Всего новостей: 2573648, выбрано 1 за 0.014 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Кузьминов Ярослав в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмНедвижимость, строительствоОбразование, наукавсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены > bbc.com, 17 марта 2016 > № 1699758 Ярослав Кузьминов

Ректор ВШЭ: сокращение военных расходов - не приоритет

Ректор Национального исследовательского университета "Высшая школа экономики" Ярослав Кузьминов рассказал корреспонденту Русской службы Би-би-си Дмитрию Булину о том, как он видит развитие России в ближайшие годы, а также о том, что будет включено в "Стратегию-2030", подготовкой которой он занимается.

Кузьминов признает, что предыдущая программа развития России "Стратегия-2020" во многих аспектах не была выполнена, отчасти из-за того, что ее реализацией занимались не те люди, которые ее разрабатывали. Экономист полагает, что России сейчас нужна реформа пенсионной системы и различных контрольно-надзорных механизмов в сфере экономики.

Кузьминов ожидает изменений в экономическом и социальном поведении людей в условиях кризиса. Населению придется брать на себя все больше социальных платежей и ответственности за свои экономические действия. Да и действия властей станут более либеральными, ведь будет все меньше того, что можно делить и перераспределять. При этом это будет сопровождаться "государственнической риторикой". Принципиальных изменений в нынешней политической системе Кузьминов не ждет.

Би-би-си: В основе "Стратегии-2020", в разработке которой вы участвовали, лежала идея бюджетного маневра: то есть растянуть во времени траты на оборонный сектор, сократить траты на национальную безопасность – и высвобожденные ресурсы направить на образование, здравоохранение, дороги. Именно эта часть программы не была выполнена. Теперь уже обсуждается "Стратегия-2030". Что в условиях очень сильно изменившейся реальности должно стать и может стать ее краеугольным камнем?

Ярослав Кузьминов: Ключевая проблема любой стратегической программы состоит в том, что она не исполняется. Это не особенность "Стратегии-2020": не исполняется практически любая комплексная программа масштаба страны. Потому что большинство стратегий представляют собой набор оптимальных треков и новых институтов, оптимального распределения ресурсов – так, как это видится авторам для решения стоящих перед ними проблем. Затем исполнять стратегии назначают совершенно других людей, и ресурсы направляются совершенно другие. Часто – неадекватные для того, чтобы новые институты заработали. Говорить, что это катастрофа и такая вот особенность "Стратегии-2020", я бы не стал. Так было решительно со всеми нашими стратегиями, включая "программу Грефа" и более ранние, "черномырдинские". То же самое вам скажут и коллеги из-за рубежа.

Би-би-си: А сколько всего было подобных стратегий в последние годы?

Я.К.: Самая первая, которая на слуху – это "500 дней", программа рыночных реформ для СССР. Из крупных до "Стратегии-2020" была стратегия Грефа – по сути, первая президентская программа Владимира Путина. Она в очень высокой степени была реализована в налоговой сфере, в сфере бизнес-регулирования. То есть там, где авторы стратегии – Кудрин и Греф – получили в руки полномочия министров. Но не реализовалась в отношении реформы государства и в отношении социальной сферы, разве что в сфере образования кое-что получилось. Но там тоже – Владимир Филиппов, назначенный министром образования, входил в коллектив разработчиков.

Би-би-си: То есть всегда были попытки очертить какие-то новые пути развития, но затем приходят люди, которым поручено исполнять…

Я.К.: Да. Ну и обстоятельства оказываются новыми. Поэтому мы подходим к "Стратегии-2030" по-другому. Мы считаем, что у нас есть главная задача сегодня: определить глобальные тренды и место России в этих глобальных трендах. Глобальные тренды – технологические, культурные, тренды рынка труда, здравоохранения и продолжительности жизни – они задают рамку для возможных политик. И продемонстрировать эту рамку тем, кто принимает решения, наверное, гораздо важнее, чем формулировать стратегию в виде единой последовательности действий, которая затем все равно радикально корректируется.

Би-би-си: Но если говорить о рамках, к формулированию которым мы сейчас только подходим, то предполагают ли они, что по-прежнему в России актуальна проблема чрезмерно раздутых военных расходов?

Я.К.: Для России ключевая бюджетная проблема – это, конечно, проблема бюджетного дефицита, сформированного неэффективной пенсионной системой. Первое, что я бы тут назвал и что было ключевым моментом "Стратегии-2020", - это, конечно, пенсионная реформа. Это не только перспектива разгрузки бюджета от 2,5-3% ВВП, но это и формирование собственных российских механизмов капитализации сбережений населения. Второе – расходы (плюс прямые и косвенные потери бизнеса и доходов бюджета) на государственное управление. В первую очередь, это контрольно-надзорные механизмы – они явно избыточны, работают не на снижение рисков потребителей, а в большой степени сами на себя. По оценке бизнес-ассоциаций, потери бизнеса от действующей системы контроля и надзора исчисляются в триллионы рублей, а потери бюджета – где-то в триллион.

Что касается обороны. Военные расходы, особенно гособоронзаказ, являются драйвером экономики. Это то же самое, что строительство дорог, даже лучше, потому что мы стимулируем технологический кластер нашей экономики. В экономике любой страны – тех же США – военно-промышленный комплекс всегда выполнял роль сильного драйвера, как технологического, так и просто драйвера экономического роста. Конечно, надо поджиматься везде. Но я бы не ставил задачу сокращения оборонных расходов на первое место.

Би-би-си: Другими словами, приоритетность с годами меняется ввиду общей ситуации?

Я.К.: Я бы так расставил приоритеты. Первое – пенсионная реформа. Второе – демонтаж значительной части регулирующей и контролирующей системы государства, которая избыточна по отношению к экономике. Третье – перераспределение налоговых полномочий между центром и регионами. И только четвертое – это ограничение расходов силового сектора.

Би-би-си: Есть немало скептиков, считающих, что военный сектор не может быть драйвером развития и иметь большой мультиплицирующий эффект для экономики. Многие указывают, что опыт США с российским опытом сравнивать не следует, поскольку в США удавалось легко конвертировать военную технологию в гражданский сектор, а у нас военные расходы остаются вещью в себе. Военный сектор в военном секторе ради военного сектора.

Я.К.: Знаете, идея технологической конверсии – про сковородки из танковой брони - немножко странная, потому что всегда идет конверсия, в любой социально-экономической системе. И никогда конверсия технологий не являлась драйвером роста сама по себе. Я говорю просто об инвестициях в интеллектуальный капитал, о спросе на исследования, о спросе на квалифицированный труд. И эти люди, в свою очередь, предъявляют платежеспособный спрос на жилье, на медицину и так далее. Это нормальное развитие технологически передового сектора.

Би-би-си: Еще одним важным аспектом программы-2030 является проблема демографическая. Происходит выбытие экономически активного населения. Вы, в частности, говорили, что через 10 лет у нас трудового населения станет меньше на 10 миллионов…

Я.К.: Это без мигрантов. Если нам повезет, и мы по-прежнему останемся привлекательной страной для мигрантов, то количество экономически активного населения уменьшится не на 10, а на 5-6 миллионов. Все равно это много – 7-8% от экономически активного населения.

Би-би-си: Есть ли у экономистов ответ на вопрос, что нам нужно делать, чтобы к 2030 году мы не оказались в стране, где минус 5-10 миллионов трудоспособного населения?

Я.К.: Я не вижу в этом серьезной проблемы для нашей экономики. Российская экономика имеет три скрытых резерва для увеличения предложения труда. Это своего рода подушки безопасности на случай дефицита. Первое – мягкие трудовые контракты: обратите внимание, мало кого увольняют, часто просто сокращают зарплату. В Европе переменная часть зарплаты, если и есть, то очень мала, у нас – свыше трети. Это создает возможность не увольнять сотрудников, но ценой их недозанятости. В случае необходимости можно быстро увеличить их загрузку. Второе – мигранты: у нас 5-7 миллионов экономически активных мигрантов, то есть около 7-10% нашего рынка труда. При необходимости мы можем, регулируя требования к мигрантам, контролировать предложение труда. Например, при росте безработицы постепенно освобождать какие-то сектора для наших граждан. И наоборот. И третье – у нас формальный сектор экономики составляет примерно две трети, если считать по числу занятых. Все остальное – это неформальные трудовые контракты, неформальный сектор, самозанятость разного рода. Большинство таких "неформалов" имеют опыт работы в формальном секторе и достаточное образование. При необходимости это возможные источники дополнительного труда для формального сектора. Поэтому дефицита рабочей силы я, честно говоря, не предвижу. Дефицита не будет даже в связи с демографической ямой 2015-2022 года, когда почти в два раза по сравнению с 2010 годом сократится выпуск из высшей школы (с 7 до 4 миллионов человек, вроде бы колоссальное падение).

Би-би-си: А перенапряжения экономики не возникнет в связи с увеличением числа людей, находящихся на пенсии?

Я.К.: Если мы вовремя не проведем пенсионную реформу. Понимаете, сегодня все люди пенсионного возраста, которые способны работать, работают. Поэтому речь идет о социальных платежах государства, которые тонким слоем размазаны на количество людей, в полтора раза превышающее численность тех, кто действительно не может работать. У нас одинокие пенсионеры, нуждающиеся в медицинской помощи, находятся в тяжелом положении, поскольку получают те же 13 тысяч, что и работающие пенсионеры, для которых это просто прибавка к зарплате. А работающие пенсионеры сокращают свою трудовую активность, потому что у них есть пенсия. Это неэффективная экономическая система - и несправедливая социальная система. Потому что отчисления в пенсионную систему платят сейчас только порядка двух третей работающих россиян, а еще треть вообще не платит почти ничего. Хотя тоже претендуют на получение пенсии в рамках солидарной пенсионной системы.

Би-би-си: Хотелось бы еще поговорить вот о чем. У нас радикально меняются экономические условия, появляются новые вызовы. Всегда, когда они появляются, должна по идее формироваться и некая политическая сила, которая на эти вызовы отвечала бы и была проводником изменений. Сейчас на партийном поле у нас всё те же: четыре думские партии – и остальные игроки, вытесненные на периферию, в маргинальность. Вы видите необходимость в появлении новой политической силы?

Я.К.: Я не думаю, что есть проблема в наличии политической силы – я думаю, что есть проблема в спросе на политическую силу. Население не предъявляет спрос на новую политическую силу.

Би-би-си: Может, просто потому, что не понимает, что есть какая-то альтернатива?

Я.К.: Что значит - не понимает?

Би-би-си: В том смысле, что есть некая заданность: четыре партии, все время фигурирующие в медипространстве.

Я.К.: У нас и "Яблоко" присутствует в медиапространстве, и "Гражданская платформа" присутствует. У нас есть три-четыре правых партии, являющихся вполне оппозиционными. Я не вижу серьезных попыток изъятия "правых" из политической жизни. Зажимы на местах есть, но основная проблема не в том, что кто-то зажимает. Основная проблема именно в отсутствии спроса населения на праволиберальную политическую конструкцию.

Би-би-си: Нынешний экономический кризис, естественно, вымывает реальные доходы населения. Не является ли это катализатором роста спроса на новую политическую силу?

Я.К.: Никогда еще бедные люди не голосовали за правых. Думаю, что, скорее, будут расти "ножницы" – расхождение между экономическим и политическим поведением. Население будет вынуждено вести себя все более либерально: то есть брать на себя все больше социальных платежей, потому что у государства будет недостаточно ресурсов. Люди все больше будут брать на себя ответственности за экономические действия, потому что раздающее блага государство будет сжиматься. И государство вынуждено будет быть более либеральным, потому что просто нечего будет делить и перераспределять. Но на политическом уровне это будет сопровождаться ростом левой и "государственнической" риторики. Ощущая снижение качества жизни, снижение качества институтов, которые – люди привыкли – предоставляет государство, – избиратели будут в первую очередь требовать от государства. Они к этому привыкли. Это сегодня самая большая опасность для развития России. Классический пример –ЖКХ.

Поэтому я полагаю, что наиболее устойчивое социально-политическое развитие сейчас будет в рамках сложившейся политической конструкции: в том числе в рамках "Единой России", потому что "Единая Россия" есть партия, которая обеспечивает в Думе необходимые экономические реформы, причем в основном либерального характера, сохраняя значительную часть левой социальной риторики. Если мы посмотрим на другие части политического спектра, то и коммунисты, и эсеры, и ЛДПР – они, в принципе, ту же самую левую социальную риторику соединяют с активной позицией по поддержке малого и среднего бизнеса. То есть вырисовывается гораздо более сложная конструкция, чем представленная вами. В то же самое время вход на эту площадку более четко праволиберальных партий пока не получает поддержки населения.

Би-би-си: А может быть, государству стоит выступить – как еще в стародавние времена говорил Пушкин – в роли "единственного европейца" и попытаться самому создать какие-то структуры?

Я.К.: Государство и пытается вот уже 25 лет выступать в роли единственного европейца. Мы с вами видим и позитивные, и негативные последствия этого. Последнее время журналисты фиксируются более на негативных последствиях, в том числе и уважаемая мною Би-би-си. Зачастую критикуются как раз вещи, которые являются побочными эффектами длительного выступления государства в роли единственного европейца и охраны им своего положения с целью проведения реформ. Наше население не имеет, как в Восточной Европе, прививки от левых у власти. В 1990-е годы имела место некоторая довольно жесткая оборона против прихода левых – мне трудно сказать, правильно это было или неправильно. Тогда мне казалось, что правильно. Но вот сейчас те бюрократические извращения, которые мы видим, отсутствие обратной связи, - это ровно следствие того, о чем вы сказали. И опять же, Россия в этом отношении не уникальна.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bbc.com, 17 марта 2016 > № 1699758 Ярослав Кузьминов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter