Всего новостей: 2573648, выбрано 4 за 0.004 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Миркин Яков в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыНефть, газ, угольФинансы, банкиСМИ, ИТНедвижимость, строительствоАрмия, полицияАгропромвсе
Россия. Евросоюз. США > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 17 октября 2017 > № 2355135 Яков Миркин

Яков Миркин: несмотря на санкции и риторику, наши нефть и газ покупают как миленькие

Европа, несмотря на заявления уменьшить зависимость от российских нефти и газа, до сих пор остается основным клиентом нашей страны. Об этом написал в ФБ экономист Яков Миркин:

Почему экономика не провалилась? Не упала, не рассыпалась вдребезги, хотя на переломе 2014 – 2015 годов казалось, что вот – вот и уже всё. Одна из причин - ЕС, несмотря на угрозы уменьшить зависимость от российской экономики, никуда не отвернул и остался ее основным клиентом. Доля ЕС во внешнеторговом обороте России снизилась на чуть-чуть (49% в 2013 г., сегодня 44%) (ФТС).

Из России, как и прежде, льются на просторы Европы нефть и газ. Ее доля в импорте ЕС нефти сократилась, но не катастрофически (с 31,9% в 2013 г. до 27,7% в 2015 г., природного газа – с 32,4% в 2013 г. до 29,4% в 2015 г. (Евростат)). Из ЕС и Германии (была ключевым центром российской модернизации), как и раньше, в Россию идут машины. В меньшем количестве (у России упала валютная выручка плюс санкции), но идут, как миленькие.

Набирает вес «восточный вектор». Обычная точка зрения бизнеса – что не купим на западе, получим на востоке. Доля Китая во внешнеторговом обороте России выросла с 10% в 2013 г. до больше, чем 14% в 2017 г. (ФТС).

И, можно смеяться, доля США во внешнеторговом обороте России выросла с 3,1% (1 полугодие 2013 г.) до 4,0% (1 полугодие 2017 г.) (ФТС). В 2016 г. объем взаимной торговли между США и Россией – 20,3 млрд. долл. В 2017 г. будет на 15 – 20% больше (ФТС).

Все риски – в будущем. Крупнотоннажные корабли разворачиваются медленно. Большое российское приключение – кем быть и с кем существовать – продолжается в историческом времени, неся нам личное незабываемое путешествие – по векам, границам, идеологиям, способам жить – в нашей собственной жизни.

Россия. Евросоюз. США > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 17 октября 2017 > № 2355135 Яков Миркин


США. Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 10 марта 2017 > № 2100748 Яков Миркин

«Трампономика» по-русски: налоги, бюджет и идеология

Яков Миркин

Председатель совета директоров ИК «Еврофинансы»

Какие нововведения Дональда Трампа разумно было бы применить для российской экономики?

С момента избрания Трампа (8 ноября 2016 года) акции в США выросли на 11–13% (DIJA — на 13%, NASDAQ Composite Index — на 11,6%). И после инаугурации (20 января 2017 года) тоже непрерывно росли. Это выдающийся успех. Если рынки акций — это оракулы, то, значит, бизнес и его мельчайшие владельцы веруют в «трампономику» и Трампа — пророка ее. А что, собственно, делает Трамп?

Дерегулирование. Трамп ввел норму: на каждое новое правило — отмена двух старых. Запретил рост регулятивных издержек в 2017 году. Любые изменения в законодательстве должны иметь «ноль» в динамике таких издержек. Заморозил прием на работу новых чиновников. Объявил о начале административной реформы. И, наконец, обещал крупнейшим корпорациям, что, если они вернут рабочие места в США, регулятивное бремя для них будет урезано на 75%. И еще — объявил децентрализацию для штатов: меньше решений в Вашингтоне, больше — на местах.

Для России что-то подобное было бы сильнейшим стимулом. У нас регулятивное бремя росло по экспоненте: в первом полугодии 2000 года было принято 1729 новых нормативных актов федерального уровня, в первом полугодии 2016 года — 5027. Административная реформа нужна как воздух. Трампономика по-русски – поощрительный, а не тотально запретительный корпус права.

Историческое сокращение налогов. Не менее значимое, чем при Рональде Рейгане. Пока оно только обещано. Сокращение, адресованное крупнейшим корпорациям, мелкому бизнесу, среднему классу. Все, чтобы подстегнуть экономику, создать в ней бум. Вернуть рабочие места в США. Главные идеи — «очень, очень значительное сокращение» налоговых ставок для «всех категорий» бизнеса и домохозяйств (особо — для среднего класса), упрощение Налогового кодекса (речь Трампа от 15 февраля 2017 года). Повысить минимум доходов, не облагаемый налогами (помощь бедным). Ни один бизнес любого размера не должен платить налоги выше 15% своей прибыли. Репатриировать капитал из-за рубежа, амнистировать его за 10%. Отменить налог на наследство — он несправедлив для семей, достигших своей американской мечты (Trump taх plan). И, как цель, сделать налоговую систему в США одной из самых привлекательных в мире.

А как у нас дома? Налоговое бремя в России невыносимо для экономики, которой нужно расти хотя бы на 3–5% в год. Доходы государства (налоги, квазиналоги, прочее) — 41% ВВП, в США — 32%, в Китае — 28,6% (2015, Government Finance Statistics, MBФ). Ну да, мы перегружены социальными обязательствами и воровством. Но хотя бы как-то двинуться вниз, дать бизнесу вздохнуть, вывести доходы из серой зоны. Расти ведь нужно! Но у Минфина другая логика. Любые налоговые льготы, послабления — это вычет из бюджета, а не стимул к росту.

Бюджетный план. Объявлены массивные инвестиции в инфраструктуру — дороги, туннели, мосты, аэропорты ($1 трлн), а также рост военных расходов (рычаг для роста экономики). Похоже на маневр: сокращение налогов, а для этого — экономия расходов, чтобы не вылететь в космический дефицит бюджета. А в чем экономия? Прекращение выплат субсидий по Obamacare, удешевление госзакупок, урезание затрат на госаппарат (по оценкам, на 10–20%), на внешнюю помощь, на множество обильно спонсируемых отдельных проектов.

И высшее достижение — личное участие в том, чтобы сбить цены и закупить истребители F-35 у Локхид – Мартин на $750 млн дешевле (речь в Конгрессе от 28 февраля 2017 года). Пресса назвала это «атакой Трампа».

Грубо говоря, меньше масла, размазанного по бутерброду, меньше денег на бюрократию, на регулирование, на проекты, которые она плодит и на которых сидит, – и гораздо больше денег туда, где создаются рост и рабочие места. Точно так же Трамп бы действовал, реорганизуя убыточную корпорацию. Резать «косты» и вкладываться в рост. Если экономика начнет наращивать обороты, налоговая база и доходы бюджета сами собой вырастут.

Для России подобное решение было бы сверхактуально. У нас слишком дорогое государство. Индикатор «Конечное потребление государства/ВВП» в России — 19,1%, США — 14,4%, Китай — 13,8% (Всемирный банк, National Accounts Data). Резать, кроить, удешевлять, собирать бюджетные деньги там, где рост, чтобы стать рычагом для частных инвестиций. И делать это не в яму, без следа, а по-рыночному, возвратно, в имущество государства, чтобы его потом продать и окупить затраты.

Жизнь «как в бизнесе». Предпочтение прямых встреч с руководителями крупнейших компаний. Сделать все своими руками. Договориться лично, совершить сделку, суть которой верните рабочие места в США из Китая, из Мексики, откуда угодно. Лично убедить уступить в цене. А за это вам будет большой пряник. Такой стиль непривычен для тех деятелей «макро», кто никогда не жил в бизнесе.

И еще — Трамп любит экономику. Именно ее он предпочитает, по оценке, юридическим конструкциям, армии, силам безопасности. Для него она — не задний двор, отданный специалистам. Только сильная экономика делает сильной страну, ее армию, ее идеологию и обеспечивает подлинные превосходство и безопасность. В его команде — масса успешных бизнесменов.

Россия? Иногда можно подумать, что нелюбовь к экономике и желание отдать все эти хозяйственные дела кому-нибудь на откуп, кто в этом разбирается — главный двигатель у многих высших должностных лиц. Иначе невозможно понять, почему в макроэкономической и финансовой политике так много решений, противоречащих здравому смыслу. И почему за четверть века мы не смогли сделать самые обычные вещи — нормализовать процент, инфляцию, волатильность финансов, закончить модернизацию, стать мастерской для современных технологий и продуктов с высокой добавленной стоимостью.

Усиление государства. Трамп проповедует усиление государства развития. Государства, сосредоточенного на росте.

По смыслу это продолжение того, что уже случилось после кризиса 2008 года, когда правительства, с одной стороны, стали активно всех спасать (политика «количественных смягчений», программы публичных работ), а с другой — решили придавить регулированием финансовые рынки. Мы обязательно увидим, как «трампономика» вызовет новую циклическую волну изменений в экономических теориях. Какую? Движение от рыночного фундаментализма к интервенционизму и от глобализации к защите протекционизма (но только не для сирых и убогих, а для стареющих слонов).

Для России нет ничего важнее, чем переход от приватизированного государства, защищающего немногие частные интересы, от полуфеодальной, кумовской системы, к государству развития, ставящего целью создание открытой, социальной рыночной экономики у нас дома.

Идеология «Для нас первое — Америка». «Покупай американское, нанимай американцев». Торговля должна быть справедлива. На ваши пошлины мы ответим своими пошлинами. Сделаем снова великой американскую экономику. «Мы тратили триллионы долларов за рубежом, пока инфраструктура у нас дома приходила в упадок». «Мы потеряли 60 000 заводов с 2001 года, когда Китай вступил в ВТО» (речь в Конгрессе 28 февраля 2017 года). Протекционизм и изоляционизм, но пока в пределах здравого смысла.

Для нас это ключевая проблема. «Для нас первое — Россия». Но не абстрактное государство, не Левиафан, а российские семьи, российский бизнес, рабочие места не где-то там, а здесь, от Балтийского моря до Тихого океана.

Это значит перестать слепо копировать и действовать в ущерб самим себе. За этим — разумный эгоизм в экономической политике, в которой интересы российских семей, их качество жизни должны быть на первом месте. Четверть века мы больше отдавали, чем брали. Мы сделали в экономике гораздо меньше, чем могли бы. Мы безмерно отстали от развитых стран по продолжительности жизни: 71 год с хвостиком — это сотое место в мире. В Китае живут дольше.

«Первое — это российские семьи». Такое кредо, если бы встало в центр интересов властей всех уровней, привело бы к совершенно иной экономической и финансовой политике. И, скорее всего, это был бы вариант «трампономики», пусть и с обычными нашими заносами то влево, то вправо.

США. Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 10 марта 2017 > № 2100748 Яков Миркин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 16 сентября 2016 > № 1897660 Яков Миркин

Яков Миркин: «Экономику спеленали и заставили бежать»

Инна Деготькова

О том, чем экономика России напоминает больного, только что вставшего с постели, почему не удается ее окончательно вылечить и о других метафорах – интервью «НИ» с известным экономистом Яковом Миркиным.

- Не так давно министр экономического развития Алексей Улюкаев заявил, что экономика России перешла от рецессии к стагнации и скоро можно ждать слабого роста ВВП. Действительно ли дно кризиса пройдено и как долго теперь плыть наверх?

На самом деле экономика болтается от плюса к минусу на траектории медленного ослабления. Такие экономические показатели как валовой внутренний продукт, инвестиции, розничная торговля - пока в минусе, хотя этот минус и стал «менее отрицательным». Промышленное производство – болтается между чуть ниже и чуть выше нуля, а ряд отраслей месяц за месяцем идут вниз. Вообще сегодняшнее состояние экономики можно охарактеризовать как «замедление падения» и не более того.

- Что мешает российской экономике выйти с траектории ослабления на траекторию роста?

У нас два крупных кризиса – сокращение инвестиций и падение реальных доходов населения и, как следствие, розничного товарооборота. Без инвестиций экономике не вырасти, а их объем в России сейчас очень низкий чуть больше 18% от ВВП. Особенно сокращаются инвестиции в социальную сферу, в образование, культуру, спорт, во всё, что обслуживает нас с вами. Если не вкладываешь сегодня – не получишь роста еще 3 – 4 года.

Разве что повезет – а вдруг мировые цены на нефть, газ и другое сырье вырастут. Но нет ничего более шаткого, чем эти цены. Они еще 2 – 3 года, по всем расчетам, будут внизу, а в один прекрасный день можем увидеть и 30 - 35 долларов за баррель. Их бросает вверх – вниз, как лодчонку, на десятки процентов, и можно только молиться, наверное, чтобы они опять не скатились стремительно вниз.

Выражаясь метафорически, экономика России сейчас напоминает больного, который чуть-чуть оправился, и любой новый удар может его подкосить. Его плохо лечили – то кровопусканием, то заворачивали в холодные мокрые простыни. Но он все-таки нашел силы, чтобы прийти в себя. Но сейчас в нем нет мотора, чтобы окончательно излечиться. Нет мощного драйвера роста, хотя все хотят расти, ждут, когда это начнется. И он как-то существует, хотя и ждет нового удара.

- Что же означает эта «болезнь» экономики для населения, тоже изнеможденного бедностью и экономией?

- Для нас с вами это означает дальнейшее блуждание в тумане, в болоте. Не знаем, что дальше, куда дорожка выведет. Низкий уровень инвестиций не обещает роста, выздоровления на 3 – 4 года вперед. В Москве с высоким уровнем доходов населения это не так чувствуется, как в регионах. В столице сосредоточено 60 – 80% денежных ресурсов страны, валовой региональный продукт на душу населения составляет где-то 17-18 тыс. долларов, примерно, как в Чехии.

В регионах ситуация в разы хуже, поэтому, если всё будет продолжаться, как сегодня, то нужно запастись терпением. Все равно когда-нибудь станет лучше. Но если не ждать, то ясно одно, что России нужна другая экономическая политика, которая была бы нацелена не на урезание и сжатие экономики, а на стимулирование роста. А это автоматически повлечет за собой увеличение доходов каждого из нас и наращивание социальных расходов в бюджете.

- Кстати, о бюджете. Сейчас в правительстве верстается трехлетний бюджет на 2017-2019 годы. Премьер Дмитрий Медведев уже заявил, что нельзя допустить раздувания расходов при составлении бюджета. Стоит ли ждать предельной экономии на всем?

- В такой штормовой экономике как сейчас любая конструкция бюджета не стабильна, поэтому он будет меняться в течение года в зависимости от того, как будет складываться конъюнктура. Если повезет, и мировые цены на сырье подскочат, расходы перестанут резать тупым ножом. Если не повезет, то придется туже затянуть пояса.

К сверстанному бюджету нужно относиться, скорее, как предположению. Конечно, в нем будут отражены приоритеты. Сейчас это расходы на оборону, импортозамещение, сельское хозяйство, удержание на плаву крупнейших компаний, разворот на Восток, силовые структуры.

- А «социалка» приоритетом политики не является?

- Социальные обязательства фиксированы, с ними опасно играть. Я скажу осторожно: видно, что бюджет уперся в стену, его нельзя ни увеличить, чтобы компенсировать рост цен, ни урезать, потому что от этого всем плохо.

- То есть будущий бюджет будет бросать из стороны в сторону как лодку в шторм. Но ведь если есть неопределенность с бюджетом, то непонятны и перспективы для инвестирования, которое так нужно экономике?

- Для интестирования нет стимулов. Внешняя среда - неблагоприятная, санкции. Внутри страны – высокий процент, денежное сдавливание, идущее от Банка России, то есть все, что называется «умеренно-жесткая денежная политика». Бюджет, про который говорится только одно – здесь урезать, а вот тут сократить. Административное бремя увеличивается по экспоненте. Как в таких условиях расти?

Представьте, что вас спеленали с ног до головы, но приказали бежать, да еще обогнать кого-то – вот еще одна метафора. «Спеленутая» экономика вынуждена не жить, а выживать. Там, где бизнесу дают чуть-чуть подышать, немедленно начинается «экономическое чудо». Такое чудо сейчас в сельском хозяйстве. Там у многих нормальная процентная ставка, так как государство предоставляет субсидии, софинасирование из бюджета, налоговые льготы, подотчетность местных властей за рост и, значит, внимание к бизнесу.

- Совсем недавно мир наблюдал за встречей лидеров G20 в Китае, которые обсуждали проблемы глобальной экономики. Какие итоги съезда «большой двадцатки» можно подвести и какое место занимает Россия в мировой экономике?

- В 2013 году мы формировали 2,8% глобального ВВП и примерно 1% мировых финансовых активов. Сейчас мы сжались до 1,8% глобального ВВП, 0,6– 0,7% в финансах. Эта роль очень небольшая. По номинальному ВВП мы занимаем 12-е место. Мы по-прежнему великая сырьевая держава, занимаем высокие места в нефти, газе, металлах, крупнотоннажной химии. Стали 4-ми в мире по экспорту зерна. Значимость России в мире пока сохраняется, это было видно на встрече G20. А дальше – вызовы. Мы начинаем отставать от тех, кто растет темпами 3-7% в год: Турция, Китай, Индия и другие быстро растущие азиатские экономики. И не успеем оглянуться, как кто-то из них станет развитыми экономиками. Поэтому так важно начинать расти. Делать это все быстрее, конкурировать по темпам роста, идти по пути модернизации, уменьшать зависимость от экспорта сырья. Только тогда наш разговор лет через 10 будет оптимистичным – в сытой стране, с высокими стандартами жизни, где всё лучшее – для каждого, кто любит работать.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 16 сентября 2016 > № 1897660 Яков Миркин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > bbc.com, 24 марта 2016 > № 1699792 Яков Миркин

Четыре сценария для экономики РФ: от "Большого Ирана" до "Нового Китая"

На внешние санкции и собственные экономические проблемы Россия ответила "внутренним капканом": вместо политики стимулирования экономического роста сокращает расходы и делит оставшийся от более сытых времен пирог. Запас прочности у такой стабильности небольшой - один-два года, считает экономист Яков Миркин.

Ситуация в стране может выйти из-под контроля, а социальные риски - воплотиться в жизнь, если ВВП на душу населения снизится до 4,5-5 тыс. долларов, считает заведующий отделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН.

При этом динамика данного показателя не внушает оптимизма: 14,5 тыс. долларов в 2013 году, 12,9 тыс. долларов в 2014 году, 8,4 тыс. долларов в 2015 году.

Своими опасениями Миркин поделился с участниками конференции Russian Economic Challenge, организованной Московским центром Карнеги в бизнес-школе "Сколково" во вторник.

Русская служба Би-би-си коротко пересказывает ключевые моменты выступления экономиста ввиду их не только объяснительной, но и прогностической ценности.

"Модель экономики производна от модели поведения населения"

Чтобы понять, в какой точке мы оказались и почему, необходимо посмотреть на политические и экономические ценности, разделяемые российским обществом. Только 9% россиян в ответ на вопрос, какой тип государства по отношению к экономике более всего отвечает интересам страны, назвали государство, минимально вмешивающееся в экономику и предоставляющее максимальную свободу частному предпринимательству.

28% опрошенных назвали идеальным государство, которое в полной мере восстановит централизованное регулирование экономики и контроль над ценами, как в СССР. И 41% россиян выступили за более умеренный, но все-таки сценарий восстановления государственного сектора экономики ("Двадцать лет реформ глазами россиян: опыт многолетних социологических опросов" под редакцией М.К. Горшкова, Р. Крумма, В.В. Петухова).

Еще одна черта российского общественного сознания - достаточно высокая настроенческая жесткость людей: на картинке выше показано, сколько россиян испытывают часто или иногда желание "перестрелять всех тех, из-за кого жизнь в стране такая, какая есть". Соответствующее желание не равносильно готовности к действиям, но тенденция внушает тревогу.

"В основе экономики мы имеем человека жесткого, ворующего, вывозящего капитал…"

Россия построила в некотором роде уникальную, офшоризованную, огосударствленную, сверхконцентрированную экономику.

Почти 80% входных и выходящих прямых инвестиций приходятся на офшоры.

Пару лет назад первый вице-премьер правительства Игорь Шувалов говорил о том, что доля государства в экономике достигает 50%; сейчас, вероятно, более 60%.

59% российских компаний имеют одного-трех собственников.

Регулятивное бремя в экономике все последние годы росло: объем Уголовного кодекса увеличился в 2,1 раза, КоАП - в 2,7 раза. Для чего это было нужно? Потому что в основе экономики - "человек ворующий, вывозящий капитал".

Модель экономики "обмен сырья на бусы"

Россия зависит не только от экспорта, формируя за счет него порядка 50% федерального бюджета, - она зависит и от импорта: не только в товарной рознице, но и в том, что называется производством средств производства (станкостроение и так далее).

Мы - экономика 200 металлорежущих станков в месяц (это несколько процентов от количества списываемых станков), экономика одного трамвая в месяц, одного пиджака на 60 мужчин в год, пары брюк на 12 человек.

И помимо всего прочего, мы - экономика, очень сильно зависящая от одного ключевого клиента: Европейского союза, дающего 60% положительного торгового сальдо России.

Но ЕС официально пытается уйти от какой бы то ни было зависимости от нас. Между тем с Китаем у России глубоко отрицательное сальдо (то есть ввозится китайских товаров в страну больше, чем экспортируется российских товаров в КНР).

"В 2015 году ЦБ издал ровно в два раза больше нормативных актов, чем в 2013 году"

Страны быстро не растут при налоговом бремени 37-38% ВВП. Они растут быстро хотя бы при 30%.

Препятствием для роста становится и жесткая денежная политика, проводимая Центробанком, сверхвысокий процент (ключевая ставка в 11% годовых), а также возрастающее регулирование финансового сектора: двукратный рост нормативных актов ЦБ в 2015 году по сравнению с 2013 годом.

Кроме того, что мы живем в условиях сверхвысокого процента, мы попали в еще один капкан: в сжатие денежной массы, кредита. По насыщенности деньгами Россия занимает 69-е место в мире. По насыщенности кредитами (то есть их доступности) - 60-70-е место в мире. Так российские власти реагируют на кризис.

Мы не пытаемся стимулировать экономический рост, а продолжаем политику дележа сокращающегося пирога.

При этом экономика страны пока держится, и точками опоры выступают следующие факторы:

Финансовый жирок, с которым страна подошла к кризису (минимальный госдолг, положительное сальдо торгового баланса, большие валютные резервы, долгое время - бездефицитный бюджет)

Девальвация рубля

Экономическое эмбарго в ответ на западные санкции, играющее на руку аграрному сектору и фармацевтической промышленности

Военно-промышленный комплекс и связанные с ним отрасли

Перенастройка на внутренние заказы (то есть вместо внешних исполнителей - переключение на внутренних производителей)

"Серая" экономика: до кризиса, по оценкам Всемирного банка, она составляла 40% в России. Сейчас по всем показателям должна быть далеко за 50%. Это замечательный амортизатор, который удерживает экономику на плаву

Что делать? Четыре сценария на 2016 - 2025 годы

Сценарий I: "Цунами" (вероятность - 15%)

Под влиянием внешнего удара (крепкого доллара, низкой нефти на уровне 30-35 долларов за баррель, мировых финансовых кризисов) происходит замыкание России на самой себе, антизападничество. Предпринимается попытка рвануть вперед за счет административных методов с кратковременным ростом ВВП на 5-7% - и последующим тупиком. Это сценарий условного "Большого Ирана", "Большой Венесуэлы".

Сценарий II: "Замороженная экономика" (вероятность - 40%)

Это то, что мы сегодня имеем. Полузакрытая стагнационная экономика с устаревающими технологиями. Стабилизация на низком уровне. Все процессы заморожены. Заграница в этом заинтересована - лишь бы не дергались; между тем потихоньку сокращает зависимость от России как якорного поставщика сырья.

Сценарий III: "Управляемый холод" (вероятность - 35%)

Мы попадаем в франкистскую Испанию конца 50-х годов, когда всеми ненавидимый диктатор Франсиско Франко сделал одну простую вещь: создал правительство молодых технократов - и страна приоткрылась. Были заложены основы инфраструктуры, туризма, это делалось при поддержке США и Европы. Это та же самая стагнационная экономика, но с элементами модернизации и с "островами будущего".

Сценарий IV: "Внезапный поворот" (вероятность - 5-10%)

Экономический сценарий "либеральнее самых либеральных". Политика расширения вместо политики сжатия: дешевый кредит, умеренно заниженный курс рубля, сокращение налогового бремени. Это ступор Запада, потому что внутри России начинает осуществляться очень активная проевропейская экономическая политика.

Это, конечно, идеализм - и не-при-нашей-жизни. Но ведь в 1976 году никто не мог предсказать, что через два года Дэн Сяопин и так называемая "банда крепких стариков" в Китае вот так крепко повернут руль страны - и в итоге направят ее на современные рельсы.

Запас стабильности у России очень небольшой - один-два года. Поэтому нужно быстро давать правильные ответы.

Дмитрий Булин

Би-би-си, Москва

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bbc.com, 24 марта 2016 > № 1699792 Яков Миркин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter