Всего новостей: 2606306, выбрано 3 за 0.018 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Жегулев Илья в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмНефть, газ, угольЭкологияСМИ, ИТАрмия, полицияАгропромвсе
Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 3 июня 2013 > № 851795 Илья Жегулев

БИЗНЕС-ДЖИГИТОВКА: КАК УЧАСТНИКИ СПИСКА FORBES ВОЮЮТ ЗА ДАГЕСТАН

Илья Жегулев обозреватель Forbes

Чем опасный и самый бедный регион России привлекает миллионеров и как скажется на исходе схватки внезапный арест мэра Махачкалы?

"Аксель, давай расскажи быстро, как тебе тут живется", - зычным голосом приказывает кавказский мужчина. Аксель Тростер, технический директор Каспийского завода листового стекла, заметно смущаясь, переглядывается с другим немецким менеджером и отвечает на ломаном русском: "Все хорошо, проблем нет. Шашлык, хинкал - все нормально". Начальник - исполнительный директор проекта - удовлетворенно кивает головой.

Вместе с немецкими инженерами завод в Дагестане строят сотни зарубежных специалистов. Печь, к примеру, закладывают индийцы - больше ста граждан Индии кладут кирпичи, пока немцы налаживают компьютерное управление. Первый стекольный завод на Кавказе должен заработать к концу августа. Его хозяин - "№"20 в списке Forbes Сулейман Керимов.

Других признаков инвестиционного бума в Дагестане не видно. "У нас в тени примерно 50% экономики, - разводя руками, говорит премьер Дагестана Мухтар Меджидов. - Оптовые рынки, заправки, торговые сети, магазинчики, нефтеперерабатывающие мини-заводы - там нет почти никаких налогов".

Министр экономики Раюдин Юсуфов показывает Forbes листы с приоритетными проектами нового руководителя Дагестана Рамзана Абдулатипова, где расписана программа действий главы республики - от кадрового аудита до девелопмента промышленных зон и строительства "Махачкала-Сити". Консультативная группа, подготовившая план нового правительства, создана еще одним участником списка Forbes, совладельцем группы "Сумма" Зияудином Магомедовым и его братом Магомедом.

Дагестан в надежных руках богатейших, которые возродят этот самый опасный регион страны? Как бы не так. Останется только один, намекает источник в окружении Сулеймана Керимова. Основные активы региона, которые Керимов считал своими, оказались объектом пристального интереса конкурентов. Зачем богатым предпринимателям бедный Дагестан?

Подошвы Кавказа

Кирпичный дом Зайнулы Будаева в поселке Новый Кяхалай ничем не выделяется в ряду сельских домов. Во дворе висит белье, в гараже припаркована белая Lada Priora. На заднем дворе сарай, в нем работают несколько мужчин. Помещение напоминает будку обувной мастерской, так же пыльно, пахнет клеем и валяются подошвы. Но здесь обувь не ремонтируют, а делают, а потом продают в Москве на вещевых рынках. Черные кожаные туфли, мягкие мокасины выглядят вполне качественно и уж точно не уступают китайским. Когда корреспондент Forbes спросил название "лейбла", Зайнула задумался: "Супершорст, кажется. Я такую железку купил, там так написано". При ближайшем рассмотрении выяснилось, что на железной печати, с помощью которой рисуется логотип, написано SuperShoes. Будаев радуется: "У меня, значит, суперобувь!"

В день предприятие Будаева выпускает до 40 пар обуви, ее продают оптовикам в среднем по 650 рублей. Всю фурнитуру и кожу он покупает в Махачкале, в магазинах "Все для обуви". "Брал Lacoste - так вообще ботинки разлетались как пирожки", - рассказывает обувщик. Модели он придумывает сам, ориентируясь на спрос. После выплаты зарплаты четырем мастерам ему остается до 100 рублей с пары. В месяц до 120 000 рублей - неплохой заработок для Дагестана. Но и не такой большой, чтобы платить налоги. "Я держу рабочие места, если бы они у меня не работали, кто знает, что бы они делали, может, ушли бы в лес", - объясняет владелец социально ответственного бизнеса.

Таких маленьких мастерских в Новом Кяхалае, Первой Махачкале и других районах на окраине дагестанской столицы - сотни, если не тысячи. По оценке руководителя Центра социально-экономических исследований регионов RAMCOM Дениса Соколова, одна Махачкала производит до 10 млн пар в год. Есть и крупные цеха. В кабинете компании Feisal висит плакат "Наша цель - мировой рынок" и для наглядности карта, чтобы было понятно, какие рынки штурмует дагестанская обувь. Объемы выпуска у компании Фейсала Алишаева вполне промышленные. Тысяча пар в день, годовая выручка около $10 млн. Есть скопированные модели мировых брендов, но значительная часть продукции уже идет под собственным логотипом Feisal.

Сейчас в Дагестане делается пятая часть всей обуви в России. Дешевая рабочая сила и более качественная отделка, чем в Китае, позволяют конкурировать в низком ценовом сегменте. Обувная отрасль выросла фактически с нуля, и сейчас она едва ли не единственный экспортный сегмент дагестанской экономики. Правда, на налоговых поступлениях это не отражается, вздыхает премьер Мухтар Меджидов. Практически в каждой отрасли недостачи. "Например, если брать автозаправки, по бумагам получается, что каждая бензоколонка заправляет по паре автомобилей в день", - сокрушается премьер. По оценкам Дениса Соколова, уровень неформальной экономики практически равен ВРП, который сегодня один из самых больших в Кавказском округе - 360 млрд рублей. Дагестан - дотационный регион, но в неформальной экономике все выживают сами. Кошмарить не платящих налоги предпринимателей власти не готовы.

Противостоять власти дагестанцы научились даже в свободное время. Обувщик Зайнула после разговора с корреспондентом Forbes вместе с братом садится в белую Priora и едет "на дежурство". Дежурить приходится в недостроенном доме в районе Черных камней. Земля близ Махачкалы на берегу Каспийского моря исторически принадлежала кумыкам. Однако историю вспомнили, когда местный муниципалитет стал раздавать участки аварцам. Кто-то успел построиться, другим не дают кумыки, установившие круглосуточное патрулирование территории. Строительство коттеджей на берегу моря встало. Полиция устранилась, и кумыки так и сидят, сменяя друг друга в недостроях.

Инвесторам в Дагестане часто приходится вступать в противостояние с местным населением. Например, бывший министр сельского хозяйства Умалат Насрутдинов, получив в собственность Какашуринскую птицефабрику, столкнулся с местными жителями, которые решили вопрос по-кавказски. Более 300 человек пришли к птицефабрике, чтобы ее поджечь, а также проучить владельца и менеджмент. В драке один погиб, девять получили ранения. На следующий день толпа подожгла уже дом сына Умалата. Люди требовали выделить им имущественные и земельные паи, в числе которых была и птицефабрика.

Местные жители практически не выполняют распоряжения властей. Отчасти поэтому большинство земель здесь не разграничено, а про кадастровый учет знают только из новостей.

"Бог создал землю и больше ничего. С такими участками приходилось работать", - говорит Олег Липатов, бывший гендиректор "Нафта Москва". По уровню инвестиций на душу населения Дагестан занимает 54-е место в России, их здесь почти в два раза меньше, чем в среднем по стране.

Лесные регуляторы

Бородатые мужчины сидят кто на полу, кто на стульях и слушают лектора. "Жена отвечает за готовку и уборку, мужчина - за добычу денег и забивание гвоздей. Это называется "синергия", - объясняет преподаватель. Исламский деловой клуб стал собираться недавно. На нем рассказывают, как вести бизнес, не нарушая исламских канонов. Например, один из таких канонов - не брать и не давать кредитов. Другой закон - платить "закят", неофициальный налог, 2,5% от годовой прибыли, который каждый мусульманин через мечеть должен раздавать бедным. По словам одного из основателей клуба, Исы Бархаева, клуб закрытый и миссионерской деятельности не ведет. Тем не менее на лекциях по исламскому бизнесу всегда аншлаг. Однако выплата "закята" и соблюдение других исламских правил не спасает от другого фискального бремени - платы "лесным братьям", или террористам, по терминологии федеральных властей.

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 3 июня 2013 > № 851795 Илья Жегулев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 10 декабря 2012 > № 709989 Илья Жегулев

Как делают карьеру чиновника в путинскую эпоху

Илья Жегулев

Как современным молодым чиновникам удается подняться по карьерной лестнице?

Улыбчивая девушка устраивает корреспонденту Forbes экскурсию по московской мэрии. Мимо проходит пожилая женщина, что-то громко и возмущенно говорит, закатывая глаза, — она несет письмо в приемную Сергея Собянина. Девушка оборачивается, выражение ее лица меняется, и она комментирует: «А вот что делать в Москве с городскими сумасшедшими — большой вопрос».

Двадцатисемилетняя Анна Отраднова — в мэрии новичок. Пару месяцев назад стала советником второго ранга, пройдя по конкурсу в новую структуру мэрии — «Открытое правительство». Из 100 претендентов отобрали только четверых. На тестах, составленных в том числе при участии кадрового агентства Ward Howell, проверяли знание языка, аналитические и математические способности. В числе прочих были и классические бизнес-задания: анализ графика доходов компании по видам деятельности, определение самых прибыльных отраслей экономики. «Отбор был жесткий. Если бы мне рассказали, что я попаду в проект «Открытое правительство» по конкурсу, я бы не поверила», — признается Аня.

Анна гордится новыми обязанностями, которые видит в том, чтобы «открывать для людей» деятельность правительства. Она типичный представитель нового поколения чиновников. Еще на первом курсе в 2003 году она вошла в домовой комитет и пыталась наладить сотрудничество с местной властью, чтобы провести капитальный ремонт дома. Активистку заметили и продвинули в молодежный совет дома и в «Молодую гвардию», а затем выдвинули в муниципальные депутаты. В советники «Открытого правительства» Аня пошла уже из учебно-методического центра по профобразованию при Департаменте образования города, где зарабатывала 50 000 рублей. «В подведомственных учреждениях нормальная зарплата», — рассказывает Аня, которая решила выбрать карьеру госслужащего.

Как рассказывает начальник управления государственной службы и кадров правительства Москвы Александра Александрова, больше 42% ее штата — люди в возрасте до 35 лет. В числе основных задач она называет и омоложение руководящего состава столичных госструктур. Пытаясь найти новых людей, Москва в октябре текущего года решилась на кадровый эксперимент. Правительство провело большую рекламную кампанию, набирая кандидатов на должности глав управ на внешнем рынке труда, в том числе среди менеджеров российских компаний.

Глава управы «Филевский парк» Павел Авеков переназначения не боится. Ему 33 года, и он думает, как выжить из своей управы последних старожилов. Актуальная задача — замена главного бухгалтера. «Надо закрыть год, потом уже наймем кого-нибудь помоложе. А то даже на всех наших неформальных встречах «старики» особняком держатся, с нами не общаются, им все это непонятно».

Желания новых чиновников вписываются в общественную тенденцию: социологические исследования диагностируют рост популярности госслужбы среди молодежи.

По данным опроса, проведенного в августе «Левада-Центром», сейчас в рейтинге самых привлекательных рабочих мест первое место занимает госслужба. 27% опрошенных заявили, что органы государственной власти являются для них самым предпочтительным местом работы. Второе место по популярности заняли силовые структуры (18%). 14% хотели бы работать на иностранные компании. И лишь 10% готовы завести собственный бизнес.

«Когда молодежь строго выбирает в качестве жизненного пути путь государственного служащего, такого Акакия Акакиевича, то возникает вопрос: «А почему? Это очень престижно? Там хорошо платят? Нет, платят плохо. А почему? А потому что это способ быстрого обогащения…» — заявил Дмитрий Медведев летом прошлого года на встрече с малыми предпринимателями городка Заречного Пензенской области, которые жаловались ему на коррупцию. «Вот я приду на какую-то низовую должность, возьму раз пять какие-то «подношения», которые мне принесут, ну и после этого там, может быть, успокоюсь или свое дело открою, —рассуждал Медведев. — И вот это очень тревожно».

Платят госслужащим, однако, уже совсем неплохо. Средняя зарплата федерального чиновника в I полугодии 2012 года составила 57 900 рублей, что в 2,3 раза выше средней зарплаты по стране. Тогда как в подавляющем большинстве европейских стран заработок гражданского служащего не отличается от заработка рядовых граждан. К тому же некоторые бюрократические и чиновничьи должности по функционалу не предполагают коррупционного приработка, и все же люди идут и на них.

В отличие от советских времен, когда крупным чиновником можно было стать, только пройдя все ступени партийной лестницы, и ельцинских — когда работа госслужащего не славилась ни стабильностью, ни доходами, — в путинские годы быть чиновником престижно и доходно. При этом попасть на госслужбу не так просто и в большинстве случаев чиновниками становятся без официальных конкурсов и сдачи сложных тестов. Как же современным молодым чиновникам удается подняться по карьерной лестнице?

Бизнес-трамплин

Николай Бутурлакин, заместитель губернатора Краснодарского края

Возраст: 32 года

Личный доход в месяц: н/д

Годовой доход региона: 171 млрд рублей

Если в 1990-е для успешной карьеры в бизнесе полезно было поработать в госструктурах, то при Путине ситуация поменялась на противоположную. Наработав связи и заработав денег в бизнесе, многие идут в чиновники — решать масштабные задачи со стабильным денежным вознаграждением. Осторожный Николай Бутурлакин уже больше похож на чиновника, чем на бизнесмена. Говорит он, четко выверяя слова, используя лексику госслужащего.

Начинал карьеру Бутурлакин в начале «тучных лет»: в 2003 году молодого математика, выпускника Кубанского университета, позвали в команду Новороссийского морского торгового порта считать инвестиционный проект зернового терминала.

Быстрый рост карьеры Бутурлакина состоялся благодаря Олимпиаде. Следующим местом работы стала инженерная компания НИПИ «Инжгео», где работала его жена. В 2008 году «Инжгео» претендовала на проведение всех изыскательских работ по олимпийским объектам общей стоимостью порядка $500 млн. Именно тогда обладатель контрольного пакета — голландская Haarselhorst Pensioen B. V. решила сменить менеджмент. Бенефициаром компании считают Семена Вайнштока, в то время возглавлявшего «Олимпстрой». Президент «Инжгео» Орест Кашараба, которого поддерживал коллектив, обладающий блокирующим пакетом, решил не сдаваться. На амбразуру был брошен Бутурлакин, который с охраной несколько раз захватывал предприятие. В итоге компания год находилась в замороженном состоянии и потеряла заказы. «Главное, что я из этого извлек: любые хозяйственные споры надо решать за столом переговоров, других способов де-факто не существует. Год в развитии был потерян только из-за того, что не договорились и решили справиться с помощью судов», — вспоминает сегодня Бутурлакин.

Благодаря этой истории он получил еще и связи с людьми, делящими «олимпийский пирог». После того как Вайншток отошел от олимпийских дел, Бутурлакин познакомился с Магомедом Билаловым. «Я с ним знаком уже четыре года, и он проявил себя высокотехничным менеджером», — говорит в интервью Forbes Билалов, бенефициар ОАО «Красная Поляна». Его старший брат Ахмед, первый вице-президент Олимпийского комитета, отвечает за строительство в Сочи, где возводит гостиницы, трамплины и другие объекты общей стоимостью 60 млрд рублей. Влиятельный предприниматель и чиновник обладает крепкими связями с администрацией Краснодарского края. Назначение Бутурлакина замгубернатора, в обязанности которого входит курирование строительства олимпийских объектов, выглядит логичным. Тем более что сам Бутурлакин задерживаться в кресле чиновника на всю жизнь не планирует. «Я не склонен для себя распределять роли на чиновника и бизнесмена. Сейчас все процессы в обществе очень сильно ускоряются и смешиваются». Что правда, то правда.

Мы из бизнеса:

Максим Ликсутов, 36 лет — заммэра Москвы

Павел Шпилевой, 35 лет — директор департамента в Министерстве экономического развития и торговли России

Александр Меньщиков, 32 года — замгубернатора Тверской области

Сергей Верещагин, 37 лет — замминистра регионального развития России

Региональный трамплин фото Юрия Чичкова для Forbes

Максим Решетников, министр правительства, директор Департамента экономической политики и развития Москвы

Возраст: 33 года

Личный доход в месяц: 466 000 рублей (в 2011 году)

Годовой доход региона: 1,4 трлн рублей

Максим Решетников с самого начала разговора определяет свое будущее. «В бизнес я ни ногой», — говорит он. — Масштаб задачи не тот. Очень много людей с нашего потока Пермского университета ушли в банки на хорошие деньги и там скисли. Банк — хорошее место, теплое, но задачи там стандартные. Бог с ними, с деньгами». Спокойное отношение к деньгам в итоге и сделало из него государственного менеджера, доходам которого позавидовал бы не один банковский клерк его возраста.

Карьера Решетникова состоялась в годы правления Владимира Путина. Во время учебы в университете в Перми он устроился в местную IT-компанию «Прогноз», которая предлагала технологические решения для госструктур. В то время Максима раздражало равнодушие и немотивированность чиновников («Люди приходят на работу, чтобы посидеть с девяти до шести, и все — встали и обо всем забыли»). Свои идеи по системному управлению от внедрял клиенту — администрации Пермского края, огорчаясь, что нет квалифицированных заказчиков. «Всегда было обидно, почему они не понимают — это же правильно, это же сделает им жизнь проще! С одной такой идеей я и попал в администрацию Пермской области». Тогда Решетникову было лишь 22 года. Максима взяли начальником отдела, и к 27 годам он дорос до должности замглавы администрации Пермского края.

«Когда мы с ним работали, он был очень трудолюбивый, разумный. Понимал необходимость минимизации полномочий государства, был сторонником конкурентного развития и рыночных принципов в экономике», — рассказывает бывший губернатор Пермского края Олег Чиркунов. В этой должности его заметили в федеральных структурах. «Региональный социальный лифт сработал, меня пригласили работать в Минрегион, предложив задачу — следить за оценкой эффективности деятельности регионов», — рассказывает Решетников. Со стороны администрации президента его деятельность курировала глава секретариата Собянина Анастасия Ракова. Потом она ушла в правительство, где Максим возглавил Департамент госуправления, регионального развития и местного самоуправления. Когда же Ракова перешла в мэрию, она снова позвала Решетникова — сначала своим замом, а затем и министром столичного правительства.

Есть ли различия в работе федерального и московского чиновников? Есть, говорит Решетников, в Москве расстояние от решения до результата намного короче. «И до потребителя ближе. И он тебе всегда скажет, что не сделано. Мы же все не в космическом пространстве живем, тут реакция приходит гораздо быстрее».

Мы из регионалов:

Николай Никифоров, 30 лет — министр связи России (из Татарстана)

Владимир Токарев, 35 лет — замминистра регионального развития (из Белгорода)

Евгений Потапенко — 34 года, директор департамента Минрегионразвития (из Белгорода)

Силовой рычаг

Руслан Заливацкий, заместитель губернатора Калужской области

Возраст: 35 лет

Личный доход в месяц: 130 000 рублей (в 2011 году)

Годовой доход региона: 34,5 млрд рублей

«Ну что, ребят, какая помощь от нас нужна?» —добродушно спрашивает Заливацкий двух мужчин средних лет, одетых в строгие костюмы. «Как обычно, политическая, — осторожно улыбаются чиновнику предприниматели. — Здесь дорожку провести, там с электричеством помочь — совсем чуть-чуть». Заливацкий усмехается и обещает обсудить все позже. Когда-то он был по другую сторону баррикад, работая в налоговой полиции, а сейчас раздает бизнесменам свой мобильный телефон. В правительстве Калужской области, одного из самых передовых по инвестициям регионов страны, он отвечает за взаимодействие с предпринимателями и развитие экономики.

Профессию Руслана Заливацкого предопределила семейная традиция. Его отец работал в Пскове следователем, потом адвокатом. «Правоохранительная деятельность состыковывалась с моими представлениями о том, что надо дальше делать», — рассказывает Заливацкий. После школы он поступил в Институт налоговой полиции. Из Пскова местные налоговые полицейские отобрали на федеральный конкурс восьмерых школьников, из них в Москве успешно сдал вступительные экзамены в Финансовую академию один Заливацкий (он только в столице понял, что Институт налоговой полиции — лишь один из факультетов Финакадемии). «Это была не общеуголовная направленность, что меня не сильно бы радовало, а больше интеллектуальная работа», — говорит он. Стабильность и прогнозируемый рост — вот чего хотел будущий чиновник.

Он окончил институт в 1999 году. Чуть раньше, в самый разгар кризиса, Руслан начал карьерный путь, став экспертом Отдела судебно-экономических экспертиз Федеральной службы налоговой полиции. Было тяжело: зарплата в кризис рухнула с $200 до $53, при этом в центральный аппарат Руслана взяли при условии самообеспечения жильем. На первых порах снимать жилье помогали родители. Сначала Руслан хотел попроситься в оперативный отдел, но потом отказался. По его словам, оперативники добавляли личное отношение к предпринимателю, а в экспертном отделе его научили оценивать дела беспристрастно. Нередко он возвращал дела следователям фактически с оправдательным результатом. «И попытки давления на меня были — мол, напиши так, как я хочу. Хорошо, что у меня была возможность послать и сказать: нет, я буду писать так, как надо... Есть лицо, все считают его виновным, но у меня такой задачи нет — считать его виновным. Задача — разобраться», — рассказывает Заливацкий.

Но работа бок о бок с некоторыми нечистыми на руку силовиками Руслана не вдохновляла: «Сам видел, когда сотрудник налоговой инспекции в первый день написал акт, а на второй день сам написал возражение на свой акт, выявил собственные недочеты и тем самым все решил как нужно. Ну покошмарили чуть-чуть и разошлись».

Сам Заливацкий рад, что работал в таком управлении, где не было контактов с бизнесом и возможности коррумпироваться были невелики. А когда ему предложили возглавить налоговое направление Росэкспертизы, Руслан, тогда уже главный специалист отдела судебно-экономических экспертиз ЭКЦ при ГУВД Московской области, согласился и даже не стал дожидаться обещанной «звезды» майора.

В Калужскую область его позвали уже как эксперта по налогам и праву — оценить новый проект по созданию институтов развития Калужской области. Он был единственным из экспертов, кто поверил в идею. Поэтому, когда Руслана пригласили реализовать эту идею на практике, он без раздумий согласился, став сначала замдиректора, а потом и директором «Корпорации развития Калужской области». В 2008 году его взяли на должность начальника управления инвестиций, откуда он постепенно дорос и до замгубернатора. «Самый главный опыт работы в налоговой полиции — возможность изнутри понимать проблемы и возможности бизнеса. Теперь при принятии решений я могу оценить, как это повлияет на бизнес, на деловую среду и бюджетные доходы и, следовательно, на возможности роста региона. Когда предлагаем какие-то решения, льготы, я понимаю, к чему это приведет», — комментирует Заливацкий.

Мы из силовиков

Павел Авеков, 33 года — глава управы района «Филевский парк» города Москвы (ФСБ)

Алексей Мельник, 36 лет — директор департамента госрегулирования внешней торговли Минпромторга России (таможня)

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 10 декабря 2012 > № 709989 Илья Жегулев


Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 7 июня 2012 > № 570754 Илья Жегулев

Горный синдикат: можно ли делать бизнес на Кавказе?

Илья Жегулев

Пришел ли долгожданный экономический подъем на Кавказ? Для чиновников — да, для остальных — как получится

В июньском номере журнала Forbes опубликован новый рейтинг: Лучшие для бизнеса города России — 2012. В рамках проекта о том, где делать бизнес в нашей стране, рассказывается в том числе о регионах. Здесь речь пойдет об одном из них — Кабардино-Балкарии.

Недалеко от села Черная Речка по дороге в Нальчик, столицу Кабардино-Балкарии, окрестный пейзаж напоминает средиземноморскую глубинку. Вдоль шоссе расстилаются заросли виноградников, на фоне которых высится свежепостроенный замок-крепость в романском стиле. Это имение Тембулата Эркенова, вице-премьера правительства КБР. Бывший директор и владелец ликеро-водочного завода решил создать элитное винное хозяйство. Назвав хозяйство Chateau Erken, он посадил больше 2000 га виноградников. Эркенов выпускает дорогое вино, в этом году сделано около 600 000 бутылок с заводской ценой от 200 до 1400 рублей. Среди них даже знаменитое Ice Wine: виноград снимают с лозы во время холодов и по капле отжимают вино из замороженных ягод.

Глядя на эти мирные виноградники, трудно представить, что в республике еще полтора года назад был режим контртеррористической операции, а в горах и сегодня прячутся ваххабиты. По официальным данным, Кабардино-Балкария переживает инвестиционный ренессанс. За четыре года в республике стартовали инвестпроекты на общую сумму более $1,5 млрд. Здесь же, на склонах Эльбруса, по планам госкомпании «Курорты Северного Кавказа», должны появиться крупные горнолыжные курорты.

Кавказский полпред, вице-премьер РФ Александр Хлопонин ставит регион в пример остальным — мол, научился зарабатывать деньги сам. Если в 2005 году Кабардино-Балкария формировала 73,4% бюджета за счет федеральных дотаций, то сейчас сократила их объем почти на 30%, до 45,3%. В соседней Карачаево-Черкесии, например, другая картина: 62,5% и 56,2% соответственно. «Мы не собираемся жить сегодняшним днем. Мы хотим еще лет десять поработать», — с вызовом говорит премьер-министр республики Иван Гертер.

Долгожданный экономический подъем на Кавказе?

Ярый рыночник

Президент КБР кабардинец Арсен Каноков — совладелец холдинговой компании «Синдика», участник списка Forbes (160-е место, $600 млн) — возглавляет регион уже семь лет.

Каноков родился в семье председателя совета кабардинского села Шитхалы. В 1991 году в возрасте 34 лет он создал холдинговую компанию «Синдика». Это название постоянно на слуху у жителей республики: каждую темную историю с продажей имущества народ связывает с компанией, акции которой Каноков отдал в доверительное управление семь лет назад. «Вот эту гостиницу Каноков купил у республики за 16 миллионов. Каких долларов? Рублей!» — кричит Валерий Куршев, девелопер, депутат городского совета и председатель местного союза предпринимателей, показывая 16-этажную коробку у городского парка. Коробка выглядит непрезентабельно, но она явно дороже 16 млн рублей. Информация о продаже гостиницы нигде не подтверждается, равно как и о покупке нескольких гектаров дорогой земли за гостиницей «Интурист», которую в свое время Каноков купил и переименовал в «Синдику». Сейчас эта гостиница самая популярная у гостей Нальчика. Шестой этаж целиком занимает сам президент, там располагается его резиденция, поэтому гостиница охраняется как крепость. Каноков предпочитает не говорить о своем бизнесе — его компания до сих пор является одной из самых непрозрачных. В течение месяца президент так и не нашел времени для встречи с Forbes.

Валерий Куршев вспоминает, что в начале 1990-х Каноков руководил известным Дорогомиловским рынком Москвы. «У него был большой кабинет прямо на рынке и всегда огромное количество охраны». За время, прошедшее с «лихих девяностых» до «стабильных десятых», в собственности Канокова оказалось несколько столичных рынков. Кроме расположенного в Строгино рынка стройматериалов «Синдика О» размером более 6 га есть Покровский рынок на юге Москвы такого же размера и еще два — Усачевский в Хамовниках и Братиславский на юге Москвы. Торговые центры «Галерея», принадлежащие Канокову, присутствуют в четырех южных городах, включая Нальчик. Чем еще миллионер владеет в родной республике? Опять же рынками, включая центральный и крупнейший оптовый, торговыми центрами и ресторанами.

В кризис Межрегиональный клиринговый банк (капитал $10,3 млн), принадлежащий «Синдике», активно кредитовал малый и средний бизнес в республике. Каноков не ограничивается сферой услуг. Его компания взяла в управление аэропорт Минводы — главный кавказский авиаузел. Кроме того, именно Канокову принадлежит крупнейшее предприятие КБР — ЗАО «Кавказкабель» (прогнозируемая выручка в 2011 году — 5,7 млрд рублей) и поставляющий ему медную катанку завод «Налкат» (2,2 млрд в 2010 году, по данным СПАРК). Когда-то Каноков имел сеть игровых автоматов «Нежданчик», но продал ее, прежде чем стал президентом. Радикальные мусульмане тем не менее обходят стороной построенную на его деньги самую крупную в городе мечеть — ислам осуждает азартные игры.

Бизнес на грани жизни

Машина с корреспондентами Forbes едет по Тырныаузу — административному центру Эльбрусского района. Наше внимание привлекает толпа, «скорая» и бойцы ОМОНа с автоматами. Массовый сход поздним вечером «организовал» ОМОН, избивший местного жителя до потери сознания. «Слава богу, с балкона увидели женщины, крик подняли, так бы они его насмерть забили, — говорит очевидец. — Мы знаем этого парня, он никакой не террорист, просто что-то не поделил с омоновцами». Омоновцы, ретируясь, пытаются отбиться от населения, «террориста» увозит «скорая».

В 1990-е годы, когда в Чечне, Дагестане и Ингушетии неофициально шла война, в Кабардино-Балкарии было относительно спокойно. Ученый-этнолог Бужемит Кучмезов вспоминает, как в начале 2000-х он ездил в этнографическую экспедицию с Анзором Астемировым, бывшим тогда замдиректора по научной работе Кабардино-Балкарского института исламских исследований: «Я в жизни не мог предположить, что он когда-нибудь станет боевиком». Но именно Астемирова считают организатором нападения на Нальчик в 2005 году — это был самый кровавый эпизод Кавказской войны в КБР. В город вошло около 200 боевиков, они атаковали посты МВД и ФСБ. Каноков был тогда в должности президента республики всего две недели, он договорился с Москвой об увольнении главы МВД Хачима Шогенова — самого жестокого борца с салафитами. Каноков пообещал не преследовать идейных мусульман и одним из первых на Кавказе начал переговоры с семьями боевиков. Несколько лет после этого в республике было относительное затишье. Но в 2010-м число терактов снова увеличилось — за два года в шесть раз (с 20 до 117). «Как тумблер включили», — комментирует Forbes заместитель полпреда в СКФО Максим Быстров. «Тумблером», возможно, стало убийство в марте 2010 года Астемирова. Но на его место пришли более радикальные лидеры, отказывающиеся сохранять неформальные договоренности. Например, не трогать туристов.

Восемнадцатого февраля 2011 года «Соболь» с туристами остановили люди в камуфляже и масках, представившись омоновцами. Туристов расстреляли, трое погибли на месте. На следующий день на Эльбрусе подорвали трос недавно построенной итальянской канатной дороги. В регионе был введен режим контртеррористической операции (КТО). Туристический бизнес замер.

Режим КТО сняли в декабре прошлого года, однако поток туристов не сильно увеличился. Сегодня туризм обеспечивает лишь 1% ВРП республики. Даже в 1990-е посмотреть на самую высокую точку России и Европы приезжало больше миллиона туристов, четверть которых останавливалась в гостиницах Приэльбрусья. Тогда использовались маятниковая канатная дорога на поляне Азау и кресельная канатка на Чегете, построенные еще во времена СССР. Три года назад на Эльбрусе на федеральные деньги построили итальянскую канатную дорогу. В прошлом году регион посетило 90 000 туристов — в 4,5 раза меньше, чем соседнюю Карачаево-Черкесию.

Несмотря на то что сезон на Эльбрусе длится до конца майских праздников, даже в апреле на кресельную дорогу попасть проблематично. «Соберется больше 10 человек — тогда запустим», — устало говорит кассир. Маятниковую канатную дорогу взял в аренду с партнерами Ахмад Залиханов. Пока потока хватает только на то, чтобы расплатиться за свет и аренду. Новая гостиница, кредит на которую он взял два года назад, пустует.

Извилистые курортные тропы

Предприниматели Приэльбрусья уверены: контртеррористическая операция затеяна ради передела земли на знаменитом горнолыжном курорте. Однако как такового передела до сих пор не произошло. Хозяева лучших кусков земли держатся за них до последнего. Но нет и покупателей. Председатель старейшин балкарского народа Далхат Байдаев рассказывает о знакомом, который решил продать землю в Приэльбрусье: «Три года назад за участок 20 соток ему давали 17 млн рублей. Сейчас он не может продать за 4 млн».

Однако с недавнего времени в регионе замаячили большие деньги. Федеральный проект «Курорты Северного Кавказа» (КСК) предполагает создание сети курортов в районе Кавказского хребта «с мировым уровнем сервиса». Правительство готово вложить $2 млрд в инфраструктуру для пяти курортов на Кавказе — в Адыгее, Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии и Дагестане. Бюджет профинансирует строительство инфраструктуры и коммунальных сетей, а также первой дорогостоящей канатной дороги из поселков на горнолыжный склон. А инвесторы построят гостиницы, трассы и остальные подъемники. Всем резидентам особой экономической зоны, в которую войдут курорты, отменят федеральный налог на прибыль, их на 10 лет освободят от налога на имущество, страховые взносы до 2018 года сократят с 34% до 14%.

Курорты в Кабардино-Балкарии создадут по обе стороны Эльбруса. На южных склонах КСК реконструирует существующие курорты, а на северных — с нуля построит курорт Безенги. В свое время здесь хотел начать стройку владелец «Норильского никеля» Владимир Потанин, но кризис заставил его ограничиться курортом «Роза Хутор» в Красной Поляне, который нужно построить к Олимпиаде. И Безенги дали «в нагрузку» Арсену Канокову. Хотя он официально не заявлял о вложениях и инвестиционных соглашений не подписывал, именно о нем как о главном инвесторе говорят представители «Курортов Северного Кавказа». Банк «Центрокредит», блокпакет которого раньше принадлежал «Синдике», согласился дать гарантию на $1 млрд, эту сумму группа вложит в строительство. Деньги для республики невероятные — за последние четыре года сумма всех инвестиций в регионе составила $1,5 млрд. Однако сейчас эти планы под вопросом. Каноков-инвестор не может ничего построить, пока Каноков-президент не решит вопрос с населением.

Осенью 2010 года на Манежной площади Москвы собирались суровые мужчины в белых папахах и черных бурках. Это были балкарцы, объявившие бессрочную голодовку из-за того, что им не отдают землю. Горцы отвоевывали землю для своих муниципалитетов. Территории в горах КБР издавна принадлежали балкарцам — третьей по численности нации в республике после кабардинцев и русских (12,7%). Но кабардинцы тоже на них претендовали. Прежний президент КБР Валерий Коков нашел лазейку в Законе №131 и решил не разграничивать эти территории, оставив их «межселенными» — так называли земли в степях севера с низкой плотностью населения. Оказалось, что недовольные жители могут остановить любого инвестора, даже госкомпанию. «У них там слишком много демократии, — вздыхает Ростислав Мурзагулов, замдиректора «Курортов Северного Кавказа». В итоге руководство КСК рассматривает вопрос об уходе с Безенги.

Единственный, кто сумел отвоевать землю у республики, — глава сельского поселения Эльбрус балкарец Узеир Курданов. Он конфликтовал с властями еще при президенте Кокове, последовательно провел межевание и перевел все земли, которые окружали поселок, в том числе горнолыжные склоны, под муниципалитет (склоны определили как пастбища). По словам Курданова, КСК развернет строительство именно на муниципальных землях. А это в будущем обещает налоги и возможности для местных предпринимателей, интересы которых защищает Курданов. «Сегодня бизнес такси полностью у нас, кафешки все наши, гостиницы, наверное, наши процентов на 60», — подсчитывает Курданов.

Почему упал градус бизнеса

Огромные ангары недалеко от железнодорожной ветки. Возле конвейеров суетятся рабочие, налаживая технику. «На днях приедут итальянцы — будут проводить шеф-монтаж оборудования кирпичного завода, полностью закупленного в Италии», — на бегу рассказывает директор завода Александр Шутов. Он же руководит и соседним заводом по производству гипсокартона. Стоимость кирпичного завода больше 1 млрд рублей, гипсокартонного — 780 млн. Ближайший конкурент, способный производить продукцию того же качества, расположен в Краснодаре. «Завод должен окупиться за два с половиной года» — убежден Шутов.

«Глаза видят — руки делают», — мотивирует спешку с запуском заводов их владелец Хасан Дешев. Два года назад он заложил в банке свой водочный завод, чтобы взять кредиты на новые предприятия. Это была удачная сделка — через год его залог не заинтересовал бы ни один банк. Самая доходная отрасль, за счет которой регион в конце 1990-х и в 2000-е формировал треть бюджета, была разорена буквально за пару лет. Как и Северная Осетия, Кабардино-Балкария была тогда основным производителем водки в стране. Заработав на дешевой водке, предприниматели построили современные заводы с итальянскими и немецкими линиями по разливу.

С перепродажи спирта начинал и Дешев. В прошлом году он продал завод «Каскад», один из крупнейших в регионе (выручка в 2009 году — $32 млн). Сейчас его завод стоит. Несмотря на золотые медали за качество, полученные на международной выставке Drink Expo, завод не соответствует регламенту Росалкогольрегулирования. «Если исполнять все, что требуют регуляторы, надо строить новый завод», — возмущается Дешев.

Возник конфликт федерального Росалкогольрегулирования с властями региона. «Они могут придраться к сущим мелочам. Например, труба у вас идет в другую сторону. Ты говоришь — давайте переварим, а те — поздно, лицензию не даем, — сердится министр экономики Алий Мусуков. — Никто не скрывает, что идет перераспределение рынка. Производители таким образом просто избавляются от конкурентов». Численность ликеро-водочных заводов в КБР за год сократилась вдвое — с 36 до 15.

Да, 60% российского потенциала по производству спирта и спиртосодержащей продукции располагается в Кабардино-Балкарии и Северной Осетии, подтверждает заместитель полпреда в СКФО Максим Быстров. «А акцизов платили совсем не 60%. Парадокс: стоят отличные заводы, построенные на контрафактные деньги, и занимаются контрафактом».

Что придумали кавказские предприниматели?

Передовики производства

Тембулат Эркенов, вице-премьер правительства КБР, владелец виноградников, которые так впечатляют туристов, тоже начинал с ликеро-водочной продукции. Теперь он производит качественные вина. Его опыт, полагают в правительстве КБР, можно использовать. «Мы планируем в ближайшие пять лет довести размер виноградников в республике до 10 000 га. А 10 000 га виноградников в совокупности дадут дохода столько, сколько дает вся остальная земля республики, если заниматься растениеводством», — рассказывает премьер Иван Гертер.

Альберт Каздохов — еще один предприниматель, который заработал капитал на производстве водки и вложил вырученные деньги в сельское хозяйство. Его предприятия выращивают яблони по европейским технологиям: карликовые деревья растут под тентами и поддерживаются бетонными столбиками. Яблоки удобно собирать, урожай защищен от капризов погоды. Экономика проекта выглядит убедительно, если учесть, что себестоимость производства каждого килограмма яблок составляет 7–8 рублей, а оптовая цена колеблется от 21 до 38 рублей. Всего засажено уже 900 га. Освоить $54 млн инвестиций легко: проект по выращиванию яблок подпадает под программу развития сельского хозяйства, и Каздохову удалось взять кредит с государственным субсидированием Россельхозбанком процентной ставки (ставка получается всего 1,5%). Российское государство и здесь фактически выступает соинвестором проекта.

Яблоневые сады Каздохова показывает Мухаммед Гедгафов. Площадь садов предприниматели собираются увеличить до 10 000 га. Гедгафов называет себя «смотрящим» за бизнесом Каздохова. Сам владелец компании «Стройсоюз» Гедгафов объясняет так: он дружит с Каздоховым и как прораб следит за строительством всех его инвестпроектов.

Каздохов инвестирует с большим размахом. Когда он узнал, что бетонные столбики нужной высоты и объема в России никто не выпускает, решил купить оборудование за $5 млн и делать эти столбики самостоятельно. Для строительства завода Каздохов нашел партнера в Москве. Алексей Дячкин познакомился с ним, когда поставлял оборудование для винно-водочных заводов, а теперь решил переехать в Кабардино-Балкарию и заняться строительством цементного завода и управлением им. Дячкину принадлежит 25% акций предприятия, половиной владеет Агентство инвестиций республики, еще четверть — у компании «Инвест-бизнес» Каздохова. «Без местных тут ничего не сделаешь», — объясняет Дячкин.

Каздохов не успевает следить за всеми своими бизнесами. Ведь он министр сельского хозяйства Кабардино-Балкарии. Новыми технологиями он пытается заинтересовать местных предпринимателей. Именно для них, по словам Гедгафова, был построен большой холодильник, где подолгу можно хранить фрукты, чтобы потом оптом продавать их в Москву. Каздохов предлагает предпринимателям участвовать в кооперативе, сообща выращивать и продавать яблоки. И доли при этом не требует. «Доля нам триста лет не нужна, предпочитаем, чтобы они сами. Если они сами потянут — ради Бога», — говорит Гедгафов. Но основные партнеры все равно так и норовят поделить бизнес с Каздоховым. Из пяти компаний, отдающих свою продукцию на хранение в 5000-тонном холодильнике, три — «Грин-Пикъ Кенже», «Райский сад» и «Деметра» — либо полностью, либо наполовину принадлежат компании «Инвест-бизнес», совладелец которой тот же Альберт Каздохов.

Сельское хозяйство в регионе сейчас формирует 20% ВРП, остальные отрасли пока отстают. Взять большой участок земли не так сложно, а расходы на налогообложение минимальны, всего лишь 6% единого сельхозналога. Из 50 млрд рублей инвестиций 21 млрд пришелся на сельское хозяйство. Оно и тянет за собой остальные отрасли.

Зарабатывают на земле не только местные чиновники. Что плохо в горах, подходит для равнины: статус межселенных территорий позволяет региону свободно распоряжаться землей. Предприниматель из Карачаево-Черкесии Вячеслав Дерев, который раньше тоже занимался водочным бизнесом, решил строить в КБР свинокомплекс на 40 000 голов. Что мешало Дереву построить комплекс у себя дома? Как рассказывает директор свинарника Али Добагов, для свинокомплекса и кормовой базы Дереву требовалось около 10 000 га. Землю нужно было выкупать у крестьян, которым раздали паи. Продавать соглашались не все, и Дерев пошел к соседям. Еще 10 000 га пашни и пастбищ Дерев нашел в Приэльбрусье, где будет выращивать элитных коров. 20 000 га — территория, равная по площади Краснодару. Такие крупные куски земли в других регионах очень трудно взять в аренду, в некоторых даже и пробовать не стоит.

Дерев пытался начать бизнес в Краснодарском крае, но чиновники быстро отбили у него это желание. «Полгода я там провел, — рассказывает Дерев. — Чем занимался? Оформлял документы. Это при моих-то возможностях». По его словам, лютующий чиновник может нанести бизнесу вред в разы больше, чем все террористы, вместе взятые.

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 7 июня 2012 > № 570754 Илья Жегулев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter