Всего новостей: 2579266, выбрано 4 за 0.681 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Данилюк Александр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкивсе
Украина > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 21 декабря 2017 > № 2433243 Александр Данилюк

Александр Данилюк: «На Украине система сопротивляется, потому что ощущает угрозу»

Министр финансов Украины отвечает на критику медленной реализации реформ.

Бенуа Виткин (Benoît Vitkine), Le Monde, Франция

42-летний Александр Данилюк занимает пост министра финансов Украины с апреля 2016 года. Он пришел во власть из частного сектора и относится к лагерю либеральных реформаторов, чье влияние в Киеве в последнее время идет на спад. Он рассказывает «Монд» о встающих на его пути трудностях.

«Монд»: Ваша предшественница Наталья Яресько выступала с резкой критикой свободы маневра и реформаторских планов власти. Каковы ваши шансы на то, чтобы добиться результатов?

Александр Данилюк: Результаты уже есть. Как мне кажется, самая важная реформа моей команды касается механизма возврата НДС. Старая система определенно была главным источником коррупции для предпринимателей. Сегодня же новая система гарантирует полную прозрачность и совершенно непроницаема для коррупции. В бюджетной сфере мы ввели трехлетнее планирование, которое позволяет открыть перспективы для экономических деятелей и наших партнеров.

Обстановка, в которой работала Наталья Яресько, не слишком отличается от той, в которой работаю я. Я не боюсь ни конфликтов, ни работы с парламентом. Или против парламента, при необходимости. Когда депутаты пытались заблокировать нашу реформу налоговой полиции, известной своей коррумпированностью, я пошел в парламент и добился своего. Старую систему не победить партизанской войной. Выставить конфликт на всеобщее обозрение — это способ получить результаты, заставить противников отступить.

— Каким грузом лежит война на украинском бюджете?

— На безопасность уходит 5% нашего бюджета. Оккупация Крыма и части Донбасса означает потерю 20% нашего промышленного потенциала. С 2014 года доля России в нашей внешней торговле сократилась до 10%, хотя раньше она была главным торговым партнером [почти 35% в 2014 году, прим.ред.]. Мы уже больше двух лет не покупаем российский газ.

— Европейский союз приостановил выделение 600 миллионов финансовой помощи, поскольку Киев не выполнил все поставленные условия, в частности по реформам для утверждения прозрачности… Вы не боитесь, что ваши западные союзники могут от этого устать?

— Мы выполнили 19 из 21 условия, которые были поставлены для выделения этого транша. Эта приостановка — разумеется, не лучший сигнал, но мы сохраняем самые доверительные отношения с ЕС. Брюссель дал согласие на новый план помощи на ближайшие два года, чьи объемы сравнимы с предыдущим [1,8 миллиарда евро].

Мы понимаем, что у Европы есть собственные проблемы, но мы все еще нуждаемся в вашей помощи, причем не только финансовой. Опыт ЕС жизненно важен для проведения некоторых реформ, например, масштабной реформы здравоохранения, которую мы сейчас реализуем. Как бы то ни было, мы знаем, что в конечном итоге должны сами продвигаться вперед и выбирать свой путь.

— Такое давление со стороны Брюсселя и МВФ зачастую были единственным способом добиться полной реализации реформ. С кем и чем, по-вашему, связано это сопротивление?

— Последние 25 лет Украина строилась и развивалась с опорой на коррумпированную и нездоровую систему. Чем дальше мы продвигаемся в борьбе с этой системой, чем ближе приближаемся к ее центру, тем сложнее все становится. Мы проигрываем одни битвы, выигрываем другие. Мне кажется, что такое сопротивление системы — признак того, что она ощущает угрозу со стороны реформ.

Представители этой системы — повсюду. Как на нижних уровнях администрации, так и среди высокопоставленных чиновников. Как в спецслужбах, так и в парламенте. Причем, это зависит не только от поколения. Даже среди молодых есть те, кто прекрасно находят себе место в старой системе. Отчасти проблема в том, что мы не в силах предложить им достойные зарплаты. Нам нужен специальный антикоррупционный суд, чтобы более эффективно наводить порядок.

— По-вашему, преследование бывшего президента Грузии Михаила Саакашвили, который сейчас стал оппозиционером и выступает с резкой критикой коррупции, отражает эту борьбу старой и новой системы?

— Я считаю, что речь идет о политической борьбе. У Михаила Саакашвили есть свои собственные планы. Я не в том положении, чтобы комментировать эту ситуацию.

— Ряд государственных ведомств регулярно устраивают нападки на Национальное антикоррупционное бюро Украины (НАБУ), пытаясь ограничить его полномочия и независимость. Оказываются под прицелом и другие участники борьбы с коррупцией. Что скрывается за этой борьбой?

— НАБУ могло допускать ошибки, но оно все равно является самой эффективной и независимой антикоррупционной организацией в стране. Когда я работал в президентской администрации, то был одним из тех, кто готовил этот проект. Мы знали, что ему необходимо предоставить все возможные средства защиты. Его роль крайне важна, оно становится угрозой для всей системы. Именно поэтому оно становится целью.

Последнее наступление на бюро шло через парламент посредством поправок в законодательство. Оно потерпело неудачу лишь благодаря вмешательству наших западных партнеров [угроза перекрыть все предназначенное Киеву финансирование]. Это неприемлемо, но главное — это победа.

— Только вот часть этих нападок исходит с самых верхов государственной власти. Среди друзей и союзников президента есть ярые противники НАБУ.

— Старый менталитет может сохраниться и в самых верхах.

— Уже давно упоминавшееся решение о том, как обезопасить целые отрасли экономики от коррупции, это приватизация. В этой работе тоже накопилось большое опоздание.

— В этом заключается один из главных приоритетов правительства. Не только бороться с коррупцией, но и придать экономике динамизм и привлечь инвесторов. Процесс приватизации начнется с будущего года под эгидой Министерства экономики и должен будет по большей части подойти к концу в 2019 году. Он охватит сотни предприятий разных размеров.

— Одно из последствий политики, которую вы проводите в том числе по требованию МВФ, заключается в обеднении населения. Коммунальные тарифы и цены на газ выросли просто в огромных пропорциях… Получится ли у вас придерживаться ее в долгосрочной перспективе?

— В противном случае мы бы ее не проводили. Сегодня социальные льготы получает слишком большая часть населения, до 60% в том, что касается газа. Это слишком много. Нам нужно предоставить помощь тем, кому она действительно необходима, и предложить больше возможностей другим. Кроме того, с восстановлением экономического роста бедность идет на спад.

Как бы то ни было, нам нужно быть честными с согражданами: перемены в стране будут долгими и болезненными. Популисты сулят чудеса, подъем уровня жизни за четыре месяца, тогда как мы стремимся к глубинным реформам. И мы проводим их в стране, ведущей войну, когда экономика переживает ремиссию.

— Каковы перспективы украинской экономики? Российский рынок для вас практически закрыт. Предоставило ли соглашение об ассоциации с ЕС достаточную альтернативу?

— Соглашение об ассоциации уже сейчас помогает нам и формирует обнадеживающую динамику. Оно позволяет привлечь инвесторов, причем не только из Европы. Мы наблюдаем в частности рост инвестиций из Японии, для которой Украина — удобная дверь в Европу. Потеря российского рынка стала серьезным ударом, однако она открывает новые возможности. Она заставляет нас быть более конкурентоспособными и открывает для нас более предсказуемые рынки, которые не зависят от перемен в политике. Ряд отраслей уже заявили о себе: это касается в первую очередь сельского хозяйства, высоких технологий и легкой промышленности.

Украина > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 21 декабря 2017 > № 2433243 Александр Данилюк


Украина > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 15 июня 2017 > № 2210718 Александр Данилюк

Реформирование Украины

В своем интервью изданию The American Interest министр финансов Украины рассказывает о своем амбициозном проекте реформ и выражает надежду на то, что украинская экономика в скором времени станет самодостаточной. Ниже приведена отредактированная расшифровка этой беседы.

Уолтер Рассел Мид (Walter Russell Mead), The American Interest, США

The American Interest: Добро пожаловать в Вашингтон! Для начала позвольте мне спросить, какова цель вашего приезда в США.

Александр Данилюк: Я приехал сюда, чтобы принять участие в весеннем собрании МВФ и Всемирного банка — одном из основных мероприятий финансового мира. У нас довольно насыщенная программа: мы встречаемся с представителями МВФ, Всемирного банка, а также с частными инвесторами. Я принимаю участие в этих встречах, потому что мы готовимся снова вернуться на рынок после нескольких лет перерыва. Это является частью программы МВФ по оказанию помощи Украине, но, что еще важнее, любое нормальное государство должно иметь доступ к рынкам и привлекать финансовые ресурсы, когда это необходимо.

— Будут ли эти бонды деноминированы в долларах, евро или гривнах?

— Это будут стандартные евробонды.

— Не так давно у вас возникли проблемы с какими-то долгами перед Россией, которые не были реструктуризированы. Этот вопрос уже решен, или он до сих пор нависает над Украиной и рынками капитала?

— Так называемый российский долг. Как вы знаете, Лондонский суд вынес решение в пользу России, но мы подали апелляцию. Мы продолжаем отстаивать нашу позицию, и у нас есть веские основания полагать, что мы победим.

— Пока вы находитесь в Вашингтоне, вы уже встречались или планируете встретиться с кем-нибудь из администрации Трампа?

— Да. Конечно, главная цель этой поездки заключается в том, чтобы встретиться с представителями МВФ и Всемирного банка. Но пока я здесь, мы планируем встретиться с членами администрации Трампа — к примеру, с министром торговли США Уилбуром Россом (Wilbur Ross). У нас также запланирована встреча с несколькими членами Национального экономического совета. Полагаю, нам придется еще раз приехать, чтобы провести дополнительные встречи. Для нас крайне важно поддерживать контакт с новой администрацией, поскольку мы очень нуждаемся в помощи Америки.

— Несколько лет подряд на Украине фиксировался негативный экономический рост. Недавно ситуация изменилась, хотя сейчас прогнозы роста опять немного снижаются. Какой рост прогнозирует украинское правительство — около 1,9%?

— 2,2%.

Аннексия Крыма и наших промышленных районов на востоке Украины оказала мощное негативное воздействие на нашу экономику, особенно если учесть, что прежде Россия была нашим главным экономическим партнером. В течение двух, а точнее даже трех лет подряд наш ВВП снижался.

Но с тех пор мы переориентировались на другие рынки и провели реформы, которые позволили добиться некоторого роста. Разумеется, речь идет не о стремительном росте, но сейчас важно то, что нам удалось переломить негативную тенденцию. В истекшем году он составил 2,2%. В этом году мы могли рассчитывать на 3% или даже больше. Но потом Россия конфисковала часть компаний на неконтролируемых территориях, а мы приняли ответные меры. Это отбросило нас немного назад. В результате мы уменьшили наш прогноз роста на 1%. Поэтому в этом году мы снова прогнозируем рост в 2,2%. Мы приложим все усилия к тому, чтобы компенсировать это.

— Если смотреть на прогресс украинских реформ в последние два года, что, по вашему мнению, стало самым значительным достижением?

— Самым сложным решением стала национализация крупнейшего украинского банка — ПриватБанка. Это не совсем реформа, но мы потратили на этот процесс массу сил и времени. Это решение было довольно рискованным, потому что у ПриватБанка очень много вкладчиков — 22 миллиона человек.

— Сейчас население страны составляет около 42 миллионов? Довольно большой процент.

— Да, очень значительный. И это только размеры банка. На его долю приходилось 70% всех платежных операций в стране. Что еще важнее, им владели два олигарха, которые контролировали несколько информационных агентств и у которых были доли в других компаниях. Решение о национализации этого банка было очень трудным.

Мы работали вместе с Национальным банком, премьер-министром и президентом. И, несмотря на сложность процесса, мы постарались минимизировать риски. Теперь этот банк принадлежит государству, а министр финансов является его акционером. К сожалению, теперь министр финансов владеет 55% банковской системы. Такая ситуация нежелательна, не так ли? Наша цель была иной. Следующая задача заключается в том, чтобы выяснить, как можно использовать государственную долю в банковском секторе. Для этого нам потребуется еще больше работать.

Что касается реформ, я могу сказать, что пока мы не довели ни одну реформу до конца. Я считаю, что одного процесса реформирования недостаточно: реформы должны приносить результаты. Но мы довольно далеко продвинулись в вопросе борьбы с коррупцией. В частности, мы создали новую антикоррупционную структуру — могу сказать, что этот процесс мы завершили. Мы начали его в 2014 году с создания совершенно нового агентства — Национального антикоррупционного бюро (НАБУ) — потому что ни одно из существовавших правоохранительных агентств не могло взять на себя эту функцию. Некоторые организации просто невозможно реформировать. Поэтому мы создали совершенно новую организацию, однако потребовалось некоторое время, чтобы она заработала как надо.

Во-вторых, мы создали Национальное агентство по противодействию коррупции. В то время как НАБУ расследует конкретные случаи коррупции, это агентство анализирует информацию из деклараций об имуществе, факты конфликта интересов и финансирование политических партий, чтобы предотвратить коррупцию.

Последним компонентом этой структуры стало введение системы обязательного электронного декларирования имущества для высокопоставленных чиновников и госслужащих. Это стало беспрецедентным шагом, на который решились лишь немногие страны. Эти три элемента постепенно начинают приносить результаты.

В ходе расследований фактов коррупции мы выяснили, что суды создают нечто похожее на бутылочное горлышко — я бы сказал, настоящий барьер. Даже если Национальное антикоррупционное бюро собирает достаточное количество материалов, дело все равно может застрять в суде. Это существенно снижает эффективность всей системы. Следующим шагом станет создание специального антикоррупционного суда — мы запланировали это на начало следующего года. Этот шаг должен стать завершающим в процессе формирования антикоррупционной инфраструктуры.

Каковы результаты? Недавно НАБУ арестовало главу государственной фискальной службы — это был самый высокопоставленный чиновник, арестованный ими по обвинению в коррупции. Этот случай должен стать отчетливым сигналом серьезности наших намерений.

Между тем мы проводим реформу в энергетической сфере, которую мы пока не завершили. Нам потребуется внести множество изменений, чтобы мы смогли достичь своих целей, но, пока мы этого не сделаем, рынок не заработает в нормальном режиме.

Я также работаю над бюджетной реформой, но мы не сможем завершить ее до конца года. В минувшем году мы запустили своего рода пилотную программу. Мы заложили в бюджетный процесс основы реформ здравоохранения и системы образования. Эти реформы должны рассматриваться в процессе формирования бюджета, иначе мы не сможем их провести.

Обычно процесс составления бюджета выглядел так: мы получали запросы от различных министерств, затем складывали их и говорили: «Ладно, у нас недостаточно денег для того, чтобы удовлетворить все ваши просьбы, поэтому давайте каким-то образом урезать расходы». На этот раз мы поступили иначе. Мы собрали представителей министерств и спросили их: «Какие реформы вы хотите провести? Мы готовы финансировать только реформы. Вы хотите провести реформу в области здравоохранения? Что именно вы хотите изменить в области здравоохранения, и как мы можем вам помочь?»

Были такие, кто говорил нам: «У нас все замечательно, нам просто нужны деньги для финансирования нашего института». Их программы мы урезали в первую очередь. В этом году мы постараемся закрепить такой подход законодательно, чтобы это не выглядело всего лишь временной прихотью Министерства финансов. Он будет закреплен в новом бюджетном кодексе. Мы также перейдем на трехлетний бюджет, потому что ни одну реформу невозможно завершить за несколько месяцев или даже за год.

— Когда американцы пытаются понять, что именно происходит на Украине, больше всего их удивляет то, что сейчас в вашей стране есть очень мощные источники сопротивления реформам — иногда даже внутри государственных институтов. С 1990 года на Украине было уже три революции. Создается впечатление, что французы продумывали свои революции гораздо тщательнее.

— У них были гильотины! А в Евросоюзе гильотины запрещены.

— Иногда вместо них используются фонарные столбы.

— Турция пытается вернуться к этой точке.

— Именно. Но разве турецкий вариант подходит Украине? Если серьезно, создается впечатление, что украинское государство до сих пор не в силах изменить себя, не говоря уже о реорганизации общества. Почему этот процесс протекает так медленно? Почему столько революций не сумели привести к серьезным переменам?

— Государство не может реформировать само себя. Люди должны выбирать правильных лидеров, чтобы те реформировали государство, а затем поддерживать позиции этих лидеров. Не все реформы протекают безболезненно. Некоторые реформы крайне непопулярны и болезненны.

— Назовите самые непопулярные и болезненные реформы.

— Сейчас самой сложной реформой, которую мы готовимся осуществить, станет пенсионная реформа. Многие страны уже прошли через это. Украина — пока нет. Ее постоянно откладывали.

— Пенсионная реформа никогда не влечет за собой повышение пенсий. Как правило, после нее пенсии уменьшаются.

— На самом деле все неприятные элементы этой реформы будут компенсированы увеличением размера пенсий, потому что сейчас крайне важно предложить сбалансированный вариант.

В начале 2014 года люди были готовы согласиться с любыми реформами. Они понимали важность реформ, они видели происходящие на их глазах перемены, они были готовы. Но прошло уже три года, и их терпение подходит к концу. Поэтому сейчас нам необходимо соблюдать крайнюю осторожность в проведении подобных реформ. Мы не можем снова ее отложить — это было бы неправильно. Она необходима, и ее нужно было провести много лет назад. Мы обязаны это сделать. Мы — не популисты, мы — люди, которые готовы проводить реформы и которые хотят гордиться их результатами.

Но, чтобы эту реформу приняли, она должна быть справедливой и прозрачной. Даже если людям что-то не нравится, они принимают это, если это кажется им справедливым. В рамках действующей системы один рабочий может получать пенсию, которая будет выше, чем пенсия его коллеги, или может уйти на пенсию раньше срока. Но почему? Это же неправильно. Поэтому мы немного повысим часть пенсий, чтобы сбалансировать разницу.

— В каком возрасте обычно уходят на пенсию на Украине?

— Сейчас пенсионный возраст для мужчин составляет 60 лет, для женщин — 58 лет.

— Множество американок, возможно, захотят иммигрировать на Украину.

— Плохие новости состоят в том, что каждый год пенсионный возраст увеличивается на полгода. Если бы нам надо было прорекламировать себя, я бы сказал: приезжайте на Украину сейчас, потому что через год пенсионный возраст составит 58 с половиной лет, а еще через год — 59 лет.

— Каким будет средний размер пенсии, на который люди смогут рассчитывать?

— Минимальный размер — 2,4 тысячи гривен — это менее 100 долларов. Средний размер пенсий составит, я полагаю, 120 долларов.

— Еще раз, чтобы американцам было понятнее. Сколько нужно денег, чтобы прожить на Украине?

— На одну пенсию прожить очень трудно.

— Такая пенсия вытесняет человека за черту бедности?

— Скорее на границу с бедностью. Но это тоже плохо. Многие пенсионеры вынуждены продолжать работать, и зачастую им помогают членных их семей. Конечно, мы хотим увеличить пенсии. Но состояние нашей экономики пока не позволяет нам сделать это.

— Мне хочется, чтобы американцы поняли, о чем сейчас идет речь, потому что это довольно трудно. В период реформ цены на многие товары растут. Реформа в области энергетики приведет к росту цен на отопление и газ. Насколько сильно вырастут цены? Столкнутся ли пенсионеры, получающие минимальную пенсию, с тем, что в результате реформ стоимость аренды жилья вырастет? Как это все будет работать?

— Одной из положительных особенностей Украины является то, что аренда жилья — это не слишком распространенное явление, потому что большинство украинцев живут в собственных квартирах и домах.

— Это произошло после распада Советского Союза?

— Да, почти все квартиры были бесплатно приватизированы. Что касается коммунальных услуг, газ является серьезной проблемой. Многие дома были построены в то время, когда Россия поставляла газ советским республикам.

— По очень низкой цене.

— Да, по очень низкой цене. Тогда никто не задумывался над тем, чтобы строить энергоэкономичное жилье. После распада Советского Союза счета за коммунальные услуги были высокими в том случае, если государство не предоставляло субсидий. Поэтому государство много лет субсидировало газ. В результате никто не заботился о рациональном использовании энергии, потому что, если газ дешев, зачем его экономить? Между тем мы все еще зависели от России, и из-за субсидий мы теряли деньги. После принятого в минувшем году решения перейти на рыночную цену газа наша газовая компания «Нафтогаз», которая прежде несла убытки из-за неэффективной ценовой политики, наконец начала приносить доход. Это вовсе не значит, что люди платят рыночную цену за газ — но не всегда. Мы предоставляем целевые субсидии.

— Речь идет о субсидиях конкретным семьям?

— Именно. Мы предоставляем субсидии семьям, которые в этом нуждаются — а нуждаются в них многие. Поэтому нас спрашивают: «А что изменилось?» Мы изменили многое. Теперь люди заинтересованы в том, чтобы экономить, и число тех, кто нуждается в субсидиях, будет снижаться. Но в настоящее время мы стараемся внедрить инструменты стимулирования — как рационального использования энергии, так и повышения уровня добычи газа. Все будет происходить одновременно.

Вот пример действия старой системы. Человек, владеющий домом площадью в 1000 квадратных метров (есть и такие люди), и человек, владеющий квартирой площадью в 50 квадратных метров, платили за газ по одинаковому тарифу. Того количества денег, которое правительство тратило на субсидирование газа для дома в 1000 квадратных метров, хватило бы на несколько сотен маленьких квартир. Это было просто несправедливо. И все это финансировалось за счет средств налогоплательщиков.

— Из-за экономического спада и структурных изменений средний уровень потребления на Украине снижается уже много лет подряд. Насколько резким был спад в уровне жизни населения? Мне бы хотелось, чтобы американцы поняли, что происходит с людьми на Украине.

— И снова, у меня сейчас нет точных статистических данных. Могу предположить, что в среднем уровень потребления упал примерно на треть с момента начала конфликта на востоке Украины. Это довольно существенное снижение.

— Как это отражается на политической ситуации, и повлияло ли это на уровень политической поддержки реформ? Потому что люди могут пожаловаться, что, несмотря на огромное количество революционеров и реформаторов, они с каждым годом живут все хуже. Создает ли это какие-то политические проблемы для правительства?

— К сожалению, это неизбежно. В Европе сейчас наблюдается подъем популистов, и они пытаются играть на недовольстве реформами. Но другого пути нет. Если реформы долго откладывать, это разрушит страну, потому что, даже если позже появится человек, который захочет их провести, к тому моменту люди уже не захотят мириться с лишениями, и страна начнет разрушаться изнутри. Конечно, мы хотели добиться большего за прошедшие три года, но сейчас мы имеем то, что имеем.

Мы готовимся провести две важнейшие реформы, которые уже нельзя откладывать — пенсионную и рыночную реформы. Их необходимо провести, иначе люди через пару лет просто не смогут получать пенсию. Поскольку нынешняя система нежизнеспособна, отказ от проведения реформ будет похож на игру в горячую картошку: мы просто будем передавать эту проблему своим преемникам. Мы не можем позволить себе этого.

— Что не дает вам спать по ночам, когда вы думаете о будущем Украины или о будущем своей программы реформ? Что беспокоит вас больше всего?

— Лучше было бы спросить, что не дает мне уснуть под утро, потому зачастую я задерживаюсь в министерстве до глубокой ночи. Что касается оставшихся нескольких часов сна, то мой мозг продолжает активно работать, и я часто просыпаюсь утром с готовым решением.

Больше всего меня беспокоит то, что мы можем упустить окно возможности для проведения реформ. Разумеется, это не будет концом света — я не верю, что в данном случае мы стоим перед выбором «сделаем сейчас или потеряем страну». Я считаю, что наш долг заключается в том, чтобы сделать жизнь украинцев лучше. Если мы не сумеем сделать это сейчас, в скором будущем возможность снова появится, но мы будем слабее, а многие люди сейчас останутся без нашей помощи. Это меня беспокоит. Я очень рад тому, что мы наконец можем провести пенсионную реформу после стольких лет разговоров. Популисты называют ее катастрофической, практически убийственной, но это глупость. Наша реформа — это шаг ответственного правительства.

— Что может сделать вашу работу на нынешней должности успешной? На какие признаки мне стоит обратить внимание, если я захочу оценить эффективность работы администрации?

— Вы имеете в виду правительство или Министерство финансов?

— Министерство финансов.

— Нас нельзя назвать типичным министерством финансов. Если рассматривать обычную работу нашего Министерства финансов в узком смысле, то она будет включать в себя налоговую реформу, реформу государственных фискальных служб, составление промежуточного бюджета, создание отдела финансовых расследований и упразднение налоговой полиции — репрессивного пережитка прошлого. Довольно небольшой круг задач.

Но мы занимаемся не только этим. Я собрал команду реформаторов, которые работали в других сферах. Для меня крайне важно, чтобы мы начали реформу здравоохранения в этом году или в следующем. В этом году мы добьемся прогресса в реформе системы образования. В минувшем году мы предприняли несколько интересных шагов, в том числе несколько изменили порядок выплаты студентам стипендий. Вы можете себе такое представить? Мы посмели потеснить самую активную часть общества. Мы сказали: «Послушайте, 70% из вас больше не будут получать стипендию».

— Только не говорите об этом американским студентам, иначе они тоже потребуют стипендию.

— Будучи студентом, я тоже получал стипендию некоторое время, поэтому лично я не против стипендий. Однако в нашей системе никто не принимал в расчет то, насколько успешно учились студенты. Поэтому мы их разделили. Теперь ограниченное число студентов получают академическую стипендию, которая поощряет их учиться лучше, а основная масса получает социальную стипендию. Мы опробовали эту систему в минувшем году и столкнулись с сопротивлением. Люди сказали: «Как вы могли на такое пойти? Студентов трогать нельзя. Они — очень активная часть общества. Все будут нас ненавидеть». Но даже сами студенты поддержали нас, потому что они задумываются о будущем. Не стоит недооценивать людей.

— Последний вопрос. Что вам хотелось бы получить от США. Предлагаю вам ответить не только с позиций министра финансов, но и с позиций члена правительства. Чего Украина хочет от США?

— У меня нет рождественского списка желаний. Я верю в потенциал Украины, и я считаю, что мы сами должны справиться с этой работой. Но есть области, в которых нам действительно нужна помощь. К примеру, ситуация на востоке страны. Хотя мы сделали все возможное, чтобы реформировать нашу армию, нашим военным не хватает подготовки и оружия, чтобы противостоять гораздо более сильной армии России. Иногда нашим институтам тоже требуется поддержка. К примеру, мы не смогли бы самостоятельно создать отдел финансовых расследований (который скоро начнет свою работу) и Национальное антикоррупционное бюро. У нас просто не хватило бы опыта. Чтобы предпринять такие шаги быстро и успешно, нам требуется помощь от американского правительства.

Кроме того мы получили финансовую помощь, но ее хватит на короткий период. Я полагаю, что к 2018-2019 году мы уже будем уверенно двигаться по пути к самодостаточной экономике. Но Европа сейчас переживает сложные времена, поэтому там сейчас довольно трудно найти политическую поддержку. Нам все еще нужно, чтобы США сохранили санкции против России и ужесточили их, если Россия снова перейдет в наступление. Это действительно помогает, потому что российская экономика страдает от санкций. Санкции меняют поведение России.

— Благодарю вас за интервью.

Украина > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 15 июня 2017 > № 2210718 Александр Данилюк


Украина > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 4 мая 2017 > № 2162366 Александр Данилюк

Глава Минфина: Разместить еврооблигации под 9% мы можем уже сейчас, но не хотим

Эксклюзивное интервью министра финансов Александра Данилюка агентству "Интерфакс-Украина" (II часть)

Вопрос: Теперь к пенсионной реформе. МВФ, насколько мы знаем, категорически против введения второго - обязательного накопительного - уровня этой системы в Украине в обозримом будущем. Тогда как участники финансового рынка говорят, что без этого второго уровня больших перспектив у этого рынка нет, и приводят пример Польши.

Ответ: Тут, как в анекдоте, оба правы. Финансовый рынок у нас пытаются отстроить с обретения страной независимости, но его, к сожалению, пока у нас нет. У моих коллег, которые пришли пару лет назад в Национальную комиссию по ценным бумагам и фондовому рынку, была мечта отстроить фондовый рынок, но оказалось, что строить почти не из чего. Поэтому, я понимаю их позицию о необходимости второго и третьего уровней пенсионной системы и поддержал бы их при других условиях. Но нужно смотреть, где у нас проблема, которая требует немедленных решений - это солидарная пенсионная система. Здесь и позиция МВФ, и наша совпадают. Пока мы не стабилизируем солидарную систему, мы не можем себе позволить играться во второй уровень.

Вопрос: Здесь же вопрос "курицы и яйца"?

Ответ: Совершенно верно, куры и яйца. Но при нынешнем состоянии рынка мы просто безрезультатно потратим деньги. Поэтому, будем действовать таким образом: сначала решаем проблемы солидарной системы, а потом садимся со всеми нашими умными головами, которые хотят создать фондовый рынок, и будем думать, что делать с накопительными уровнями. Сейчас нужно решать проблемы, а не усугублять и без того сложную ситуацию.

Вопрос: МВФ дипломатично заявил о необходимости повысить эффективный пенсионный возраст в Украине. Согласно материалам программы EFF, сегодня средний эффективный возраст выхода на пенсию в Украине составляет 58,5 лет для мужчин и 55,9 года для женщин, тогда как в среднем по ЕС – 63,5 года и 62,5 года соответственно. По вашему мнению, можно ли за счет расширения базы плательщиков единого социального вноса (ЕСВ) так поднять эффективный пенсионный возраст в Украине, чтобы сохранить обычный пенсионный возраст в 60 лет?

Ответ: Я сейчас не могу показать цифры, но очевидно, что будем делать и то, и другое – расширять базу плательщиков ЕСВ и повышать требование по стажу, чтобы сбалансировать пенсионную систему и сделать ее более справедливой.

Вопрос: Но без повышения эффективного пенсионного возраста за счет одного только расширения базы это уравнение солидарной пенсионной системы не решается?

Ответ: Требование по минимальному стажу для выхода на пенсию (т.е. фактически по сроку, на протяжении которого платились взносы в Пенсионный фонд) будет повышаться. У людей должно быть право выходить на пенсию в разном возрасте – в 60, 63. То есть, тот, кто имеет необходимый стаж, пойдет в 60, а у кого такого стажа нет – будет вынужден идти в 63. И это справедливо.

Вопрос: По программе с МВФ у нас вопросы почти исчерпались. Правда, в ней есть еще такой пункт, что любые дополнительные поступления в бюджет должны использоваться только тремя способами: уменьшение авансовых платежей по налогу на прибыль, увеличение капиталовложений или для сбережений. Заработает ли эта статья в текущем году, и куда бы вы направили эти излишки?

Ответ: Нельзя просто так без соответствующего анализа сказать, куда направить деньги.

Вопрос: Или в связи с блокадой неконтролируемых территорий (НКТ) и потерей там предприятий эта статья вообще не актуальна?

Ответ: Посмотрим. Сейчас есть превышение по доходам, но и по НКТ, конечно, есть негативный эффект, и он еще будет проявляться. Поэтому нужно быть консервативными.

Что такое переплаты налога на прибыль? – Это деньги, которые разные власти в свое время взяли и одолжили" у бизнеса, а потом "простили себе этот долг". Естественно, эти деньги нужно возвращать. Все, у кого не было злоупотреблений, должны получить эти переплаты назад – это наш подход, он восстанавливает доверие бизнеса к государству.

Именно поэтому для меня было критически важным, несмотря ни на что, запустить электронный реестр автоматического возмещения НДС. И бизнес, даже тот, который все еще не может получить НДС, который государство ему задолжало в прошлом, полностью поддерживает усилия министерства по реформированию системы администрирования НДС. Они понимают, что если текущий НДС возмещается автоматом и без нарушений, то новая задолженность не будет накапливаться и исторические проблемы будут быстро решены.

Вопрос: А когда, по вашим оценкам, будут ясны потери бюджета этого года от блокады НКТ и потери там предприятий?

Ответ: Ближе к концу мая.

Вопрос: Давайте перейдем к вопросу долга. Проблема 2019 года для Украины все чаще звучит в обзорах инвестиционных аналитиков. Инвесторы -- и внутренние, и внешние, пока не очень верят, что Украина сможет обойтись без "Реструктуризации 2.0".

Ответ: Вы хотите себе новость создать?

Вопрос: Хотим, конечно. У экспертов МВФ в программе есть свой сценарий: Украина уже в этом году возвращается на рынок коммерческих заимствований, на котором берет $1 млрд в этом году, по $2 млрд – в двух последующих, а затем уже $3 млрд. Вы, как министр финансов, как оцениваете реалистичность этого сценария? Есть ли у вас другие сценарии? Возможно, больше средств даст приватизация или будет новая реструктуризация?

Ответ: Я не люблю и не хочу выбирать из меню. Давайте на время забудем про 2019 год, что у нас там пики выплат по внешнему долгу. Даже если бы их не было, нам что, не нужно осуществлять приватизацию? – Это нужно делать по многим другим причинам, а не из-за выплат 2019 года, потому что уже скоро нечего будет приватизировать. Почти каждое госпредприятие у нас умирает просто из-за неэффективного управления. Они все требуют инвестиций, новых технологий, активного присутствия на рынках, а не распила. Поэтому, приватизацию нужно делать по множеству других причин, а не для того, чтобы возвращать долги.

Конечно, надо говорить и о поступлениях в бюджет от приватизации. Потому что, когда мы каждый год закладываем в бюджет даже незначительные суммы (а 17 млрд грн, с учетом нашей госсобственности – это немного), а в результате имеем немногим более нуля, то я, как глава Минфина, вынужден говорить -- имейте совесть! Почему я должен постоянно в конце года дополнительно размещаться на рынке заимствований или искать, как иначе перекрыть это недопоступление? Что это за безответственность!

Поэтому приватизацию нужно проводить и проводить массово, несмотря на популистские беспочвенные обвинения в том, что мы якобы распродаем Украину. На самом деле, мы создаем рабочие места, привлекаем деньги для развития нашей промышленности, строительства социальных объектов. Альтернатива -- это вещать про необходимость развития экономики и при этом параллельно пилить госпредприятия. Все в стране должны понимать, что это реальное воровство. Когда противники приватизации говорят, что сейчас низкие цены для продажи, то нужно понимать, что наши госпредприятия – как апельсины, которые просто испортятся через какое-то время. И те, кто сейчас кричит про низкие цены, сами потом эти апельсины спишут, получат деньги, а государство и люди не получат ничего.

Теперь, что касается размещения еврооблигаций. Здесь тот же подход -- отбросим 2019 год с его пиками. У нас программа с МВФ заканчивается в 2019 году. Программа с Фондом -- это временное решение, в рамках которого мы должны реформировать свою экономику, сделать ее конкурентоспособной, независимой. Поэтому нам нужно сейчас думать о том, как провести необходимые реформы, чтобы этого достичь.

Вопрос: Пока у нас государственный долг только растет.

Ответ: В том то и дело. Это серьезная проблема. Но если мы сейчас сделаем правильную медицинскую и пенсионную реформы, успешно закончим реформу энергетики, ускорим реформу ГФС, то у нас ситуация кардинально поменяется. И я вижу все перспективы для того, чтобы наша экономика стала достаточно сильной и после окончания программы с МВФ развивалась без необходимости поддержки со стороны Фонда. Хотя, стоит признать, что мы упустили самый продуктивный период для реформ в первый год-два после Революции достоинства. Сейчас приходится идти на очень непопулярные, но необходимые меры, которых избегали в течение 25 лет. Но делать это приходится при гораздо более низком уровне поддержки в обществе.

Вопрос: Реформы сложно делать при низком уровне доверия.

Ответ: Я бы сказал, при низком уровне толерантности или терпимости. Люди устали ждать, устали от низких зарплат и пенсий, устали от коррупции, устали бороться с ветряными мельницами. Само слово "реформы" вызывает раздражение – это кризис доверия.

Возвращаясь к 2019 году, ясно, что после завершения программы с МВФ нам необходимо иметь возможность привлекать деньги на внешних рынках. А для этого мы должны на рынках активно присутствовать, чтобы все нас знали, знали нашу репутацию, историю. И начинать нужно уже сейчас. Поэтому я уже общаюсь с инвесторами, обсуждаю следующее размещение. Это сложная работа, она потребует очень много усилий, моих персональных, но я продолжу это делать.

Вопрос: А вы готовы сейчас описать кривую доходности, которую Украина хотела бы выстроить? МВФ, например, в своих материалах допускает заимствования под 9% годовых.

Ответ: Размещаться под 9% мы можем уже сейчас, но не хотим.

Вопрос: МВФ допускает, что Украина может выпускать новые еврооблигации под 9%. Правильно ли мы понимаем, что мы на рынок не выходим, потому что для нас это дорого?

Ответ: У нас есть две причины, почему мы пока не выходим. Во-первых, дополнительные кредиты нам пока не нужны. Во-вторых, все наши действия, направленные на улучшение экономики, естественно уменьшают риски по нашим долговым инструментам и сказываются на стоимости привлечения капитала. Поэтому после принятия ключевых реформ и по мере дальнейшего роста нашей экономики процентная ставка по нашим ценным бумагам упадет, иными словами привлечение станет более дешевым.

Вопрос: Более реальные переговоры с инвесторами начнутся уже после пенсионной реформы?

Ответ: Нет, сейчас. Нам уже есть о чем рассказать, чтобы выстроить определенную историю взаимоотношений для успешного выхода на рынок. Ведь последний раз мы с инвесторами общались, когда проводили реструктуризацию. Это совсем не тот разговор, который вызывает желание инвестировать. А сейчас нам нужно рассказать, что наша экономика восстанавливается, что вот такие реформы мы уже осуществили и уже есть их результат, а вот такие планируем осуществить в скором будущем. Нужно формировать позицию, что покупка наших бумаг – это хорошая инвестиция в будущее, поскольку сейчас Украина вне поля зрения инвесторов.

Вопрос: Ожидания окончательного судебного решения относительно российского долга на $3 млрд не будет тормозом в процессе этих переговоров? Украина уже подала апелляцию?

Ответ: Нет, не будут тормозом. Посмотрите, как отреагировали еврооблигации Украины на решение Лондонского суда -- никак. После краткосрочного падения, цены на наши бумаги восстановились и стабилизировались.

Апелляцию мы еще не подавали. Но еще раз хочу отметить, что история Украины --это история большой страны с большим потенциалом, которая сейчас движется в правильном направлении.

Вопрос: В отношении возможных объемов заимствований. Сценарий МВФ – $1 млрд в этом году, $2 млрд -- в следующем. С вашей точки зрения, это реалистичный сценарий?

Ответ: Мы и сейчас можем выйти и привлечь несколько миллиардов. Но вопрос – зачем? Эти цифры – это даже не ориентиры. Это примерные наброски того, что мы вместе собираемся делать с МВФ в рамках нашего сотрудничества, поскольку они -- крупнейший кредитор. А реалистичность -- это немного другой вопрос. Повторюсь, мы уже сейчас можем разместиться, но насколько это целесообразно -- это уже другой вопрос. Когда будем готовы и будут благоприятные условия, разместимся на такую сумму, которая будет необходима на тот момент.

Вопрос: О рынке внутреннего долга. Какие заимствования вы планируете на нем?

Ответ: Мы планируем выполнить план заимствований на этот год, в размерах, предусмотренных бюджетом. В первую очередь для нас важным является увеличение спроса на гривневые инструменты на внутреннем рынке. Мы активно общаемся с первичным дилерами и оптимизировали линейку таких инструментов, чтобы увеличить интерес к ним. Также, для нас важен приход иностранных инвесторов на локальный рынок, поэтому мы вместе с НБУ, активно работаем над созданием условий для их прихода.

Вопрос: Репрофайлинг портфеля облигаций НБУ. Когда, как вы ожидаете, он может состояться? Могут ли эти новые инструменты с привязкой доходности к уровню инфляции оказаться на рынке? Или это просто инструмент, чтобы 15 млрд грн в этом году освоить на дороги, а в следующем – Нацбанк снизил отчисления в бюджет?

Ответ: Кто-то это воспринимает как инструмент для финансирования дорог, но у нас есть потребность в репрофайлинге в любом случае, потому что сейчас нагрузка на бюджет по выплатам неравномерная, существуют определенные пики. Нас этот рваный профиль не устраивает. Это – во-первых.

Во-вторых, у нас есть определенные расходы этого года, которые не были заложены в бюджет. Например, ПриватБанк. Вы помните, что национализация ПриватБанка и принятие бюджета происходили в одну ночь. Это была ночь, которую я запомню на всю жизнь. Естественно, когда голосовался бюджет, докапитализация ПриватБанка в него не закладывалась. В результате, у нас возникли дополнительные расходы, для которых необходим соответствующий бюджетный ресурс.

Поэтому репрофайлинг как в наших интересах, так и в интересах Национального банка. Мы вместе с Нацбанком подготовили предложение. Сейчас его рассматривают аудиторы НБУ.

Вопрос: Для чего?

Ответ: Чтобы подтвердить, что условия, на которых будет обменян существующий портфель облигаций в НБУ, являются рыночными.

Вопрос: Главное условие, на котором настаивал Нацбанк -- привязка доходности к инфляции -- сохранилась? НБУ подчеркивает, что их основной интерес в том, чтобы правительство было кровно заинтересовано в инфляционном таргетировании. Чтобы оно понимало, что лишний процент инфляции сразу же отразится ростом расходов на обслуживание долга.

Ответ: Здоровая координация, здоровое сотрудничество с Национальным банком -- это только на пользу.

Вопрос: У вас здоровое сейчас сотрудничество?

Ответ: Да, у нас здоровое сотрудничество.

Вопрос: Разговоры о продуктивной эмиссии, они не из Минфина исходят? Не из экономического блока Кабмина?

Ответ: Об экономическом блоке не знаю, но не из Минфина -- это точно.

Вопрос: Откуда в меморандуме с МВФ возникла цифра 98 млрд грн как потолок докапитализации банков и фонда гарантирования в этом году? Это расчет на постаудит ПриватБанка?

Ответ: В начале года была необходимость докапитализировать госбанки. Возможно, появятся дополнительные потребности в капитале у ПриватБанка или другого госбанка. Если не у госбанка, то у Фонда гарантирования вкладов. Поставили такой потолок, но это совершенно не означает, что будут именно такие расходы, есть большая вероятность, что они будут значительно меньше.

Вопрос: Минфин будет принимать участие в борьбе за активы Привата или это все-таки задача правоохранительных органов?

Ответ: Будем принимать активное участие в рамках своих полномочий. Основная проблема -- это кредиты, выданные связанным с банком лицам, бывшим акционерам. Недавно мы выбрали советника, который будет заниматься этими кредитами, их реструктуризацией и возвратом.

Вопрос: Вы надеетесь на поддержку правоохранительных органов?

Ответ: Конечно, мы не можем достичь результата без правоохранительных органов. Если не будет реструктуризирован портфель кредитов связанным лицам, то включается прямая норма о доведении банка до банкротства его бывшими собственниками, которая предусматривает уголовную ответственность. И тогда это вопрос правоохранительных органов. Министерство финансов -- это акционер, а также орган, который занимается бюджетной, налоговой политикой, а этим вопросом должны заниматься правоохранительные органы, которых у нас немало.

Вопрос: Будет ли поиск выведенных денег и за рубежом?

Ответ: Да. Предстоит сложный юридический процесс.

Вопрос: Вопрос о разрабатываемой стратегии госбанков. Какой приоритет вы в нее закладываете: развитие экономики, возврат потраченных на докапитализацию денег за счет приватизации банков? На каком этапе сейчас подготовка этой стратегии? Уже есть информация, что Нацбанк предлагает оставить полностью государственным Укрэксимбанк, Ощадбанк и ПриватБанк – пробовать постепенно продавать, а Укргазбанк продать уже в этому году.

Ответ: Министерство финансов, как акционер, будет эту стратегию формировать. Мы рассматриваем все предложения, но у меня есть свои взгляды на то, как должны работать государственные банки. Я хочу, чтобы был проведен серьезный анализ перед тем, как эту стратегию формализовать и озвучивать. Я уже свое мнение по поводу объединения Привата и Ощада высказал – это нецелесообразно. Дальше – я пока не хочу говорить, хотя у меня как представителя акционера больше всех прав на такие заявления. Просто я отношусь к этому очень серьезно, потому что, когда ты владеешь 50% банковской сферы, то стоимость ошибки огромна. Мы должны правильно взвесить все факторы.

Например, задают вопрос -- стоит ли выводить ПриватБанк на IPO? Это что сейчас такая актуальная проблема? У нас проблема в другом -- Ощад конкурирует с Приватом. Я не могу критиковать менеджмент одного и второго банка, что они конкурируют: это коммерческие структуры, конкурируют за клиентов, и это абсолютно нормально. Но, зачастую, в такой конкуренции банки забывают об экономической эффективности, ограниченности в капитале, необходимости соизмерять свои решения со своими возможностями как коммерческой структуры. Ведь основная цель коммерции – это получение прибыли, а не увести клиентов у конкурента себе в убыток, в тайне понимая, что государство, как акционер, будет вынуждено возместить этот убыток за счет средств налогоплательщиков.

Это ключевая проблема, которую нужно сейчас решить, потому что здесь государство может потерять большие деньги. Потери могут быть настолько существенными, что, возможно, даже при сегодняшнем незначительном спросе на рынке дешевле продать часть банков, чтобы этой ситуации избежать. Если не можем сейчас продать, то давайте думать, как ограничить контрпродуктивную конкуренцию. Так вот стратегия должна сделать так, чтобы для такой неэффективной конкуренции не было места. Иначе за такие "соревнования" будет платить бюджет. И, честно говоря, надоело платить.

Вопрос: Нам тоже надоело, поскольку за все эти многомиллиардные докапитализации госбанков мы все платим.

Ответ: Совершенно верно. Налогоплательщики платят за то, что за них борются государственные банки.

Есть вещи, которые абсолютно очевидны, исходя из того, что я сторонник разгосударствления: если что-то готово к приватизации – продали и забыли. Сейчас идет обсуждение, вводить ли в Укргазбанк потенциального инвестора, например, IFC или ЕБРР. Но если будет возможность его продать полностью – мы будем продавать. Укргазбанк – хороший банк с хорошим менеджментом, интересным портфелем и продуктами – продали и забыли! И освободили силы и время на другие задачи, которых у Минфина море.

Вопрос: Никто не хочет попадать под прокуратуру за то, что банк капитализировали на несколько миллиардов, а продали существенно дешевле.

Ответ: Так это же абсолютно неправильно! Есть рынок, который определяет цену, и выше рыночной цены продать не получится.

Вопрос: Фонд госимущества открыто говорит, что именно по этой причине и не продает. У Фонда гарантирования вкладов – такая же проблема.

Ответ: Я это осознаю. Но у нас прокуратура не может управлять экономикой. Мы в итоге теряем колоссальные деньги, потому что государство – неэффективный менеджер предприятий. В итоге они не развиваются, а деградируют. Почему налогоплательщики должны продолжать расплачиваться за неэффективные решения и действия государства в прошлом и за страхи чиновников перед прокуратурой?

Вопрос: Тем не менее, у прокуратуры фактически есть формальные основания привлечь такое лицо к ответственности.

Ответ: Где рыночная цена и где прокуратура?! Если есть формальные основания для привлечения - их нужно убирать. Мы же движемся к рыночной экономике. Для этого необходимо реформировать силовой блок соответствующим образом, чтобы исключить давление на бизнес, необоснованное вмешательство в выполнение государственными структурами своих полномочий и в рыночные отношения. Можем, конечно, вернуться к плановой экономике, сделать пятилетку, всему бизнесу поставить план выполнения работ и зафиксировать цены. Не думаю, что такая "оригинальность" кого-то впечатлит. В современном мире такая модель не работает. Это уже не раз было доказано историей.

Украина > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 4 мая 2017 > № 2162366 Александр Данилюк


Украина > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 3 мая 2017 > № 2162369 Александр Данилюк

Глава Минфина: Сейчас активизировались люди, боящиеся потерять влияние. Меня и реформу ГФС это не остановит

Эксклюзивное интервью министра финансов Александра Данилюка агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Каковы главные результаты вашего недавнего визита в США, где вы участвовали в ежегодном МВФ и Всемирного банка? С чем связаны предложения о сокращении размера американской технической помощи Украине в 2018 году втрое? Свидетельствует ли это об уменьшении поддержки Украины со стороны новой администрации США?

Ответ: За эту неделю, я провел более 30 двухсторонних встреч в Вашингтоне с руководством МВФ, Всемирного банка и Европейского банка реконструкции и развития, с командой МВФ по поддержке реформы Государственной фискальной службы (ГФС), с министрами финансов Латвии, Франции, Германии, Грузии и Швеции, с коллегами из Польши, с рейтинговыми агентствами и другими международными организациями.

Очень позитивной и важной была встреча с президентом Всемирного банка Джимом Кимом. Обсудили дальнейшее сотрудничество и ход реформ в Украине. Пригласил его посетить нашу страну, чтобы увидеть позитивные изменения, которые здесь происходят, своими глазами. Уверен, что в свете нашего продуктивного взаимодействия его первый визит в Украину состоится в ближайшее время.

С руководством МВФ обсуждали конкретные шаги по реформированию страны, в частности, пенсионную и земельную реформы, реформу фискальной службы, создание Службы финансовых расследований, антикоррупционного суда и приватизацию. Мы прошли середину программы МВФ. Сейчас важно завершить оставшиеся структурные реформы, чтобы они дали полноценный положительный эффект к моменту завершения программы МВФ в 2019 году.

Мы уже готовимся к успешному завершению программы. В том числе для этого я встречался с потенциальными инвесторами в Вашингтоне, Нью-Йорке и Бостоне. Мы планируем выходить на рынки капитала в этом году, поэтому важно уже сейчас общаться с инвесторами. Все они позитивно оценивают наши реформы, но ожидают запуска земельной и пенсионной реформ, чтобы окончательно убедиться в том, что в Украине серьезно настроены продолжать структурные изменения и развивать экономику.

В Вашингтоне также состоялись важные встречи с новой администрацией президента США, в том числе, с ключевым представителем экономического блока администрации - министром торговли США Уилбуром Россом. На встрече с министром Россом обсуждали привлечение инвестиций в Украину. В прошлом известный финансист с Уолл-стрит прекрасно понимает возможности инвестирования в Украину и реализации потенциала нашей страны. В новой администрации заинтересованы в развитии двухсторонних экономических отношений и в расширении присутствия американского бизнеса в Украине. Сейчас работаем над конкретным списком потенциальных совместных проектов, а также над устранением преград для привлечения инвестиций в страну.

Что касается технической поддержки – сокращение расходов на международную помощь всем странам, не только Украине, было частью предвыборных обещаний и, соответственно, планов президента Дональда Трампа, поэтому такое решение не является неожиданностью. И важно отметить, что это решение касается не только Украины, а всей международной помощи, поэтому не является показателем снижения уровня политической поддержки Украины. Более того, меня заверили в том, что финансовая поддержка Украины продолжится, потому что наша страна является стратегически важной в регионе.

Вопрос: Чуть больше о сотрудничестве с МВФ. Уже после позитивного решения совета директоров о выделении Украине четвертого транша по программе EFF Киев посетила миссия Фонда. Поднимался ли в ходе этого визита вопрос отставания Украины от того графика реформ, который был согласован в рамках третьего пересмотра программы. Ведь до конца марта не был принят целый ряд законов, до сих пор отсутствуют документы о реформировании налоговой и таможни…

Ответ: Мой стиль – не обсуждать сроки, а делать работу. Сроки обсуждаются, когда пишется меморандум. Визит этой миссии – это конкретная работа. В рамках этого визита, в том числе, прошла встреча по вопросам реформирования Государственной фискальной службы. Ожидания, как у миссии, так и у меня очевидные, - сейчас должна осуществляться полномасштабная реформа фискальной службы. Потому, что начали этот процесс уже несколько лет назад, а воз и ныне там. А это определенные риски и для МВФ, который реформу ГФС активно поддерживает и считает одной из ключевых для успешного развития экономики Украины.

Сейчас наступило время по-настоящему заняться реформой. Мы уже приняли соответствующее решение на заседании Кабинета министров в конце марта по реформированию и реструктуризации ГФС и, в частности, о создании единого юридического лица на таможне.

Вопрос: Это решение действительно принято?

Ответ: Принято. А до этого это решение было согласовано с МВФ. Это наша практика – как надежного партнера – все делать сообща. Реформы ГФС от нас ожидают общество, бизнес и МВФ, что мы, наконец-то, начнем двигаться вперед. И я это обеспечу.

Вопрос: В "Экономической правде" было опубликовано письмо нового и.о. главы ГФС Мирослава Продана о том, что будет очень сложно реализовать предложенную Минфином реорганизацию службы, практически невозможно.

Ответ: Что значит очень сложно? Любые действия требуют усилий. Ему нужно продемонстрировать, что он эффективный руководитель службы, ему нужно показать результат. Решение Кабмина принято, и его нужно выполнять.

Вопрос: То есть, на ваш взгляд, с организационной точки зрения это возможно?

Ответ: Да, и мы это с ним проговаривали раньше. Но сейчас активизировались люди, которые бояться потерять влияние. Однако меня и реформу это не остановит. И руководитель ГФС должен думать о том, как он будет менять службу, а не замораживать ситуацию, которая там сложилась сейчас.

Вопрос: Господин Продан также выразил опасения, что такая реорганизация может внести сумбур в работу таможенных органов, привести к резкому падению платежей.

Ответ: У нас любят сеять панику. И сеют ее те, кто зарабатывает на существующей системе. "Смеют внести сумбур в наше идеальное болотце?" О каком сумбуре они говорят? Например, меньше времени останется на то, чтобы подменить товар в транзите? Ну да, что ж поделаешь, теперь это будет сделать сложнее.

Вопрос: Вы подтверждаете планы по сокращению количества внутренних таможен?

Ответ: Если говорить о таможне, то проблема очень простая - у нас областные таможни занимаются исключительно "решением вопросов": в системе все так интересно построено, что начальник таможенного поста по каким-то процедурным вопросам вынужден обращаться в областную таможню, мол, я этот вопрос не решаю, идите и договаривайтесь там. Но и там многие вопросы не решают, и направляют еще выше.

Такой футбол-волейбол стоит денег и времени. Эффективная таможня – это быстрая таможня, которая позволяет тем, кто честно работает, быстро растаможиться и прийти к потребителю с товаром. Это должен быть вопрос часов, а не дней, тогда как у нас это все превращается в какой-то особый процесс, который стоит денег и бизнесу, и бюджету. Поэтому руководители постов должны иметь больше полномочий, они должны сами принимать решения и брать на себя ответственность. Необходимо убрать лишнее звено и с ним коррупционные связи на местах. Эти связи в областях надо разрывать.

Вопрос: А что делать с существующей конкуренцией между таможнями? Мы все знаем пример, как попытка что-то изменить на Одесской таможне, просто привела к переводу грузов на другие таможни.

Ответ: Таможни не должны конкурировать. Хотя в итоговом бюджете созданы, вопреки нашей позиции, условия для такой конкуренции. В результате, что сейчас происходит? Например, чем больше растаможишь, тем больше финансирования пойдет на дороги области. Я выступал категорически против такого подхода, потому что таможня – это централизованный инструмент государства для сборов в бюджет, там нет места региональной составляющей. Один губернатор пришел ко мне за советом, так как у него "проблема с дорогами…"

Вопрос: …и просил дать ему больше таможни?

Ответ: Не то, чтобы больше таможни, так как понимает, что я не могу дать ему больше таможни. Но он договаривался с поставщиками и другими губернаторами, чтобы растаможивались у него. Таким образом, наши губернаторы оказались в ситуации, когда они вынуждены заниматься тем, чем они заниматься не должны. Мы пошли очень неправильным путем - таможенные платежи должны оставаться централизованными, как по методикам, так и по администрированию.

Не говоря уже о том, что создание централизованных отношений позволяет уменьшить возможности для манипулирования. Например, таможенная стоимость должна быть одинаковая везде.

Вопрос: Это возможно? Многие на рынке говорят, что это невозможно.

Ответ: Почему?

Вопрос: Мол больно много товаров, ценовая ситуация быстро меняется…

Ответ: Железный, конечно, аргумент... Я считаю, что в ГФС должен быть единый центр по определению таможенной стоимости и оценке уровней рисков.. И мы его создадим. А еще создадим у себя, в Минфине, центр мониторинга ценовой информации для независимого контроля. Если у центра ГФС неактуальные цифры, мы будем требовать привести их в соответствие. Вот такой двойной контроль, но именно таким образом эта система будет работать.

Цены меняются, но разве так сложно их отслеживать? Мы же в XXI веке живем, это вопрос IT-систем.

Вопрос: Приводили в пример мандарины.

Ответ: Отлично, привязались к индикативам цены на мандарины и поехали. Все равно информация будет поступать в электронном виде.

Вопрос: Эта единая база таможенной стоимости будет использоваться для оценки рисков занижения такой стоимости? У импортера останется право отстаивать свою цену, отличную от индикативной?

Ответ: Конечно, прав у компаний никто отбирать не собирается.

Подытоживая с таможней… Ее реформирование – это вопрос лидерства, а лидеров у нас мало. У нового руководителя ГФС есть возможность показать, что он умеет управлять этой структурой, и намерен ее менять. У меня такое подозрение, что это письмо о невозможности реорганизации ему подготовили, но раз он это письмо подписал, то это его ответственность. И если он не собирается менять ГФС, то я его поддерживать не буду. Предоставленное время для испытания подходит к концу.

Вопрос: После объединения таможен, следующий этап – объединение с налоговой в одно юридическое лицо. Это записано в программе с МВФ, и срок такого объединения указан до конца марта 2017 года.

Ответ: Давайте я расскажу вам предысторию. Идею объединения налоговой и таможни мы продвигали еще в созданном в 2010 году Координационном центре по внедрению реформ, основываясь на британской модели. Когда я работал в McKinsey в Лондоне, одним из моих клиентов была налоговая служба Британии, где такое объединение осуществили. Поэтому я этот кейс хорошо знаю и понимаю, в чем там преимущества. После рассмотрения нескольких вариантов реформирования налоговой, три года назад выбрали именно Британскую модель, которая сейчас внедряется.

Какая была аргументация у противников? Во-первых, структура таможни лучше организована, поэтому якобы существует риск, что если налоговая ее поглотит, то настанет хаос. Во-вторых, оппоненты говорили, что в объединенном ведомстве больше внимания будет уделяться той его части, которая приносит больше доходов, тогда как вторая часть будет приходить в упадок.

Главный же аргумент в пользу объединения – это синергия. И основная идея была в объединении информационных баз налоговой и таможни, чтобы информация не терялась, а с ней не терялись и деньги, большие деньги. И чтобы во главе единой структуры был один ответственный, у которого бы была мотивация объединять информацию от двух служб и таким образом повышать эффективность. И потом уже отстраивать функциональную модель организации, исходя из того, что это - единые процессы и единые риски. Мы знаем, что предприниматель ввозит товар, платит НДС, налоги на прибыль – это все единая цепочка.

Но получилось, что объединили только на бумаге, а IT-системы так и не объединили. То есть, пошли нашим стандартным путем, все красиво написали и ничего не сделали.

Вопрос: Еще министр доходов и сборов Александр Клименко при Януковиче заявлял, что уже почти объединили базы данных.

Ответ: "Почти"… мы же понимаем, что означает это слово. Фактически выбрали модель единого юрлица, но с тех пор идут танцы: парламент не поддерживает соответствующие изменения (для полноценной реализации нужны изменения в закон), фактически ничего не происходит.

Клименко, кстати, довел эту идею объединения до абсурда, когда предложил создать отдельное министерство доходов и сборов. Мы до сих пор сталкиваемся с последствиями этого решения. Это категорически неправильно, чтобы сильный орган (бывшее Министерство доходов и сборов – ИФ), который занимается реализацией налоговой и таможенной политики еще и сам формировал эту политику. То есть, если что-то не получилось – дособрать! Затем быстро внесли в Кабмин проект или, еще проще, издали собственный приказ, чтобы еще кого-то "прижать" и "дособрать". Это колоссальный, самый очевидный конфликт интересов, который только можно заложить в системе. И он был заложен.

Мы недавно положение о ГФС исправили и убрали все оставшиеся функции, присущие министерству.

Я считаю, что с учетом потерянного времени на данном этапе действительно не стоит объединять таможню и налоговую. Необходимо сделать первый шаг – оптимизировать вертикаль налоговой и вертикаль таможни. Тут даже спорить не нужно. Глупо рассуждать о втором шаге, если мы первый сделать не можем и вынуждены читать письма ГФС о том, что земля плоская и поэтому не может вращаться.

Вопрос: Хотели бы спросить об упрощенной системе налогообложения. Мы уже частично ее коснулись, когда говорили о цепочке прохождения товаров от импорта до продажи. Эта цепочка часто завершается физическим лицом-предпринимателем, и дальше контроль над ценой теряется. Это один из доводов о неэффективности упрощенной системы, который приводят МФО. Есть еще и аргументы о потерях пенсионной системы, бюджета, нарушении конкуренции, которые приводят в пользу необходимости пересмотра этой системы. И в меморандуме с МВФ Киев взял на себя такие обязательства. Вы уже сформировали позицию на этот счет?

Ответ: Честно? Пока этот вопрос не в приоритете.

Вопрос: То есть, пока приоритет – это улучшение администрирования?

Ответ: Проблемы с упрощенной системой - это тоже часть проблемы администрирования. Стандартный пример: в британском праве если ты видишь слона, а не мышь, то ты говоришь, что это слон. У нас же приходит налоговый инспектор к слону, но почему-то пишет, что это мышь.

Вопрос: Точнее, 50 мышей, как в ресторане.

Ответ: Да, в других странах нас бы просто не поняли. Там если это слон, то это слон - восприятие соответствует реальности. У нас – ищут поводы, чтобы увидеть там 50 мышей, или просто не заметить, вместо того, чтобы отстаивать интересы государства. Понятное дело, что в этом есть личный интерес проверяющего.

Поэтому, если говорить об оптимизации упрощенной системы, то для начала нужно просто назвать вещи своими именами. Если супермаркет или большой ресторан разбит на множество ФОП, это неправильно. Очевидно, что это единый комплекс и, соответственно, единый бизнес. Устранение злоупотреблений упрощенной системой - это первый шаг к решению проблемы.

Вопрос: То есть пока первый шаг - назвать слонов слонами, а настоящих мышей не трогать?

Ответ: Конечно. Мы не будем дискриминировать тех, кто по-настоящему имеет право на упрощенную систему. Но те, кто этой системой манипулируют, должны быть из нее выведены. Уверен, такое решение поддержат все, кроме тех, кто на этом зарабатывает.

Вопрос: Еще вопрос по поводу налоговой амнистии и нулевой декларации. Даже ваши коллеги в Национальном банке говорят о целесообразности какой-то амнистии для того, чтобы начать с чистого листа, например, в вопросах валютного регулирования. Но в меморандуме с МВФ есть четкий пункт о том, что амнистии быть не должно. Возможен ли пересмотр этого пункта?

Ответ: Мы с МВФ долго обсуждали возможные варианты. У них действительно очень жесткая позиция, что амнистии быть не должно. По их мнению, риск состоит в том, что амнистия может оказаться просто "пшиком", и я разделяю такое мнение. Многие страны проводили амнистию, и практика показала, что она не была эффективной.

Кроме того, очень многое зависит от эффективности самой фискальной службы: чем слабее организация, тем вероятнее, что будет именно "пшик". Амнистия – это подведение окончательной черты, а не 39-ое, последнее, "китайское" предупреждение, которое мы по факту можем получить. При таком "китайском" предупреждении результат будет неравномерным – кто-то сделает, а кто-то проигнорирует. Поэтому позиция МВФ такова: необходимо сначала усилить фискальную службу. Вот почему так важна институциональная реформа ГФС.

Важным также является реализация плана BEPS (Base Erosion and Prfit Shifting, план действий ОЭСР по противодействию размыванию налогооблагаемой базы и выводу прибыли из-под налогообложения), к которому мы присоединились с 1 января 2017 года. Там, в принципе, понятно, что для внедрения некоторых рекомендаций BEPS, например, КИК (контролируемые иностранные компании), целесообразно рассмотреть вопросы амнистии. Но пока мы фокусируемся на четырех минимально необходимых рекомендациях этого плана, и мы обязаны их внедрить, раз уж мы присоединились, и сфокусироваться на реформе ГФС. Еще раз подчеркну: мы эту реформу сделаем, если проявим настойчивость. Вот тогда можно будет говорить о какой-то амнистии, а до этого я такой возможности не вижу…

Вопрос: Но без амнистии сомнительной выглядит и идея всеобщего декларирования?

Ответ: Согласен.

Вопрос: В программе также есть обязательство Украины ввести такой инструмент, как "непрямые методы" (силовое подразделение – ИФ). Бизнес реально этого боится. Вы не видите здесь рисков?

Ответ: Я вижу колоссальные риски, особенно при такой фискальной службе, которую имеем сейчас.

Вопрос: Как вы решите эту задачу?

Ответ: Сначала реформируем ГФС, а потом поговорим о возможности введения "непрямых методов". Мы как раз и отвоевывали такое прочтение этого пункта, потому, что с нынешней ГФС запускать "непрямые методы" нельзя. Какой сейчас уровень доверия к ГФС? Его нет вообще. Или мы хотим реально взорвать ситуацию? Нужно сначала заслужить доверие своей работой.

Вопрос: Еще один интересный пункт в обновленном меморандуме – создание подразделения по надзору за фискальными рисками госпредприятий. Расскажите об этом. Это какой-то следующий этап после утверждения правительством финансовых планов? Не этим ли занимается Государственная аудиторская служба (бывшее КРУ)?

Ответ: Не совсем. Это департамент в составе Минфина, который будет анализировать риски, связанные с деятельностью госпредприятий, их влияние на бюджет. Это очень важная функция. Но, к сожалению, у нас в министерстве она пока слабая. Отдельное подразделение уже создано, сейчас будем его усиливать, чтобы оно могло полноценно выполнять эти функции.

Вопрос: А с Государственной аудиторской службой эти подразделение не будет конфликтовать?

Ответ: Нет, это разные институции с разными функциями. Задача министерского подразделения – это больше анализ, прогнозирование. Поскольку крупные компании у нас очень разные, оно должно сформировать картину, что это за компании, чем они занимаются, риски их влияния на бюджет - ведь мы зачастую даже не понимаем, что там происходит.

Вопрос: А, кстати, Госфинмориторинг, он пока вне дискуссии о Службе финансовых расследований (СФР)? Это так и должно быть, или пока просто не время?

Ответ: У Госфинмониторинга совершенно четкие функции, закрепленные международными договорами. Да, эта институция, находится в системе Министерства финансов, но мы не будем никоим образом ее интегрировать в СФР.

СФР - это отдельная структура это правоохранительный орган, который будет заниматься расследованиями экономических преступлений против государства.

Вопрос: То есть, Госфинмониторинг остается таким, каким он есть?

Ответ: Да. Еще раз, СФР - это правоохранительный орган, который будет расследовать злоупотребления в экономической сфере. Там будут работать детективы, которые должны проводить и оперативно-розыскные мероприятия, и следствие, чтобы служба была по-настоящему эффективной и независимой. Это будет компактный орган, а основные методы работы - анализ данных и работа с цифрами. Его главная задача - борьба с серьезными экономическими преступлениями и сложными схемами. По сравнению с тем, как работала налоговая милиция, в новой службе будут совершенно другие подходы, другой интеллектуальный уровень и подготовка.

(продолжение следует)

Украина > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 3 мая 2017 > № 2162369 Александр Данилюк


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter