Всего новостей: 2578243, выбрано 2 за 0.005 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Разуваев Александр в отраслях: Нефть, газ, угольвсе
Разуваев Александр в отраслях: Нефть, газ, угольвсе
Россия. США. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > oilcapital.ru, 17 апреля 2017 > № 2685412 Александр Разуваев

Нефтяной рынок в ловушке импортозамещения США.

Мировой рынок нефти пока еще не может выйти из зоны турбулентности. Договор ОПЕК с независимыми производителями нефти о сокращении добычи наступил на вполне прогнозируемые «сланцевые грабли» США, поэтому цены на сырье остались ниже ожидаемых значений. Вместе с тем никто из серьезных отраслевых аналитиков и не прогнозировал резкого, как по волшебству, изменения настроения на рынке. Скорее, сам договор с картелем стал победой нефтедобывающих стран, которые таким образом задекларировали свою способность бороться за общие экономические интересы

Мировой рынок нефти пока еще не может выйти из зоны турбулентности. Договор ОПЕК с независимыми производителями нефти о сокращении добычи наступил на вполне прогнозируемые «сланцевые грабли» США, поэтому цены на сырье остались ниже ожидаемых значений. Вместе с тем никто из серьезных отраслевых аналитиков и не прогнозировал резкого, как по волшебству, изменения настроения на рынке. Скорее, сам договор с картелем стал победой нефтедобывающих стран, которые таким образом задекларировали свою способность бороться за общие экономические интересы.

В России за всеми нюансами нефтяного рынка принято следить достаточно пристально. Однако отличительной особенностью российской политической элиты, особенно относящейся к финансовому сектору, является постоянное самобичевание проблемой большой зависимости экономики страны от сырьевого фактора. Очередное заявление об этом было сделано экс-главой Минфина РФ Алексеем Кудриным на конференции в Высшей школе экономики.

«Мы не перешли от старой модели работы нашей экономики, новая не появилась. Поэтому наша зависимость от нефти остается достаточно высокой», – заявил бывший министр. Нынешний глава Минфина Антон Силуанов парировал Кудрину, сообщив, что «Россия все меньше и меньше зависит от сырья. Раньше бюджет действительно больше чем наполовину формировался за счет нефтегазовых доходов, сейчас эта зависимость гораздо ниже».

О том, чего ждать от мирового рынка углеводородов и насколько для России важны цены на черное золото, журналу «НиК» рассказал директор аналитического департамента ГК «Альпари» Александр Разуваев.

«НиК»: В настоящее время делается огромное количество совершенно противоположных заявлений о состоянии нефтяного рынка. Кто-то говорит, что цена на нефть будет расти, другие – что будет падать. Любопытно, но «упаднические» настроения главным образом присутствуют у руководителей российского финансового сектора. В связи с этим хотелось бы понять, какова на данном этапе себестоимость добычи барреля нефти в России?

– Себестоимость добычи у всех компаний составляет примерно от $2 до $3, максимум – $4 за баррель. Естественно, на конкретных месторождениях показатели могут отличаться, поэтому это усредненные цифры. И это только себестоимость добычи, в которой не отражаются инвестиционные расходы, то есть средства, затраченные на бурение скважин, обустройство месторождений и т.д. Инвестиционные расходы обычно можно посмотреть в отчетах о движении денежных средств компаний.

«НиК»: В начале 2000-х годов, при постепенном росте цен на нефть, многие компании, например «Сибнефть», заявляли о том, что для них комфортно закладывать цену исходя из $17-20 за баррель…

– Я думаю, они закладывали цену с инвестициями. Напомню, что, к сожалению, времена тогда были темные, налог на прибыль никто платить не хотел и часто себестоимость завышалась. Был и еще один момент, связанный с инвестициями: основные фонды российской нефтянки, бывшей советской, по отчетности были занижены. Соответственно, заниженной была и амортизация. Налоговая база налога на прибыль получалась завышенной. И компании старались ее уменьшить любыми способами.

«НиК»: Зачастую создается ощущение, что торгуют в основном «бумажной» нефтью. Иначе говоря, параллельно существуют два рынка – фьючерсной торговли нефтяными котировками и углеводородного сырья. В связи с этим возникает вопрос: насколько зависит потребление нефти от цены на нее?

– Теоретически чем выше цена продукта, тем спрос на него должен быть меньше. Но, судя по примерам из глобальной экономики, это далеко не всегда так. Конечно, бывали исключения. Например, в 2008 году, когда нефть вышла на $140 за баррель, в Европе прошли митинги рядовых граждан. Но, как правило, переложить рост цен на потребителя можно. К тому же если мы посмотрим на готовый продукт, то в нем себестоимость сырья не очень велика. Поэтому в принципе все разговоры «нефть сейчас подорожает, нас ждет глобальная экономическая рецессия» – это немножко пустое.

У нас часто ругали советскую и постсоветскую экономику за то, что никто не думал о стоимости энергоресурсов. В современной России модернизация полностью состоялась, то есть деньги считаются. Это касается и нефтепродуктов, и газа при производстве энергетики. По-моему, в Белоруссии Лукашенко тоже над этим вопросом работал. А вот, кстати, Украина, по-моему, нет.

«НиК»: Если возвращаться к реальной нефти, какую роль в цене на энергоносители играют спекуляции? Или именно из них она и состоит?

– Нефть – это любимая игрушка спекулянтов. Действия инвестиционных банков как для повышения, так и для понижения цен, а также ставки Федеральной резервной системы США имеют очень большое значение для нефтяного рынка. Поэтому нельзя рассматривать нефть как просто обычный товар.

«НиК»: А те знаменитые танкеры с нефтью, что стоят в районе Сингапура, – это «бумажная» нефть или настоящая?

– Конечно, помимо спроса и предложения – я хочу купить, ты хочешь продать какой-то актив, – присутствует серьезная спекулятивная составляющая. И хотя считается, что спекулянт покупает риск, обеспечивает ликвидность и так далее, действия финансовых домов на рынке нефти зачастую приводят к дисбалансу. В принципе, если это нормальные спрос и предложение, должно быть так: добыли, продали и все.

«НиК»: А есть ли свободная нефть, которую добыли, но не продали, потому что она не нужна?

– Считается, что избыток предложения был до соглашения с ОПЕК. Сейчас идет снижение добычи, но в США активнее стали добывать сланец. Что же касается использования танкеров под хранилище и т.д., то есть две точки зрения. Первая утверждает, что нефть в танкерах – это избыток, который не был продан. Вторая – владельцы этого сырья намеренно не продают нефть, так как ждут более высоких цен. Поэтому на проблему танкеров можно смотреть по-разному.

«НиК»: Не секрет, что большинство компаний, добывающих сланцевую нефть в США, терпят огромные убытки. На Ваш взгляд, феномен сланцевой нефти – это игрушка американского давления на рынок или что-то иное?

– Они закредитованы, говорили даже, что из-за их дефолта может разразиться финансовый кризис. Однако я не думаю, что у сланцевой добычи будет такая сюжетная линия. Когда-то, в нулевые годы, президент США Джордж Буш, над которым тогда все смеялись, говорил, что США должны так развивать технологии, чтобы не быть зависимыми от экспорта углеводородов с Ближнего Востока. Вот они и развивают технологии. Изначально у этой добычи была очень большая себестоимость и экологические проблемы, но они работают и снижают издержки. Выражаясь нашим языком, сланцевая добыча – это политика Соединенных Штатов по импортозамещению. Я не вижу никакого «сланцевого заговора» по отношению к России, Саудовской Аравии или Ирану. Технологии не стоят на месте, они развиваются. Кредиты сланцевым компаниям идут. Долги их не сильно беспокоят, поскольку они могут их рефинансировать. То есть сланцевая добыча – это реальность нефтяного рынка, с которой надо считаться.

«НиК»: По мнению специалистов, в России до 75% нынешних запасов – это трудноизвлекаемая нефть. По логике вещей, добыча именно такой нефти должна очень сильно влиять на нефтяные цены. На Ваш взгляд, увеличение добычи трудноизвлекаемой нефти приведет к росту цен на углеводороды?

– Когда в 2014 г. нефть провалилась, многие финансовые компании писали о том, что средняя себестоимость по отрасли составляет $60-80 за баррель. Приводили пример 2008-2009 годов, когда цена на сырье ушла вниз, а потом резко отскочила. Тем не менее за прошедшие полтора года нефть падала и ниже $30. И пока восстановление докризисных цен не просматривается. С моей точки зрения, значение себестоимости влияет не на текущие цены, а на будущие инвестиционные проекты. Условно говоря, наша Арктика в целом будет рентабельна при цене барреля выше $100. Поэтому пока Россия и не занимается активной добычей в этом регионе. У нас и без Арктики добыча и экспорт растут.

«НиК»: Сейчас эксперты озвучивают разные прогнозы. Например, зампред ВТБ Юрий Соловьев заявляет, что в компании видят «ослабление рубля в среднесрочной перспективе» и опасаются «падения цены на энергоносители». Глава Внешэкономбанка Сергей Горьков считает, что цены выше $60 никогда не будут. Глава Сбербанка Герман Греф говорит о том, что, по его мнению, после 20-30 года цена на нефть начнет снижаться и будет падать уже до упора. Что это?

– Я разделяю консервативный подход аналитиков, которые стараются, например, при текущей нефти в $54 за баррель в модель поставить $45. То есть цену всегда надо закладывать консервативную. Кроме того, есть категория людей, которая искренне верит, что весь реальный сектор экономики – а это не только нефть и газ, электроэнергетика и металлы – уже давно в прошлом. Реальны только Facebook и Twitter. По их мнению, технологии настолько продвинутся вперед, что спрос на нефть резко упадет.

С моей точки зрения, это несерьезно. Более того, если посмотреть на российские нефтегазовые холдинги, их запасы сырья самые большие в мире. Но есть люди –профессиональные плакальщики, они размышляют примерно следующим образом: мы точно знаем, что нефть упадет, рубль упадет и мы все умрем. Обычно это всякие блогеры и так далее.

«НиК»: Но Греф все-таки в первую очередь не блогер…

– У Грефа культ «умной экономики» – это когда реальный сектор будет вытеснен какими-то передовыми технологиями. И действительно, если мы посмотрим на структуру мировой экономики, то увидим, что за сто лет она может сильно измениться. Однако я не думаю, что нефть окажется ненужной уже через 20-30 лет. Более того, нефтегазовый сектор – это глобальное конкурентное преимущество России. Традиционно российский военный экспорт дает стране $15 млрд в год. Выручка от «Роснефти» при нынешних ценах на нефть примерно $80 млрд. Другое дело, что черное золото добывает ограниченное число производителей и, соответственно, возможно манипулирование ценами. Я имею в виду игру на понижение, подобно тому как в 1980-е годы была согласованная договоренность США и Саудовской Аравии уронить нефть.

«НиК»: Можно ли сейчас говорить о том, что зависимость российской экономики от нефти и газа падает?

– Растет добыча, но внешние цены так просели, что выручка снизилась и, конечно, доля нефтегаза в ВВП тоже уменьшилась. Это произошло не из-за программы импортозамещения или развития конкурентоспособных технологий, а потому что цена упала. Есть и другой момент: ВВП России становится более умным и национально ориентированным. Соответствует действительности то, что президент Владимир Путин говорил о выручке IT-компаний и софт-компаний, – $7 млрд. Понятно, что по сравнению с «Роснефтью» это не так много, но все-таки структура экономики становится более умной.

«НиК»: Какой рубль выгоден России?

– Рубль – сырьевая валюта, это все справедливо, но все-таки процентные ставки во многом зависят и от процентных ставок Банка России. Конечно, нефть тоже влияет, но все-таки рубль – это еще и финансовые факторы. Поэтому, когда наше правительство говорит, что России нужен слабый рубль, надо понимать, что это нужно не для экономики, а для бюджета. Взять налоги с «Роснефти» или ЛУКОЙЛа намного проще, чем с теневого сектора. А теневой сектор в России – это, как-никак, $300 млрд.

Я сторонник сильного рубля, и в том укреплении, которое есть сейчас, я ничего плохого не вижу. Это не только низкая инфляция, но и доступ к качественным товарам и технологиям, ведь почти во всех производственных цепочках присутствует импорт. По-моему, только деревообработка хорошо выигрывает от девальвации. Ну и нефтяникам как экспортерам тоже нужен слабый рубль.

Есть еще и политические причины для укрепления национальной валюты. Российская Федерация – привлекательная страна для бывших советских республик, не для лидеров, а для граждан, которые едут в Россию работать и хотят с нами дружить. В результате девальвации уровень жизни в Казахстане стал чуть выше, чем в РФ. Хотя структура их экономики близка к российской. Конечно, Казахстан не под санкциями, но реально надо посмотреть политику национальных банков, кто и как опускал валюту.

Существует еще одна причина, по которой нам нужен сильный рубль. В конце мая 2014 г. подписан документ о Евразийском союзе Белоруссии, Российской Федерации, Казахстана и двух стран с более слабой экономикой – Армении и Киргизии. Решено, что Евразийский союз – это единый рынок товаров, услуг и капитала. Решено, что будет единый евразийский Центробанк в Алматы и единая евразийская валюта. Вопрос – когда? Понятно, что единая валюта будет очень похожа на российский рубль. Соответственно, российская валюта должна быть сильной.

«НиК»: Насколько договор с ОПЕК о сокращении добычи был нужен России? Есть ли какие-то другие способы регулирования цен на нефть?

– Договор с ОПЕК – это, я думаю, прежде всего внешнеполитический успех. И все-таки на ценах он сказался. Учитывая тот факт, что никто не верил, что можно договориться. Тем не менее стоит признать, что ставка Федерального резерва США, может быть, более серьезный регулятор, чем ОПЕК. Другое дело, что американцы все-таки задействуют ее в интересах своей экономики. Возвращаясь к теме, может ли нефть рухнуть до $25 в 2017 году. Я считаю, что некоторая вероятность такого падения, а потом отскока назад сохраняется.

Например, падение цены на нефть может произойти в результате финансового кризиса в ЕС. Напомню, что евро может прекратить свое существование в нынешнем виде, если Ле Пен выиграет выборы. Она уже сказала, что новый французский франк будет равен евро. Соответственно, в этом случае французский суверенный долг она будет обслуживать во франках, что фактически означает дефолт. В этом случае в Европе разразится масштабнейший банковский кризис. Евро будет не то что дешевле доллара, я не знаю, сколько он будет стоить вообще. Ясно, что если это случится с Францией, то за ней последует Италия. Следом начнет выходить Испания. Даже если евро останется валютой Германии и еще нескольких стран, это будет очень большая финансовая и политическая турбулентность.

«НиК»: Помимо выхода Франции из ЕС, существуют ли еще какие-то серьезные угрозы для нефтяного рынка? Например, близится IPO национальной нефтегазовой компании Саудовской Аравии – Saudi Aramco.

– Не было бы никогда никакого IPO Saudi Aramco, если бы цена на нефть не упала. Компания оценила себя в $2 трлн. Это не просто дорого, это очень дорого. Если проводить грубое сравнение, это в два раза больше капитализации всего российского фондового рынка, включая «Роснефть» и «Газпром».

Ключевым моментом в оценке любой нефтегазовой компании, которая идет на IPO, является размер запасов. В Saudi Aramco, по-моему, с 1980-х не пересчитывали свой объем. Их уже об этом спрашивали, компания пообещала озвучить размер своих запасов перед размещением. Насколько можно верить цифрам, озвученным саудитами, вопрос спорный. Есть еще и политические риски. Мы видим, что на Ближнем Востоке идут революции и в целом регион нестабильный – сунниты, шииты. Плюс Саудовская Аравия как государство сильно зависит от опресненной воды. Я бы не купил, хотя, конечно, вопрос в цене.

«НиК»: Не так давно был продан пакет акций «Роснефти». Не повлияют ли действия саудитов на дальнейшие приватизационные шаги России? Чтобы люди очень хорошо вложились в IPO Saudi Aramco, а на «Роснефть» или на что-то еще денег не хватило. Такой вариант возможен?

– Глобальная ликвидность все-таки очень велика. Я не думаю, что будут продавать «Роснефть», чтобы купить Saudi Aramco. И мне кажется, Россия не пойдет на реальную приватизацию нефтегазового комплекса. Можно продать на маленькую копеечку часть «Транснефти», введя перед этим в компании нормальное корпоративное управление.

«НиК»: Сейчас все чаще встречается мнение, что «Транснефть» надо как-то разделить. У нее же, как выясняется, есть дополнительные непрофильные бизнесы. Каково ваше мнение по этому вопросу?

– У «Транснефти» даже есть «усушка нефти», и это очень многих бесит. В этой связи замечу, что я не разделяю мнение о том, что госкомпании неэффективны. Это неправда. Например, у нас есть эффективная «Роснефть» и достаточно эффективный Сбербанк. «Транснефть» же абсолютно нерыночная компания, с которой надо что-то делать.

«НиК»: Главные сторонники сохранения «Транснефти» в том виде, в каком есть сейчас, говорят, что не надо трогать работающую систему. Эта идея имеет право на жизнь или все гораздо сложнее?

– Если бы я был премьер-министром Российской Федерации, сделал бы то, что хотел Сечин: присоединил «Транснефть» к «Роснефти». Но не обидев при этом миноритариев.

«НиК»: Но тогда же будет много разговоров о создании очередного супермегамонстра?

– Сейчас многие справедливо ругают российскую экономику из-за того, что в ней госсектор занимает 70%. Тем не менее доля государства будет увеличиваться. Например, ЛУКОЙЛ останется частной компанией. Останется «Татнефть», главным образом по политическим причинам. А вот «Сургутнефтегаз», скорее всего, в итоге вольется в «Роснефть».

«НиК»: В России исторически, как и в любой другой стране, существовали малые нефтяные компании, как добывающие, так и работающие в ретейле или нефтесервисе. Ряд аналитиков уверены, что средний бизнес в нефтяной отрасли скоро исчезнет, другие считают, что это становой хребет экономики. Ваш прогноз по перспективам небольших компаний в отрасли?

– Конечно, это никакой не становой хребет экономики, но они останутся. Дело в том, что у всех крупных игроков есть месторождения со слабым дебитом или с низкой рентабельностью. Они портят операционные или финансовые показатели. Грамотный менеджмент, которому нужна хорошая отчетность, старается избавиться от этих активов, продав их малым компаниям.

«НиК»: А если брать небольшие сети АЗС, которые не входят в вертикально интегрированные компании?

– Эти останутся точно, особенно в регионах. Но там есть своя специфика: насколько я знаю, резко упала рентабельность, ЛУКОЙЛ, например, собирается продавать часть АЗС. Понятно, что вряд ли будет банкротство сети, скорее, смена собственника.

«НиК»: Хорошо, маржа упала. Тот же ЛУКОЙЛ говорит о падении маржи с 2-3 тыс. рублей почти до нуля – 8 рублей. Получается, что изначально эти АЗС жили на марже? Все-таки прибыль 2-3 тыс. рублей – это немало.

– Я думаю, нефть упала, деньги все стали считать, вот и решили продавать малоприбыльные активы. Однако непонятно, кто их сейчас купит. Есть точка зрения, что эти АЗС может купить «Роснефть», чтобы стать совсем первой. Возможно, ими заинтересуются региональные сбыты.

Опять же, оборот теневого сектора в России – $300 млрд в год. Мы и не знаем некоторых российских теневых олигархов. А сбыты – это то, что называется реальным сектором. Больше или меньше, но люди будут заправляться. Соответственно, если есть какие-то теневые деньги, покупка АЗС может быть очень привлекательной, просто чтобы их отмыть.

«НиК»: А как это коррелируется с иностранным опытом? Помните, в фильме «Корона Российской Империи»: «Чем жалеть, может, лучше за Россию умереть?» Может быть, стоит не страдать, а работать? Или проблемы сектора сложнее и глубже?

– Сложнее все-таки. Потому что разговоры о том, что у нас производительность труда ниже достаточно странные. Кто все это считает? Деньги-то разные. Напомню, что курс римских денег в Риме был один, а в провинциях империи – другой. Потому что предложение римских денег было разное, при этом налоги надо было платить именно в деньгах столицы.

Не скажу, что Россия супербогатая страна, но далеко не бедная. Например, судя по тому, что мне удалось постоять в приличных пробках в Ростове-на-Дону, куда я не так давно ездил, деньги в регионе имеются. Что касается малого бизнеса или среднего, я думаю, сбыты – это то, что останется, особенно на региональном уровне. Учитывая, что иногда они связаны еще и с местной властью. Хотя большой вопрос, кому ЛУКОЙЛ продаст свои АЗС и продаст ли вообще.

«НиК»: Возможно ли развитие в России биржевой торговли углеводородами? И создание в России влиятельных международных торговых площадок?

– Теоретически возможно, но туда должны прийти настоящие спекулянты с ликвидностью. Это возможно только после отмены санкций. И если уж делать такую площадку, то, скорее, в Астане, чтобы отношение было другое и туда вошли спекулянты.

Интервью подготовили Николай Манвелов, Екатерина Дейнего

Россия. США. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Финансы, банки > oilcapital.ru, 17 апреля 2017 > № 2685412 Александр Разуваев


Казахстан. США. РФ > Нефть, газ, уголь > kapital.kz, 27 сентября 2015 > № 1502307 Александр Разуваев

В США банкрот вылетает с рынка, в РК – население потерпит

О «проказах» дешевого барреля и потенциале роста его стоимости рассказал Александр Разуваев

То, что нефть и газ – это нефтяное проклятие и недостойный бизнес, как считают некоторые, неправда. Неважно, что ты продаешь глобальному рынку, главное, чтобы за это платили. Когда Китай начинал свое экономическое чудо, он в Соединенные Штаты продавал ватных медведей, тапочки. Но без ватного медведя, в принципе, можно прожить. Без нефти – нельзя. Такого мнения придерживается Александр Разуваев, директор аналитического департамента «Альпари» в Казахстане и СНГ. В Алматы известный российский аналитик провел встречу с журналистами и ответил на вопросы корреспондента центра деловой информации Kapital.kz.

– Буквально на днях президент России Владимир Путин заявил о необходимости обеспечить сбалансированность и устойчивость государственных финансов и снизить зависимость от цен на нефть. По вашему мнению, насколько это возможно – уменьшить зависимость от стоимости сырья в таких государствах, как Россия, Казахстан?

– С моей точки зрения, зависимость можно сгладить. У государства есть резервы. В России, например, это 120 млдр долларов – резервы правительства, их можно и нужно тратить для того, чтобы сглаживать негативную конъюнктуру. То есть, грубо говоря, пересидеть дешевую нефть. Но в идеале, конечно, таких экономик, которые вообще не зависят от негативных рыночных тенденций, не бывает. Южная Корея зависит от своего высокотехнологичного экспорта – машины, сотовые телефоны. Соединенные Штаты – от рефинансирования своих долгов и притока капитала на свой рынок акций. Россия, Иран, Казахстан зависят от цен на нефть. Не бывает идеальной экономики. Конечно, диверсификация снижает зависимость. В России в результате импортозамещения и тех реформ, которые проводит правительство, улучшится качество ВВП. Мы видим, как растет, например, сельскохозяйственный сектор. Россия является крупнейшим экспортером зерна. Но в денежном выражении размер российского ВВП будет не сильно отличаться от того, который был несколько лет назад.

– А в Казахстане?

– То же самое, один в один.

– Но для этого надо будет тратить Нацфонд?

– Если нефть будет еще длительный период времени дешевой, то, конечно, придется тратить. То есть зависимость от нефти можно сгладить, но избавиться от нее – это практически исключено. Либо нужно просто построить экономику заново. Но такое возможно после больших войн, когда все разрушено. В этом отношении той же Германии было, условно говоря, легко: с нуля можно построить что-то новое. А так жизнь-то уже сложилась, предприятия работают, у них есть собственники, сложились рынки.

– Есть мнение, что в 2016-2017 годах пик низких цен на нефть будет пройден, другое мнение – Brent продержится на низких уровнях и 5, и 10 лет. Вы говорите о том, что уже в следующем году будет 100 долларов ...

– Да, я думаю, американские сланцевые нефтедобытчики проиграют ОПЕК ценовую войну, картель сократит квоты, и в следующем году стоимость будет под 100 долларов.

– То есть сейчас, по вашему мнению, именно противостояние ОПЕК и США – определяющий фактор для стоимости черного золота?

– Есть еще такой фактор, как процентная ставка в США, которую Федеральная резервная система может повысить уже в этом году, что приведет к укреплению доллара и снижению цен на сырье. Но, я считаю, подъем будет медленный и плавный, потому что американский бизнес, американские граждане сильно закредитованы. Резкий подъем ставки – это очень неприятная для них вещь. Плюс относительно скоро в США президентские выборы. Соответственно, ставка влиять будет слабо. И начало подъема уже заложено в ценах на нефть.

– А можно ли вообще говорить о ценовой войне ОПЕК и США? Картель в определенном смысле ведь тоже страдает от низких цен, если судить по ситуации в той же Саудовской Аравии (дефицит бюджета может достигнуть 20% ВВП, страна начала занимать на финансовых рынках).

– Есть такой момент. В Штатах жесткий капитализм: если компания не может обслуживать свои долги, убыточна из-за низких цен на нефть, она банкротится, вылетает с рынка. А в Иране, России, Казахстане население потерпит. Немножко разный подход.

1 октября в США начинается новый финансовый год. Банки, кредитующие американских нефтяников, будут пересматривать залоги. Как подешевела нефть, мы знаем. Соответственно, американские нефтяники окажутся в сложной ситуации: их акции в качестве залогов обесценились, их запасы обесценились, в перспективу американской сланцевой революции верит все меньше людей. Когда ОПЕК решит, что выиграла войну – что американская сланцевая индустрия в значительной степени банкрот, она либо сократит квоты, либо начнет их исполнять. В этом случае цена поднимется к 100 долларам за баррель намного раньше, чем думают многие, – возможно, в следующем году.

– Расшифруйте, что значит «население потерпит».

– Секвестр каких-то расходов и ослабление национальной валюты.

– Вы говорили, что страны-экспортеры верят в 100 долларов за баррель. Может быть, все-таки это их иллюзии и естественное желание как экспортеров?

– Понятно, что они так хотят. Но есть себестоимость, норма прибыли и прочее. Я думаю, что все-таки мы этот уровень увидим.

– Казахстан уже рассчитывал, насколько снизится добыча при 30, 40, 50 долларах. То есть мы не ориентируемся на 100 долларов?

– Я думаю, пусть ОПЕК сокращает квоты, а Казахстан – добывает столько, сколько хочет. Пусть они заплатят за кризис.

– Сейчас в России активно обсуждаются «девальвационные» прибыли нефтегазового сектора и то, как с помощью налогов их «изъять».

– Не надо забывать, что в России есть «Газпром», у которого налоговый режим намного мягче, чем у нефтяников. Лоббистские ресурсы «Газпрома» настолько сильны, что его предпочитают не трогать в плане увеличения налоговых выплат. В принципе, можно было бы не налоги увеличивать, а дивиденды, потому что контрольные пакеты акций в ведущих российских компаниях принадлежат государству. Но налог, во-первых, быстрее, чем дивиденды, во-вторых, заплатить или не заплатить дивиденды – это еще решать надо, а налог платить обязательно.

– Правильно или нет изымать вот так «девальвационную» прибыль?

– Надо же бюджет закрывать, пенсии и зарплату в госсекторе платить. Выбора нет.

– Рубль обесценился, тенге обесценился… Можно ли ожидать аналогичной ситуации с налогами в нефтянке в Казахстане?

– Да. Потому что из-за падения цен на нефть денег не так много. Но в России девальвация была относительно плавной. Вообще, с чего возникла идея с налогами? В международной отчетности российских компаний, когда нефть упала в цене, в рублях особо ничего не поменялось, поэтому и решили брать больше. Если посмотреть отчетность «Роснефти» год к году, то ничего страшного там нет, хотя нефть упала более чем в два раза – за счет ослабления рубля.

– Как-то вы говорили, что «Большая Азия» – Китай и другие крупные азиатские экономики – это будущее XXI века с точки зрения экономики.

– С моей точки зрения, XXI век – это век Азии, основной спрос там. В пользу этого говорит прежде всего демография. И то, что потребительская корзина в целом в Азии еще значительно хуже, чем в Европе, то есть люди должны еще много чего купить себе и, соответственно, будет спрос на различные товары. Это будет растянуто по времени, поэтому тот, кто «завяжется» на этот спрос, сможет неплохо заработать.

– Не складывается ли такая тенденция, что Россия – будущий партнер Казахстана по общему рынку нефти, газа и нефтепродуктов, который должен быть создан к 2025 году, – сейчас ориентирована на поставки не нефти, а именно газа в азиатский регион?

– Нет, «Газпром» просто сильно опоздал с выходом на китайский рынок. Он вел переговоры с китайцами еще в 2004 году. Китайцы – переговорщики сложные, но вменяемые. И договорились просто тогда, когда прозвучало жесткое политическое решение договориться немедленно. А так «Газпром» достаточно медлительный. (Речь идет о проектах «Сила Сибири» и «Сила Сибири-2» и о третьем маршруте поставок российского газа в Китай, который предусмотрен меморандумом, подписанным «Газпромом» и CNPC в начале сентября этого года, – ред.).

– Есть такая точка зрения, что плавающий курс валюты отражает изменение фундаментальных факторов, в том числе цены на нефть. Может ли стоимость барреля служить фундаментальным фактором сейчас, когда в ней велика спекулятивная составляющая?

– Вообще весь мир зависит от биржевых спекуляций – больше или меньше. Так устроен современный мир. От трейдеров зависит жизнь целых наций. Чтобы изменить ситуацию, нужно поменять всю мировую экономику.

– «Я не верю, что картинка в интернете может стоить дороже, чем, например, «Газпром» – ваша фраза. В Facebook, Twitter не нужно вкладываться?

– Не то, что не нужно. Но если они вдруг исчезнут, мир не сильно напряжется. При всем уважении к высоким технологиям, к соцсетям, если Facebook умрет, то неделю пользователи будут громко плакать, а потом все забудут. Модные гаджеты и прочее – это все интересно, но мировая экономика по-прежнему стоит на нефти, газе, металлургии, электроэнергетике. Если не будет поставок энергоресурсов, мировая экономика встанет.

– Стоимость нефти упала более чем в два раза по сравнению с летом 2014 года, инвестиционные программы сокращаются. Это все еще перспективно – вкладывать в бумаги нефтегазового сектора?

– Конечно. Покупай, когда все продают, продавай, когда все покупают.

– Дешевый баррель может отразиться на доходах таких эмитентов, на их возможности выплатить дивиденды…

– Когда нефть подскочит, тот, кто купил на дне и продаст потом высоко, заработает.

– То есть на таких бумагах лучше зарабатывать на покупке-продаже, дивидендов не ждать?

– Дивиденды все-таки не самое главное при инвестировании.

Казахстан. США. РФ > Нефть, газ, уголь > kapital.kz, 27 сентября 2015 > № 1502307 Александр Разуваев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter