Всего новостей: 2579266, выбрано 2 за 0.007 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Кравчук Леонид в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкиАрмия, полициявсе
Украина > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 22 октября 2015 > № 1533330 Леонид Кравчук

Леонид Кравчук: Не внутри украинца сидит война, а внутри россиянина, который пытается считать украинца младшим братом ("Сегодня", Украина)

Первый президент независимой Украины рассказал о том, при каких условиях в Украине может прекратиться война, почему он подписал знаменитые соглашения в Беловежской пуще и что нужно, чтобы побороть коррупцию в стране.

— Когда вы были президентом Украины, насколько уже тогда можно было прогнозировать, что война на Украине будет?

— Давайте мы разделим этот вопрос на две части. Есть внутренняя война без стрельбы: война у власти. Власть уже 24 года воюет внутри себя: президент с премьером, президент с парламентом, парламент с политическими силами, политической элитой. То есть идет сплошная война, выяснение отношений. И сейчас она идет. Во-вторых, война Украины и России из моего опыта общения с Горбачевым, Ельциным, Яковлевым, Сусловым, — сегодня не является случайным явлением с точки зрения поведения и политики, и философии политики России — это наше внутреннее состояние.

— Расскажите историю вопроса, когда появились первые признаки того, что война неизбежна?

— Когда перед президентом Ельциным встала задача определить основы внешней политики уже новой России после Беловежской пущи, он издал указ. Мы с ним обсуждали некоторые возможные моменты этого указа. И в черновом варианте было — и осталось в подготовленном и поданном в российскую Думу — примерно такое: Украина должна остаться в системе национальных стратегических интересов России. Вы понимаете, что это значит?

— То есть придатком без права определять свой вектор?

— Дело в том, что Россия не видела своего величия и своего возможного богатства, своего совершенствования с точки зрения борьбы за мировое господство без Украины. Она и сейчас хочет соревноваться с Европой, с Америкой. Валовый национальный продукт России составляет 3 триллиона 600 миллионов долларов. Валовый национальный продукт Европейского союза составляет 40 триллионов. И если добавить Соединенные Штаты Америки, будет около 100 триллионов. Я задаю вопрос: с кем соревноваться? Есть ядерное оружие, но это не соревнование — это уничтожение. Продолжая тему, поставив так вопрос, Россия была и остается контролером поведения Украины. Как только Украина с точки зрения этого коренного интереса России ведет себя не так — хочет избрать европейский курс, хочет стать членом НАТО — Россия начинает принимать меры. Это делал и Ельцин, это делал и Медведев.

— Какие меры принимались?

— Черноморский флот, Харьковские соглашения, цены на газ.

— То есть каждый раз это был ответ на выбор нами европейского вектора?

— Да. Запрет на поставку продуктов: сыра, молока. Но пока действовали такими путями: экономическими, административными, назидательными. Чтобы урегулировать этот вопрос, собирались с Путиным, обсуждали, в чем-то мы уступали, в чем-то не уступали. А в итоге пришли к логическому завершению: к войне. В данном случае не на Украине внутри украинца сидит война, а внутри россиянина, который пытается все время считать украинца младшим братом, который должен быть не с ним, а под ним. Эта философия означает, что война неизбежна, если страна захочет избрать свой собственный путь развития. Я недавно где-то читал, что то, что произошло с Крымом и Донбассом, готовилось еще с 1993-го года. Я помню свой разговор с Ельциным в Москве. Сидели мы за столом, ужинали, говорю: «Борис Николаевич, спасибо, мне уже надо лететь». Он мне говорит: «Один вопрос: вы действительно считаете, что Украина пойдет европейским путем?» Я ответил: «Борис Николаевич, как народ решит. В Беловежских соглашениях, которые мы подписали, четко написано, что основы внутренней и внешней политики определяет народ и власть, избранная народом. Во всяком случае, это право Украины». Ельцин мне отвечает: «Леонид Макарович, Беловежские соглашения и договоры — это все понятно. Но мы же 326 лет жили вместе. И вы думаете, что только я так считаю? Я вам предлагаю интересный вариант. Пойдем на Красную площадь — здесь недалеко. Вы покажете пальцем на 100 человек, гуляющих по Красной площади, чтобы их собрали вместе. Поговорим с ними — и вы зададите им один вопрос: согласны ли они, чтобы Украина ушла от России в Европу. Я вам гарантирую: 98 человек скажут, что они не согласны». Он был прав. Сейчас 90 с чем-то процентов россиян поддерживают политику Путина против Украины. Это уже не случайность, это философия, это политика, это стратегия, это национальный интерес, который должен быть реализован любым путем: мирным или военным. Вот задали одному из российских чиновников вопрос: «Ладно аннексия Крыма, но зачем Донбасс?» Оказывается, вопрос готовился очень давно и по Донбассу. Он назывался условно так: Южно-восточный фронт. В этот Южно-восточный фронт под руководством Партии Регионов должны были войти области восточные и южные — и в «час Х» принять решение отделиться от Украины.

— Как вы говорите, созрело это недавно, а готовилось уже давно. Когда это могло в первый раз случиться? Когда были первые попытки военного сценария?

— Были попытки уже в 92-м году, когда решался вопрос о Черноморском флоте. Украина в рамках своей территориальной целостности приняла решение, что все войска, которые находятся на территории Украины, должны быть подчинены Украине. И я издал указ о подчинении Черноморского флота Украине. В тот же день Ельцин выдал свой указ о подчинении Черноморского флота на территории Украины России. Это уже был первый шаг территориального вмешательства. Начались очень сложные процессы. Некоторые корабли из Севастополя взяли курс на Одессу. По ним открыли стрельбу боевыми снарядами. Этого никто не знает, но это было и это в истории зафиксировано. Я вижу, что назревает чрезвычайная ситуация, звоню Ельцину и говорю: «Борис Николаевич, вот такая ситуация». Он говорит: «И что? Вы издали указ — я тоже». Точно так же, как сегодня с улыбкой отвечает Путин нашему президенту. Президент ему говорит: «Когда вы выведете свои войска с части территории Луганской и Донецкой областей?» А он с улыбкой отвечает: «А что, они там есть?» То есть издевка такая, в дурачка играет. Так и тут: «Леонид Макарович, вы же издали указ». Я говорю: «Борис Николаевич, назревает конфликт, причем идет стрельба уже». Он говорит: «А что вы предлагаете?» И тут я просто сходу говорю: «Борис Николаевич, давайте отменим: я свой указ, а вы — свой в один и тот же день, в один и тот же час? Скажем, завтра в 12 часов отменяем». И он согласился. Если бы мы этого не сделали тогда, был бы уже конфликт военный.

Когда в Приднестровье через Украину шла 14 армия, 120 тысяч людей должно было проехать, тоже могли быть конфликты. В Приднестровье все время что-то пылало. То есть Россия всегда держала палец на фитиле: или закрывала, или открывала в зависимости от того, как назревала ситуация. И говорить о том, что это случайно, что это мы, украинцы, такие непослушные...

Я скажу откровенно то, что вижу. Я не хочу сказать, что мы люди, которых можно гнуть до предела. Но мы же не пошли в Курскую область и не сказали: «Отдайте нам то, что принадлежало нам». Не пошли в Ростов-на-Дону в казачество и не сказали: «Тут же раньше было вот так — давайте сюда». Мысли такой никогда ни у кого не было. Не мы пришли к ним на их территорию забирать когда-то принадлежавшие или не совсем точно определенные границами территории. Мы исходили из того, что границы священные, территория Украины священная. Кстати, очень важно подчеркнуть, что в большом договоре, который подписали Ельцин и Кучма в 1997-м году о дружбе и сотрудничестве Украины и России, подписанном и ратифицированном и российской Думой, и украинской Верховной радой, — есть такое положение: Украина и Россия не имеют друг к другу никаких территориальных претензий и уважают территориальную целостность. Если они говорят, что Будапештский меморандум о ядерном разоружении для них не важный документ, потому что нет механизмов выполнения этого документа, то договор же есть, его никто не отменял. Не имеют? Оказывается, имеют. То есть они нарушили все: Будапештский меморандум, Договор о дружбе и сотрудничестве — и пошли на Украину войной.

Нарушили международные нормы, внутренние нормы, уважение к истории, уважение человека к человеку, уважение к славянству, как они заявляют, и поставили во главу два вопроса: «русский мир» и единая конфессиональная территория. И эти две пересекаемые политико-философские линии дают право России в любой день в любой час ввести свои войска, куда они хотят. То есть это философия подчинения. Я говорю в данном случае об Украине. Она записана в их основоположном документе, который определяет защиту «русского мира». Это означает, что любой человек или группа русских в Эстонии или, скажем, Белоруссии может обратиться к России за помощью, потому что их притесняют — но ведь можно же придумать это! Немцы в Польше как придумали? Убили кого-то — и началась аннексия Польши. Ничего сложного в этом нет. Россия готова ввести свои войска на территорию другой страны, чтобы защитить этих людей, которых кто-то обижает. То есть эта политика, эта стратегия национального интереса, искаженная положениями аннексии, агрессии и захвата — она лежит в основе философии политики России. Я же ничего не придумал — я вам назвал конкретные цифры, конкретные разговоры с конкретными людьми. Поэтому, извините, нет понимания того, что это случайность. Рано или поздно это должно было произойти. Как только Украина четко определила курс на Европу, после того, как через Майдан была изгнана старая власть и избрана новая, в соответствии с украинскими законами, как только это случилось, Россия объявила эту власть фашистской хунтой для россиян для того, чтобы россияне определились, что это опасная страна и ее надо заставить быть послушной. Они все время нас заставляли, заставляют и будут заставлять.

— То есть они не успокоятся?

— Никогда в жизни. Я еще раз повторю: Россия не отпустит Украину.

— Что может заставить их передумать?

— Их может заставить только общемировое давление.

— Но санкций же недостаточно?

— Нет. Санкции — они тоже не все работают в один такт. Если Европа не перестанет определять свою экономическую и другую политику зеленым цветом через доллар, потому что для них сейчас Россия дает доходы, единства в Европе не будет. И Путин это понимает. Он это использует, как хочет.

— Иногда складывается впечатление, что у Европы своя игра?

— Они не могут дождаться, чтобы хоть как-то решить вопрос на Донбассе, чтобы снять санкции с России. О Крыме они уже забыли. Но более того: они хотят «нагнуть» Украину, чтобы она согласилась на какие-то компромиссы с «ДНР» и «ЛНР» (а больше — с Россией) в ущерб национальным стратегическим интересам Украины. «План Мореля» посмотрите. Если бы не было «плана Мореля», можно было бы думать, что на Западе все не так. И Олланд говорил на этой встрече в Париже, что надо какой-то особый закон о выборах готовить. Какой особый закон о выборах? Мы должны поставить этот вопрос. Эта территория, которая сегодня не контролируется Украиной, так называемая «ДНР» и «ЛНР», будет чисто украинской? Согласится с этим Путин? Согласятся те, кто сейчас при власти в «ДНР» и «ЛНР»? Нет. Для того, чтобы принять какой-то закон и провести там выборы, надо пойти навстречу «ДНР», «ЛНР» и Путину. В чем мы должны пойти навстречу? Компромисс я допускаю. Нельзя упереться, как два барана на мосту, и биться, пока кто-то упадет в реку. Компромисс должен быть.

Что мы должны уступить? Мы должны обсудить на Украине с Верховной радой, президентом и народом. Не говорить, что мы победили, потому что мы не согласились с Путиным, как сейчас говорит министр иностранных дел и другие. Мы победили? В чем мы победили? Принят какой-то документ, в котором записано что-то в пользу Украины? Такой документ не принимался. Были сказаны слова, а сейчас надо принимать документы. Я думаю, мы понимаем, что слова и документы — две большие разницы. Ничего мы не победили и ничего мы не проиграли пока. Теперь стрельба может прекратиться, а война — нет. Потому что прекращение стрельбы, отвод крупнокалиберных орудий — это не прекращение войны, это остановка стрельбы. Теперь начинается дипломатическая политическая игра. Останутся ли «ДНР» и «ЛНР» где-то между или они станут украинскими? Это зависит от многих обстоятельств: от позиции Украины, от позиции России, от позиции мирового сообщества. Как вместе все эти три линии поведения будут скоординированы, синхронизированы? Если этого не произойдет, будет горячая точка, замороженная ситуация. Как говорят, и не нашим, и не вашим. Поэтому сейчас наступает самая сложная международная политическая дипломатическая игра. Если в этой игре мы будем играть так, как мы играли до этого в Минске: отказались очень быстро от женевского формата, не очень сильно говорим о будапештском формате… Если мы будем так играть, то мы заранее проиграем эту игру. Поэтому период чрезвычайно сложный.

— Может ли наступить момент, когда в ЕС нам скажут, что мы для них не приоритет и нас там не ждут?

— Я думаю, этого не может произойти. Если бы это произошло, это бы означало на практике крах всей европейской демократии, крах всей европейской цивилизованной политики. Это бы означало, что каждый волк может жрать свою овцу. В этом и суть. Конечно, для них Украина — это мешок, который нужно нести, помогать и защищать. Но и отказаться нельзя, потому что это крах демократической правовой системы международных норм, которые записаны во всех документах. И все суды, которые есть в Европе и в мире, они же работают. Они не могут отказаться, но и не могут взять на себя всю тяжесть этой проблемы. Что бы означало «взять тяжесть»? Сделать Украину членом НАТО — взять на себя защиту Украины.

Кстати говоря, я — избранный председатель украинской общественной организации, которая называется «Движение за Украину в НАТО». Украина сдала ядерное оружие, подписала Будапештский меморандум, понесла колоссальные потери, не зависящие от украинского народа. И не по причине украинского народа, а по причинам, далеко находящимся за пределами украинского народа: в России, Германии и других странах — война, голодомор и так далее. Около 15-ти миллионов человек погибло. Все это вместе дает нам право ставить вопрос о защите Украины как народа, который Россия ставит задачу проглотить или уничтожить как независимое государство. Можно идти формальным путем, что Украина не готова, как сегодня говорит наша власть. А можно пойти неформальным путем, с учетом особенностей, исторической ситуации и нынешней ситуации и угроз, которые висят над Украиной, и международных глобальных отношений в мире. Можно по-другому подойти к Украине, потому что Украина сегодня защищает не только себя. И не надо говорить о нью-йоркском уставе. Если сразу все поднять, то трудно найти решение.

Мне говорили в Беловежской пуще: «Леонид Макарович, не надо подписывать Беловежские соглашения. Украина не готова к независимости». Если бы я тогда так подумал и не подписал, я не знаю, что было бы с Советским Союзом. Но Третья мировая была бы неизбежной, потому что все клокотало. И только потому, что мы сумели разрубить все эти конфликты, которые уже назревали в народе очень серьезно: на Украине и не только на Украине, — мы затушили пожар. Но сейчас он прорывается. Поэтому надо подходить, исходя из момента истории, а не в целом истории. Сегодня есть опасный момент для Украины. Если Европа и демократический мир считают, что Украину надо спасти, чтобы ее не проглотили, он должен решить вопрос об Украине отдельно. Не хотят.

— А почему не хотят?

— Все эти годы, куда бы я как президент и как председатель Верховной рады ни приезжал — в Европу или в Соединенные Штаты Америки, когда заходил разговор о будущем Украины, всегда на нее смотрели через Москву, через Кремль.

— Все равно нас всегда воспринимали как придаток?

— Все равно воспринимали нас как часть России. Поэтому, когда Кучма написал «Украина — не Россия», он как раз ответил на этот вопрос. У меня был очень курьезный случай. Сидели мы за столом в Давосе вместе с премьер-министрами европейских стран. Один из них задал мне вопрос: «Господин президент, вас на Украине где-то 5 миллионов?» И начал рассказывать, как он понимает Украину. Я говорю: «Извините, мне неприятно это слушать». Я сказал, что нас 50 миллионов. Он говорит: «Да не может быть!» Тогда я ему рассказал об истории Киевской Руси кратко очень. Премьер-министр! Вы хотите, чтобы «рядовой « гражданин Европы знал об Украине?

А теперь давайте с вами посмотрим на вторую часть: культуру отношений власти и народа. 25 лет война. И сейчас. Только избрали президента — кстати, я это не поддерживаю — уже говорят, что он «предатель». Я уже не выдержал и на одной из передач сказал: «Послушайте, во-первых, чтобы называть Порошенко «предателем», надо иметь хотя бы какие-то факты, документы». Я веду к следующему этапу отношений: за каждое слово человек должен отвечать. Особенно высокопоставленное лицо. Если нет фактов, он должен нести ответственность по суду. Гетманов из 26-ти может только двух или трех назвать — все остальные — кто из России, кто из Польши — «предатели» в основном. Теперь президенты-»предатели» будут, премьеры-»предатели». Нельзя же такие оценки вводить в культуру отношений. Я не хочу никого обелять. У меня нет каких-то особых отношений ни к Порошенко, ни к Яценюку. Но я говорю, что нельзя это вводить в общество. Они работают в очень сложных условиях.

— Но людям трудно верить и доверять, когда они видят то, что происходит…

— Людям надо рассказывать. Ничего нельзя оставлять для разных слухов. Если президент говорит, что он продает свой бизнес, он должен сам откровенно об этом рассказать. Нет такого закона, чтобы он обязал его так поступить. Это его моральное право. Неужели непонятно, что каждый человек имеет право иметь свое заработанное состояние? Если не доказано, что он его украл, он это построил как бизнес. Он должен объяснить, почему он слушает людей, которые непонятно чью волю выполняют, почему эти люди имеют прямой вход к нему.

Давайте возьмем пример с назначением руководителя Укрэнерго. Почему какой-то, извините, Григоришин — я говорю «какой-то», потому что он не занимает в обществе никакого административного положения: он не депутат, он не член правительства... Он — российский гражданин, бизнесмен на Украине. Он использует возможности нашей страны для получения дохода. Почему Григоришин, на которого за все эти годы наслоено столько проблем: его выселяли из Украины, не пускали в Украину, где-то он что-то терял, разрушал? Сумской завод имени Фрунзе разрушил. Почему-то он имеет возможность прийти к президенту, предложить кандидатуру, и оказывается, что эта кандидатура ведет себя вопреки закону. И мы сейчас имеем проблему. Вопрос: кто должен назначать людей на такие должности, согласно нашему украинскому законодательству? Ведь Украина — парламентско-президентская страна. В парламентско-президентской стране все должности назначаются правительством. У нас — неизвестно кем. Значит, если отсутствует культура поведения должностных лиц высокого ранга, разобраться очень сложно и найти виноватого тоже сложно.

— Тогда возникает вопрос, как развести бизнес и власть?

— Нам выгодно, чтобы сегодня поссорился бизнес с властью? Нам выгодно, чтобы бизнес сегодня не подставлял свои ресурсы под те вопросы, которые решает страна? В руках бизнеса очень крупные ресурсы, и это надо иметь в виду. Я не говорю сейчас о том, правильно они получили эти ресурсы или нет. Я говорю факт: в руках бизнеса колоссальные ресурсы. Я имею в виду крупный бизнес: Рината Ахметова, Игоря Коломойского, Виктора Пинчука и других. Забрать, национализировать большевистским путем? А кому потом отдать? Следующим близким к телу? Те-то уже далеки, потому что они пришли из другого мира, — так мы своих возьмем и поставим? Тогда революция не закончится никогда. В Вене находится Фирташ. Там был суд и меня попросили приехать рассказать, что было в то время. Я поехал туда потому, что Фирташ начал движение «Модернизация Украины», чтобы собрать все ресурсы на Западе и инвестировать их на Украину. Это плохо?

— Хорошо.

— Хорошо. А наша власть говорить не хочет об этом. Нам не надо этого. Я задаю вопрос: почему? Потому что это Фирташ? Я говорил по телефону с Ринатом Ахметовым. Говорю: «Ринат Леонидович, может, давайте все соберемся? Я возьму на себя президента, людей, которые хотят помочь Украине». Он говорит: «Давайте». Начал с другими общаться — «А как это? А что это?»

— Не захотели в итоге?

— Такого движения навстречу нет. Мне кто-то сказал: «А вы посадите за один стол Коломойского и Пинчука. Они уже два года судятся в Лондоне между собой». Я тогда сказал: «Вы знаете, чего бы я хотел? Я бы не хотел судить их. Я бы хотел, чтобы им дали 2000 гривен на месяц обоим, чтобы они пожили. Просто пожили на 2000 в месяц один год, чтобы я это увидел». Потому что когда люди переходят границы, когда сотни миллионов — это уже икра не лезет в рот, как говорится. Так тоже нельзя. Бизнес должен нести ответственность и перед народом, и перед страной, и выполнять свои социальные нагрузки. Кто выполняет социальную нагрузку? Я снова возвращаюсь: сегодня самую большую социальную нагрузку выполняет Ахметов Ринат Леонидович. Почему другие не выполняют? Хорошо, конечно, музеи открывать. Но есть и другие вещи, более важные.

— Если попытаться построить прогноз с учетом Сирии, если, как вы говорите, наша судьба в мировых руках, как дальше мы будем продвигаться?

— Я думаю, что в ближайшие дни ничего нового к тому, что произошло, не произойдет. Все будет в таком положении, как есть. Только если мы не сумеем найти общее решение, может быть обострение, могут стрелять. Ничего нового не произойдет. Выборов не будет на Донбассе, и в следующем году не будет. Мы сами понимаем, что не будет, но делаем вид, что будут. Потому что мы не можем уступить свою позицию, «ДНР» и «ЛНР» — свою, Путин вместе с ними — свою. Мы бы хотели, чтобы это были украинские земли, украинская власть, украинский флаг. Как говорят депутаты, украинские органы власти будут проводить выборы в украинские органы власти при наличии войск России. Только гении всех времен и народов могут так говорить. Поэтому я утверждаю: ничего конкретно не произойдет, пока мы не решим главный вопрос — на какой компромисс может пойти Украина. Если не пойдет ни на какой компромисс, тогда все будет, как есть. Если мы решим, на какой мы пойдем компромисс, тогда мы можем потребовать компромисса от России.

— Решение по этому компромиссу должен принять Порошенко?

— Это решение должна принять Верховная рада вместе с Порошенко.

— Но там же нет единства.

— Другого выхода нет. Один президент в таком вопросе, как компромиссы и уступки, принимать решение не может.

— Правильно ли я понимаю, что в ближайшее время будут парламентские выборы, чтобы был более единым парламент, где будет единое решение?

— Не все там такие дураки, как кажется. Они играют в свои игры. Если президент откровенно своим блоком или партией скажет, что есть единственная игра: Украина должна быть сохранена как государство, они поймут. И не просто скажет, а предложит, какой компромисс может быть, хоть в закрытом режиме сначала, хоть в открытом, чтобы народ мог обсудить. Мы пойдем на этот компромисс при условии, что Россия пойдет на такой же компромисс.

— Но тогда должен быть диалог Порошенко и Путина?

— Безусловно.

— Порошенко — вы знаете его, видите со стороны и понимаете, — он готов к этому диалогу или нет?

— Все меняется в жизни политиков каждый день. Если весь мир будет давить на Путина и ситуация на Украине будет улучшаться — не вся же территория воюет, хоть чего-то добьемся: реформ, борьбы с коррупцией. А то мы создаем советы вместо борьбы с коррупцией. Еще Национального бюро нет, а совет по коррупции уже есть. А борьбу с коррупцией ни совет, ни Национальное бюро сами без правоохранительных органов вести не могут. Нет прокурора в Национальном бюро — и оно замолкло. То есть надо, чтобы включились правоохранительные органы во все. Сколько бы советов ни было, ничего не будет. Как в грузинском анекдоте:

— Дайте мне барана.

— Я не дам тебе барана, я дам тебе совет.

— Мне баран нужен.

— Мы не страна баранов, мы страна советов.

Так вот, если мы станем страной советов, ничего не будет. Надо принимать решения и работать правоохранительным органам. У нас столько сейчас наплодили органов борьбы с коррупцией! Я насчитал четыре или пять. В кабинете министров есть, в Верховной раде есть, у президента есть, Национальное бюро есть и совет есть. Все есть, а коррупция растет и процветает. Мы играемся в детские игры вместо того, чтобы понять: страна в опасности. Вставай, страна, потому что опасность. Защищать всем миром страну надо. Для этого надо быть просто элементарно откровенным и честным человеком. Не надо сегодня играть в игры. Надо просто сказать, что мы находимся в таком положении. И каждому: президенту, премьеру, председателю ВР, депутатам бывшим и настоящим — вести себя так, как должен себя вести человек, когда у него горит дом. Гасить. А у нас горит.

Украина > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 22 октября 2015 > № 1533330 Леонид Кравчук


Украина > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 4 октября 2015 > № 1522114 Леонид Кравчук

Поможет ли Украине интеграция в НАТО? ("Радио Свобода", США)

Первый президент Украины Леонид Кравчук в гостях у Радио Свобода рассказывает о прошлом и настоящем Киева и Москвы

Виталий Портников

Более 60% украинцев во время одного из последних опросов высказались за присоединение своей страны к Североатлантическому союзу. Это еще один индикатор того, что векторы развития украинского и российского обществ по мере развития ситуации на Донбассе и по мере ухудшения межгосударственных отношений между двумя странами расходятся в диаметрально противоположных направлениях.

Сегодня мы пригласили в нашу студию первого президента Украины Леонида Кравчука.

Президент Украины Леонид Кравчук

Вы недавно возглавили движение «За Украину в НАТО», такой жесткий клуб политиков, общественных деятелей. Среди тех, кто вошел в этот клуб, много людей, которые возглавляли Украину на разных должностях на протяжении последних 20 с лишним лет. Люди, которые старались строить с Россией отношения благожелательного нейтралитета, сейчас выбрали путь евроатлантической интеграции — это говорит о том, что вы махнули на Россию рукой?

Леонид Кравчук: Прежде всего, Россия сама на себя махнула рукой, избрав путь агрессии и изоляции в мире, путь санкций — это говорит о том, что цивилизованный мир Россию не воспринимает. Поэтому она махнула на себя рукой и решила следовать по пути своего президента, который махнул рукой и на себя. Принимая такое решение, мы исходили из реальной ситуации. Россия ведет против Украины открытую агрессию, более 10 тысяч российских военных находятся на территории Донбасса и Луганской области. Оружие, сбитый самолет… Есть множество фактов — их можно распределить и по времени, и по территории — которые свидетельствуют о прямой агрессии России против Украины. Аннексия Крыма — еще один факт. Руководствуясь именно этим, мы приняли решение о том, что жизнь украинского общества, защита украинского государства, украинской нации, языка, культуры, Украины как исторического этноса, как субъекта международного права может быть обеспечена только в союзе с НАТО. Другого пути я не вижу.

Я очень много лет в политике, я имел возможность беседовать с Горбачевым, с Ельциным, до этого — с Яковлевым, Сусловым, Черненко, то есть я беседовал со всеми советскими и уже российскими лидерами.

— Можно подробнее про Суслова? Говорят, он не любил Тараса Шевченко. Это правда?

— В разговоре со мной он такого не говорил. Но я знал об этом, я могу верить тем людям, которые мне об этом говорили. Суслов любил идею интернационала и пролетариата. В данном случае речь идет о том, что любой российский руководитель любого ранга будет проводить агрессивную политику по отношению к Украине, если Украина не захочет быть послушницей и попытается избрать свой путь развития, который определил народ, а российский народ и российское правительство будут поддерживать эту политику. Вот сегодня Путина поддерживают более 80% россиян. О чем это говорит? Любой политик может смело выдвигать идею аннексии, агрессии против Украины, и он найдет поддержку у русского народа.

— Когда вы были президентом Украины, большинство граждан страны даже и не думали о НАТО. Более того, у России, Украины и других стран СНГ было объединенное военное командование во главе с маршалом Шапошниковым. Казалось, что это может сохраниться очень долго.

— Я не все понимал тогда и не верил, как сегодня, в идею возможности присоединения Украины к НАТО. Я верил Борису Ельцину. Может быть, вы помните, когда Борис Николаевич приехал с визитом в Украину, я пошел с ним по Киеву, и патриоты, не патриоты, — все кричали мне вдогонку: Кравчук, бери пример с Ельцина!

— Потому что Ельцин был демократом, а вы не были.

Соглашение о создании СНГ

— Я не был демократом, а Ельцин был, хотя мы вышли из одного семейства, только он занимал более высокие посты в партии, чем я. Еще много таких демократов. Горбачев — демократ?

— Виталий Портников: Не совсем. Горбачев — как вы, а не как Ельцин.

— Но он зарекомендовал себя как демократ, и Запад до сегодняшнего дня ценит его как демократа, перестройщика. Как он оценил аннексию Крыма? Положительно, официально одобрил аннексию Крыма. Любой российский вождь будет так действовать, потому что он найдет поддержку народа. И выход у нас только один: строить свою жизнь так, как мы желаем, строить ее на демократических цивилизованных началах, вести реформы, укреплять войска. Но без НАТО, без зонтика, который должен быть у Украины, должен обеспечить ее спокойную мирную жизнь, все это может стать очень эфемерным.

— Фактически вы говорите, что российское общество никогда не воспримет всерьез украинскую независимость, которая будет не в сфере влияния России. А это означает, что мы обречены на противостояние. И возникает вопрос, насколько нужно это противостояние нашим соседям на Западе?

— Я бы не хотел этого противостояния. Это не только большие затраты — это всегда проблема будущего той или иной страны. Ведь противостояние в любой момент может перерасти в конфликт военного характера, а сегодня это крайне опасно. Для себя, человека, который принимал Украину в свои руки, как независимое государство, я ставил вопрос: что мне делать, как гражданину Украины? Не мы начинали агрессию против России, это Россия поставила нас в такие условия, в которых мы должны искать выход из положения. Так что это не наше желание, мы сегодня желаем мира, но с нами никто не хочет говорить. Россия делает вид, что на Донбассе — наши внутренние дела, она никакого отношения к этому не имеет.

В России верили Горбачеву, Ельцину, Запад верил, что он демократически перестроит Россию. Путину поверили, что Россия станет выполнять международные нормы, станет участником мирового процесса, станет демократической. Сейчас они разочаровываются, но зашли так далеко, что назад откатываться очень сложно, потому что начинают работать экономические формы жизни — прибыль, доллары. У Украины нет другого выхода. Люди, которые верили тогда в то, что возможен и другой путь развития Украины, убедились, что другого пути нет, кроме как с НАТО. Союз с Россией — это союз подчинения России. Не может Россия быть в союзе на равных с Украиной, она должна быть под Россией.

— Вы говорите, что вам делать как гражданину Украины… В декабре 1991 года все задавались вопросом, что вы будете делать как президент Украины в отношениях с Россией. Тогда тоже была очень непростая ситуация, были претензии по Крыму, были претензии по самому стремлению Украины к самостоятельности, было очень много острых вопросов. Многие об этом забыли. Кажется, что независимость была так естественна, но все висело на волоске. Вы тогда могли маневрировать. И куда исчезла с тех пор эта маневренность государства?

— Я не хочу сказать, что наша власть, и нынешняя, и прежняя все делала правильно. Если бы выполнили один закон, который я предложил Верховному совету — о размежевании полномочий в Крыму — и украинская центральная власть, и крымские лидеры пошли бы выполнять этот принятый закон, то ситуация в Крыму могла бы развернуться совсем по-другому, Крыму дали бы возможность жить более самостоятельно, используя свои внутренние возможности. Если бы мы пошли далее, в Донецкой, Луганской областях, не только на востоке, но и на западе, и в центре ситуация могла бы быть другой. Но не только от нас это зависит.

Я сижу с Ельциным за столом, журналист из зала задает вопрос: Борис Николаевич, ходят слухи, что Россия хочет пойти войной против Украины. Борис Ельцин был эмоциональным человеком, он поднялся с места и говорит: «Вы что?!» И начал очень пространно рассказывать, какие братские связи у России и Украины, причем очень убежденно, я слушал его с великим удовольствием. Он говорил искренне. Потом обращается ко мне: «А вы как считаете, Леонид Макарович?» Я говорю: «Я вас поддерживаю, Борис Николаевич». С Ельциным еще можно было договариваться, он слушал, он понимал, что есть международное право. А нынешняя Россия и Путин тоже понимают, что оно есть, но он считает, что это право не для него. Он рвется в лидеры и хочет занять хотя бы второе место в мире по решению глобальных международных вопросов. Этому подчинена его политика, а Россия его поддерживает. Вот разница между этой Россией и той Россией. Тогда Россия строила новую жизнь, а сейчас Россия разрушает ту новую демократическую жизнь и строит агрессивную жизнь.

— Вы напомнили о предложениях по Крыму, и я вспомнил, что вы — отец Крымской автономии в составе Украины, именно при вас была восстановлена Автономная республика Крым. Вы не жалеете, что она была восстановлена именно в такой форме?

— Я не жалею, что автономия восстановлена, ведь если бы этого не произошло, конфликт мог быть уже тогда. Я не знаю, чем закончился бы этот конфликт в то время, когда Украина только вставала на ноги. Хотя и сейчас она не проявила мудрости при решении крымского вопроса, и ни войска, ничего у нас нет.

— И сейчас нет?

— Сейчас уже что-то появляется. Порошенко и правительство много сделали для укрепления армии. Это факт.

— Но прошло 25 лет. Я хорошо помню, как вы выступали с трибуны Верховной Рады 24 августа 1991 года. Депутаты спрашивали, почему вы не противостояли путчистам, а вы говорили: у меня нет контроля над войсками. Прошло 25 лет, и оказалось, что опять ни у кого нет контроля над войсками.

— Тут сложно. Но тогда я говорил правду, потому что войско было советское, оно не подчинялось украинским лидерам. Я не мог принять решение по войскам, стоящим на территории Украины.

— Просто удивительно, что за два десятилетия эта армия так и не стала реальной.

— Тогда мы создали свою армию, тогда мы приняли 7 специальных законов, тогда мы начали строить свое войско. Но постепенно это свое войско снова стало отрядом российского войска.

— Каким образом?

— Те лидеры, которые приходили в Украину, назначали министрами граждан России, строили свое войско, исходя из стратегических интересов России, то есть выполняли тот указ, что Украина всегда была, есть и будет системой стратегических национальных интересов России. Это философия российской политики.

— А вы верите, что нам удастся выйти из зоны этих стратегических интересов?

— Я думаю, если мы не выйдем из зоны этих стратегических интересов, то мы погибнем как нация, как народ. Это у нас последняя возможность. Если мы эту возможность не используем сегодня, когда Россия открыла агрессию против Украины, отказалась от всех видимых и невидимых переодеваний в овечью шкуру, то мы пропадем, у нас другого выхода не будет. 350 лет мы там находились, за это время Украина, по моим подсчетам, отстала от цивилизованной Европы на 70 лет. Сегодня национальный валовой продукт Украины составляет 80 миллиардов долларов, России — 3 триллиона 800 долларов, Европейского союза — 40 триллионов, а Соединенных Штатов — больше 100 триллионов. Если у Путина есть стратегическое мышление, он должен понять, что такое три с половиной триллиона против ста? Уже Хрущев начинал, Брежнев начинал это соревнование, и чем закончилось? История развивается и повторяется, к сожалению, не в пользу России. И для нас, украинцев, только один выход — оторваться и уйти от России, которая сегодня официально — враг Украины.

— Вы нечто очень похожее говорили в более мягкой форме в 1994 году, когда были президентские выборы. Ваш главный соперник Леонид Кучма говорил, что мы не выдержим без экономических и политических связей с Россией, и большинство поддержало его концепцию, а не вашу.

— Я думаю, и сегодня было бы очень сложно соревноваться с теми, кто поддержал бы того, кто за Россию, если взять восток. Но эта цифра — 62% за НАТО — говорит о многом. Будущее украинской нации, украинской культуры, этничности, языка поставлено под угрозу северным восточным соседом, который называется Россия.

— А вы не думаете, что российское общество рано или поздно, может быть, в другую эпоху, не в эпоху Путина, дозреет до понимания отличия Украины, как оно дозрело до понимания отличия Финляндии или Польши? Это ведь тоже были территории, которые после большевистского переворота большинство россиян считали своими и неделимыми.

— Может быть, дозреет, только под огромным давлением мирового сообщества. Сама по себе Россия не дозреет. Я приводил пример, с кем я беседовал, – все одинаковые, только одни более агрессивные, другие менее агрессивные, но разницы нет. И народ (86%) хочет раздавить Украину — это факт. Если цивилизованный мир не будет дремать и будет помнить историю Гитлера и других, если он заставит российское общество по-иному посмотреть на историческое развитие народов, в том числе России, то, возможно, такое отрезвление наступит, но, думаю, не очень скоро.

— Цивилизованный мир может считать, что у России есть зона жизненных интересов — это бывший Советский Союз, и если не очень давить на нее в случае с бывшим СССР, то дальше ее планы не распространятся. Так говорят многие эксперты на Западе: надо понять, что это зона ее естественных интересов, она не угрожает Европе, просто хочет восстановить свою законную зону интересов.

— Пока не угрожает. Представьте себе схему: Россия проглотила все бывшие республики Советского Союза, включая Прибалтику.

— Прибалтику — сложнее, она уже в НАТО.

— Если все, так все. Я допускаю такое. Как вы думаете, если она почувствует мускулы с ее агрессивной философией?.. Назовите хотя бы один исторический период, когда Россия, Советский Союз, царская Россия жила в мире и спокойствии, нигде не воевала. Было такое? Нет. Поэтому сегодня она нарастит мускулы, а завтра этими мускулами будет угрожать остальной части цивилизованного мира. Нельзя верить стране, нельзя верить лидерам, у которых в национально-политической стратегии записаны положения, дающие право на агрессию, дающие свободу подчинять другие народы, территории и людей по одному принципу — «русский мир».

— У меня есть к вам исторический вопрос, он касается той ситуации, в которой мы оказались: мы могли обойтись без СНГ в 1991 году? Ведь вы, президент страны, которая только провела референдум о независимости, заключили соглашение с руководителями двух стран, которые никакие референдумы не проводили и не обладали народным мандатом на создание какого-то нового межгосударственного образования.

— Если бы мы не приняли соглашение об СНГ, Украина никогда не стала бы независимой. Горбачев и Советский Союз не выпустили бы Украину из своих объятий. Когда членами СНГ стали Россия, Украина и Белоруссия, три фундамента бывшего Советского Союза, уже было понятно, что эти страны и другие могут рассчитывать на самостоятельность. Мы сидели с Ельциным, подписание документа заходило в тупик, Борис Николаевич говорит: «Леонид Макарович, так сразу развалить Советский Союз… Может быть, есть какие-то другие формы?» Я говорю: «Борис Николаевич, вы хотите, чтобы я приехал в Украину, которая проголосовала за независимость и избрала меня президентом этого независимого государства, и сказал, что я подвел вас, я не хочу независимости? Мы с Ельциным договорились таким способом, давайте еще будем думать. Что мне тогда делать? Мне надо выйти на телевидение, извиниться перед украинским народом, что изменил его интересам, и уйти. И я задаю вам, Борис Николаевич, вопрос: если бы такое состоялось в России, и я бы предложил вам такой вариант, как вы мне предлагаете, вы бы послушали меня или свой российский народ?» «Конечно, российский народ». «Так я буду слушать украинский народ». Вот что означает референдум, что означает сила народа, когда он включается в политику. Кравчук, Кучма, Ющенко, Порошенко — это люди, которые приходят к власти и уходят, а народ остается. Если сегодня народ думает о своей будущей жизни, то его надо слушать, он становится субъектом глобальной практической политики Украины.

— А вы уверены, что украинский народ уже готов к такой ответственности?

— Надо попробовать. Мне тоже говорили: Леонид Макарович, вы верите, что украинский народ проголосует за независимость? В марте месяце он проголосовал за сохранение Советского Союза. Я отвечал: дайте народу право это сделать. Не надо бояться за народ, вы бойтесь за себя, а народу надо дать право действовать. Дайте народу право проголосовать, и я уверен, что он проголосует за присоединение Украины к НАТО.

— С другой стороны, если бы этот референдум состоялся два-три года назад, вы были бы уверены в обратном. Получается, что мнение украинского народа изменил Путин, а не кто-то из сторонников НАТО.

— Я бы не говорил так уверенно, ведь суть политики в том, что она всегда конкретная. Как говорил Гёте: «Суха теория, мой друг, а древо жизни пышно зеленеет». Вот это древо жизни вечно зелено, и народ будет его поливать, чтобы оно было зелено, — это практика.

— Для того, чтобы вступить в НАТО, необходимо провести огромное количество реформ, которые проводили другие страны, изменить страну до неузнаваемости, она не может быть такой коррумпированной, такой клонированной.

— Сегодня власти надо составить программу жизни Украины в условиях оккупации, в условиях российской агрессии. Это должно включать все сферы: безопасность, армия, экономика, право, социальные и другие вопросы. Если делать что-то одно, а не делать в целом, то изменений в Украине не произойдет. Мы должны жить в особых условиях, которые продиктованы нам Россией.

— Понимают ли люди, что Украина находится в особых условиях перманентной войны?

— Вот тут я с вами согласен: у нас очень плохо работает разъяснение. Надо проводить круглые столы, разговоры. Мы ведем с вами открытый разговор — его же можно вести везде, на каждом телеканале, в каждой газете. Люди, заинтересованные в том, чтобы сохранить землю, народ, своих детей, внуков и видеть нормальное человеческое будущее, будут говорить не только умом, но и сердцем.

— Вы ощущаете, что люди разочарованы в темпах изменений в стране?

— Не только ощущаю, я это знаю. Мне звонят, ко мне приходят гости, рассказывают. Я считаю, что темпы реформ не отвечают потребностям. Власть еще не поверила в то, что она может что-то сделать быстрее. Очень много разговоров, очень много иллюзий, идут какие-то шоу, как кого-то поставить на какое-то место, только поставили, он еще на дороге, а уже куда-то влез…

Не надо во время такой сложной жизни, агрессии, войны слишком много уделять внимания формальным вопросам организации власти. Организация власти должна происходить в эти периоды очень быстро, власть должна изменяться в интересах народа, советоваться с народом. Элита должна это понимать. Если сама элита не может договориться между собой, что с нее возьмешь?

— Почему такое качество элиты? Она же все время несменяема.

— Она долгое время не была государственной элитой. Я пришел к Щербицкому, первому секретарю ЦК: «Владимир Алексеевич, нам надо сформулировать задачи по идеологии». Он на меня посмотрел: «Ты что? Это вопрос Москвы». Никто никогда, даже на высоких украинских должностях, не чувствовал себя самостоятельным деятелем. Это быстро не закончится, тянется хвост, запачканный прошлым. Все смотрели на Москву. Даже независимость — почему нам надо было ее принимать, какой был главный аргумент?

— Потому что Россия приняла.

— И так сегодня многие смотрят на Россию. Мы ещё неполноценные независимые политики (пусть меня извинят мои друзья-политики), ещё не понимающие душой, сердцем и умом, что имеем право не оглядываться ни на Берлин, ни на Москву, ни на Вашингтон.

— Они еще не готовы?

— Я думаю, приходит новое поколение.

— Или Москва заменяется Вашингтоном?

— Трудно сказать, кто кого заменяет. Я хочу сказать одно: молодежь, которая приходит, хочет быстро стать богатой.

— Даже сейчас?

— Даже сейчас. И в беге за богатством теряется великая идея сохранения народа, нации и будущего государства. А им строить будущее.

Украина > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 4 октября 2015 > № 1522114 Леонид Кравчук


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter