имеет.

Если у нас инвалид второй группы, как я сегодня показывала, покупает Bentley, причем инвалид второй группы с очень поздним годом рождения, наверное, он не должен претендовать на меры социальной поддержки.

— Но он же, наверное, официально не работает.

— Он и есть неработающее население, потому что вторая группа инвалидности — неработающая. Вот этим никто не занимается. И вот эта налоговая служба, конечно, там свою роль выполнит.

Сейчас разрозненность административной инфраструктуры государственных небюджетных фондов — пенсионного, социального страхования, медицинского страхования — заставляет их создавать свои информационные системы, и одного и того же человека регистрировать в разных системах, которые не совмещены. И если в одной системе он числится неработающим, в другой системе он может числиться работающим, да еще и льготы получать. Вот в чем проблема. Этим надо предметно заниматься. И это, с одной стороны, экономит ресурсы, не ущемляя прав граждан. С другой стороны, это позволяет принимать правильные управленческие решения.

— Может быть, зря мы тогда вообще затеяли всю эту историю с социальным страхованием. Может, стоит вернуть ЕСН и закрыть эту тему?

— Если подходить к реформированию этой системы, то нужно определиться по ключевому вопросу — у нас социальное страхование или государственное обеспечение? Я не говорю, что государственное обеспечение — это плохо.

Такие системы существуют, но в тех странах, где они есть, системы государственного обеспечения совмещены с системами самообеспечения гражданина. То есть там гражданин себе тоже копит и он, собственно, рассчитывает на свои силы.

Я не знаю, насколько мы готовы к тому, что при том уровне бедности и неравенства, которые на данный момент есть, поменять систему страховую на систему государственного обеспечения. Потому что любая система чистого гособеспечения сегодня приведет к падению доходов населения.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 16 февраля 2018 > № 2509000 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 16 января 2018 > № 2462029 Татьяна Голикова

«Мы никогда не допустим дефолта регионов»

Интервью с главой Счетной палаты Татьяной Голиковой

Петр Нетреба

Реформирование исполнительной системы управления может начаться с объединения ПФР, ФОМС и ФСС и окончательной ликвидации агентств, созданных в 2004 году. О том, зачем это нужно, а также почему власти не допустят дефолта закредитованных регионов, в интервью «Газете.Ru» рассказала глава Счетной палаты Татьяна Голикова.

— Татьяна Алексеевна, вы сегодня сделали несколько революционных предложений по изменению исполнительной системы управления. Вы предлагаете объединить Пенсионный Фонд, Фонд обязательного медицинского страхования и Фонд социального страхования в одну структуру. К чему такие изменения могут привести и зачем это нужно делать именно в 2018 году?

— Я не сказала, что это нужно делать в 2018 году. Я сказала, что, если мы каким-то образом относимся к реформированию системы госуправления, я имею в виду существующую сегодня трехуровневую систему «министерство — службы — агентства», то нельзя оставлять нереформированной систему государственных внебюджетных фондов. Люди вроде бы привыкли — государственные внебюджетные фонды. Что это такое? Это некоммерческие учреждения. Являясь некоммерческими учреждениями, они создают свои собственные учреждения, они выполняют часть властных функций. Но это не регулируется никаким законом. Попытки в свое время сделать закон о государственных внебюджетных фондах ни к чему не привели. А сейчас, как я понимаю, они просто оставлены, и этой темой никто не занимается.

Но, в конечном итоге, статус этих институтов должен быть определен. Мы приняли серьезное решение, которое было связано с тем, что с 1 января 2017 года администрирование страховых взносов передано ФНС. Таким образом, мы фактически разделили компетенцию государственных внебюджетных фондов в части их доходной и расходной частей.

В отличие от обычного бюджета, где расходные статьи на все отрасли, на все полномочия, государственные внебюджетные фонды, как правило, выполняют одно функциональное назначение. Пенсионный — это выплаты пенсий, Фонд социального страхования — это больничные листы, материнство, уход за ребенком и несчастные случаи, и, наконец, Фонд обязательного медицинского страхования — это просто финансирование здравоохранения через систему территориальных фондов медицинского страхования и страховых медицинских организаций. По-крупному, это три функционала, которые обеспечиваются за счет одного доходного источника, который теперь администрирует налоговая служба.

Сервисы, которые сегодня созданы и создаются налоговой службой, позволяют не только администрировать страховые взносы, они еще и позволяют вести персонифицированный учет. Если задаться целью и предложить налоговой службе наложить уплату страховых взносов на переучет, то эта работа будет сделана. Сегодня все для этого есть. Пока эта часть, соединение того, что уплачено за работника, находится в Пенсионном фонде. Соцстрах эту работу не ведет, медстрах эту работу не ведет. И это порождает в том числе и неэффективные расходы, и недооценку того, для кого вообще это делается и кому должны помогать, а кому реально помогать не должны.

Это экспертное предложение, если коллеги сочтут нужным и важным его обсуждать, то мы готовы представить соответствующие более углубленные предложения. Но такое разделение, о котором я сказала, доходов и расходов позволяет говорить о следующем.

Мы можем создать другую управленческую структуру, единую, которая была бы, с одной стороны, с единым расходным бюджетом, с другой стороны, с бюджетом, внутри разделенным на части, которые связаны с обеспечением социального страхования, обеспечением пенсионным и обеспечением здравоохранения.

Например, больничными листами сегодня занимается ФСС. Но медицинским страхованием занимается ФОМС. Сегодня ФОМС не знает, что происходит с больничными листами. Этот учет отделен. Казалось бы, логично, что это должно быть в одном фонде. Но исторически система сложилась так, что в ФСС существует зачетная система. Работодатели сами используют средства на уплату больничных листов, и это сальдо по платежам они потом передают в ФСС, если оно положительное. Безусловно, там очень много нюансов. Безусловно, это чувствительные вопросы. Но сегодня уже назрела ситуация, при которой мы должны задуматься над существующей системой социального страхования в Российской Федерации. Поэтому мы и предлагаем новую публичную форму организации этой управленческой структуры. Единый государственный внебюджетный фонд, в котором, скажем, в Наблюдательном совете были бы и представители профсоюзов, и работодателей, и государства. Тогда бы принимались взвешенные решения по порядку администрирования таких расходов. Была бы единая информационная система, которая чрезвычайно важна. Потому что сегодня они создают каждый свою, каждый тратит на это достаточно приличные финансовые ресурсы. Но при этом эти информационные системы не совмещены. А они совмещены в налоговой службе.

И у нас очень много такого, что требует этого упорядочения. Но не для того, чтобы подсократить расходы, а для того, чтобы сделать понятной и прозрачной систему социального страхования для граждан. Потому что система социального страхования — она работает, в первую очередь, для населения. Если мы сегодня спросим любого гражданина, что ему положено из системы социального страхования, вряд ли он нам ответит на этот вопрос.

— Я туда стараюсь не ходить. Татьяна Алексеевна, но ведь следующий этап вашего предложения означает объединение фондов с ФНС?

— Нет. ФНС — это госорган, он администрирует доходы. И нет никакой необходимости их объединять с государственными внебюджетными. У них разный функционал.

— Вы имеете многолетний опыт наблюдения и за бюджетными расходами, и за исполнительной системой. Если говорить в целом об исполнительной власти, какие требуются изменения, может быть, объединения или упразднения?

— В принципе, система участия государства в экономике достаточно серьезно переразмерена. И мы ее мало контролируем. В 2004 году, как вы помните, была принята очень серьезная реформа государственного управления, с раскреплением властных функций за министерствами, службами, агентствами. Прошло много времени, все смешалось. Теперь все все делают. Но прозрачности от этого не появляется. И уже сейчас можно сказать, что многие институты лишние в этой системе управления.

Я имею в виду, в первую очередь, агентства. Потому что мы видим, как они работают. В большинстве ведомственных вертикалей агентства ликвидированы. Где-то они сохранились. Но самое главное, что, будучи сохраненными, они все равно создают казенные учреждения, которым делегируют государственные функции. Это можно сегодня по закону. Тогда возникает вопрос: а для чего сохранять агентство? Эту функцию может выполнять департамент министерства, который будет выстраивать отношения с казенными учреждениями, которым можно делегировать полномочия по управлению имуществом. Настройка системы государственного аппарата — обсуждаемые темы.

Чувствительным, на мой взгляд, является и тема, которая всегда звучит на всех площадках — контрольно-надзорная деятельность. У нас много проверок. Предполагалось, что когда выйдет закон, при котором проверки нужно согласовывать с прокуратурой, он решит эту проблему и количество проверок сократится. Это не решило проблему до конца. Потому что есть внеплановые проверки, когда контрольные органы выходят по обращениям граждан, группы граждан, массовому обращению. Главное то, что таких проверок где-то под миллион в год.

Мы задались целью оценить, сколько административных штрафов было наложено надзорными службами, которые находятся в ведении правительства за 2016 год. Количество аккумулированных денег в бюджете почти 37 миллиардов рублей. Это очень приличная сумма. Абсолютными лидерами по проверкам являются Роспотребнадзор, Роструд, Ростехнадзор. Но характерно и другое. Характерно то, что из общего массива проверок только чуть больше 2% – это проверки, которые действительно связаны с ущербом здоровью и т.п., когда действительно установлен соответствующий вред. Сейчас правительство подготовило проект закона по изменению подходов к контрольно-надзорной деятельности, где в качестве основного декларируется риск-ориентированный подход. Но при этом оно не предложило в этом законопроекте определить, что относить к риску, какая методика расчета. То есть у нас опять может получиться субъективное отношение к тем действиям, которые осуществляют контрольно-надзорные органы.

Уровень взаимодействия между контрольно-надзорным ведомством и министерством, в ведении которого находится это контрольно-надзорное ведомство, очень слабое. С одной стороны, министерство может погрозить пальчиком контрольно-надзорному ведомству, если то видит какое-то прямое нарушение законодательства или какой-то пробел. С другой стороны, во многом отсутствие надлежащего взаимодействия и возможность контрольно-надзорной службы достучаться до своего министерства, чтобы были устранены пробелы в действующем законодательстве, — это тоже проблема. Законопроект, который внесен, вообще никак на этот вопрос не отвечает. И поэтому и мы говорим, и сегодня я услышала это от Ярослава Кузьминова, ректора Высшей школы экономики, что контрольно-надзорные ведомства не должны находиться в ведении министерств. Они все-таки должны быть независимыми и должны находиться под правительством.

Я не озвучивала идею укрупнения контрольно-надзорных ведомств. Но Ярослав Иванович эту идею озвучил. Она имеет право на существование.

Но есть классические контрольно-надзорные ведомства, типа Роспотребнадзора, а есть надзорные ведомства типа налоговой службы, где мы далеки от того, что нужно их лишать статуса или как-то уменьшать их полномочия, потому что они выполняют совершенно другой функционал, который не связан с жизнью и здоровьем, а связан с соблюдением налогового законодательства. Поэтому тема сложная. Но это тема, по которой тоже назрели изменения. И они должны быть абсолютно понятны для бизнеса. Потому что бизнес в основном ставит этот вопрос о том, что замучили проверками, замучили тенденциозными действиями.

В то же время заявленные показатели, скажем, по развитию предпринимательства ведомствами практически не выполняются.

— Уже несколько раз в нашем разговоре возникла ФНС как отдельная структура с эксклюзивными функциями. Несколько месяцев тому назад, если помните, Игорь Шувалов предложил подумать об объединении ФНС и Таможенной службы. Вы, кажется, тоже участвовали в том обсуждении.

— Да, это была Коллегия Налоговой службы.

— Не знаете, чем закончилось обсуждение?

— Пока ничем.

— А по-вашему, как надо поступить?

— В данном случае, Игорь Иванович, я думаю, представил свою позицию как первого вице-премьера, который в том числе курирует финансово-экономический блок. Но у меня в этой части сдержанная позиция. Потому что Налоговая служба с 1 января 2017 года наделена достаточно существенным дополнительным функционалом. Еще раз повторюсь, это страховые взносы, их администрирование и выстраивание взаимодействия пока с тремя государственными внебюджетными фондами.

Затем, создание единой системы записи актов гражданского состояния. Мы как-то умалчиваем об этом, но это грандиозная, серьезная и чрезвычайно важная работа. Именно в таких терминах — которую невозможно сорвать. Вот мы сегодня обсуждали в том числе тему делегирования полномочий регионам. Я просто напомню, что мы делегировали полномочия по записи актов гражданского состояния регионам страны. Каждый из регионов видит эту работу по-своему. Единых стандартов организации этой работы у нас нет. И, собственно, что делает сейчас Налоговая служба: она осуществляет создание информационного ресурса по единой записи актов гражданского состояния. Что при соединении в последующем с уплатой налогов даст, в общем, достаточно серьезный управленческий ресурс. Можно это назвать цифровизацией экономики, можно информатизацией, можно как угодно. И если сегодня мы еще дополним Налоговую службу компетенцией Таможенной службы....

Главное, чтобы коллеги не надорвались.

Мне кажется, что здесь важно идти поступательно, и, может быть, не надо торопиться. Важно интегрировать информационные системы и иметь обмен данными, поскольку и те, и другие отвечают за уплату налогов. Также важно обратить внимание на то, что и те, и другие находятся в юрисдикции Минфина. И здесь нет каких-то таких проблемных вещей, которые бы помешали бы им консолидировано и эффективно работать.

— Татьяна Алексеевна, коллеги заметили, что все изменения, о которых вы накануне говорите, сбываются буквально через пару недель, а то и месяцев. Например, о передаче страховых взносов под администрирование ФНС вы сказали за неделю до их передачи....

— Нет, я сказала немножко раньше. Тогда была праздничная коллегия Налоговой службы, и я очень хорошо это помню. Когда я сказала, что нужно уметь признавать свои ошибки. Реформирование единого социального налога происходило при мне, когда я была министром здравоохранения и социального развития. Но идеология реформирования ЕСН и превращения в страховые взносы тогда была иная. Мы предполагали, что объединение позволит объединить информационные системы по сбору и назначению, существенно сократит период назначения пенсий, сократит количество перерасчетов при назначении пенсий. Потому что при ЕСН у нас всегда было полуторагодовалое опоздание по получению информации, для того чтобы корректно назначить пенсию выходящему на нее пенсионеру. И для этого должны были быть созданы соответствующие сервисы, и эта задача должна была быть решена. Но, к сожалению, этого не произошло. И Налоговая служба – с точки зрения создания таких сервисов, она семимильными шагами ушла вперед. И мы вынуждены признать, что она сработала более эффективно и сейчас у нее есть потенциал для того, чтобы эту работу организовать на более высоком качественном уровне. Мы не имеем окончательных данных 2017 года. Но мы сейчас уже можем сказать, что по сбору страховых взносов Налоговая служба сработала более эффективно. Я не говорю о тех дополнительных доходах, которые получили все бюджеты фондов в связи с ростом в целом фонда оплаты труда. Я говорю исключительно по поводу мобилизации задолженности.

Скажем, Пенсионный фонд планировал, что в 2017 году, если бы он администрировал страховые взносы, то он смог бы мобилизовать порядка 58 млрд руб. сложившейся задолженности по страховым взносам.

Налоговая мобилизовала более 100 млрд рублей. Кроме того, мы реально понимаем, сколько «мертвой» задолженности, сколько задолженности, которая может быть взыскана, в том числе не только силами Налоговой, но и через суды. И мы понимаем, где у нас есть ограничения, которые связаны с тем, сколько мы должны трансферты передать в бюджет Пенсионного фонда.

Только эта более успешная работа Налоговой службы позволила сократить трансферт в конце года бюджету Пенсионного фонда на 27 млрд руб. Согласитесь, что это достаточно приличная сумма.

За 27 миллиардов рублей можно решить очень многие проблемы в федеральном бюджете.

— А вы уже считали эффективность вновь предложенных мер по объединению фондов?

— Потенциально это можно оценить. Пока это просто предложение, идея нашего ведомства. Это не значит, что она завтра будет принята. Всегда находятся оппоненты. Это всегда профессиональный спор. Я к этому отношусь очень положительно и считаю, что если в процессе профессионального спора рождается выверенное компромиссное предложение, особенно по таким чувствительным вопросам, как социальные, это всегда плюс в первую очередь для наших граждан. И детально, конечно, мы этого не обсчитывали, и задачи такой не стояло. Но предположить, а сколько это может быть, вполне реально. Просто все зависит от того, как распределить функционал. Если переучет отдать в Налоговую — это одна экономия, если переучет оставить в фондах — это другая экономия. Но я только приведу один пример.

По 2016 году — это почти 163 тысяч человек, работающих в системе государственных внебюджетных фондов, и почти 144 миллиарда рублей, которые они тратят на свое содержание. Уже только это можно оптимизировать с точки зрения единого управленца. Это как пример.

— На сколько?

— Я думаю, что это поэтапно должно идти. Нельзя в один год все урезать.

— Что делать с идеологией пенсионной системы: возвращаться в бюджетную модель или модифицировать страховую модель?

— Это сложный вопрос. Мы даже его поставили сегодня на интерактивное голосование.

— Да, и выиграла страховая.

— Вы знаете, для меня это было достаточно удивительно. Я считала, что выиграет бюджетная. Потому что все привыкли, что бюджетная — это надежней. Так у нас как-то исторически, ментально сложилось. Есть же сторонники перехода от страховых взносов к единому социальному налогу. Налог — это безвозмездный платеж. Соответственно, это бюджетная модель. А страховой взнос — это возмездный платеж, значит, это страховая модель.

Все привыкли к тому, что у нас есть пенсионные законы, закон об обязательном медицинском страховании и законы, которые регулируют социальное страхование. Но мало кто обращается к закону, действующему в Российской Федерации, об основах системы социального страхования, где заложены основные принципы организации социального страхования. Без изменения концептуальных подходов к системе социального страхования сказать, что сегодня мы переходим на налог и бюджетную модель, практически невозможно. Когда говорят: пожалуй, Пенсионный фонд — это страховая модель, а Фонд социального страхования тоже страховая модель. Удобная, на самом деле, для работодателей зачетная система.

Медицинское страхование. Здоровый платит за больного. Это немножко другая система, но она все равно страховая. И сегодня просто так вот отказаться от нее, наверное, очень серьезное решение.

Но мы не можем сказать ей «да» или сказать ей «нет». Мы должны обсудить плюсы страховой и ее минусы, плюсы бюджетной и ее минусы. И я вас уверяю, что будет неоднозначное обсуждение.

Потому что нельзя тему социального страхования обсуждать, скажем, применительно к налогу или повышению пенсионного возраста. Это всего лишь элементы настройки. Концептуально надо обсуждать принципы. И здесь беспокоит, что этого обсуждения нет.

— Сколько времени потребуется на такое обсуждение?

— Было бы желание эту реформу сделать. Обсудить, выработать основные концептуальные вещи, я думаю, что вполне возможно за полгода.

— Длительная, повторяющаяся заморозка накопительной части пенсионной системы…

— Это тоже вопрос реформирования пенсионной системы.

— Так заморозка убила страховые принципы. Есть возможность восстановить накопительную систему?

— Не убила. Это демпфировало так называемые страховые принципы. Но что касается восстановить… Либо трансферты увеличить из федерального бюджета в Пенсионный фонд за счет того, что часть будет уходить на накопление, либо повысить страховые взносы на фонд оплаты труда. Но, наверное, на это же никто не пойдет. Мы должны это понимать.

— То есть, фактически, мы накопительную часть больше не увидим?

— Я думаю, что в таком виде, в каком она существовала до заморозки, нет.

— Татьяна Алексеевна, там, где возникают вопросы финансирования человеческого капитала, вопросы социальных платежей, тут же возникает вопрос, кто платит. Существует проблема между федеральным центром и регионами. Считается, что финансовый кризис региональных бюджетов 2016 года спровоцировали майские указы 2012 года. Прежде всего, касающиеся повышения зарплат бюджетникам.

— Спорно.

— С другой стороны, мы видим повторение простых и понятных избирателю решений — введение пособия при рождении первого ребенка, по продлению материнского капитала и повышению МРОТ до уровня прожиточного минимума. Нагрузка по финансированию опять будет переложена на регионы? И мы получим повторение кризиса?

— Начну с последнего. Мы всячески уходили от бюджетного кризиса в регионах. И я думаю, что бюджетный кризис в регионах невозможен по определению. Потому что регионы – это такая же ветвь государственной власти, как и федерации. Мы все несем консолидированную ответственность за то, что происходит, как бы и кто бы что ни говорил относительно бюджетного федерализма.

Конечно, никогда мы не допустим дефолта регионов, это понятно.

И меры по реструктуризации задолженности регионов перед федеральным бюджетом, которые сейчас приняты, я считаю, что они достаточно беспрецедентны и они должны дать свой результат при умелом пользовании этими мерами. Именно в такой постановке вопроса и в отсутствие последующего накопления долгов очень хочется надеяться, что, в том числе вновь пришедшие, губернаторы ответственно будут относиться к тем решениям и к реализации тех решений, которые приняты на уровне президента.

Что касается закредитованности или высокого уровня госдолга, то он начал формироваться не от обязательств, которые возникли из майских указов президента. Эта задолженность начала формироваться раньше. Просто на нее тогда никто не обращал внимания. И я считаю, что во многом это было связано в том числе с безответственной политикой в отношении формирований и исполнений бюджетов регионов, на именно региональном уровне, не на федеральном. Результат мы получили. Но очевидно, что, с учетом экономических процессов снижения темпов экономического роста, внешних санкций, снижения цены на нефть, возможности бюджетов, не только федерального, но и субъектов, сократились. И, естественно, расходные обязательства сокращать сложнее, чем недопоступление доходов, потому что оно происходит по факту. И это тоже, в свою очередь, привело к увеличению долга.

Что касается новых инициатив, то практически все пособия, и на первого ребенка, материнский семейный капитал – это все средства федерального бюджета.

Увеличение МРОТа — оно затронет, конечно, и бюджеты субъектов. Но оно не окажется какого-то драматичного влияния на их сбалансированность при умелом подходе к формированию бюджетов. Но, безусловно, внесет свой вклад в снижение бедности.

— Вам не жалко распрощаться с Резервным фондом и остаться только с одним ФНБ? Кстати, В 2017 году Минфин начал покупать валюту на рынке. Было куплено на сумму более 800 млрд руб. В 2018 году, по новому Бюджетному правилу, объемы закупок оцениваются в сумму 2-2,3 трлн руб. В прошлом году правительство решило аккумулировать эти средства на спецсчете в федеральном казначействе и только в октябре 2018 года переведет их в ФНБ. С точки зрения Счетной палаты, такая схема нормальна?

— Ничего плохого мы в этом не видим. Вы знаете, я была свидетелем разных периодов финансовой системы и суверенных фондов. Ведь Стабилизационный фонд появился тогда, когда мы несколько лет подряд с профицитом исполняли бюджеты и минимизировали заимствования на рынке. А потом стало очевидным, что политику нужно менять, был образован Стабилизационный фонд, куда зачислялись все остатки, без какой-либо формулы, просто остатки. А потом мы приняли решение, что целесообразно все-таки накапливать по определенным правилам. И считали, на самом деле, очень длинные временные ряды. До 2050 года. Это было темой серьезных обсуждений всегда в Министерстве финансов. Алексей Леонидович Кудрин придавал этому самое серьезное значение, потому что он считал, и я здесь разделяю его позицию, что это серьезнейшая структурная мера для обеспечения стабильности финансовой системы в будущем.

Но идеология была тогда принята таковой, что один из фондов — он обеспечивает сбалансированность федерального бюджета, это Резервный фонд, в периоды падения цены на нефть, а Фонд национального благосостояния в том числе предназначен для долгосрочной сбалансированности пенсионной системы.

Резервный фонд свою службу сослужил.

В драматичные периоды, может быть, еще не такие драматичные, но тем не менее, падения цен на нефть. Сейчас фактически остался Фонд национального благосостояния, который теперь призван балансировать и федеральный бюджет, и пенсионную систему. С точки зрения денег ничего не изменилось. С точки зрения того, когда зачислять деньги в ФНБ, как раньше было, 1-го февраля, или 1-го октября — особо каких-то принципиальных моментов это в себе не содержит.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 16 января 2018 > № 2462029 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > kremlin.ru, 4 декабря 2017 > № 2411033 Татьяна Голикова

Встреча с председателем Счётной палаты Татьяной Голиковой.

Обсуждались итоги работы Счётной палаты Российской Федерации в 2017 году.

В.Путин: Татьяна Алексеевна, добрый день!

Поговорим по результатам работы. Пожалуйста.

Т.Голикова: Мы медленно движемся к окончанию года и, естественно, в режиме онлайн подводим итоги.

Сейчас прошло уже 11 месяцев, и, безусловно, как в количественном, так и в цифровом выражении результат наших мероприятий свидетельствует о том, что, к сожалению, пока, на данном этапе времени, количество нарушений у нас возрастает. Если в прошлом году их было 3855 на сумму 965 миллиардов рублей, то сейчас за 11 месяцев года – это уже 3980 на сумму 1 триллион 556 миллиардов. Но, может быть, этой цифры не нужно бояться, потому что структурно многое поменялось.

Мы, во–первых, стали на федеральном уровне выстраивать свою работу на предварительный контроль. И такой предварительный контроль позволяет в последующем избегать серьёзных финансовых нарушений, серьёзных финансовых последствий. Из этой суммы приблизительно две трети – нарушения, которые впоследствии могли бы привести к финансовым нарушениям, и одна треть – финансовые нарушения.

Косвенным признаком того, как структурируются финансовые нарушения, является наша текущая работа по возбуждению административных дел, у нас есть такие полномочия, в таких случаях, когда мы это при проверке объекта фиксируем. В случае с 2017 годом это уже по принятым судами решениям 243 административных дела, которые завершены, по которым назначены соответствующие административные штрафы. Если сравнивать 11 месяцев этого года с прошлым годом, полным, то это где–то 7,5 процента роста. Структура такая приблизительно: нарушения бюджетного законодательства в части формирования государственных заданий для федеральных учреждений, это нарушения порядков предоставления субсидий, межбюджетных трансфертов в субъектах Российской Федерации и так далее.

В этом смысле я хотела сказать о том, что если на федеральном уровне у нас работа наладилась более-менее и мы достаточно тесно работаем с министерствами и ведомствами, то дальше следующий – второй, третий, четвёртый уровень, – их работа пока ещё оставляет желать лучшего. К сожалению, сегодня эта многоуровневость государственного управления порождает и большое количество финансовых недоработок, нарушений.

Для меня это тоже было удивлением, мы проводили определённые исследования – и я уже как–то некоторые его результаты затрагивала. Сейчас могу сказать, что у нас за последние пять лет, то есть с 2012 года по 1 января 2017 года, на 24,5 процента возросло количество бюджетных учреждений в тех органах исполнительной власти, которые подчиняются Правительству, не Президенту, то есть классическая исполнительная власть. Их количество у нас уже 3066, но самое неприятное, что за этот же период времени в два раза, до 4829, возросло количество филиалов правительственных учреждений. Они плодятся, а нормативная база, которая регулировала бы, когда они могут создаваться, когда нет, отсутствует. Это порождает очень серьёзные проблемы, которые связаны с управлением процессами использования финансовых ресурсов.

Но с учётом того, что Вы в числе приоритетов поставили сбалансированность бюджетов регионов, то мы частично свои проверки в 2017 году нацеливали на то, как эффективно используют регионы свои средства и средства, которые мы им как раз передаём в форме субсидий или межбюджетных трансфертов.

Должна сказать, что, к сожалению, по ряду проектов мы видим очень серьёзные недоработки со стороны региональных властей. Я даже позволила себе принести некоторые фотографии. Речь идёт о проверочном мероприятии, которое было реализовано нами по Вашему поручению по туристско-рекреационным зонам, когда тратятся финансовые ресурсы.

Скажем, случай с Липецкой областью, туристско-рекреационная зона «Елец». 18,2 миллиона бюджетных денег потрачено, половина приблизительно – федеральный бюджет. Надземный переход построен в никуда. Здесь должен быть торговый центр, торгового центра нет. Соответственно, деньги – их не украли, они просто использованы неэффективно.

В.Путин: Переход есть, но идти некуда.

Т.Голикова: То же самое касается Тункинской долины в Республике Бурятия. Построили водозаборные сооружения и сети водоснабжения. 172 миллиона рублей, федеральный бюджет – почти 162. Не эксплуатируются почти два года в связи с отсутствием разрешительных документов.

То же самое касается Якутии. Здесь тоже газовые сети и ряд других, тоже истрачены соответствующие деньги, но тоже всё не введено в эксплуатацию. К сожалению, таких примеров очень много.

Когда Вы нам давали поручение заняться проблемой того, как используются деньги для ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций, мы работали не только в текущих условиях, мы смотрели и то, как организована в принципе работа в субъектах Российской Федерации по предотвращению чрезвычайных ситуаций. Вот совсем свежая, недавняя проверка, в Хабаровском крае. В период 2014–2015–2016 годов разрабатывалась проектно-сметная документация на десять гидротехнических сооружений, строительство которых должно способствовать предотвращению чрезвычайных ситуаций. Проектно-сметная документация разработана на 262,5 миллиона рублей, но она не вошла ни в какую региональную программу, то есть фактически она осталась на бумаге, осталась нереализованной. Потом мы с высокой долей вероятности будем получать известный результат по тем территориям, которые, как правило, страдают либо от наводнений… Кстати, то же самое касается пожаров.

Я начала сегодняшний с Вами разговор с того, что мы сами ориентируемся больше на предварительный контроль, а также с точки зрения финансирования многих расходов можно было бы избежать, если бы наша работа была нацелена на предотвращение и профилактику. В этом смысле, конечно, заслуживает внимания тема, которая связана с тем, что нужно немножко переструктурировать приоритеты в расходах, особенно в таких социально чувствительных сферах, которые всё время, каждый год страдают от пожаров либо от наводнений, либо ещё каких–то вещей, с этим связанных.

Поэтому мы, безусловно, достаточно плотно работаем с Правительством. Наверное, по роду своей деятельности мы в большей степени работаем с Министерством финансов, продвигаемся, может быть, не такими быстрыми шагами, как нам хотелось бы, по усилению нормативного регулирования тех зон, где мы видим явные пробелы. И здесь я очень надеюсь, что мы всё–таки как можно меньше будем ежегодно фиксировать средств, которые используются с нарушением законодательства.

В.Путин: Хорошо. Давайте поподробнее поговорим.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > kremlin.ru, 4 декабря 2017 > № 2411033 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 10 августа 2017 > № 2270356 Татьяна Голикова

Встреча с председателем Счётной палаты Татьяной Голиковой.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с председателем Счётной палаты Татьяной Голиковой. Обсуждались результаты работы организации за полугодие, а также исполнение поручений, данных главой государства по итогам «Прямой линии».

В.Путин: Татьяна Алексеевна, начнём с результатов полугодия. Знаю, у вас новая технология применяется, тоже расскажете. И у меня будет отдельный вопрос по «Прямой линии». Просил Вас три вещи посмотреть, проконтролировать и убедиться в том, что идут процессы в правильном направлении.

Т.Голикова: Мы хотим поделиться с Вами результатами первого полугодия, но даже не с точки зрения, наверное, объёма и количества нарушений, хотя это имеет существенное значение для использования средств в первую очередь федерального бюджета.

Должна сказать, что мы с 2014 года начали модернизировать свои информационные системы, с тем чтобы сократить работу инспекторов при подготовке соответствующих контрольных мероприятий, сократить время пребывания в командировках, для того чтобы больше информации черпать на местах, пользуясь теми обширными информационными ресурсами, которыми сегодня располагают федеральные органы государственной власти.

И я всё–таки считаю, что кое–что у нас получилось. Мы в 2016 году запустили информационную систему удалённого аудита, в неё фактически интегрированы все информационные системы федеральных органов. То есть мы в режиме онлайн получаем всю информацию и по этим информационным системам можем отслеживать практически нарушения, даже не выходя на объект. Что это нам даёт?

Это нам даёт возможность осуществлять предварительный контроль, то есть не доводить ситуацию до того, когда уже фактически происходит нарушение, а всё–таки общаться с коллегами, с тем чтобы уведомлять их, что мы видим некие нарушения в их финансово-хозяйственной деятельности.

Ещё должна сказать, что мы являемся создателем и эксплуатируем информационный ресурс, который называется «портал контрольно-счётных органов». Он на самом деле по–другому называется, «финансового контроля и аудита», но в нём участвует 456 различных органов, которые осуществляют в той или иной мере внутренний контроль.

И этот большой массив информационных данных позволяет нам внедрять в свою практическую работу риск-ориентированный подход. То есть мы видим, где больше объёмы, где больше нарушений, где больше рисков, и туда идти с соответствующими проверочными мероприятиями. Так «опрозрачивание», конечно, резко увеличило за первое полугодие и объёмы нарушений.

В.Путин: Объём выявленных нарушений?

Т.Голикова: Да, выявленных нарушений. Если по итогам 2016 года у нас было 965 миллиардов рублей и 3845 нарушений, то за первое полугодие 2017 года это уже 2631 [нарушение] и 1,13 триллиона.

Если мы усредним на проведение одного контрольного мероприятия, то за 2016 год на одно контрольное мероприятие по количеству приходилось 15 нарушений и где–то 3,7 миллиарда рублей, то за первое полугодие 2017 года уже 18 по количеству и 6,9 по объёмам в миллиардах рублей.

На первом месте – я Вам уже докладывала в прошлый раз, но это стало проявляться всё в большей и большей степени – нарушения в сфере бюджетного и бухгалтерского учёта, причём это не технические ошибки. Из этого объёма – 1,13 триллиона, 629 миллиардов, или 62 процента, – это эти нарушения.

Что это такое? Это, как правило, неотражение в отчётности фактов хозяйственной жизни. Приведу такой простой пример: территориальное управление Службы исполнения наказаний по Ленинградской области и Санкт-Петербургу, осуществляя строительство соответствующего исправительно-трудового учреждения, заключило контракт.

Контракт не был своевременно выполнен. Оно выставило по контракту пеню – 767 миллионов рублей. Эти 767 миллионов рублей в отчёте отражены не были, и по факту, если они утеряны с точки зрения отражения, значит, они уже не будут взысканы в доходы бюджета.

Такого рода примеров на самом деле очень много. Очень много объектов незавершённого строительства, которые тоже не отражаются в учёте.

Что касается других нарушений, то к ним относятся нарушения закона о бюджете – это порядка 168 миллиардов рублей. Если их раскрывать, то это, например, нарушение условий предоставления бюджетных кредитов субъектам Российской Федерации самими субъектами Российской Федерации. В первом полугодии это было 15,5 миллиарда рублей.

На 18,5 миллиарда рублей выявлены нарушения в закупках, и где–то на 22 миллиарда рублей – это нарушения за 2016 год, но попавшие в отчёт 2017 года, – это нарушения при проведении информатизации федеральных органов.

Что это такое? У нас существует такой порядок, что, прежде чем создавать какие–то информационные системы и вообще проводить какую–то работу в этом направлении, федеральные органы власти обязаны согласовать это с Минсвязи.

Как правило, такое согласование идёт либо с опозданием, либо вообще не осуществляется, либо работы выполняются, а потом по факту Минсвязь это согласовывает. Проинформировали Правительство. Очень надеемся на то, что эта ситуация будет исправлена.

В контексте этого хотела бы обратить внимание на другое. Мы обратили внимание на то, что квалификация тех, кто непосредственно работает даже не на уровне министерств, а на втором и третьем уровне, оставляет желать лучшего с точки зрения соблюдения финансово-бюджетной дисциплины.

И решили на эту ситуацию – может быть, Вас эта статистика немножко удивит – посмотреть по–другому. Результаты окончательные мы подведём в ноябре, но сейчас имеем промежуточные результаты: что происходит у нас в системе государственного управления.

Начиная с 2012 года – за пять лет, до 2016 года – у нас численность государственных служащих росла, а в 2016 году она сократилась на 5,6 процента, но при этом всё сокращение произошло за счёт низового звена.

У нас увеличивается количество руководителей. У нас количество заместителей руководителей федеральных органов возросло на 18 процентов, количество директоров департаментов возросло на 21 процент, начальников управлений – на 13. И дальше можно продолжать.

В территориальных органах идёт сокращение численности, численность сократилась на 11,9 процента, но при этом количество начальников возросло на 8,4 процента.

Но есть очень плохая тенденция: у нас сокращается количество территориальных органов – оно где–то сократилось на 4,5 процента, – но при этом на 25 процентов возросло количество подведомственных учреждений, которые создаются федеральными органами для целей обеспечения их деятельности.

Не для выполнения функционала, например, образования и здравоохранения, а для целей обеспечения деятельности; 25 процентов роста – это очень много, то есть это дополнительные бюджетные ассигнования, это передача функций и это в том числе в ряде случаев уход из–под 44–го закона, с тем чтобы можно было осуществлять закупки по более либеральным нормативным документам.

И это, конечно, упирается в тот самый вопрос эффективности, о котором мы всегда говорим. И эта система, нам кажется, крайне переразмерена, и в отношении её нужно осуществлять достаточно серьёзные движения вперёд.

В.Путин: Подумайте и сформулируйте свои предложения.

Т.Голикова: Мы завершим к осени это мероприятие и сформулируем свои предложения, потому что там много таких «карманчиков», с которыми можно совершенно спокойно расстаться.

В.Путин: Что по поводу поручений, связанных с «Прямой линией»?

Т.Голикова: Владимир Владимирович, Вы дали нам поручения проверить, что произошло в Ставрополье и Забайкалье.

Что касается Забайкальского края, могу сказать, что до нас там были другие контролирующие и правоохранительные органы. Мы не затрагивали то, что уже было проверено, а посмотрели, были ли выполнены все обязательства, которые связаны с обеспечением пострадавших граждан жильём.

Затем посмотрели, как были использованы средства на сельское хозяйство, которые выделялись, и посмотрели, как вообще регион готовился к этому сезону, когда леса горят.

К счастью, наверное, – а может, к сожалению, не знаю, – мы общались уже с новым составом руководства края, и понятно, что они, наверное, не отвечают за действия своих предшественников, тем не менее мы указали им на то, о чём я сейчас скажу, попросили их как можно быстрее всё это устранить.

Первое, что касается граждан. С точки зрения объёмов, с точки зрения тех планов по обеспечению жильём, которые ставились, они реализованы. Другое дело, это качество жилья. Та подрядная организация, которая осуществляла строительство жилья, приведение его в порядок, к сожалению, оказалась не очень добросовестной, очень много жалоб на качество того жилья и того ремонта, который был осуществлён.

Кроме того, там применялись технологии, которые не свойственны для этого региона, так называемые натяжные потолки, которые в тех климатических условиях совершенно непригодны. Естественно, всё это пришло в негодность, оголив все те проблемы, которые там есть.

Но нужно ещё сказать другое. Как Вы отлично знаете, сам Забайкальский край имеет большой ветхий и аварийный фонд. И пока ещё до окончательного исполнения планов по вопросам переселения того фонда, который признан ветхим на 1 января 2012 года, к сожалению, далеко.

И частично такого рода фонд был подвергнут этим ремонтам, восстановлению. Конечно, наверное, привести его в надлежащий порядок до конца невозможно, проще переселить. Сейчас край предъявляет претензии той подрядной организации, подал в суд, ждём результатов разрешения этого вопроса.

Кроме того, 31 миллион выделен на сельское хозяйство. Эта сумма согласована Министерством сельского хозяйства, и в целом, если соотносить это с той заявкой, которую подавал край, то сельхозпроизводители Забайкальского края должны были получить в среднем 81 процент на хозяйство.

Но почему-то – сегодняшняя администрация не может сказать почему – были приняты иные решения. То есть внутренний нормативный акт Забайкальского края отличен от того, который принят на федеральном уровне, и был разный подход применён: отдельные хозяйства получали 45 процентов, другие хозяйства получали 91 процент.

Сегодня они пытаются с этой ситуацией разобраться. Очевидно, что деньги, наверное, уже не отберёшь, если только они не были ненадлежащим образом использованы, не на те цели, но мы отдельные нарушения выявили, направили их в Забайкальский край, попросили это устранить.

Что касается непосредственно ЧС. Конечно, те лесные планы, которые действуют пока ещё на сегодняшний день в Забайкальском крае, уже давно устарели. Это планы 2008 года, они не соответствуют лесным регламентам. Профилактические работы – облёты территории и всё, что необходимо, расчистки дорог, расчистки лесов – к сожалению, вынуждена это констатировать, на надлежащем уровне не проводились.

Но есть ещё и нормативные вопросы, о которых мы тоже Вам письменно доложили, которые требуют урегулирования, потому что сегодня на законодательном уровне не установлена ответственность за тушение пожаров в лесах и степных пожаров, на сегодняшний день никто ответственности за это не несёт. И получается, что страдает от этого, естественно, население.

Поэтому на все эти недоработки мы совместно с Рослесхозом указали Забайкальскому краю. Рослесхоз тоже принимал участие в нашем обсуждении. Очень надеемся, во всяком случае, они нас заверили в том, что всё это будет устранено и, безусловно, уже потом доложено Вам.

Что касается Ставропольского края, там ситуация несколько другая. Должна сказать, что исходя из нормативных актов, именно в такой постановке, – Правительство Российской Федерации своевременно выпустило все документы – сам Ставропольский край начал осуществлять выплаты из своего бюджета.

Но сегодняшняя ситуация тоже законодательно такова, что вопрос последующей компенсации тех выплат, которые осуществляет территория из федерального бюджета, если эта чрезвычайная ситуация признана ситуацией федерального масштаба, тоже не урегулирован.

В.Путин: Постановление Правительства есть по этому вопросу?

Т.Голикова: Нет. По возмещению тех расходов, которые они осуществили заблаговременно, – такого нет.

В.Путин: Что значит заблаговременно? У них были остатки на счетах, из которых они могли платить.

Т.Голикова: Они платили. Но у нас же есть градация: есть ЧС федерального, регионального и муниципального масштаба. И есть определённая регуляторика. И если признали ЧС федерального масштаба, то федеральный бюджет возмещает эти расходы.

Что касается Ставропольского края, они начали платить. Просто в отдельных муниципалитетах были задержки в связи с нерадивостью, так и говорю, руководителей муниципальных образований. И на сегодняшний день там все эти выплаты идут.

Те недостатки, которые в том числе и мы увидели: задвоенность выплат, разного рода подчистки в документах, предоставление выплат не тем, кому нужно, – это всё мы передали в прокуратуру в рабочем порядке прямо там, на месте.

Но сам механизм, в случае если это федеральный масштаб и в случае если регион за счёт себя произвёл [выплаты], то ему федеральный бюджет эту часть возмещать не будет – произвёл и произвёл. Такой факт в нормативной базе на сегодняшний день есть.

В.Путин: А деньги перечислили?

Т.Голикова: Деньги все перечислены. 16 июня те деньги, которые пришли от Министерства финансов, начали выплачиваться плюсом к тем деньгами, которые выделил бюджет Ставропольского края.

В.Путин: У них было, по–моему, два миллиарда на счетах.

Т.Голикова: Да, у них были деньги на счетах, они платили. Там была ситуация, когда с людей требовали деньги за справки. Это требовали экспертные организации, которые выдавали заключение, что всё жильё пришло в негодность и что они получат право на получение государственного жилищного сертификата. Размеры такой платы с граждан были пять-шесть тысяч рублей.

В.Путин: Это чушь какая-то.

Т.Голикова: Восстановили, вернули деньги гражданам. Единственная проблема: когда возвращали, с граждан соответствующую комиссию начали брать подразделения банков за возврат платежа.

Потом был платёж где–то на 1800 рублей, это брал Росреестр за то, чтобы выдать справку по поводу того, что это единственное жильё у данного гражданина. По информации Ставропольского края, сейчас этот вопрос урегулирован, деньги гражданам возвращены.

В.Путин: Вы проверьте, возвращены или нет, первое.

И второе, нужно нормативно отрегулировать раз и навсегда, чтобы такой ерунды не было. Люди остались без копейки, государство деньги выделяет, чтобы их поддержать, а с них ещё кто–то, какие–то структуры сдирают по тысяче, по три, по пять.

Т.Голикова: Там ещё была другая проблема, о которой Вы тоже должны быть проинформированы. Когда деньги уже приходили на счета граждан, которые пострадали от чрезвычайной ситуации, Служба исполнения наказаний со счетов, если они были должники, эти деньги списывала, и никто не информировал о том, что эти люди пострадали в чрезвычайной ситуации. Этот вопрос тоже требует своего регулирования, потому что граждане не могли, естественно, воспользоваться теми ресурсами, которые им по ЧС платили.

В.Путин: Татьяна Алексеевна, Вы сделайте, пожалуйста, предложения, какие изменения нужно внести в нормативную базу.

Т.Голикова: Да.

Владимир Владимирович, хочу ещё одну вещь сказать. Мне кажется, что она тоже важна, но такое поручение можете дать только Вы.

Само Отказненское водохранилище, эта мелиоративная система, которая по сути вышла из берегов, 1965 года постройки. Исходя из проектно-сметной документации через 31 год должна была быть осуществлена очистка этого водохранилища – оно заилено на 62 процента.

И конечно, когда выпало такое большое количество осадков, естественно, уровень был превышен. И на сегодняшний день это водохранилище находится на федеральном бюджете. Думаю, что таких объектов у нас достаточно.

Эта мелиоративная система в ведении Минсельхоза, это не Министерство природных ресурсов.

В.Путин: Напишите тоже об этом, пожалуйста.

Т.Голикова: Да, мы это изложили.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 10 августа 2017 > № 2270356 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 1 июня 2017 > № 2461993 Татьяна Голикова

Интервью Председателя Счетной палаты Татьяны Голиковой "Газете.ру" в рамках ПМЭФ

Федеральные целевые программы должны умереть

Глава Счетной палаты Татьяна Голикова о нецелевом использовании бюджета

Инструмент госпрограмм должен быть пересмотрен, а федеральные целевые программы – умереть. О том, чем опасна ликвидация Фонда национального благосостояния в интервью «Газете.Ru» рассказала глава Счетной палаты Татьяна Голикова.

— Сейчас все составляют планы экономического роста. И ЦСР, и правительство, и Алексей Кудрин. На ваш взгляд, каких решений 2012 года стоило бы избежать в 2018-м году?

— Те или иные предложения так или иначе в разных формах повторяются. Наверное, это отчасти связано с тем, что мы не реализуем то, что заявляем, до конца. Но очевидно, что при определении новых приоритетов или модернизации старых приоритетов на новой основе важно очень четко себе представлять, каким ресурсом мы располагаем. Я имею в виду глобальный ресурс, и федеральный бюджет, и консолидированные бюджеты регионов, и, безусловно, возможность участия бизнеса в реализации тех или иных проектов.

У нас, к сожалению, существует превратное впечатление, что, если мы объявляем приоритет, то мы обязательно должны его профинансировать из федерального бюджета. На самом деле, приоритеты бывают абсолютно разного порядка. Понятно, что все они требуют, в той или иной мере, подкрепления деньгами. Но, скажем, изменение законодательства в какой-то сфере и улучшение административного управления – оно может и не потребовать денег, но оно приведет к серьезным изменениям в системе управления.

— Но после 12-го года мы видели, что основная-то нагрузка по финансированию легла на плечи регионов. И в результате у нас к 16-му году где-то в 2—2,5 раза увеличился долг регионов, который потом судорожно был перекредитован за счет средств федерального бюджета в прошлом году. У регионов остались ресурсы, чтобы без участия федерального центра делать инвестиции, которые позволят повысить экономический рост?

— Мне кажется, такое немножко суженное понимание того, что происходит. Не только реализация субъектами Российской Федерации планов, обозначенных в майских указах президента, привело к увеличению государственного долга субъектов. Там достаточно много других причин, к числу которых, например, я бы отнесла известную вам тему передачи на уровень регионов полномочий без соответствующего финансового обеспечения. Вообще, никак не связанных с майскими указами президента. Изменение конфигурации налогового законодательства, создание консолидированных групп налогоплательщиков, переток которых, в конечном итоге, привел к перетоку финансовых ресурсов и дефициту бюджетов отдельных регионов и, соответственно, росту в них коммерческого долга и невозможности исполнять те обязательства, которые за ними, на сегодняшний день, закреплены.

И в течение 11-ти лет, за исключением только прошлого года, в преддверии формирования бюджета 17-го года, когда мы все-таки начали заниматься инвентаризацией расходных полномочий субъектов Российской Федерации и неким дополнительным изменением межбюджетных отношений между Федерацией и российскими регионами. Мы не решились на перераспределение или перезакрепление конкретных доходных источников, потому что слишком высокий уровень дифференциации по стране. Но тем не менее, консолидировали 1% налога на прибыль, для того, чтобы на 100 миллиардов рублей увеличить объемы дотаций на выравнивание уровня бюджетной обеспеченности. Это только первый шаг.

К бюджету 18—20-го года должен быть проведен еще один этап инвентаризации расходных полномочий, чтобы понять реальную достаточность или реальную обеспеченность ресурсами бюджетов регионов. Ключевым, на мой взгляд, является избавление регионов от не очень свойственных им функций. За регионами есть грехи, когда они берут на себя обязательства, не всегда относящиеся к их компетенции, что тоже ведет к росту соответствующих дефицитов и долга.

— Татьяна Алексеевна, если мы заговорили о структурных реформах, то для них важно определиться с механизмами, прежде всего, бюджетными механизмами, которые позволят их реализовать. Сегодня на Питерском форуме мы уже услышали о том, что госпрограммы, которые изначально и предполагались как механизмы проектного финансирования, не взлетели. Мы услышали о том, что госпрограммы нужно ликвидировать. Действительно ли в правительстве, на разных уровнях бюджетной системы, тема ликвидации госпрограмм и замена их на другой какой-то механизм финансирования обсуждается?

— Вопрос не в ликвидации госпрограмм, а в поиске нового механизма структурирования бюджета. Первое - нужен программный, проектный подход, который предполагает формирование целей, задач и под это конкретных финансовых ресурсов. И можно как угодно это называть, но это должно быть структурировано в некую модель, за реализацию которой можно спросить. Такая модель означает некоторое изменение системы управления.

Прошло четыре года с момента начала структурирования бюджета по госпрограммам. Сегодня на форуме звучало, что это не заработало, по многим причинам. Первое, государственные программы не порождают никогда расходных обязательств, это не тот инструмент. Соответственно, они могут меняться в меньшую, бОльшую стороны, что не создает предсказуемости для тех, в отношении кого эти программные мероприятия нацелены. Второе. Очень забюрокраченная процедура согласования, длительная, совсем не дающая возможности оперативно реагировать на происходящие процессы. Третье. Программы – это только федеральный бюджет. И, может быть, внебюджетные средства частных инвесторов, которые, как правило, вот по опыту этих четырех лет, не исполняются, в заявленных объемах. Но там нет средств регионов. Там нет показателей для регионов. Там нет показателей для муниципалитетов.

Но, в то же время, в государственные программы с недавних пор входят федеральные целевые программы. Это старый инструмент, который, в общем, должен был умереть, но он еще не умер.

А там как раз есть средства субъектов, и средства муниципалитетов, и внебюджетные источники. Получается, что более крупный инструмент, такой, как государственные программы, не покрывает более мелкого инструмента – федеральных целевых программ, даже с точки зрения отражения источников. И, когда провозгласили идею проектного планирования, то недокрутили тему по поводу того, как проектное планирование должно соотнестись с уже существующими элементами структурирования бюджета.

Ведь что сегодня такое приоритетные проекты. Это в бюджете 17-го года, 122 миллиарда рублей. Это федеральных денег. При 16-триллионом бюджете, это капля в море. Но наш пафос по поводу того, что нам эти проекты должны дать, существенно превышает те объемы денег, которые записаны в бюджете.

Поэтому сейчас встала задача соединения на этом этапе этих двух механизмов.

И для того, чтобы их соединить, институт госпрограмм надо тоже поменять. Сейчас выбрано пять пилотных программ: здравоохранение, образование, транспортная система, доступная городская среда и ЖКХ, сельское хозяйство, — чтобы перекомпоновать их под приоритетные проекты. А это уже не те 122 миллиарда рублей, это уже 1,9 триллиона рублей, в ценах бюджета 17-го года.

— В качестве одного из преимуществ проектного метода называют возможность быстрой переброски средств с одного проекта на другой и закрытие неэффективных проектов, вместо того, чтобы поддерживать в долгую пустую трату денег. Вы считаете, что это действительно будет так?

— Это немножко утрированное понимание. Речь идет о том, что система сильно забюрократизирована. Ярослав Кузьминов говорил о том, что контроль Минфина, который сегодня существует, не дает возможности эффективно реализовывать то, что заявлено. Каждое мероприятие имеет свой временной и жизненный цикл, и их реализация зависит от множества обстоятельств. И, на сегодняшний день, у тех, кто управляет, нет полномочий быстро распределять. Сегодня, скажем, придвинуть эти средств, а другие отодвинуть на более поздний срок, и наоборот. Но при этом если тебе дали полномочия по такого рода перераспределению и управлению потоками, тогда ты должен точно предъявлять те результаты, которые ты заявил.

— Но на старте перевода бюджета на госпрограммы говорилось о том, что будет персональная ответственность министра, который будет курировать ту или иную программу. Этого не произошло. Почему здесь (будет иначе)?

— Не произошло. Потому что не решились в законодательстве выписать это. Поясню на примере образования. Государственная программа развития образования – она включает в себя образование в любом ведомстве. В министерстве здравоохранения, в министерстве культуры, и так далее, и в самом министерстве образования. Но, при этом, у нас установлена ведомственная, а не функциональная ответственность.

И министр образования, хоть и осуществляет нормативное регулирование в сфере образования, и вроде как даже влияет на некое перераспределение финансовых ресурсов в сфере образования, что весьма условно, ответственности он не несет. Потому что ответственность несет главный распорядитель бюджетных средств. Так устроено бюджетное законодательство. А главным распорядителем бюджетных средств в отношении вузов культуры является министерство культуры, в отношении вузов Минздрава – министерство здравоохранения. А изначально-то идея была в том, чтобы все вузы, переподчинить министру образования. Вот этот шаг не был сделан. И поэтому у нас получилось полное размывание ответственности за те процессы, которые происходят в этих отраслях. Хотя нормативное регулирование, действительно, принадлежит министерству образования.

— Тем не менее, окончательных контуров этой реформы еще и нет.

— Хорошо, что мы ее вообще стали обсуждать. Мы боялись это обсуждать. В том числе, и потому, что четыре года институт госпрограмм не функционировал в том виде, в котором он был прописан. А говорили: у нас кризисная ситуация, нам нужно сокращать бюджет. А программы – они рассчитаны на бОльшие объемы, чем тот бюджет, который мы себе можем позволить. И поэтому не нашли ничего лучшего, как приостановить нормы бюджетного законодательства, которые предполагали функционирование института государственных программ. И только с бюджета 17-го года это возобновлено. Но это все равно неуправляемая система. Администрируется, я уже говорила, 2440 показателей, это только по открытой части. Под значительное количество нет ни отраслевой статистики, ни статистики Росстата. И отследить, исполнены они или не исполнены, практически невозможно.

-- Но в прошлом году под сокращение, прежде всего, попали расходы, инвестиционные расходы ФЦП. Почти полтора триллиона были выведены в листы ожидания, и их финансирование до сих пор не возобновлено. В процессе изменения бюджетных механизмов, что может произойти с этими расходами?

— С листами ожидания ничего не произойдет. Лист ожидания – это просто некий неформализованный механизм рассмотрения бюджетных инвестиционных проектировок. Он никогда не порождал и не порождает никаких обязательств.

А что касается эффективности инвестиционных расходов, то, на самом деле, парадоксальная ситуация. 2016-й год был худшим годом, с точки зрения использования тех ресурсов, которые федеральный бюджет выделил на инвестиции, на государственные инвестиции. Беспрецедентно низкое освоение, 90,7% за 16-й год, такого не было даже в самые худшие годы. И беспрецедентно низкие количественные показатели ввода объектов.

Мне очень трудно это объяснить. Видимо на этапе реализации все забывают, за что боролись.

— Получается, что сегодня, в условиях достаточно размытых представлений о том, какие структурные реформы будут, какие будут механизмы использоваться, Минфином уже разработан, внесен и фактически принят бюджетное правило и бюджетная политика. Бюджетную политику предлагается зафиксировать в достаточно жестких рамках, при цене отсечения 40 долларов и дефиците в 1% ВВП. Не слишком ли жестко получится?

— Это еще никто не принял. Даже правительство еще этот проект не рассмотрело. Уж я не говорю о Государственной Думе. И, собственно, официальных заключений по этому поводу никто еще пока не давал. И совсем даже не 40 долларов, а 40 долларов – это базовая цена, с некоторой инфляцией по доллару, по приблизительно 2% в год. И моя точка зрения – установление такого жесткого отсечения целесообразно. Потому что у нас короткая память и мы очень быстро забываем, как мы жили в прошлом году. И в декабре 2015-го года мы пытались принять решение о глобальном секвестре федерального бюджета, именно потому, что цена на нефть упала ниже 40. И я всегда исхожу из того, что лучше прибавлять, чем убавлять.

А что касается невозможности, в связи с такой ценой отсечения, осуществления дополнительных расходов, то я бы сказала, что ресурс неэффективности еще до конца не исчерпан внутри федерального бюджета и бюджетов регионов.

Больше меня смущает в предложениях Минфина другое. Мы отлично помним, что стабилизационный фонд был преобразован в Резервный фонд и Фонд национального благосостояния, и мы помним, для чего они, собственно, были созданы. Один - для страховки снижения цены на нефть и исполнения обязательств, я имею в виду Резервный фонд. А Фонд национального благосостояния – это фонд, а-ля фонд будущих поколений, и все-таки основной его целью была долгосрочная сбалансированность пенсионной системы.

И меня пугает, что в той концепции, которая предлагается Минфином, фактически провозглашается идея ликвидации Фонда национального благосостояния, то есть, его постепенное исчерпание.

Потому что, исходя из конструкции, которая предполагается, одним из источников пополнения Резервного фонда начинают служить средства Фонда национального благосостояния.

Петр Нетреба

https://www.gazeta.ru/business/2017/06/01/10703201.shtml

Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 1 июня 2017 > № 2461993 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 28 марта 2017 > № 2461989 Татьяна Голикова

Интервью Председателя Счетной палаты Татьяны Голиковой газете "Аргументы и факты"

Татьяна Голикова: «Я против расходования Резервного фонда»

Глава Счётной палаты в эксклюзивном интервью «АиФ» — о том, где взять средства на программу преобразований российской экономики и на жизнь

В интервью главному редактору «АиФ» Игорю Черняку глава Счётной палаты Татьяна Голикова рассказала о скрытых резервах бюджета и о том, почему миллиарды бюджетных средств уходят в никуда.

Игорь Черняк, «АиФ»: Татьяна Алексеевна, ежегодно при проверке формирования и исполнения бюджета Счётная палата находит массу нарушений. Как меняется их число из года в год? Какие суммы теряет бюджет?

Татьяна Голикова: Если мы говорим о количестве нарушений, то особых изменений между 2015 и 2016 годом нет: где-то на уровне 4 тысяч. А вот денежный объём нарушений в прошлом году вырос существенно. Мы ещё не подвели окончательные итоги, они будут готовы в апреле, но на данный момент это почти 966 млрд руб., на 87 % больше, чем в 2015 г.

Откуда рост? Основное увеличение суммы нарушений произошло за счёт заключения министерствами и ведомствами государственных контрактов в отсутствие законодательно установленных прав на это (более 230 млрд руб.). В 2016 г., как и в предыдущие годы, фиксировали случаи заключения госконтрактов с выдачей авансов, которые не были отработаны. То есть деньги из бюджета ушли, работы на момент наступления срока исполнения контракта не выполнены (иногда бывает, что даже земля не выделена и разрешение на строительство не получено), а текущая задолженность превратилась в просроченную. Как правило, это потерянные деньги. По состоянию на 1 октября 2016 такая задолженность составила 300 млрд руб.

— То есть эти деньги были кем-то выведены из бюджета?

— Выводы делают правоохранительные органы. Мы лишь предполагаем, что, скорее всего, это вывод. Бывали случаи, когда госзаказчик знает, что предприятие-исполнитель — банкрот, но продолжает перечислять ресурсы.

— Неужели нельзя создать механизм, который будет предотвращать подобные нарушения?

— С 2016 г. законом о бюджете установлен механизм казначейского сопровождения госконтрактов с авансированием. Казначейское сопровождение предусматривает выдачу денег только под выполненные работы. Любопытно, что, когда появилась эта норма, число контрактов с авансами по отдельным сферам значительно сократилось. На казначейское сопровождение переходить не хотят: больше контроля.

Зачем нужны посредники

— Какие ещё нарушения часто встречаются?

— Значительное количество нарушений связано с неправильным отражением в бюджетной отчётности фактов хозяйственной жизни: непостановка на баланс отдельных объектов, искажение бухгалтерских записей. Это приводит к неуплате налогов и иногда делается умышленно. Может показаться, что это технические вещи, однако это не так. По-прежнему большой объём нарушений — 899 — приходится на сферу госзакупок. Здесь и неправильное определение начальной максимальной цены контракта, и заключение допсоглашений без правовых оснований и др. Много нарушений совершается при выполнении Федеральной адресной целевой программы. Мы видим устойчивое снижение уровня её исполнения. На 1 января 2017 г. из 443 объектов программы, которые подлежали вводу в прошлом году, ввели лишь 224, то есть 55,1 %.

— Кто самые злостные нарушители?

— Зависит от того, под каким углом смотреть. По количеству уголовных дел — это один подход, по объёмам нарушений — другой. Если возьмём последний, то в прошлом году самые большие объёмы нарушений (исходя из соотношения объёма нарушений и общего объёма финансирования) были в ликвидированном Роскосмосе, далее идут Росимущество и Росстандарт.

— Счётная палата проводила резонансные проверки так называемых институтов развития: Сколково, Фонда развития моногородов, Агентства по развитию малого и среднего бизнеса и других. Везде одни и те же нарушения: деньги или не используются, или используются неэффективно, не по назначению и т. д. Может, нам вообще не нужны посредники, через которых на те или иные направления перекачиваются бюджетные деньги?

— Здесь не стоит обобщать. Другое дело, что, может быть, не нужно такого количества, сейчас их более 30. И да, иногда мы видим, что компетенции и полномочия институтов развития пересекаются с другими структурами. Взять, к примеру, тот же Фонд развития моногородов. Через ВЭБ создали достаточно сложный механизм. Фонд получал бюджетные деньги и направлял их напрямую в бюджеты моногородов, минуя субъект федерации. Одновременно бюджеты моногородов могут получать иные формы поддержки из других источников. Фонд информацией об этом не располагает. В результате федеральный бюджет дважды может платить за одно и то же, а результат будет практически нулевой. По крайней мере, так было до 1 января 2017 г. С этого момента моногорода стали приоритетным проектом, надеюсь, подходы к их поддержке изменятся.

Чиновников — на аттестацию

— Одной из главных проблем неэффективного расходования госсредств вы называли плохое управление. Как изменить эту ситуацию?

— Мне часто задают вопрос о том, что надо изменить, и я всегда отвечаю: ничего, просто законы нужно исполнять. Это не означает, что в действующем законодательстве нет пробелов. Ведь законодательство — это не только закон, но и подзаконные акты (постановления, приказы), а они могут быть несовершенны даже при идеальном законе. В этом году мы впервые в годовом отчёте представим информацию о том, какие меры приняты федеральными органами госвласти по изменению законодательства и нормативной базы по результатам наших проверок, представлений и предписаний. Видим, что есть позитивные продвижения. Кто-то очень переживает, пытается ликвидировать нарушения. Другие не сильно озабочены этим. Любопытно наблюдать за ситуацией в регионах: там с приходом нового губернатора зачастую всё пишется с чистого листа, «всё, что было до меня, забудьте». На федеральном уровне всё-таки есть преемственность.

— А как заставить чиновников соблюдать законы, добросовестно относиться к своим обязанностям, не халтурить?

— Я считаю, что к человеку, который занимает должность на госслужбе, должны предъявляться очень высокие профессиональные требования. Могу на примере своего ведомства сказать. Я ввела проведение аттестаций сотрудников и провожу их очень требовательно. Если человек не соответствует требованиям, которые мы предъявляем, то понижаем его в должности. И тут несколько вариантов. Кто-то, получив понижение в должности, остаётся на работе и пытается исправиться. У нас такие случаи есть. Другие сразу уходят, даже не ожидая записи в трудовой книжке. Есть и те, кто остаётся, но не стремится к возвращению на прежнее место, и это, конечно, вызывает разочарование. Проводят ли другие федеральные органы подобные аттестации, я не знаю, хотя это требование закона о государственной гражданской службе. Я бы настоятельно рекомендовала всем этим активно пользоваться. Ведь это даёт возможность руководителю знать всех подчинённых в лицо, понимать, чем они дышат, какие у них проблемы.

— Вы профессионал и подходите к результатам проверок с холодной головой, но всё-таки скажите, что за годы работы в Счётной палате вас шокировало больше всего?

— Когда я пришла сюда работать, меня всё повергало в шок. Я 17 лет работала в Минфине и занималась бюджетом, работала с различными отраслевыми министерствами и имела возможность узнать законодательство во всех сферах, получающих бюджетную поддержку. После шестилетнего перерыва (Минздравсоцразвития, Администрация Президента) я пришла в Счётную палату и на первом же заседании коллегии поняла, что за 6 лет мало что поменялось, остались те же неразрешённые вопросы и те же (в отдельных случаях) проблемы в законах. Но работа здесь, что называется, ближе к земле. Понимаешь, как на самом деле претворяются в жизнь принятые выше решения. Первые два года я ожидала, что, осуществляя какую-нибудь проверку, мы скажем, что, вот, здесь всё хорошо. Не получилось ни разу...

Наиболее болезненно я воспринимаю нарушения, связанные с обеспечением граждан: соцвыплаты, лекарственное обеспечение, обеспечение средствами реабилитации людей с ограниченными возможностями и т. д. Самое неприятное — это отношение некоторых чиновников к выявленным фактам. Оно бюрократическое, чёрствое. Ошиблись, исправимся. А если бы мы не пришли с проверкой?!

— Спрошу вас как экономиста и человека, долгое время работавшего в Минфине: что происходит с российской экономикой? Мы выходим из кризиса?

— Говорить о том, что мы находимся в устойчивом положительном тренде, пока рано. Но некоторые положительные проявления есть. Отчасти это связано с более высокой ценой на нефть, чем в прошлом году, с другой стороны, это результат тех программ и мер, которые были осуществлены правительством. Сейчас важно не потерять темп и правильно выбирать сферы, на которые нужно воздействовать. Например, потребительский спрос и доходы населения. Последние в январе 2017 г. начали расти, а февраль такого роста не продемонстрировал. Но в целом прогноз на 2017 год более благополучный. Есть разные оценки — от 0,8 % до 2 % — роста ВВП по итогам 2017 года, думаю, этот показатель не превысит 1,5 %.

— Вы не раз говорили, что деньги в стране есть, в том числе и на готовящуюся программу структурных реформ. Вы были против расходования Резервного фонда. Где эти деньги? Сколько их?

— Да, я являюсь противником использования Резервного фонда даже в том объёме, в котором это запланировано в бюджете на 2017 г. (при цене 40 долл. за баррель Резервный фонд должен быть исчерпан на 1 января 2018 года.). При сегодняшней цене вполне можно добиться того, чтобы не расходовать его. Сейчас принято такое решение: дополнительные нефтегазовые доходы отправляются на приобретение валюты. Я считаю, что и излишки прочих доходов можно не направлять на финансирование дополнительных бюджетных расходов, не опустошая Резервный фонд.

Что касается Фонда национального благосостояния, то по законодательству он может тратиться только на пенсионное обеспечение и на финансирование 12 инфраструктурных проектов. Но исполнение ряда этих проектов оставляет желать лучшего. В конце 2016 г. на основании результатов наших проверок принято решение не выделять деньги из ФНБ, пока не будут использованы те средства, которые уже были выделены.

Есть и другие резервы. В первую очередь речь идёт о доходах, которые недобирают. Применительно к проектировкам бюджета 2017 г. (когда он утверждался) этот резерв мы оценивали в объёме от 150 до 200 млрд руб. В их числе: повышение качества прогнозирования доходов, таможенного контроля, администрирования НДС, снижение накопленной задолженности. Например, на 1 января 2017 года задолженность по транспортному налогу составила 121 млрд руб., а это источник образования и пополнения дорожных фондов. Возможно, это связано с тем, что нет надлежащего учёта транспортных средств. Есть резервы улучшения администрирования неналоговых доходов бюджета. Это взимание различного рода ресурсных платежей: лесных, экологических.

Наконец, оптимизация расходов — это тоже ресурс. Два минувших года заставили всех нас начать заниматься экономией. Главное, чтобы наступившая оттепель в цене на нефть не дала расслабиться и забросить эту работу.

— Как вы относитесь к вопросу о повышении пенсионного возраста?

— Рассматривать вопрос пенсионного возраста как отдельную составляющую, которая позволит лучше сбалансировать бюджет пенсионного фонда, на мой взгляд, неправильно. Такое решение лишь в краткосрочном периоде даст плюс к доходам бюджета пенсионного фонда.

Можно ли повышать пенсионный возраст в перспективе? Можно, но нужен общественный диалог, людям необходимо объяснить, зачем это делать. Плюс надо параллельно решить множество других вопросов.

Во-первых, у нас очень низкая продолжительность жизни у мужчин: 66,6 года. Без её повышения увеличение пенсионного возраста будет воспринято очень тяжело.

Во-вторых, во всех странах мира, где ранее уже был установлен пенсионный возраст на уровне 65-67 лет, предусмотрена законодательная возможность досрочного выхода на пенсию с потерей в её размере. Видимо, мы тоже не избежим такой меры, если будем повышать пенсионный возраст. При этом нельзя недооценивать возможность выйти на пенсию в прежнем возрасте и продолжать работать в неформальном секторе.

В-третьих, невозможно поднять пенсионный возраст для назначения пенсии по старости на обычных условиях и оставить прежний пенсионный возраст для назначения досрочных пенсий (25 % от общего числа пенсионеров).

В-четвёртых, при повышении пенсионного возраста у людей сохраняется право выйти на пенсию по инвалидности, которая в возрасте 55-60 лет тождественна по своим размерам пенсии по старости. Уровень хронических заболеваний (гипертония, сахарный диабет и др.), которыми страдает часть нашего населения в силу образа жизни, даст людям объективные основания претендовать на получение инвалидности. Перечень можно продолжить.

Тогда в чём смысл повышения? В общем, это вопрос, требующий обсуждения в совокупности с необходимостью реформирования системы соцстрахования в целом. Но пока эту тему у нас стараются не поднимать.

Игорь Черняк

http://www.aif.ru/politics/russia/tatyana_golikova_ya_protiv_rashodovaniya_rezervnogo_fonda

Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 28 марта 2017 > № 2461989 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 3 марта 2017 > № 2094544 Татьяна Голикова

Встреча с Председателем Счётной палаты Татьяной Голиковой.

Владимир Путин провёл встречу с Председателем Счётной палаты Татьяной Голиковой. Глава Счётной палаты информировала Президента об итогах работы в 2016 году, в частности о выявленных нарушениях при осуществлении госзакупок, использовании государственной собственности и начислении соответствующих налоговых и неналоговых платежей, а также планах на текущий год.

Т.Голикова: Уважаемый Владимир Владимирович! Мы сейчас подводим итоги нашей деятельности за 2016 год. Но, мне кажется, принципиально важно, что мы начали новый финансовый год. И информируя Вас о тех результатах, которые мы получили за 2016 год, хотелось бы надеяться, что ошибки, которые допущены, не будут повторяться или хотя бы будут меньше повторяться в 2017 году.

За 2016 год мы в рамках своей компетенции провели 320 контрольных и экспертно-аналитических мероприятий, которыми было охвачено 2165 объектов контрольной деятельности. При этом ещё порядка 20 мероприятий мы проводим в рамках оперативного контроля за исполнением федерального бюджета, бюджетов государственных внебюджетных фондов и бюджетов регионов, где идёт финансовая помощь из федерального бюджета.

По предварительным данным, мы выявили 3825 нарушений различного законодательства, что сопоставимо с уровнем 2015 года, то есть роста нет, есть даже небольшое снижение. Структура или классификация этих нарушений выглядит таким образом – здесь есть определённые, как мне кажется, существенные вещи, на которые нужно обратить внимание: 899 нарушений – это нарушения в сфере государственных закупок и превышение объёмов бюджетных ассигнований, на которые заключаются контракты.

Абсолютно все нарушения в сфере государственных закупок носят традиционный характер: это нарушения при исполнении, поставка не тех услуг или не тех работ, или не того оборудования, которое было прописано в контракте, продление сроков контрактов, иногда без особого обоснования.

Наверное, способом решения этой проблемы могло бы стать создание такой интегрированной системы: бюджет – реестр государственных закупок – казначейское сопровождение всего этого процесса, потому что это очень важно сегодня.

В руках и Министерства финансов, и казначейства сосредоточены достаточно большие, широкие полномочия. Главное – выстроить эту интегрированную информационную систему. В этом направлении мы с коллегами работаем.

Вторая группа нарушений – это нарушения в сфере использования государственной собственности и начисления соответствующих налоговых и неналоговых платежей. Например, у нас было контрольное мероприятие, речь шла о временном ввозе автотранспортных средств на территорию Российской Федерации.

В.Путин: Это как госзакупка?

Т.Голикова: Нет, не как госзакупка, а как начисление доходов – временный ввоз. В рамках проведения контрольного мероприятия мы выявили, что автотранспортные средства своевременно не были вывезены с территории Российской Федерации, довольно большой объём.

В.Путин: Задержались?

Т.Голикова: Да, 22 600 единиц. Из-за того что это не было отражено в отчётности…

В.Путин: Государство недополучило деньги.

Т.Голикова: Да, налоги не были доначислены.

Что касается государственной собственности, то здесь предстоит, мне кажется, достаточно большая работа, потому что есть по-крупному два типа нарушений.

Первый тип нарушений – это инвестиционные контракты. Привлекательным [здесь] является земля, которая находится под соответствующими учреждениями, и она, как правило, и является предметом инвестиционного контракта.

Мы проверили 46 инвестиционных контрактов – к сожалению, 86 нарушений. Только по 13 контрактам расчётный ущерб – от 7,5 до 13 миллиардов рублей. Он [ущерб] расчётный, но условия контрактов, как правило, инвесторами не выполняются. Жильё строится, квартиры предоставляются, но условия государственных контрактов не исполняются.

В.Путин: Цены и объёмы не соответствуют рыночным условиям.

Т.Голикова: Конечно. И если говорить об инвентаризации объектов казны, то, к сожалению, у нас сегодня существуют достаточно серьёзные расхождения: на учёте в казне стоят 76 тысяч объектов, которые курирует Росимущество; в Росреестре – в три раза больше. А следствием неинвентаризации казны является опять же недоплата налогов. До тех пор, пока здесь не будет наведён порядок, естественно, мы не получим искомого результата.

Ещё одна тема, на которую хотела бы обратить внимание, смотрится вроде технически, – недостоверность отражения фактов хозяйственной жизни в бюджетной отчётности. Это тоже приводит к неуплате налогов: введённые объекты, приобретённое оборудование несвоевременно поставлено, и, соответственно, на них не начисляются налоги, потому что этого нет в отчётности. А если говорить административно, то получается, что бюджетная отчётность в последующем является предметом утверждения на законодательном уровне.

По проверке исполнения бюджета за 2015 год – за 2016–й ещё не было – мы выявили 14 фактов недостоверной бюджетной отчётности. Вместе с Минфином и казначейством очень плотно на эту тему работали, многое удалось устранить, но самое главное, что это в основном не на уровне главных распорядителей, это второй, третий уровень. Во многом нарушения, которые мы видим, связаны, к сожалению, с непрофессионализмом тех, кто осуществляет те или иные государственные функции.

И, наконец, последнее из крупного – это нарушения при исполнении федеральной адресной инвестиционной программы. К сожалению, здесь имеют место [случаи], когда средства бюджета перечисляются без наличия проектно-сметной документации, без отвода земельных участков. Деньги, по сути, уходят из казны и дальше используются уже либо по известной схеме – путём размещения на депозитных счетах, или бывают случаи, когда в принципе они используются на другие цели.

Мы достаточно плотно работаем с Правительством, парламентом, правоохранительными органами. С Правительством работаем в основном по тем моментам, которые связаны с выявляемыми нами пробелами в действующем законодательстве, с тем чтобы эти пробелы устранялись. За три года, которые я работаю на этой должности, кое-что удалось сделать и продвинуться именно по реализации этих изменений в законодательстве и нормативной базе.

Правоохранителям, естественно, передаём материалы в случае, если видим факты, которые являются предметом уголовного преследования, и там уже осуществляются соответствующие проверки.

Что касается 2017 года, то мы традиционно сосредотачиваемся на исполнении Ваших поручений, поручений парламента и [осуществляем] предварительный, текущий и последующий контроль за исполнением всех бюджетов бюджетной системы.

Наверное, из нового, что появляется у нас в 2017 году, – это мониторинг и контроль при необходимости реализации приоритетных национальных проектов, контроль за соблюдением показателей, которые там заявлены, и информирование Совета по приоритетным проектам, который Вы возглавляете.

В.Путин: Татьяна Алексеевна, попрошу Вас обобщить то, что Вы сейчас рассказали, что есть у Вас в документах и что сейчас не было сказано, с предложениями о том, что нужно сделать, по каким направлениям, совместно с кем, для того чтобы закрыть эти вопросы.

Т.Голикова: Хорошо, мы сделаем это обязательно.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 3 марта 2017 > № 2094544 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 28 февраля 2017 > № 2088223 Татьяна Голикова

«Майские указы с повестки дня никто не снимал»

Глава Счетной палаты Татьяна Голикова о майских указах и гомеопатии

Екатерина Копалкина

Передать администрирование страховых взносов в ФНС было правильным решением, считает председатель Счетной палаты Татьяна Голикова. В интервью «Газете.Ru» она рассказала, почему аудитор не должен заменять собой уже существующие институты, а последний скандал вокруг гомеопатии скорее похож на раздел рынка.

— Татьяна Алексеевна, на ваш взгляд, насколько рационально был составлен бюджет на 2017 год? Были ли учтены замечания Счетной палаты?

— Мы достаточно плотно работаем с Министерством финансов на стадии формирования проектов бюджета. И у нас всегда есть возможность согласовать некие подходы и какие-то законодательные решения, которые требуют регулирования в рамках закона о бюджете и Бюджетного кодекса. Но самое главное — это наши совместные предложения, которые мы в свое время инициировали, которые касались бюджетной эффективности и бюджетной консолидации. Конечно, не все удалось пока реализовать — 2016 год был первым в этом отношении, 2017 год несколько ужесточил эти подходы. Но это тоже пока не все, что еще предстоит сделать в рамках работы над расходами и в рамках более полноценного планирования доходов.

— В начале февраля Счетная палата заключила, что консолидированные бюджеты регионов исполнены с дефицитом. А Минфин, в свою очередь, наоборот, говорит об улучшении бюджетной дисциплины. Из-за чего может быть такое расхождение и кто все-таки прав?

— Здесь нет никакого спора. Действительно, дефициты региональных бюджетов по 2016 году, если сравнивать с 2015-м, сократились. Но мы сейчас говорим о том, что при таком сокращении дефицитов бюджетов собственно дефицит консолидированных бюджетов за 2016 год составил всего 12,6 млрд руб.

То есть те региональные бюджеты, которые в 2015 году были профицитными, стали дефицитными. Это, скажем, бюджет города Санкт-Петербурга, бюджет Севастополя, Сахалинской области, Ханты-Мансийского автономного округа. Первая попытка анализа того, что же произошло, говорит, что в двух регионах — ХМАО и Сахалинской области — влияние оказала конъюнктурная составляющая, цены.

Что касается Санкт-Петербурга, то пока мы наблюдаем более существенный прирост расходов, чем в предыдущие годы. Но детально это предстоит анализировать, когда будет полный годовой отчет об исполнении бюджетов этих регионов.

— В начале года у вас был довольно громкий доклад о деятельности Фонда развития моногородов. Идет ли у них сейчас какая-то работа по исправлению своих ошибок?

— Мы направили соответствующие представления, сроки исполнения которых еще не истекли. Конечно, мы будем анализировать меры, которые коллеги примут по этому поводу. Я считаю, что на заседании коллегии у нас произошло довольно серьезное обсуждение тех проблем, которые есть, и эффективности тех механизмов, которые используются для решения проблем моногородов. Вы знаете, что с 1 января 2017 года государственная поддержка моногородов включена в список приоритетных проектов. И есть новый паспорт этого приоритетного проекта, который был принят в конце октября 2016 года. Но пока, к сожалению, у нас к этому паспорту есть некие претензии.

Если говорить в целом об этой проблеме, достаточно красноречивым является то, что на 1 января 2017 года 7,2 млрд руб., которые были предусмотрены в бюджете, так и не были перечислены в моногорода. Они были предусмотрены, но остались невостребованными, хотя соглашения были заключены. Значит, что-то не срабатывает.

На сегодняшний день мы не видим такой явной заинтересованности субъектов Российской Федерации, на территории которых находятся моногорода. Потому что в основном решение проблемы моногородов — это средства федерального бюджета.

Паспорт приоритетного проекта, о котором я говорила, предполагает, что к концу 2018 года в моногородах должно быть создано 230 тыс. новых рабочих мест, не связанных с градообразующими предприятиями. А 18 моногородов должны быть более благополучными, чем сейчас. Первоначально предполагалось, что, по-моему, семь моногородов будут более благополучными. Поэтому ранее существовавшие проекты и новый паспорт проекта мало корреспондируются друг с другом. Мы пока видим только некие количественные показатели, по которым очень трудно оценить качество реализуемых мер. Но я очень рассчитываю, что приоритетный проект будет администрироваться особым образом.

— В СМИ недавно прошла информация, что сборы в Пенсионный фонд упали по сравнению с январем 2016 года на 7%. На ваш взгляд, это может быть связано с более жестким администрированием со стороны ФНС? По-вашему, это разовая практика или некая системная ошибка?

— Ну, во-первых, я считаю необходимым сказать, что это было абсолютно правильное решение — передать администрирование страховых взносов в налоговую службу.

Хотя когда-то я сама, в другой должности, забирала администрирование страховых взносов от налоговой службы в государственные внебюджетные фонды. Но тогда концепция администрирования фондами была иной: предполагалось, что будет существенно модернизирована информационная система государственных внебюджетных фондов, которая позволит улучшить администрирование, а также ускорить все процедуры. Сейчас налоговая служба набрала существенно более высокие темпы по информатизации всех процессов, которые связаны с администрированием налогов.

Что касается информации, которая появилась в СМИ.

У нас есть свои оперативные данные по исполнению бюджетов, и, по предварительным данным, цифра 7% мне не знакома. Она существенно ниже, по-моему, два с небольшим процента.

Но парадокс, и мы сейчас изучаем эту тему дополнительно, заключается в следующем. В декабре 2016 года некоторыми крупнейшими плательщиками были уплачены авансы, в которых срок платежа наступает 15 января 2017 года. То есть в декабре произошла переплата по тем срокам, по которым платежи должны были быть сделаны в январе. Сейчас мы с этим детально разбираемся. Если это подтвердится, а вероятность высока, то может оказаться, что ситуация ровно наоборот — что сборы могли бы быть выше, если бы не было этой переплаты. Что касается последующих поступлений, мне кажется, что уже в совокупности январь и февраль, по сравнению с прошлым годом, дадут прирост.

— Недавно Минэкономразвития предложило все виды торгов госимуществом перенести на электронную площадку. На ваш взгляд, это избавит от злоупотреблений?

— Когда создавались электронные площадки и мы работали и с 94-м, и с 44-м законах о закупках, многие говорили, что это панацея от всего. Да, это существенно опрозрачило процедуры. Но это не искоренило все недостатки, существующие в этой системе. Я думаю, что при принятии этого решения будет ровно то же самое. Хотя, безусловно, это правильный и существенный шаг вперед.

— В этом же законопроекте предлагается создать институт аудита торговли госимуществом, за который будет отвечать Счетная палата. Вам это известно?

— Вы знаете, иногда я страшно радуюсь оттого, что на меня наваливают все новые и новые решения вопросов. Меня это не пугает, с одной стороны, потому что на сегодняшний день мы некоторые мероприятия в этой части уже осуществляем.

Но если в такой постановке, аудит имущества, которое будет реализовываться, то мы что, будем подменять собою существующие сегодня на рынке институты, которые этим занимаются? То есть это очень специальная, я бы сказала, специализированная функция. И если вопрос звучит так, то надо хорошо подумать, прежде чем принимать такое решение.

— Осталось десять месяцев до срока выполнения майских указов, а одна из самых больных тем — это зарплаты бюджетников. По январским цифрам они еще отстают где-то на 11%. А президент предполагал, что они будут выше на 200%. На ваш взгляд, реально будет достичь таких показателей за оставшееся время?

— Могу сказать только лишь одно: задача такая стоит, и с повестки дня никто ее не снимал. В федеральном бюджете предусмотрены средства на исполнение майских указов президента по заработной плате. Повышение идет плавно, к концу 2017 и в начале 2018 года. То есть к моменту мая 2018 года, когда нужно будет подвести окончательные итоги, я думаю, что это будет реализовано.

— Вы недавно говорили о росте безработных с высшим образованием. Может, дело не только в недостатке работы по линии вузов? Играют роль имидж многих профессий, заработная плата.

— Конечно, такая проблема существует. Но мы говорили о более глубокой проблеме, которая связана со сбалансированностью рынка труда. То есть востребованностью тех или иных профессий на рынке труда. И сегодня отдельные специалисты, получающие высшее образование, себя на рынке труда не находят.

Минтруда изучает рынок, выделяя профессии, которые нужны на рынке. Но на этом все и заканчивается. А соответствующая разъяснительная и профориентационная работа не ведется на должном уровне — и получается провал.

Точно такой же провал получается со средним специальным образованием. Потому что у нас людей со средним специальным образованием существенно меньше, даже не говорю об их профессиональной принадлежности, а просто их существенно меньше, чем сегодня требуется отраслям промышленности, особенно в тех условиях, когда мы накапливаем потенциал по импортозамещению, по повышению темпов роста промышленности.

Но эта тема у нас мало обсуждается в обществе, ей мало придают значения. Все считают, что если это рабочая профессия или не очень квалифицированная, то там маленькая зарплата и туда идти не надо. На самом деле это не так. У нас недостроены механизмы ориентации учеников, начиная со школы, чтобы они могли выбрать правильное место работы и правильное место учебы.

— Но даже выпускники престижных вузов сталкиваются с тем, что их не берут из-за того, что везде требуется опыт…

— Нет, не только поэтому.

К сожалению, да не обидятся на меня выпускники, очень многие хотят сразу высокую заработную плату. А работодатель не может этого дать человеку без опыта и знаний на конкретном предприятии. Так было всегда, и сегодняшнее время — не исключение.

— Вопрос к вам как к человеку, который занимался здравоохранением. Как вы относитесь к гомеопатии?

— Как я отношусь к гомеопатии… Вы спрашиваете про недавнее заключение относительно того, что они вредны и малоэффективны?

— Да. Согласны ли вы с тем, что это не худшее из зол?

— Это не худшее из зол, весь мир этим пользуется. И предстоит еще, я думаю, очень многое научно подтвердить, чтобы сказать, что это действительно неэффективно и вредно. Во всяком случае, по тому, как это преподнесено, у меня складывается такое ощущение, что это борьба на рынке, а не вредность гомеопатии.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 28 февраля 2017 > № 2088223 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 15 июля 2016 > № 1824837 Татьяна Голикова

Встреча с председателем Счётной палаты Татьяной Голиковой.

Накануне поздно вечером Президент провёл рабочую встречу с председателем Счётной палаты Татьяной Голиковой. Обсуждались вопросы поддержки малого и среднего предпринимательства.

В.Путин: Татьяна Алексеевна, я регулярно получаю от Вас информацию по различным сферам. Знаю, что Вы хотели рассказать о том, насколько эффективно расходуются деньги, предназначенные для поддержки малого и среднего бизнеса.

Т.Голикова: Да, Владимир Владимирович, так совпало, что Совет по стратегическому развитию в качестве одного из приоритетов определил развитие малого и среднего бизнеса. И у нас завершилось экспертно-аналитическое мероприятие по оценке эффективности тех форм государственной поддержки, которые работают в отношении малого и среднего бизнеса.

В первую очередь речь идёт о налоговой системе. Во вторую очередь – о тех субсидиях, которые выделяет федеральный бюджет на развитие малого и среднего бизнеса. Кроме того, государственные закупки и система кредитования малого и среднего бизнеса.

Но, прежде чем коротко охарактеризовать эти формы, я хотела бы сказать, что у нас всё–таки по результатам 2015 года по сравнению с 2014-м есть позитивная тенденция, с одной стороны, по увеличению количества занятых в малом и среднем бизнесе. С другой стороны – увеличение поступления доходов от этой сферы практически на 10 процентов. Это хороший сигнал.

В.Путин: Доходов в бюджет.

Т.Голикова: В бюджетную систему, да.

Более того, есть регионы, где уровень и создания субъектов малого и среднего бизнеса, и поступления налоговых платежей существенно превышают среднероссийский уровень. Я бы к таким регионам по малому бизнесу отнесла Белгородскую область, Саратовскую область, Новгородскую область, где количество объектов малого бизнеса превышает за последние пять лет 40 процентов, – это серьёзное движение вперёд. Что касается индивидуального предпринимательства, которое тоже в эту когорту попадает, здесь абсолютными лидерами являются крупные города – Москва и Санкт-Петербург, и Ленинградская область.

Если теперь вернуться к формам государственной поддержки, о которых я сказала, то наиболее распространённой формой, которую по уплате налогов выбирает малый и средний бизнес, – это упрощённая система налогообложения. На неё в основном приходится 43 процента. На иные спецрежимы приходится 27 процентов. То, какую форму по уплате налогов выбирают субъекты малого и среднего предпринимательства, зависит, конечно, от регионального законодательства и от той налоговой нагрузки, которая там установлена. Но те предприятия, которые имеют наёмных работников, как правило, выбирают упрощённую систему. Те, которые не имеют наёмных работников, – вменённую систему или патент.

В.Путин: Это уже индивидуальное предпринимательство.

Т.Голикова: Да. Но я бы хотела сказать, что, конечно, у нас, как это принято говорить, существует сектор теневой занятости. По оценкам Росстата, за 2015 год это 14,8 миллиона человек.

И вот как раз на самом деле патентная система и призвана выводить из теневого сектора самозанятых граждан. Когда в 2013 году её вводили, в том виде, в котором она сейчас существует, она не давала того эффекта, который она дала за последние периоды своего существования. Я имею в виду сейчас 2015 год по сравнению с 2014-м, потому что это чувствительные года, в том числе с точки зрения развития экономики.

И я должна сказать, что достаточно неожиданные результаты у нас по патентной системе. Количество граждан и предпринимателей, которые работают на этой системе, увеличилось на 84 процента, а доходы увеличились на 54 процента. Отрадно отметить, что это Крымский федеральный округ. Там понятно, почему: установлена ставка 1 процент. А, скажем, город Москва и Московская область, – ставка 6 процентов. Но всё равно эти три региона в общей совокупности по патентной системе налогообложения – это 53,9 процента. Это существенно. В основном, конечно, это розничная торговля.

И если соотнести вот этот сектор неформальной занятости, в котором в основном торговля, сельское хозяйство, транспорт, строительство, то структура перешедших на патентную систему совпадает. В этом смысле у нас есть перспектива к тому, чтобы всё–таки людей выводить. По экспертным оценкам, это может дать порядка 40 миллиардов дополнительных доходов, даже если половина людей выйдет из этой сферы неформальной занятости.

Следующий блок, на который я бы хотела обратить внимание, – это чисто государственная поддержка и те программы, которые мы реализуем за счёт средств федерального бюджета. Это две программы. Одна программа – по поддержке малого бизнеса, которую администрирует Министерство экономического развития. Вторая – Минсельхоз, это развитие малых форм хозяйствования, в основном фермерского. И, наконец, Фонд поддержки развития малых форм, который поддерживает малые инновационные предприятия.

Всего было направлено на эти цели 39 миллиардов рублей. Получили поддержку порядка 250 тысяч предпринимателей. При этом, если относиться к этим механизмам – эффективный и неэффективный, – в целом эффективные.

Что нужно было бы достроить – достроить нужно получение информации о том, какие предприятия ликвидируются, какие продолжают дальше существовать. Мы все работаем на базе информации Росстата, но уже с 1 августа 2016 года должен заработать реестр, который создаёт Федеральная налоговая служба по малому и среднему бизнесу и по базе уплаты налогов. Собственно, мы увидим, что в реальной ситуации есть.

Что касается закупок, то здесь, Вы знаете, весьма позитивные результаты 2015 года. Всё время говорили о том, что мы не выдерживаем критерии, 15 процентов для субъектов малого предпринимательства, пока не выдерживаем. Тем не менее было объявлено 853 тысячи закупочных процедур, в которых могли участвовать субъекты малого предпринимательства и некоммерческие организации, потому что для них двоих установлена граница 15 процентов, и на сумму 1,4 триллиона рублей, это на 54 процента больше, чем в 2014 году. Они участвовали в основном на уровне субподряда, а вот прямые контракты, которые они заключили, это 270 миллиардов рублей, где они являются контрагентами по исполнению, это в два раза больше, чем в 2014 году.

Заработала корпорация по поддержке субъектов малого и среднего предпринимательства. Они поддержали 3345 проектов на сумму гарантий 17,8 миллиарда рублей, это позволило привлечь в эту сферу 38 миллиардов кредитных ресурсов. Я так просто прикинула, если налоги убрать, если собрать государственную поддержку, если учесть то, что в госзакупках получают, то, что даёт корпорация, – это существенная сумма, это почти 346 миллиардов рублей, которые мы вкладываем для развития малого бизнеса.

Но, возвращаясь к тому, с чего начала, мне кажется, что, во–первых, информация Федеральной налоговой службы нам даст полную картину, понимание, что есть, можно будет в рамках проектного подхода выстроить уже – или достроить – механизмы поддержки и развития малого бизнеса.

В.Путин: Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 15 июля 2016 > № 1824837 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 17 июня 2016 > № 1803776 Татьяна Голикова

Счетная палата предлагает пересчитать майские указы

Татьяна Голикова предлагает Минфину посчитать стоимость майских указов

Стоимость исполнения майских указов президента в соцсфере, которая в основном находится в ведении регионов, неизвестна федеральному центру, поэтому прежде, чем формировать бюджет на будущую трехлетку, его необходимо пересчитать на федеральном уровне. Об этом, а также о том, как федеральный бюджет в кризисное время может найти резервы, рассказала в интервью «Газете.Ru» глава Счетной палаты Татьяна Голикова.

— Татьяна Алексеевна, первый вопрос о дискуссии на форуме вокруг оптимальной структуры бюджета. Вчера министр финансов Антон Силуанов выступил за то, чтобы уменьшить дефицит бюджета. Вы придерживаетесь противоположной позиции и вчера говорили, что это может снизить уровень жизни граждан. А глава ЦБ Эльвира Набиуллина сегодня отметила, что уровень жизни граждан также уменьшается за счет инфляции, а дефицит бюджета ее провоцирует. Как найти оптимальный баланс?

— Скорее, мы не придерживаемся разных позиций с Антоном Германовичем (Силуановым), речь идет о более тщательном планировании тех расходов, которые мы включаем в бюджет, и более эффективном их использовании. Я работала и в Министерстве финансов, и теперь работаю в контрольном органе, так что у меня есть основания считать, что внутри бюджета есть определенные резервы, которые дают возможность перестраивать приоритеты. Более того, и за пределами бюджета есть резервы, которые этот бюджет уже создал, передав средства госкомпаниям, госкорпорациям в качестве взноса в уставные капиталы.

Но эти деньги пока не отработали те цели, на которые предназначались. Когда мы дискутируем о бюджете, мы с министром финансов придерживаемся единой позиции: надо достичь той цели, которая зафиксирована в бюджете 2016 года по 3-процентному дефициту, и, конечно, двигаться в сторону его постепенного снижения, хотя на будущую трехлетку, в 2017–2019 годах, это будет непростой задачей. Планировать надо очень аккуратно.

Все рассуждения о том, сохранить ли в номинальном выражении, уменьшить или увеличить (расходы бюджета), мне кажется, бессмысленны, пока мы не получим реальную отдачу от того, что даем. Это давно никто не оценивал, мы как-то все время раздавали больше, не занимаясь результатом.

— Вы-то оцениваете и знаете, где эти резервы: на депозитах или в неотработанных авансах.

— Председатель ЦБ часто говорит в последнее время, что депозиты растут, в том числе и потому что туда попадают бюджетные средства. Например, мы никогда не задавались вопросом: сколько мы в последние годы вложили в те или иные институты развития? У нас их более тридцати, их все мы поддерживали с помощью различных вливаний. За время с 2008 по 2015 год мы направили в институты развития 4,1 трлн руб. Для сравнения, 16 трлн наш бюджет расходует.

Есть, кроме того, прямые бюджетные инвестиции, и считается, что мы должны наращивать эту составляющую, заложенную в Федеральной адресной инвестиционной программе (ФАИП). Но мы в последние годы наблюдаем парадокс: в период с 2009 по 2015 год на ФАИП потрачено 6 трлн руб., но если в 2009 году она исполнялась на уровне 98,2%, то сейчас, в кризис, когда, казалось бы, нет денег, она стала исполняться хуже — уровень исполнения уже 93%.

Страдает качество планирования. Огромное количество объектов включается, и только 30% остается в неизменном виде. В 2015 году было более 1600 объектов, и большинство из них в течение года были заменены на другие или переделаны. Мы думаем, что мы вложим деньги и получим определенный результат, а на самом деле не получаем его.

Если бы мы серьезно подошли к этой проблеме и при планировании бюджета жестко оценили все ранее накопленные резервы, ранее отданные деньги, тогда структура бюджета бы существенно изменилась и мы не находились бы в дискуссии, а где найти деньги на пенсии или другие расходы.

— А кто несерьезно относится? К каким ведомствам основные претензии?

— По качеству бюджетного планирования претензии есть ко всем ведомствам, и здесь, на мой взгляд, достаточно серьезно страдает финансовый менеджмент. Управленцы привыкли, что бюджет формируется по принципу лоббирования. Минфин доводит до получателя ограниченный объем средств. В этот (основной) объем получатели включают расходы, которые Минфин вряд ли одобрит без поручения президента или премьера. И только потом ведомства вновь обращаются в Минфин за дополнительными расходами, которые вытекают из поручений главы государства и премьера. Так формируется бюджет.

По проверочным мероприятиям мы видим, что эти объемы не выдерживаются, деньги не используются, особенно в ведомствах, отвечающих за крупные инвестпроекты. И Минтранс с Росавтодором, отвечающие за строительство дорог, и Росавиация страдают этим. Не очень большие остатки у социальных ведомств, но все равно они связаны с некачественным планированием.

А еще бывает, что деньги кассово, как говорят финансисты, использованы, то есть не остались на счете, но они вложены в качестве авансов, а результат не получен.

— Вы часто упоминаете о проблеме дебиторской задолженности, которая возникает, когда аванс выплачен, но работы по нему не выполнены.

— Да, бывает текущая задолженность, а бывает просроченная. Просроченная — это когда уже все, условия контракта нарушены, и ничего не происходит. К сожалению, эти факты есть, и на 1 января 2016 года эта задолженность составляет 3,3 трлн руб.

— Почему не удается справиться с этой проблемой?

— Мы впервые с Минфином обратили на это внимание относительно недавно, начали заниматься с прошлого года. Это непростая проблема, сопряженная с инвентаризацией контрактов. А объем накоплен большой, и это занимает время. Что сделано уже сейчас? В закон о бюджете включена статья, предполагающая казначейское сопровождение крупных контрактов. В 2015 году это были контракты стоимостью свыше миллиарда рублей, сейчас — больше 100 млн руб. Казначейское сопровождение предполагает, что средства выделяются из бюджета, когда уже выполнены работы, не дается простой аванс.

Кроме того, сейчас утвержден план по работе с дебиторской задолженностью. Он предполагает ответственность тех, кто допустил просроченную задолженность и ее рост. Мы надеемся, что 2016 год даст вклад в исправление этой ситуации. В противном случае мы будем иметь очень большие проблемы со сбалансированностью бюджета в 2017–2019 годах.

— У вас есть какой-то конкретный план, на сколько вы хотите сократить задолженность в этом году?

— Если говорить в принципе об объеме возможной экономии, то при тщательном планировании и использовании всех возможностей мы можем сэкономить до триллиона рублей.

— В начале года Минфин объявил о сокращении расходов бюджета на 10%, по итогам пяти месяцев на сколько реально произошло сокращение?

— Сейчас об этом говорить рано: Минфин пока не сократил расходы, а просто не довел лимиты (до получателей) на 10%. Будут они доведены или нет, будет решаться к ноябрю и отражено в поправках к бюджету. Пока вводится более жесткий механизм исполнения расходов: формируются кассовый план, квартальные ограничения.

Наверное, оценивать ситуацию лучше сейчас по доходам, а не по расходам. Мы сейчас прикинули, что, если предположить, что цена на нефть во втором полугодии будет $40 за баррель, а сейчас она выше, то недопоступление доходов без разовых источников будет порядка 1,4–1,5 трлн руб. Чем можно скомпенсировать это? Поступлением разовых доходов от реализации «Роснефтегаза», например, — это порядка 500 млрд руб. Если цена на нефть будет выше, то мы получим дополнительные доходы. Есть еще резервы по поступлению НДС и налога на прибыль — целый набор мер, который может изменить ситуацию. Поэтому более корректную оценку можно сделать только в сентябре.

— Все бюджетные трудности и будущие риски так или иначе касаются социальной сферы. Мы знаем, что Счетная палата регулярно проверяет ситуацию, в том числе анализирует реформу здравоохранения. Вы часто критикуете, говорите о снижении доступности бесплатных медицинских услуг. Минздрав реагирует на ваши замечания?

— Я бы сказала, что не только с Минздравом надо выстраивать диалог. То, что мы фиксируем, происходит в регионах страны, где можно наблюдать такую тенденцию: когда реализовывались национальные проекты, и на федеральном уровне к этому было пристальное внимание, и губернаторы отчитывались — были серьезные позитивные сдвиги. Как только федеральный центр, как положено, говорит: это ваша компетенция, и переходит в режим свободного наблюдения за регионами, фиксируется много недоработок.

Явное сокращение доступности медицинских услуг мы наблюдаем в сельской местности. Мы сейчас завершаем контрольные мероприятия в рамках поручения президента по доступности социальной сферы в целом: и в здравоохранении, и в образовании, и в культуре, и в социальном обслуживании. И, к сожалению, мы видим тенденцию продолжающегося сокращения возможности получения социальных услуг на селе.

Позитивные показатели по (сокращению) смертности очень чувствительны к этим изменениям. Если мы не будем заниматься качественным предоставлением услуг там, в первую очередь в здравоохранении, мы увидим отрицательный вклад и в смертность, и в продолжительность жизни от населения там.

На мой взгляд, сейчас нужно очень предметно заниматься регионами страны.

— На федеральном уровне?

— Да. Мониторить, изучать, чтобы не было бездумного сокращения. Я считаю, что все «дорожные карты», подписанные регионами с федеральными министерствами соцблока по оптимизации сети, по достижению определенных показателей к 2018 году, должны быть пересмотрены в сегодняшних реалиях. Мы изучали 2014 год: оптимизация с точки зрения вклада в увеличение зарплаты дала всего 1%. Но с точки зрения доступности медуслуг она дала очень серьезный (отрицательный) вклад.

— Эта проблема связана с показателями в майских указах президента, в том числе по зарплатам. В последнем отчете Счетной палаты говорится, что вы видите риски их неисполнения. Откуда же взять регионам недостающие деньги, которые они сейчас оценивают совокупно в полмиллиона?

— Проблема, на мой взгляд, в том, что Россия на федеральном уровне сама не оценила стоимость (майских указов) — это было отдано в компетенцию регионов. Соответственно, каждый регион, исходя из своих соображений и методологии, оценивал эту стоимость. Поэтому, когда мы с федерального уровня даем на такую-то проблему столько-то денег — никто не знает, достаточно это или нет.

Регионы говорят: полтриллиона не хватает, и мне кажется, что сегодня, в преддверии формирования бюджета на следующую трехлетку, учитывая закредитованность регионов и объемы госдолга — 2,3 трлн руб., мы все-таки должны отбросить все и посмотреть по единой методологии, встраиваются эти показатели в региональные бюджеты или нет. Это сейчас спокойно можно оценить, тем более что началась инвентаризация полномочий субъектов.

Майские указы — это ведь не какая-то новость, которая упала на нас, это все те же полномочия, которые и до этого осуществлялись, просто в этих указах на отдельные проблемы, которые много лет не решались, обращено более пристальное внимание. И когда говорят, что они писались в более комфортных условиях при более обеспеченном бюджете — это правильно. Но до конца так никто и не знает: а сколько надо? Я предлагаю оценить и встроить указы в те бюджеты, которые сегодня будут планировать.

— А кто должен делать эту работу?

— В большей степени, конечно, Министерство финансов и Министерство экономического развития, но сделать эту работу и можно, и нужно.

— Вы будете предлагать это сделать?

— Мы уже предложили, и сейчас это серьезно обсуждается.

— А у вас есть сейчас понимание, насколько оценка регионов соответствует реалиям?

— Понимаете, реализуемость указов зависит не только от денег, она еще зависит от качества управленческих решений. У нас могут быть деньги, но ничего может быть не реализовано. Тому пример — программа по ветхому и аварийному жилью. Деньги были, а ничего не происходило. Я даже не говорю сейчас о том, что кто-то их нецелевым образом использовал. Просто административная часть страдает. То же здравоохранение — кто-то должен смотреть на эти показатели: смотрите за ними, гоняйте своих подчиненных.

— Вы все-таки в целом оптимистично смотрите на ближайшую перспективу?

— Да, я оптимист по жизни. Хотя эта работа сейчас оптимизма не добавляет, но я оптимист в другом смысле: в том, что не бывает нерешаемых проблем. Мы во многом виноваты сами в том, что у нас не происходит.

Елена Малышева 

Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 17 июня 2016 > № 1803776 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 19 февраля 2016 > № 1659705 Татьяна Голикова

Встреча с председателем Счётной палаты Татьяной Голиковой.

Владимир Путин провёл встречу с председателем Счётной палаты Татьяной Голиковой. Обсуждалось исполнение бюджета за 2015 год, а также эффективность государственных расходов.

В.Путин: Татьяна Алексеевна, давайте начнём с исполнения бюджета.

Т.Голикова: Если говорить о годовом исполнении бюджета за 2015 год, его особенностью было то, что бюджет формировался в сложных условиях: вносились поправки, реализовывались мероприятия антикризисного плана, что в свою очередь тоже наложило отпечаток на исполнение.

При этом надо отметить, что, несмотря на все сложности, доходы бюджета исполнены в объёме 13,6 триллиона рублей и превысили на 3,1 процента те планы, которые изначально закладывались поправками.

Отрадно отметить, что основное перевыполнение было достигнуто по внутреннему НДС – это почти 96,5 миллиарда рублей, 66 с небольшим миллиардов рублей – это НДС на импорт. Также мы получили дополнительные доходы по налогу на прибыль, но здесь не очень много, потому что основная ставка у нас в бюджетах субъектов Российской Федерации, и ещё по ряду позиций, которые связаны с различного рода платежами, санкциями и штрафами в федеральный бюджет.

Что касается расходов: расходы исполнены в объёме 15,6 триллиона рублей и, соответственно, недоисполнены немножко на 243 миллиарда рублей, но об этом отдельно.

Дефицит составил 1 триллион 955 миллиардов и тоже оказался ниже – составил 2,4 процента ВВП, а планировался 2,9 процента ВВП. Немного упали у нас объёмы резервного фонда: на 1 января составили 3,2 триллиона рублей. Это связано с тем, что мы направляли средства Резервного фонда на покрытие дефицита бюджета.

В.Путин: ФНБ вырос?

Т.Голикова: Да. Фонд национального благосостояния вырос на 19,1 процента. Это увеличение – на 1 января [ФНБ] составил 5,2 триллиона рублей – учитывает те средства, которые мы выдали из ФНБ на финансирование инфраструктурных проектов, с одной стороны, как расход, а с другой стороны, как доход, учитывает курсовую разницу.

Надо отметить, что у нас существенно снизился объём внешнего долга – он составил 50 миллиардов долларов, снизился на 4,4 миллиарда. Тем самым мы будем снижать расходы в зависимости от того, какую стратегию выберем в будущем по поводу заимствований на внешнем рынке.

Ещё, наверное, следовало бы отметить объёмы экономии по закупкам на федеральном уровне, которая в 2015 году составила 6,7 процента. В прошлом году это было 4,1 процента. На федеральном уровне заключено по открытой части бюджета 800 847 контрактов на сумму 2,5 триллиона рублей. При этом, к сожалению, – это понятно, это связано с уменьшением расходной части бюджета, – если говорить о деньгах, то объём, на который были заключены эти контракты, оценивается в 85,1 процента по отношению к уровню 2014 года.

Следует сказать про ещё одну особенность, которая связана со структурой контрактов. К сожалению, у нас возросло количество контрактов, которые заключаются с единственным [исполнителем], и это не очень хорошая тенденция.

С одной стороны, она объяснима в кризисных условиях, с другой стороны, по данным наших контрольных мероприятий, мы видим, что не все добросовестно пользуются возможностью закупок у единственного [исполнителя]. Часто это связано с уходом от 44–ФЗ – закона о контрактной системе, где процедуры прописаны очень чётко. Переходят на 223–ФЗ, который для акционерных обществ, а потом вовсе уходят из–под законодательства, которое связано с контрактованием.

Здесь, конечно, есть проблемы, с которыми надо работать и которые нужно менять с точки зрения действующего законодательства. На Совете по противодействию коррупции мы как раз говорили, и Вы дали соответствующие поручения в этой части – отдельно смотреть эту тематику.

Если говорить о расходах, то я уже сказала, что они чуть недовыполнены – на 243 миллиарда рублей. По–крупному они складываются из расходов, которые просто были не исполнены отдельными главными распорядителями, и с другой стороны, плюсом из того объёма расходов, которые мы перечислили в качестве межбюджетных трансфертов в регионы, но 72,2 миллиарда регионы должны будут вернуть. Из них субсидии – 52,5 миллиарда рублей.

Дело в том, что эта ситуация, к сожалению, повторяется в течение ряда лет. Конечно, она меняется с точки зрения цифр: цифра уменьшается, но по–прежнему остаются все те же проблемы, которые связаны с неподготовленностью регионами проектно-сметной документации, неотводом земельных участков, неполучением разрешительной документации. В результате средства, которые федеральное правительство выделяет, – и за нами есть грешок в том смысле, что поздно выделяются эти средства, – но, с другой стороны, они бы выделялись раньше, если бы с той стороны были коллеги более расторопны.

Ещё одна тема, на которую я бы хотела обратить внимание, поскольку она важна для исполнения [бюджета] 2016 года: у нас бюджетные, автономные учреждения имеют достаточно большие остатки на счетах – 175 миллиардов рублей. Сумма тоже немножко сократилась, на 33 миллиарда по сравнению с прошлым годом, но такие значительные остатки свидетельствуют о том, что либо там сильно накоплены доходы от предпринимательской деятельности – просто мы чуть позже увидим уже окончательные бухгалтерские отчёты главных распорядителей, либо не оказаны услуги в том виде, в каком они должны были быть оказаны. Но мы поправили законодательство, и если они не выполнили государственное задание, то есть не предоставили услугу и в связи с этим не использовали деньги, тогда мы заберём деньги в федеральный бюджет на цели антикризисного фонда.

Очень важно, чтобы все министерства этим занимались серьёзно, – работа, которая требует особого внимания. Тут в целом достаточно приличная сумма, которая, в общем, полноценно связана с темой эффективности государственных расходов.

В.Путин: Так же, как и дебиторская задолженность.

Т.Голикова: Да, но мы пока не видим данные, они будут чуть позже: так у нас были данные только на 1 октября, а сейчас мы получим данные по году. Сложно сказать, но я думаю, что мы увеличим объёмы по дебиторке по сравнению с тем, что было на 1 января 2015 года. Во всяком случае, ситуация так складывается.

В.Путин: Давайте подробнее поговорим.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 19 февраля 2016 > № 1659705 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 24 декабря 2015 > № 1618249 Татьяна Голикова

«Антикризисный план пока не дал ощутимых результатов»

Нужно реформировать систему субсидиарной поддержки регионов

Татьяна Голикова

Экономика России в 2016 году показала рекордное падение за последние семь лет. Правительство начало 2015 год с разработки антикризисного плана, однако о его исполнении можно судить по-разному. Формально антикризисный план по большей части выполнен, но в реальности его не удалось реализовать и на 30%. О том, как можно повысить эффективность работы в 2016 году, в авторской колонке для «Газеты.Ru» рассказала председатель Счетной палаты Татьяна Голикова.

Негативные тенденции во внутренней экономической жизни нашей страны в уходящем году во многом обусловлены внешними факторами. В первую очередь я имею в виду снижение мировых цен на экспортируемую нефть и введенные санкции. Для купирования проблем правительством России разработан и реализуется антикризисный план, который содержит мероприятия, имеющие первоочередное значение. Вынуждена отметить: в исполнении плана есть серьезные проблемы.

Речь не идет о том, что правительство не способно оценить результаты антикризисных мероприятий объективно. Мы далеки от такой мысли. Но все же с учетом экономических реалий, я надеюсь, выводы, к которым мы пришли по результатам мониторинга, будут полезны кабинету министров для корректировки предстоящей работы в 2016 году.

Для начала постараюсь кратко обрисовать текущую ситуацию в экономике, сделав акцент на ключевых моментах. Правительство ожидает, что темпы роста ВВП по итогам 2015 года будут на уровне 96,1%, а в следующем — уже 100,7%. То есть предполагает переход от заметного сокращения масштабов экономики к некоторому росту.

Между тем в январе — сентябре 2015 года реальный объем ВВП снизился на 3,7%, столь негативная динамика наблюдается впервые с 2009 года. Мы полагаем, что заявленные темпы экономического роста в условиях снижения инвестиционной активности и при сохранении внешних финансово-экономических санкций чрезмерно оптимистичны.

То же касается планов правительства по снижению инфляции. Прогнозный годовой уровень инфляции в 2015 году, 12,2%, будет превышен: по нашему мнению, инфляция составит 12,8–13%. Существуют серьезные риски по снижению инфляции в следующем году практически в два раза. Есть факторы, препятствующие снижению инфляции, устранить которые за год вряд ли удастся. К ним относятся укоренившиеся проинфляционные настроения, а также отсутствие системного и сбалансированного подхода к стимулированию долгосрочных накоплений.

Наше особое беспокойство вызывает снижение показателей качества жизни российских граждан. По итогам января — ноября мы наблюдаем снижение реальных располагаемых денежных доходов населения на 3,5%, реальной начисленной среднемесячной заработной платы — на 9,2%. При этом просроченная задолженность по зарплате приросла с начала года на 74,7%, до 3,5 млрд руб. Все это, безусловно, оказывает влияние на уровень потребительского спроса, который в предыдущие годы был одним из основных факторов поддержания экономического роста. Делается предположение, что мы перейдем от фактора потребительского спроса к инвестиционному.

Однако в прогнозе социально-экономического развития на 2016 год, который использовался для расчетов федерального бюджета, мы не увидели явных мер, которые могли бы этому способствовать. В прогнозе предусматривается практически стагнация доли оборота розничной торговли и инвестиций в основной капитал в ВВП.

Теперь что касается непосредственно реализации антикризисного плана правительства. Формально антикризисный план выглядит таким образом: мероприятие и дата выпуска постановления либо внесение законопроекта в Госдуму. Если это соблюдено, то правительство считает, что мероприятие исполнено. Мы полагаем, и здесь мы расходимся с правительством, что антикризисные мероприятия должны оцениваться по результатам, достигнутым в экономике. Исходя из такой логики, антикризисный план полностью выполнен только по 17 пунктам из 60, или на 28%. В то время как из 231,2 млрд руб. средств антикризисного фонда на этот год израсходовано 85%.

В федеральном бюджете на 2016 год заложены 65 млрд руб. на цели, аналогичные целям антикризисных мероприятий. Данный объем может быть дополнительно увеличен еще на 150 млрд руб. за счет средств, которые не будут использованы министерствами и ведомствами в 2015 году, т.е. за счет остатков.

В связи с тем что правительством не планируется принятие антикризисного плана на 2016 год, необходимо отразить мероприятия по поддержке экономики и социальной стабильности в госпрограммах. При отсутствии у правительства четкого понимания по расходованию этих средств есть вероятность, что они будут истрачены на цели, не связанные с социальной и экономической стабильностью в стране.

Самого пристального внимания заслуживает такая сверхчувствительная тема, как состояние региональных бюджетов, которые несут основную нагрузку по социальным обязательствам государства. К сожалению, предварительный анализ показывает, что динамика состояния региональных бюджетов ухудшается. Напомню, что по итогам года планируемый дефицит консолидированных бюджетов регионов составляет 998,1 млрд руб.

Очевидно, что по факту будет меньше, оценочно не менее чем в 2 раза, соответственно не будут полностью профинансированы планировавшиеся расходы. По состоянию на 1 декабря с дефицитом исполнены бюджеты 54 регионов. При этом я не соглашусь с тем, что на сбалансированность бюджетов регионов наибольшее влияние оказали майские указы президента России: рост государственного долга регионов начался еще в 2012 году. За прошедшие четыре года (на 1 декабря 2015 года) долг регионов увеличился на 1,02 трлн руб.

В правительстве отсутствует объективное понимание стоимости реализации указов, что является ключевым вопросом. По оценке Минфина, стоимость майских указов составляет 659 млрд руб. По информации регионов, эта цифра существенно больше — 2,8 трлн руб. Ответа на вопрос «кто прав?» за три года не найдено.

Основное внимание в региональной тематике уделяется замещению коммерческих кредитов более дешевыми бюджетными кредитами. По нашему мнению, фокусироваться только на этом, игнорируя другие направления, не совсем верно.

Высокая доля коммерческих займов в региональных бюджетах — это прежде всего следствие, а не первопричина сложившейся ситуации. Если говорить об антикризисном плане, то результаты работы правительства мероприятий в этой части, к сожалению, недостаточны: общий объем госдолга регионов по состоянию на 1 декабря 2015 года составил 2,19 трлн руб., расходы региональных бюджетов на обслуживание госдолга к декабрю увеличились на 33,4% по отношению к прошлому году. По состоянию на 1 декабря доля коммерческих кредитов в структуре госдолга регионов возросла по сравнению с 1 ноября на 2,2 процентного пункта и составила 38,3%. При этом доля бюджетных кредитов сократилась на 1,8 процентного пункта и составила 36,9%.

Между тем в 2016 году дефицит регионов прогнозируется Минфином в сумме 412 млрд руб., или 0,5% ВВП. По следующему году предполагается, что дефицит снова будет покрываться коммерческими кредитами и кредитами из федерального бюджета. То есть ситуация кардинально не изменится и долговая ситуация, которая сложилась, также не претерпит существенных изменений.

Мы предлагаем посмотреть на ситуацию совершенно с другой точки зрения. Настало время кардинальных решений в сфере бюджетных отношений федерального центра и регионов, «косметические» поправки Минфина в настоящих условиях не дают результата. Для решения проблем межбюджетных отношений Минфину необходимо провести работу по инвентаризации полномочий Российской Федерации, полномочий регионов и муниципалитетов и оценки стоимости полномочий.

У нас в федеральном бюджете 2015 года 92 субсидии в пользу бюджетов регионов. Процедура получения этих средств регионом забюрократизирована, зачастую регион даже не знает, что он имеет право на федеральное финансирование. Во многих случаях проходит до полутора лет от момента принятия решения о направлении субсидии до получения этих денег конечным получателем. По 2016 году ситуация, как мы видим по утвержденному бюджету, не меняется. При этом на 1 декабря 2015 года не перечислялись бюджетные средства по пяти субсидиям, расходы по которым предусмотрены в сумме 1,4 млрд руб.

Мы полагаем, что нужно реформировать систему субсидиарной поддержки регионов. Необходимо провести работу по сокращению количества субсидий и их консолидации в «единые» отраслевые субсидии, а также утверждать распределение субсидий законом о бюджете, что позволит не только сократить административные процедуры, но и оптимизировать затраты, обеспечить предсказуемость федеральной поддержки для регионов.

Реализация этого предложения, на наш взгляд, позволила бы существенно повысить эффект от принимаемых решений.

Эффективность мероприятий антикризисного плана, направленных на импортозамещение, играет ключевую роль, поскольку в том числе эти процессы должны обеспечивать экономический рост. Стоит учитывать, что импортозамещение тормозится по причине применения устаревших технологий практически во всех отраслях экономики, а также в связи с плачевным состоянием производственных фондов. По итогам 2014 года степень износа основных фондов увеличилась и составила 49%. На физически и морально устаревшем оборудовании достаточно сложно производить конкурентоспособную продукцию. Тем не менее процесс обновления основных производственных фондов идет крайне медленно. По нашему мнению, необходимо существенно увеличить инвестиции и эффективность их использования на обновление и модернизацию производства.

В этой ситуации кажется очевидным, что государственные программы, на основе которых формируется федеральный бюджет, должны быть направлены на приоритетные задачи, стоящие перед страной. К сожалению, на настоящий момент это не так. В этом смысле показателен пример Минпромторга: по линии министерства насчитывается два десятка плановых документов по импортозамещению, содержащих 2300 различных позиций. По факту работа выполняется по 462 позициям. Стоит этот план по импортозамещению 2,5 трлн руб. При этом 1,9 трлн руб. — это средства предприятий и коммерческие заимствования, 600 млрд руб. — средства бюджета. Эти средства даже не распределены по годам. 600 млрд руб. — это достаточно большой объем финансовых ресурсов при тех финансовых ограничениях, которые мы имеем уже в утвержденном бюджете и которые, возможно, будем иметь в скорректированном бюджете.

Если вернуться непосредственно к мероприятиям по импортозамещению, предусмотренным антикризисным планом правительства, они пока не дали ощутимых результатов.

Понятно, что, когда мы говорим об импортозамещении, речь должна идти о среднесрочной или даже долгосрочной перспективе. Тем не менее уже на данном этапе мы фиксируем проблемы, которые можно было решить или избежать в дальнейшем. К примеру, на поддержку сельского хозяйства антикризисным планом предусматривалось 50 млрд руб. на 2015 год, было распределено 84%.

Анализ распределения средств федерального бюджета по субсидиям на возмещение части процентной ставки по инвестиционным кредитам на развитие животноводства показал, что объем бюджетных ассигнований был уменьшен с 32,6 млрд руб. до 24,1 млрд руб., а потом — в октябре — увеличен без должного обоснования за счет антикризисного плана на 5,1 млрд руб.

Механизм субсидирования прямых затрат сельхозпроизводителей на создание и модернизацию объектов растениеводства и животноводства так и не заработал. Предусмотренные в апреле на эти цели 800 млн руб. так и не были использованы, и в ноябре текущего года при изменении федерального бюджета были направлены на дотации на поддержку мер по обеспечению сбалансированности бюджетов.

При этом импортозамещение в продовольственном секторе ограничено возможностями производственных мощностей: уровень недозагруженных среднегодовых производственных мощностей организаций по выпуску мяса — 39,5%, по мясу птицы — 26,1%, по сыру — 35,8%.

Особое значение имеет импортозамещение в топливно-энергетическом комплексе, с учетом той роли, которую ТЭК играет в формировании доходной части бюджета. По итогам 2014 года ТЭК зависел от импорта оборудования на 69%, программного обеспечения — на 90–95%, в производстве катализаторов для нефтепереработки и нефтехимии — на 74%.

Тем не менее антикризисный план не содержит целевые показатели в этой части. Меры государственной поддержки в текущем году к организациям ТЭК не применялись. При этом в Минэнерго отсутствует какая-либо информация как об объемах расходов на эти цели, так и о достаточности собственных средств организаций ТЭК.

Предстоящий год несет высокую долю неопределенности, поэтому уже сейчас необходимо определиться со сферами, которые являются критическими. И настроить государственные программы не на огромный массив показателей, эффективность которых невозможно отследить, а на показатели, которые бы позволяли объективно оценить эффект от принимаемых правительством мер. Наконец-то нужно уяснить, что в достижении целей социально-экономического развития важно, чтобы все существующие и разрабатываемые стратегические документы корреспондировали и соотносились между собой, важна грамотная координация и взаимопонимание участников процесса. Нужно более рационально использовать те ресурсы, которые уже задействованы на реализацию проектов, которые финансируются за счет государственных средств. Нужно очень строго подойти к порядку доведения до соответствующих главных распорядителей лимитов бюджетных обязательств. Это нужно сделать в первую очередь для того, чтобы не расходовать сверх утвержденных параметров резервные фонды в будущем году. При этом нужно отметить, что резервы эффективности у федерального бюджета есть.

Автор — председатель Счетной палаты Российской Федерации.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 24 декабря 2015 > № 1618249 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 23 декабря 2015 > № 1597019 Татьяна Голикова

Доклад Председателя Счетной палаты Российской Федерации,

Председателя Совета КСО при Счетной палате

Т.А. Голиковой

на совместном заседании Президиума и Совета КСО при Счетной палате

на тему: «Аудит государственных программ Российской Федерации»

Уважаемые Коллеги!

Я напомню, что Президент в своем Послании к Федеральному Собранию выделил необходимость обеспечения сбалансированности бюджета, как важнейшего условие макроэкономической устойчивости и финансовой стабильности. Президент подчеркнул, что каждый бюджетный цикл должен начинаться с чёткой фиксации приоритетов и в этой связи предложил вернуть определяющую роль государственных программ.

Вы знаете, что в течение последних трех лет Правительство формирует бюджет в программном формате, меняет поэтапно методологию и подходы к бюджетному процессу.

По итогам работы Счетной палаты Российской Федерации с госпрограммами отмечу следующее.

Но прежде хочу сказать, что для многих замеченным, а для многих незамеченным прошел закон о стратегическом планировании. К сожалению, на федеральном уровне Правительство относится к срокам и мероприятиям этого закона весьма скептически. Хотя в соответствии с эти законом Госпрограммы определены как нижний уровень стратегического планирования, уровень программный, а над ним уже – прогнозы и стратегии. Поэтому в госпрограммах отражаются все достоинства и недостатки общеэкономических, отраслевых и региональных стратегий, равно как и ошибки прогнозирования. Госпрограммы – это индикатор качества планирования экономики нашей страны и у нас в Счетной палате работа с госпрограммами построена по трем направлениям: во-первых, экспертиза госпрограмм до того, как они принимаются Правительством, во-вторых - это ежегодный аудит госпрограмм с выходом при необходимости на объекты контроля, и третье направление – это мониторинг на регулярной основе хода реализации госпрограмм.

Основные выводы Счетной палаты по аудиту госпрограмм

Первое. Счетной палатой в 2014 году по поручению Президента Российской Федерации был проведен комплексный анализ всех 40 госпрограмм, которые функционируют на федеральном уровне. Были проанализированы сбалансированность целей, задач, индикаторов, мероприятий и финансовых ресурсов госпрограмм, а также их соответствие существующим долгосрочным документам социально-экономического развития и всем стратегиям, которые ранее были приняты на федеральном уровне. Такая же масштабная работа была проведена в 2015 году и будет проводиться в 2016 году в соответствии с планом работы.

Общий вывод – государственные программы пока не стали инструментом надлежащего бюджетного планирования. И у нас имеются основания констатировать, что пока не удалось установить четкую взаимосвязь между бюджетными ассигнованиями и результатами, которые получаются за эти бюджетные ассигновнаия, а также изжить практику планирования расходов от «достигнутого». По существу, произошло простое обличие «ведомственных» бюджетов в формат государственных программ. И естественно тот переход, который ожидался в связи с тем, что госпрограммы должны охватывать междисциплинарные области, не произошел.

Что же обращает на себя внимание в большей степени?

Чем заметнее ограничения финансовых возможностей, тем точнее должны быть определены приоритеты в расходах. В этой связи я хочу привлечь Ваше внимание к одной проблеме, которая у нас возникла в федеральном бюджете. Возможно, она была и у Вас.

2015 год. Сложный год. Был принят Антикризисный план. Появились определенные ограничения в финансирование расходов. Правительство приняло срочные меры по проведению секвестра на 10% расходов федерального бюджета и, не дожидаясь итогов 2014 года и первого квартала 2015 года, приняло поправки в закон о бюджете на 2015 год, сократив расходы на 10%. При этом оставшиеся 90% было предложено перераспределить соответствующим главным распорядителям. То есть приоритеты были выбраны ровно перпендикулярно по отношению к антикризисному плану. Получилось так, что Минфину и Правительству для того, чтобы реализовать антикризисный план, пришлось иные финансовые источники искать, чтобы эти приоритеты поддержать. А собственно перераспределение в рамках оставшихся 90% осуществили сами министерства с известным результатом. Но самое главное, что потом эти 10% были благополучно восстановлены, даже еще в большем объеме и с меньшим эффектом, чем ожидалось. При этом государственные программы вместе с мероприятиями поправлены не были. И чтобы не делать, как выразилось Правительство, «зряшную» работу, сначала приняли решение скорректировать госпрограммы одновременно с проектом бюджета на 2016 год (к 1 октября 2015 г.), а потом, понимая, что это сделать невозможно, решение было отнесено на три месяца после принятия бюджета на 2016 год. То есть сейчас максимальный срок принятия государственных программ– 1 апреля 2016 года, когда все показатели и мероприятия должны быть приведены в соответствие с бюджетом.

Должна сказать, что мы сейчас получаем проекты программ. К сожалению, они не выдерживают те приоритеты и те задачи, которые перед страной стоят. Например, у нас по линии Минпромторга насчитывается два десятка плановых документов по импортозамещению, содержащих 2300 различных позиций. По факту работа выполняется по 462 позициям. Стоит этот план по импортозамещению 2,5 трлн. рублей. При этом 1 трлн. 900 – это средства предприятий и коммерческие заимствования, 600 млрд. рублей – средства бюджета. При этом они не распределены по годам и, как отреагировать на эту ситуацию, пока непонятно. Очевидно, что 600 млрд. – это достаточно большой объем финансовых ресурсов при тех финансовых ограничениях, которые мы имеем уже в утвержденном бюджете, и которые возможно будем иметь в скорректированном бюджете, если цена на нефть будет оставаться на том же критическом уровне, на котором она находится сейчас.

Что еще следует отметить - в программах отсутствует системность. Цели многих госпрограмм абсолютно неконкретны, содержат нечеткие формулировки и недостаточно согласованы с задачами госпрограмм. Типичны ситуации, когда достижение цели не обеспечивается ни одной из задач или задача не направлена на достижение ни одной из целей.

Как я уже сказала, предполагалось, что госпрограммы будут иметь межотраслевой и междисциплинарный подход, но, к сожалению, пока госпрограммы – это узковедомственные документы и в первую очередь туда включается финансирование мероприятий, которые связаны с функционированием того министерства, которое эту программу разрабатывает. Не важно, что в эту программу попадают учреждения, которые подведомственны другому министерству. В любом случае приоритет отдается своим. И мы это наблюдаем практически повсеместно.

Есть еще один существенный момент, по которому у нас есть жесткий спор со структурами Правительства и мы намерены отстаивать свою позицию. Речь идет количественных и качественных измерителях госпрограмм.

Приведу пример. Как я уже сказала, Правительство не смогло к 1 октября представить проекты Госпрограмм, но оно представило паспорта программ и мероприятия с финансовой оценкой и некими натуральными показателями. Так вот, в 2016 году исполнение госпрограмм будет осуществляться по 1962 показателям. По сравнению с 2014 годом – больше на 258 показателей.

В 2014 году было предусмотрено 1704 показателей госпрограмм. При этом по фактическим данным исполнено 979 показателей, или 57,4%. Кассовое исполнение расходов составило 99,1%. Понятно, невозможно отследить такое количество показателей, потому что данные Росстата такое количество не охватывают. Отраслевая статистика тоже страдает определенными проблемами. В связи с этим мы выступаем за резкое сокращение количества показателей. Во-первых, должны быть показатели, по которым есть официальная статистка. Во-вторых, эти показатели должны именно характеризовать деятельность соответствующей отрасли. Но, к сожалению, пока министерства с трудом идут на это. В результате программы страдают перенасыщенностью мероприятиями, подпрограмм и никто не может до конца эффективно провести работу по структурированию программ. Как правило, в этих программах указываются легкодостижимые показатели, по которым легко отчитываться.

Орган, который представляет отчетный доклад по реализации госпрограмм - это Минэкономразвития. Так вот, если смотреть на отчет Минэкономразвития по исполнению госпрограмм за 2014 год, то ситуация в целом благоприятная. По открытой части Минэкономразвития России оценивало 32-госпрограммы. При этом по 5 программа отмечена «высокая эффективность реализации» (свыше 97,5%); «эффективность реализации выше среднего уровня» (от 92,5% до 97,5%) – по 13 госпрограммам; «эффективность реализации ниже среднего уровня» (от 90% до 92,5%) – по 6 госпрограммам; «удовлетворительная эффективность реализации» (ниже 90%) – по 6 госпрограммам; «низкое качество отчетов» – 2 госпрограммы. При этом рассчитывались эти показатели очень любопытно, на основе среднего арифметического значения 3 показателей - степень достижения целевых показателей; реализация контрольных событий и уровень кассового исполнения расходов. При этом порядок такой оценки не утвержден.

Например, анализ эффективности реализации госпрограммы «Экономическое развитие и инновационная экономика» показал, что для фиктивного завышения результатов могут быть применены самые простые методы, методы элементарной математики. Что я имею в виду? Фактическое значение показателя «доля устраненных нарушений в общем числе выявленных нарушений антимонопольного законодательства» в 2012 году составило 83,4%, в 2013 году – 83% (при запланированном уровне 85%). Если мы так смотрим на показатели, то видим реальное ухудшение фактической ситуации. Что сделало Минэкономразвития. В силу особенностей использованной методики оценки эффективности реализации госпрограммы, показатель 2013 года (83%) был поделен на показатель 2012 года (83,4%). В результате оценка эффективности по данному показателю составила 0,99, то есть эффективность оценивается как «высокая».

Конечно, это невозможно не критиковать, но показателей слишком много, и оценить каждый показатель физически невозможно. Поэтому Счетная палата, основываясь на собственных методических разработках, провела и получила самостоятельно экспертные оценки эффективности 32-х госпрограмм. В итоге получилось, что 12 госпрограмм оценить невозможно, так как фактических показателей нет, «низкий уровень эффективности» присвоен 17 госпрограммам и только 3 госпрограммы имеют «средний уровень эффективности». Мы оценивали эти программы по множеству показателей, в том числе по объему дебиторской задолженности, по введенным в эксплуатацию объектам, по доведению до конечных получателей. Когда мы эти данные представили, к реальности они оказались приближены больше, что данные Минэкономразвития. Причем коллеги объективно это признали.

Финансовое обеспечение госпрограмм

У нас, к сожалению, на федеральном уровне есть такая проблема, я постараюсь ее коротко охарактеризовать. Я затронула сейчас проблему дебиторской задолженности, проблему авансов. Наверное, она вам присуща, но в меньшей степени, чем нам. Но мы жестко очень мониторим ситуацию с дебиторской задолженностью, с авансированием контрактов.

У нас на федеральном уровне по состоянию 1 октября 2015 г. уровень неотработанных авансов, то есть состояние дебиторской задолженности в авансах составил 4,2 трлн. руб. Это 25% расходной части бюджета, которая утверждена на 2016 год. В этом смысле главные распорядители, несмотря на то, что авансы не отработаны, на те же объекты продолжают заявлять соответствующие ресурсы, по многим направлениям эти ресурсы предусматриваются даже в условиях тех финансовых ограничений, которые мы на сегодняшний день имеем. Мы, конечно, настояли на том, чтобы было подписано соответствующее поручение Президента в адрес Правительства по этому поводу. Оно вышло в августе. Сейчас Правительство в лице Министерства со всеми главными распорядителями работает в этом направлении. Создана на базе Федерального казначейства соответствующая рабочая группа, в которой мы участвуем. Что будет результатом этой работы трудно сказать пока, но сегодня ситуация складывается таким образом, что это вполне корректный ресурс для оптимизации расходов в 2016 году, если это потребуется.

ФАИП

Вторая часть работы, которую мы провели в 2015 года по итогам 2014 года – это инвентаризация объектов незавершенного строительства. У нас на федеральном уровне оказалось более 9000 объектов незавершенного строительства на сумму 1 трлн. 969 млрд. рублей. Причем, когда мы осуществляли проверки формирования проекта бюджета на 2016 год, мы пришли к выводу, что объекты, по которым подготовлена проектно-сметная документация, в ФАИП не включаются. Они остаются в стороне, включаются новые, на которые снова начинает разрабатываться проектно-сметная документация.

Я не знаю, прошло это у вас или не прошло, но принятые поправки в Бюджетный кодекс, когда Правительство Российской Федерации теперь обязано одновременно с бюджетом предоставлять всю информацию, которая касается Федеральной адресной инвестиционной программы. И соответственно туда же попала оценка реестра расходных обязательств, включая сбалансированность бюджетов субъектов Российской Федерации на базе этих реестров. Внимательно посмотрите эти поправки, так как это имеет сущностное значение для последующего выстраивания межбюджетных отношений.

Госзадания

Я не знаю, столкнулись вы или не столкнулись с проблемой разработки базовых отраслевых перечней госуслуг и выполняемых работ. На федеральном уровне мы просто какими-то нечеловеческими усилиями бьемся с этим со всем. С 1 января 2016 года у нас идет жесткое нормирование по госуслугам. По работам оно идет с 1 января 2017 года. Но, к сожалению, пока тот проект бюджета на 2016 год, который был внесен в Думу и был принят, до конца не соответствовал тем базовым и отраслевым перечням услуг, которые должны были бы быть приняты. И собственно сейчас по нашему настоянию Министерство финансов проводит работу по полной актуализации этих перечней и приведения в соответствие объемов обоснований бюджетных ассигнований, которые введены в электронный бюджет строго в соответствии с базовыми отраслевыми перечнями госуслуг.

Хотя, хочу вас сказать, что проблем еще здесь предостаточно. К сожалению, мы фиксируем нереалистичность, я бы так сказала, тех государственных заданий, которые устанавливаются подведомственным учреждениям их учредителем. И у нас либо идет перевыполнение, либо недовыполнение. Но ответственности за это никакой не наступает, поэтому мы вынуждены были инициировать предложение Президенту по установлению ответственности за выполнение государственного задания, в том числе посредством внесения изменений в бюджетное законодательство. Я думаю, что скоро это поручение увидит свет. Либо до конца 2015 года, либо в начале 2016 года.

При этом я хочу обратить ваше внимание на следующее. Я не знаю, как это происходит у вас, но мы фиксируем достаточно приличный рост платных услуг в сфере обеспечения государственных заданий. При этом понятно, что часть того, что получается при аккумулировании платных услуг идет на заработную плату и иные цели, но мы также видим, что значительная часть остатков по платным услугам остается и не используется. При этом по данным статистики, если вы внимательно смотрите, вы видите, что растут платные услуги и в сфере образования, и в сфере здравоохранения. Возникает вопрос, ради чего мы индексируем тарифы по платным услугам, особенно в сегодняшних условиях. И зачем накапливать остатки, если эти средства оказываются в конкретном финансовом году невостребованными ни на какие цели. Я не знаю, есть ли у вас такая ситуации. Но у нас порядка 570 млрд. было саккумулировано за 2014 год и 79,5 млрд. оказалось неспользованными на цели, связанные с деятельностью бюджетных учреждений в 2014 году. Я думаю, что в 2015 году мы будем наблюдать иную ситуацию. Но объем средств от внебюджетной деятельности будет еще больше, чем в 2014 году. Потому что сейчас, в условиях недостатка бюджетных ресурсов, они стараются поднимать, конечно, платные услуги.

О сбалансированности региональных бюджетов

Теперь спорная тема. Она присутствует как спорная и на площадке Правительства, и на площадке идеологов, которые разрабатывают институт государственных программ. Вы помните, когда инструментом части бюджетного планирования были федеральные целевые программы, то в федеральных целевых программах было три источника: средства федерального бюджета, средства бюджетов регионов или консолидированных бюджетов регионов или естественно доходы от предпринимательской деятельности или внебюджетные средства. Возвращаясь к закону о стратегическом планировании, напомню, что по этому закону новые федеральные целевые программы не должны приниматься. Они должны дорабатываться, заканчиваться, и все это должно инкорпорироваться в государственные программы, как отдельные мероприятия. Вот пока это не приобрело силу закона. Пока отдельные ФЦП продлеваются, даже есть желание принять новые федеральные целевые программы. Если мы обратимся к той части, которая касается регионов, то у нас из 40 программ, включая закрытые программы, по 20 программам есть средства регионов, в той или иной форме, в том или ином объеме. Но по той информации, которая у нас есть за 2014 год за счет консолидированных бюджетов субъектов по 20 программам, как я уже сказала, были привлечены средства регионов в объеме 3,5 трлн. рублей. Это достаточно серьезная сумма. Но исполнение по отдельным программам, особенно по программам, которые касаются регионального развития, такие как Калининград, экономическое развитие, инновационная экономика и т.д., оказалось не на должном уровне. Но при этом надо сказать, что когда планируются эти расходы, конечно, никак не учитывают сегодняшнюю ситуацию со сбалансированностью бюджетов регионов, и это имеет принципиальное значение, поскольку если эти средства не будут профинансированы, значит не будут исполнены мероприятия.

Не знаю, коллеги, насколько вас привлекают к работе по сбалансированности бюджетов регионов, но, несмотря на то, это чуть выходит за рамки аудита государственных программ, я хочу обратить внимание на следующую вещь. Картинка по сбалансированности бюджетов регионов выглядит весьма нерадостно.

Во-первых, на 1 декабря 2015 года, если сравнивать с 1 ноября, у нас вроде чуть-чуть сократился государственный долг в региональных бюджетах - на 19,7 млрд. рублей. Маленькая сумма, при том, что он составляет 2 трлн. 192 млрд. рублей. Но проявилась негативная тенденция. На протяжении всего 2014 и 2015 года Минфин и Правительство боролись с тем, чтобы сократить долю коммерческих кредитов и увеличить долю бюджетных кредитов. Так вот. Ноябрь нам дал прирост коммерческих кредитов, чего и следовало ожидать, на 2,2 пункта по Российской Федерации в целом и сокращение на 1,8 пункта бюджетных кредитов. И у нас снова исказилась пропорция, то есть у нас 38,3% - это доля коммерческих кредитов в общем долге регионов и 36,9% – это бюджетные кредиты.

На что еще я хочу обратить особое внимание. Уже очень серьезно в умах устоялось, что основное влияние на несбалансированность бюджета оказали майские указы Президента 2012 года. А давайте посмотрим на ситуацию с другой стороны.

Госдолг регионов начал расти с 2011 года. С 2011 года по 1 декабря 2015 года он возрос на 1 трлн. 20 млрд. рублей. Это очень серьезная сумма. И не было ни одного года в этом интервале, когда он бы сокращался. И все время росла доля коммерческих кредитов. А Минфин сражался с последствиями. И собственно 2016 год – тоже не исключение. В бюджете снова та же сумма предоставления бюджетных кредитов, как была в 2015 году (310 млрд. рублей). Но с точки зрения влияния на общую ситуацию с бюджетами регионов ничего не происходит.

Вернусь к указам. По данным ваших губернаторов указы стоят в 2015 году 2,9 трлн. рублей. В бюджетах предусмотрено 2,5 трлн. рублей. При этом Минфин, когда считает сбалансированность, он считает стоимость указов около 700 млрд. рублей. На вопрос, откуда берется эта цифра, ответ простой: мы считаем это по нормативам. По каким нормативам, пока ответа нет. Сейчас мы направили в Минфин официальный запрос по поводу того, по каким мероприятиям и какие нормативы используются. Более того, отчасти по нашему настоянию заместитель Председателя Правительства Дмитрий Козак, курирующий вопросы межбюджетных отношений, принял решение, что к 1 февраля 2016 года Минфин должен завершить работу по инвентаризации расходных полномочий субъектов Российской Федерации для того, чтобы начать вырабатывать предложения по дальнейшей сбалансированности бюджетов. Потому что бесполезна дальнейшая работа по кредитованию бюджетными кредитами хоть и под низкую ставку. Все равно ситуация с долгом не меняется.

Еще одна тема, на которую я хочу обратить ваше внимание, и которая приводит к серьезной несбалансированности бюджетов регионов. Речь идет о платежах за неработающее население в систему ОМС. Эта ситуация уже достигла критического предела.

Уполномоченные органы субъектов Российской Федерации, к которым относятся территориальные фонды ОМС и департаменты здравоохранения, ненадлежащим образом проводят свою работу по выверке регистра работающих и неработающих граждан. Сегодня в регистры неработающих попадают военнослужащие и приравненные к ним лица. Как минимум по стране это 2,8 млн. человек. При этом, поскольку эти данные являются закрытыми, то должна производиться соответствующая сверка и соответствующее взаимодействие. Но ни в коем случае нельзя относить эту численность к категории неработающих. За них по закону о статусе военнослужащих платит Минобороны и соответствующие правоохранительные органы в случае если статусные больные попадают в учреждения регионов.

Кроме того, никаким образом не учитывается то работающее население, которое получает иные доходы. Что получается в результате? Мы провели приблизительную оценку по 2016 году. В 2016 году субъекты будут переплачивать от 40 до 43 млрд. рублей в Фонд обязательного медицинского страхования. И это при сегодняшней ситуации. Вы должны обращать на это самое серьезное внимание.

Еще на что хотела обратить ваше внимание. У нас нет системы управления рисками госпрограмм. Также отсутствует система ответственности за неисполнение тех или иных показателей. И вообще пока программы – эта некая оболочка, модная, красивая, но не приводящая пока ни к какому результату. Хотя, должна сказать, что на федеральном уровне Минфин изменил классификацию и теперь мероприятия программ можно будет отследить более аккуратно, чем то, как это происходило в 2014 и 2015 годах. Надеемся, что это даст результат и мы посмотрим, как это будет реализовано на практике.

Уважаемые коллеги!

В ходе нашей контрольной работы мы использовали Классификатор нарушений, который мы с вами одобрили на предыдущем заседании в декабре 2014 года. Мы договорились в 2015 году осуществить его практическую апробацию. Работа шла непросто, не все контрольно-счетные органы перешли на новый классификатор. Но в целом можно констатировать, что Классификатор состоялся. По итогам практической апробации Классификатора обобщены те недостатки и достоинства, которые мы увидели в 2015 году. И сейчас соответствующие подразделения, которые этим занимаются, в том числе рабочая группа нашего Совета, готовы доработать классификатор. Надо понимать, что это живой организм, который меняется вместе с изменением нормативной правовой базы. Поэтому мы будем осуществлять мониторинг и проводить эту работу дальше.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 23 декабря 2015 > № 1597019 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 6 июля 2015 > № 1420909 Татьяна Голикова

Рабочая встреча с Председателем Счётной палаты Татьяной Голиковой.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Председателем Счётной палаты Татьяной Голиковой. Обсуждались вопросы рационального использования бюджетных средств.

В.Путин: Татьяна Алексеевна, мы с коллегами многократно обсуждали вопросы, связанные с эффективностью расходования бюджетных средств. Вы мне уже по отдельным аспектам докладывали эти проблемы, и мы договорились о том, что Вы проведёте всесторонний анализ ситуации.

Пожалуйста.

Т.Голикова: Владимир Владимирович, в соответствии с Вашим поручением мы такую работу провели, Вам направили доклад. Я тесно взаимодействую в этой части с Министерством финансов, потому что Министерство финансов сейчас, как Вы знаете, находится в процессе формирования бюджета на 2016–2018 годы.

Учитывая те финансовые ограничения, которые у нас есть, работа как раз по поиску внутренних резервов, повышению эффективности приобретает особое значение. Но в контексте постановки вопросов хотела бы остановиться как минимум на трёх проблемах, хотя их спектр шире. Почему на трёх, потому что они наиболее денежные с точки зрения внутренних резервов.

Первое, о чём идёт речь, это несколько лет назад вступивший в силу закон о новом порядке финансирования бюджетных учреждений на основе государственного задания. Бюджетные учреждения должны предоставлять услуги населению, а мы в ответ на это должны финансировать соответствующие государственные задания.

Что произошло по состоянию на 1 января 2015 года: на 1 января 2015 года мы имеем неиспользованные 208,6 миллиарда рублей в предыдущие периоды выделенных средств. Причём за 2014 год прирост таких неиспользованных остатков составил более 48 процентов. Это очень серьёзная сумма, и если посмотреть, как это раскладывается в отраслевом разрезе, то чуть больше половины приходится на социальную сферу и науку, остальное – на промышленность и сельское хозяйство.

Что это может означать? Первое – может означать, что это реально неэффективное планирование и отсутствие контроля со стороны соответствующих министерств за своими подведомственными учреждениями. С другой стороны, это может означать и неэффективное управление внутри самих учреждений, потому что предоставление услуги есть не что иное, как предоставление услуги населению.

Получается, что мы резервируем средства, у нас возникают завышенные ожидания, но при этом услуга как таковая не предоставляется. В этой связи мы предложили Вам, чтобы Вы дали соответствующее поручение нашим коллегам, чтобы они внимательно посмотрели на эту ситуацию. Речь не идёт о том, что эти средства нужно забрать, речь идёт о том, чтобы, может быть, не давать дополнительных средств, а переориентировать другие деньги на другие, более важные цели.

Следующая тема, она ещё более чувствительная, и мы тоже с Вами неоднократно её обсуждали.

В.Путин: Дебиторка – кредиторка…

Т.Голикова: Дебиторка. Сейчас мы практически вплотную подошли к этой проблеме, потому что рост дебиторской задолженности превышает разумные пределы. У нас расходы бюджета год от года не растут такими темпами, а дебиторская задолженность год от года у нас прирастает на 28,7 процента.

Это значит, что мы отдали деньги в виде авансов, но взамен не получили работы и не получили, например, введённые в эксплуатацию объекты или приобретённое оборудование. В деньгах это 3,8 триллиона рублей.

В.Путин: Вы мне как–то говорили, 2,2.

Т.Голикова: Да. Это общая сумма, внутри этой суммы есть доходы и расходы. Доходы у нас составляют 1,1 триллиона рублей задолженности, остальное приходится на расходы. Но дело в том, что она всё время прирастает, то есть процесс превратился уже в бесконечный.

Если говорить о доходах, то у нас получается, что вот из этой суммы, 1,1 триллиона рублей, почти 750 миллиардов – это задолженность по штрафам за неисполнение валютного законодательства, которое администрирует Росфиннадзор. К сожалению, есть тенденция к росту. Эта проблема связана с двумя вещами: первое – это недостатки в самом законодательстве с точки зрения наложения штрафов, и второе – это наличие фирм-однодневок.

В конечном итоге растёт задолженность, поэтому мы тоже в этой части вышли с предложением с этой темой разбираться в двух аспектах.

Ещё одна тема по доходам – это служба судебных приставов. Тоже растёт задолженность по исполнительскому сбору: 90 миллиардов рублей, прирост за 2014 год – чуть больше 31 миллиарда. Но самое неприятное в этой ситуации, в ситуации с подобного рода задолженностями, – это же штрафы за неисполнение какого–либо законодательства. Неуплата штрафов в бюджет означает в том числе дискредитацию при принятии соответствующих решений и безответственность по отношению к исполнению российского законодательства.

Что касается расходов, здесь сумма, конечно, самая большая, и она на 95,6 процента состоит исключительно из авансов. И, к сожалению, эти авансы – это годами уже складывающаяся проблема, и тенденция к росту. Ежегодно у нас такого рода задолженность прирастает на 600 миллиардов рублей. Работа с этой задолженностью мне кажется принципиально важной, потому что сейчас ситуация складывается таким образом, что авансы не отрабатываются, даются новые деньги.

И вот так эта цепочка движется и движется, но взамен объекты мы не получаем, а получаем требования на удорожание стоимости строительства. Вот это, мне кажется, принципиальная тема, с которой надо разбираться.

Наверное, совсем последнее к данному разговору – это государственные закупки. К сожалению, у нас хотя и есть некоторая тенденция к улучшению ситуации, но выборочная проверка только министерств и ведомств за 2014 год показала нарушения на общую сумму 39 миллиардов рублей. Это мы не заходили в учреждения, мы только проверили главных распорядителей.

Нарушения имеют такой характер – не исполняется закон: неправильно устанавливается начальная максимальная цена контракта, пересматриваются контракты, сдвигаются сроки, заполняются дополнительные соглашения и так далее. Если совсем детально углубляться и идти в учреждения, то я думаю, что там мы найдём экономию существенно большую, чем эти 39 миллиардов, которые мы зафиксировали на этом уровне.

Мне кажется, что такая внутренняя работа в бюджете в сегодняшней ситуации даже более важна, чем обычный наш разговор по поводу того, что нужно наращивать и наращивать. В сегодняшних условиях нам важно как можно медленнее расходовать те резервы, которые у нас были накоплены в предыдущие периоды.

В.Путин: Согласен. Понятно, что обоснования, связанные с дебиторкой, с ростом этой задолженности, обоснования, связанные с увеличением объёмов предоплат различного рода, они всегда обосновываются отсутствием дешёвых и так называемых длинных денег. Но нужно следить, конечно, за отдачей от применения тех инструментов, которые использует государство, и нужно самым внимательным образом с этим разобраться.

Хочу посмотреть повнимательнее, а потом посоветуемся, какие должны быть предприняты шаги для того, чтобы ситуацию исправить.

<…>

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 6 июля 2015 > № 1420909 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 31 марта 2015 > № 1330814 Татьяна Голикова

Встреча Дмитрия Медведева с Председателем Счётной палаты Татьяной Голиковой.

Д.Медведев: Татьяна Алексеевна, мы в последнее время достаточно часто обсуждаем текущую ситуацию. Хотел бы, во-первых, поблагодарить за активное участие Счётной палаты в обсуждении самых разных вопросов, касающихся финансовой жизни, нынешней антикризисной работы. Мне кажется, что это полезно и для Правительства, и в целом для того, чтобы отвечать на наиболее сложные вызовы, которые сегодня стоят перед российской экономикой. Как вы оцениваете это взаимодействие и каковы его результаты?

Т.Голикова: Спасибо за оценку, Дмитрий Анатольевич. Мне кажется, это принципиально важно, потому что в последний год уровень взаимодействия серьёзно повысился как на уровне ключевых министерств, которые отвечают за формирование прогноза и бюджета, так и Правительства в целом.

Мне кажется, что принципиально важным здесь является именно предварительное взаимодействие, предварительный контроль, чтобы избежать возможных ошибок и каких-то неточностей в планировании и последующем исполнении тех мероприятий, которые закладываются в бюджет.

Сейчас мы достаточно тесно взаимодействуем на этапе формирования поправок в бюджет 2015–2017 годов и, соответственно, «антикризисного плана». И в этом смысле я бы хотела отметить достаточно оперативную работу, которая в процессе I квартала была, и Правительства в целом, и отдельных министерств.

Вы знаете, что Президентом и парламентом нам впервые дано поручение тоже в ежеквартальном режиме мониторить исполнение «антикризисного плана». Собственно, этой работой мы занимаемся, она для нас новая, и стараемся тоже поспевать за принятием вами соответствующих решений.

Но что видим на сегодняшний день? На сегодняшний день видим, что из 60 пунктов плана 19 выполнены. Я имею в виду под выполнением принятие соответствующих решений Правительства с соответствующим обеспечением деньгами. 25 пока выполнены частично, и остальные какие-то из них ещё не выполнены, находятся в стадии выполнения, по каким-то сроки не наступили. Но принципиально важным кажется скорейшая реализация вот этих пунктов плана, которые уже приняты как нормативные акты и которые имеют соответствующее финансовое обеспечение. Можно привести простой пример автопрома: Вы совсем недавно подписали два достаточно дорогостоящих постановления – по утилизации на 10 млрд рублей, по приобретению или обновлению парка автомобилей на 10,7 млрд рублей. Для этих отраслей важно, чтобы как можно быстрее эти деньги пошли туда. Но, собственно, также важно не только антикризисные деньги, но и деньги, которые в принципе записаны сегодня в бюджете. От того, как быстро они пойдут в экономику, зависит её успешное функционирование, потому что ряд отраслей в значительной части зависит от бюджета. И с учётом того, что мы мониторим ситуацию достаточно плотно, в еженедельном режиме, у нас есть устойчивое взаимодействие с Минфином и Казначейством, я бы хотела отметить очень позитивные, на мой взгляд, тенденции по исполнению бюджета в I квартале 2015 года в отличие от всех предыдущих лет. Я должна сказать, что впервые за очень-очень долгий период времени (наверное, за всё время) бюджет I квартала (пока только на 24 марта, но я не думаю, что эта цифра ухудшится) исполнен по расходам в объёме 25% от росписи. То есть четверть года. Это больше чем на 27% выше уровня 2014 года. Самое главное, что это относится в общем ко всем расходам. Для меня было полным удивлением, что исполнение контрактуемых расходов на эту дату (то есть тех, которые осуществляются у нас в соответствии с 44-м Федеральным законом) составило 35,1%. Такого не было никогда. Понятно, что львиную долю там составляют расходы Министерства обороны, которое тоже, в отличие от всех предыдущих лет, достаточно оперативно исполняет бюджет. Это важно.

Кроме того, существенным элементом является исполнение межбюджетных трансфертов, потому что Вы знаете ситуацию с регионами, со сбалансированностью, с госдолгом в регионах, здесь тоже исполнение трансфертов составляет 20,9%. Что касается дотаций на выравнивание уровня бюджетной обеспеченности, здесь 26,6%. Но, наверное, не всё так, может быть, хорошо и позитивно. Хотела бы на одну деталь обратить внимание. Субсидии, то есть средства, которые направляются на софинансирование расходных обязательств регионов, пока исполняются на невысоком уровне – это 5,1%. И здесь, к сожалению, наша традиционная проблема, которая касается позднего заключения соглашения по отдельным главным распорядителям, с тем чтобы в последующем передавать средства в регионы. Отчасти, возможно, это связано с тем, что сейчас идёт некое перекраивание бюджета и отдельные главные распорядители находятся в ожидании окончательного принятия решения, с тем чтобы можно было профинансировать эти расходы.

Что касается дефицита федерального бюджета, то, конечно, в отличие от предыдущего года, у нас сложился более серьёзный дефицит. В прошлом году за этот период был профицит, сейчас 1,2 трлн рублей – это дефицит, это 44% от тех проектировок, которые сейчас Правительство внесло в составе проекта поправок. При этом это объяснимо вполне, это связано с тем, что у нас недопоступают доходы, связанные со снижением цены на нефть. Но при всём этом даже заниженные оценки по доходам в соответствии, естественно, с тем прогнозом, который внесён в Правительство, по данным, скажем, Налоговой службы, ожидаются к перевыполнению на 10% по итогам I квартала. Это тоже достаточно позитивный сигнал.

И наконец, что я хотела сказать по территориям? По территориям ситуация выглядит противоположно федеральному бюджету: по территориям у нас исполнение бюджета по доходам превысило на 16,8% аналогичный уровень прошлого года. И расходы там чуть превысили, на 4,1%, но всё-таки есть некая позитивная динамика по доходам. Конечно, рано ещё делать какие-то далеко идущие выводы, но тем не менее I квартал по доходам выглядит лучше, чем I квартал 2014 года.

Что касается дефицита, то дефицит оценивается на 24 марта в 126 млрд рублей, и количество регионов, которые исполнены с дефицитом, стало меньше на один по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.

Резюмируя сказанное, я думаю, что принципиально важным является продолжение такого рода тесного взаимодействия, которое установилось сейчас, и как можно более скорая реализация тех решений, которые принимаются Правительством, и тех мероприятий, которые не заложены в «антикризисный план» и являются обычной плановой работой министерств и ведомств, но обеспечивают функционирование соответствующих отраслей.

Д.Медведев: Спасибо за информацию, она интересная, требует дополнительного анализа в Правительстве. Очевидно, что, когда в экономике всё довольно сложно, всем необходимо собраться. Может быть, как раз некие позитивные тенденции, о которых вы говорите, – это результат того, что федеральные органы исполнительной власти всё-таки оптимизируют свою работу и стараются, если говорить о заключении договоров, делать это быстрее и исполнять все принятые решения быстрее. Но здесь нельзя расслабляться, потому что это только первая четверть года, впереди нас ждёт ещё довольно сложный период.

Спасибо за информацию ещё раз. И продолжим тогда обсуждение этих вопросов.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 31 марта 2015 > № 1330814 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 28 января 2015 > № 1418375 Татьяна Голикова

Доклад Председателя Счетной палаты Татьяны Голиковой на расширенном заседании Коллегии Счетной палаты, приуроченной к 20-летию контрольного органа

Уважаемый Владимир Владимирович, уважаемые коллеги!

20 лет назад, с принятием Федерального закона «О Счетной палате Российской Федерации», открыта новая страница в истории российского государственного контроля.

Счетная палата занимает особое место в общей системе управления государством.

Ее деятельность не связана с узковедомственными интересами и осуществляется самостоятельно и независимо.

Счетная палата анализирует и формирует значительный массив информации об использовании государственных ресурсов, которым не обладает ни один другой государственный орган.

Это, в сочетании с профессиональной работой всего коллектива, имеет исключительное значение для эффективности внешнего государственного контроля в современных условиях.

За минувшие два десятилетия была проведена значительная работа по укреплению бюджетной дисциплины в стране.

Счетной палатой проведено почти 8 тысяч выездных проверок и свыше тысячи – камеральных проверок.

По итогам проведенных проверок предприятиям и организациям, включая органы исполнительной власти, вынесено почти 9 тысяч представлений и предписаний.

В 1995-2014 годах Счетной палатой выявлены нарушения законодательства в финансово-бюджетной сфере на общую сумму около 4,6 трлн. рублей, в том числе в 2013-2014 годах – на сумму свыше 1 трлн. 120 млрд. рублей.

Но только количество проведенных проверок не может свидетельствовать о масштабности нашей работы. Необходим поиск новых подходов, концентрация усилий в тех областях и на тех объектах, где есть риски или признаки финансовых нарушений, в первую очередь с целью их предупреждения.

Что же мы предприняли для этого?

Прежде всего, это изменение качества законодательной базы внешнего государственного аудита, которое должно соответствовать требованиям современного этапа государственных и социально-экономических преобразований.

В этом направлении уже проведена значительная работа.

Внесены изменения в Бюджетный кодекс, приняты новая редакция закона о Счетной палате, закона о парламентском контроле, закон о стратегическом планировании. Это позволило выйти на качественно новый уровень в развитии государственного контроля в России – переход от финансового контроля к государственному аудиту. При этом бюджетное законодательство и законодательство о государственном финансовом контроле приведено в соответствие с лучшей международной практикой.

Новым законом «О Счетной палате» значительно расширены виды аудита, контрольные полномочия и перечень объектов проверок.

Введена новая функция по проведению экспертизы проектов федеральных законов и иных нормативных актов, которые влекут за собой либо дополнительные доходы либо дополнительные расходы бюджета, а также государственных программ.

В 2014 году были подготовлены экспертные заключения по 1300 проектов законов.

Полномочия Счетной палаты значительно расширены, при этом, особо позволю себе подчеркнуть – без увеличения численности. Задача не простая, так как нагрузка возросла, но нас это не пугает.

Впереди – дальнейшее совершенствование нашей деятельности, а также развитие государственного аудита на региональном и муниципальном уровнях.

Хочу отметить, что предстоит достаточно сложная и масштабная работа, которая потребует как от сотрудников Счетной палаты, так и от наших коллег из региональных и муниципальных контрольно-счетных органов полной отдачи.

Ключевой отправной пункт внешнего государственного аудита –это контроль за формированием и использованием средств федерального бюджета.

Давайте посмотрим, как это выглядит на примере 2014 года.

За год выявлено более 2,5 тысяч нарушений на общую сумму 488 млрд. рублей, что составляет 8,2% от общего объема проверенных средств – 5 трлн. 945 млрд. рублей. В том числе:

· 394 млрд. рублей - нарушения в ходе использования бюджетных средств,

· 94млрд. рублей –прочие нарушения объектами аудита.

Давайте посмотрим, как выглядит статистика применительно к федеральному бюджету 2014 года. Из общей суммы проверенных средств 5 трлн. 256 млрд. рублей – это исключительно средства федерального бюджета, то есть 37,8% от общего объема расходов, которые были утверждены на 2014 год.

Таким образом, если предположить, что проверками был бы охвачен весь объем бюджета, сумма нарушений в использовании бюджетных средств могла бы достигнуть 1 трлн. 43 млрд. рублей или 7,5% расходов бюджета.

Основные нарушения связаны с несоблюдением «принципа эффективности и результативности средств бюджета».

Среди ведомств, где выявлены значительные объемы нарушений:

· в Федеральном агентстве лесного хозяйства -18,5% (к общему объему бюджетных средств 2014 года),

· в Федеральном агентстве водных ресурсов – 17,9%

· в Федеральной службе по экологическому, технологическому и атомному надзору – 16,2%.

Среди основных объектов аудита – это, конечно, министерства и ведомства, а также их подведомственные организации, по которым выявлено почти 2 тысячи нарушений на сумму более 250 млрд. рублей. Это говорит о многом. Видимо, руководители министерств и ведомств пока до конца не чувствуют всю полноту ответственности за использование доверенных им государственных ресурсов или недостаточно информированы о ситуации в подведомственных им организациях.

По акционерным обществам в 2014 году выявлено также значительное количество различного вида нарушений на общую сумму порядка 130 млрд. рублей, или более четверти общей суммы нарушений.

В рамках новых законодательных полномочий Счетной палаты в 2014 году начата работа по составлению протоколов об административных правонарушениях. К этой работе подходим очень аккуратно, но в тоже время чрезвычайно требовательно.

По состоянию на 23 января 2015 года составлено 92 протокола об административных правонарушениях, завершено производство по 56 административным делам.

Особое внимание в работе Счетной палаты уделялось сотрудничеству с правоохранительными органами, поскольку нормы законодательства в этой части подверглись значительным изменениям.

В следственные органы и Прокуратуру в 2014 году направлено 158 материалов. Следственными органами возбуждено 24 уголовных дела по выявленным нарушениям. По 14 материалам МВД и Следственный комитет проводят доследственную проверку. По направленным материалам также приняты меры прокурорского реагирования, а именно: внесено 152 представления, возбуждено 34 дела об административном правонарушении и направлено 80 исковых заявлений в арбитражные суды и суды общей юрисдикции.

Владимир Владимирович, Вы обратили внимание на многочисленные нарушения бюджетной дисциплины, по которым Счетной палатой направлены предписания, и указали на то, но кардинальных изменений пока не происходит.

В этой связи в 2014 году мы предложили изменить норму закона «О Счетной палате» в этой части. Теперь Счетной палате законом предоставлено право, в случае если после двукратного направления представлений и однократного направления предписаний, проверяемый объект на это не реагирует, обратиться в Государственную Думу, которая может принять решение о приостановлении всех видов финансовых операций по тому объекту аудита, который допустил неисполнение предписания. В совокупности с этой нормой будет применяться норма Кодекса об административных правонарушениях:

в частности, привлечение должностных лиц, не исполнивших предписания Счетной палаты, к административной ответственности, как в виде штрафа от 20 до 50 тысяч, так и до дисквалификации должностного лица от одного года до двух лет, соответственно в судебном порядке.

Хочу отметить еще одну новеллу 2014 года. При проведении внешнего государственного аудита Счетная палата начала широко использовать современные информационные технологии.

С учетом удаленного доступа к государственным информационным системам федеральных органов государственной власти значительно повышена эффективность деятельности Счетной палаты, расширен масштаб аудита и возможность его непрерывного проведения.

Сейчас Счетной палатой реализован удаленный доступ к более чем 25 федеральным государственным информационным системам.

На слайдах наглядно показаны примеры фактически выявленных нарушений в 2014 году с применением удаленного аудита, когда инспекторы не выходили на объекты контроля.

Современные технологии аудита направлены также на обеспечение публичности и максимальной прозрачности его проведения.

Таким образом, появляется возможность общественного контроля, что в совокупности с административной и уголовной ответственностью будет стимулировать проверяемые организации к снижению нарушений и повышению финансовой дисциплины.

Результаты нашей работы свидетельствуют о наличии значительных резервов повышения качества бюджетного планирования и организации исполнения федерального бюджета, эффективности использования его средств.

Счетной палатой систематически, на протяжении многих лет отмечается неравномерность исполнения расходов федерального бюджета в течение года и низкий уровень исполнения отдельными главными распорядителями. При этом, если ситуация и улучшается, то крайне медленными темпами.

В 2014 году продолжилась практика контрактации во второй половине года. В IV квартале 2014 года заключались контракты со значительными объемами исполнения и, как правило, на исполнение контракта отводилось либо месяц или половина месяца, что свидетельствует о сговоре на рынке.

Продолжалась практика позднего принятия решений и доведения субсидий, иных межбюджетных трансфертов до регионов, не позволяющая им выполнять в срок намеченные мероприятия. Последствия – это остатки бюджетных средств в регионах, которые возвращаются в федеральный бюджет и потом снова в течение определенного периода требуют подтверждения для их возврата, чтобы снова начать работу по этим деньгам.

Не могу не сказать о дебиторской задолженности, объем которой по оперативным данным, на начало 2015 года приблизился к 4 трлн. рублей, т.е. только за один год она возросла на 1,7 трлн. рублей. Если мы соотнесем это с объемом бюджета в 15 трлн. рублей, то мы увидим, какой значительный объем средств у нас по сути не задействован до конца.

Это ведет к отвлечению значительных бюджетных средств без достижения целевых показателей, снижает эффективность исполнения, а также говорит о постоянном фактическом скрытом субсидировании федеральным бюджетом отдельных отраслей экономики.

В структуре дебиторской задолженности основную долю составляет задолженность по выданным авансам (69,8%). Ее основной объем сформирован в результате авансовых платежей по контрактам организаций оборонно-промышленного комплекса и строительных организаций.

В настоящее время в рамках антикризисного плана Правительства по отдельным проектам предусмотрено авансирование до 80% от суммы контракта. Наверное, эта мера оправдана, но она возможна только при жесточайшем контроле использования, в том числе целевого, средств со стороны министерств, Минфина и Федерального казначейства, которые к этой работе уже активно подключились.

Кратко остановлюсь на проблемах установления государственных заданий и исполнении всем хорошо известного 83-ФЗ.

В 2014 году по результатам проверок установлено, что базовые (отраслевые) перечни государственных услуг несвоевременно разрабатывались и утверждались рядом федеральных органов исполнительной власти (Минсельхоз России, Минпромторг России, Минэнерго России, Минприроды России, Минкомзвязь России, Минфин России, Минтранс России, Минэкономразвития России, Минтруд России, МЧС России, Минюст России, Минстрой России, Роскосмос, Ростехнадзор).

В ряде случаев отдельные ведомства переводили «государственные услуги» в категорию «государственные работы» без наличия достаточных обоснований, чтобы бесконтрольно использовать финансовые ресурсы.

Затраты по аналогичным услугам (работам), выполняемым различными федеральными государственными бюджетными учреждениями, подведомственными одному ведомству, существенно различались. Например, по учреждениям Минсельхоза России установлены отклонения в 108 и 57,5 раз(услуги в сфере правового обеспечения и в сфере продовольственных рынков), Минприроды России в 3,5 раза.

Есть примеры, когда государственное задание устанавливалось таким образом имеет явно заниженные показатели, за выполнение которых бюджетные учреждения отчитываются уже в 1 квартале.

Таким образом, несовершенство правового регулирования и методологического обеспечения порядка нормирования государственных (услуг) работ способствует образованию необоснованных остатков бюджетных средств на конец финансового года и возникновению рисков невыполнения установленных госзаданий. К сожалению, ответственность министерств и ведомств за создание подобной ситуации в нормативных актах не конкретизирована, а, наверное, это требует изменения законодательства.

Еще одна проблема – бюджетные инвестиции, причем не только на стадии исполнения Федеральной адресной инвестиционной программы, но и на стадии ее формирования.

Правительством и регионами, конечно, принимаются меры по упорядочению процедур в этой сфере, но, к сожалению, проблемы остаются.

Среди них:

- срыв ввода объектов в эксплуатацию (в 2013 году из запланированных к вводу 897 строек и объектов, введено – 528);

- рост объёма незавершенного строительства (только за 2013 год увеличение составило 183 млрд. рублей). Общий объем незавершенного строительства на 1 января 2014 года составлял 485 млрд. рублей или почти половину общего объема адресной инвестиционной программы на 2014 год;

- включение в Программу объектов не обеспеченных утвержденной в установленном порядке проектно-сметной документации или с иными ограничениями в использовании бюджетных ассигнований;

- позднее заключение соглашений с регионами по предоставлению субсидий на софинансирование строительства объектов региональной и муниципальной собственности и др.

Итоги исполнения Федеральной адресной инвестиционной программы 2014 года пока не подведены, но по предварительным данным, кассовое исполнение Федеральной адресной инвестиционной программы за 2014 год составило 89% (план – 886 млрд. рублей, исполнение – 786,5 млрд. рублей). Неисполненный объем бюджетных назначений – 99,5 млрд. рублей. Это свидетельствует о повторении ситуации 2013 года. Счетная палата планирует проконтролировать ситуацию в этой сфере, сконцентрировав внимание на объектах незавершенного строительства.

Владимир Владимирович сегодня уже акцентировал внимание на проблеме госзакупок.

Безусловно, полноценное внедрение в Российской Федерации контрактной системы в сфере закупок должно стать важнейшим инструментом эффективного и результативного расходования средств.

Новый закон действует всего один год, но уже видны серьезные проблемы.

Первое – это прозрачность закупок. В соответствии с новым законом, это должна обеспечивать Единая информационная система в сфере закупок.

Второе. Постоянно откладывается на законодательном уровне внедрение системы обоснования и нормирования закупок (последние изменения законодательства от 31 декабря 2014 года переносят вступление этих норм с 2015 на 2016 год).

С момента вступления в силу нового законодательства о контрактной системе мы наладили тесное взаимодействие с нашими коллегами из правительственных структур, а также общественными организациями, такими как Общероссийский Народный фронт, чей проект «За честные закупки» активно участвует в осуществлении общественного контроля. Коллеги присылают нам факты, и мы их включаем в контрольные мероприятия.

Существенный блок вопросов, безусловно, связан с контролем эффективности расходов региональных бюджетов. Это достаточно большой объем долга (по состоянию на 01.01.2015 – 2047 млрд. рублей, увеличение за год составило более 310 млрд. рублей). С учетом наличия ежегодных значительных объемов остатков межбюджетных трансфертов в бюджетах субъектов можно говорить о проблемах в бюджетном процессе, по которым нужно принимать решение совместно с региональными контрольно-счетными органами.

(справочно – остатки межбюджетных трансфертов на счетах субъектов РФ на 01.01.2014 – 199,1 млрд. рублей, на 01.01.2015 – 109,4 млрд. рублей.).

В своих заключениях Счетная палата неоднократно отмечала нереалистичность прогнозов консолидированных бюджетов субъектов Российской Федерации в связи с отсутствуем реальной оценки налоговых и неналоговых доходов в разрезе субъектов Российской Федерации, что в свою очередь создает риски искажения объективно складывающейся ситуации в регионах, а также объема необходимой финансовой помощи из федерального бюджета.

Это, конечно, не исчерпывающий перечень проблемных вопросов.

Текущая ситуация ставит перед нами новые задачи. Сегодня, в начале 2015 года, в условиях новых экономических вызовов, роль и значение государственного контроля за каждым рублем возрастает. И мы понимаем свою ответственность и готовы к этой работе.

В настоящее время Правительством развернута работа по внесению изменений в федеральный бюджет 2015 года.

Бюджетные ограничения 2015 года, по мнению Счетной палаты, не должны сводиться к механическому, пропорциональному сокращению статей расходов бюджета. Уравниловки в этой ситуации быть не должно. Принципиально важно, чтобы все решения об оптимизации бюджетных назначений принимались с учетом оценки эффективности расходования бюджетных средств, выбранных экономических приоритетов, во избежание рисков, с пониманием конечного результата, тем более, как уже было отмечено, 7,5% расходов федерального бюджета в 2014 году - это неэффективные расходы. Было бы целесообразным прежде чем обращаться к использованию накопленных резервов разобраться с эффективностью запланированных трат внутри госпрограмм, сосредоточив усилия на создании прозрачных и четких механизмов использования бюджетных средств и их оперативного доведения до получателей.

Необходимое условие качественной подготовки изменений в федеральный бюджет, особенно в сегодняшних условиях, – повышение точности прогнозирования основных макроэкономических показателей, используемых в бюджетных расчетах, их тщательное обсуждение и проработка.

Полагаем, что при корректировке Федерального закона «О федеральном бюджете на 2015 год и на плановый период 2016 и 2017 годов», такие подходы будут учтены, а мы готовы к совместной работе с Правительством.

Уважаемый Владимир Владимирович, Вы уже обратили внимание на необходимость осуществления Счетной палатой мониторинга хода выполнения антикризисного плана Правительства.

Мы понимаем, что эта крайне сложная и ответственная работа, и видим в ней качественно новое содержание в части выстраивания конструктивного взаимодействия с Правительством по минимизации рисков невыполнения мероприятий антикризисного плана.

При этом полагаем, что все мероприятия плана должны найти свое отражение в государственных программах.

В 2014 году мы провели экспертизу и аудит государственных программ. К сожалению, по мнению Счетной палаты, принятые госпрограммы пока еще не стали полноценным инструментом экономического и бюджетного планирования, но, надеемся, что сейчас, в ходе их корректировки, будут четко установлены отраслевые приоритеты, определено взаимовлияние госпрограмм, выделены важнейшие мероприятия в условиях ограниченных финансовых ресурсов.

При проведении мониторинга антикризисного плана и экспертизе госпрограмм мы уделим особое внимание вопросам повышения внутренней и внешней конкурентоспособности российских товаропроизводителей, в первую очередь, по учету мероприятий политики импортозамещения.

Каков бы ни был широк спектр направлений деятельности Счетной палаты, мы никогда не останемся в стороне от решения задач государственной важности, касающихся улучшения условий жизни наших граждан.

Это проблемы и занятости, и пенсионного обеспечения, и социального обслуживания и так далее. Проводимая федеральными и региональными органами исполнительной власти оптимизация бюджетной сети в сфере образования, здравоохранения, культуры не должна приводить к ухудшению обслуживания и снижению объемов предоставляемых населению услуг. К сожалению, начали проявляться отдельные перекосы в решении этих важнейших задач.

Свою работу мы тоже настроим с учетом концентрации имеющихся ресурсов на выявлении системных проблем с акцентом на упреждение финансовых нарушений, сократив точечные проверки. В этой связи план работы Счетной палаты на 2015 год будет откорректирован.

Не могу не сказать еще об одном знаковом сегменте нашей работы. За двадцатилетний период с момента создания Счетная палата достигла значимых результатов в сфере международного сотрудничества. В настоящее время Россия является единственной страной в мире, чей высший орган финансового контроля представлен в Управляющих советах Международной, Европейской и Азиатской организаций высших органов финансового контроля, что свидетельствует о высоком авторитете Счетной палаты России в мировом аудиторском сообществе.

В настоящее время мы активно подключились к реализации договора о Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС), являясь координатором деятельности по институированию органов аудита и контроля. На базе наработок, имеющихся у Российской Федерации, формируется предложения по созданию законодательной базы деятельности высших органов финансового контроля этой организации.

В заключение выступления хочу поблагодарить коллектив Счетной палаты за проводимую работу, базирующуюся на принципах профессионализма, объективности и ответственности. Соблюдение этих принципов абсолютно необходимо при выполнении такой важной и сложной функции, как государственный аудит.

Наш коллектив проводит большую организационную, контрольно-ревизионную, аналитическую и методологическую работу. За двадцатилетний период деятельности Счетная палата справедливо заслужила общественное признание, уважение коллег в государственных органах.

И в этом большая заслуга коллектива и Председателей Счетной палаты Хачима Мухамедовича Кармокова и Сергея Вадимовича Степашина.

Однако впереди сложное, напряжённое время, когда решение текущих и перспективных задач социально-экономического развития и обеспечения национальной безопасности во многом будет зависеть от каждого из нас на своём рабочем месте.

Заверяю Вас, уважаемый Владимир Владимирович, что коллектив Счетной палаты выполнит все поставленные Вами задачи, оправдает оказанное доверие и подтвердит свой профессиональный уровень.

Безусловно, сотрудники Счетной палаты ощущают личную ответственность за качество выполняемой работы, за принимаемые решения.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 28 января 2015 > № 1418375 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 28 января 2015 > № 1283340 Татьяна Голикова

Заседание Коллегии Счётной палаты.

Владимир Путин принял участие в расширенном заседании Коллегии Счётной палаты, посвящённом 20-летию со дня образования ведомства.

Президент поручил Счётной палате осуществлять мониторинг выполнения подготовленного Правительством Плана обеспечения устойчивого развития экономики и социальной стабильности в 2015 году, усилить контроль за использованием средств, которые будут направлены в банковскую систему, а также наладить оперативный контроль за исполнением региональных бюджетов.

* * *

Т.ГОЛИКОВА: Уважаемые коллеги, добрый день!

Мы приветствуем у себя в Счетной палате Президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина и наших гостей. Позвольте открыть расширенное заседание коллегии, которое посвящено 20-летию образования Счетной палаты.

Владимир Владимирович, пожалуйста.

В.ПУТИН: Уважаемые коллеги, друзья!

Прежде всего хочу поздравить вас с 20-летием. Правда, здесь, по-моему, половина присутствующих к Счётной палате отношения не имеет, но я так понимаю, что пришли ваши коллеги, гости, с которыми вы плотно, постоянно и результативно работаете.

Хочу всех сотрудников Счётной палаты поблагодарить: руководителей, аудиторов, рядовых сотрудников, всех, кто работал и работает в Счётной палате эти годы, за профессионализм, за принципиальность, за твёрдость, за преданность своему делу.

Счётная палата занимается вопросами, на первый взгляд, довольно скучными и малоинтересными, но чрезвычайно важными для эффективной работы государственных структур. И поэтому Счётная палата по праву завоевала авторитет, уважение.

Вы глубоко разбираетесь в бюджетных вопросах; невзирая на чины и звания, вскрываете недостатки, а порой и явные нарушения закона и финансовой дисциплины. Говорю об этом так уверенно, потому что знаю вашу работу не понаслышке: когда-то я, вы, наверное, в курсе, возглавлял Контрольное управление Президента, и мы со Счётной палатой работали тогда совместно очень и очень плотно.

Отчёты Счётной палаты содержат объективную, подробную информацию об эффективности и результативности расходования средств государства, а выверенные и профессиональные выводы ложатся в основу важнейших государственных решений.

Отмечу, что согласно Конституции Счётная палата формируется парламентом страны. Это залог беспристрастной работы в интересах всего государства и всех граждан России.

За последнее время в законодательство внесены изменения, направленные на расширение полномочий, повышение статуса и укрепление независимости Счётной палаты, в том числе в её формировании заметно возросла роль парламентских партий.

Добавлю, что у нас появились и новые возможности для более тесного взаимодействия с правоохранительными структурами. Материалы о хищениях государственных средств, о нарушениях законодательства, полученные Счётной палатой, безусловно, должны ложиться в основу и становиться предметом самого тщательного расследования.

Уважаемые коллеги, текущая ситуация требует активного участия и тесного взаимодействия всех органов власти. Именно поэтому я вначале и обратил внимание на то, что здесь присутствует много людей, которые в Счётной палате не работают, но тесно с ней взаимодействуют.

В результате внешних ограничений меняется динамика ряда важнейших экономических показателей, и, как мы с вами знаем, не в лучшую сторону. Правительством подготовлен План обеспечения устойчивого развития экономики и социальной сферы в 2015 году. На его реализацию направляются значительные государственные ресурсы. Я прошу Счётную палату осуществлять мониторинг хода выполнения этого плана.

Необходимо добиться внятного, ощутимого результата, повысить устойчивость конкретных производств, стимулировать спрос на отечественную продукцию и ни в коем случае не допустить, обращаю на это ваше внимание, разбазаривание государственных ресурсов, разбазаривание резервов. Нужно действовать в высшей степени аккуратно. Разбросать деньги в различные отрасли на какие-то для всех всегда важные вещи – самое простое дело, ума много не нужно. Нам нужно структуру экономики менять. А если уж и направлять деньги, то именно туда, где они сыграют именно эту роль, или на поддержку людей, которые действительно нуждаются в поддержке со стороны государства.

Также прошу Счётную палату усилить контроль за использованием средств, которые будут направляться в банковскую систему. Прежде всего, эти ресурсы должны пойти на кредитование наиболее значимых проектов в реальном секторе экономики по доступной процентной ставке. Сейчас не буду говорить об инструментах, которые предлагаются, вы наверняка об этом все хорошо знаете. Нужно чтобы все условия выделения этих денег и последующие шаги были реализованы, и за этим тоже нужно наладить особый контроль.

Прекрасно помню, и вы наверняка знаете о тех случаях, их было немного, но всё-таки они были в 2008–2009 году, когда мы выделяли деньги на поддержку ликвидности банковской системы, и в целом сработали хорошо: и Правительство, и Центральный банк, – но были и очевидные провалы, просчёты, связанные с просто неэффективным использованием средств. А откуда это возникло? От недостаточного контроля в данном случае.

Особое внимание следует уделить ситуации в субъектах Федерации. Вновь подчеркну, от того, как организована работа в регионах, в значительной степени зависит успех нашей общей работы.

Прежде всего, необходимо наладить оперативный контроль за исполнением региональных бюджетов. Это касается в том числе использования средств федеральной поддержки, уровня общего долга субъектов Федерации. Здесь нужно действовать в тесной координации с контрольно-счётными органами в субъектах Федерации.

Мы сейчас говорили с Татьяной Алексеевной [Голиковой] по поводу того, что нужно, конечно, поддержать и муниципальный уровень контроля. Ясно, что есть определённые законодательно прописанные ограничения. Но давайте, не вмешиваясь в работу муниципальных, в том числе контрольных органов, всё-таки оказывать им помощь на договорной основе, надо найти другие способы, но нужно коллег обязательно на муниципальном уровне поддержать. Тем более что проблем там достаточно, а денег, как всегда, мало.

Нужно продолжить решение системных проблем, менять структуру экономики на основе тех мер, которые будут применяться, качественно улучшать эффективность социальной сферы. Мы об этом много говорим, но продвигаемся пока медленно. Ведь на протяжении десяти лет как минимум, а то и больше, говорим о необходимости внедрения адресной помощи, именно адресной. Не просто размазывать всем, в том числе и тем, кто совершенно не нуждается в поддержке, но эти ресурсы уходят на людей, которые в общем-то даже не собираются воспользоваться этой поддержкой, а тем, кто действительно нуждается, – до таких категорий граждан поддержка часто не доходит.

Не надо ждать, пока конъюнктура сама собой улучшится. Следует самим формировать условия для роста экономики, использовать для этого все факторы. В сложившихся условиях следует находить более эффективные, нестандартные способы решения тех задач, которые ставились и в указах, и в последнем Послании Федеральному Собранию.

В этой связи считаю, что Счётная палата должна ещё раз проанализировать государственные программы, посмотреть, насколько их показатели отвечают нашим стратегическим целям, насколько точно расставлены приоритеты в этих программах, где есть резервы, которые можно направить на развитие.

Далее. Надо продолжить работу по повышению эффективности расходования бюджетных средств, об этом я уже упоминал. Мы не можем позволить себе расточительство.

Скажу, что из года в год Счётная палата выявляет очевидные нарушения бюджетной дисциплины, направляются соответствующие предписания. Нужно признать, что кардинальных изменений пока нет. В том числе из года в год повторяется порочная практика концентрировать основные расходы в завершающем квартале финансового года, буквально распихивать средства в последние недели уходящего года. О какой осмысленной работе, о каком внятном результате можно говорить при таком подходе? Татьяна Алексеевна должна это хорошо знать, она сама работала в Министерстве финансов.

На протяжении последних пяти лет треть государственных расходов осуществляется в IV квартале. Из них половина, как бы коллеги ни объясняли, но всё-таки в спешном порядке тратится в декабре, по известному принципу: лишь бы освоить. Понятно, на это есть и объективные причины, я о них знаю; есть и субъективные. Но нужно не только об этом говорить ежегодно – нужно вносить определённые коррективы в нормативную базу, чтобы ситуация менялась.

Подчеркну, текущая ситуация должна стать дополнительным стимулом для того, чтобы наконец свести к минимуму, а ещё лучше вообще устранить все изъяны и нарушения, которые, к сожалению, пока имеют место.

Рассчитываю, что Счётная палата возьмёт под особый контроль принимаемые меры по укреплению бюджетной дисциплины; если необходимо, как я уже сказал, пожалуйста, представьте свои предложения, в том числе по изменению нормативной базы.

Следующее направление, о котором не могу не сказать, это госзакупки, объём которых – триллионы рублей. Отмечу, что Министерству обороны, например, уже дано поручение усилить контроль за использованием бюджетных ассигнований на государственный оборонный заказ, и работа ведётся.

Мы договаривались с руководителем Счётной палаты, я хочу ещё раз ей подтвердить, просил бы вас всех, естественно, через руководителя и рекомендации давать соответствующим образом. Говорили о «кредиторке» и в этой связи вносим определённые коррективы в финансирование того же самого Министерства обороны, с тем чтобы «кредиторку» уменьшить, а эффективность использования государственных ресурсов повысить. Это результат ваших предложений. Я вас прошу не просто считать и предъявлять претензии, но и, используя ваш опыт, ваши знания, формулировать предложения по улучшению ситуации.

Что касается гражданских учреждений, то год назад вступил в силу закон о Федеральной контрактной системе. Его логика заключается в том, чтобы повысить открытость всех процедур, стимулировать реальную конкуренцию между участниками закупок и за счёт этого обеспечить рачительное использование государственного рубля. Но нужно признать, что до сих пор существенной экономии средств, выделяемых на госзакупки, добиться, к сожалению, не удалось. Вопреки здравому смыслу и экономическим реалиям отдельные государственные и муниципальные структуры продолжают закупать товары по явно завышенной, неадекватной цене, отодвигают от контрактов отечественных производителей, используют госсредства для приобретения предметов роскоши.

Думаю, здесь полезно было бы с общественными организациями, я ещё об этом скажу, поплотнее поработать, в том числе и с соответствующими структурами Общероссийского народного фронта. Они достаточно эффективно взялись за это дело и очень многое вытаскивают на свет божий. Просил бы вас их поддержать.

В целом следует и дальше ужесточать контроль за расходованием средств при госзакупках и закупках госкорпораций и компаний с госучастием, совершенствовать работу контрольно-надзорных органов на местах, обеспечить внедрение современных технологий, выстраивать диалог, как я уже сказал, с гражданским обществом.

Серьёзный контроль необходимо наладить и за государственными инвестициями, добиться конкретных эффективных результатов от вложения государственных ресурсов.

Между тем есть факты, когда годами не могут достроить крупные объекты, возводимые за государственный счёт, вопиющие примеры, когда стоимость строительства однотипных зданий и сооружений даже в соседних регионах отличается в разы. Это тоже очень большой резерв для экономии бюджетных средств, а в современных условиях это чрезвычайно важно. Просил бы вас обратить на это внимание.

Вы знаете, что принято решение о создании системы единого технического заказчика, который централизует подготовку типовых проектов, строительной документации, выбор подрядчиков. Все механизмы будут отработаны в рамках пилотных проектов. Знаю, что здесь есть определённые, как у нас в народе говорят, засады и есть ситуации, которые могут привести к определённым проблемам, в том числе коррупционная составляющая, но оставлять всё, как было раньше, тоже неправильно, тоже невозможно. Давайте будем эти механизмы внедрять. Но я попросил бы вас очень внимательно за этим следить, наблюдать и, я уже об этом сказал, вносить свои предложения по совершенствованию этих механизмов. Прошу Счётную палату обеспечить контроль за реализацией этого решения.

Уважаемые коллеги! За последние годы нашей стране пришлось отвечать на много непростых вызовов, и всегда сложные этапы нашего развития мы проходили достойно. Убеждён, так будет и на этот раз. Необходимо собраться, настроиться на качественную, инициативную, результативную работу с полной отдачей. И конечно, нужно действовать открыто, как я уже говорил, в диалоге и сотрудничестве с гражданским обществом. Только так можно добиться позитивных, так нужных нам изменений.

В заключение хотел бы ещё раз поздравить Счётную палату с юбилеем и пожелать всем вам успехов.

Большое спасибо.

Т.ГОЛИКОВА: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

20 лет назад с принятием федерального закона о Счетной палате открыта новая страница в истории российского государственного контроля. Счетная палата занимает особое место в общей системе управления государством. Ее деятельность не связана с узковедомственными интересами и осуществляется самостоятельно и независимо. Счетная палата анализирует и формирует значительный массив информации об использовании государственных ресурсов, которым не обладает ни один другой государственный орган. Это в сочетании с профессиональной работой всего коллектива имеет исключительное значение для эффективности внешнего государственного контроля в современных условиях.

За минувшие два десятилетия была проведена значительная работа по укреплению бюджетной дисциплины в стране. Счетной палатой проведено почти 8 тысяч выездных проверок и свыше тысячи камеральных проверок. По итогам проведенных проверок предприятиям и организациям, включая органы исполнительной власти, вынесено почти 9 тысяч представлений и предписаний.

В 1995-2014 годах Счетной палатой выявлены нарушения законодательства в финансово-бюджетной сфере на общую сумму около 4,6 триллиона рублей, в том числе в 2013-2014 годах на сумму свыше 1 триллиона 120 миллиардов рублей. Но только количество проведенных проверок не может свидетельствовать о масштабности нашей работы. Необходим поиск новых подходов, концентрация усилий в тех областях и на тех объектах, где есть риски или признаки финансовых нарушений, и, в первую очередь, с целью предупреждения. Что же мы предприняли для этого?

Прежде всего, это изменение качества законодательной базы внешнего государственного аудита, которое должно соответствовать требованиям современного этапа государственных и социально-экономических преобразований. В этом направлении уже проведена значительная работа. Внесены изменения в Бюджетный кодекс, принята новая редакция закона о Счетной палате, закона о парламентском контроле, закона о стратегическом планировании. Это позволило выйти на качественно новый уровень в развитии государственного контроля в России – переход от финансового контроля к государственному аудиту. При этом бюджетное законодательство и законодательство о государственном финансовом контроле приведены в соответствие с лучшей международной практикой.

Новым законом о Счетной палате значительно расширены виды аудита, контрольные полномочия и перечень объектов проверок, введена новая функция по проведению экспертизы проектов федеральных законов и иных нормативных актов, которые влекут за собой либо дополнительные доходы, либо дополнительные расходы бюджета, а также государственных программ.

В 2014 году были подготовлены экспертные заключения по 1300 проектам законов. Полномочия Счетной палаты значительно расширены, при этом, позволю себе подчеркнуть, без увеличения численности. Задача непростая, так как нагрузка возросла, но нас это не пугает. Впереди дальнейшее совершенствование нашей деятельности, а также развитие государственного аудита на региональном и муниципальном уровне.

Хочу отметить, что предстоит достаточно сложная и масштабная работа, которая потребует как от сотрудников Счетной палаты, так и от наших коллег из регионов и муниципальных образований полной отдачи. Ключевой отправной пункт внешнего государственного аудита – это контроль за формированием и использованием средств федерального бюджета. Давайте посмотрим, как это выглядит на примере 2014 года. За год выявлено более 2,5 тысячи нарушений на общую сумму 488 миллиардов рублей, что составляет 8,2 процента от общего объема проверенных средств – 5 триллионов 945 миллиардов рублей, в том числе 394 миллиардов нарушений – это нарушения в ходе использования средств федерального бюджета и 94 миллиардов рублей – это прочие нарушения объектами аудита.

Давайте посмотрим, как выглядит статистика применительно к федеральному бюджету 2014 года. Из общей суммы проверенных средств, которую я назвала, 5 триллионов 256 миллиардов рублей – это исключительно средства федерального бюджета, то есть 37,8 процента от общего объема расходов, которые были утверждены на 2014 год как расходы федерального бюджета. Таким образом, если предположить, что проверками был бы охвачен весь объем бюджета, то сумма нарушений в использовании средств могла бы достигнуть 1 триллиона 043 миллиардов рублей, или 7,5 процента расходов бюджета. Основные нарушения, связанные с несоблюдением принципа эффективности и результативности средств бюджета. Среди ведомств, где выявлены значительные объемы нарушений как отношение выявленных нарушений к общему объему ассигнований – это Федеральное агентство лесного хозяйства – 18,5 процента, Федеральное агентство водных ресурсов – 17,9 процента, Федеральная служба по экологическому, технологическому и атомному надзору – 16,2 процента.

Среди основных объектов аудита, конечно, министерства и ведомства, а также их подведомственные организации, по которым выявлено почти 2 тысячи нарушений на сумму более 250 миллиардов рублей. Это говорит о многом. Видимо, руководители министерств и ведомств пока до конца не чувствуют всю полноту ответственности за использование доверенных им государственных ресурсов или недостаточно информированы о ситуации в подведомственных им организациях. По акционерным обществам в 2014 году выявлено также значительное количество различного вида нарушений на общую сумму порядка 130 миллиардов рублей или чуть более четверти общей суммы нарушений.

В рамках новых законодательных полномочий Счетной палаты в 2014 году начата работа по составлению протоколов об административных правонарушениях. К этой работе подходим очень аккуратно, но в то же время чрезвычайно требовательно. По состоянию на 23 января 2015 года составлено 92 протокола об административных правонарушениях, завершено производство по 56 административным делам.

Особое внимание в работе Счетной палаты уделялось сотрудничеству с правоохранительными органами, поскольку законодательные нормы в этой части претерпели изменения. В следственные органы и прокуратуру в 2014 году направлено 158 материалов, следственными органами возбуждено 24 уголовных дела по выявленным нарушениям, по 14 материалам МВД и Следственный комитет проводит доследственную проверку. По направленным материалам также приняты меры прокурорского реагирования, а именно внесено 152 представления, возбуждено 34 дела об административных правонарушениях и направлено 80 исковых заявлений в арбитражные суды и суды общей юрисдикции.

Владимир Владимирович, Вы сейчас сказали или обратили внимание на многочисленные нарушения бюджетной дисциплины, по которым Счетной палатой выписываются предписания, но кардинальных, каких-то существенных изменений пока не происходит. В этой связи в 2014 году мы предложили изменить норму закона о Счетной палате в этой части. Теперь Счетной палате законом предоставлено право в случае, если после двукратного направления представлений и однократного направления предписаний проверяемый объект на это не реагирует или не исполняет предписание, то Счетная палата вправе обратиться в Государственную Думу. И Государственная Дума может принять решение о приостановлении всех видов финансовых операций по тому объекту аудита, который допустил неисполнение предписания.

В совокупности с этой нормой будет применяться норма Кодекса об административных правонарушениях. В частности, привлечение должностных лиц, не исполнивших предписание Счетной палаты, к административной ответственности как в виде штрафа от 20 до 50 тысяч, так и дисквалификации должностного лица от одного года до двух лет, но, естественно, в судебном порядке.

Хочу отметить еще одну новеллу 2014 года. При проведении государственного внешнего аудита Счетная палата начала широко использовать современные информационные технологии. С учетом удаленного доступа к государственным информационным системам федеральных органов государственной власти значительно повышена эффективность деятельности Счетной палаты, расширен масштаб аудита и возможность его непрерывного проведения. Сейчас Счетной палатой реализован удаленный доступ более чем к 25 федеральным государственным информационным системам.

На слайдах, которые здесь в презентации лежат, показаны примеры фактически выявленных нарушений в 2014 году с применением удаленного аудита, когда инспектора Счетной палаты не выходили на контрольные мероприятия. Современные технологии аудита направлены также на обеспечение публичности и максимальной прозрачности его проведения. Таким образом, появляется возможность общественного контроля, что в совокупности с административной и уголовной ответственностью будет стимулировать проверяемые организации к снижению нарушений и повышению финансовой дисциплины.

Результаты нашей работы свидетельствуют о наличии значительных резервов повышения качества бюджетного планирования и организации исполнения федерального бюджета, эффективности использования его средств. Счетной палатой систематически на протяжении многих лет, и Вы об этом тоже сказали в своем выступлении, отмечается неравномерность исполнения расходов федерального бюджета в течение года и низкий уровень исполнения отдельными главными распорядителями.

При этом, если ситуация и улучшается, то крайне медленными темпами. В 2014 году, к сожалению, продолжилась практика контрактации во второй половине года. В 4 квартале заключались контракты со значительными объемами исполнения и, как правило, на исполнение контракта отводился либо месяц, либо половина месяца, что свидетельствует явно о сговоре на рынке, что уже заранее договорились, кто будет поставщиком услуг. Продолжалась практика позднего принятия решений и доведения субсидий, иных межбюджетных трансфертов до регионов, не позволяющие им выполнять в срок намеченные мероприятия. Последствия этого – это остатки бюджетных средств в регионах, которые возвращаются в федеральный бюджет и потом снова в течение определенного периода требуется подтверждение для их возврата для того, чтобы снова начать работу по этим деньгам.

Не могу не сказать и о том, о чем Вы тоже сказали в своем вступительном слове, но уже приведя конкретные цифровые характеристики, это дебиторская и кредиторская задолженность. Но хочу сказать именно о дебиторской задолженности, объем которой, пока еще нет окончательных данных, но по оперативным данным, на начало 2015 года приблизился к 4 триллионам рублей, то есть она возросла только за один год на 1,7 триллиона рублей. Если мы соотнесем это с объемом бюджета в 15 триллионов рублей, то мы видим какой значительный объем у нас, по сути, не задействован до конца.

К чему это ведет? Это ведет к отвлечению значительных бюджетных средств без достижения целевых показателей, снижает эффективность исполнения, а также говорит о фактическом постоянном, скрытом субсидировании федеральным бюджетом отдельных отраслей экономики.

В структуре дебиторской заложенности основную долю составляет задолженность по выданным авансам – это 69,8 процента. Ее основной объем сформирован в результате авансовых платежей по контрактам организаций оборонно-промышленного комплекса и строительных организаций. В настоящее время в рамках антикризисного плана Правительства по отдельным проектам предусмотрено авансирование до 80 процентов от суммы контракта. Наверное, эта мера оправдана в сегодняшних условиях, но мне кажется, что здесь она возможна только при жесточайшем контроле (именно этот термин я употребляю), в первую очередь, со стороны министерств и ведомств и, естественно, со стороны Министерства финансов и Федерального казначейства, которые, как я знаю, уже к этой работе активно подключились.

Кратко остановлюсь на проблемах установления государственных заданий и исполнения всем хорошо известного 83-го федерального закона. Мы прекрасно помним его обсуждение, те баталии, которые происходили по нормам, которые в нем принимались. Что мы сейчас видим? В 2014 году по результатам проверок установлено, что базовые отраслевые перечни государственных услуг несвоевременно разрабатывались и утверждались рядом федеральных органов. В ряде случаев отдельные ведомства переводили государственные услуги в категорию «государственные работы» без наличия достаточных обоснований, чтобы бесконтрольно использовать соответствующие финансовые ресурсы. К чему это привело? Затраты по аналогичным услугам, работам, выполняемым различным федеральными государственными бюджетными учреждениями, подведомственными одному ведомству, существенно различались. Например, по учреждениям Министерства сельского хозяйства установлены отклонения в 108 и в 57,5 раза. Это услуги в сфере правового обеспечения и в сфере продовольственных рынков. Минприроды России – в 3,5 раза.

Есть примеры, когда государственные задания устанавливались таким образом, что исполнялись за первый квартал, и, собственно, уже вся работа соответствующего учреждения заканчивалась. Таким образом, несовершенство правового регулирования и методологического обеспечения, в первую очередь со стороны ответственных министерств и ведомств, которые утверждают базовые перечни услуг, приводит к образованию необоснованных остатков бюджетных средств на конец финансового года и возникновению рисков невыполнения установленных государственных заданий. К сожалению, ответственность министерств и ведомств за создание подобной ситуации в нормативных актах на сегодняшний день не конкретизирована, а наверное, это требует соответствующего изменения законодательства.

Еще одна проблема, о которой Вы тоже говорили, но которую я постараюсь раскрыть, это бюджетные инвестиции, причем не только на стадии исполнения федеральной адресной инвестиционной программы, но и на стадии ее формирования. Правительством и регионами, конечно, делаются определенные усилия и принимаются меры по упорядочению процедур в этой сфере, но проблемы остаются. Среди них срыв ввода объектов в эксплуатацию. Пока есть отчет только по 2013 году, поэтому я привожу цифры 2013 года.

В 2013 году из запланированных к вводу 897 строек и объектов введено 528. Рост объема незавершенного строительства – только за 2013 год увеличение составило 183 миллиарда рублей. Общий объем незавершенного строительства на 1 января 2014 года составил 485 миллиардов рублей, или половину Федеральной адресной инвестиционной программы, которая была утверждена на 2014 год. Включение в программу объектов, не обеспеченных утвержденной в установленном порядке проектно-сметной документацией или с иными ограничениями в использовании бюджетных ассигнований, позднее заключение соглашений с регионами по представлению субсидий на софинансирование строительства объектов региональной и муниципальной собственности – к сожалению, этот список можно продолжать.

Итоги исполнения Федеральной адресной инвестиционной программы в 2014 году не подведены, но по предварительным данным, кассовое исполнение Федеральной адресной инвестиционной программы за 2014 год составило 89 процентов. Неисполненный объем бюджетных назначений почти 100 миллиардов, 99,5 миллиардов рублей. Это свидетельствует о повторении ситуации 2013 года. В соответствии с поручением парламента мы планируем проконтролировать ситуацию в этой сфере, сконцентрировав внимание на объектах незавершенного строительства.

Тема госзакупок, о которой Вы тоже сегодня говорили. Безусловно, полноценное внедрение в Российской Федерации контрактной системы в сфере закупок должно стать важнейшим инструментом эффективного и результативного расходования средств. Новый закон действует один год, но уже наметились определенные серьезные проблемы. Первая – это прозрачность закупок.

В соответствии с новым законом это должна обеспечивать единая информационная система в сфере закупок. На данный момент ее существование по-прежнему остается нереальной нормой закона. В планах Правительства завершить работу по ее разработке и внедрению к 2016 году, но официально эта дата не установлена, равно как и не принят предусмотренный законом порядок. Должна сказать, что Федеральное казначейство проводит здесь определенную работу, но исключительных полномочий Федерального казначейства здесь, видимо, недостаточно, их работа должна быть подкреплена работой всех остальных структур федеральных органов исполнительной власти.

Второе. Постоянно откладывается на законодательном уровне внедрение системы обоснований и нормирования закупок. Последние изменения законодательства 31 декабря переносят вступление этих норм с 2015-го на 2016 год. Может быть, это связано с некой синхронизацией работ, но тем не менее пока мы еще не получили того результата, который хотели получить от введения закона о федеральной контрактной системе.

С момента вступления в силу нового законодательства о контрактной системе, мы наладили тесное взаимодействие с нашими коллегами из правительственных структур, а также с общественными организациями, такими как «Общероссийский народный фронт», чей проект «За честные закупки» активно участвует в осуществлении общественного контроля. Коллеги присылают нам соответствующие факты, которые им удалось выяснить в процессе их работы, и мы их включаем в соответствующие контрольные мероприятия для того, чтобы подтвердить те факты, которые были озвучены.

Существенный блок вопросов, безусловно, связан с контролем эффективности расходов региональных бюджетов, Вы об этом сказали. Достаточно большой объем долга – 2 триллиона 47 миллиардов рублей по состоянию на 1 января 2015 года, увеличение за 2014 год составило 310 миллиардов рублей. С учетом наличия, и я уже об этом говорила, ежегодно значительных объемов остатком межбюджетных трансфертов можно говорить о проблемах в бюджетном процессе, по которым нужно принимать решение совместно с региональными контрольно-счетными органами.

В своих заключениях мы неоднократно отмечали нереалистичность прогнозов консолидированных бюджетов субъектов в связи с отсутствием реальной оценки налоговых и неналоговых доходов в разрезе субъектов, что в свою очередь создает риски, искажение объективно складывающейся ситуации в регионах, а также объема необходимой финансовой помощи из федерального бюджета. Это, конечно, не исчерпывающий перечень проблемных вопросов. Текущая ситуация 2015 года ставит перед нами новые задачи в условиях новых экономических вызовов. Роль контроля, безусловно, здесь возрастает. Мы понимаем свою ответственность и готовы к этой работе.

В настоящее время Правительством развернута работа по внесению поправок в бюджет 2015 года. Бюджетные ограничения 2015 года, по нашему мнению, не должны сводиться к механическому пропорциональному сокращению статей расходов, уравниловки в этой ситуации быть не должно. Принципиально важно, чтобы все решения об оптимизации бюджетных назначений принимались с учетом оценки эффективности расходования бюджетных средств, выбранных экономических приоритетов, во избежание рисков, с пониманием конечного результата. Тем более, как я уже отмечала вначале, 7,5 процента расходов по 2014 году – это неэффективные расходы, которые могли бы в принципе и не производиться в бюджете 2014 года, а, соответственно, можно провести параллель и с 2015 годом.

Было бы целесообразно, по нашему мнению, прежде чем обращаться к использованию накопленных резервов, разобраться с эффективностью запланированных трат внутри госпрограмм, сосредоточив усилия на создании прозрачных и четких механизмов использования бюджетных средств и их оперативном доведении до получателей в сегодняшних условиях, потому что это является на сегодняшний день критически важным, чтобы экономика функционировала.

Необходимое условие качественной подготовки изменений в федеральный бюджет, особенно сегодня, это повышение точности прогнозирования основных макроэкономических показателей, используемых в бюджетных расчетах, их тщательное обсуждение и проработка. Полагаем, что при корректировке федерального закона о бюджете такие подходы будут учтены, и мы готовы здесь к совместной работе с Правительством.

Уважаемый Владимир Владимирович, Вы уже обратили внимание на необходимость осуществления Счетной палатой мониторинга хода выполнения антикризисного плана Правительства. Мы понимаем, что это крайне сложная и ответственная работа, и видим в ней качественно новое содержание в части выстраивания конструктивного взаимодействия с Правительством по минимизации рисков невыполнения мероприятий антикризисного плана. При этом полагаем, что все мероприятия плана должны найти свое отражение в государственных программах.

Вы знаете все хорошо, что мы в 2014 году в соответствии с Вашим поручением провели проверку и аудит государственных программ. К сожалению, принятые госпрограммы пока еще на тот момент не стали полноценным инструментом экономического и бюджетного планирования, но надеемся, что сейчас в ходе их корректировки будут четко установлены отраслевые приоритеты, определено взаимовлияние госпрограмм, выделены важнейшие мероприятия в условиях ограниченных финансовых ресурсов.

При проведении мониторинга антикризисного плана и экспертизы госпрограмм мы уделим особое внимание вопросам повышения внутренней и внешней конкурентоспособности российских товаропроизводителей, в том числе, или в первую очередь даже, по учету мероприятий политики импортозамещения. Как бы ни был широк спектр направления нашей деятельности, мы никогда не остаемся в стороне от решения задач государственной важности, касающихся улучшения условий жизни наших граждан. Это проблема и занятости, и пенсионного обеспечения, и социального обслуживания, и так далее. Проводимая федеральными и региональными органами исполнительной власти оптимизация бюджетной сети в сфере образования, здравоохранения, культуры не должна приводить к ухудшению обслуживания и снижению объемов предоставляемых населению услуг. К сожалению, и мы сейчас ведем соответствующие проверки, которые заканчиваются у нас мартом 2015 года, начали проявляться отдельные перекосы в решении этих важнейших задач.

Свою работу мы также строим на основе концентрации имеющихся ресурсов, на выявлении системных проблем с акцентом на предупреждение финансовых нарушений, сокращаем точечные проверки отдельных учреждений. И в этой связи планируем сейчас в самое ближайшее время скорректировать план Счетной палаты на 2015 год.

Не могу не сказать об одном знаковом сегменте нашей работы. За 20-летний период с момента создания Счетная палата достигла значимых результатов в сфере международного сотрудничества. В настоящее время Россия является единственной страной в мире, чей высший орган финансового контроля представлен в управляющих советах международной, европейской и азиатской организации высших органов финансового контроля, что свидетельствует о высоком авторитете Счетной палаты в мировом аудиторском сообществе.

В настоящее время мы активно подключились к реализации Договора о Евразийском экономическом союзе, являясь координатором деятельности по институированию органов аудита и контроля. На базе наработок, имеющихся у Российской Федерации, формируются предложения по созданию законодательной базы деятельности высших органов финансового контроля этой Организации.

В заключение хочу поблагодарить коллектив Счетной палаты за проводимую работу, базирующуюся на принципах профессионализма, объективности и ответственности. Соблюдение этих принципов абсолютно необходимо при выполнении такой важной и сложной государственной задачи, как государственный аудит.

Наш коллектив проводит большую организационную, контрольно-ревизионную, аналитическую и методологическую работу. За 20-летний период Счетная палата справедливо заслужила общественное признание и уважение коллег из государственных органов. В этом большая заслуга как коллектива, так и председателей Счетной палаты Хачима Мухамедовича Кармокова и Сергея Вадимовича Степашина.

Однако впереди сложное и напряженное время, когда решение текущих и перспективных задач социально-экономического развития и обеспечения национальной безопасности во многом будет зависеть от каждого из нас на своем рабочем месте. Мы к работе, Владимир Владимирович, готовы и готовы к выполнению всех поставленных Вами задач.

В.ПУТИН: Уважаемые коллеги!

В заключение хотел бы сказать следующее. Мы все прекрасно понимаем, что для того, чтобы обеспечить социальную стабильность, рост экономики, обеспечить необходимые нам темпы роста экономики, нужно проводить здравую, взвешенную, эффективную экономическую политику, прежде всего.

Здесь много компонентов, но прежде всего необходимо соблюдать макроэкономическую стабильность, создавать условия для развития бизнеса, снижать нагрузку на него: и административную нагрузку, и правоохранительную, и судебную, фискальную – много чего можно и нужно делать. В целом понятно, что и как нужно делать, но без эффективного контроля за тем, что делается, тоже не обойтись. И в этой связи хотел бы ещё раз обратить внимание на важность работы, которую вы исполняете.

Конечно, можно сейчас практически прокомментировать всё, что Татьяна Алексеевна сказала, но в целом всё сводится к одному и как в капле воды отражается, допустим, в том, о чём я уже говорил, и в том, о чём сказала сейчас Татьяна Алексеевна, – допустим, в той же самой «дебиторке». Ведь это огромные деньги, огромные ресурсы. И министерства и ведомства постоянно, особенно в современных условиях, обращаются с просьбами и требованиями увеличить финансирование. А «дебиторка» растёт почему? Да не исполняются те цели и задачи, которые поставлены перед тем, как получить соответствующие ресурсы. И здесь чрезвычайно важно знать и понимать, а деньги куда уходят? И на основании тех материалов, которые от вас в том числе приходят, из Контрольного управления Президента, видно, что очень часто деньги получаются на одни цели, а направляются совсем на другие.

Сейчас было сказано о необходимости определения приоритетов. Абсолютно точно, особенно сегодня нужно определять приоритеты. А если мы даём деньги под одни цели, а они используются на другие, то получается, что не мы определяем приоритеты, и результат минимальный. А это ведёт уже к разбалансировке показателей бюджета, к его качеству, снижается качество бюджетной политики.

Поэтому ваша работа – это не просто хватать и не пущать или кого-то запугивать. У вас, ещё раз хочу подчеркнуть, должна быть глубокая аналитическая работа по всем направлениям, которые были сейчас обозначены в качестве важных. И, разумеется, нужно наладить эффективную работу по использованию тех новых полномочий, которые Счётная палата получила в соответствии с новым законом.

Нужно наладить эффективную постоянную работу, плотное взаимодействие просто в ежедневном режиме с правоохранительными органами. Мне сегодня уже пришлось дважды побеседовать с Александром Ивановичем Бастрыкиным, трижды – с Чайкой Юрием Яковлевичем, Генеральным прокурором. Это не значит, что вам нужно мучить друг друга, кровь пить с утра до вечера, но этот контакт должен быть постоянный, рабочий. При первых же признаках правонарушения нужно сразу направлять самостоятельно, ни на кого не оглядываясь, материалы в правоохранительные органы.

Ещё раз поздравляю вас с юбилеем, с 20-летием! Хочу пожелать вам успехов и поблагодарить за то, что было сделано до сих пор. Спасибо большое. Всего доброго.

Т.ГОЛИКОВА: Уважаемые коллеги, я хочу поблагодарить от всей души Владимира Владимировича, что он нашел возможность прибыть сегодня в Счетную палату, это впервые за 20 лет ее существования. Хочу поблагодарить наших работодателей – Валентину Ивановну Матвиенко и Сергея Евгеньевича Нарышкина за всю совместную работу и поблагодарить Администрацию Президента в лице Сергея Борисовича за наше взаимодействие. Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 28 января 2015 > № 1283340 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 16 сентября 2014 > № 1179447 Татьяна Голикова

Рабочая встреча с Председателем Счётной палаты Татьяной Голиковой.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Председателем Счётной палаты Татьяной Голиковой. Обсуждались эффективность реализации принятых Правительством государственных программ и их соответствие стратегическим целям и задачам развития государства.

В.ПУТИН: Татьяна Алексеевна, поговорим об эффективности реализации госпрограмм. Вы когда-то сами, по-моему, занимались этими госпрограммами, начинали одну из них формировать. Как это работает?

Т.ГОЛИКОВА: Первое, что я хочу сказать, что в соответствии с Вашим поручением по итогам заседания Госсовета относительно соответствия принятых Правительством госпрограмм стратегическим целям и задачам государства мы провели достаточно большое количество контрольных мероприятий. Правительство определило для себя, что оно должно утвердить 42 программы. На сегодняшний день утверждено 40. В числе неутверждённых остаётся государственная программа развития пенсионной системы. И тот объём ресурсов, который охватывает 40 программ, составляет 59 процентов расходов федерального бюджета.

Задача, конечно, сложная проверить программы на предмет соответствия их стратегическим целям и задачам развития государства, потому что самыми стратегическими на сегодняшний день являются указы Президента от 7 мая 2012 года. Другие, к сожалению, стратегические документы, такие как Концепция социально-экономического развития до 2020 года, скажем, Концепция демографической политики, – в них ряд показателей уже устарел и в связи с новыми экономическими вызовами требует определённой корректировки. То же самое относится и к стратегическому документу Правительства «Основные направления деятельности Правительства до 2018 года».

Выбирая в качестве ориентира указы Президента, мы оценивали полноту отражения показателей указов Президента в программах, потому что программы, по сути, являются основным механизмом реализации.

Что выявили в результате? Выявили в результате следующее. Если говорить чётко об указах, то показатели и мероприятия указов понятны населению и бизнесу на сегодняшний день. А вот механизмы реализации, которые заложены в госпрограммах, и достижения этих показателей и мероприятий указов не всегда понятны и очевидны для населения и бизнеса. И главное, что оценить, как это достигается, как в перспективе это будет и какая ответственность непосредственно федеральных органов, реализующих эти государственные программы, достаточно сложно.

Что, во-вторых, выявили? Во-вторых, выявили, что часть показателей, которые на сегодняшний день заложены в указах Президента, в программах не отражены. Часть показателей, там, где есть критериальные даты исполнения, в принципе, не исполнены.

Если говорить о конкретных примерах, то мероприятия такого документа, как Стратегия развития медицинской науки, не отражены в соответствующих программах. Что касается недостигнутых показателей – например, строительство жилья экономкласса или обеспечение граждан, проживающих в ветхом и аварийном жилье, соответствующим жильём по соответствующим показателям.

Но, наверное, самым сложным является сбалансированность общеэкономических показателей. Это количество высокопроизводительных рабочих мест, производительность труда, доля высокотехнологичных отраслей и инвестиций в ВВП. Этого нет, это показатель комплексный, его в комплексе нет ни в одной государственной программе, и, как мы его будем оценивать, сейчас достаточно сложно представить. Достаточно сказать, что показатель производительности труда отражён только в одиннадцати программах из сорока.

Нельзя сказать, что Правительство ничего не делает в этом направлении. Безусловно, Правительство занимается сейчас корректировкой программ. Это уже более развитый этап корректировки, если сравнивать, скажем, с предыдущим годом или началом этого года. Очевидно, что сейчас работа Правительства настроена на то, чтобы учесть все показатели мероприятий указов Президента и сделать так, чтобы программы соответствовали тем показателям бюджета, которые будут в 2015–2017 годах.

Но мне представляется, и контрольные мероприятия, собственно, это показывают, что сейчас нужно сделать основной упор на те приоритеты, которые для нас важны в рамках развития экономической ситуации и в том числе в рамках секторальных санкций, в которых мы находимся. И такие программы, как развитие сельского хозяйства, развитие промышленности, развитие фармацевтической промышленности, медицинской техники, инновационная экономика, развитие рыбохозяйственного комплекса, – вот эти программы должны быть в принципе переструктурированы и перенастроены на ту экономическую ситуацию, на те вызовы, которые сегодня есть. Причём должны быть созданы долгосрочные механизмы и правила игры. В противном случае, если мы будем принимать это на один год, в рамках одного финансового года, это никакого результата с точки зрения импортозамещения для России не даст.

Наверное, в этом контексте следует обратить внимание на региональные программы, потому что, в общем, инфраструктура развивается в регионах. У нас, к сожалению, те же контрольные мероприятия это показывают, дальневосточная программа, северокавказская, калининградская пока не отвечают тем целям и задачам по средне- и долгосрочному развитию регионов, которым они должны отвечать. Достаточно сказать, что, по состоянию на первое июля 2014 года, дальневосточная программа внутри всех расходов исполнена на 1,6 процента. Наверное, это в сегодняшних условиях выглядит не очень прилично, когда денег вполне достаточно, чтобы решать те амбициозные задачи, которые в том числе поставлены и в рамках этой программы, и, естественно, в рамках Ваших указов.

Но мы сейчас эту работу продолжаем уже в рамках более детального изучения, уже переместились в сторону бюджета. И я думаю, что эту работу продолжим с тем, чтобы можно было уже оценить эффективность реализации на новом экономическом этапе.

В.ПУТИН: Мне нужен от Вас развёрнутый анализ для того, чтобы скорректировать нашу совместную работу.

Т.ГОЛИКОВА: Мы такой анализ сделали, я Вам всё принесла.

В.ПУТИН: Хорошо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 16 сентября 2014 > № 1179447 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 2 марта 2014 > № 1339878 Татьяна Голикова

Интервью Председателя Счетной палаты Т.А. Голиковой журналу «Forbes Woman»

Считаные единицы

Вы рады, что вовремя поменяли место работы? На улице кризис, а вы больше не работаете ни в Кремле, ни в правительстве.

Т. Г. Знаете, не мы ведь меняем место работы, то есть не мы принимаем решение об изменении места работы. Я ушла из правительства в благоприятный период, в 2012 году. Лучше я себя чувствую или хуже? Я не оцениваю свое место работы применительно к экономической ситуации в стране. Если сегодня нужно, чтобы я работала здесь, и важно, чтобы я работала здесь, значит, я работаю здесь.

А что бы вы сделали, работай сейчас в правительстве? Или чего бы не стали делать?

Т. Г. Что теперь говорить, как не надо было поступать. Мы находимся там, где мы находимся. Короткий ответ прозвучит банально: нужно работать. Тем более что опыт работы в кризисных ситуациях есть. Конечно, не все так, как, скажем, в 2008–2009 годах, и не так, как было в 1998-м. Но очевидно, что есть набор мер, который позволяет если не полностью выйти из этой ситуации, то во всяком случае не ухудшать. Мы не можем повлиять на внешние факторы, я имею в виду, скажем, цену на нефть. Но на внутренние все-таки можем - на развитие отраслей, сдерживание темпов роста цен, импортозамещение. В последнее время наши руководители применяют термин "управление в ручном режиме" довольно часто. К сожалению, у нас система пока не работает автоматически, и в ряде случаев нам нужно действительно применять ручной режим.

Так в чем все-таки ошибки, чего можно было избежать?

Т. Г. Я думаю, что каких-то проблем можно было бы избежать. В частности, можно было просчитать (и я думаю, что такого рода информацией располагали), каковы внешние долги компаний, сколько нужно платить, в какие сроки. И с учетом существующих ограничений по заимствованиям на внешних рынках понять, какие объемы заимствований будут на внутреннем рынке с последующей конвертацией и как это может повлиять на ситуацию с курсом национальной валюты.

А что будет с бюджетом? Его вообще хватает при нынешних ценах на нефть?

Т. Г. Что касается бюджета, это вопрос, в котором мы расходимся с министром финансов. Я считаю, что несколько по-иному нужно было действовать. Моя позиция (я, собственно, ее никогда не скрывала) в том, что параметры, которые предлагались как по прогнозу социально-экономического развития, так и по бюджету, не реалистичны. Мы предупреждали об этом еще в сентябре.

В части нефти? Вы предупреждали, что она упадет сильнее?

Т. Г. И в части нефти, и в части инфляции, и в части ВВП, и в части курса. Достаточно взять наше заключение, оно в открытом доступе было размещено, и прочитать. О том, что будет происходить, мы информировали на основе фактически складывающейся ситуации и оценок упомянутых показателей. Тем не менее правительством, Министерством финансов, Министерством экономического развития был избран иной путь. Почему мы поддержали бюджет в первом чтении? Потому что он уже был внесен в Думу, и принимать решение о возврате его правительству было не совсем правильно, это еще больший риск нестабильности и отсутствие каких-либо законодательно установленных ориентиров. Но на этапе второго чтения нужно было кардинально скорректировать отдельные направления расходов, особенно в той части, решения по которым уже были очевидны. Времени, как обычно, не хватило, и бюджет, за отдельными исключениями, приняли по традиционной схеме.

Кстати, предлагая проголосовать за бюджет, министр финансов сделал заявление, что нужно будет делать "второй" бюджет, рассчитанный из низких цен на нефть. Это прозвучало немного странно. С одной стороны, он агитировал принимать то, что внес, а с другой - признавался в том, что жить по такому бюджету уже нереально. То есть налицо было понимание нереалистичности принимаемого закона. А ведь слова из уст министра финансов - это ключевые слова для всех участников финансовой системы.

Дальше в условиях отсутствия времени и необходимости запускать бюджетные процедуры с 1 января 2015 года принимается простое и, на мой взгляд, не очень правильное решение. О недоведении 10% денежных средств всем ведомствам одинаково, за исключением обязательств перед населением и расходов на оборону и безопасность. Правильнее было бы уже в IV квартале провести работу по оптимизации неэффективных расходов, тем более что такая информация есть, в том числе на основе наших проверок, выделить приоритетные направления расходов бюджета в сегодняшних условиях и на основе этого готовить корректировки бюджета.

Вы обвиняете правительство, а оно, кажется, вполне выиграло информационную войну у "женщин из ЦБ", которых все обвинили в валютном кризисе.

Т. Г. Нет, я так не оцениваю ситуацию. Я по-человечески искренне сочувствую Эльвире, что она работает в этот сложный период, но она достаточно эффективный менеджер, она профессиональный экономист. И я думаю, что просто нужно пройти через это испытание и достойно выйти из него, тем более что давать какие-либо оценки принятых мер на коротком интервале времени было бы неправильно.

Министр финансов говорит, что есть проблемы в работе ЦБ, но такие же проблемы есть и у Министерства финансов. Поскольку оно в том числе осуществляет взаимодействие с ЦБ по разработке основных направлений развития финансового рынка. Парламенту всегда очень легко критиковать ЦБ, потому что депутаты назначают председателя Центрального банка, они за него голосуют, они рассматривают отчет о внешнем финансовом аудите деятельности Центрального банка.

С виду ни у ЦБ, ни у правительства нет мандата на принятие решений. Они не самостоятельны, по сути лишь выполняют волю первого лица, человека, принимающего решения.

Т. Г. Нет, я не согласна. Понятно, что в сложных ситуациях ведутся и проходят совещания, идут сложные экономические и финансовые обсуждения. Но мы самостоятельны в принятии своих решений, правительство самостоятельно, Центральный банк самостоятелен. Поэтому все решения принимаются абсолютно в рамках той компетенции, которая определена.

Ваш бывший начальник Алексей Кудрин давал понять, что в валютном кризисе виновата "Роснефть". Вы его поддерживаете?

Т. Г. Нет, не поддерживаю.

А вы жалеете о том, что Кудрин сейчас не во власти?

Т. Г. Я всегда говорила, что время Алексея Леонидовича не прошло, хотя мне он говорит: "Больше работать в исполнительной власти не хочу". У Кудрина очень богатый профессиональный опыт. И я не считаю, что мы можем таким опытом пренебрегать.

Как вы считаете, цена присоединения Крыма для российской экономики адекватна?

Т. Г. С точки зрения влияния на экономику это сыграло определенную роль, повлияло на ситуацию, в которой мы находимся. С точки зрения политического решения, которое было принято, оно абсолютно оправданно. И я думаю, что его результат мы оценим через определенное количество лет.

Тогда перейдем к Счетной палате. Вы помните случай воровства, который вас на посту главы Счетной палаты поразил?

Т. Г. За прошедший год это, наверное, космодром "Восточный". Строительство наземной инфраструктуры космодрома.

А что вас там удивило?

Т. Г. Объемы. Хотя схема увода денег весьма простая. Но мы не можем вынести окончательный вердикт, этим занимаются следственные органы. Мы в данном случае выявили нарушения и схему, которая была применена при уводе денег. А теперь задача наших коллег из правоохранительных органов - проверить все факты.

По какому принципу вы кого-то проверяете, а кого-то нет?

Т. Г. Во-первых, предложение в план работы нам направляет Государственная дума и Совет Федерации, отдельные поручения дает президент, обязательными являются проверки формирования и исполнения бюджета. И мы обязаны это включать в план. И второе: в законе прописана необходимость проверок госкомпаний и иных получателей средств федерального бюджета, использования федерального имущества - это является нашей компетенцией. Исходя из этого, мы и включаем те или иные структуры в план проверок. Но это не означает, что мы их проверяем ежегодно. Мы стараемся выдерживать интервал года два, если нет иных поручений.

Принято считать, что органы контроля в России работают избирательно. Проверяют тех, кого можно и нужно.

Т. Г. Нет, у нас такого нет. Я за год с небольшим работы в Счетной палате вообще какой-то предвзятости или избирательности в проверках не увидела. Причем у нас же инспекторский состав большей частью не обновленный, и я не увидела ни у кого из них желания кого-то осознанно, извините, "мочить". Такого нет.

В прессе или в блогах о коррупции, например у Алексея Навального, время от времени появляются расследования финансовой деятельности чиновников и глав госкорпораций. В мире такие медиаскандалы обычно приводят к серьезным последствиям.

Т. Г. Сложно оценить степень достоверности этой информации. Очень много расхождений с фактами. Поэтому непонятно, как относиться к тому, что он публикует о РЖД или о ком-то еще. Это если об Алексее Навальном.

Может ли чиновнику влететь за то, что возникает обличающая его публикация? Или компромат работает на чиновника - он всегда может сказать, что враги клевещут.

Т. Г. Я не люблю слово "чиновник", хотя оно пришло еще из царской России и ничего плохого в этом слове не было. Но в современной России я его не люблю, потому что оно стало каким-то ругательным. Наверное, потому что к нему все время нехорошее прилипает. Вот среди обычных людей есть хорошие и плохие. Точно так же есть и среди чиновников хорошие и плохие. Мешать всех людей, которые в чиновничьей среде работают, только с грязью, невозможно. Люди выполняют свою работу. Кто-то выполняет ее лучше, кто-то - хуже. Поверьте мне, никому из работающих во власти не доставляет удовольствия, когда о нем пишут какой-то негатив, тем более если он точно знает, что это действительности не соответствует. Как правило, такого рода публикации, о которых вы сейчас говорите, не имеют под собой сколько-нибудь серьезных оснований.

В интервью Владимиру Познеру вы государственную службу называете государевой.

Т. Г. Просто выскочило.

Не то чтобы это отражало реальное положение дел в стране?

Т. Г. Совсем никак.

Некоторые политологи еще сравнивают нашу систему власти с политбюро.

Т. Г. Я уже говорила: мы еще не достигли того уровня развития, который позволил бы нам отказаться от ручного управления. И, наверное, это ручное управление отчасти проистекает из того, что не каждый человек, занимающий свою должность, является ответственным на своем месте и способным отвечать за те решения, которые он принимает. Важно и умение принимать решение, и умение взять на себя ответственность за это решение.

Я, кстати, не боюсь термина "ручное управление". Можно как угодно называть: политбюро, не политбюро. Главное, чтобы это ручное управление давало результат для страны.

А вам нравится круговорот российских чиновников? Тасуется одна и та же колода.

Т. Г. Ну почему же? У нас в 2012 году произошла довольно серьезная ротация власти, в правительство пришли новые люди. Оцените.

К слову, о ротации. Вы больше не работаете со своим мужем в одной команде. А пока работали, существовала ли для вас по-человечески проблема конфликта интересов?

Т. Г. У нас не было проблемы конфликта интересов. Когда мне была предложена работа министра, первое, что я сказала, что не хочу работать со своим мужем в правительстве, потому что это неправильно. Я действительно считаю, что это неправильно, и сегодня моя позиция не изменилась. Тогда я выбрала для себя такой стиль общения дома, что мы не обсуждали рабочие вопросы. Иногда мне очень хотелось - это, наверное, женское такое проявление - приехать и рассказать. Но я помню: ключ в дверь, и все. Желания никакого нет. Хотите - верьте, хотите - нет. Желание пропадает. Времени на совместное общение и так мало, и еще обсуждать рабочие проблемы дома. Это уже совсем неправильно.

А как у вас устроена семейная жизнь с точки зрения амбиций?

Т. Г. Я бы не рассуждала, например, по поводу движения по карьерной лестнице моего мужа с точки зрения амбиций. Его пригласил из Челябинска работать в Москву, насколько я знаю эту историю, Чубайс. Он сначала был приглашен на работу в Министерство финансов заместителем министра, потом через довольно короткое время был назначен в правительство Кириенко, потом снова вернулся в Министерство финансов, и потом в правительство Степашина, Путина и т. д. Я с ним познакомилась, когда он уже был абсолютно состоявшимся человеком. Все, что с ним карьерно произошло, равно как и со мной, не было чьей-то поддержкой, чьим-то продвижением. Это позволили сделать его собственные профессиональные знания, его собственное продвижение. А что касается меня, я все время работала в Министерстве финансов, никуда не дергалась, тихо, спокойно, в должности экономиста первой категории и до должности замминистра финансов. Потом было принято другое решение.

Вы часто говорите, что вы вообще не карьерный человек. А может не карьерный человек добиться таких успехов в карьере?

Т. Г. Повышение по должности - это, наверное, оценка того, что мы делали. Нас заметили, это была оценка руководства страны в конкретный момент времени. Значит, то, как мы это делали, наверное, вызывало профессиональное уважение. Собственно поэтому мы оказались там, где оказались. Я так к этому отношусь. Я долгое время работаю с Владимиром Владимировичем и, думаю, знаю его отношение к содержательным людям.

То есть он к вам хорошо относится, потому что вы содержательный человек.

Т. Г. Я все время работаю. Когда я пытаюсь вспомнить свой пройденный бюрократический путь и соотнести события на этом пути и события в личной, частной жизни, выходит, что основные-то события происходили на работе, а не в личной жизни. Мы зрели и профессионально, и даже в какой-то степени карьерно, вместе со страной.

А если бы вам сейчас пришлось покинуть государственную службу, это для вас стало бы подарком или тяжелой утратой?

Т. Г. С точки зрения личной жизни, наверное, это было бы абсолютным подарком. Было бы время заняться всеми теми, кто близок тебе, кто тебя окружает и нуждается в твоем внимании. А с точки зрения профессиональной мы привыкли работать на государственной службе, мы привыкли работать в таком режиме. Смогла бы я, например, работать в коммерции? Думаю, что нет.

Почему?

Т. Г. Я задавала себе такой вопрос. Многие мои коллеги по Министерству финансов, которые в разное время уходили работать в коммерцию, в ходе нашего последующего общения говорили о том, что законы жанра в коммерции более жесткие, чем наши, на государственной службе. Борьба за лидерство там более выражена (я не могу это оценить, я не работала, с их слов), чем у нас.

Вы человек из системы, но, даже если посмотреть стратегические документы, выходит, что шли к одним целям: встраивание в мировую производственную цепочку, наращивание доли на мировых рынках, инновации, модернизации, - а пришли к обратным. То есть к изоляции.

Т. Г. Давайте сейчас абстрагируемся от ситуации, которая у нас произошла в 2014 году. У нас стратегия 2020 давно уже не выполнялась. Без всяких ситуаций с санкциями, с изоляцией и т. д. Нужно было что-то достраивать в системе управления. А у нас, понимаете, каждый раз как все сначала. Мне кажется, что все-таки есть какая-то проблема в системе управления, в преемственности, принятии решений, для того чтобы каждый раз не возвращаться к точке нуля. Мы сами не выполняем свои собственные законы и свои собственные решения. Иногда возникает ощущение, что смена человека, хотя мы декларируем преемственность власти (я не берусь сейчас рассуждать о высоких постах премьера, президента, давайте просто: министр, заместитель министра), даже смена этих должностей приводит к радикальному пересмотру того, что было. Почему это происходит? Для меня это загадка, я не могу дать ответ на этот вопрос. Особенно когда вроде бы был министр, работал его зам. Пришел зам на его место, министром, все начал по-другому делать. Ты же замом работал, ты же все это поддерживал, все это принимал, почему сейчас-то стало по-другому? Почему не делаются очевидные вещи, которые, например, делались в 2008–2009 годах в период кризиса, которые нужно делать сейчас? У меня нет ответа на этот вопрос. Но мне кажется, что если бы была четкая преемственность в принятии и реализации решений, эффект был бы намного выше. И может быть, это не надо говорить, но с этой должности я могу точно сказать, что у большинства из нас нет бережного отношения к тому государственному ресурсу, которым он располагает. Мы не относимся к нему как к своему.

Что вы понимаете под государственным ресурсом? Деньги?

Т. Г. Деньги. Бюджет. Имущество.

А как к нему относятся?

Т. Г. Как к неиссякаемому. Как будто он никогда не закончится

Юлия Таратута, Максим Товкайло

Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 2 марта 2014 > № 1339878 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 26 февраля 2014 > № 1339879 Татьяна Голикова

Татьяна Голикова: «Бывает, что деньги в бюджет возвращают еще до окончания проверки». Интервью Председателя Счетной палаты 

Председатель Счетной палаты РФ Татьяна Голикова — о культуре уменьшать расходы, договоренностях с Минфином, запомнившихся уголовных делах и выполнении плана по приватизации госимущества на 2010–2014 годы всего на 21%.

«Ощущения потери управления не было»

— Сколько существует современная Россия, вы занимаетесь ее финансами и бюджетом. На что похоже то, что происходит с экономикой сейчас? Напоминает 1990-е годы?

— Нет. Это ни на что не похоже. Безусловно, какие-то факторы повторяются, но нельзя сказать, что это 1998-й или 2008-й. Санкции, взаимные санкции, цена на нефть — влияние этих факторов, по-моему, принципиально отличается от того, что было в 2008 году. И очевидно, что меры, которые принимаются, отличаются от того, что делалось в 1998-м или 2008-м.

— Декабрьский валютный кризис у многих вызвал ощущение, что все рушится и управление потеряно. А у вас?

— Что все, конец? Нет. Ощущения потери управления не было вообще. Мы прекрасно понимали, что предпринимаются определенные шаги и эти шаги не могут привести к мгновенному результату. Мы действительно переживали сложный период, но у нас были разные времена, когда обстоятельства заставляли нас думать, что все, конец. Просто мы их подзабыли. Например, были очень сложные периоды в начале 1990-х, когда у нас не было бюджета. Никакого. Я даже не знаю, как эту бумагу-то назвать, по которой мы тогда жили: наличность, поступившую в бюджет в течение месяца (а иногда и недель), расписывали на расходы. Без всякого закона, просто в меру своего понимания, сколько нужно в сегодняшней ситуации выделить средств и на какое направление.

— В этом смысле ситуация, в которой мы оказались сейчас, когда был принят заведомо нереалистичный бюджет и его тут же начали резать, вообще мелочи жизни?

— Знаете, можно сколько угодно рассуждать, реалистичный бюджет или нет, но бюджет приняли. И законодательство позволяет управлять его исполнением, ожидая будущих поправок. Его можно — как, собственно, и сделал Минфин — несколько ограничить при доведении лимитов и исполнять. Не субъективно, опираясь на какие-то предпочтения, а опираясь на ту роспись, которая утверждена в этом законе. Отсутствие бюджета — это худшая ситуация, чем его наличие в таком виде.

— Уже можно сказать, от чего придется отказаться?

— Я не увидела, что правительство от чего-то тотально отказывается. Пошагово процесс выглядит следующим образом. Сначала всем одинаково уменьшили ассигнования, то есть не довели на 10% лимиты бюджетных обязательств. Эта мера не затронула только публичные обязательства, связанные с выплатами населению, финансовое обеспечение гособоронзаказа. И дальше с учетом этого ограничения начали маневрировать двумя составляющими: первая — оставшиеся 90%, а вторая — это антикризисный фонд. Стали иначе выстраивать приоритеты внутри государственных программ; начали распределять антикризисный фонд по направлениям, которые вошли в антикризисный план.

— Идет ли сейчас речь о выполнении майских указов? Или антикризисные меры важнее?

— Указы президента остаются ориентирами до 2018 года. Это среднесрочная программа, и по мере выхода из ситуации, в которой мы сейчас находимся, мы, естественно, будем ее реализовывать. А антикризисный план — надеюсь, это краткосрочный план, на 2015 год. Он отчасти, кстати, пересекается и с мероприятиями указов. Но в данный момент, в 2015 году, средства бюджета должны быть переструктурированы исходя из имеющихся вызовов.

— В чем вы видите ресурсы для экономии?

— Мы привыкли формировать бюджет, исходя из достигнутого. Я вам приведу пример из моей прошлой профессиональной жизни, когда я работала в Министерстве финансов. У нас был довольно долгий период, когда бюджетов не было, в 1995 году бюджет был принят и даже успешно исполнялся, но потом снова возникли проблемы.

Мы поняли, что нужно изменить структуру расходов бюджета, что он несет родимое пятно советского построения бюджета. И в 1996–1997 годах мы вынуждены были со всеми министерствами и ведомствами, со всеми подразделениями Минфина детально пройтись по каждой строчке бюджета. Определиться, что нам необходимо финансировать, а от чего можно отказаться. Нам тогда не верили, говорили: вы не откажетесь от такого большого объема расходов. Но мы отказались.

Второй подобный эпизод был в 1999–2000 годах. Даже сейчас часто вспоминают правительство Примакова: вот при нем был такой хороший бюджет. А бюджет 1999 года, который начал готовиться при Примакове, был самым жестким бюджетом, в нем была заложена текущая зарплата и чуть-чуть на жизнь. Тогда была очень низкая цена на нефть — и мы не могли себе позволить даже урегулировать долги по той же зарплате и стипендиям.

И еще раз глобальный пересмотр структуры расходов произошел при формировании расходной части бюджета на 2005 год в связи с разграничением в 2004 году полномочий между центром и регионами. И все — уже десять лет мы фактически формируем бюджет от достигнутого. Мы ничего не уменьшаем, мы только увеличиваем. У нас нет культуры уменьшать.

— Пора ее воспитывать?

— Что настало время поработать над структурой расходов, было понятно и в 2012-м, и в 2013-м. У нас так складывается ситуация, что, однажды дав на что-то денег, мы уже не можем вытолкать эти расходы из бюджета, даже если изначально казалось, что они разовые. Например, РЖД. Мы предполагали, что в обозримый период перейдем на нормальное тарифообразование и не будет надобности давать деньги из бюджета на субсидирование убыточных пригородных перевозок. Но мы каждый год даем 25 млрд рублей на эти цели и, судя по всему, будем давать в ближайшей перспективе. А взносы в уставные капиталы компаний? Если они однажды появились в бюджете, они уже там остаются на все последующие годы.

Пока какого-либо кардинального изменения приоритетов в расходах бюджета не происходит: десятипроцентное сокращение коснулось всех одинаково, и об этом был и будет мой спор с Министерством финансов. Я считаю, что нельзя урезать расходы всем поровну: кому-то можно на 10% сократить, кому-то — больше, а кому-то, наоборот, не надо совсем. У нас же что получается? Всем недовели лимиты на 10% (для их последующего сокращения), затем кому-то добавили из антикризисного фонда и за счет перераспределения средств — и в результате у отдельных министерств и ведомств объемы расходов стали больше. Мы скоро увидим, насколько эффективно эти средства будут использоваться.

По указанию президента и постановлению Госдумы мы должны осуществлять мониторинг и контроль за исполнением мероприятий антикризисного плана правительства. Такая работа Счетной палатой будет осуществляться впервые. В 2008–2009 годах Счетная палата проверкой антикризисного плана не занималась. Получилось так, что во второй половине 2014 года нам пришел запрос депутатов, в основном от КПРФ, которые попросили, чтобы мы проверили тот антикризисный план. Это уже устаревшая постановка задачи, но по закону мы не можем не осуществлять такое контрольное мероприятие, поскольку обратилась одна пятая депутатов. И я думаю, что мы можем получить любопытные результаты, потому что часть мероприятий того периода схожа с тем, что правительство планирует делать сейчас.

— О каких мерах идет речь?

— Таких пересечений много, хотя сами механизмы несколько модернизированы. Я думаю, одна из основных тем, которая интересует наших депутатов,— что стало с деньгами, которые тогда были направлены в системообразующие банки. Сейчас в банки также направляются значительные средства. Будем это проверять.

«Главное — не заместить государственным участием конкурентную среду»

— Вскоре после своего назначения в 2013 году вы в одном из интервью заметили, что модель российской экономики при известных минусах помогла нам в 2008-м. Сейчас настало время для перестройки модели?

— Имелось в виду, что мы в свое время избрали модель накопления в тучные годы дополнительных ресурсов от нефтегазового сектора.

— Кубышка Кудрина…

— Это можно как угодно называть. Мы очень долго, когда вместе работали, бились за этот механизм. Мы исходили из цикличности экономики. Из возможных периодов падения цены на нефть. 2008–2009 годы показали, что нас это защитило. Это в том числе позволило правительству начать делать очень серьезные шаги по модернизации экономики, созданию производств с высокой добавленной стоимостью. Но у нас с этим по-прежнему проблемы.

— Слишком быстро подорожали углеводороды?

— Да, это наша болезнь. Когда цена на нефть начинает расти, мы очень быстро забываем о том, что нам нужно на системной основе заниматься именно перестройкой экономики. И вот мы пришли к 2014 году и получили тот же результат: наша промышленность не готова. У нас была модель, в большей степени ориентированная на потребительский спрос. Сейчас мы видим, что у нас больше нет таких возможностей стимулировать его за счет бюджета, а новые факторы роста на смену пока еще не пришли. Есть ряд программ, которые были запущены в тот кризисный период,— они сейчас дают определенные результаты.

Мы не предполагали, что будем каким-то образом изолированы от внешнего фактора. Получается задача двойной сложности. С одной стороны, мы должны больше ориентироваться на импортозамещение, а с другой — решать задачу модернизации экономики. Традиционно в сложные, кризисные годы присутствие государства в экономике становится более существенным. Главное — не переусердствовать, не заместить государственным участием конкурентную среду.

— Переболеть и диверсифицироваться?

— Да.

— И все же будет ли после минских соглашений улучшаться фон, по вашим ощущениям?

— Конечно. Мы все на это рассчитываем. Безусловно, все действия высшего политического руководства страны нацелены только на это. В эти дни появились какие-то первые надежды.

— Ваше отношение к предложению, которое прозвучало на президентском совещании от Германа Грефа: создать центр управления реформами? Логика такая: министерства слишком заняты текущей работой, чтобы их проводить.

— Я, наверное, с ним соглашусь. Антикризисный план есть не что иное, как межведомственный документ, и нужно контролировать его выполнение. Минэкономики готовит доклад по всем мероприятиям антикризисного плана в ежемесячном режиме, в правительстве есть соответствующая рабочая группа. Но, наверное, это все-таки не совсем то, потому что это должен быть не просто мониторинг, а оперативное управление и реагирование на ситуацию.

— Не ведет ли создание центра управления реформами к увеличению численности чиновников и дублированию их функций?

— Нет, речь же идет не об увеличении аппарата, а о том, чтобы были обозначены люди, которые за этим в ежедневном режиме смотрят и за это отвечают.

— С вашим приходом Счетная палата стала публично выполнять и профилактическую функцию — вынесение экспертных заключений там, где нарушение еще не состоялось.

— Я эту задачу считаю одной из приоритетных, потому что предупредить нарушение всегда эффективнее. У нас есть на этот счет определенный консенсус с Минфином. Наверное, он связан и с тем, что я сама оттуда выходец, там по-прежнему работают мои коллеги — мы стараемся взаимодействовать с ними на этапе до внесения бюджета. Может быть, без официальной процедуры, когда есть необходимость: в рамках рабочих встреч, совещаний у премьер-министра, президента. Они слышат, где у них есть проблемы.

Экспертиза законодательных и нормативных актов правительства, ведущих к дополнительным расходам или изменению доходной базы,— новый функционал, который появился у нас с принятием нового закона. Сразу могу сказать: поначалу на нас реагировали не очень активно. Но сейчас на наши заключения стали не просто реагировать, а стали править проекты готовящихся нормативных документов и направлять на повторное согласование, хотя по регламенту мы не являемся согласующей стороной.

Что касается последующего контроля, то есть взаимодействия с правоохранительными органами, здесь тоже ситуация несколько изменилась. Мы усилили собственное правовое подразделение специалистами, которые занимаются взаимодействием с силовыми структурами. Мы подписали со Следственным комитетом, Генпрокуратурой, другими правоохранительными структурами новые соглашения о взаимодействии, создали рабочие группы со Следственным комитетом и Генпрокуратурой. Это позволяет еще до рассмотрения материалов проверки на коллегии установить, есть ли в них перспективы для последующего возбуждения уголовного дела. У правоохранительных органов теперь есть обязанность информировать нас, что происходит с материалами, которые мы им направляем: возбуждено ли уголовное дело, или, скажем, ограничились административным штрафом либо вынесением представления губернатору или руководителю федерального органа.

— Какие-то дела вам лично запомнились?

— Материалов очень много. Нашумевшее в последнее время — строительство наземной инфраструктуры космодрома Восточный, там несколько уголовных дел возбуждено. Была проверка по рыбохозяйственному комплексу на Дальнем Востоке, возбуждено два уголовных дела. Строительство дорог в Московской области — возбуждено дело. Есть уже уголовные дела, которые доведены до судов, вынесены соответствующие решения. По уголовно-исполнительной системе — там четыре уголовных дела и два приговора в виде лишения свободы. У них была большая проблема с тем, по каким ценам осуществлялись госзакупки.

«Мы измеряем эффективность своей работы не количеством денег, возвращенных в бюджет»

— Основная риторика оппозиции — это как раз коррупция. Как вам кажется, власть может перехватить эту инициативу?

— А я думаю, что ее и перехватывать не надо. Мы все ориентированы на борьбу с коррупцией. Но всегда находятся факты, которые оппозиция может легко эксплуатировать и говорить, что что-то не сделано. Мне кажется, это извечная тема в споре между властью и оппозицией.

— Можете ли вы сказать, что находитесь в авангарде борьбы за прозрачность системы?

— Так сильно заявлять я бы не стала. Мы не можем проверить все, понимаете? У нас нет такого человеческого ресурса. Мы все-таки федеральная структура, проверяем в основном использование федеральных ресурсов. В регионах есть свои контрольно-счетные органы, которые ориентированы больше на последующий контроль. Лови вора, что называется.

— Вам не очень часто удается вернуть деньги в бюджет. Есть цифры, что в 2014 году на содержание Счетной палаты было израсходовано 2,3 млрд рублей, а вернули 128,6 млн.

— Так считать вообще нельзя. Мы измеряем эффективность своей работы не количеством денег, возвращенных в бюджет, это было бы просто неправильно. Мы с вами только что рассуждали о предупредительной функции — она вообще не измеряется возвратом средств. Главное — не вернуть деньги, а не потерять их.

И 128 млн рублей — это просто промежуточный результат на конкретную дату, цифра по нескольким возбужденным уголовным делам. А бывает, что деньги в бюджет возвращают еще до окончания проверки, примеры — Цирк на Вернадского, Оргкомитет «Сочи 2014».

— У вас недавно вышел критический отчет по РЖД.

— Собственно, про РЖД мы все уже сказали в рамках наших проверок. Реформа в заявленные сроки не состоялась. Сейчас искать причины — достаточно бессмысленное занятие, нужно просто сделать то, что не было сделано раньше. Но вот на что я хочу обратить внимание: мало того что мы не довели реформу до конца, мы еще не создали замкнутую систему контроля, например, за функционированием тех же пригородных компаний. И я думаю, в конце 2014 года коллеги плохо себе представляли, как сработают механизмы, которые они собирались применять с 1 января 2015 года.

Достоверного учета и контроля того, что реально происходит с формированием тарифов на пригородных железнодорожных перевозках, по-прежнему нет. Об этом был наш спор на коллегии с Федеральной тарифной службой. Существует двухуровневая система формирования тарифа, часть компетенций отдана на уровень субъектов, поскольку это их полномочия. Системы контроля — Минтранс, Росжелдор, РЖД, Пригородная компания — нет. Отсутствие регламентации и привело в том числе к тому, что мы с вами наблюдаем.

— В конце 2013 года Госдума поручала Счетной палате провести проверку приватизации государственного имущества за 2010–2014 годы. Есть ли уже результаты проверки?

— Да, на одном из последних заседаний коллегии мы рассмотрели результаты этой проверки. Было установлено, что поступления в бюджет от продажи пакетов акций (а это основной источник поступлений в бюджет от приватизации) за этот период составили чуть более 256 млрд рублей, или только 21% от первоначально запланированного объема. Причем в основном этот показатель обеспечен за счет продажи пакетов акций крупнейших российских компаний на основании решений президента и правительства, а не за счет реализации программы приватизации. Так, в 2010–2014 годах было совершено 11 сделок по продаже крупнейших активов. Без их учета было приватизировано 1180 пакетов акций (долей) в уставных капиталах хозяйственных обществ, а также 274 ФГУПа и 533 объекта иного имущества.

Что касается снижения объемов поступлений от приватизации и ежегодной корректировки планируемых поступлений, здесь мы отмечаем низкое качество планирования со стороны Росимущества. В ходе анализа были также выявлены низкие темпы акционирования предприятий: период с момента принятия решения о приватизации ФГУПа до регистрации ОАО может достигать пяти лет.

В части продажи пакетов акций проверка показала, что основная работа по анализу активов, подлежащих реализации, происходит параллельно либо после проведения оценки пакетов акций. Отмечены случаи превышения стоимости услуг по оценке актива над ценой его продажи. Выявленные факты свидетельствуют о необходимости оптимизации механизмов управления акциями госкомпаний.

— Как вы относитесь к идее возвращения чиновников в советы директоров госкомпаний?

— Это правильное решение. Мы в течение 2014 года рассматривали на коллегии деятельность ряда государственных компаний, где нет представителей государства. Скажем, Объединенная зерновая компания. Мы приглашали Минсельхоз, поскольку министерство направляло туда средства, а Минсельхоз разводит руками: мы о некоторых решениях даже и не знаем, мы не входим в совет директоров. Нельзя оставлять без контроля использование денег, которые направляются из бюджета. Есть возможность входить в совет директоров, значит, есть возможность предупредить нарушения. А когда контрольные органы приходят с проверкой, иногда уже и искать нечего.

Надежда Петрова, Юрий Львов

Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 26 февраля 2014 > № 1339879 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 31 января 2014 > № 1339882 Татьяна Голикова

Председатель Счетной палаты Т.А. Голикова - гость студии программы "Вести в субботу" телеканала "Россия-1"

ВЕДУЩИЙ: Ну и сейчас глава Счетной палаты Татьяна Голикова - гость нашей студии. Здравствуйте, Татьяна Алексеевна.

Татьяна ГОЛИКОВА: Здравствуйте, Сергей.

ВЕДУЩИЙ: Я хотел прежде всего оттолкнуться от слов Президента о банковской сфере. Вот действительно государство банкам дает деньги на помощь, где, как ре... как вы сможете проконтролировать, что эти деньги не осядут в банках, чтобы прокрутиться, а чтобы сразу пошли на помощь конкретным отраслям.

Татьяна ГОЛИКОВА: Мы будем делать такую работу впервые, для себя мы определили, что осуществляться оно будет в 2015-м году ежеквартально, и делать мы ее будем в двух направлениях пока. Пока в двух направлениях. Речь идет о средствах, которые выделены еще были в 2014 году на докапитализацию из Фонда национального благосостояния и размещены ОФЗ в Агентстве по страхованию вкладов тоже для этих же целей.

ВЕДУЩИЙ: ОФЗ это?

Татьяна ГОЛИКОВА: Облигации федерального займа на сумму триллион рублей.

ВЕДУЩИЙ: Мы с вами давно знакомы, но я давно не помню вас в таком настроении. Вы сейчас, знаете, как доктор: спокойно, потому что проблем...

Татьяна ГОЛИКОВА: Прошлое, наверное, сказывается.

ВЕДУЩИЙ: Прошлое сказывается. Я давно не был в Счетной палате. Когда я туда заходил...

Татьяна ГОЛИКОВА: Приходите.

ВЕДУЩИЙ: Лучше вы к нам. Хотя не всякий бухгалтер согласится с тем, что я сейчас сказал. Я помню, что тогда еще очень многие в форме там ходили. Вы не в форме. Вы решили военнизированность этого несколько так смягчить или как?

Татьяна ГОЛИКОВА: Нет. По закону у нас не положена форменная одежда. Мы гражданские.

ВЕДУЩИЙ: Понятно. Ну, а в кобуре у вас лупа, через которую вы проверяете счета.

Татьяна ГОЛИКОВА: Да, да.

ВЕДУЩИЙ: Давайте пройдемся по нескольким таким зарубкам последних недель и месяцев, которые, возможно, нам позволят представить, как это работа будет налажена. Значит, сейчас мы попривыкли к курсу рубля, но в декабре, когда вот он ... весьма уважаемые люди говорили о том, что рублевая масса поступившая банкам и госкомпаниям, вот, собственно говоря, она и вылилась и пошла на доллары. Где гарантия того, что вам удастся предотвратить, чтобы выделяемые рубли не были теми же банками и госкомпаниями немедленно конвертируемы в доллары.

Татьяна ГОЛИКОВА: Мы будем работать параллельно тем процессам, которые будут происходить в коммерческих структурах по использованию этих средств. И думаю, что такое наше вхождение в оперативный именно процесс принятия решений, оно даст возможность избежать того, что было в декабре 2014 года. Это будет сложно. Я предполагаю, что могут быть какие-то неожиданности. Ну, во-первых, потому что это впервые в таком режиме. Во-вторых, потому что достаточно большие финансовые ресурсы.

ВЕДУЩИЙ: В последние месяцы мы были свидетелями, как Народный фронт несколько очень ярких примеров привел того, как расходовались средства не так, не обязательно на такую роскошь-роскошь, чтобы там лимузин какой-то появился, хотя и такие вещи бывали у губернаторов. Ну, в частности там, скажем, речь шла об отделке отделений Пенсионного фонда мрамором и так далее и тому подобное.

Татьяна ГОЛИКОВА: Такие есть тоже, да.

ВЕДУЩИЙ: А вы где здесь можете входить в эту систему? Задним числом или еще до того, как деньги начинают тратиться?

Татьяна ГОЛИКОВА: И так, и так. Сейчас уже у нас начата проверка по инвестиционной программе Пенсионного фонда и те факты, которые были изложены Народным фронтом...

ВЕДУЩИЙ: Находят подтверждение? Т

Татьяна ГОЛИКОВА: К сожалению, да.

ВЕДУЩИЙ: Кроме Пенсионного фонда есть кому встрепенуться сейчас в ходе нашей беседы?

Татьяна ГОЛИКОВА: Ну, вы начали с того, что это дорогие автомобили, это совершенно с ненужными опциями. Ну там стереосистема богатая, держатель для зонтика, там суперхолодильник в машине. Ну, человек, который едет до работы там, ну даже полчаса, 40 минут, я не думаю, что ему это сильно необходимо.

ВЕДУЩИЙ: Что самого вопиющего нашли?

Татьяна ГОЛИКОВА: Ну, меня всегда поражала стройка и то, как неэффективно используются деньги в строительстве у нас. А если брать конкретные объекты, то строительство наземной инфраструктуры космодрома «Восточный».

ВЕДУЩИЙ: Сильный перерасход, ненужные закупки? В чем?..

Татьяна ГОЛИКОВА: Завышение стоимости строительства. Использование такой схемы расчетов, которая позволяла, с одной стороны, завышать, а с другой стороны, деньги размещались в коммерческих банках, использовались на депозитах. И, собственно, измерялись такого рода вводы миллиардами рублей. По нашим оценкам, это более 13 млрд рублей. Посмотрим сейчас результаты того, что там произошло после и наших проверок и после того, как Рогозин практически в ручном режиме занимается проблематикой строительства космодрома.

ВЕДУЩИЙ: Татьяна Васильевна, этот пример, который вы только что привели, доказывает, что у вас действительно очень неплохо налажено взаимоотношение с Правительством. Правительство знает о результатах ваших проверок.

Татьяна ГОЛИКОВА: Да.

ВЕДУЩИЙ: Вы совместно начинаете свои действия. Если возвращаться к общей картине антикризисного плана, вы сами работали в Правительстве. Осуществимо то, что заявлено в Государственной думе на этой неделе Правительством?

Татьяна ГОЛИКОВА: Абсолютно осуществимо. Надо просто очень оперативно работать, очень оперативно принимать решения, но мне кажется, что ключевым здесь является то, что было сказано Президентом у нас на коллегии. Не надо пытаться, в первую очередь, растратить все, что мы накопили. Нужно очень аккуратно относиться к тем приоритетам, которые мы будем выстраивать в этом обновленном бюджете. И, в первую очередь, обратить внимание на те расходы, которые реально не эффективны.

ВЕДУЩИЙ: Какие есть траты государственные, которые когда вы проверяете, вы сами себе задаете вопрос: а... а вообще зачем было затевать эти траты? Не в плане того, правильно или не правильно потрачено, а в плане того, а зачем это? Что можно объективно, в общем-то, и убрать из расходов? Вот лишние расходы для государства?

Татьяна ГОЛИКОВА: Первое: нужно очень аккуратно относиться к планированию расходов на строительство. Несмотря на то, что это, с одной стороны, инфраструктура, и как правило, в кризисный период важно вкладывать деньги в инфраструктуру, я здесь говорю несколько о другом. Мы привыкли без каких-либо документов направлять деньги или резервировать деньги в бюджете на стройку, а ничего не происходит. В результате это традиционно, это вот практически по каждому объекту, несвоевременный ввод, удорожание стоимости строительства, дополнительные бюджетные ассигнования и растягивание во времени.

ВЕДУЩИЙ: Но сейчас же перед вашими глазами явно не только строчки бюджета, а какие-то конкретные объекты. Назовите парочку таких.

Татьяна ГОЛИКОВА: Да все.

ВЕДУЩИЙ: Кому сейчас стоит испугаться, ну так, заранее, на фоне осуществления реализации антикризисного плана?

Татьяна ГОЛИКОВА: Ну, я думаю, что, наверно, не испугаться. В первую очередь, надо выполнять свою работу и эффективно, экономно использовать те государственные ресурсы, упор на которые, собственно, и будет сделан. Потому что как правило, и это, в общем, не секрет и для 8-9-го года, и скорее всего не секрет будет для 2015 года, когда внебюджетные ресурсы заменяются бюджетными и объем присутствия государства становится более существенным, чем в обычные не кризисные годы. И мне кажется, что здесь принципиально важным для Правительства является прозрачных и понятных механизмов использования средств и оперативного доведения до получателей. То есть снятие возможных вот этих вот бюрократических процедур при оформлении. Но для того, чтобы их снять, как раз все должно быть прописано достаточно понятно в тех документах, которые сейчас выйдут в продолжение тех скупых названий в антикризисном плане там, на поддержку сельского хозяйства 50 миллиардов. Но за этим же стоит ко... конкретные субсидии, за этим стоят конкретные решения Правительства и конкретные направления, куда это все будет использоваться.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо. Татьяна Голикова, глава Счетной палаты была гостем нашей студии.

Татьяна ГОЛИКОВА: Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 31 января 2014 > № 1339882 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 15 января 2014 > № 1339885 Татьяна Голикова

«Счетная палата доказала свою полезность». Интервью Председателя Счетной палаты Т.А.Голиковой телеканалу «РБК»

КОРР.: В прошлогодней Олимпиаде в Сочи до сих пор остались незавершенные проекты. Такое заявление в эксклюзивном интервью «РБК» сделала Председатель Счетной палаты Татьяна Голикова. Также она рассказала о том, как ведомство будет контролировать деньги, выделяемые из ФНБ на инфраструктурные проекты. 14 января ведомство Голиковой отмечает 20-летний юбилей.

Татьяна Голикова, Председатель Счетной палаты РФ: Прошедшие 20 лет свою очевидность показали, поскольку появился независимый внешний финансовый контрольный орган, который способен представлять президенту, парламенту достоверную информацию о том, что реально происходит со средствами налогоплательщиков. И, пожалуй, это самое главное.

Орган молодой, но за этот период времени накоплен достаточно серьезный опыт, который позволил уже в 2013 году принять решение о модернизации функций этого органа, серьезном их расширении как раз в связи с тем, что полезность от его работы была абсолютно очевидна.

У нас не планируется никакого расширения. Более того, мы сейчас все находимся в процедуре оптимизации расходов, максимальной экономии даже по той небольшой смете, которая у нас есть. У нас смета в основном состоит только из заработной платы, потому что обычные расходы несем не мы, нас обслуживает Управление делами Президента. Что касается нашей штатной численности, никаких изменений не происходило даже тогда, когда существенно были расширены полномочия, когда был принят в 2013 году новый закон. И в этом смысле 12 аудиторов, председатель, заместитель и, соответственно, аппарат – это тот круг людей, профессионализмом которых мы пользуемся.

Было проведено боле 9000 проверок. Достаточно большой объем – в триллионах измеряется – был выявлен как нецелевое и неэффективное использование средств. Безусловно, не все удалось вернуть в бюджет. Это связано с двумя обстоятельствами - существуют два механизма возврата. Некоторые проверяемые объекты в процессе проверочных мероприятий принимают решение о возврате в случае выявления нарушения. В некоторых случаях - и таких, к сожалению, большинство, когда фиксируется факт нецелевого, неэффективного, нерезультативного использования средств, но больше это относится к нецелевому использованию – приходится направлять материалы в правоохранительные органы и это все решается только через судебные процедуры.

У нас, в принципе, полномочия разграничены. Несмотря на текстовую пересекаемость, они все-таки разграничены. И с ключевыми ведомствами, которые выполняют надзорные и контрольные функции, мы взаимодействуем посредством четких соглашений и прописанием в этих соглашениях функционала – что делаем мы и что делают они. И если есть необходимость по завершении или в процессе проверки обратиться в Федеральную налоговую службу, или в Федеральную антимонопольную службу, или к нашим коллегам из Росфиннадзора, или Росфинмониторинга – это всегда можно сделать и всегда будет предоставлена информация. Более того, мы, при необходимости, приглашаем их на заседания Коллегии с тем, чтобы решение было полноценным. И если нашего функционала в каких-то вопросах не хватает для того, чтобы довести тему до конца, они подставляют нам плечо. И законодательно сегодня прописана процедура, которая позволяет нам привлекать эти органы и непосредственно к контрольным проверкам. Мы не злоупотребляем этим, но такая возможность у нас на сегодняшний день существует.

Есть только ограничения, связанные с законодательством о государственной тайне, но направление, которое это ведет, имеет соответствующие допуски и в обычном порядке идет проверка. Другое дело, что рассмотрение этих вопросов, поскольку они отнесены к вопросам государственной тайны, являются на заседании Коллегии закрытым. Мы не публикуем результаты, но направляем информацию и президенту, и парламенту. И если есть необходимость реагировать правительству (не конкретному органу федеральной власти, а правительству) мы направляем в правительство.

У нас вполне конструктивные отношения сейчас сложились с Минобороны. Мы взаимодействуем как в процессе контрольного мероприятия, когда оно идет, так и по его результатам. И могу сказать, что друг друга слышим.

Нарушения примерно у всех типичные. Неэффективность использования средств, недостижение результатов в те сроки, которые были обозначены, неучет государственного имущества, нарушения при проведении конкурсных процедур. Это относится к любому федеральному органу исполнительной власти. И самый большой объем нарушений – это неэффективное использование. Что относится к неэффективному? Были определены контрактом сроки, необходимость реализации - контрактные обязательства не исполнены. Если это стройка – идет удорожание строительства, поскольку растягиваются сроки. И как следствие – дополнительные бюджетные расходы.

Проверяли своевременность исполнения тех обязательств, которые на себя брали все те контрагенты, которые работали на Олимпиаде. Есть мероприятия, которые по сей день выполняются, которые в сроки не были выполнены. Там ведется соответствующая претензионная работа к государственной корпорации «Олимпстрой». Но основные программные мероприятия, которые были с точки зрения строительства спортивных объектов, с точки зрения развития инфраструктуры города Сочи, Краснодарского края – они реализованы.

У нас два направления. ФНБ на инфраструктурные проекты, которые уже давно решения были приняты. Это крупные дорожные стройки. Там процедура обычная будет. Что касается использования средств ФНБ на цели докапитализации банков и последующего направления банками этих средств на развитие и поддержание соответствующих инвестиционных проектов, а также вложения ОФЗ в Агентство по страхованию вкладов – вот по этим двум будет использован, скорее всего, следующий режим: он точно будет ежеквартальным. Полагаю, что в 1-м квартале это будет экспертное мероприятие, т.е. мы не будем выходить на объекты, мы воспользуемся той информацией, которую нам предоставят коллеги из Министерства финансов, соответствующих банков, куда будет направлены средства, и АСВ. Когда они уже непосредственно пойдут в использование, там будет классическое контрольное мероприятие, где мы будем полностью контролировать ход использования средств. Немножко будет для нас необычно, потому что нам предоставили полномочия заходить туда, куда мы традиционно не заходили. И проверки будут строиться от начала пути, от Министерства финансов, т.е. от момента выделения средств до окончательного их использования. Конечно, это будет сложно. Скорее всего, в этом будут задействованы минимум 5-6 аудиторских направлений. Основными – те, кто будут начинать – будут направления, которые отвечают за взаимодействие с ЦБ и банками и за взаимоотношения с Минфином с точки зрения использования средств ФНБ и размещения облигаций федерального займа. А уже на этапе инвестиционных проектов это будут аудиторские направления, которые курируют либо промышленность, либо транспорт – в зависимости от того, в какую сферу пойдут денежные средства.

У нас есть на сегодняшний день все рычаги, которые позволяют нам жестко относиться, в том числе, к фактам нецелевого использования. Если фиксируется факт нецелевого использования, мы налагаем сначала в качестве профилактической меры административный штраф, но мы не являемся органом, который расследует, возбуждает уголовные дела. Такие факты, когда фиксируется нецелевое использование, передаются в правоохранительные органы по подследственности – Генпрокуратура, Следственный комитет, МВД – и уже ими в рамках их полномочий принимается решение о возбуждении или не возбуждении уголовного дела.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 15 января 2014 > № 1339885 Татьяна Голикова


Россия > Госбюджет, налоги, цены > itogi.ru, 16 декабря 2013 > № 964874 Татьяна Голикова

Страха нет

Глава Счетной палаты Татьяна Голикова: «Проявление корысти при использовании бюджетных средств никуда не исчезло»

В 2014 году зарплата госслужащих индексирована не будет. Это всего лишь одна строка в объемном перечне мер по оптимизации бюджета. Но все ли в порядке с самим бюджетом? Нецелевое или неэффективное использование казенных средств, прямое воровство, непрофессионализм региональных начальников — лишь малая толика накопившихся проблем. О том, почем фунт бюджетного лиха, «Итоги» расспросили главу Счетной палаты Татьяну Голикову.

— Татьяна Алексеевна, в президентском Экономическом совете, похоже, собралось теневое правительство: вы, Алексей Кудрин, Андрей Белоусов… Словом, все те, чья точка зрения не всегда совпадает с курсом нынешнего кабинета…

— В совете — и действующие члены правительства. А Алексей Леонидович довольно часто не совпадает во мнениях не только с правительством. Например, со мной, с тем же Белоусовым, с Эльвирой Набиуллиной. Он у нас своего рода эксклюзив.

— И зачем президенту эксклюзив, когда есть правительство?

— Владимиру Владимировичу интересны все точки зрения. Да и поиск компромисса по экономическим и финансовым вопросам — задача таких структур, как президентский совет. Для подготовки решений, определяющих будущее страны.

— В чем в чем, а в альтернативной точке зрения Счетной палате не откажешь: вы высказали немало претензий к бюджету 2013 и 2014 годов…

— Часть наших замечаний связана с оценкой прогнозов и параметров бюджета. По ним нас с Минфином может рассудить только время. Именно оно покажет, чья позиция была точнее просчитана. И проигравшему придется всерьез задуматься. Но узнаем мы это только через год. Хотя я уже сейчас прошу аудиторов обращать особое внимание на то, как будут реализованы замечания СП. Мы должны или подтвердить, или опровергнуть собственные заключения. Вторая группа замечаний связана с необходимостью внести изменения в бюджетное законодательство. В 2007 году, принимая Бюджетный кодекс, мы старались максимально облегчить сам бюджет, зафиксировав в нем нормы, которые бы не требовали ежегодного пересмотра. Но бюджет обрастает множеством норм, которые существенно расширяют полномочия правительства.

— То есть?

— Часть средств резервируется под будущее принятие решений. Минфин отреагировал на замечания Думы и ввел специальную статью: «Резервные средства». Достаточно правительственного распоряжения, чтобы деньги из этой статьи были раскассированы. Это, по сути, противоречит Бюджетному кодексу, так как согласно ему бюджет должен формироваться на основе действующего законодательства.

— И много резервов?

— Порядка 570 миллиардов рублей. По ним правительство вправе принимать решения в течение всего года и даже отказываться от заявленных ранее целей. Число оснований для пересмотра только растет — в этом году их было 60. В 2014-м запланировано чуть меньше, но я бы не обольщалась: их количество растет по мере исполнения бюджета, так что к концу года может и превысить нынешнюю цифру. Минфин проблему признает, Дума ею озабочена давно. Бюджетный комитет уже сформировал рабочую группу по поправкам в Бюджетный кодекс, призванную устранить последствия перекоса бюджетных полномочий в сторону правительства.

— А что с инвестпроектами?

— Они не относятся к категории резервных средств. Они планируются отдельно, но не факт, что будут исполнены. Кстати, согласно тому же Бюджетному кодексу в бюджет должны попадать только такие проекты, под которые уже есть проектно-сметная документация. Но к моменту его формирования этого, как правило, не происходит. Срок иной — 1 апреля: к этой дате Минэкономразвития подводит итоги, по каким проектам утверждена документация, а по каким — нет. С тех проектов, где ее нет, ассигнования перераспределяются по другим проектам, где ее успели подготовить. Понимаю, что жизнь непредсказуема и богаче любых законов. Проблема в том, что такой подход приводит к увеличению случаев неэффективного использования средств. Ведь что получается? Бились-бились, получили деньги под какой-то инвестпроект, но документацию не подготовили. СП зафиксированы случаи, когда оплата производилась не за выполненные работы, а в авансовом порядке. Причем на 80, а то и 100 процентов! А это приводит к росту дебиторской задолженности, отдачи нет. Бывает и такое, что выполненные работы не оплачены, или наоборот — работы оплачены, но не выполнены…

— Иными словами, воруют?

— Я бы не прибегала к такой терминологии. Хотя могу отметить, что проявление корысти при использовании бюджетных средств никуда не исчезло.

— Кто лидирует — регионы, госкорпорации?..

— У регионов изрядная доля нецелевого использования бюджетных средств. Хотя их проверяют контрольно-счетные палаты субъектов Федерации, СП отслеживает результаты. Речь, как правило, о непрофессиональном управлении бюджетным процессом. Мы всегда приглашаем на слушания по результатам проверок представителей регионов. И то, что мы от них слышим, только укрепляет во мнении, что они слабо представляют, что именно происходит. Хотя и факты коррупции наличествуют. Казалось бы, государство сделало немало, чтобы не только не дать нечистым на руку шанса, но еще и напугать их возможными последствиями. Но страха нет!

— Но ведь нецелевое использование — это не всегда воровство. Подчас речь о перебросе средств на другую, более актуальную статью расходов…

— Все так, но чтобы понять, что это — необходимость или воровство, нужно разобраться в причинах, кто принял такое решение и чем он при этом руководствовался? Если аудитор СП не услышит внятных объяснений, то это, скорее всего, коррупция, требующая сурового наказания. Конечно, бывают и форс-мажорные обстоятельства: катаклизмы или коммунальные аварии, когда требуются срочные меры и внеплановые средства на них. В этом случае переброска денег с последующим возвратом понятна и оправданна. Не могу при этом сказать, что регионы управляются в авральном режиме. Такое было характерно для 90-х, но после принятия нового Бюджетного кодекса финансовая система серьезно изменилась. Она в некотором роде лидирует на фоне других. Что не всегда приводит к положительным результатам: ушедшие в отрыв диктуют правила игры. Неудивительно, что на Минфин обижались за «бухгалтерский подход» к экономике, ведь у Минэка или Минпромторга — свои приоритеты. Но так уж вышло, что бюджетным отраслям приходилось соответствовать правилам, которые сформировала финансовая система.

В любом случае я требую от инспекторов детального разбора каждого факта. Слишком уж велика графа «нецелевое использование» — сотни миллиардов! Бюджет 2013 года мы намерены проверить с особым пристрастием. Есть у нас отдельные вопросы к прошлым проверкам...

— Вы намерены все перепроверить?

— Ни в коем случае! Акты подписаны, и часто без замечаний. Возвращаясь к вашему предыдущему вопросу, регионы СП проверяет в плановом порядке, хотя бывают и внеочередные проверки — по запросам депутатов и сенаторов. Результаты их общедоступны. Губернаторы, как правило, принимают деятельное участие в процессе.

— Им не позавидуешь: многие из них громко или шепотом признаются, что не находят средств на повышение зарплат бюджетникам…

— Обязательства, вытекающие из указов президента, масштабные, но прежде чем их дали, их просчитали, и не раз. Объем требующихся ресурсов был ясен заранее. И это не простое выделение денег: оно требует от руководства всех уровней власти — от муниципалитетов до губернаторов — мер по повышению производительности труда, проведению реформ. Кто эффективно проводит такую работу, не испытывает сегодня проблем. Для других — это шок.

— В августе — сентябре были готовы результаты проверки по Московской области….

— Я принципиально не возвращаюсь к проверкам, сделанным до меня. Разве что в случаях, когда от СП требуется анализ их итогов. Знаю, была проверка эффективности использования земельных ресурсов и лесного фонда в Подмосковье. Знаю, что нарушений было найдено много: за три года — 2010—2012 годы — около 70 тысяч гектаров земли было там выведено из категории «сельхозугодья» под коммерческое и дачное строительство. Около половины сельхозземель не использовалось по назначению. Отсутствует и кадастровая оценка лесного фонда. Еще была проверка расходов средств на обеспечение жильем ветеранов ВОВ. И тоже нарушения: люди частенько не исключались из реестра очередников, а кто-то попал в него не по чину. СП намерена посмотреть, как устраняются недостатки. Но такого числа нарушений, какое было найдено в давней проверке использования бюджетных трансфертов, тогда обнаружено не было.

— В Магаданской области СП нашла нарушений на 3,2 миллиарда рублей…

— Мы направили соответствующие документы правоохранительным органам…

— По новым правилам они должны перед вами отчитываться о проводимой работе?..

— И они уже начали. Мы переоформляем соглашения о сотрудничестве: те, что были до 1 октября, устарели, да и четкого регламента взаимодействия между СП и правоохранительными органами не существовало.

— Москву и Санкт-Петербург планируете проверять?

— Их должны проверять контрольно-счетные палаты городов — субъектов Федерации. Специальных обращений у нас по ним не было, но столицы без внимания не останутся. Например, Дума предложила СП проверить гарантии предоставления гражданам бесплатной медпомощи. Понятно, что Москва и Санкт-Петербург — лидеры по объемам выделяемых средств.

— Дума вас без работы не оставляет. Не слишком ли много обязанностей у СП?

— С возросшим объемом нагрузки я столкнулась сразу, как пришла на должность председателя СП. Новый закон о палате, вступивший в силу с 1 октября, предполагает экспертизу законопроектов и нормативных актов, влекущих за собой бюджетные расходы. До этого СП занималась в основном контрольно-надзорной деятельностью. Предварительные экспертизы были редкостью и касались в основном проекта бюджета. Аудиторы обращали мало внимания на отраслевое законодательство, что не всегда позволяло сделать четкие выводы о причинах действий тех, кого мы проверяем. Сейчас внесены поправки в регламенты правительства и Госдумы. СП предложено подключаться в момент поступления документа и до того, как он будет обсужден на заседании кабинета. Теперь при необходимости предусматривается выступление с позицией СП перед первым чтением законопроекта в Госдуме. Перечень документов для контроля СП также расширился. Но я уверена, что мы справимся. А как иначе?

— Если бы изменения в регламенты были приняты до 1 октября, СП оказала бы большее влияние на формирование бюджета-2014?

— Вряд ли, потому что бюджет готовится заранее: уже сейчас Минфин приступает к формированию предложений на 2015—2017 годы, а полным ходом процесс пойдет с февраля. К октябрю же он завершается, вмешаться сложно. Мы внесли свою лепту, но в виде отдельных элементов, которые касались специфики формирования бюджета — того, в чем я неплохо разбираюсь.

— По вашим словам, проекту бюджета 2014—2016 годов не соответствуют параметры 40 госпрограмм.

— Госпрограммы — дело хорошее. И то, что Минфин предпринял попытку верстать с их учетом бюджет, тоже хорошо. Но они должны быть увязаны с другими документами! Уже есть поручение привести их в соответствие с планами правительства. СП до 1 сентября 2014 года должна провести проверку соответствия госпрограмм стратегическим интересам страны.

— Госпрограммы упрощают использование бюджетных средств: можно внутри самой программы перекидывать их, как вздумается…

— Есть такая проблема. Что бы хотелось нам и Минфину? Тут мы совпадаем. Чтобы госпрограммы содержали такие мероприятия, которые можно было бы определить по бюджетной классификации, делая саму программу прозрачной и понятной. Сейчас же мы этого не видим: есть название «госпрограмма такая-то», но что там внутри? Когда только этот процесс начинали, говорили, например, что все образование должно войти в программу «Развитие образования». Но как Минобрнауки занимается своими вузами, а, например, Минздрав — своими, так они ими и занимаются и отдавать их под общее регулирование программы не намерены...

— Как формируются расходы на госпрограммы?

— Правительство сформировало их в двух вариантах: оптимистическом и консервативном. В первом случае, если денег будет очень много, во втором — если их окажется меньше.

— Это связано с ценами на нефть?

— Как правило.

— Кстати, как вы относитесь к практике сознательного занижения Минфином расчетной цены на нефть?

— Минфин ничего не занижает, использует прогноз Минэкономразвития. И определенный консерватизм тут, на мой взгляд, оправдан. Именно с Минфина спрашивают за исполнение бюджета, и ему проще прибавлять, чем убавлять. Кстати, в этом году допдоходы не были направлены на расходы бюджета — 40,5 миллиарда рублей пущено на сокращение дефицита бюджета.

— То есть, по-вашему, проблем нет?

— Конечно, есть. Мы же оцениваем и качество прогноза, который является основой для формирования бюджета. И вот тут наши позиции с правительством расходятся. Понятно, что прогноз — дело сложное. Понятно и то, что там, где есть системные проблемы, возможно, следует поменять модель…

Но возвращаюсь к разговору о госпрограммах. Минфину пришлось сделать их еще более консервативными: какие-то из них сокращены, а для каких-то даже прибавили средств. Сложно там, где убавили: меньше средств вовсе не тождественно потере приоритетности. Так что появился новый вопрос: как теперь будут идти сокращения? По строкам расходов или в равных процентах? Нельзя пускать это дело на самотек. Иначе это серьезно отразится на стратегиях и планах, принятых ранее. Все документы должны быть синхронизированы между собой. Снять противоречия — одна из задач.

— Что нужно сделать, чтобы этого добиться?

— Нужны поправки в законы, которые придавали бы министрам ответственности за ту или иную сферу в целом, а не только за учреждения, переданные им в оперативное управление.

— Вы Думе уже намекнули?

— Мы это обсудили, но вердикт будет вынесен в сентябре 2014 года — по результатам проверок СП.

— СП сочла, что 117 из 128 ныне существующих налоговых льгот обременительны для бюджета. Цена вопроса: триллион рублей, по подсчетам СП, и 1,8 триллиона — по версии Минфина.

— Цифра в 1,8 триллиона свидетельствует о том, что проблема растет (СП давала оценку раньше). Дума поручила СП оценить эффективность льгот, мы уже начали над этим работать. Думаю, на это уйдет весь 2014 год.

— СП обратила внимание и на растущие взносы в уставы госкомпаний: в предстоящие три года — аж на 266 миллиардов рублей. Правительство вам объяснило зачем?

— Конечно, отказаться от взносов в «уставники» госкомпаний нереально. Они будут. Но проблема в том, что величина уставных капиталов растет год от года и проверить эффективность этих миллиардов сложно. Мы намерены помочь правительству, так как Дума поручила СП проверить эффективность вложения в уставные капиталы и госкомпаний, и отдельно особых экономических зон.

— Дума засомневалась в необходимости их существования?

— Скорее в эффективности использования этих дополнительных средств. Потому что длительное время этот механизм работает, средства вкладываются, но не все они используются. Вот и посмотрим, как это делается. Но и сейчас понятно, что замечаний будет много, так как концептуальное видение этой темы отсутствует.

— Госкорпораций, по-вашему, должно быть меньше?

— Мне кажется, да. Госвложения времен кризиса 2008—2009 годов были понятны и оправданны: нужно было сохранить экономический потенциал и рабочие места, не допустив массовой безработицы. К сожалению, однажды попав в бюджет, из него не хотят уходить. Это плохо. Эффективная организация должна работать на своем ресурсе и по законам рынка, а не на подачках из казны. Считается, что с бюджетными деньгами можно вольно обходиться, а свои кровные требуют иного подхода. Бюджетные денежки никто не потребует назад.

— С Минобороны вам удалось прийти к согласию по части рационального использования бюджетных средств, прежде всего по инвестициям в инфраструктурные объекты?

— Мы сейчас рассматриваем результаты проверок прошлого и этого годов. Я встречалась с Сергеем Шойгу: Минобороны заинтересовано в наших проверках. Он озабочен состоянием финансов министерства и всего того, что они получили «в наследство». Сейчас там воссоздают внутреннюю контрольную службу, хотя, конечно, быстро это сделать не удастся. Но на этом этапе мы являемся их партнерами и помощниками.

— У вас есть ощущение грядущей экономической катастрофы или кризиса?

— Мы встроены в мировую экономику и во многом зависим от проходящих там процессов, но на данный момент не вижу причин для резкого ухудшения ситуации внутри России.

Светлана Сухова

Россия > Госбюджет, налоги, цены > itogi.ru, 16 декабря 2013 > № 964874 Татьяна Голикова


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter