Всего новостей: 2579452, выбрано 4 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Танкаев Рустам в отраслях: Нефть, газ, угольвсе
Танкаев Рустам в отраслях: Нефть, газ, угольвсе
Россия. Арктика. СФО > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 9 июля 2018 > № 2684980 Рустам Танкаев

Рустам Танкаев: Освоение Восточной Арктики по сложности похоже на заселение Марса.

Освоение территорий Восточной Арктики сопряжено с невероятными трудностями, но открытия, которые там могут быть сделаны, того стоят.

Россия, пожалуй, одна из немногих стран на земле, у которой остались огромные незаселенные территории – Восточная Сибирь и побережье Восточной Арктики. Их освоение сопряжено с невероятными трудностями, но открытия, которые там могут быть сделаны, того стоят. Нефтегазовая отрасль, как правило, является первопроходцем на этой территории. Однако в последнее время Восточная Арктика привлекает внимание далеко не только российского крупного бизнеса, поэтому нашей стране надо поторопиться. Если за освоение данных территорий не возьмется Россия, это захотят сделать другие государства. Все прекрасно понимают, что эти земли являются огромным ресурсом, способным вывести любую страну на новый технический и промышленный уровень. О том, зачем России осваивать восточное арктическое побережье и как это делать, «НиК» расспросил у генерального директора ЗАО «ИнфоТЭК-Терминал» Рустама Танкаева.

«НиК»: Многие общественные организации, особенно экологические, заявляют, что России не нужно осваивать Арктику – это дорого и опасно для экологии. После неудачного бурения ЛУКОЙЛа на побережье Восточного Таймыра можно предугадать, что подобные мнения будут звучать еще чаще. Как вы считаете, насколько необходимо промышленное освоение Восточной Арктики?

– Общая площадь восточного побережья арктических морей России составляет около 3 млн км2. На этой территории проживают 2 тыс. человек, 90% из них – население поселка Хатанга. Остальные 200 человек живут преимущественно в двух поселках по добыче алмазов компании «Алроса». Вся остальная территория не заселена. Задача по ее освоению по организационному и финансовому уровню близка к задаче освоения Марса! Риски очень велики, придется вкладывать большие деньги, а результат не гарантирован. Я десять лет занимался изучением нефтегазоносности восточной части российской Арктики, и моя точка зрения отличается от мнения других специалистов, занимающихся планированием геологоразведочных работ в этом регионе. В частности, в вопросе прогнозирования. Один из таких факторов – это прогнозирование нефтегазоносности Восточного Таймыра, Хатангского залива и прилегающих областей.

Хатангский залив – это разлом. В пермском периоде произошло главное накопление углеводородного сырья. В триасовое время часть территорий, которая называется Восточным Таймыром, стала отплывать по магме от основного массива Восточной Сибири. В результате образовались множественные разломы, из которых вытекала лава. Вся территория разлома и прилегающие к нему районы являются зоной траппового магматизма. За счет этого пермские отложения были перекрыты лавовыми полями, нефтеносные отложения подверглись метаморфизму. На бытовом уровне можно сказать, что они пропеклись, а нефтеносные породы оказались плохо проницаемыми. Нефть осталась, но в ряде случаев она трансформировалась под действием высокой температуры в более тяжелые фракции, определенное ее количество осталось без изменений. Однако пропали полностью связанные между собой поровые каналы, поэтому добывать нефть в этом регионе стало очень сложно.

Подобные месторождения чем-то похожи на так называемую сланцевую нефть (нефть низкопроницаемых коллекторов), у месторождений которой высокая поверхность раздела между минеральным скелетом и углеводородным сырьем.

Поэтому методы освоения месторождений Восточного Таймыра должны быть близки к тем, что применяются на сланцевых месторождениях. Это должны быть горизонтальные скважины с большими зонами гидроразрыва пластов (ГРП).

Когда мы планировали геологоразведочные работы в этом районе, то учли, что в 40-е годы ХХ века были открыты шесть небольших нефтяных месторождений. Они давали притоки нефти, но незначительные. На двух из них шла даже промышленная разработка. Нефтяники, занимавшиеся добычей, столкнулись с тем, что нефть шла очень тяжело и неравномерно: скважина работала как гейзер, который периодически затухает, а потом вновь начинает фонтанировать. Связано это с особенной структурой порового пространства, вызванной трапповым магматизмом.

За все время на этих месторождениях было добыто около 2 тыс. тонн сырья. Добывали там нефть для нужд местных поселков, которые во время войны снабжали СССР солью – в этом районе находится огромное соляное месторождение, которое обеспечивало пищевой солью треть потребностей всего СССР.

Тем не менее признаки нефтеносности в этом районе стопроцентные. Нефть там есть. Проведена сейсморазведка, выявлены структуры, некоторые из которых посчитали наиболее перспективными.

ЛУКОЙЛ начал бурение на одной из таких структур, у которой наиболее распространенное название Журавлиная. При планировании работ даже было определено место, где удобно поставить порт для бункеровки судов и обслуживания Северного морского пути.

Я высказывал очень большие сомнения в целесообразности разбуривания Журавлиной площади и Центрально-Ольгинской. Наличие траппового магматизма делает очень сложной разработку месторождений, даже если они будут открыты. Это подтвердилось. Но бурить большие горизонтальные участки и проводить множественные ГРП, видимо, посчитали нецелесообразным. На Журавлиной, скорее всего, не попали в нужную точку и не вскрыли нефтеносные отложения, хотя они там точно есть.

«НиК»: Какие нефтегазовые месторождения региона стоит осваивать в первую очередь?

– Я бы рекомендовал обходить в этом регионе зону разлома и траппового магматизма. Чуть в стороне находится Оленекское месторождение природных битумов. В пермский период это было крупнейшее на земле нефтяное месторождение, но у него не оказалось покрышки, то есть нефть выходила на поверхность, причем в огромных объемах. По размеру это месторождение очень велико, его даже хорошо видно из космоса. Однако из-за того, что легкие фракции нефти испарялись, более тяжелые окислялись на воздухе, превращаясь в битум.

Оленекское месторождение изучали в период работы главного управления Севморпути с 1933 по 1953 год, тогда же был создан НИИ геологии Арктики. Там проводили в основном структурное бурение (скважины глубиной 15-20 метров), глубокого бурения практически не вели (были пробурены только две скважины глубиной около 800 метров). Из одной был поднят керн, насыщенный легкой нефтью. Оказалось, что эти слои битума, образовавшиеся в верхней части месторождения, послужили покрышкой для нижележащих слоев. Сколько там легкой нефти, сказать сложно. По одному уколу на территории, превышающей площадь Московской области, делать прогнозы невозможно.

Рядом с Оленекским месторождением битумов сейсморазведка выявила структуры, не поврежденные ни трапповым магматизмом, ни поверхностным испарением, – там следует ожидать серьезные запасы нефти. Но, повторюсь, у каждого геолога своя точка зрения. По тем немногим данным, которые есть, геологические ресурсы этих структур могут достигать 1 млрд тонн. Это месторождение уникальное.

В любом случае углеводородное сырье, которое там может быть обнаружено, должно стать основой для бункеровки судов по СМП.

Вся экономика этого региона и экономика нефтяных проектов построена не на экспорте нефти, а на обслуживании Северного морского пути, внутренних нужд населения и промышленности. Это очень перспективное направление, поскольку товарооборот по СМП очень быстро растет.

Кроме того, на этой территории сконцентрированы запасы меди и олова – кассетеритов. Там можно было бы организовать абсолютно независимое производство электродвигателей. Сейчас 90% этой модной техники производят в КНР, поэтому в данном проекте можно было бы дать существенную долю китайской стороне. Причем не обязательно CNPC, а китайским компаниям, уже производящим подобные двигатели.

В свое время, когда работало Главное управление Севморпути, оно замахнулось на освоение всего Арктического региона. Норильский узел был в программе первым, но таких узлов должно быть еще шесть. До каких-то месторождений дошли, например до алмазов. Следующим по плану должен был быть узел, производящий алмазный инструмент. Попигайская котловина – это след от удара древнего астероида. Там находится месторождение технических алмазов, они не представляют интереса для ювелирной промышленности, но для алмазного инструмента это идеальный материал. По оценкам геологов, в Попигайской котловине сконцентрировано 50% мировых запасов технических алмазов. Следующим после Попигайского мог стать Оленекский узел с его кассетеритами и, возможно, с большой нефтью, которая там есть.

Замечу, что Северная полярная шапка земли за последние 15 лет по площади уменьшилась в два раза! Судя по той динамике, которую мы сейчас имеем, к 2050 году Севморпуть сможет эксплуатироваться круглогодично, так как он вообще перестанет замерзать. Конечно, подобные предсказания достаточно спорны. Тем не менее СМП с каждым годом повышает свою привлекательность в качестве транспортной артерии.

«НиК»: Насколько необходимо промышленное освоение Таймыра?

– Освоение Таймыра очень перспективно, но на этом пути будет много ошибок и финансовых потерь. Эти потери являются трагедиями для каждого конкретного инвестора, в том числе и ЛУКОЙЛа. Однако для страны и развития нашей экономики они оборачиваются большим благом. Настанет день, когда ЛУКОЙЛ получит все назад – даже не благодаря разработке месторождений углеводородного сырья, а благодаря наличию базы в этом районе. То место, которое они выбрали для бурения скважины, очень удобно для создания порта. Эта защищенная бухта находится на трассе СМП. Сам процесс освоения этого региона для нашей страны необходим. Это национальная идея, которая движет Россией начиная с XVI века. С того момента, когда там было создано поселение Мангазея. Это наша история, которая совсем не закончена.

Напомню, что в Конституции зафиксирована площадь территории РФ и шельфа: на момент ее подписания она составляла 16,5 млн км2. В настоящее время, если мы возьмем рамки международных договоров, в том числе и по разграничению шельфа Баренцева и Охотского морей, общая площадь нашей территории составляет 22 млн км2. То есть за последнее десятилетие площадь российской территории увеличилась на 6,5 млн км2.

«НиК»: Какую инфраструктуру на полуострове необходимо построить в первую очередь?

– Западный Таймыр является частью Западно-Сибирской нефтегазоносной провинции. Эта часть полуострова осваивается очень быстро. В районе Ванкорского и других месторождений уже построены новые населенные пункты. Постепенно вводятся месторождения Ванкорской группы, открываются новые. Построены магистральные нефтепроводы, которые позволяют поставлять нефть этого региона через Самотлор по трубопроводной системе Восточная Сибирь – Тихий океан (ВСТО). Расстояния большие, транспортные затраты велики. Но есть и короткий путь – это Северный морской путь.

В России самый мощный ледокольный флот в мире, постоянно в строю находятся 6-7 атомных ледоколов. При этом есть нехватка инфраструктурных кораблей ледового класса – буксиров и танкеров.

Их количество постоянно растет, но все равно их пока недостаточно. Поэтому «Роснефть» развивает два научно-производственных комплекса – «Звезду» в районе Владивостока и «Росляково» под Мурманском, – которые должны в итоге создать новые технологические решения для эксплуатации Северного морского пути и разработки месторождений не только углеводородного сырья.

Заложены первые суда на «Звезде», они как раз рассчитаны на работу в районе Тикси, Диксона и других точек на СМП. Всего запланированы 22 точки. Какие-то из них всем известны (это города Мурманск и Архангельск), какие-то менее известны, другие же будут только построены. Не исключено, что место, которое ЛУКОЙЛ выбрал для своего поселка на побережье Восточного Таймыра, станет таким катализатором для роста нового поселения на трассе СМП. Уже сейчас товарооборот на Севморпути превысил все показатели советского времени, и в настоящий момент это рекорд. В 2018 году он будет превзойден, так как товарооборот превысит 8 млн тонн. Предполагается, что через 10 лет он должен дойти до 40 млн тонн, это немного для данной транспортной артерии.

Вообще, я считаю, что выход ЛУКОЙЛа в этот регион для самой компании был ошибкой. Освоение таких отдаленных и абсолютно необустроенных территорий – это в первую очередь задача государства. За это бралась «Роснефть» и правильно делала. Поскольку, будучи государственной компанией, свое возможное поражение на Восточном Таймыре «Роснефть» легко могла бы превратить в победу, тогда как ЛУКОЙЛ этого сделать не может.

Думаю, что и впредь освоение Арктического региона стоит планировать силами государственных компаний. Пока риски для частного бизнеса там слишком высоки. После провала ЛУКОЙЛа частников туда заманить будет очень сложно.

«НиК»: Экологические организации и Международная морская организация предлагают на законодательной основе разрешить работать в Арктике только судам, использующим в качестве топлива сжиженный газ (СПГ). Как Вы относитесь к этому?

– СПГ – это очень неудобное в использовании и совсем не экологически чистое топливо. Дело в том, что оно очень быстро испаряется. Судно, заправленное сжиженным газом, при незапланированной остановке рискует, стоя в порту, через полтора месяца оказаться вообще без топлива. Пропан-бутановая смесь в этом отношении удобнее, она не испаряется, поскольку при давлении в 6 атмосфер и комнатной температуре находится в жидком состоянии. Наиболее разумной альтернативой является использование дизельного топлива высокого экологического стандарта (например, Евро-5). Оно безопасно для окружающей среды, это не мазут. Дизельное топливо прекрасно растворяется в воде и разрушается бактериями, что, кстати, является головной болью при его хранении. С экологической точки зрения качественное дизельное топливо намного безопаснее метана.

Используя сжиженный метан, надо учитывать то, что большое его количество попадет в атмосферу. Казалось бы, ерунда, но если говорить о парниковом эффекте, из-за которого на планете стремительно меняется климат, то метан обеспечивает этот эффект в 4 раза интенсивнее, чем СО2.

Все сейчас борются с выбросами углекислого газа, забывая, что транспортировка СПГ из Кувейта или США в Европу куда вреднее с точки зрения парникового эффекта, чем выбросы углекислого газа, которые производит промышленность той или иной страны.

На сегодня наиболее экологически чистым судовым топливом может быть либо пропан-бутановая смесь, но ее производят в недостаточных количествах, либо дизельное топливо высокого качества. Не составляет труда организовать его производство на побережье Северного Ледовитого океана.

Я думаю, использование СПГ было бы трагической ошибкой. Мы и так видим стремительное таяние полярной шапки, способствовать этому процессу неправильно.

Можем получить такие результаты, о которых не думаем и которых не ждем. Например, массовую миграцию населения из Северо-Западной Европы в Россию.

«НиК»: Как вы оцениваете экологические риски при транспортировке углеводородного сырья по Северному морскому пути?

– Это неприятная проблема. Но я надеюсь, что компании соблюдают все экологические требования и давно прошли времена, когда танкеры мыли морской водой, сбрасывая ее потом непосредственно в акваторию порта. За подобные сбросы сейчас сажают в тюрьму. Но за танкерами с нефтью приходится серьезно следить. Тем более что на платформе «Приразломная» добывается самая низкокачественная нефть в России. Непонятно, почему так происходит, так как вся нефть нашего арктического побережья и шельфа по качеству одна из лучших в мире. Нефть с «Приразломной» берут только европейские НПЗ с индексом Нельсона 10+, то есть очень высокотехнологичные. Я знаю, что к проблеме качества нефти привлечено особое внимание «Газпром нефти». Думаю, что никаких аварий и загрязнений окружающей среды ожидать не стоит.

Что же касается перевозок, напомню, что в Западной Арктике нефти немного, есть переходный участок – это шельф Карского моря, где есть большая нефть, но преобладает все равно газ. Сохранится поток танкерных перевозок из Ненецкого автономного округа и порта Варандей, но маршруты поставок углеводородов из Арктики будут заканчиваться на уровне устья Оби. Если решат транспортировать ванкорскую нефть, то это будет устье Енисея. За ним никакая нефть точно не будет транспортироваться. Сырье Ванкора и прилегающих к нему месторождений может идти на обслуживание местной промышленности, если она будет развиваться.

Я считаю, что Арктическая зона должна быть в первую очередь ориентирована на производство высокотехнологической промышленной продукции.

Не все знают, что Норильский ГОК и весь комплекс норильских предприятий – это одна из крупнейших газодобывающих компаний в России. Весь газ, который они производят, сами и потребляют. Вывозят же совсем другую продукцию, которую можно транспортировать самолетами. В этом регионе не нужны танкерные перевозки нефти, поскольку очень много возможностей для развития промышленности.

Не исключаю, что там будет открыто и множество новых месторождений полезных ископаемых, так как пока в этом регионе мало изученных земель, люди там не живут. Вот лишь один любопытный факт – галька на побережье Хатангского залива содержит янтарь и уголь. Янтаря там больше, чем в Калининградской области.

Беседовала Екатерина Дейнего

Россия. Арктика. СФО > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 9 июля 2018 > № 2684980 Рустам Танкаев


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 25 января 2017 > № 2685836 Рустам Танкаев

Нефтегазовая судьба России.

Согласно экспертной оценке, на сегодняшний день именно развитие нефтегазовых проектов может привести Россию к ренессансу промышленного производства. И в конечном итоге, разорвать зависимость российского бюджета от сырьевого экспорта.Что значит для современной России нефтегазовая отрасль, какую роль она действительно занимает в структуре российской экономики, рассказываетчлен Комитета по энергетической стратегии и развитию ТЭК Торгово-промышленной палаты РФ,генеральный директор компании« ИнфоТЭК-Терминал» Рустам Танкаев.

Население нашей планеты уже давно и почти полностью зависит от углеводородной энергетики. Тем не менее, в России даже среди современной политической элиты очень распространено мнение, что наличие на территории РФ больших запасов нефти и газа является чуть ли не национальным проклятьем, которое тормозит развитие современной экономики страны. В связи с этим стоит напомнить, что мировая нефтегазовая отрасль, являясь, по сути, «кровеносной системой» современной цивилизации, дала толчок для развития многих высокотехнологических производств. Почему российский истеблишмент, особенно финансовый, продолжает стесняться углеводородной энергетики, совершенно непонятно. Согласно экспертной оценке, на сегодняшний день именно развитие нефтегазовых проектов может привести Россию к ренессансу промышленного производства. И в конечном итоге, разорвать зависимость российского бюджета от сырьевого экспорта.

О том, что значит для современной России нефтегазовая отрасль, какую роль она действительно занимает в структуре российской экономики, рассказал член Комитета по энергетической стратегии и развитию ТЭК Торгово-промышленной палаты РФ, генеральный директор компании« ИнфоТЭК-Терминал» Рустам Танкаев.

– Можно ли говорить, что Россия живет на нефтегазовой игле? Страна постепенно слезает с этой иглы и нужно ли это, в сущности, стране?

– Когда Господь решил поддержать свою любимую страну – Россию, он дал ей в руки управление мировой энергетикой. Причем это касается не только углеводородного сырья. Как известно, решения, принятые на столь высоком уровне, оспорить очень сложно. Напомню, что в нашей стране действительно самые большие запасы нефти и газа в мире. Об этом очень любят поспорить на Западе, но доказать данное утверждение легко. Кроме того, без преувеличения можно сказать, что именно Россия в настоящее время является еще и главным производителем биотоплива в мире.

Напомню, что в 20-х годах прошлого века советскими специалистами была разработана и внедрена технологи получения этилового спирта посредством гидролиза древесины. В литературе этот производственный процесс нашел отражение в виде «табуретовки», которую рекламировал американцам Остап Бендер. В СССР, а затем и в России, производство этилового спирта из отходов древесины всегда было развито чрезвычайно широко. В настоящее время на эту отрасль мало обращают внимание внутри страны, но она является чрезвычайно важной для наших соседей. Это произошло из-за того, что в Европе около 20-ти лет назад перестали производить чистые с нефтяной точки зрения бензины. Там стали использовать газохолы – смесь бензина и алкоголя. Порядка 15% такого топлива составляет этиловый спирт.

Каким образом европейским странам удается производить такой бензин? Надо сказать, что отчасти спирт получают в Европе за счет собственных биотехнологий, но это «капля в море». Основной объем – это гидролизный спирт из России. Для сравнения - в 2015 году в России было произведено 39,2 млн тонн автомобильных бензинов. При этом, по данным Департамента энергетики США, за этот же год наша страна произвела 49,5 млн тонн этилового спирта, который в основном был экспортирован в ЕС. Таким образом, главным производителем биотоплив в мире является именно Россия.

Тем не менее, уже много десятилетий в развитых странах мира активно занимаются поиском альтернативных источников энергии. Растет доля электроэнергии, вырабатываемой при помощи ветра и солнечных батарей. Однако реальной замены автобензину и дизельному топливу, кроме уже упомянутых биотоплив, придумать не удалось. Напомню, что идея использования биотоплива для двигателя внутреннего сгорания не оригинальна. Все первые автомобили ездили на спирте, в том числе «Роллс-Ройс» Владимира Ильича Ленина заправлялся чистым этиловым спиртом. Бензин появился много позже.

В начале XXI века сырьем для массового производства биотоплив в развитых странах стали избытки сельхозпроизводства. В США это кукуруза, в Европе – другие культуры. При этом выяснилось, что хотя биотопливо и производят из пищевых избытков, но избытки имеются только в богатых государствах. Многочисленные бедные страны, где уровень жизни гораздо ниже, ранее съедали эти «избытки». Причем за счет поступления дешевой или даже бесплатной сельхозпродукции в них сохранялось определенное политическое и экономическое равновесие. Для США таким регионом сбыта, в первую очередь, являлась Мексика и другие страны Латинской Америки. Сельхозпродукция из ЕС кормила Африку.

После начала массового выпуска биотоплив, когда этой отрасли были даны все возможные преференции – освобождение от части налогов и так далее – оставшиеся без дешевых продуктов бедные люди из Латинской Америки и Африки отправились в США и ЕС. Собственно, демографическое давление и основная волна эмигрантов никак не связаны с войной на Ближнем Востоке, 90% – это голодные, которые побежали в сытые страны с целью найти работу и пропитание. Надо сказать, что европейцы и американцы быстро поняли свою ошибку. Они немедленно отменили все преференции для производства биотоплив. Но остановить его уже не возможно, как и демографическое давление. И мало кто понимает, что в основе этого идиотизма лежит банальная идея - снизить зависимость от российских углеводородов.

«Это не игла – это часть судьбы»

На мой взгляд, для России нефтегазовая отрасль – это не игла, это часть судьбы. А как утверждали древние римляне, судьба покорного ведет, а непокорного тащит. Поэтому бороться с судьбой и слезать с какой-то мифической иглы нет никакого смысла. Результат все равно будет один. Но пользоваться тем, что судьба или Господь нам предоставил в своей неизреченной благости, безусловно, следует. Мы не знаем, какой следующий энергетический процесс станет главным в мировой энергетике. Как сказал известный саудовский политик, министр нефти Ахмед Заки Ямани: «Каменный век закончился не потому, что закончились камни. И нефтяной век закончится не потому, что закончится нефть». Появится какой-то новый процесс, но с очень высокой степенью вероятности можно утверждать, что главным в нем будет какая-то деталь, компонент или катализатор, который станет производиться преимущественно в России.

«Технологию гидроразрыва пласта придумали в СССР»

Конечно, у России велика доля энергетики и энергоносителей в госбюджете. Соответственно, важна и роль нефтегазового комплекса в экономике. Напомню, что после распада СССР наша страна потеряла большое количество производств. В том числе и производство высокотехнологичного оборудования для гидроразрыва пласта (ГРП). Кстати, именно в СССР данная технология была изобретена. Это произошло в 1960-е годы во ВНИИнефти, в лаборатории новых методов извлечения нефти, в которой я начинал свою трудовую деятельность. Людей, которые этот самый гидроразрыв изобрели, я знал лично. К сожалению, их фамилии были забыты, а все изобретения по данной технологии давно и прочно приписаны другим ученым, которые никакого отношения к открытию не имели.

В 1990-е годы российские специалисты привезли эту технологию в США, и там она утвердилась. В Советском Союзе оборудование для гидроразрыва пласта производилось на «Уралмашзаводе». После распада СССР необъяснимым образом контроль над этими передовыми предприятиями тяжелой промышленности получил младший научный сотрудник Института биохимии и физиологии микроорганизмов АН СССР Каха Автандилович Бендукидзе. Он первым делом ликвидировал все высокотехнологичные производства и начал производить сковородки. Столь «дальновидная» промышленная политика того времени привела к тому, что к концу 1990-х годов Россия практически перестала быть индустриальной державой.

После этого начался медленный процесс возрождения промышленности. И только введение в начале 2014 г. санкций, которые были преимущественно направлены против нефтяной отрасли и российского энергетического сектора, дало мощный толчок для развития производства в России. На сегодняшний день завершается восстановление производства оборудования для гидроразрыва пласта; напомню, что в нашей стране 45% нефти добываются с использованием этого метода добычи. Технологии нам никакие приобретать не пришлось, так как они изначально российские, а вот «железо» было американское. Еще в начале 2014 г. 99% всего оборудования для ГРП производилось в США.

«Нефтегазовая отрасль России стала отправной точкой для возрождения промышленности страны»

Напомню, что главными были три группы санкций, наложенные на Россию в 2014 г.

К первой группе можно отнести финансовые санкции, то есть закрытие для российских компаний доступа к дешевым западным кредитам. Вторая группа ограничений касалась доступа к оборудованию для ГРП, а третья – запрет на работу западных компаний (бурение и добыча) на шельфе.

На преодоление первой группы санкций, касающихся финансовых ограничений, потребовалось три месяца. Я представляю, как все было сделано. Поэтому последние заявления Конгресса США о том, что он ограничит инвестиции в нефтегазовый комплекс РФ – это «санкции» из той же серии; они не смогут сработать по определению, даже если они будут введены.

Для преодоления санкций в отношении доступа к оборудованию для гидроразрыва пласта понадобилось больше времени. В России, с одной стороны, началось восстановление собственного производства этого оборудования и химреагентов. Но это достаточно длительный процесс. Поэтому, чтобы ускорить решение данной проблемы, в 2015 году «Роснефть» приобрела крупнейшую западную компанию Trican Well Service Ltd., владеющую как технологией, так и производством необходимого оборудования для ГРП. Дело в том, что санкции предполагали запрет на продажу техники, но не запрет на продажу компании, которая ее производит.

На сегодняшний день непреодоленной остается третья группа санкций, наиболее сложная, – это доступ к оборудованию для работы на шельфе. Сложность решения данной проблемы заключается в том, что платформы, с которых ведется бурение и добыча – это самые большие плавучие сооружения в мире. Они не имеют аналогов в гражданском или военном судостроении. Создание этих циклопических объектов требует строительства специальных верфей, рядом с которыми будет располагаться металлургическое производство. Каждая платформа весит до 100 тыс. тонн, возить столько металла даже за тысячу километров очень дорого и нерационально.

Для решения всех этих технологических задач в России фактически с нуля началось создание новой отрасли промышленности. В ней будут заняты десятки тысяч человек, а учитывая персонал и всю инфраструктуру, которая должна обслуживать это производство, то количество рабочих мест будет составлять несколько сотен тысяч. Надо сказать, что ни в СССР, ни в России никогда не производили оборудование такого класса. Попытки были, но всегда неудачные.

На сегодняшний день в РФ заложены два промышленных кластера, которые и должны стать основой для новой отрасли. Один из них – это «Звезда» в бухте Большого Камня в районе Владивостока. Первая очередь этого кластера запущена в эксплуатацию 1 сентября 2016 года. «Звезда» уже укомплектована подъемным краном грузоподъемностью 12 тыс. тонн; она имеет собственный металлургический комбинат и располагает собственной железной дорогой, которая в состоянии эти огромные металлические части конструкций перевозить (ширина пути 40 метров).

Надо отметить, что сейчас главной задачей верфей является создание вспомогательных судов ледового класса, которых очень не хватает для восстановления активной навигации на Северном морском пути. Это направление очень важно для России, так как развитие Севморпути сопряжено не только с прямым пополнением госказны от транспортных проектов, но и с развитием множества смежных производств.

Именно вспомогательные суда будут обеспечивать функционирование небольших портов на арктическом побережье России. Сейчас таких портов 12, но заложены и строятся новые. Всего их должно быть 22. Эти порты должны стать многофункциональными объектами и будут снабжены плавучими атомными теплоэлектростанциями (ПАТЭС). Как известно первая такая установка «Академик Ломоносов» уже строится и должна быть пущена к 2019 году. Кстати, это тоже новая отрасль промышленности.

Нефтегазовая отрасль в этом процессе является главным двигателем прогресса, но не единственным участником. Просто у нефтяной отрасли есть деньги. Поэтому такие промышленные проекты как верфь «Звезда», а также проект Мурманского промышленного кластера «вытягивает» «Роснефть», а результатами пользуется вся российская промышленность.

«В России воссоздается собственная система навигации»

Отмечу, что одновременно со строительством верфей и судов развивается отрасль навигационного оборудования. До введения санкций навигацию в арктическом регионе нам обеспечивали 7 компаний из Норвегии. Для них это были не очень большие, но заметные деньги – 1 млрд евро в год. В результате санкций эти работы были запрещены. Поэтому сейчас в России воссоздается собственная система навигации, как у нас всегда и было. Уже возрождена дрейфующая станция «Северный полюс».

Есть и другие отрасли промышленности, которые так или иначе связаны с освоением Арктического региона. Тем не менее, в первую очередь речь и идет о поиске, разведке и разработке месторождений углеводородного сырья. Но кроме того на Арктическом побережье бездна полезных ископаемых. Вообще в России освоение Арктики идет достаточно высокими темпами. По официальным данным, территории Арктического шельфа, перспективные с точки зрения нефтегазовой отрасли, лицензированы уже почти на 100%.

Таким образом, можно с уверенностью утверждать, что нефтегазовая отрасль является отправной точкой роста для очень многих отраслей промышленности России. Помимо строительства флота, производства промышленного оборудования, навигации, это же относится и к космической отрасли и связи. Развивается нефтехимия, выпуск специализированных видов транспорта, питания и мобильного жилья. Замечу, что это крупные отрасли экономики, которые в дальнейшем могут быть ориентированы на экспорт. Поэтому сейчас нефтегаз – это отправная точка для возрождения всей российской промышленности.

– Министр финансов РФ Антон Силуанов заявлял на последнем «Гайдаровском форуме», что его ведомство весной 2017 года сформирует основные подходы корректировки налоговой системы для российского нефтегаза. Как вы относитесь к нынешней структуре налогообложения отрасли, насколько она отвечает современным экономическим реалиям?

– Как известно система налогообложения нефтяной промышленности России сложилась в начале 2000 годов и полностью заработала 1 января 2005 года. Она включает в себя плавающие ставки налога на добычу полезных ископаемых и таможенные пошлины на вывоз нефти и нефтепродуктов. Ставки налогов рассчитываются из цен на нефть за предыдущие 1,5 месяца. Вся информация по ним ежемесячно публикуется в «Российской газете», она совершенно открытая. Сами по себе формулы для расчета налогов были изобретены коллективом специалистов, в этом участвовала и наша организация.

Целевым показателем для взимания налогов с нефтяных компаний является чистая прибыль от экспорта нефти, которая в среднем за год должна составлять $100 с тонны. Первые три года после введения системы действующего налогообложения по заданию правительства РФ наша компания отслеживала эффективность работы нового законодательства. Выяснилось, что от месяца к месяцу показатели прибыли нефтяных компаний очень сильно колеблются – они могут уходить далеко и в плюс, и в минус. Но в среднем за год, для выбранного правительством тестового маршрута – Сургут-Приморск, за 2005 год чистая прибыль составила $102 с тонны, за 2006 год – $104, в 2007 году – около $100. То есть вся система налогообложения работала идеально. Весь избыток денег, который могла бы получить нефтяная отрасль, уходил в госбюджет на формирование двух страховых фондов.

В результате у нас получилась удивительная система страхования нефтяной промышленности от кризисов. Мы этого не хотели - создавая эту систему, специалисты руководствовались только идеей изъятия сверхприбыли у компаний. Тем не менее, когда цены на мировом рынке трагически упали в 2014-2015 годах, все нефтяные компании мира очень сильно пострадали. Прибыли их, как правило, ушли в минус, они были вынуждены свернуть свои инвестиционные программы. Экономические показатели по их квартальным и годовым финансовым отчетам были просто ужасающи. Однако российские компании, которые жили в условиях так называемых «ножниц Кудрина», оказались полностью защищены от кризиса.

В России нефтяники как получали свои $100 чистой прибыли с тонны, так и продолжили их получать. В принципе, при цене нефти выше $40 за баррель российская нефтегазовая отрасль никак не чувствует изменения цен на нефть на мировом рынке. В результате все невзгоды и неприятности упали на бюджет России. Более того, из-за обвального падения курса рубля по отношению к доллару нефтяные компании получили большой бонус – а именно в валютном выражении заработная плата всех сотрудников отрасли очень резко упала, упала и стоимость всех операционных затрат. Напомню, что прибыли компании получают в валюте, а обязательства, как и наш бюджет, несут в рублях.

За счет этого получилось, что операционные затраты на добычу нефти в России оказались самыми низкими в мире – 2 долл. 10 центов за баррель. Для сравнения в Иране – 2 долл. 50 центов, Ираке – 2 долл. 70 центов, в Саудовской Аравии около 3 долл. Операционные затраты на добычу сланцевой нефти в зависимости от месторождения колеблются от $35 до $50 за баррель, битуминозных песков Канады – $30. Операционные затраты на добычу нефти в долине реки Ориноко в Венесуэле составляют, по официальным данным чиновников, $35 за баррель, а по фактическим данным экономистов – $50. 10% нефти в мире до начала кризиса добывалось с операционными затратами выше $35 за баррель. Почувствуйте разницу!

С падением цен эта «дорогая» нефть начала уходить с рынка. Освободившиеся места стали занимать компании с более низкими операционными затратами на добычу, в первую очередь Россия. Наша страна на этом выиграла больше всех. Мы очень сильно увеличили свою долю нефтяного рынка в Юго-Восточной Азии, Европе и даже впервые в истории, не считая эпизодических поставок во времена ЮКОСа, вышли на рынок США. Для российского нефтегаза финансовый кризис оказался большим благом.

Решение правительства России о совместном с ОПЕК и другими экспортерами нефти, снижению добычи было против интересов наших нефтяных компаний. Но только против тактических интересов. Стратегические интересы отрасли соблюдаются, так как сейчас Россия заняла первое место в мире не только по добыче нефти и производству нефтепродуктов, но и по экспорту нефти и нефтепродуктов, обогнав по этому показателю Саудовскую Аравию.

Структура нефтяного экспорта России намного лучше, чем у других экспортеров. Наша страна из 400 млн тонн экспорта нефти и нефтепродуктов в год, или 8 млн барр. в сутки, продает 240 млн тонн нефти и 160 млн тонн нефтепродуктов. Например, у Саудовской Аравии, у которой тоже примерно 400 млн. тонн экспорта в год, нефтепродукты составляет всего 26 млн. тонн. По экспорту нефтепродуктов Россия давно и прочно занимает первое место в мире. И если раньше, традиционно, мы главным образом продавали мазут, то сейчас ситуация постепенно меняется. Мазут, конечно, по-прежнему остается главным экспортным товаром, но каждый год и каждый месяц его доля падает. Он вытесняется дизельным топливом. Во всяком случае, в КНР Россия экспортирует, в основном, дизель.

«В ближайшие 2-3 года объемы производства бензина в России возрастут до 60 млн тонн»

Что же касается автобензинов, то ситуация с их производством в России более печальная. Дело в том, что в результате реконструкции наших нефтеперерабатывающих заводов и пуска новых НПЗ, доля бензина в перерабатываемой нефти очень сильно упала. Старые установки глубокой переработки нефти были выведены из эксплуатации для замены, новые пока еще не пущены. Только в 2016 году началось восстановление этого производства. Если взять 2016 год, то дефицит бензинов в России составлял 7 млн тонн. При этом розничный рынок никак не страдал; АЗС снабжались на 100%.

Трудности возникали в обеспечении топливом госпоставок – северного завоза, армии, сельского хозяйства. Бензином они снабжались плохо. Эти поставки старались закрывать за счет бензина из Белоруссии, которая была обязана возвращать нам весь бензин, произведенный из российской нефти. Однако Минск этого не делал, так как после падения курса рубля цены на топливо в валютном выражении в России стали самыми низкими в Европе. Много выгоднее продать бензин в страны ЕС, где он в 2,5-3,5 раза дороже.

Естественно, и российские компании стремятся бензин по возможности вывезти. Но тут им препятствуют административные барьеры. Правительство категорически против вывоза топлива. С белорусами борются, ограничивая поставки нефти. И эти ограничения связаны, в первую очередь, с поставками бензина, а не с ценами на газ, как любят писать в СМИ.

Есть и другие проблемы. Например, традиционно Северо-Западный округ частично обеспечивался бензином с финского НПЗ «Порвоо». Эти поставки после обрушения курса рубля прекратились на 100%. Бензин в обмен на дизтопливо нам привозили даже из Японии, хотя из этой страны на законодательном уровне запрещены поставки нефтепродуктов, но на обмен разрешение давалось. Однако и они прекратились.

Таким образом, напряженная обстановка с бензином в стране сохраняется, но постепенно, с вводом в строй установок глубокой переработки нефти, производство моторного топлива в РФ растет. Уже на настоящий момент дефицита бензина в стране нет, но нет его и для экспорта. Однако в ближайшие 2-3 года, все зависит от скорости ввода установок, объемы производства бензина в России вырастут до 60 млн тонн в год. Мы полностью закроем все внутреннее потребление и обеспечим возможность для широкого экспорта нашего бензина на рынки Европы и Азии.

Качество бензина, который выходит с наших нефтеперерабатывающих заводов, соответствует самым высоким мировым стандартам. Но не надо забывать, что у нас есть еще один вид бензина, который и бензином называть стыдно – это «бодяжный бензин». Его производят законно и официально на нефтебазах смешения и делают это вовсе не кустарно. Бензин с нефтебаз смешения являлся вторым главным источником топлива, который покрывал его дефицит по госпоставкам.

Тем не менее, все эти проблемы были временными. Уже в этом году дефицит автомобильного бензина российская экономика ощущать перестанет и к концу следующего года объемы экспорта бензина будут достаточно велики. Для нас это производственная необходимость. Я напомню, что часть заправок в Европе принадлежит российским компаниям – «Роснефти», ЛУКОЙЛу и так далее. Что же касается стран Юго-Восточной Азии, то там количество АЗС, которыми владеют российские компании, исчисляется десятками тысяч. Для сравнения в России работает 25 тыс. заправок.

– Современное налогообложение способствует глубокой переработки нефти в стране?

– Современное налогообложение имеет свои плюсы и свои минусы. Плюсом является то, что наши плавающие ставки на НДПИ и пошлины защитили нефтяную промышленность от кризиса. Минусом является то, что таможенные пошлины, рассчитываемые из мировых цен на нефть, для экспорта бензина получаются слишком низкими. Нам нужно было бы установить заградительные пошлины. Однако это никто не сделал, так как все боятся трогать эту священную корову – «ножницы Кудрина». Поэтому пошлины фактически обеспечивают экспорт бензина из России в любых количествах. Это надо было бы пересмотреть.

«Увеличивая акцизы на топливо, наши министры экономического блока просто лишили себя денег»

Кроме того сейчас в стране постоянно повышаются акцизы на бензин. Само по себе это негативно сказывается на нашей промышленности, в том числе и на нефтеперерабатывающей. Особенно на реконструкции НПЗ. Дело в том, что после падения курса национальной валюты уровень жизни россиян упал примерно в 2-2,5 раза. Мы находимся в ситуации, когда объемы закупок топлива населением контролируется покупательной способностью. То есть люди не могут потратить больше денег. В этой ситуации повышение цен на бензин просто приведет к уменьшению объема продаж, и прибыли компаний упадут.

Нефтяники это хорошо понимают и говорят об этом совершенно открыто. Об этом, например, заявлял Вагит Алекперов. Надо сохранять уровень цен на бензин и дизельное топливо на прежнем уровне в валютном выражении. И компании это делают, пока есть только небольшой рост. Однако когда цены на бензин даже с умирающей экономикой Украины отличаются в 2 раза, надо было либо ввести огромные заградительные пошлины, либо адекватное повышение цен на нефтепродукты. Ни того, ни другого не произошло.

А как же получилось? Дело в том, что компании могут перераспределять прибыль с одних видов производимой продукции на другие. У нас на каждом НПЗ выпускается минимум 100 наименований нефтепродуктов. Поэтому компаниям удается держать цены на бензин и дизтопливо, тем более что бензина у нас от перерабатываемой нефти в среднем производится всего 14%, и при этом повышать цены на другую продукцию, например, на топочный мазут и асфальт, колготки и пластмассовые сиденья для стадионов. Возможностей много, и компании ими пользуются. Тем не менее, в ситуации, когда государство начинает еще и поднимать ставки акцизов на бензин и дизельное топливо, это вынуждает нефтяников каким-то образом компенсировать потери за счет других видов затрат. Поскольку до бесконечности повышать цены на другие нефтепродукты невозможно, снижаются инвестиции в реконструкцию НПЗ.

Поэтому когда наш Минфин повышает ставки акцизов, не зная всей ситуации, не понимая, как работает эта отрасль промышленности, они наносят очень сильный удар по ней, и главное – по будущему. Если бы наши акцизные ставки не повышались последние 2 года, реконструкция НПЗ уже сейчас была бы близка к завершению. И в 2017 году мы получили бы необходимые объемы бензина для страны и еще 20 млн тонн для экспорта. Бюджет бы тогда имел бы огромные прибыли, но увеличивая акцизы, наши министры экономического блока просто лишили себя этих денег. Их действия можно сравнить с тем, когда водитель машины давит одновременно и на газ и на тормоз. Как известно, именно после этого действия двигатель глохнет.

– Можно ли сравнить налогообложение российской нефтегазовой отрасли с налогообложением других нефтедобывающих стран?

– В России самый высокий уровень налогообложения нефтегазовой отрасли среди стран, добывающих углеводородное сырье – мы впереди планеты всей! Мы единственные, кто своими руками готов погубить свою нефтяную промышленность и только самый низкий в мире уровень операционных затрат, который тоже достигается людоедскими мерами – резким снижением уровня жизни нефтяников, спасает нашу нефтяную промышленность. Кроме того ей позволяет жить и наше старинное «правило», которое гласит, что строгость российских законов компенсируется необязательностью их исполнения.

– Есть ли другие экономические факторы, влияющие на развитие нефтегазовой отрасли?

– Таких факторов бездна. В начале 1990-х годов были разработаны экономико-математические модели, которые учитывали их все. Первую такую модель мы разрабатывали для ЛУКОЙЛа, в 1995 году она была запущена. Потом работали над моделью для компании Chevron. Третью создавали для центрального офиса ВР. Был и ряд других проектов.

Эти модели построены на корреляционных связях между показателями, которые отбирают эксперты. Например, между курсом рубля по отношению к доллару и ценой на нефть на мировом рынке существует связь с коэффициентом корреляции 0,99. Фактически это функциональная связь. Мы считаем, что если коэффициент корреляции выше 0,7, то зависимость значима, и мы ее принимаем и берем в модель. Между всеми факторами устанавливается сетка связи. Конструкция получается достаточно жесткой. Она позволяет оптимизировать налогообложение, прогнозировать цены на нефть на мировом рынке. Причем прогнозы эти абсолютно надежны, горизонт прогнозирования составляет от 8 месяцев до года.

Кстати, эти прогнозы никто и некогда не публикует, так как это – живые деньги. У всех крупных компаний такие прогнозы есть, и они на них зарабатывают. Те прогнозы, которые публикуются, являются псевдопрогнозами участников рынка. И публикуются они с целью раскачать рынок. Это, в первую очередь, всякие банки и инвестиционные фонды, занимающиеся спекуляциями на фондовом рынке. Например, прогнозы господина Сороса не стоят бумаги, на которой они написаны.

Так вот количество факторов, которое влияет на нефтяную промышленность, исчисляется десятками. Последний раз, когда мы строили такую модель, нами было выделено 65 значимых факторов. Сказать что из них важнее, что – нет, нельзя, так как это не функциональная, а статистическая модель, основанная на корреляционных зависимостях.

– Условия работы газовой отрасли отличаются от условий работы нефтяной?

– Длительный период руководства нашей газовой отраслью дилетантами привел к тому, что она находится на грани разрушения. 20 лет назад 99% потребителей газа в России обеспечивал «Газпром». В настоящий момент монополист, без учета обслуживания компрессорных станций, то есть системы газоснабжения, занимает 35% внутреннего рынка. 65% потребителей обеспечивают газом независимые его производители – «Роснефть», НОВАТЭК, ЛУКОЙЛ, а также локальные монополии, но не «Газпром». То есть сейчас «Газпром» на внутреннем рынке уже не занимает ни место монополиста, ни главного поставщика.

Кроме того за 20 лет концерн потерял 40% внешнего рынка газа. Конечно, главным образом это произошло за счет Украины. Но кроме нее были и другие потери. «Газпром» очень сильно тормозит развитие газовой промышленности за счет того, что он имеет монополию на экспорт газа. В стране существует семь проработанных проектов по строительству портов и заводов по сжижению газа. Из них, как известно, реализуется только четыре, потому что монополия «Газпрома» на экспорт газа блокирует строительство остальных. Заметно, с каким трудом реализуется «Ямал СПГ», и насколько сложно Михельсону (глава компании НОВАТЭК – «НиК») привлечь инвестиции в этот проект. Надо сказать, что все эти препятствия искусственные и наносят вред экономике нашей страны. Тем не менее, благодаря личным отношениями руководства «Газпрома» с политической элитой России, благодаря особенной позиции компании по отношению ко многим внутриполитическим процессам, в газовой отрасли сохраняется эта болезненная ситуация.

В конечном итоге все это лопнет. В какой-то момент «Газпром», видимо, развалится на две части – транспортную и добывающую. Когда это произойдет, сказать сложно. Возможно, это и не произойдет, если к руководству компании, в конечном итоге, придет специалист, но пока это «сплошное путешествие дилетантов». Кстати, когда «Газпром» перестанет быть монополистом, исчезнет и действие Третьего энергопакета, которое блокирует развитие российских газовых проектов в ЕС. Россия сможет развивать поставки газа на европейский рынок.

Сейчас развивать наши поставки газа в Европу нам помогает Господь, который решил лишить разума Украину. Напомню, что, судя по всему, именно по этой причине Киев в этом году не закупил нужное количество газа для обеспечения прохождения отопительного сезона. В результате руководство Украины не придумало ничего лучше, как провести судилище и назначить российскому «Газпрому» штраф в размере $3,8 млрд для того, чтобы обосновать последующее изъятие газа из транзитного потока.

Очевидно, что как только начнутся изъятия «голубого топлива» из транзита, немедленно прекратится транзит газа через Украину в Европу. В итоге в ЕС возникнет энергетический кризис. Конечно, топливо будет подвезено, Европа не замерзнет, но цены на газ сильно вырастут, и виновата в этом будет Еврокомиссия, которой сразу же припомнят остановку «Южного Потока». Еврокомиссары поняли это еще в октябре 2016 года, в результате был даже разблокирован газопровод OPAL, который из-за Третьего энергопакета, загружался только на 50%. Сейчас он используется на все 100%, но это уже не спасет ЕС от скачка цен на газ. Видимо, Евросоюз смягчит свою позицию и к обходным, по отношению к Украине, проектам прокладки российских газопроводов – «Турецкому потоку» и «Северному потоку-2». Но все равно, наказание для еврочиновников неизбежно. Я прогнозирую, что нынешний состав Еврокомиссии будет уходить в 2019 году со своих постов с большим треском и потерей политического будущего.

Беседовала Екатерина Дейнего

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 25 января 2017 > № 2685836 Рустам Танкаев


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 25 января 2017 > № 2050613 Рустам Танкаев

Нефтегазовая судьба России.

Население нашей планеты уже давно и почти полностью зависит от углеводородной энергетики. Тем не менее, в России даже среди современной политической элиты очень распространено мнение, что наличие на территории РФ больших запасов нефти и газа является чуть ли не национальным проклятьем, которое тормозит развитие современной экономики страны. В связи с этим стоит напомнить, что мировая нефтегазовая отрасль, являясь, по сути, «кровеносной системой» современной цивилизации, дала толчок для развития многих высокотехнологических производств. Почему российский истеблишмент, особенно финансовый, продолжает стесняться углеводородной энергетики, совершенно непонятно. Согласно экспертной оценке, на сегодняшний день именно развитие нефтегазовых проектов может привести Россию к ренессансу промышленного производства. И в конечном итоге, разорвать зависимость российского бюджета от сырьевого экспорта.

О том, что значит для современной России нефтегазовая отрасль, какую роль она действительно занимает в структуре российской экономики, рассказал член Комитета по энергетической стратегии и развитию ТЭК Торгово-промышленной палаты РФ, генеральный директор компании« ИнфоТЭК-Терминал» Рустам Танкаев.

– Можно ли говорить, что Россия живет на нефтегазовой игле? Страна постепенно слезает с этой иглы и нужно ли это, в сущности, стране?

– Когда Господь решил поддержать свою любимую страну – Россию, он дал ей в руки управление мировой энергетикой. Причем это касается не только углеводородного сырья. Как известно, решения, принятые на столь высоком уровне, оспорить очень сложно. Напомню, что в нашей стране действительно самые большие запасы нефти и газа в мире. Об этом очень любят поспорить на Западе, но доказать данное утверждение легко. Кроме того, без преувеличения можно сказать, что именно Россия в настоящее время является еще и главным производителем биотоплива в мире.

Напомню, что в 20-х годах прошлого века советскими специалистами была разработана и внедрена технологи получения этилового спирта посредством гидролиза древесины. В литературе этот производственный процесс нашел отражение в виде «табуретовки», которую рекламировал американцам Остап Бендер. В СССР, а затем и в России, производство этилового спирта из отходов древесины всегда было развито чрезвычайно широко. В настоящее время на эту отрасль мало обращают внимание внутри страны, но она является чрезвычайно важной для наших соседей. Это произошло из-за того, что в Европе около 20-ти лет назад перестали производить чистые с нефтяной точки зрения бензины. Там стали использовать газохолы – смесь бензина и алкоголя. Порядка 15% такого топлива составляет этиловый спирт.

Каким образом европейским странам удается производить такой бензин? Надо сказать, что отчасти спирт получают в Европе за счет собственных биотехнологий, но это «капля в море». Основной объем – это гидролизный спирт из России. Для сравнения - в 2015 году в России было произведено 39,2 млн тонн автомобильных бензинов. При этом, по данным Департамента энергетики США, за этот же год наша страна произвела 49,5 млн тонн этилового спирта, который в основном был экспортирован в ЕС. Таким образом, главным производителем биотоплив в мире является именно Россия.

Тем не менее, уже много десятилетий в развитых странах мира активно занимаются поиском альтернативных источников энергии. Растет доля электроэнергии, вырабатываемой при помощи ветра и солнечных батарей. Однако реальной замены автобензину и дизельному топливу, кроме уже упомянутых биотоплив, придумать не удалось. Напомню, что идея использования биотоплива для двигателя внутреннего сгорания не оригинальна. Все первые автомобили ездили на спирте, в том числе «Роллс-Ройс» Владимира Ильича Ленина заправлялся чистым этиловым спиртом. Бензин появился много позже.

В начале XXI века сырьем для массового производства биотоплив в развитых странах стали избытки сельхозпроизводства. В США это кукуруза, в Европе – другие культуры. При этом выяснилось, что хотя биотопливо и производят из пищевых избытков, но избытки имеются только в богатых государствах. Многочисленные бедные страны, где уровень жизни гораздо ниже, ранее съедали эти «избытки». Причем за счет поступления дешевой или даже бесплатной сельхозпродукции в них сохранялось определенное политическое и экономическое равновесие. Для США таким регионом сбыта, в первую очередь, являлась Мексика и другие страны Латинской Америки. Сельхозпродукция из ЕС кормила Африку.

После начала массового выпуска биотоплив, когда этой отрасли были даны все возможные преференции – освобождение от части налогов и так далее – оставшиеся без дешевых продуктов бедные люди из Латинской Америки и Африки отправились в США и ЕС. Собственно, демографическое давление и основная волна эмигрантов никак не связаны с войной на Ближнем Востоке, 90% – это голодные, которые побежали в сытые страны с целью найти работу и пропитание. Надо сказать, что европейцы и американцы быстро поняли свою ошибку. Они немедленно отменили все преференции для производства биотоплив. Но остановить его уже не возможно, как и демографическое давление. И мало кто понимает, что в основе этого идиотизма лежит банальная идея - снизить зависимость от российских углеводородов.

«Это не игла – это часть судьбы»

На мой взгляд, для России нефтегазовая отрасль – это не игла, это часть судьбы. А как утверждали древние римляне, судьба покорного ведет, а непокорного тащит. Поэтому бороться с судьбой и слезать с какой-то мифической иглы нет никакого смысла. Результат все равно будет один. Но пользоваться тем, что судьба или Господь нам предоставил в своей неизреченной благости, безусловно, следует. Мы не знаем, какой следующий энергетический процесс станет главным в мировой энергетике. Как сказал известный саудовский политик, министр нефти Ахмед Заки Ямани: «Каменный век закончился не потому, что закончились камни. И нефтяной век закончится не потому, что закончится нефть». Появится какой-то новый процесс, но с очень высокой степенью вероятности можно утверждать, что главным в нем будет какая-то деталь, компонент или катализатор, который станет производиться преимущественно в России.

«Технологию гидроразрыва пласта придумали в СССР»

Конечно, у России велика доля энергетики и энергоносителей в госбюджете. Соответственно, важна и роль нефтегазового комплекса в экономике. Напомню, что после распада СССР наша страна потеряла большое количество производств. В том числе и производство высокотехнологичного оборудования для гидроразрыва пласта (ГРП). Кстати, именно в СССР данная технология была изобретена. Это произошло в 1960-е годы во ВНИИнефти, в лаборатории новых методов извлечения нефти, в которой я начинал свою трудовую деятельность. Людей, которые этот самый гидроразрыв изобрели, я знал лично. К сожалению, их фамилии были забыты, а все изобретения по данной технологии давно и прочно приписаны другим ученым, которые никакого отношения к открытию не имели.

В 1990-е годы российские специалисты привезли эту технологию в США, и там она утвердилась. В Советском Союзе оборудование для гидроразрыва пласта производилось на «Уралмашзаводе». После распада СССР необъяснимым образом контроль над этими передовыми предприятиями тяжелой промышленности получил младший научный сотрудник Института биохимии и физиологии микроорганизмов АН СССР Каха Автандилович Бендукидзе. Он первым делом ликвидировал все высокотехнологичные производства и начал производить сковородки. Столь «дальновидная» промышленная политика того времени привела к тому, что к концу 1990-х годов Россия практически перестала быть индустриальной державой.

После этого начался медленный процесс возрождения промышленности. И только введение в начале 2014 г. санкций, которые были преимущественно направлены против нефтяной отрасли и российского энергетического сектора, дало мощный толчок для развития производства в России. На сегодняшний день завершается восстановление производства оборудования для гидроразрыва пласта; напомню, что в нашей стране 45% нефти добываются с использованием этого метода добычи. Технологии нам никакие приобретать не пришлось, так как они изначально российские, а вот «железо» было американское. Еще в начале 2014 г. 99% всего оборудования для ГРП производилось в США.

«Нефтегазовая отрасль России стала отправной точкой для возрождения промышленности страны»

Напомню, что главными были три группы санкций, наложенные на Россию в 2014 г.

К первой группе можно отнести финансовые санкции, то есть закрытие для российских компаний доступа к дешевым западным кредитам. Вторая группа ограничений касалась доступа к оборудованию для ГРП, а третья – запрет на работу западных компаний (бурение и добыча) на шельфе.

На преодоление первой группы санкций, касающихся финансовых ограничений, потребовалось три месяца. Я представляю, как все было сделано. Поэтому последние заявления Конгресса США о том, что он ограничит инвестиции в нефтегазовый комплекс РФ – это «санкции» из той же серии; они не смогут сработать по определению, даже если они будут введены.

Для преодоления санкций в отношении доступа к оборудованию для гидроразрыва пласта понадобилось больше времени. В России, с одной стороны, началось восстановление собственного производства этого оборудования и химреагентов. Но это достаточно длительный процесс. Поэтому, чтобы ускорить решение данной проблемы, в 2015 году «Роснефть» приобрела крупнейшую западную компанию Trican Well Service Ltd., владеющую как технологией, так и производством необходимого оборудования для ГРП. Дело в том, что санкции предполагали запрет на продажу техники, но не запрет на продажу компании, которая ее производит.

На сегодняшний день непреодоленной остается третья группа санкций, наиболее сложная, – это доступ к оборудованию для работы на шельфе. Сложность решения данной проблемы заключается в том, что платформы, с которых ведется бурение и добыча – это самые большие плавучие сооружения в мире. Они не имеют аналогов в гражданском или военном судостроении. Создание этих циклопических объектов требует строительства специальных верфей, рядом с которыми будет располагаться металлургическое производство. Каждая платформа весит до 100 тыс. тонн, возить столько металла даже за тысячу километров очень дорого и нерационально.

Для решения всех этих технологических задач в России фактически с нуля началось создание новой отрасли промышленности. В ней будут заняты десятки тысяч человек, а учитывая персонал и всю инфраструктуру, которая должна обслуживать это производство, то количество рабочих мест будет составлять несколько сотен тысяч. Надо сказать, что ни в СССР, ни в России никогда не производили оборудование такого класса. Попытки были, но всегда неудачные.

На сегодняшний день в РФ заложены два промышленных кластера, которые и должны стать основой для новой отрасли. Один из них – это «Звезда» в бухте Большого Камня в районе Владивостока. Первая очередь этого кластера запущена в эксплуатацию 1 сентября 2016 года. «Звезда» уже укомплектована подъемным краном грузоподъемностью 12 тыс. тонн; она имеет собственный металлургический комбинат и располагает собственной железной дорогой, которая в состоянии эти огромные металлические части конструкций перевозить (ширина пути 40 метров).

Надо отметить, что сейчас главной задачей верфей является создание вспомогательных судов ледового класса, которых очень не хватает для восстановления активной навигации на Северном морском пути. Это направление очень важно для России, так как развитие Севморпути сопряжено не только с прямым пополнением госказны от транспортных проектов, но и с развитием множества смежных производств.

Именно вспомогательные суда будут обеспечивать функционирование небольших портов на арктическом побережье России. Сейчас таких портов 12, но заложены и строятся новые. Всего их должно быть 22. Эти порты должны стать многофункциональными объектами и будут снабжены плавучими атомными теплоэлектростанциями (ПАТЭС). Как известно первая такая установка «Академик Ломоносов» уже строится и должна быть пущена к 2019 году. Кстати, это тоже новая отрасль промышленности.

Нефтегазовая отрасль в этом процессе является главным двигателем прогресса, но не единственным участником. Просто у нефтяной отрасли есть деньги. Поэтому такие промышленные проекты как верфь «Звезда», а также проект Мурманского промышленного кластера «вытягивает» «Роснефть», а результатами пользуется вся российская промышленность.

«В России воссоздается собственная система навигации»

Отмечу, что одновременно со строительством верфей и судов развивается отрасль навигационного оборудования. До введения санкций навигацию в арктическом регионе нам обеспечивали 7 компаний из Норвегии. Для них это были не очень большие, но заметные деньги – 1 млрд евро в год. В результате санкций эти работы были запрещены. Поэтому сейчас в России воссоздается собственная система навигации, как у нас всегда и было. Уже возрождена дрейфующая станция «Северный полюс».

Есть и другие отрасли промышленности, которые так или иначе связаны с освоением Арктического региона. Тем не менее, в первую очередь речь и идет о поиске, разведке и разработке месторождений углеводородного сырья. Но кроме того на Арктическом побережье бездна полезных ископаемых. Вообще в России освоение Арктики идет достаточно высокими темпами. По официальным данным, территории Арктического шельфа, перспективные с точки зрения нефтегазовой отрасли, лицензированы уже почти на 100%.

Таким образом, можно с уверенностью утверждать, что нефтегазовая отрасль является отправной точкой роста для очень многих отраслей промышленности России. Помимо строительства флота, производства промышленного оборудования, навигации, это же относится и к космической отрасли и связи. Развивается нефтехимия, выпуск специализированных видов транспорта, питания и мобильного жилья. Замечу, что это крупные отрасли экономики, которые в дальнейшем могут быть ориентированы на экспорт. Поэтому сейчас нефтегаз – это отправная точка для возрождения всей российской промышленности.

– Министр финансов РФ Антон Силуанов заявлял на последнем «Гайдаровском форуме», что его ведомство весной 2017 года сформирует основные подходы корректировки налоговой системы для российского нефтегаза. Как вы относитесь к нынешней структуре налогообложения отрасли, насколько она отвечает современным экономическим реалиям?

– Как известно система налогообложения нефтяной промышленности России сложилась в начале 2000 годов и полностью заработала 1 января 2005 года. Она включает в себя плавающие ставки налога на добычу полезных ископаемых и таможенные пошлины на вывоз нефти и нефтепродуктов. Ставки налогов рассчитываются из цен на нефть за предыдущие 1,5 месяца. Вся информация по ним ежемесячно публикуется в «Российской газете», она совершенно открытая. Сами по себе формулы для расчета налогов были изобретены коллективом специалистов, в этом участвовала и наша организация.

Целевым показателем для взимания налогов с нефтяных компаний является чистая прибыль от экспорта нефти, которая в среднем за год должна составлять $100 с тонны. Первые три года после введения системы действующего налогообложения по заданию правительства РФ наша компания отслеживала эффективность работы нового законодательства. Выяснилось, что от месяца к месяцу показатели прибыли нефтяных компаний очень сильно колеблются – они могут уходить далеко и в плюс, и в минус. Но в среднем за год, для выбранного правительством тестового маршрута – Сургут-Приморск, за 2005 год чистая прибыль составила $102 с тонны, за 2006 год – $104, в 2007 году – около $100. То есть вся система налогообложения работала идеально. Весь избыток денег, который могла бы получить нефтяная отрасль, уходил в госбюджет на формирование двух страховых фондов.

В результате у нас получилась удивительная система страхования нефтяной промышленности от кризисов. Мы этого не хотели - создавая эту систему, специалисты руководствовались только идеей изъятия сверхприбыли у компаний. Тем не менее, когда цены на мировом рынке трагически упали в 2014-2015 годах, все нефтяные компании мира очень сильно пострадали. Прибыли их, как правило, ушли в минус, они были вынуждены свернуть свои инвестиционные программы. Экономические показатели по их квартальным и годовым финансовым отчетам были просто ужасающи. Однако российские компании, которые жили в условиях так называемых «ножниц Кудрина», оказались полностью защищены от кризиса.

В России нефтяники как получали свои $100 с чистой прибыли, так и продолжили их получать. В принципе, при цене нефти выше $40 за баррель российская нефтегазовая отрасль никак не чувствует изменения цен на нефть на мировом рынке. В результате все невзгоды и неприятности упали на бюджет России. Более того, из-за обвального падения курса рубля по отношению к доллару нефтяные компании получили большой бонус – а именно в валютном выражении заработная плата всех сотрудников отрасли очень резко упала, упала и стоимость всех операционных затрат. Напомню, что прибыли компании получают в валюте, а обязательства, как и наш бюджет, несут в рублях.

За счет этого получилось, что операционные затраты на добычу нефти в России оказались самыми низкими в мире – 2 долл. 10 центов за баррель. Для сравнения в Иране – 2 долл. 50 центов, Ираке – 2 долл. 70 центов, в Саудовской Аравии около 3 долл. Операционные затраты на добычу сланцевой нефти в зависимости от месторождения колеблются от $35 до $50 за баррель, битуминозных песков Канады – $30. Операционные затраты на добычу нефти в долине реки Ориноко в Венесуэле составляют, по официальным данным чиновников, $35 за баррель, а по фактическим данным экономистов – $50. 10% нефти в мире до начала кризиса добывалось с операционными затратами выше $35 за баррель. Почувствуйте разницу!

С падением цен эта «дорогая» нефть начала уходить с рынка. Освободившиеся места стали занимать компании с более низкими операционными затратами на добычу, в первую очередь Россия. Наша страна на этом выиграла больше всех. Мы очень сильно увеличили свою долю нефтяного рынка в Юго-Восточной Азии, Европе и даже впервые в истории, не считая эпизодических поставок во времена ЮКОСа, вышли на рынок США. Для российского нефтегаза финансовый кризис оказался большим благом.

Решение правительства России о совместном с ОПЕК и другими экспортерами нефти, снижению добычи было против интересов наших нефтяных компаний. Но только против тактических интересов. Стратегические интересы отрасли соблюдаются, так как сейчас Россия заняла первое место в мире не только по добыче нефти и производству нефтепродуктов, но и по экспорту нефти и нефтепродуктов, обогнав по этому показателю Саудовскую Аравию.

Структура нефтяного экспорта России намного лучше, чем у других экспортеров. Наша страна из 400 млн тонн экспорта нефти и нефтепродуктов в год, или 8 млн барр. в сутки, продает 240 млн тонн нефти и 160 млн тонн нефтепродуктов. Например, у Саудовской Аравии, у которой тоже примерно 400 млн. тонн экспорта в год, нефтепродукты составляет всего 26 млн. тонн. По экспорту нефтепродуктов Россия давно и прочно занимает первое место в мире. И если раньше, традиционно, мы главным образом продавали мазут, то сейчас ситуация постепенно меняется. Мазут, конечно, по-прежнему остается главным экспортным товаром, но каждый год и каждый месяц его доля падает. Он вытесняется дизельным топливом. Во всяком случае, в КНР Россия экспортирует, в основном, дизель.

«В ближайшие 2-3 года объемы производства бензина в России возрастут до 60 млн тонн»

Что же касается автобензинов, то ситуация с их производством в России более печальная. Дело в том, что в результате реконструкции наших нефтеперерабатывающих заводов и пуска новых НПЗ, доля бензина в перерабатываемой нефти очень сильно упала. Старые установки глубокой переработки нефти были выведены из эксплуатации для замены, новые пока еще не пущены. Только в 2016 году началось восстановление этого производства. Если взять 2016 год, то дефицит бензинов в России составлял 7 млн тонн. При этом розничный рынок никак не страдал; АЗС снабжались на 100%.

Трудности возникали в обеспечении топливом госпоставок – северного завоза, армии, сельского хозяйства. Бензином они снабжались плохо. Эти поставки старались закрывать за счет бензина из Белоруссии, которая была обязана возвращать нам весь бензин, произведенный из российской нефти. Однако Минск этого не делал, так как после падения курса рубля цены на топливо в валютном выражении в России стали самыми низкими в Европе. Много выгоднее продать бензин в страны ЕС, где он в 2,5-3,5 раза дороже.

Естественно, и российские компании стремятся бензин по возможности вывезти. Но тут им препятствуют административные барьеры. Правительство категорически против вывоза топлива. С белорусами борются, ограничивая поставки нефти. И эти ограничения связаны, в первую очередь, с поставками бензина, а не с ценами на газ, как любят писать в СМИ.

Есть и другие проблемы. Например, традиционно Северо-Западный округ частично обеспечивался бензином с финского НПЗ «Порвоо». Эти поставки после обрушения курса рубля прекратились на 100%. Бензин в обмен на дизтопливо нам привозили даже из Японии, хотя из этой страны на законодательном уровне запрещены поставки нефтепродуктов, но на обмен разрешение давалось. Однако и они прекратились.

Таким образом, напряженная обстановка с бензином в стране сохраняется, но постепенно, с вводом в строй установок глубокой переработки нефти, производство моторного топлива в РФ растет. Уже на настоящий момент дефицита бензина в стране нет, но нет его и для экспорта. Однако в ближайшие 2-3 года, все зависит от скорости ввода установок, объемы производства бензина в России вырастут до 60 млн тонн в год. Мы полностью закроем все внутреннее потребление и обеспечим возможность для широкого экспорта нашего бензина на рынки Европы и Азии.

Качество бензина, который выходит с наших нефтеперерабатывающих заводов, соответствует самым высоким мировым стандартам. Но не надо забывать, что у нас есть еще один вид бензина, который и бензином называть стыдно – это «бодяжный бензин». Его производят законно и официально на нефтебазах смешения и делают это вовсе не кустарно. Бензин с нефтебаз смешения являлся вторым главным источником топлива, который покрывал его дефицит по госпоставкам.

Тем не менее, все эти проблемы были временными. Уже в этом году дефицит автомобильного бензина российская экономика ощущать перестанет и к концу следующего года объемы экспорта бензина будут достаточно велики. Для нас это производственная необходимость. Я напомню, что часть заправок в Европе принадлежит российским компаниям – «Роснефти», ЛУКОЙЛу и так далее. Что же касается стран Юго-Восточной Азии, то там количество АЗС, которыми владеют российские компании, исчисляется десятками тысяч. Для сравнения в России работает 25 тыс. заправок.

– Современное налогообложение способствует глубокой переработки нефти в стране?

– Современное налогообложение имеет свои плюсы и свои минусы. Плюсом является то, что наши плавающие ставки на НДПИ и пошлины защитили нефтяную промышленность от кризиса. Минусом является то, что таможенные пошлины, рассчитываемые из мировых цен на нефть, для экспорта бензина получаются слишком низкими. Нам нужно было бы установить заградительные пошлины. Однако это никто не сделал, так как все боятся трогать эту священную корову – «ножницы Кудрина». Поэтому пошлины фактически обеспечивают экспорт бензина из России в любых количествах. Это надо было бы пересмотреть.

«Увеличивая акцизы на топливо, наши министры экономического блока просто лишили себя денег»

Кроме того сейчас в стране постоянно повышаются акцизы на бензин. Само по себе это негативно сказывается на нашей промышленности, в том числе и на нефтеперерабатывающей. Особенно на реконструкции НПЗ. Дело в том, что после падения курса национальной валюты уровень жизни россиян упал примерно в 2-2,5 раза. Мы находимся в ситуации, когда объемы закупок топлива населением контролируется покупательной способностью. То есть люди не могут потратить больше денег. В этой ситуации повышение цен на бензин просто приведет к уменьшению объема продаж, и прибыли компаний упадут.

Нефтяники это хорошо понимают и говорят об этом совершенно открыто. Об этом, например, заявлял Вагит Алекперов. Надо сохранять уровень цен на бензин и дизельное топливо на прежнем уровне в валютном выражении. И компании это делают, пока есть только небольшой рост. Однако когда цены на бензин даже с умирающей экономикой Украины отличаются в 2 раза, надо было либо ввести огромные заградительные пошлины, либо адекватное повышение цен на нефтепродукты. Ни того, ни другого не произошло.

А как же получилось? Дело в том, что компании могут перераспределять прибыль с одних видов производимой продукции на другие. У нас на каждом НПЗ выпускается минимум 100 наименований нефтепродуктов. Поэтому компаниям удается держать цены на бензин и дизтопливо, тем более что бензина у нас от перерабатываемой нефти в среднем производится всего 14%, и при этом повышать цены на другую продукцию, например, на топочный мазут и асфальт, колготки и пластмассовые сиденья для стадионов. Возможностей много, и компании ими пользуются. Тем не менее, в ситуации, когда государство начинает еще и поднимать ставки акцизов на бензин и дизельное топливо, это вынуждает нефтяников каким-то образом компенсировать потери за счет других видов затрат. Поскольку до бесконечности повышать цены на другие нефтепродукты невозможно, снижаются инвестиции в реконструкцию НПЗ.

Поэтому когда наш Минфин повышает ставки акцизов, не зная всей ситуации, не понимая, как работает эта отрасль промышленности, они наносят очень сильный удар по ней, и главное – по будущему. Если бы наши акцизные ставки не повышались последние 2 года, реконструкция НПЗ уже сейчас была бы близка к завершению. И в 2017 году мы получили бы необходимые объемы бензина для страны и еще 20 млн тонн для экспорта. Бюджет бы тогда имел бы огромные прибыли, но увеличивая акцизы, наши министры экономического блока просто лишили себя этих денег. Их действия можно сравнить с тем, когда водитель машины давит одновременно и на газ и на тормоз. Как известно, именно после этого действия двигатель глохнет.

– Можно ли сравнить налогообложение российской нефтегазовой отрасли с налогообложением других нефтедобывающих стран?

– В России самый высокий уровень налогообложения нефтегазовой отрасли среди стран, добывающих углеводородное сырье – мы впереди планеты всей! Мы единственные, кто своими руками готов погубить свою нефтяную промышленность и только самый низкий в мире уровень операционных затрат, который тоже достигается людоедскими мерами – резким снижением уровня жизни нефтяников, спасает нашу нефтяную промышленность. Кроме того ей позволяет жить и наше старинное «правило», которое гласит, что строгость российских законов компенсируется необязательностью их исполнения.

– Есть ли другие экономические факторы, влияющие на развитие нефтегазовой отрасли?

– Таких факторов бездна. В начале 1990-х годов были разработаны экономико-математические модели, которые учитывали их все. Первую такую модель мы разрабатывали для ЛУКОЙЛа, в 1995 году она была запущена. Потом работали над моделью для компании Chevron. Третью создавали для центрального офиса ВР. Был и ряд других проектов.

Эти модели построены на корреляционных связях между показателями, которые отбирают эксперты. Например, между курсом рубля по отношению к доллару и ценой на нефть на мировом рынке существует связь с коэффициентом корреляции 0,99. Фактически это функциональная связь. Мы считаем, что если коэффициент корреляции выше 0,7, то зависимость значима, и мы ее принимаем и берем в модель. Между всеми факторами устанавливается сетка связи. Конструкция получается достаточно жесткой. Она позволяет оптимизировать налогообложение, прогнозировать цены на нефть на мировом рынке. Причем прогнозы эти абсолютно надежны, горизонт прогнозирования составляет от 8 месяцев до года.

Кстати, эти прогнозы никто и некогда не публикует, так как это – живые деньги. У всех крупных компаний такие прогнозы есть, и они на них зарабатывают. Те прогнозы, которые публикуются, являются псевдопрогнозами участников рынка. И публикуются они с целью раскачать рынок. Это, в первую очередь, всякие банки и инвестиционные фонды, занимающиеся спекуляциями на фондовом рынке. Например, прогнозы господина Сороса не стоят бумаги, на которой они написаны.

Так вот количество факторов, которое влияет на нефтяную промышленность, исчисляется десятками. Последний раз, когда мы строили такую модель, нами было выделено 65 значимых факторов. Сказать что из них важнее, что – нет, нельзя, так как это не функциональная, а статистическая модель, основанная на корреляционных зависимостях.

– Условия работы газовой отрасли отличаются от условий работы нефтяной?

– Длительный период руководства нашей газовой отраслью дилетантами привел к тому, что она находится на грани разрушения. 20 лет назад 99% потребителей газа в России обеспечивал «Газпром». В настоящий момент монополист, без учета обслуживания компрессорных станций, то есть системы газоснабжения, занимает 35% внутреннего рынка. 65% потребителей обеспечивают газом независимые его производители – «Роснефть», НОВАТЭК, ЛУКОЙЛ, а также локальные монополии, но не «Газпром». То есть сейчас «Газпром» на внутреннем рынке уже не занимает ни место монополиста, ни главного поставщика.

Кроме того за 20 лет концерн потерял 40% внешнего рынка газа. Конечно, главным образом это произошло за счет Украины. Но кроме нее были и другие потери. «Газпром» очень сильно тормозит развитие газовой промышленности за счет того, что он имеет монополию на экспорт газа. В стране существует семь проработанных проектов по строительству портов и заводов по сжижению газа. Из них, как известно, реализуется только четыре, потому что монополия «Газпрома» на экспорт газа блокирует строительство остальных. Заметно, с каким трудом реализуется «Ямал СПГ», и насколько сложно Михельсону (глава компании НОВАТЭК – «НиК») привлечь инвестиции в этот проект. Надо сказать, что все эти препятствия искусственные и наносят вред экономике нашей страны. Тем не менее, благодаря личным отношениями руководства «Газпрома» с политической элитой России, благодаря особенной позиции компании по отношению ко многим внутриполитическим процессам, в газовой отрасли сохраняется эта болезненная ситуация.

В конечном итоге все это лопнет. В какой-то момент «Газпром», видимо, развалится на две части – транспортную и добывающую. Когда это произойдет, сказать сложно. Возможно, это и не произойдет, если к руководству компании, в конечном итоге, придет специалист, но пока это «сплошное путешествие дилетантов». Кстати, когда «Газпром» перестанет быть монополистом, исчезнет и действие Третьего энергопакета, которое блокирует развитие российских газовых проектов в ЕС. Россия сможет развивать поставки газа на европейский рынок.

Сейчас развивать наши поставки газа в Европу нам помогает Господь, который решил лишить разума Украину. Напомню, что, судя по всему, именно по этой причине Киев в этом году не закупил нужное количество газа для обеспечения прохождения отопительного сезона. В результате руководство Украины не придумало ничего лучше, как провести судилище и назначить российскому «Газпрому» штраф в размере $3,8 млрд для того, чтобы обосновать последующее изъятие газа из транзитного потока.

Очевидно, что как только начнутся изъятия «голубого топлива» из транзита, немедленно прекратится транзит газа через Украину в Европу. В итоге в ЕС возникнет энергетический кризис. Конечно, топливо будет подвезено, Европа не замерзнет, но цены на газ сильно вырастут, и виновата в этом будет Еврокомиссия, которой сразу же припомнят остановку «Южного Потока». Еврокомиссары поняли это еще в октябре 2016 года, в результате был даже разблокирован газопровод OPAL, который из-за Третьего энергопакета, загружался только на 50%. Сейчас он используется на все 100%, но это уже не спасет ЕС от скачка цен на газ. Видимо, Евросоюз смягчит свою позицию и к обходным, по отношению к Украине, проектам прокладки российских газопроводов – «Турецкому потоку» и «Северному потоку-2». Но все равно, наказание для еврочиновников неизбежно. Я прогнозирую, что нынешний состав Еврокомиссии будет уходить в 2019 году со своих постов с большим треском и потерей политического будущего.

Екатерина Дейнего

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 25 января 2017 > № 2050613 Рустам Танкаев


Россия > Нефть, газ, уголь > gudok.ru, 18 января 2016 > № 1717693 Рустам Танкаев

В период низких цен на нефть новые трубопроводные проекты могут быть заморожены

Низкие цены на нефть, от которых зависят и цены на газ, и рентабельность транспортировки углеводородов по трубопроводам обусловлены политикой и спекуляциями крупнейших нефтяных держав. О том, почему цены на нефть скоро должны вырасти, как России не потерять рынки сбыта сопредельных стран и о недостоверности экспертных прогнозов в интервью Gudok.ru рассказал генеральный директор ЗАО «ИнфоТЭК-Терминал», советник председателя правления Союза нефтегазопромышленников России Рустам Танкаев.

- Как нынешняя конъюнктура нефтегазового рынка влияет на судьбу трубопроводных проектов – строящихся и планируемых?

- Если низкие цены на нефть будут сохраняться продолжительное время, то количество трубопроводных проектов будет сокращаться, как и все другие инфраструктурные проекты. Их окупаемость зависит от того, каковы цены на нефть, и каковы, соответственно, тарифы на транспортировку. Конечно, те трубопроводные проекты, которые запланированы и начали реализовываться, будут продолжаться, но новые проекты, скорее всего, будут заморожены.

- Вы говорите о нефтепроводах и газопроводах в целом?

- Здесь нужно понимать разницу между нефтяным и газовым рынками. Хотя и существует связь между ценами на нефть и ценами на газ, но связь эта с каждым годом становится все слабее. По мере того, как происходит объединение газового рынка в мире, по мере развития транспортировки газа танкерами в сжиженном виде, цены на газ перестают зависеть, или, скажем так, корреспондироваться с ценами на нефть. Этот процесс фундаментальный и он продлится достаточно долго. Уже сейчас видно, что далеко не на всех рынках цены на нефть определяют цены на газ.

- После снятия экономических санкций с Ирана сейчас снова заговорили о проекте строительства газопровода в Европу. Насколько реален, на Ваш взгляд, этот проект?

- Проект газопровода из Ирана в Европу уже существует, просто он имеет маленькую пропускную способность, и подавляющая часть газа остается на рынке Турции. Пропускная способность газопровода, который связывает Иран и Турцию и дальше может идти в Европу, составляет всего 10 млрд кубометров в год. Если до Европы доходит миллиард, то это много. Тем не менее, трасса есть, и по этой трассе, по технологическому коридору, можно проложить любое количество ниток и прокачивать большие объемы.

Но надо учитывать, что этот газопровод на треть проходит по территории курдов. Ни один банк, пребывая в трезвом уме, никогда не даст кредит под такую стройку. Это чудовищные военные риски, можно с полной уверенностью сказать, что этим объектом будут пользоваться для того, чтобы давить на мировую общественность. Тот трубопровод, который существует, в значительной мере защищен тем, что сами курды пользуются этим газом. Но его расширение – полное безумие, это проект, который технически осуществим, но политически нереален в нынешней ситуации.

- Недавно Грузия и Азербайджан не договорились о дополнительных поставках газа. Как долго Россия может рассчитывать оставаться на грузинском рынке?

- Грузия вполне может отказаться от российского газа. Грузия такой маленький и такой малоинтересный всем потребитель, что за грузинский рынок никто не станет бороться. Другое дело, что самой Грузии приходится выбирать наиболее дешевые источники, потому что экономика этой страны очень слаба и экономия на газе для них существенна. Что касается Азербайджана, то Азербайджан для Грузии поставщик не слишком хороший, потому что стремится продавать все по максимальной цене. Российский газ для Грузии не лучший вариант по политическим причинам. Насколько Грузия захочет отказаться от российского газа - покажет время.

- Может ли Россия потерять украинский рынок газа?

- Украина всегда была главным рынком сбыта российского газа, Германия занимала в лучшем случае второе место. Объемы поставок газа на украинский рынок в прошлом достигали 60 млрд кубометров в год. Это рынок, который Россия потеряла в значительной мере по политическим причинам. Здесь есть и российская вина, и украинская. Если говорить о российской вине, то Россия всегда при помощи цен и преференций пыталась управлять украинскими политическими процессами. Конечно, это никому не нравилось, в первую очередь самой Украине. Поэтому она стремится отказаться от российского газа как инструмента политического давления со стороны России.

Потеря украинского рынка продолжается и сейчас, цены на газ низкие и пока что они связаны с ценами на нефть. В Европе сейчас газ, который может быть поставлен на территорию Украины, стоит $175 за тысячу кубометров. Россия предлагает Украине газ за $212. Естественно, в этих условиях Украина категорически отказывается покупать российский газ, и ее можно понять. «Газпром» мог бы вести намного более мягкую и продуманную ценовую политику, но, видимо, тут дело не столько в экономике, сколько в политике.

- По Вашим прогнозам, как долго сохранится период низких цен на нефть?

- Прогнозировать, как изменится ситуация на рынке нефти и газа, крайне сложно. На эту тему спекуляций много, высказываются полярные точки зрения по спросу и предложению. Но в целом данные по спросу и предложению нефти, которые собирают разные страны и компании, не слишком достоверны. Судя по расхождению данных из разных источников, погрешность оценки спроса и предложения составляет около 5 миллионов баррелей в сутки или 250 миллионов тонн в год. Причин несколько: во-первых, невозможно учесть контрабанду, во-вторых, методы учета спроса и предложения различны в разных странах, в-третьих, существуют достаточно большие искажения статистических данных в угоду политическим интересам.

Такого рода искажения характерны, например, для США. Агентство энергетической информации (АНИ) США публикует цифры, которые явно искажены для четырех стран как минимум – для самих США, Канады, Саудовской Аравии и России. Для каждой из стран свои искажения, но они обязательно есть.

Однако, несмотря на большую погрешность оценок нефтяного рынка, можно утверждать, что за последние полгода добыча нефти в мире заметно снизилась. Общее снижение добычи нефти в мире по нашей оценке составляет 5 миллионов баррелей в сутки. Впрочем, АНИ США оценивает падение добычи нефти в мире в 2 миллиона баррелей в сутки. Обе цифры находятся в пределах погрешности измерений и поэтому имеют право на существование.

Наша оценка опирается на то, что с рынка в течение 2015 года уходила нефть с себестоимостью добычи выше $35 за баррель. Это «сланцевая нефть» США, которой было больше всего – 5 миллионов баррелей в сутки, нефть битуминозных песков Канады, тяжелые нефти Эквадора и долины реки Ориноко в Венесуэле. Всего такой нефти на пике добывали 7 миллионов баррелей в сутки.

Добыча этой нефти целесообразна при цене нефти на мировом рынке выше $70 за баррель. Однако часть производителей продолжает добывать «дорогую» нефть даже при цене $40 за баррель, так как они вынуждены обслуживать кредиты. Оперативная статистика АНИ США признала, что падение добычи «сланцевой нефти» в 2015 году в США составило 0,45 миллиона баррелей в сутки, с 9,653 в марте до 9,202 в декабре. Однако косвенные признаки показывают, что падение добычи было больше.

Добыча сланцевой нефти требует постоянного бурения новых скважин, так как они быстро истощаются. По данным компании Baker Hughes, в октябре 2014 года на нефтяных месторождениях США работало 1 596 буровых установок и это позволило быстро нарастить добычу сланцевой нефти. Однако в марте 2015 года, когда добыча нефти в США достигла максимума, на месторождениях нефти оставалось только 857 буровых установок, то есть 54% от прежнего количества. Не удивительно, что добыча нефти в США стала падать. К середине декабря 2015 года на нефтяных месторождениях США оставалось 541 буровая установка, а в январе 2016 года их количество упало до 400, то есть в четыре раза против октября 2014 года.

В добыче «сланцевой нефти» идут и другие негативные процессы. АНИ США о них не сообщает, но местная пресса публикует много интересной, но не слишком достоверной информации. Сообщалось о том, что было уволено 110 тысяч работников, занятых добычей сланцевой нефти, и они переключились на хищения брошенного оборудования и нефти. В Техасе судили человека, который умудрился похитить 470 тысяч баррелей нефти и продать их по $10 за баррель. Он, конечно, чемпион, но он не одинок.

Более достоверна информация о банкротстве 33 компаний США, добывавших «сланцевую нефть». По данным компании Haynes & Boone, суммарный долг этих компаний составляет $13 млрд. Эксперты компании Wolfe Research не исключают, что около трети нефтяных компаний США к середине 2017 года могут объявить о банкротстве из-за низких цен на нефть. После ликвидации Стандарт Ойл, в США нет крупных нефтяных компаний, но зато их много – около 8 тысяч. Треть - это 2,7 тысяч компаний. От такого удара нефтяная промышленность США оправится нескоро.

Помимо США, еще летом 2015 года с рынка ушло 0,3 миллиона баррелей в сутки нефти Эквадора. Размер падения добычи нефти в Венесуэле неизвестен, так как публикуются только недостоверные данные. Данных о добыче нефти в Канаде за 2015 год пока получить не удалось. Известно лишь, что финансирование разработки битуминозных песков Канады уменьшено в два раза, и из этих проектов ушли все крупные нефтяные компании. В сумме сокращение экспорта нефти из Канады и Венесуэлы оценивается в 1 – 1,5 миллиона баррелей в сутки. В январе 2016 года цена мексиканской нефти опустилась ниже себестоимости добычи на $1 за баррель. Это значит, что мировой рынок покидают еще 0,84 миллиона баррелей в сутки. Свой маленький вклад в снижение предложения нефти на мировом рынке внесла и война с ИГИЛ – там фактически перекрыта контрабанда нефти.

Учитывая несовершенство и искажение нефтяной статистики на Западе, наша компания оценила падение добычи нефти в мире по косвенным признакам. Эти подсчеты свидетельствуют, что снижение добычи за 2015 год составило 5 млн баррелей в сутки. При таком снижении у нас уже должен был появиться дефицит нефти на рынке, но его нет. Нет и роста цен, наоборот, наблюдается падение.

- Чем же это объяснить?

- Или это связано с превышением предложения над спросом, или же, может быть, это связано с тем, что запасы нефти, накопленные в резервуарах потребителей, настолько велики, что никакое снижение предложения нефти на рынке быстро сработать не может. Вторая точка зрения вероятнее, поэтому в ближайшее время мы можем увидеть резкий скачок цен на нефть.

Некоторые эксперты все же полагают, что в течение ближайших месяцев цены будут оставаться низкими и могут даже отскакивать еще ниже, как минимум до второго квартала...

Посмотрим, кто окажется прав. Настоящих расчетов - из тех, кто сейчас дает свои экспертные заключения, - не делал никто. А те, кто такие расчеты делали, результатов их не публикуют, потому что это живые деньги и никто их терять не хочет.

- У Вас-то они наверняка есть?

- Чтобы такие расчеты выполнить, нужно собрать необходимый набор квалифицированных экспертов, заплатить им деньги, причем необходимы специалисты разного профиля - и технологи-специалисты по предметной области, и специалисты по рынкам, и политологи. В прошлый кризис Правительство нам заказывало такие расчеты, и они совпали с тем, что происходило. Но я знаю твердо, что все прогнозы экспертов, в том числе мои прогнозы, к настоящей жизни никакого отношения не имеют. И результат, который может быть рассчитан с помощью математической модели, всегда будет очень сильно отличаться от того, что говорят эксперты, хотя будет достаточно близко совпадать с тем, что потом произойдет в жизни. Здесь есть причина объективного характера – люди просто не могут оперировать необходимым для такого прогноза количеством факторов, не могут чисто биологически.

Мария Платонова

Россия > Нефть, газ, уголь > gudok.ru, 18 января 2016 > № 1717693 Рустам Танкаев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter